Романтики.Ру

«Алиса в стране чудес» глазами невролога
В новой редакционной статье, опубликованной на портале NeuroscienceNews рассматриваются некоторые психологические и неврологические расстройства, с которыми сталкиваются персонажи сказки «Алиса в стране чудес».

«Теперь из меня получается не то что подзорная труба, а целый телескоп! Прощайте, ножки! (Она взглянула на свои ноги, а они были уже где-то далеко-далеко внизу, того и гляди, совсем пропадут».)

Когда Алиса прибывает в Страну Чудес, она проходит череду странных метаморфических изменений, становясь больше или меньше после приема разных продуктов и жидкостей. Эти ощущения испытывают люди с определенным заболеванием, называемым синдромом Алисы в Стране Чудес (AIWS, САСЧ).

САСЧ был впервые описан в 1955 году британским психиатром доктором Джоном Тоддом, который заметил, что многие его молодые пациенты испытывали чувство искажения размеров предметов или частей тела (метаморфопсия) в результате мигрени. Он отметил сильную связь между этими симптомами и мигренями и определил, что САСЧ может составлять редкий «вариант мигрени».

По некоторым данным, сам Льюис Кэрролл страдал от мигрени и описал свои ощущения в сказке. Например, Алиса, ослепленная лунным светом, может говорить нам о стимуляции или усилении мигрени от яркого света. САСЧ обычно переживается в детстве и, как правило, исчезает в подростковом возрасте. В дополнение к искажениям размеров пациенты могут чувствовать изменения формы или расстояний до объектов, а также искаженное восприятие времени. Эти ощущения могут сопровождаться задержкой чувственного восприятия.

Связь мигрени и синдрома Алисы
Аура мигрени – это перцептивное нарушение, которое предшествует головной боли мигрени, но в некоторых случаях можно ощущать только ауру. Её точная причина неизвестна, но она может быть связана с медленным распространением возбуждения, сопровождаемым депрессией (угнетением, ухудшением) активности нейронов через кору головного мозга (внешний слой головного мозга).

Это явление называется «депрессия коры головного мозга» и часто возникает в зрительной или соматосенсорной коре. Считается, что когда эта пульсация и последующее угнетение активности нейронов проходит над теменной долей, она вызывает измененное восприятие размеров предметов и частей тела, а также неправильное восприятие тактильных и слуховых ощущений.

(Соматосенсорная система осуществляет контроль пространственного положения частей тела между собой. Она необходима для выполнения сложных движений, управляемых корой головного мозга).
Париетальная доля – область мозга, ответственная за объединение сенсорной информации – обеспечивает восприятие наших частей тела в пространстве (проприоцепция). Здесь имеется связь с некоторыми симптомами САСЧ. Например, было показано, что электрическая стимуляция задней теменной коры вызывает нарушения изображения тела, например галлюцинации растущих или исчезающих конечностей.

Кроме того, функциональная МРТ 12-летнего пациента с САСЧ показала повышенную активацию теменной доли со сниженной активностью в областях зрительной коры во время метаморфопсии (искажённого восприятия формы, величины, цвета, покоя или движения, пространственного расположения реально существующих в данное время предметов или явлений).
Это говорит о том, что метаморфопсия у пациентов с САСЧ – это результат повышенной активности нейронов в лобной доле. Такая активность приводит к нарушению объединения сенсорной информации и формированию неправильных представлений о частях тела в пространстве.

Деперсонализация
Гусеница и Алиса некоторое время молча смотрели друг на друга. Наконец Гусеница вынула мундштук изо рта и сонным голосом спросила Алису:
– Ты кто?
Такое начало беседы едва ли могло ободрить кого бы то ни было.
– Я, – робко протянула Алиса, – я не уверена, что знаю, кто я сейчас.
«Позвольте подумать: был ли я таким же, когда встал сегодня утром? Я думаю, что чувствую себя немного иначе. Но если я не то же самое, тогда вот вопрос: «Кто Я сейчас?»

В нескольких моментах сказки Алиса задает вопрос о своей собственной личности и чувствует себя в некотором роде «другой». Примерно 1% населения Великобритании испытывает это чувство постоянно и страдает синдромом, известным как деперсонализационное расстройство (DPD, ДПР). ДПР характеризуется нарушением интеграции восприятия, сознания, памяти и идентичности, создавая неупорядоченное и фрагментированное чувство «я».

Это расстройство охватывает широкий спектр симптомов. Среди них есть такое чувство, будто собственное тело не принадлежит вам. Возможно, человек не владеет мыслями и воспоминаниями, движения начинаются, будто без осознанного намерения и эмоций. Пациенты часто сообщают, что чувствуют себя так, будто они на самом деле не присутствуют в настоящий момент, сравнивая этот момент с мечтой или просмотром фильма. Эти симптомы возникают в отсутствие психоза, и пациенты обычно осознают абсурдность ситуации. ДПР часто является признаком мигрени или эпилептических аур, и иногда их испытывают здоровые люди в ответ на стресс, усталость или употребление лекарств.

Существует прочная связь между ДПР и жестоким обращением с детьми, и появление симптомов часто совпадает со стрессовыми или опасными для жизни ситуациями. Это значит, что первоначально ДПР может возникнуть как адаптивный ответ на подавляющую (угнетающую) ситуацию. Расстройство действует как некий защитный механизм, позволяющий индивидууму отключиться от неблагоприятных жизненных событий и облегчить ситуацию.

Височно-теменной узел и островковая зона
Височно-теменной узел (temporoparietal junction, TPJ, ВТУ) участвует в интеграции сенсорной информации, чтобы создать ощущение пребывания в собственном теле и в определенном пространстве (месте). Кроме чувства, когда тело не принадлежит себе, люди с ДПР могут испытывать чувство «вне тела» (ощущение, что «я» находится вне физического тела) и испытывают аутоскопию (восприятие своего «я» с другой пространственно-временной перспективы). Доказательства участия ВТУ в ДПР связаны с изучением поражений головного мозга. Было показано, что нейрональная дегенерация ВТУ вызывает «внетелесное» ощущение, скорее всего, из-за невозможности интегрировать мультисенсорную информацию из организма.
Более того, транскраниальная магнитная стимуляция (ТМС) правого височно-теменного узла уменьшает симптомы деперсонализации. У людей с ДПР понижена активность в области мозга, называемой передним островком (островковая или центральная доля), которая находится глубоко внутри мозга и необходима для формирования сознания, эмоций и создает чувство ответственности за собственные действия.

Исследования показали, что островковая доля активируется, когда здоровым людям показывают фотографии их лица или тела.
Пониженная активация островковой доли может приводить к эмоциональному онемению, которое испытывают пациенты с ДПР. Например, они давали скудные ответы, когда видели изображения, вызывающие эмоции. Это сопровождалось сниженной активацией в передней оболочке и повышением потоотделения в гальванической реакции кожи (ГРК, GSR) по сравнению с контролем. ГРК является мерой подсознательного возбуждения и поэтому часто используется в качестве количественной меры эмоционального ответа.

Другая область мозга, вовлеченная в эмоциональное сознание, – это миндалевидное тело, активация которого тоже приводит к повышению ГРК. Считается, что миндалина «окрашивает» сознательное восприятие в эмоции и играет важную роль в том, как мы воспринимаем нашу среду.

Было высказано предположение, что процесс восприятия может происходить двумя параллельными путями. Первый путь касается буквальной, семантической обработки окружающей среды – по типу «что это такое?». Второй путь придает этой информации эмоциональное значение. У людей с ДПР первый путь остается нетронутым, а вот эмоциональный путь нарушается. Поэтому пациент может почувствовать, что все выглядит как-то иначе, нереально. То есть, пациенты с ДПР все же способны распознавать себя, свои семьи и окружающую среду. Однако, поскольку эмоциональная «окраска» ситуации теряется, все становится чуждым и безжизненным.

Прозопагнозия или «Я забыл твоё лицо»
– До свидания, – сказала она, стараясь, чтобы голос ее звучал бодро. – Надеюсь, мы еще встретимся.
– Даже если встретимся, я тебя все равно не узнаю, – недовольно проворчал Шалтай и подал ей один палец. – Ты так похожа на всех людей!
– Обычно людей различают по лицам, – заметила задумчиво Алиса.
– Вот я и говорю, – сказал Шалтай-Болтай. – Все на одно лицо: два глаза (и он дважды ткнул большим пальцем в воздухе)… в середине – нос, а под ним – рот. У всех всегда одно и то же! Вот если бы у тебя оба глаза были на одной стороне, а рот на лбу, тогда я, возможно, тебя бы запомнил.

Когда Алиса прощается с Шалтай-Болтаем, он дает ей точное описание прозопагнозии – редкой формы агнозии с избирательной неспособностью распознавать лица. Независимо от того, была ли прозопагнозия Шалтай-Болтая у реального человека или это просто плод воображения автора, остаётся неясным. И всё же, эти строки, возможно, являются одним из ранних описаний неврологического синдрома в литературе. Шалтай описывает свою проблему распознавания знакомых лиц, хотя он понимает общую организацию и положение черт лица. Прозопагнозия вызвана либо травмой мозга (вероятно, результатом сильного падения Шалтая), инсультом или нейродегенерацией, либо может проявляться в детстве.
Люди с прозопагнозией, как правило, полагаются на отдельные черты лица, и рассказывают о них обособленно, например, о прическе, очках, родинках или звуке голоса. Растроганным людям трудно узнавать себя в зеркале, а также после просмотра фильмов.

Обычно мозг связывает информацию о людях с визуальной памятью. Из-за прозопагнозии человек не может вспомнить нужную информацию о конкретных людях. Это может привести к социальной замкнутости, тревоге и потере уверенности в общественных местах, к тому же население мало осведомлено о прозопагнозии.
В одной из таких трагических ситуаций у пациента развилась тяжёлая прозопагнозия после инсульта. Его состояние вынудило его изолировать себя от общества и перебраться в отдаленный район, чтобы работать фермером. Он научился распознавать своих овец, но больше не восстановил способность распознавать лица людей.

Прозопагнозия связана с повреждением в веретеновидной извилине – области мозга, расположенной как в затылочной, так и в височной долях, которая отвечает за сохранение зрительных воспоминаний. Область веретеновидной извилины (ОВИ, fusiform face area – FFA), сохраняет образы лиц людей, которых мы встречали на протяжении всей нашей жизни, и эта область поражена при прозопагнозии.

Когда испытуемые видят фотографии лиц, результаты МРТ показывают активацию ОВИ сильнее, по сравнению с другими изображениями.

Забавно, но экспериментальное электрическое повреждение ОВИ вызывает искажения при воспроизведении лиц: возникает эффект, похожий на просмотр в комнате кривых зеркал. В одном из таких исследований участник посмотрел на экспериментатора и воскликнул: «Вы превратились в кого-то другого! Ваше лицо изменилось. Ваш нос стал мокрым и ушёл влево. Вы очень похожи на того, кого я видел раньше, но это кто-то другой». Интересно, что этот эффект наблюдался только тогда, когда током воздействовали на правую веретенообразную извилину, подразумевая, что в распознавании лиц преобладает правое полушарие.

Имеются данные о том, что ОВИ может обрабатывать не только лица, но и любые знакомые изображения, в которых мозгу приходится различать мельчайшие черты. Например, одно исследование сравнило активность распознавания лиц автолюбителями, экспертами – «наблюдателями» за птицами и обычными людьми. Во всех группах ОВИ активировалась в ответ на лица. Тем не менее, ОВИ также активировалась, когда автолюбителей попросили отличить разные автомобили, а наблюдателей за птицами попросили определить виды птиц. Похоже, оттого, что мы сталкиваемся с большим количеством лиц в повседневной жизни, ОВИ больше специализируется на распознавании лиц, но может распознавать и другие объекты.
Узнавание лиц зависит не только от способности правильно сопоставлять визуальный образ лица с «каталогом» лиц, хранящихся в нашей памяти, но и от эмоций, которые мы связываем при виде знакомого лица. В то время как веретеновидная извилина отвечает за визуальное распознавание лиц, другие высшие центры мозга обеспечивают эмоциональный ответ при виде знакомого лица.

Tranel and Damasio (1985) провели эксперимент: пациентам с прозопагнозией показывали фотографии членов семьи, знакомых людей и персонала больницы, и чередовали их с лицами незнакомцев. Несмотря на то, что оба пациента не могли распознавать фотографии, наиболее сильная гальваническая кожная реакция, отвечающая за бессознательный эмоциональный ответ, проявлялась при виде фотографий близких.

Эти данные свидетельствуют о том, что нормальный процесс распознавания лиц идёт по двум путям. Первый путь связан с осознанием конкретного лица из-за сохранения изображений в FFA, а во-вторых, бессознательным эмоциональным знакомством, опосредуемым более высшими областями мозга (особенно лобными и теменные дольки).

При прозопагнозиях эмоциональные сигналы не повреждены, поэтому пациент может бессознательно узнать знакомые лица (по возникающим эмоциям), но мозг не может передать эту информацию в высшие центры мозга. Таким образом, состояние прозопагнозии, по-видимому, отражает структурное разъединение между областями мозга, вовлеченными в распознавание лиц.
Противоположный сценарий отражается в состоянии, известном как «гиперчувствительность». При этом расстройстве пациент из-за сильной активности в эмоциональных центрах головного мозга может принять людей за знакомых или вести себя так, словно встретил своих старых друзей. Однако он не может вспомнить встречи с этими людьми в прошлом. Более распространённым явлением «бессознательного знакомства» является дежавю.
Несмотря на то, что симптомы синдрома Алисы в Стране Чудес – деперсонализация и просопагнозия – могут вызывать беспокойство, они дают представление о нервных механизмах, на которых основаны такие фундаментальные процессы, как сознание и восприятие, и которые мы обычно принимаем как должное. Благодаря небольшим изменениям нейронной активности в отдельных областях мозга, могут возникнуть явления, которые являются столь же своеобразными и захватывающими, как те, которые испытывает Алиса, когда она впервые упала в кроличью нору.