Романтики.Ру

«Мы молча шли рядом и размышляли. Наконец король сказал:
– Если тебе известно, что я задумал что-нибудь опасное, отчего ты не предупреждаешь меня заранее, чтобы я мог отказаться от своего намерения?
Этот вопрос озадачил меня. Я не знал, как ответить на него, и потому в конце концов дал самый естественный ответ:
– Но, государь, как я могу знать, что вы задумали?
Король остановился и взглянул на меня изумленно.
– А я думал, что ты более велик, чем Мерлин; и, правда, в колдовстве ты превзошел его, но пророчество важнее колдовства. Мерлин пророк.
Я понял, что совершил промах. Нужно было выворачиваться. После глубокого размышления я осторожно наметил план действий и сказал:
– Государь, вы меня не поняли. Я сейчас все объясню. Существует два рода пророчеств. Существует дар предсказывать близкие события и существует дар предсказывать то, что будет через века. Какой дар, по-вашему, могущественнее?
– Конечно, второй!
– Правильно. А обладает ли им Мерлин?
– Отчасти да. Он за двадцать лет вперед предсказал мое рождение и то, что я буду королем.
– А что будет дальше, он тоже предсказал?
– А он и не брался.
– Это, вероятно, его предел. Каждый пророк имеет свой предел. Предел некоторых великих пророков – сто лет.
– Таких, я думаю, немного.
– Существовало два еще более великих, чей предел был четыреста и шестьсот лет, и один, чей предел приближался к семистам двадцати.
– Господи, это поразительно!
– Но что они в сравнении со мной? Ничто!
– Да ну? Ты можешь глядеть вперед через такой океан времен, как…
– Семьсот лет? Повелитель, мой пророческий взор ясен, как взор орла, и я совершенно ясно прозреваю, что будет с этим миром через тринадцать с половиною веков.
О, если бы вы видели, как широко король раскрыл глаза! Они чуть не выскочили из орбит. Брат Мерлин был уничтожен. Этим людям никогда не приходится доказывать – они верят на слово. Никому из них и в голову не пришло бы усомниться в любом голом утверждении.
– Оба пророческих дара доступны мне, – продолжал я. – Я умею прорицать далекое и близкое, для этого мне нужно только переключиться. Но обычно я предсказываю отдаленное будущее, потому что предсказывать ближайшее будущее ниже моего достоинства. Это больше свойственно всяким Мерлинам – короткохвостым пророкам, как называем их мы, собратья по профессии. Конечно, я иногда забавляюсь и малым пророчеством, но не часто. Вы, вероятно, помните, сколько было толков, когда вы прибыли в Долину Святости, о том, что я за двое или трое суток предсказал день и час вашего прибытия.
– Конечно, я это помню.
– Предсказать ваше прибытие мне было бы в сорок раз легче и я привел бы в тысячу раз больше подробностей, если бы оно должно было совершиться не через два-три дня, а через пять столетий.
– Как это странно и удивительно!
– Да, опытному специалисту всегда легче предсказывать за пятьсот лет, чем за пятьсот секунд.
– А ведь, казалось бы, рассуждая разумно, должно быть как раз наоборот; казалось бы, в пятьсот раз легче предсказать близкое, чем далекое, ибо близкое так близко от нас, что и обыкновенный человек может его предвидеть. Надо признать, что пророческий дар противоречит вероятности, превращая самым причудливым образом трудное в легкое и легкое в трудное.
У него была умная голова. Скрыть этого не могла даже крестьянская шапка; хоть водолазный колокол наденьте на эту голову, все равно обнаружится, что это голова королевская, стоит ей только пошевелить мозгами.
Теперь у меня появилась новая забота. Король с такой жадностью хотел знать все, что случится за ближайшие тринадцать веков, словно он сам собирался прожить их. Я из кожи лез, стараясь угодить ему. Мне и прежде случалось поступать необдуманно, но никогда я еще не поступал глупее, чем теперь, вздумав выдавать себя за пророка. Впрочем, в этом были и свои хорошие стороны. Пророку не нужны мозги. В его повседневной жизни они, конечно, могут ему пригодиться, но в профессиональной он вполне может без них обойтись. Пророчество – самая спокойная профессия на свете. Когда на вас накатывает дух прорицания, вы берете свой рассудок, кладете его куда-нибудь в прохладное место, чтобы он не испортился, и принимаетесь работать языком; язык работает вхолостую, без участия рассудка; в результате получается пророчество».
Марк Твен «Янки из Коннектикута при дворе короля Артура»