community.livejournal.com/namedni_60e_90e/230423.html
Помните ли вы Саманту Смит? Саманта Смит стала популярнее, чем Алиса Селезнёва – и казалась нам такой же инопланетянкой, как Алиса.
В 1982 году Саманта написала Юрию Андропову письмо с просьбой не развязывать ядерную войну (тема ядерной угрозы была актуальна среди детей обеих стран), и Андропов пригласил её посетить Советский Союз, чтобы убедиться, что из такой прекрасной страны, как наша, не может исходить ничего ужасного. Саманта Смит прилетела в СССР и поразила нас в самое сердце. Позже я узнала, что под таким же магическим впечатлением от смелой и прекрасной Саманты были и американские дети – многие из них рвались в СССР и побывали в «Артеке», который Саманта посетила.
Смерть Саманты Смит, погибшей в авиакатастрофе 25 августа 1985 г., окончательно превратила её в миф. Она прилетела к нам как инопланетянка, и точно так же, как инопланетянка исчезла – в полёте. Мы не поверили своим глазам, когда из «Пионерской правды» узнали, что Саманта Смит погибла.
После того, как в СССР прилетела Саманта Смит, в «Пионерской правде» и, если я не ошибаюсь, в журналах «Пионер» и «Костёр», были опубликованы адреса американских детей, которые хотели бы иметь друзей по переписке в Советском Союзе. Так началась мода на американского penpal, которого всем прогрессивным детям отныне полагалось иметь. Эта мода стала особенно широкой после смерти Саманты, которая совпала с приходом Горбачёва и, соответственно, Перестройки.
Американские дети не знали, что делают, отдавая свои адреса в самые массовые и читаемые детские издания страны с миллионами детей. Видимо наплыв писем был так велик, что американские дети вынуждены были найти на все письма других американских желающих переписываться. Владея английским минимумом, в 1987 или 88 г. я тоже поддалась моде и отправила письмо. В письмо я вложила советский рубль – мне почему-то казалось, что рубль выступит в качестве интересного документа для того, кто желает познакомиться с бытом зарубежной страны. Почему-то я даже не сомневалась, что ответ придёт.
И он пришёл. На красивой тонкой жёлтой бумаге, забористым и не очень разборчивым (но симпатичным) почерком. Письмо было от мистера Frank Schiavone, родившегося в 1918 г. Понятное дело, I was shocked. Я-то ожидала письма от ровесников, детишек десяти или около того лет, а тут – дед. Дед благодарил за рубль и рассказывал, что 70-летие встретил на Украине в качестве участника Марша Мира. В Советском Союзе его поразило гостеприимство и дешевизна товаров и услуг: его постригли всего за 10 копеек! А в США он платит за стрижку целых 5 долларов! «Пожалуй, в следующий раз я постригусь, только когда опять поеду в СССР», - резюмировал Фрэнк. Мистер Schiavone благодарил за рубль и посылал в ответ доллар, на который, как он сообщал, можно либо прокатиться в Нью-Йоркском метро, либо сходить в кино, либо съесть хот-дог. «А в моей юности я мог купить на доллар целых 20 хот-догов и каждый из них чем-нибудь запить!» - возмущался Фрэнк в письме. Далее он хвалил Горбачёва и выражал надежду, что в США когда-нибудь будет такой же лидер, как у нас: «I wish we had a leader like him». Американский президент, по его словам, «не делает ничего, а вице-президент настолько туп, что его держат подальше от общественности и выпускают только ночью, когда вокруг никого нет». Американская система выборов – тоже, по словам Фрэнка, была ни к чёрту: «The voting record in our country is very poor and those who do vote are mostly uninformed or misinformed». Вот такие потрясающие вещи я узнала из первого же американского письма.
С мистером Schiavone мы переписывались около года – он был абсолютно воодушевлен идеями русско-американской дружбы и в конце каждого письма коряво писал «Мир и дружба». Я узнала почти всё о его жизни во Флориде, аквариумных рыбах, птицах, детях и жене, которую он грозился поджарить вместо птиц по причине производимого ею шума: «She makes more noise than the birds. She’s nice and fat, so maybe I’ll roast her, and let the birds keep singing. Do you think it is a good idea?»
Не помню точно, почему я забросила переписываться с Фрэнком. Наверное, мне по-прежнему хотелось общаться с ровесниками, и вскоре я нашла себе девчонку-penpal, которая была толста, играла в бейсбол и хвастливо писала мне о том, как они покупают компьютеры и бытовую технику.
Хорошо, что я не выбросила письма мистера Schiavone. Когда я думаю о том, что он уже, скорее всего, давно умер, на глаза почему-то наворачиваются слёзы.
