"Клочки по закоулочкам"

[Nita]

Воспоминания из очень раннего детства, ожившие внезапно при знакомстве с историей "Бухты Кэндл".

"КЛОЧКИ ПО ЗАКОУЛОЧКАМ"

Мир полон тайн и загадок. Но только для взрослых, как это ни странно. Дети же воспринимают любые странности с железной уверенностью: «Так надо». Кто его знает, почему? Надо, и все. И вообще, когда непонятно абсолютно все, одной странностью больше, одной меньше - погоды не сделает.
Вот, например, телевизор. Почему в нем помещаются целые люди и даже дома? Ага, спроси такое! Смеху будет в ответ... А это обидно, между прочим. Так что проще не спрашивать, а принять, как данность: это есть. И то, что на экране интересные мультики идут не когда захочешь - это тоже данность. Нужный троллейбус ведь тоже приходит к остановке не всегда сразу. Надо просто уметь ждать. Ждать, пока идут новости, ждать, пока показывают скучные взрослые фильмы, ждать, как ждешь окончания дождика, чтобы пойти гулять. Правда, очень обидно бывает, если солнышко уже вышло, а тебя гулять так и не отпустили: «Потому что лужи!». И с мультиками так же. Вот уже заиграла знакомая музыка, и сложились в какие-то слова смешные пузатые буквы, и вдруг... шум, треск, весь экран в мельтешащих черно-бело-серых точках. «Помехи!» - ахают взрослые, а потом начинают колдовать: ставят антенну то на шкаф, то на стол, то обратно на телевизор. Крутят в ней что-то (хотя сами же это строго-настрого запрещали!), делая ее смешные «уши» то длиннее, то короче.
Мультик, правда, так и не появляется. Но картинка на экране живет. По нему гуляют полосы и волны, бегают туда-сюда черные точки и запятые, и во всем этом даже начинает видиться какой-то смысл. Пока непонятный, но кажется - вот-вот ухватишь, и все станет ясно!
Именно в этот момент отец раздраженно машет рукой:
- Ну все, пошли клочки по закоулочкам...
И, оставив в покое многострадальную антенну, тянется к телевизору: выключать. Как же так?! Ведь только-только всё начало становиться понятным!
- Остааавь... Паааа, остаааавь!
Безнадежное нытье на одной ноте. Конечно, не оставит. Мне разрешили посмотреть только мультик, и ни о каких «клочках по закоулочкам» речи не шло. Но ясно уже, что мультик отменили. А я столько ждала! Это же нечестно!
- Что тебе оставить, горе ты мое?
- Клочки... оставь...
- Какие клочки?!
- А вот... по закоулочкам. - Показываю на экран, и понимаю, что глаза стремительно намокают. Сейчас зареву. Чтобы сдержаться, начинаю тихо пыхтеть. «Разводить пары», как это называет мама. Он в сердцах машет рукой, и уходит из комнаты. Оставляя мне вожделенную передачу. Ну, конечно же! Теперь-то все ясно! Это - «Клочки по закоулочкам»!

Клочки - это я знаю, что такое. Это если мелко-мелко нарвать бумагу, то бабушка будет сердиться: «Опять клочки какие-то от листа оставила! Убери немедленно!». И не объяснишь, что я делала снег кукле. Она же бумажная, значит и снег для нее нужен бумажный. Правда, бумага белая. И клочки - тоже. Но если бы я взяла черную бумагу... Да! Из черной определенно выйдут черные клочки. Такие же, как на экране. Только там очень мелкие. Но ведь и дома там маленькие, а невзправдашной величины. Так что все нормально.
И вот эти клочки куда-то бегут... Папа сказал, что они «пошли», но они же так быстро мельтешат! Явно бегут. Мечутся. Как куры во дворе одного домика, куда мы с бабушкой ходили в гости. Кур там испугал пёс, вот они и носились. Клочки, наверное, тоже испуганы. Они потерялись? Точно! Потерялись в закоулочках!
Закоулочки - это тоже ясно, что такое. Вот говорят: щенок. И сразу понятно: это один собак. Крупный, с толстыми лапами и серьезной мордой. А если скажут: щеночки? То это много маленьких-маленьких, слабеньких, беспомощных, хорошеньких таких! Так и тут. Есть улица. На нее нельзя ходить, это я знаю. А есть, значит, еще и улочки. Они маленькие, перепутанные и их много. По одной пошёл - на другой оказался. По ней пошёл - на первую вернулся. Обратно повернул - и ты на ещё одной. Как во сне. И вот потому что они такие путанные, они еще и «за». То есть, на них ходить нельзя. Вот говорят: «Не ходи за песочницу!». Или, когда большие ребята играют, то орут: «Не выходить за круг!». А на речке большой даже дяденька очень громко ругался в такой специальный оральник: «Не заплывать за буйки!». Зачем там еще и «ко», я не знаю. Может, потому что эти путанные улочки-закоулочки совсем близко? Рядом. Просто маскируются, чтобы их не заметили. Заманивают: «Иди ко мне!». Наверно, так!

Вот как я хорошо подумала, и все стало понятно. Это когда в угол ставят, то говорят: «А теперь хорошенько подумай, и пока не поймёшь, из угла не выйдешь!». И правда - в углу так скучно, что очень быстро все понимается. Только взрослым не надо говорить, что ты там именно поняла, а то и ремнём может попасть. Но обычно и не спрашивают, и то хорошо.
А тут я сама подумала, без угла. И тоже все получилось. Вот, значит, пошли гулять маленькие клочки. Мама им велела: «Клочки-клочки, не ходите за улицу! Заблудитесь. Во дворе играйте!». А они, неслушники, пошли. Ну и я тоже хожу, конечно. Там же, за улицей, соседний двор и Катька. Как к ней можно не ходить? Тут главное, чтобы не увидели. А закоулочков у нас рядом нет, я проверяла.
В общем, пошли клочки за улицу... и заблудились. Мама же их предупреждала. Попали они в хитрые закоулочки, и теперь бегают по ним, носятся. А как выйти - не знают. Надо им помочь!
Я оглядываюсь на закрытую деверь, и решительно беру антенну. Я буду колдовать. Как взрослая. Вот я кручу что-то, уши у антенны растут, а улочки с клочками становятся совсем узкими и темными... Ой, страшно! Так я их совсем не туда заведу, к какой-нибудь бабе-яге! И я скорее кручу обратно. Полосы на экране становятся шире и светлее. Я, закусив губу, хожу по комнате. Ставлю антенну то туда, то сюда. И, наконец, встав на стул и подняв антенну вверх, на вытянутых руках, выдыхаю: экран совсем светлый и без всяких полос. Клочки на нем по-прежнему мельтешат, но они стали спокойнее. Вернулись во двор, и просто играют. И я за них рада. И за себя: такую интересную передачу нашла! В нее даже играть можно!
Телевизор мигает и показывает мне окончание мультика. В награду, наверное. А ещё в комнату входит папа... а я на стуле. Ногами. Прямо в тапках. И с антенной, которую нельзя трогать. Ой, что будет...
- Настроила все же? Упорная, вся в меня! Ты что, так и стояла тут все это время? Герой!
Папа с гордостью гладит меня по голове, и забирает антенну. А я тихонько выдыхаю. Рука у него обычная, не горячая. А ведь известно, что по попе прилетает, только если попасть папе под горячую руку. Так что мне опять повезло!

[Н. Светлов]

Ну, теперь ждём столь же философско-языковедческого продолжения под названием «Горячая рука»

[S.Hill]

Удивительно грамотно.
У меня однажды в детстве была похожая история.
Январь 1986 года, второй показ "Гостьи".
Я благополучно посмотрел первые три серии, пропущенные при первом показе. И даже почти всю 4-ю, но под конец серии родители сказали, что надо уже выезжать в деревню, к бабушке. Что ж, ладно. У бабушки есть телевизор, и завтра я посмотрю и 5-ю серию, и послушаю в конце фильма эту замечательную песню.
Но что-то случилось, наверное от мороза, со стареньким бабушкиным телевизором. Уж не помню сейчас: то ли чёрные снежинки по белому экрану плясали, то ли вообще потух экран, оставив посередине жирную точку. Но звук работал нормально. И я впервые в жизни заявил, что, раз так, то буду слушать. Родители удивились, но не мешали. Так и прослушал всю 5-ю серию, от начала и до конца.

[Nita]

Ну, теперь ждём столь же философско-языковедческого продолжения под названием «Горячая рука»

Ну, раз уважаемый человек ждёт...

ГОРЯЧАЯ РУКА, ЗЕЛЕНЫЕ ПАЛЬЦЫ И СИЗЫЙ НОС

О том, что голова должна быть холодной, сердце - горячим, а руки - примерно как у хирурга перед операцией, знают, в принципе, все. Знал и мой папа. Но чекистом не был. В смысле, знать-то он знал, а вот разделять данную точку зрения не торопился. Так что у него горячей была прежде всего голова. И такие в ней порой вспыхивали пожары, что мама не горюй...
Мама-то, как раз, о папиной вспыльчивости очень даже горевала. Особенно о том, что голова, как известно, рукам покоя не дает. И если она горячая, то и руки порой тоже... весьма.
Под горячую руку папа запросто мог и соседа с лестницы спустить, и директору завода кулак показать, и за ремень взяться. В воспитательных, естественно, целях. И как мама с ним ни воевала, ничего поделать не могла.
Потому что справиться с папой мог бы только такой же упёртый и вспыльчивый человек, как он сам. В общем, не зря мне всегда говорили, что я «ну просто папина копия». Ой, не зря...
Нет, вообще-то лет до четырёх я считала, что шлёпать детей - нормально. Ну, всех же шлёпают, значит, так положено. И, попав папе под горячую руку, со спокойной совестью шла жаловаться бабушке или маме, ныть и требовать обнимашек и вкусняшек. В виде моральной и материальной компенсации, так сказать.
А когда мне было четыре, как-то неудачно (или наоборот - удачно) совпали две вещи. Во-первых, мне начали читать Крапивина. А, во-вторых, папа, до того дававший мне максимум шлепка, взялся за ремень.
С тем, что у него был повод, поспорить сложно: он вошёл в комнату как раз в тот момент, когда мы с братом, начитавшись «Мальчика со шпагой» и насмотревшись «Трех мушкетеров», упоённо тыкали друг в друга шпагами. Не надо думать, что это были деревянные шпаги. Ха! Вот еще! О том, что настоящее «ковыряло» должно быть железным, мы знали не хуже ролевиков, и задолго до их появления в наших краях. Так что это были два арматурных прута... по-моему, даже острых. С наспех приделанными к ним изолентой крышками от консервных банок - вместо гард. И каким чудом мы не наделали друг в друге вполне реальных дыр - я не знаю и по сей день. Тем более, что бой кипел нешуточный, махали мы своими железками весьма активно, а из защиты у нас был только старый дуршлаг. Без ручки. На мне, как на младшей. Вместо маски. Причем я сильно подозревала, что брат, под видом заботы, просто на правах старшего постарался ухудшить мне обзор.
Увидевший такое дело папа сперва побелел, потом выхватил у нас «шпаги» и выкинул их в окно. Ну а потом взялся за ремень...
Сейчас, сама давно став мамой, я ему более чем сочувствую. Честное слово. Хотя нашего ребенка мы никогда не лупили. Но тогда - как я, ещё пылавшая горячкой боя, да ещё и с крапивинскими идеями в голове, могла допустить такое развитие событий? Правильно: никак. «Нашла коса на камень», как потом говорила наша бабушка.
Вдаваться в подробности не стану, я их не помню. От злости я просто не соображала. Скажу лишь, что меня все же выпороли, но этот раз стал не только первым, но и последним в жизни.
Потому что папа на следующий день пошел на работу с исцарапанными пальцами в зеленке, с фиолетовым прокушенным носом и... в подтяжках: отревевшись, я педантично собрала все его ремни и спрятала. Говорить, куда - отказалась наотрез. А найти никто не смог.
Так - в подтяжках - он ходил ещё целый год. Любой купленный ремень, стоило папе уснуть, отправлялся в одной мне известное место. И вообще, я долго не могла его простить. Он-то, скорее, смеялся над произошедшим. И, кажется, даже полюбил меня ещё больше, чем раньше: «Моя, моя копия! В меня дочка пошла!»
Ну, потом мы эти ремни все же нашли. Лет через пять, разбирая кладовку, папа потянул на себя громадные болотные сапоги, дедовы еще - тот был заядлый рыбак. И, словно клубок змей, они выкатились из одного сапога. Заизвивались на полу, расправляясь. Мы с папой ошарашенно посмотрели друг на друга. Папа задумчиво потрогал свой нос, и изрек: «Да. Мало я тебя в детстве порол!»
И это была истинная правда. Мне оставалось лишь кивнуть с самым покаянным видом. Потому как к тому возрасту я уже немного начинала понимать, что холодная голова - это всё же хорошо. И иногда стоит немного быть дипломатом.
А куда он дел потом такую кучу ремней - я уже не помню. Да это, наверно, и не важно.

[Lorenz]

О том, что настоящее «ковыряло» должно быть железным, мы знали не хуже ролевиков

Респект за отсылку к "Сауру Питерскому"!

Ковыряло должно быть железным, всё правильно.
Только некоторым - не положено!