В том-то и дело, что практику он проходил совершенно один.
Сильная сцена, покруче несостоявшейся казни - там хоть какая-то романтика была, а тут сплошная жесть
► Показать
Пашка с ужасом понял, что неандерталец попал в засаду, которую устроил злобный Медведь.
— Я же предупреждал, — сказал Пашка. — Теперь вам всем нужно отсюда уйти.
Лучше бы он молчал! И кто его тянул за язык?
Неандертальцы вспомнили, что у них есть пленник, и стали поглядывать на Пашку. А раненый злобно зарычал и сказал, что этого смокного смыча надо было хрркнуть, как члика. Он протянул к Пашке громадные лапы, но, к счастью, силы оставили его, и он потерял сознание.
Зато ожил колдун. Он вновь начал вопить, и, послушавшись его, неандертальцы, точно как в старинной книжке об африканских дикарях, подтащили Пашку к сухому дереву и привязали к стволу гибкими лианами.
От этих чу воняло псиной, по их шерсти прыгали блохи и ползали какие-то мелкие насекомые.
К Пашкиным ногам сложили кучу хвороста. С ним собирались сделать то же, что сделали английские оккупанты с отважной девушкой Жанной д'Арк, то есть сжечь на костре!
Молодая, но уродливая неандерталка притащила деревянную раму, на которую был натянут кусок кожи, и начала бить палкой по этому барабану. Значит, они уже музыку придумали!
Из костра, который весело горел в тени скал, колдун вытащил головню и поднес к Пашкиному носу, но сразу поджигать хворост не стал, а решил сперва поколдовать. Видно, хотел, чтобы из Пашки получился славный жареный мальчик.
— Я костлявый, — сказал Пашка колдуну. — Шпот-смык ам-ам не годится.
— Хррк — да, — ответил колдун. — Ам-ам не надо. Чу шпотов не ам-ам.
«Ну, хоть есть меня не будут, уже приятнее», — подумал Пашка.
Наконец колдун произнес все нужные колдовские слова и, поплясав на радость своим соплеменникам, завизжал, словно его режут. Потом поднес головню к хворосту.
Тут уж Пашке стало не до шуток.
— Прекратите сейчас же! — закричал он.
В ответ неандертальцы загоготали.
— Я буду жаловаться! Вызовите ко мне вашего главного начальника!
Колдун дотронулся головней до хвороста. Хворостины были сухие, тонкие, они занялись сразу, и пошел белый дым.
— Мама! — завопил Пашка. — Мамочка! Что же это творится?!
Разумеется, мамочка не появилась. И как назло, никого из соплеменников рядом!
— Дикари! — закричал Пашка. — Обезьяны паршивые!
Обожгло коленку — это огонек лизнул, ласково так, если смотреть со стороны, и очень больно, если коленка твоя.
Неандертальцы прыгали и вопили от радости, и Пашкиных слез никто не видел, а плача не слышал.
И, наверное, сгорел бы Пашка, если бы неожиданно не появился человек. Именно человек, хотя он совсем не был похож на человека. Это было странное существо — большое, с сиреневым лицом и руками, в плаще, достающем до земли, и в высоком шлеме с гребнем, усыпанном драгоценными камнями.
Глаза у пришельца были светло-зелеными, и на темном сиреневом лице они горели, как елочные лампочки.
Правда, Пашка рассмотрел все это лишь потом, когда его мучения кончились. В тот момент он лишь увидел сквозь дым высокую темную фигуру и даже не сообразил, что пришло его спасение.
— Прах! — громко и спокойно произнесло существо. Голос у пришельца был таким глубоким и звучным, словно рождался не в гортани, а где-то в глубине земли под ногами и выходил наружу через какой-то туннель.
Неандертальцы присели, закрыв головы руками, словно ожидая удара сверху.
Высокий человек в плаще шагнул к Пашке, который уже почти ничего не видел сквозь удушливый дым и кашлял так, будто глотка вот-вот разорвется.
Пашка не заметил, что сделал этот человек, но дым рассеялся почти сразу. Мановением руки пришелец разрезал путы, которыми Пашка был примотан к дереву. Пашка сделал несколько шагов вперед, но не удержался на ногах и упал спасителю на руки.
— Спасибо, — сказал он слабым голосом, — за помощь...
— Если бы я чуть-чуть опоздал, — ответил незнакомец на хорошем галактическом языке — космоязе, — то мне достался бы только уголек. Давай отойдем отсюда, чтобы не мешать чу собираться в путь.
Пашка не хотел показывать перед незнакомцем свою слабость, но чувствовал он себя ужасно. Это только в приключенческих романах герои получают молотком по голове, саблей по щеке и ядром в грудь, а затем продолжают сражаться как ни в чем не бывало.
Неправда! У Пашки была обожжена нога, колени и икры расцарапаны, легкие разрывались от дыма. Не каждый спокойно перенесет такое приключение. Вас когда-нибудь привязывали к дереву? Разводили под вами огонь, чтобы живьем поджарить? То-то.
Есть более экономичные решения. Хотя автор, наверное, был бы возмущён таким домыслом — он не дал к нему ни малейшего повода