Профессор как всегда феерически расставляет точки.
Н. Светлов писал(а):Imho можно так и оставить в тексте английское слово. Чтобы было понятно, как именно оно звучит.
Нет, это фигня полная будет. Это оправдано, если герой вдруг переходит на другой язык. А если весь разговор идет на одном языке, то фигня получается. Я и другое английское слово уберу.
дальше, дальше и уже почти конец
Да, это была мастерская ловушка! Алиса понимала, что попалась как дурочка, но отчего-то весь нахлынувший гнев был очень быстро растворен чувством радости за подругу. Всё-таки Мелоди смеялась только по большим праздникам, и праздники эти были ее личные, очень редкие и не совпадающие с чужими календарями. Это, однако ж, не означало, что стоило вот так вот простить маленькую сволочь и не предпринять ничего в ответ.
«Хорошо же, - подумала Алиса, улыбаясь про себя, - мы тоже умеем шутить на такие темы».
- Ну что там, спазмы незапланированного веселья прекратились?
- Горазда ты придумывать точные формулировки.
- Тогда поднимайся и выметайся из комнаты к чертовой бабушке.
- Я знаю, ты неспособна обижаться на такую ерунду, Селезнева.
- Кто-то что-то говорил про обиды? У тебя разыгралось воображение.
- Так. Я вижу, что права. Ты действительно обиделась.
Мелоди осторожно приблизилась к Алисе, пытаясь сказать что-то еще, но та только махнула головой в сторону двери.
- Хорошо, - сказала она, - тогда, спокойной ночи.
- Спокойной ночи… Э-э-м… Одна просьба.
- Что такое?
- Проверь, пожалуйста, руку еще раз. Мне кажется, фиксатор прилегает неплотно.
- Конечно.
Мелоди склонилась над лежащей Алисой и принялась поправлять крепления датчиков фиксатора.
- Послушай, - сказала Алиса очень тихо, - а если бы это было всерьез?
- Что всерьез?
- Твои слова… Если бы это было всерьез? Ты задумывалась об этом?
- Ты бредишь?
- Ну, а всё-таки? Если бы вдруг я сказала, что хочу тебя…
- А то я не знаю твоих вкусов. Я бы тебе не поверила.
- Возможно, знаешь… Но не все.
Она вдруг схватила Мелоди левой рукой сзади за шею, там, где начинают расти волосы, и с силой притянула к себе, широко улыбаясь. От неожиданности та буквально упала на Алису, но в последний момент уперлась руками в плечи подруги.
- Прекрати! – выкрикнула она хрипло. – Это уже абсолютно не смешно.
- Я и не смеюсь, - возразила Алиса, продолжаю тянуть миниатюрную девушку к себе. Та сопротивлялась секунды три, а потом неожиданно сдалась. Ее лицо оказалось буквально в сантиметре от лица Алисы, так что их дыхание смешивалось буквально сразу, как только выходило из губ. Едва слышно щелкнул привод матраса, переключаясь на большую мощность, приняв на себя вес второго тела. Хотя Алисе показалось, что ее подруга не весит почти ничего. От Мелоди пахло фиалковым дезодорантом и еще чем-то сладким, едва уловимым. Она молчала, ее глаза поблескивала за стеклами очков в свете полной луны, и было видно, насколько огромными они в этот момент были. Она очень-очень мелко дрожала.
«Она боится, - тут же поняла Алиса, - жутко, смертельно боится! Боже мой, это уже никакие не шутки. Это
всерьез!»
Алиса подумала, что надо немедленно, сейчас же остановить это, но она никак не могла сообразить каким образом. В невыносимо-долгом молчании тянулись секунды, которые для Алисы показались длинными, как год в Академии.
Что же, черт побери, ей делать?! «Возможно, просто довести шутку до конца», - подсказало отчаявшееся воображение. Чмокнуть ее в губы и посмеяться.
Она решилась и стремительным движением преодолела последний разделявший их сантиметр.
Господь милосердный, как же неожиданно приятно это оказалось! Какое невероятное, неописуемое наслаждение! Так мягки были полные губы Мелоди, так податливы и нежны. Такое сладкое дыхание, как будто с привкусом земляники. Так подвижен и юрок острый язычок. Это было непохоже на то, когда партнеры пробуют друг друга на вкус, тут всё было ясно с первого же мгновения. Надо было просто наслаждаться этим слиянием, просто пить этот нектар без остатка, все чувства хором кричали «Да, ДА!», от эйфорического восторга кружилась голова, мысли были напрочь вымыты из нее потоком наслаждения.
Мелоди несмело протянула руки и обняла Алису, проводя ладонями по коротким волосам, прижала ее к себе еще ближе, буквально впиваясь губами в губы подруги. Алиса, абсолютно неготовая к такому резкому водопаду нахлынувших на нее чувств, сперва так же нерешительно провела ладонью по лицу Мелоди, ощущая кончиками пальцев нежнейший пушок, покрывавший ее щеку, потом погладила ее маленькое ухо, до сих пор не проколотое сережками, завела пальцы за него и ниже к шее. Мелоди издала едва заметный стон.
Это было началом чего-то очень большого, и Алиса вдруг в один момент явственно осознала, какую невероятно огромную ответственность ей предстоит на себя взвалить в следующую секунду. Потому что единственным, кто еще способен был принимать решение в данной ситуации, был крошечный островок здравомыслия в голове Алисы, чудом торчавший над затопившем всё океаном страсти. Мелоди уже не было, она «ушла», полностью растворилась. Ее глаза были закрыты, ресницы подрагивали, она часто-часто сопела, как маленький паровозик и хотя она пока что только продолжала поцелуй, но кончики ее пальцев нервно поглаживали кожу Алисы там, где прикасались к ней, и было понятно, что она ждет только сигнала, небольшого толчка, в любой момент готовая ответить. Алиса слишком хорошо знала собственный темперамент, чтобы не понимать, что этот небольшой островок тоже вот-вот исчезнет. Ее тело подавало слишком явственные сигналы возбуждения, чтобы сопротивляться им долго. Буквально еще несколько мгновений, и она растворится тоже, и тогда уже никто не остановит эту бурю страсти. Они будут продолжать, продолжать без перерыва, и остановятся, только когда полностью истощат друг друга. И раз уж начав, они не откажутся от этого свалившегося на них наслаждения, и завтра, и послезавтра, и на следующей неделе. К концу каникул они станут уже самыми настоящими любовниками, с непременно пристегнутым к этому перечнем условностей и привычек. Это будет настолько же явственно видно, словно бы написано фломастером у них на лицах. Когда они приедут в Академию, речь будет идти уже не об идиотских слухах, а о факте, очевидном абсолютно для всех. Вариантов возможных последствий возможно несколько, и ни один из них не является хорошим.
Но вовсе не эти прагматические соображения заставили Алису сделать свой выбор. Плевать она хотела на прагматизм! И не истерический вопль где-то внутри «Неужели я лесбиянка?!» Вопрос о собственной ориентации ее сейчас волновал меньше всего. Она подумала о Мелоди. С самого начала так вышло, что Алиса была лидером в их странном тандеме, активным элементом, за который Мелоди зацепилась, как за парус, способный вести ее суденышко через людское море. Тот самый единственный парус, который подошел. Другие не подходили. Мелоди и так уже эмоционально зависела от Алисы, как от единственного друга, способного общаться с ней по человечески, а не как с изгоем. Еще существовала надежда, что она встретит, наконец, мужчину, сумеющего вытащить ее из этого угнетенного состояния. Но если сейчас они поддадутся страсти, то в душе Мелоди Алиса заполнит и последний остающийся уголок. Тогда шансы на то, что ей удастся выкарабкаться из своего обреченного одиночества, станут совсем призрачными.
На самом деле, Алиса прекрасно понимала, что никакие они не лесбиянки. Для нее это всего лишь бред знойного лета, лихорадка, охватившая разум на краткий период. Для Мелоди – попытка еще больше сблизиться с единственным эмоционально близким человеком. Когда они вернутся, наваждение растворится, и останется осадок в виде мелочной ревности, склок и обид. Мелоди так и не сможет примириться с тем, что Алиса перестанет быть «её» девушкой, и разразится самая настоящая драма.
Поэтому Алиса сделала то, против чего протестовали все ее чувства. Преодолевая сопротивление своего тела, она мягко разорвала поцелуй и, бережно поддерживая подругу ладонью, положила ее рядом с собой.
- Ффух! – выдохнула Алиса, - это было… неплохо!
Мелоди лежала не шелохнувшись, с закрытыми глазами, не говоря ни слова, только губы были всё так же приоткрыты, как будто она пыталась еще какое-то время удержать уходящее ощущение поцелуя.
Сердце Алисы вдруг кольнула острая жалость к этой маленькой непутевой девушке. Жалость и что-то похожее на чувство вины. Но ей было чем оправдать себя. Она сделала это ради Мелоди.
Ее глаза открылись. Она встала и нахмуренно попыталась пригладить копну своих роскошных каштановых волос. Надела очки, свалившиеся с нее три минуты назад. Повернулась к Алисе.
- Я лучше пойду спать, Селезнева. А то ты придумаешь еще что-нибудь этакое, что я уже не смогу пережить. Да… и если ты вздумаешь разбудить меня раньше двух пополудни, я сожгу твой дом к чертовой матери!
С этими словами она неуверенной походкой вышла из комнаты.
.
Впрочем, у каждого свое вИдение, свой образ и свои экстраполяции... Да и кто я такой, чтобы судить об Алисах? Я и Булычева то толком никогда не читал. 
