Pafnutiy писал(а):Мы нация алкоголиков, тунеядцев и т.п.?
Нет. Хотя тех и других не мало.
___________________
http://lib.rus.ec/b/207531/read#t12
Они совершают этот шаг из-за того, что их выгнали из дому, из-за того, что их бросил возлюбленный, из-за того, что на другой работе им мало платят
(...)
девушки, изгнанные из своих семей, оставшиеся без родителей, без друзей, без крыши над головой, оказываются в безвыходном положении
(...)
Уволенные хозяевами фабрики, которые несколько месяцев безуспешно пытались их соблазнить, выставленные за порог женами буржуа, которые сумели разглядеть, что их экономка слишком красива, они не сумели чаще всего найти работу; что же им, симпатичным молодым девушкам, оставалось делать, чтобы не умереть с голоду?..
презрение, которое они испытывают к самим себе, часто превосходит то, что испытывают к ним добродетельные люди
Впрочем, одновременно со всем этим они еще и добрые, щедрые, дружные, хорошие матери и кормилицы.
В известных обстоятельствах они сбрасывают с себя маски, особенно когда одна из них должна родить; они соревнуются за расположение матери и ребенка, стирают для малыша белье, встают ночью укачивать его, так что сама мать порой чувствует, что ребенка у нее отобрали
(...)
На лице почти каждой девушки в этот момент можно прочесть знаки сильнейшего религиозного экстаза.
(...)
Бордельные проститутки знамениты своей крепкой солидарностью, они всегда готовы помочь друг другу, подставить плечо, утешить. Они знают, что никому до них нет дела, кроме них самих; только их товарищи по несчастью могут понять их и пожалеть их. Глубину их чувств можно видеть, когда одна из них умирает
Почти готовый сценарий.
Поразительная солидарность и взаимная поддержка.
Неужели нет фильмов по подобным материалам?
P.S.
Если общество так презирало эти женщин, то неужели не могло организовать для женщин (или дать им возможность самим организовать) какие-то предприятия, на которых женщины могли бы зарабатывать, и общежития, в которых могли бы жить?
М.б., ни у кого из почтенных буржуа не хватило догадливости=участливости для этого.
А скорее всего общество и особенно мужчины были не так уже против существования борделей.
Зачем им помогать женщинам зарабатывать иными ремёслами.
Боле полный текст и источник -
Адлер Лаура
Повседневная жизнь публичных домов во времена Мопассана и Золя
как только шок добровольного заключения и отказа от внешнего мира проходит, они спокойно принимают свою жизнь пансионерок. И в конце концов, бордель — это крыша над головой и кусок хлеба. Они совершают этот шаг из-за того, что их выгнали из дому, из-за того, что их бросил возлюбленный, из-за того, что на другой работе им мало платят. Они, короче говоря, знают, на что идут.
(...)
Уволенные хозяевами фабрики, которые несколько месяцев безуспешно пытались их соблазнить, выставленные за порог женами буржуа, которые сумели разглядеть, что их экономка слишком красива, они не сумели чаще всего найти работу; что же им, симпатичным молодым девушкам, оставалось делать, чтобы не умереть с голоду?..
С точки зрения моралистов с каменным сердцем, добродетель которых не устает возмущать выставляемый напоказ порок, первый шаг к проституции — безделье. Затем в их черном списке идет небрежность и малодушие, к которым присоединяются тщеславие и желание "себя показать". Однако, пропев эту свою песенку против продажной любви, которая есть не что иное, как оскорбление общественной морали, они соглашаются, что корень проституции — это все же нищета. "Нищета способна довести человека поистине до звериного состояния…
девушки, изгнанные из своих семей, оставшиеся без родителей, без друзей, без крыши над головой, оказываются в безвыходном положении — они должны или умереть с голоду, или стать проститутками!
Одна из этих несчастных, не лишенная чувства собственного достоинства, боролась до последнего, пока не была вынуждена признать свое поражение — когда она пришла в полицию с целью встать на учет как проститутка, медосмотр выявил, что она ничего не ела три дня подряд".
(...)
Конечно, у проституток есть и самоощущения, и самое важное из них — презренность. "Они очень хорошо осознают гнусность и мерзость своих занятий;
они сами для себя ужасны; презрение, которое они испытывают к самим себе, часто превосходит то, что испытывают к ним добродетельные люди;
они страдают от того, что пали, они строят прожекты и даже прилагают усилия к тому, чтобы вырваться из своего круга, но все эти усилия тщетны, и больше всего их приводит в отчаяние то, что они знают — что бы они ни делали, их всегда будут считать отбросами общества".
Впрочем, одновременно со всем этим они еще и добрые, щедрые, дружные, хорошие матери и кормилицы.
В известных обстоятельствах они сбрасывают с себя маски, особенно когда одна из них должна родить; они соревнуются за расположение матери и ребенка, стирают для малыша белье, встают ночью укачивать его, так что сама мать порой чувствует, что ребенка у нее отобрали. Большинство растит своих детей в борделе, где они окружены любовью и за ними все ухаживают; потом, когда те подрастают, они из кожи вон лезут, чтобы заработать денег и отдать ребенка в хороший пансион или отослать его к кормилице в деревню, от которой, впрочем, они скрывают род своих занятий. Они, как все матери, очень привязаны к своим детям и стараются дарить им подарки настолько часто, насколько это возможно.
Ну и в конце концов, многие из них верующие! Часто в их комнатах можно найти не только пеньюары, но и иконы с Богородицей и Младенцем. Они молятся Богу и по возможности ходят в церковь. Когда хозяйка борделя Телье закрывает его на день и вешает объявление "закрыто по причине первого причастия", никто не удивляется. Когда подходит момент евхаристии, Роза, Флора и Луиза не сдерживаются и начинают рыдать: "Все те же давние воспоминания оказываются слишком тяжелы для них, и они заливаются потоками слез". Лео Таксиль отмечал, что в бордельных кварталах Марселя царит необыкновенное возбуждение, когда по улицам идут крестные ходы. На лице почти каждой девушки в этот момент можно прочесть знаки сильнейшего религиозного экстаза. Все бордели, даже самые нищие и маленькие, украшают стены покрывалами, к которым прикрепляют цветы; гирлянды тянутся от дома к дому; над дорогой в воздухе подвешены маленькие триумфальные арки с синими и белыми ленточками — цветами Девы Марии. Когда процессия идет мимо, сводни и проститутки становятся на колени и простираются перед статуей Мадонны. Когда в такой квартал заходит какой-нибудь кюре, чтобы получить свои четверть часа удовольствия, его освистывают изо всех окон, и если он непредусмотрительно не переоделся в штатское, ему приходится ретироваться — его стыдят все девушки, которых он встречает на пути. Сводни напоминают ему о стыде и отказываются впустить в свои заведения, проститутки обзывают его свиньей и развратником. Приходится несчастному возвращаться к своей пастве…
Бордельные проститутки знамениты своей крепкой солидарностью, они всегда готовы помочь друг другу, подставить плечо, утешить. Они знают, что никому до них нет дела, кроме них самих; только их товарищи по несчастью могут понять их и пожалеть их. Глубину их чувств можно видеть, когда одна из них умирает. Это отмечали все: покойницу сопровождает на кладбище целая процессия. Девушки из соседних борделей приходят поклониться к гробу умершей и оросить ее тело святой водой. Уходя, они оставляют немного денег на похороны, а когда наступает сам день похорон, "они выходят на улицу толпой, собираются или у дверей больницы, или у борделя, где работала покойная, все одеты в черное, все в белых чепчиках. Они взяли эти платья напрокат у старьевщика. Построившись в пары, держа в руках молитвенник, они следуют за гробом в церковь, а затем и на кладбище; прохожие вовсе не освистывают процессию, нет, они снимают шляпы, перед гробом идет священник, за ним несут крест — как на похоронах всякого достойного христианина. Может быть, их сплачивает осознание их равенства перед лицом смерти? Все они вместе, одетые в черное, следуют шаг за шагом за серебряным распятием и гробом, и иной прохожий спрашивает себя — к какому ордену принадлежат эти монахини, провожающие свою покойную сестру в последний путь?".
:shock:
