Романтики.Ру

Сегодня я расскажу вам историю о том, как одно Алисино приключение привело к необыкновенным достижениям в науке о человеческом сознании.

Началось всё с того, что на глаза Алисе попалась статья доцента Крылова.

Крылов давно уже не работал в Институте времени, и Алиса помнила его плохо. Ему было около сорока, он был светловолос, неопрятен, склонен к полноте, суетлив и раздражителен. Некоторые в институте считали, что он уволился из-за неуживчивого характера, но те, кто знали его лучше, утверждали, что у него были основания повесомей.

«Что скрывает МИВ?» — так называлась статья.

Статья оспаривала запрет на путешествия в будущее.

Этот категорический запрет, не знающий исключений, был принят Советом Галактики в 2076 году по настоянию академика Петрова, нынешнего директора Института времени, на основании результатов его исследований.

Крылов утверждал, что эта норма принята необоснованно.

Он не останавливался на одном лишь разборе заблуждений оппонента. Он пошёл дальше, выдвинув сенсационное утверждение, что Петров, вероятно, фальсифицировал некоторые опыты, чтобы добиться нужного решения Совета.

Какие мотивы могли бы подвигнуть Петрова на такой бессовестный поступок? Об этом Крылов не распространялся, оставляя читателю простор для домыслов.

«Я бы хранил молчание и впредь, — писал Крылов, — если бы институту удалось сохранить в тайне апрельские события позапрошлого года. Но публикация повести “Сто лет тому вперёд”, казалось бы, навеки канувшей в Лету, в том самом номере “Литературной газеты”, который удалось прочесть лишь нескольким сотням подписчиков, не осталась без последствий. Подобно тому, как это случилось век назад, некоторые энтузиасты вновь отправились по следам героев повести и, к огромному неудовольствию официального МИВа, собрали массу любопытной информации. Некоторые из них (далее в статье следовали имена) сообщают, что Петров лично беседовал с ними и требовал прекратить поиски, ссылаясь на какой-то эксперимент, будто бы проводимый институтом, и утверждая, что самодеятельные детективы срывают исследования. Между тем в Академии наук никто не смог дать комментария по поводу подобного эксперимента. Исследования МИВа, которые требовали бы ограничения прав граждан на доступ к интересующей их информации, никем никогда не санкционировались.

Как бы то ни было, мы сегодня имеем неопровержимые доказательства, что путешествие человека из прошлого в будущее не приводит к нарушениям информационной структуры Логоса. Николай Наумов успешно переместился на сто лет вперёд и обратно. Последствий для Логоса, предсказываемых теорией, это событие не повлекло.

Были совсем другие последствия. Но возьмётся ли кто-нибудь в этой Галактике за их расследование?»

В довершение ко всему Крылов высказал мнение, что сам Петров совершил, по крайней мере, один пробный полёт в будущее — именно самый первый. Аргументы были просты и, право же, достаточно весомы. «Представьте себе, — говорилось в статье, — что вы только что собрали первую в мире действующую машину времени. Куда вы отправитесь? Неужели сразу в прошлое? Ведь никакой теории, налагающей табу на путешествия в будущее, ещё нет!

Первые ростки этой теории взойдут в научной печати спустя несколько месяцев после испытаний машины. По собственному признанию Петрова, эти публикации, почему-то подготовленные в страшной спешке, были “полной халтурой” и не были признаны научным сообществом. Более аргументированные теоретические построения, представленные впоследствии Совету Галактики, появилась годом позже.»

Такая вот была статья.

Было бы разумно отнести её к разряду «жёлтой прессы».

Большинство читателей, конечно же, поступили разумно.

Но дьявол, как известно, скрывается в деталях. Детали, которые были известны Алисе, состояли в следующем:
a) академик Петров — человек честный и достойный;
b) у академика Петрова есть тайна.

Лучше не спрашивайте меня, откуда ей это было известно. Боюсь, нам с вами этого не понять. У детей есть какие-то свои отношения с истиной, более доверительные, что ли. Истина не прячется от них. Наверное, она не боится, что они её испугаются или злоупотребят её доверием. Короче, Алиса не могла бы объяснить, откуда она знала такое о Петрове. Просто знала, и всё. Знала наверняка. Сомнений быть не могло.

И вот некоторое противоречие между пунктами a и b, трудноразличимое для меня и для моих современников, изредка вызывало у Алисы ощущение, будто кроется что-то неладное в королевстве академика Петрова. Будто грозный призрак в латах и в шеломе шатается, вея холодом, по коридорам и флигелям института. Какая нелёгкая его сюда занесла?

Нельзя сказать, чтобы Алиса поверила статье Крылова или не поверила. Вместо подобных глупостей она, не откладывая дело в долгий ящик, отворила окно, свистнула флипу, маячившему у подъезда, уселась в него и отправилась в МИВ. Нынче выходной, в школу бежать не нужно, а домашние задания могут и подождать. * * * Как известно, кнопка «конечная станция» на пульте машины времени не работает.

Институтская легенда гласит, что идея добавить эту кнопку на пульт принадлежит инспектору Крому. Назначение кнопки — сбор информации в целях уточнения кадровой политики института. Если кто-то из сотрудников нажимает эту кнопку, терминал генерирует электронное письмо в адрес директора института (копия — в ИнтерГпол). Некоторое время спустя выходит соответствующий приказ по кадрам.

Много лет назад сам Крылов, повстречавшись с Алисой в Космозо, поведал ей, как однажды, за пару недель до увольнения, проверил, что будет, если нажать эту кнопку. И ничего не произошло.

На этот раз Алиса решила сама проверить, работает или не работает эта кнопка.

То есть у неё не было сомнения, что она не работает. Но при каких-то специальных обстоятельствах должна же она работать! А если такие обстоятельства бывают, то Вертер, скорее всего, знает о них. Он ведь тоже электронный, как и терминал машины. Значит, эти двое всегда смогут найти общий язык.

Вертер, как всегда, косил траву на лужайке. Стояла осень, травы почти не было. Но Вертер — робот. У него программа.

— Вольт в помощь! — приветствовала его Алиса. — У меня к тебе вопрос.
— У тебя ко мне всегда вопрос, — констатировал робот. — Я пришёл к этому выводу при помощи метода индукции. Метод индукции не свойственен роботам. Значит, я не робот. Но теперь-то я применил дедукцию. Дедукция свойственна роботам. Значит, я робот.
— Его опять надо форматировать и инсталлировать заново, — вздохнула Алиса. — Он стал строить неправильные умозаключения, будто влюблённый восьмиклассник.
— Проще выбросить, — отреагировал Вертер. — Этот вывод получен при помощи индукции…
— Вертер, надо починить кнопку «Конечная станция». Крылов жаловался, что она не работает.
— Когда это он жаловался?
— Ну, я тогда классе во втором училась. Или в третьем.
— И с тех пор никто не починил? — удивился робот.
— Поди и проверь, — резонно заметила Алиса.

Робот удалился. Алиса достала коммуникатор и принялась разбирать электронную почту. В последние годы это занятие становилось всё более утомительным.

Вертер вернулся примерно через полчаса.

— Я починил кнопку. Только оказалось, что расположение конечной станции не задано. Но это не страшно. Сотрудники хронотранспортной лаборатории умеют настраивать терминал на поиск станции. Спасибо тебе, Алиса, за ценные сведения о нарушении порядка.
— Хорошо. Тогда я пошла.
— Далеко ли?
— Настраивать терминал на поиск станции, — беззаботно ответила Алиса.

Это была ошибка.

В роботе вдруг что-то щёлкнуло, и он произнёс:
— Алиса Игоревна Селезнёва, тебе не разрешается задуманное тобой действие.
— С каких это пор роботы, даже самые обаятельные, стали вмешиваться в дела человека?
— Во мне сработала программа защиты людей. Твои действия угрожают другим людям.
— Тебя пора форматировать. Твоя программа должна в этом случае вызвать полицию, а уж она пускай решает, угрожаю я другим людям или нет. Я как раз вернусь!
— Проще выбросить, — отреагировал Вертер. — Этот вывод получен при помощи индукции…

Между тем он крепко схватил Алису за плечо.

Алиса не на шутку рассердилась. Она не любит, когда её лапают.

— Хорошо, — произнесла она еле слышно. Я всё поняла. Можешь меня отпускать.

Она ухитрилась изобразить на лице покорность.

— У тебя произошёл выброс адреналина и выросло артериальное давление, — заявил Вертер, ослабив хватку. — Тебе нужно сосчитать до ста.
— Лучше отправлюсь на турник. Это полезней.
— Ты рассуждаешь разумно.
— А ты — не очень. Ну, я пошла. Привет!

Алиса вдруг нагнулась, схватила робота за лодыжки и резко дёрнула на себя. Чувство равновесия у биороботов прекрасное, но Алиса вдруг бросилась прямо на лезвие косы. Вертер, отрабатывая программу ненанесения вреда человеку, подхватил девочку и отшвырнул её в сторону, а сам растянулся на траве. Теперь у Алисы есть две секунды, пока робот поднимется на ноги.

А ей больше и не нужно.

У самой лаборатории хронотранспорта Вертер всё-таки нагнал девочку. Он готов был вот-вот схватить её. Положение было отчаянным. Алиса не нашла ничего лучше, как вытащить из кармана игрушечный бластер и пальнуть в Вертера игрушечным лучом.

Это была уже игра. Алиса надеялась, что в Вертере сработает блок шуток и розыгрышей, вследствие чего приключение закончится не в полицейском участке.

Но тут произошло вот что. Вертер, у которого, оказывается, с апреля 2082 года идиосинкразия на бластеры, в панике бросился наутёк, забыв и про Алису, и про полицию.

Алиса удивлённо пожала плечами, вошла в кабину и принялась колдовать над пультом.

Оказалось, что конечная станция действительно существует. Она обнаружилась в сорока тысячах лет от текущего момента времени.

Примерно через час девочка выскочила из кабины. На загорелых веснушчатых щёчках горел яркий румянец. На лбу выступали капельки пота, будто она только что преодолела стайерскую дистанцию.

Алиса очень торопилась.

Отключила машину времени. Достала коммуникатор. Вошла в институтскую сеть, набрав подсмотренный когда-то админский пароль, и стёрла из логов машины данные о перелёте. Затем принялась набирать электронное письмо. Не голосом диктовать, как обычно, а именно набирать на виртуальной клавиатуре. Набрала. Стёрла всё. Задумалась. Снова принялась набирать. Отправила. Потом ещё одно, совсем короткое.

Бегом поднялась этажом выше, нашла нужную дверь и, побледнев, отворила её с тем щемящим предвкушением неизбежного, с которым мои современники обычно входят в кабинет стоматолога-хирурга.

Выйдя оттуда спустя минут пять, она рассеянно огляделась вокруг. Потом принялась рассматривать себя. Взор её был удивлённым и восторженным. Она с улыбкой стащила с себя комбинезон и, усевшись прямо на пол, принялась увлечённо играть его застёжкой.

За этим занятием её и застали явившиеся откуда-то врач и двое санитаров. * * * Сознание возвращалось медленно и неохотно. Тысячи сотрудников огромного Института Разума по крупицам собирали следы былой личности Алисы, отпечатавшиеся в Логосе — мировом рефлексивном информационном процессе, открытом лет двадцать назад прадедом Аркаши Сапожкова. Петабайты информации переписывались с Логоса в Алисин мозг с помощью специально для этого спроектированной аппаратуры, чтобы быть стёртыми неделю спустя, когда становилось ясно, что нейросеть мозга не создала необходимых ассоциативных связей для осознания загруженной информации.

Два академика и один десятиклассник-стажёр получили Нобелевские премии, двадцать человек защитили диссертации и десять тысяч — дипломные проекты. Были разработаны уникальные устройства и технологии, которые с той поры исправно служат врачам и учёным.

Любой другой девочке, пожалуй, пришлось бы заново учиться говорить, читать, пользоваться компьютером, пойти в первый класс… Но досадная неприятность случилась не с простой девочкой, а с любимицей всей Галактики. В её медицинской карточке значилось, что, проникнув зачем-то в МИВ в нерабочий день, она нечаянно включила на полную мощь аппаратуру для снижения яркости воспоминаний. Эту машинку используют хронавты, ставшие свидетелями страшных казней и катастроф, чтобы не возненавидеть навсегда свою профессию.

Тысячи сердец сжались сопереживанием, тысячи умов принялись искать пути к спасению девочки — и нашли-таки в конце концов! Какова сила любви, а?!
* * * Алиса уже месяц ходила в школу вместе со сверстниками, когда врачи, наконец, разрешили ей разобрать накопившуюся почту. Алиса загрузила TwinkleBat! и, пробежав глазами первую страницу списка входящих, выхватила взором письмо, отправителем которого значилась Алиса Селезнёва.

В поле "тема" было два слова: Tulgey wood.

Алисе стало любопытно, и она открыла письмо.

Здравствуй, Алиса.

Я только что вернулась из будущего и спешу написать тебе несколько строчек. Это очень важно. Ты, конечно же, ничего не помнишь, но ты должна знать: я поняла, что Крылов прав и не прав.

Он прав в своих подозрениях. Даже в самых страшных. Петров и правда пошёл на подтасовки.

Это грустно, но на его месте я бы поступила точно так же. Я просто не знаю, как ещё можно было бы поступить. Иначе всё равно нашлись бы любопытные.

Было бы лучше всего, если бы ты вовсе ничего не знала. Но я-то хорошо знаю твою натуру! И если я кое-что тебе не расскажу, ты, конечно же, рано или поздно тоже туда слетаешь.

Знай: на самом деле физических запретов на путешествия в будущее нет. Дело совсем в другом. Но лучше нам в нашем времени не знать, в чём. Настолько лучше, что я сейчас пойду и сотру себе память. Начисто, чтоб надёжно. До самых глубоких слоёв. Чтоб ни во сне, ни под пытками, ни миелофоном.

Извини за некоторые неприятности, которые я тебе этим доставлю.

Не говори об этом никому.

Прощай.

Подпись: ты сама. Та, какой ты была до того.

Алиса улыбнулась.

«Какие же чудаки эти мальчишки! Ох и задам я завтра Пашке. А он, небось, только и мечтает, чтоб я догадалась. Вот и дудки! Притворюсь, будто ничего не заподозрила!»

И отправила письмо в корзину.