, да, очень показательно для того времени. Мои герои как раз про это рассуждают.
► Показать
— Сто лет назад не отмечали Новый год, — припомнила я.
Совсем недавно, в конце декабря, на одном из уроков истории нам рассказывали о традициях празднования Нового года в нашей стране. Началось все с императора Петра, который перенес праздник с первого сентября на первое января, повелел широко отмечать его и наряжать елки. Правда, после смерти царя о нововведении забыли, как и о многих других его преобразованиях. Вспомнили только в девятнадцатом веке, когда возникла традиция отмечать Рождество. Она продолжалась до революции, а потом постепенно сошла на нет, и в двадцатых годах прошлого века Рождество было официально отменено. А Новый год в известном нам виде — с елкой, Дедом Морозом и Снегурочкой — начали широко праздновать лишь в середине тридцатых…
Все это я наскоро поведала Даниле.
— Так что Новый в год в то время был обычным рабочим днем, — закончила я.
— В какое время? — уточнил он.
— В двадцать втором году прошлого века, — вынужденно пояснила я. — Если, конечно, мы признаем, что сейчас именно он.
— Я тоже кое-что из истории помню, — задумчиво протянул Данила. — Непростое время, неспокойное и опасное. Недавно гражданская война закончилась…
Мне против воли стало жутко.
— Твой прапрадед выжил, — поспешила напомнить я. — И добился успехов в молодой советской республике. Важным человеком стал, целую династию основал…
— Он-то выжил. А мы…
— Перестань! — не выдержала я. — Ты точно тот самый Ломов? Может, тебя усыновили?
Я ожидала взрыва негодования — на него и рассчитывала, чтобы хоть как-то растормошить Данилу, вывести из того ступора, в который он внезапно впал. Но все было безрезультатно.
— Может, — убито согласился он, уставившись в стену.
Я вздохнула — все бесполезно. Этот парень умеет только на балу танцевать, а в критический момент все опять придется делать самой… И он настал слишком быстро — я не успела подготовиться.
Я услышала снаружи какой-то шум и насторожилась. Данила поднял голову, но на этом его реакция и ограничилась. За дверью послышались голоса и металлическое лязганье. Похоже, кто-то открывает замок… Да нет, не открывает, а, судя по звукам, сбивает чем-то тяжелым.
Это странным образом меня успокоило: значит, не старичок вернулся с милицией. Или какие в то время были органы охраны порядка: НКВД, кажется? Национальный комитет внутренних дел — ну да, подходит. Или ОГПУ? Государственное политическое управление. Если мы с Данилой подозреваемся в шпионаже, нами должно заниматься именно это учреждение… Знала бы я, что от этого будет зависеть моя жизнь, учила бы историю России двадцатого века гораздо усерднее!
Я тряхнула головой, давно перестав заботиться о прическе. Что за ерунда приходит на ум! Приехать на бал, а попасть в плен! А все из-за него, из-за Данилы! Мало мне было летних приключений —захотелось еще раз повторить. Тогда все закончилось благополучно, но я в силу природного упрямства решила довести дело до победного конца. И доигралась…
Все эти отчаянные мысли промелькнули за секунду. Я машинально отступила за спину Данилы, который продолжал сидеть, не двигаясь с места.
Судя по шуму снаружи, с навесным замком удалось справиться довольно быстро. Но кому мы еще могли понадобиться? Кто-то вызвался нас спасти и вернуть в привычную реальность? Было бы неплохо, но рассчитывать на чудесное явление спасителя, к сожалению, не приходилось — ему просто неоткуда взяться.
Я инстинктивно попятилась, отчаянно цепляясь взглядом за дергающую ручку. Надо было сконцентрироваться на чем-то реальном и постараться не грохнуться в обморок от ужаса — я чувствовала, что уже на грани потери сознания. Кто бы ни там оказался, лучше оставаться в ясном уме.
Дверь наконец распахнулась, и в класс ввалилось сразу несколько человек весьма странного вида. На сотрудников политического управления они походили меньше всего, как, впрочем, и на представителей любой другой государственной организации…
Приятно слышать, что реалистично получилось.
