Отраженья теней

[Falcon]

Необходимое предисловие

Все совпадения случайны
Никто не виноват
Я случайно, извините

Новый год хорошее время для завершение незаконченных дел, и закрытия тех, которые наверняка останутся незаконченными.
Эта история длилась года четыре. Настало время для coming out.

В принципе, это аж, не побоюсь этого слова, роман-дилогия. Но, можно назвать это и фанфиком.
Она не завершена, так что, завершения сюжета нет и не будет. Выложу всё, что есть, включая черновики проды.
Эта работа – адаптация сюжета манги / аниме по серии визуальных новелл (да, всё сложно) "Higurashi no Naku Koro ni" ("Когда плачут цикады"). Довольно известная штука, в узких кругах любителей аниме-триллеров.
C одной стороны, мне понравился сюжет, идея и сама история, но, одновременно не понравилась типичная анимешно-японская привычка, серьёз истории разбавлять тупыми фан-сервисными сериями, и сливать сюжет в помойную яму шаблонов.
Разумеется, я не стал примитивно писать "проду" или пересказывать сюжет c теми же героями. Действие перенесено в пространстве (но не во времени).

Естественно, работать над романом оказалось несколько сложнее, чем представлялось. Мне по-настоящему стыдно за первые главы, даже после многочисленных переписываний, уровень школьника – "жертвы ЕГЭ". У читателей, наверняка, перед глазами будет шаблонная аниме-картинка. Простите меня за них, пожалуйста (традиционный японский поклон).

Но, после того, как я посмотрел на написанное и ужаснулся собственном примитивизму, пришлось взять себя в руки. Взяв паузу в полгода, я подтянул грамотность, освоил азы стилистики и изложения. Начиная c некоторого времени у меня (мне кажется) стало получаться лучше, и за дальнейшее мне уже менее стыдно. Один из помогающих мне бетаридеров даже не поверил, что это тоже я пишу.

Итоги:
- Работа оказалась неподьёмной. Когда пишешь большую вещь, ты полностью погружаешься в этот мир. Живёшь там, думаешь об этом постоянно. Понял, что для нормальной работы нужно брать отпуск, не заморачиваться больше ничем. Оценил "творческие отпуска" и "дачи творчества" Союза писателей СССР.
- Подтянул грамотность, стилистику, орфографию. Обновил словарный запас. Всяко на пользу.
- Открыл для себя интерес в "расследовании" деталей того, о чём пишешь. Могу дать гарантию, что то, о чём вы прочитаете в тексте соответствует реалиям той культуры, времени и места. Ну, конечно, присутствует писательский вымысел (враньё), но только для пользы дела (сюжета).
- Начинавшася, как банальный фанфик, история ушла от оригинала в самостоятельное плавание. Герои зажили собственной жизнью, никак не связанными c оригинальным произведением.
- Не жалею о потраченном времени. Прокачал storytelling, а это уже пригождается, и, в будущем пригодится ещё не раз.

Выражаю крайнюю признательность бетаридерам, критикам, и просто хорошим людям, помогавшим мне в работе. Без вас это была-бы намного более тяжёлая для чтения вещь.
Спасибо:
Pinhead
Алиса
ПереГиб
Нгаан
Visor
Избор
Sovyonok
и другим…

[Falcon]

Отраженья теней

Reflections of a shadow
Reflections of my mind
Reflections of a shadow
Reflecting in the night


/Rage - Reflections of a Shadow/


Удар, ещё, ещё! Он справился, он победил, он выжил. Несмотря ни на что! Тяжело дыша, Костя опустил, наконец, гудящие руки, до боли сжимавшие биту. В его уменьшившееся до узкого коридора поле зрения попала тонкая девичья рука, бессильно лежащая на полу. Пятна крови казались чёрными дырами на белом запястье…

Первая загадка (1983 г.)


Раз…

14 сентября 08:45
РСФСР, Ханты-Мансийский АО, Северный Урал, пос. Листвянка. Дом Томилиных.

- Спасибо, мам!
- Беги уже! – мама махнула полотенцем, выпроваживая засидевшегося за завтраком недоросля. – Тебя уже соседка заждалась. Смотри, не обижай её! И спасибо передай! Кормит нас…
Костя лихо спрыгнул с верхней ступеньки крыльца на дорожку, ведущую к калитке. Солнце тёплыми ладонями гладило кожу на щёках, звало гулять, словом, подбивало на мысли о пропуске школьных занятий. Костя вдохнул полной грудью запахи листьев и перезрелых яблок. Просто класс, что отца перевели в это суперское место! Конечно, в Свердловске остались друзья. Как они теперь без центрального нападающего?! Определённо, восемьдесят восьмой проиграют!
- Доброе утро!
Сразу за калиткой Костю поджидало его ежедневное наказание. Соседская девчонка, ни c того, ни c сего, припёрлась в первый же день на новом месте, якобы помогать разгрузить вещи. Да ещё и припёрла пирог собственного приготовления. Лиза – подлиза! Конечно родители растаяли, и теперь отказаться от похода в школу в компании этой рыжей надоеды небыло никакой возможности.
Костя вздохнул. Рыжие кудряшки, куча рыжих веснушек на бледном лице. Перебор.
- Привет! – Костя хмуро оглядел свою, типа, одноклассницу. - Опять меня ждёшь, Найдёнова? Нет, чтобы ещё немного подрыхнуть!
- Если я просплю, то ведь тебе придётся ждать меня, - в голосе Лизы слышалось искреннее недоумение.
- Да я просто ушёл бы… без тебя.
- Ну… - девочка то ли обиженно, то ли сердито покраснела, - я думала мы будем вместе… в школу… - голос Лизы упал почти до шёпота.
Костя тяжко вздохнул, повесил сумку на плечо, и, не глядя на девчонку, пошагал в направлении школы. Лиза шла следом, подозрительно шмыгая носом. Уж не заплакать ли надумала? Вот, нехватало ещё! Костя обернулся.
- Да ладно, не хнычь! Шучу! Конечно бы подождал!
- Правда?! Спасибо! – почти неслышно произнесла она, и её щёки вновь слегка заалели.
Опять она краснеет. Чуть что, сразу в краску. И не пошутишь, блин.
- Кстати, мама привет передавала. Твоя запеканка всем очень понравилась.
На Лизином лице немедленно расцвела радостная улыбка.
- Ой! Здорово! Это я сама... Там просто нужно…
- А вот и наша сладкая парочка! Опаздываете!
Впереди, на развилке деревенской улицы, подбоченившись, стояла высокая девушка, лет шестнадцати. Великолепная тёмная коса до пояса, строгий взгляд серых, внимательных глаз. Старшая пионервожатая, староста класса и прочая и прочая…
- Маришка, доброе утречко! – Лиза бросилась к подруге, как будто не вчера расстались, а лет пять не виделись.
- Если кто обычно опаздывает, так это ты! – Костя был не намерен уступать, хоть тридцать три раза старостам.
- Да, Томилин, тебе тоже - салютик! Тебя много девушек в Сверловске в школу провожали? Привык к почитанию?
- Знаешь, Реврива, шла бы ты… в школу!
Таким порядком: Костя отбивающийся от подначек Марины, и Лиза молча идущая следом за старшими товарищами, одноклассники подошли к школе.
Обычный советский школьник изрядно удивился бы, увидев эту школу. Здание имело мало общего с типовыми сельскими общеобразовательными учреждениями. Во-первых, рядом с входом не имелось никакой таблички о предназначении этого здания. Во-вторых, классы располагались только на втором этаже. Первый был занят хозяйственными помещениями, не имеющими к школьным предметам никакого отношения. Исключением являлась лишь маленькая раздевалка. В-третьих, спортивным залом служила небольшая площадка во дворе постройки, засыпанная белым речным песком. Немного в стороне, её ограничивал, покрытым изрядно облупившейся жёлтой краской корпусом, большой экскаватор. Судя по слегка утопленным в дёрн ржавым гусеницам, он стоял здесь уже много лет.
Странности объяснялись довольно просто. Старое здание школы, построенное ещё до войны, пришло в негодность, и правление совхоза выделило под обучение часть строения изначально принадлежащего Листвянскому лесничеству. Что и говорить, школа была более чем необычная. И Косте это весьма нравилось.

19 сентября 14:30
пос. Листвянка. Школа.
Детей у русских обитателей посёлка немного, а у коренных жителей этих мест – манси, и того меньше. В школе всего один класс, в котором одновременно учатся младшие и старшие школьники. Учителю – Валентине Павловне - так проще приглядывать за «этими неслухами». Пятнадцать учеников для молодой учительницы, попавшей в этот медвежий угол по распределению, в самый раз. Тяжело, конечно, преподавать разные предметы практически одновременно. Иногда Валентина Павловна просила Костю, учащегося, в основном, на «отлично», проверить знания двух других старшеклассников - Лизы и Марины.
- Спасибо, Костя, я всё поняла! – произнесла Лиза, радостно кивнув. Вслед за этим она уверенно приступила к решению заданной задачи, старательно выписывая в тетради переменные совсем не той формулы, которой требовалось. Лиза Найдёнова формально числилась в восьмом классе, но иногда у Кости складывалось такое впечатление, что по ней горько плакал шестой.
- Ну, что ты написала?! Блин! Я теряю веру в свои учительские способности! Ну не знаю, как тебе ещё объяснить? – Костя в изнеможении повалился на стул.
Марина, разумеется, не могла промолчать:
- Говорят, надо самому понимать в три раза лучше, прежде чем учить кого-нибудь!
Костя вскипел:
- Слушай! Ты-то вообще на год старше, почему я учу тебя?!
- Эй, молодёжь, урок ещё не закончен! – Валентина Павловна, строго посмотрела в сторону парт «старших классов». Там затихли, перейдя на испепеляющие взгляды.
- Костик, у тебя есть планы на завтра? – почти неслышно прошептала Лиза.
- Да, Константин, ты ведь ещё не изучил наши окрестности как следует? – лишь слегка понизив голос, встряла Марина.
Закрывшись учебником от учительницы, Костя повернулся к одноклассницам.
- Ну, да! Кроме дороги в город и в школу, я особо нигде и не был ещё.
- Вот-вот! Значит, завтра мы тебе устраиваем экскурсию по округе. А я сделаю оладьи. Устроим пикник, а?! – «громким шёпотом» спросила, с надеждой в глазах, обрадованная Лиза.
Марина была, как всегда, категорична:
- Конечно, он согласен!
Костя не мог просто так согласиться. Не по мужски.
- Ну, если буду свободен…
Марина, казалось, только этого и ждала. Её «шёпот» был слышен не только в другом конце класса, но даже, кажется, в коридоре.
- Это что за пофигизм?! Тебя девушки просят составить им компанию. Ты мужчина или как?!
- Если буду свободен…
- Костя, ты очень занят, да? – из Лизиных глаз, казалось, были готовы брызнуть слёзы.
- Ну, хорошо, хорошо! Не плачьте! Договорились! – Костя решил смилостивиться в этот раз.
В школе есть электрический звонок, но директор - Дмитрий Иванович - любит сам извещать учеников о начале и конце занятий, с помощью старого школьного колокольчика приличных размеров. Странноватая привычка. Впрочем, может у этого колокольчика есть такая же старая история?
Звук от потёртого, но всё ещё звонкого колокольчика разносится далеко по всему зданию, затихая в пыльных углах неиспользуемых помещений и отражаясь от чистых стёкол единственного класса. Вот и занятия кончились.
После домашних заданий и прощаний, Костя с Лизой собирали тетрадки в сумки. Провести завтра целый день в сопровождении зануды Маринки Косте совсем не мечталось.
- Может, вдвоём пойдём завтра после школы на экскурсию? – предложил он Лизе, направляясь к выходу из класса.
- Ну, если ты так хочешь… - Лиза, как всегда, соглашалась. Она соглашалась всегда и со всеми.
- Между прочим, это моё предложение! – Марина неожиданно распахнула дверь перед носом Кости. Оказывается староста стояла за ней и всё слышала. Костя досадливо махнул рукой. Всё! Пропал вторник!

15 сентября 16:51
пос. Листвянка. Перед капищем Куль-отыра.
- Здесь у нас храм древнего языческого бога. Он вырублен прямо в скале. Там пещера такая!.. – экскурсовод – эту роль взяла на себя Лиза – развела руки в стороны, пытаясь показать размеры описываемой пещеры. В сочетании с интонациями телевизинного Сенкевича, которому Лиза пыталась подражать, смотрелось это уморительно.
- Только там закрыто сейчас, чтобы посторонние не лазили.
- В следующий вторник у нас будет местный праздник и фестиваль, - внесла свою лепту в рассказ Марина.
На полянке с великолепным видом на пещеру, вход в которую закрывали большие резные двери с навешенным амбарным замком, решили перекусить. От долгого гуляния на свежем воздухе аппетит разыгрался нешуточный. Лиза торжественно извлекла из хозяйственной сумки корзинку, прикрытую полотенцем. Видно было, как этой рыжей скромнице нравилось угощать, приготовленной собственными руками снедью. Она прямо-таки светилась, глядя как Костя с Мариной уплетают за обе щёки аккуратные золотистые оладушки.
- Приветик, ребята! – по тропинке, поднимающейся на холм с облюбованной экскурсантами полянкой, подошли две девочки из «младшей группы». Школьниц можно было бы назвать сёстрами. Почти одного роста, они обе были светловолосыми худышками. Но их лица различалась довольно сильно. Та, что повыше, была обладательницей курносого носа, усыпанного конопушками. Из-под капризно изогнутых бровей смотрели ироничные светло-карие глаза. Пшеничные волосы пострижены модным каре. Её спутница привлекала взгляд необычной, экзотической красотой. С большой долей вероятности можно предположить, что она наполовину манси. При этом волосы её были не менее светлыми, чем у подруги, а взгляд пронзительно-синих глаз завораживал. На скромном фоне простого светло-зелёного платья бросались в глаза крупные синие бусы на шее девочки. В них отражались солнечные блики, небо, бегущие по нему облака, и, казалось, что в каждой бусине свой, отдельный погожий день.
- Ага! Пожаловали, наконец! – Марина явно была готова к визиту гостей.
- Что у вас происходит? – с интонацией милиционера, разговаривающего с хулиганами, спросила более высокая девочка, кажется, её звали Саша.
- Не видишь что ли, оладьи поглощаем! – Костя решил, что необходимо сразу показать, кто тут старший по званию.
- Ну, это я вижу. А вот чего вы на общественном газоне расположились? – Неожиданная атака пятиклассницы поставила Костю в тупик. В Свердловске всякая мелочь себе этого не позволяла.
- По-моему, это место как раз для отдыха, ты что-то имеешь против?!
- Костя прав, эту лужайку специально отделили, чтобы можно было отдыхать, - пришла ему на помощь вторая девочка.
«Как же её звать-то? Какое-то нерусское имя…»
- Ладно, присоединяйтесь! Лиза целую гору напекла! – решил сменить гнев на милость командир похода.
- Хм, ну ладно, так и быть. Составлю вам компанию, - Саша одним прыжком оказалась возле корзины, и запустила туда сразу обе руки.
Надо сказать, что остаток вечера и оладий прошёл, как говорили по телевизору, в тёплой и дружественной обстановке. Марина с Сашей наперебой подкалывали Костю. Он пытался отбиваться. Девочка с синими бусами на шее - её звали Миснэ - тоненько хихикала, глядя на их пикировки, закрывая рот узкой ладошкой. Лиза счастливо смотрела на дружно уплетающих оладьи друзей, и обещала в следующий раз сделать в два раза больше.

15 сентября 18:43
пос. Листвянка. Рядом с водяной мельницей.
Незаметно, как это бывает осенью, подкрался вечер. Проводив младших девочек до дома, в котором вместе жили у бабушки Миснэ и Саша, экскурсанты остановились у старой мельницы, чтобы распрощаться до завтра.
- Что ж, на сегодня всё. Разойдись! – Марина, как на смотре, лихо отдала пионерский салют.
- Спасибо за экскурсию, Марин. – искренне сказал Костя. – Было интересно.
- Покеда! - Марина побежала по тропинке, спускающейся вниз от мельницы к небольшой рощице.
- Увидимся завтра! – крикнула ей вдогонку Лиза. – Костя, спасибо, что пошёл сегодня с нами. Ведь, правда, было здорово?
- Конечно! Даже домой идти не хочется!
- Ну… Тогда давай сделаем небольшой крюк. Давай?! – в голосе Лизы слышалась отчаянная надежда. При этом она ещё и в глаза просительно заглядывала. Ну просто брошенный котёнок на улице.
- Крюк? И далеко? – Костя уже успел пожалеть о своих словах.
- Надо немнжко пройтись. Но совсем чуть-чуть! Сюда! – Лиза неожиданно схватила Костю за руку, и потянула по дорожке, по которой только что убежала Марина.

«Чуть-чуть» оказалось весьма приличным расстоянием. В конце концов они вышли на окраину посёлка. От асфальтированных центральных улиц сюда протянулась малоеженная грунтовка. С одной стороны дороги тянулся высокий скальный откос, поросший поверху густым подлеском, а с другой стороны расстилался бесконечный луг с вылинявшей осенней травой. Заходящее солнце окрашивало высокие, совсем не осенние облака, оранжевым. Лиза всю дорогу молчала, задумчиво глядя на закат. Костя тоже не хотел нарушать тихое спокойствие тёплого вечера пустым разговором.
Дорога привела их к краю громадной ямы, заваленной нагромождением металлолома высотой, как предположил Костя, с пятиэтажный дом. Обломки непонятных и даже, местами, загадочных механизмов, какие-то полуразобранные конструкции, арматура, бетонные блоки. На приличной высоте валялся даже остов небольшого автобуса.
- Вот, уже пришли! Давненько я здесь не была! Интересно, что тут нового? – радостный голос Лизы нарушил тишину свалки. Едва завидев её, она бросилась вперёд, как к старому знакомому.
- Давненько не была, говоришь, на этой куче мусора?! – Костя скептически оглядел заваленную металлоломом яму, так восхищавшую его спутницу.
- Это не мусор! Это же гора сокровищ! Вон, что-то новое! – Девчонка так ловко запрыгала по обломкам плит, что почти мгновенно оказалась в самом низу. Костя попытался было последовать за ней, но на втором шаге споткнулся, и чуть не сверзился на проржавевшие останки неизвестного механизма.
- Если хочешь, подожди меня там, - Лиза ориентировалась в этом скопище, по-видимому, как у себя дома, - я ненадолго!
Костя утвердительно махнул рукой Лизе и присел на край бетонного блока, выглядывающего из-под расцарапанного стального щита, то ли от гигантского бульдозера, то ли ещё чего-то в таком же духе. Вечер старательно наполнял свалку оранжевым цветом позднего заката, но в укромных уголках уже было черным-черно. Костя лёг на спину, положил под голову руки, и стал смотреть на оранжевые облака, плывущие на тёмно-синем фоне неба. Вскоре ему это надоело, и он устало прикрыл глаза.

15 сентября 19:11
Окраина Листвянки. Свалка.
Звук шагов. Скрипнула бетонная крошка под чьим-то тяжёлым ботинком. Костя на всякий случай раскрыл глаза и увидел своё перевёрнутое отражение в глядящем прямо ему в лицо большом объективе. Фотоаппарат держал мужчина в жилете с множеством карманов, и кепке с длинным козырьком.
От неожиданности Костя резко сел, чуть не боднув обьектив и издав сдавленный возглас. Человек с фотоаппаратом тоже дёрнулся.
- Эй, ты чего?! Напугал, прямо! – произнёс он слегка смущённо.
- Вообще-то, это я должен сказать! – Костя был недоволен незнакомцем. «Подкрался!» - Это вы меня напугали!
Фотограф рассмеялся.
- Прости, не хотел! Ты ведь из Листвянки?
- Ну, да! – Костя рассматривал незнакомца. Штаны у него оказались тоже с повышенным количеством карманов и явно из какого-то прочного материала. На носу мужчины расположились очки в квадратной оправе. На вид ему было лет двадцать пять или все тридцать.
- Будем знакомы - Анатолий! – мужчина протянул ладонь.
В принципе, он произвёл на Костю неплохое впечатление. Но обида на то, что его застали врасплох, ещё оставалась.
- Вообще-то, полагается людей спрашивать, прежде чем фотографировать, – проворчал он, пожимая крепкую ладонь.
Анатолий доброжелательно усмехнулся: видимо он был не склонен к конфронтации.
- Ну, извини, если что! Обычно я снимаю диких птиц. И раньше я как-то не спрашивал у них разрешения…
- Костя-а! – Лизин голос донёсся с другого конца свалки, где царила уже почти полная темнота. - Извини, что задержалась! Я уже иду!
- А, так ты с подружкой! – заметил Анатолий, - а чего она там забыла?!
- Понятия не имею! – Косте вся эта тягомотина уже смертельно надоела. Ну, чего он сразу домой-то не пошёл? - Наверное, проверяет, на месте ли труп, который она там спрятала.
Мужчина неожиданно для Кости посерьёзнел. В наступающих сумерках его лицо пряталось в тени длинного козырька, но нотки веселья в голосе пропали.
- Жуткий был случай, правда?! Говорят, одну руку так и не нашли!
«Он что, так шутит?!» - Это вы о чём? – осторожно спросил Костя.
В этот момент из-за Костиной спины послышался скрип железа под подошвами, и из теней свалки показалась Лиза, тащившая в руках какую-то непонятную железку.
- Извини, Кость! Я уже пришла!
- Ну что ж, не хочу быть третьим лишним, - в интонацию фотографа вернулась лёгкость и ирония. - Прости, что напугал тебя… Костя!
Подняв руку в знак прощания, фотограф направился по дороге в посёлок, а Костя остался переваривать новости.
- Заждался, да?! – запыхавшаяся, но счастливая Лиза тронула, всё ещё смотрящего вслед новому знакомому, Костю за плечо. Костя с трудом оторвался от размышления о словах мужчины.
– Ага, и… как дела?! Нашла что-нибудь ценное?
- Да! – Лиза вновь просияла. – Слушай! Там! – ей явно не хватало слов, чтобы выразить всю радость от находки. - Там… настоящий манекен!
- Манекен?! – Костя удивился. – В смысле, как в магазине одежды?
С Лизы можно было писать портрет «Неземное счастье».
– Да! Настоящий! Так здорово!
- Ну, раз его выбросили… Думаю, ты можешь забрать его, – рассудил Костя, пожав плечами.
На радостном лице Лизы проступила тень озабоченности.
- Но он лежит под кучей разного мусора. Достать его будет нелегко, – она опустила глаза, мгновенно опечалившись.
- Завтра я помогу тебе, – Костя решил быть джентльменом до конца. – Надо же отблагодарить тебя за оладьи, запеканку и прочие пироги.
- Спасибо! – лицо девочки вновь осветилось радостью.
- Лиз, скажи, а здесь, в Листвянке раньше ничего такого не случалось? – Костя постарался задать вопрос нейтральным тоном, как бы невзначай.
- Такого? Это как? Ну, кажется, хотели строить дамбу, – вернуть Лизу из сладких грёз обладания куклой в человеческий рост оказалось не так легко. – Но я точно не знаю.
- Дамбу, значит… А скажи, пока её строили, ничего не произошло странного? Несчастные случаи там… - Костя постепенно усиливал натиск, выводя собеседницу на интересующую его тему.
– Не знаю! Я жила в другом месте до прошлого года.
- Значит, ты тоже сюда переехала? А мне казалось…
Лиза неожиданно отвернулась от Кости и, понизив голос, сказала, не поворачивая головы:
- О том, что здесь случилось, я знаю мало. Извини.
- Понятно... – один свидетель был потерян для следствия.

16 сентября 14:30
пос. Листвянка. Школа.
«Дзинь, дзинь» – звенит колокольчик в руке седого грузного человека. - «Свобода, свобода». Занятия на сегодня окончены.
- Пока! – последние малыши выбежали из класса, дисциплинированно закрыв за собой дверь. В классе остались только четверо девочек и замешкавшийся Костя. Пока он копался в тетрадях, разыскивая куда подевался лист с домашним заданием, девочки расселись вокруг учительского стола, место за
которым заняла Марина.
- Итак! В соответствии с уставом нашего отряда я хочу узнать ваше мнение. Вот! – Марина довольно бесцеремонно махнула ладонью в сторону Кости. – Томилин Константин. Примем ли мы его в члены отряда? И привлекать ли его к отрядной деятельности? Что думаете?
Первой подняла руку Лиза:
– У меня возражений нет! – смущённо улыбаясь, сказала она.
- Не знаю, не знаю! – голос Саши Ерохиной был полон сомнений. - Он хоть что-нибудь умеет?!
Сидевшая рядом с ней Миснэ засмеялась и пихнула Сашу в бок.
– Мы с Шурой тоже не возражаем!
- Единогласно! – воскликнула Марина радостно. - Поздравляю, Томилин Константин! Твоё вступление в наш отряд одобрено!
- Эй! - Костя не был готов принять так быстро дополнительные проблемы на свою голову. – Объясните сначала, что это у вас тут за «деятельность»? И вообще, я ещё ни в какие отряды не просился.
- Кхм, – Марина приняла торжественный вид.– Наш отряд пытается ответить на вызовы обостряющейся международной обстановки. Для этого на наших сборах мы набираемся опыта, попадая как в благоприятные ситуации, так и наоборот.
Костя, заскучавший уже на словах «международная обстановка», скосил взгляд на дверь. «Улизнуть, что ли, пока не началось…»
- Иначе говоря, мы вместе проводим время, - Миснэ решила разъяснить новичку положение дел. – Мы помогаем друг другу и другим людям. Играем, гуляем, вместе делаем домашние задания.
«Фу ты, а то уж я подумал…» Косте полегчало.
– Тогда ладно.
Хитро прищурив глаз, Марина, улыбаясь, рассматривала нового члена отряда.
- Но ты не думай. Мы тут не в «дочки-матери» играем. У нас всё по-серьезному! – голос председателя отряда приобрёл угрожающие нотки.
- А я думал, должно быть весело! И, кстати, запугивать совсем необязательно! - просто так Костю было не взять.
- О, наивный! – Марина возвела серые очи к потолку. – Первое правило отряда: «Всегда стремись к победе!» Никаких поддавков!
- Правило номер два! – Саша живо присоединилась к декларации, – ради победы ты должен пользоваться всеми возможными средствами.
- Да понял, я понял, не орите! – Костя действительно понял. Понял что влип.

16 сентября 15:48
Пос. Листвянка. Дорога к дому Ревривых.
Костя провожал Марину. Пара сумок, его и Марины, порядком оттягивала плечи, но ничего не поделаешь. Виной тому послужили два обстоятельства. Во-первых, сегодня он проиграл (причём позорно, причём девчонкам, причём в шашки – оказывается, он совсем не умеет играть в шашки. Кто бы мог подумать!) во-вторых, он хотел поговорить с ней наедине. Марина Реврива была свидетелем номер два.
- …Манекен? Хм, понятно, почему Лизка сразу убежала… - Марина усмехнулась.
- Она считает его «милым»! Странная девица! – Костя пнул камушек, некстати попавшийся на дороге.
- Бывает, да, - Реврива пожала плечами, - А когда она впадает в состояние «как мило!», - Марина спародировала тонкий голосок Лизы, - так вообще ничего не замечает. И тут уж хоть стой, хоть падай!
Костя решил, что время главного вопроса настало.
- Кстати, о том месте… где дамбу строили… - осторожно подбирая слова, начал он, - там что-то случилось? Раньше.
Марина, до этого беззаботно рассматривавшая облака, внимательно взглянула на Костю.
- Случилось… - она отвела взгляд, и смотрела теперь исключительно на дорогу перед собой. – В общем, пять лет назад неожиданно решили строить дамбу, и нас всех решили выселить отсюда.
- Не спрашивая вас самих?!
- Поэтому мы всем посёлком решили бороться. – Марина вновь взглянула на Костю. – Если бы мы не боролись, всё это место ушло бы под воду.
«Так» - думал следователь Томилин. - «Допрос идёт по нужному сценарию».
– Должно быть, трудно пришлось?
- Председатель совхоза, передовики и другие видные люди из посёлка ходатайствовали где могли. Они дошли даже до Москвы и встречались со многими учёными и прочими начальниками. Благодаря их усилиям, планы пересмотрели. Для нас это была победа. – Марина засмеялась. – Тебе, наверное, скучно всё это слушать?
Следователь Томилин не дал допросу сбиться с намеченной цели:
- А, э-э-э… насилия никакого не было?
Реврива неожиданно остановилась. Костя по инерции прошёл ещё несколько шагов и повернулся к Марине, которая, похоже, решила получше рассмотреть свои ботинки.
Вдруг она подняла голову. Взгляд серых глаз упёрся в переносицу Константина, а твёрдый голос поставил точку:
- Не было!
«Та-ак! Опять мимо» - следователь был недоволен. Очередной свидетель упирался и не хотел давать показания.
- Ну ладно, завтра увидимся! – голос Марины вновь обрёл беззаботность. – И, кстати, пока до дома не дойдёшь, мою сумку не снимай! Завтра вернёшь!
С этими словами, Марина, картинно заложив свободные руки за голову, направилась к своему дому.

16 сентября 19:04
Окраина Листвянки. Свалка.
Горы строительного и прочего мусора. Огромные, частично разобранные, конструкции из тонких стальных труб, бетонные плиты с торчащими из них ржавыми прутами арматуры - и тут же грязный плюшевый заяц, выглядывающий уцелевшим глазом из-под монолитной болванки; дырявые кастрюли, разбитые заварные чайники, прогнившие доски и листы картона с нарисованными на них молодцеватыми строителями светлого будущего. Всё это составляло гигантскую кучу, занимавшую приличных размеров котлован.
На самом дне, которого почти не достигали лучи заходящего солнца, рыжеволосая девочка пыталась вырвать своё сокровище из тяжёлых когтистых лап свалки.
- И раз, и… раз! – командуя сама себе, Лиза изо всех сил тянула манекен за руку, но рука была скользкой, а мусор, наваленный сверху, слишком тяжёлым.
- Найдёнова-а! – мальчишеский голос послышался откуда-то сверху.
Лиза со вздохом выпрямилась и увидела Костю, который, зайцем перепрыгивая препятствия, спускался к ней.
- Получено сообщение о несчастном случае! Я прибыл на место! – Костя встал «смирно» и отдал честь. – Где находится раненый?! –
он, немного дурачась, огляделся.
- Несчастный случай? – Лиза в каком-то замешательстве смотрела на Костю.
«Гм. Ну и тормозуля!»
– Было сообщение, что здесь заживо погребён манекен.
- А, это! – Лиза перестала морщить лоб в недоумении, - Напугал!
«Слава богу, дошло!» Костя смог, наконец, перестать изображать спасателя. – Ну, и где оно?!
- А, прости! Вот! – Лиза показала на руку, торчащую из-под завала, – Там… В толще мусора. Видишь его? – как всегда робко спросила Лиза.
- И правда, погребён нафиг! – Костя увидел пластмассовую голову, слепо смотрящую на кусок неба, в просвет каких-то здоровых полусгнивших досок. – Если серьёзно, то тут понадобится топор
или пила.
Лиза просияла.
– Подожди немножко. Хорошо?! – и быстро полезла наверх.
- Эй! - успел крикнуть Костя.
«Куда это она?! Интересное дело. А я здесь должен куковать?»
Обречённо вздохнув, Костя решил пока осмотреться.
«Что за сокровища тут находит Лиза? Строительный мусор в основном. А, вон что-то интересное!»
Костя присел рядом с грудой пожелтевших газет и взял верхнюю в руки. Он пролистывал листы автоматически, скользя взглядом по заголовкам. Думал он, всё же, не о новостях неизвестно какой давности.

«Жуткий был случай, правда?! Говорят, одну руку так и не нашли!»

Вдруг его взгляд зацепил слова на одной из выглядывающих из кипы страниц. Костю поразило совпадение с его собственными мыслями. Костя вытащил страницу и впился глазами в надорванный лист. Слова прыгали, страница была дырявой в нескольких местах. «…прораб строительства дамбы в пос. Листвянке… Преступление раскрыто по горячим следам… Оружием преступникам послужил топор… …всё ещё скрывается,
но и он не уйдёт…"
«Как же так?!» - Константин вспомнил «результаты допроса»:
«Не знаю», «ничего не было»… Жёлтая страница рассыпалась в руках.
«Значит, всё-таки… что-то тут было. Было!!!»
...

[Falcon]

Чему я верю? Тому, что могу видеть.
Кому я верю? Тому, кто жив.
Кому я ещё верю? Себе.
Смогу ли я поверить в это?

/Книга Отражений/

Два…

16 сентября 19:37
Окраина Листвянки. Свалка.

Костя сидел на корточках, держа в руках остатки злосчастной газеты. В голове билось одно слово: «Было!».
Внезапно, за спиной раздался скрежет железа. Костя испуганно обернулся. Наверху мусорного склона стояла Лиза Найдёнова. В руке она держала (по спине Кости пробежал выводок мурашек с холодными лапками) огромный тесак. Время будто замерло. Откуда-то в голове мальчика всплыло слово - «мачете».
«Кажется, такими удобно рубить сахарный тростник… или трупы расчленять», - лениво ворочались в разом опустевшей голове слова, соединяясь в глупые предложения.
Луч закатного солнца, отразившись от топора под острым углом, попал Косте прямо в глаз. Костя попытался вскочить, но затёкшие от долгого сидения на корточках ноги подвели его, и он, неловко взмахнув руками, упал спиной на груду макулатуры. Голове повезло меньше. Ей достались доски.
- Эй! – Лиза быстро спустилась вниз. – У тебя всё в порядке?
- Ё-олки! – Костя потирал затылок. «Шишка обеспечена!» Ты ослепила меня своим… этим вот!
- Но ведь ты сам сказал, что нужен топор, - робко оправдывалась девочка. – И, вот! – она продемонстрировала мачете Косте. Тот поднялся, безуспешно пытаясь отряхнуться от многолетней ржавой пыли. «Влетит от мамы за брюки…». - Топор-то отличный, но, вообще-то, темно уже почти. Так что давай-ка отложим на завтра эту операцию. Разочарованно опустив голову, Лиза грустно вздохнула.
- Не кисни, Найдёнова! Завтра мы откопаем твоё сокровище, – Костя улыбнулся.

17 сентября 14:02
пос. Листвянка. Школа
- Что ещё за фестиваль?! – со всеми этими таинственностями у Кости совсем вылетело из головы то, что ему рассказывали о посёлке девчонки.
- Ну, я же говорила тебе! – Марина не понимала, как можно с такой дырявой головой быть отличником. – Этнический фестиваль «Почитание Куль-отыра». Наша Миснэ будет играть, между прочим, главную роль. Миснэ, сосредоточенно вырезающая что-то из цветной бумаги на задней парте, утвердительно «угукнула».
- Допустим! И о чём этот ваш куль отыра? – Косте пришлось сделать вид, что ему интересно.
- «Куль-отыр!» Сначала шаманка призывает духов - защитников деревни. Затем обряд избавления от несчастий. Мы берём белый олений пух, и, воздав все необходимые почести умершим, отправляем его вниз по реке. – Марина поняла, что Константин слушает её вполуха, и в её голосе прорезались сердитые нотки. – Вот такой вот фестиваль! Тебе неинтересно?
- Черезвычайно интересно! – Костя, с трудом оторвался от мысленного выстраивания версий убийства на дамбе. – А ты что тоже, что ли, манси? Вообще не похожа!
- Да, - сказала Марина, гордо выпятив подбородок, - наш род самый уважаемый в Листвянке. А имя мне в честь бабушки дали. У меня мама - русская.
- Ясно, - Костя изо всех сил старался не зевнуть, - но фестиваль у вас какой-то скучный.
- Скучный, говоришь?! – Реврива вскочила со стула. - Только раз в год! На фестивале Куль-отыра! Приключения четырёх мушкетёров!
- Теперь Костя в нашем отряде, - подала голос Миснэ, - теперь будет приключения пяти мушкетёров!
- В смысле?! – Костя слегка запутался. К счастью, Миснэ – добрая душа, решила всё объяснить.
– Да просто будем бегать по ярмарке, пробовать всё, что там будет продаваться вкусного, и участвовать во всех конкурсах.
У Кости от сердца немного отлегло.
- И в обязательном порядке! – строго добавила Марина.

17 сентября 15:24
пос. Листвянка. Дорога из школы.
«Сиди спокойно, птичка, не вздумай улететь». В видоискателе фотоаппарата чёрно-белая пичуга, будто издеваясь над мыслями Анатолия, расправила крылья, и… «Щёлк!» - «Готово! Отличный кадр получился»
- Добрый день! – послышался бодрый мальчишеский голос. Анатолий обернулся. По дороге приближалась старшая часть листвянского отряда.
– Привет! Снова встретились, Константин! Дамы! – фотограф шутливо раскланялся.
- Хорошие снимки получились? – Марина приветствовала мужчину кивком головы, как старого знакомого. Лиза скромно отмалчивалась.
- Да, сделал несколько! – Молодой человек, улыбаясь, почесал затылок, – однако, Константин, ты у нас, оказывается, ловелас. С такими девчонками! Я завидую! – Анатолий подмигнул Косте.
Заявление произвело эффект. Марина захихикала, Лиза смутилась и уставилась на свои туфли, а Костя зачем-то стал оправдываться:
- Да нет... я просто…
- Анатолий Викторович, в этом году вы останетесь на праздник? – Марине, надоело глупо хихикать, изображая молодую дурочку.
- Да, собирался. Хочу поснимать на фестивале, а потом вернусь в Москву.
У Лизы прошёл приступ смущения, и она, откинув непослушную рыжую прядь, решилась поучаствовать в разговоре.
– Будет здорово, если вы получите приз за ваши фотографии.
Анатолий засмеялся.
– Это было бы неплохо! Давненько я что-то призов не получал! – он легко перепрыгнул идущую вдоль дороги сточную канавку и оказался рядом с ребятами. – Привет! Увидимся на фестивале!
- До свидания! – попрощалась за всех, Марина.
Анатолий шутливо отдал честь, и быстрым шагом отправился в сторону совхозного правления.
- Вы его давно знаете? – спросил Костя.
- Конечно, – глядя вслед фотографу, ответила Марина, – он приезжает два или три раза в год.
- Анатолий Викторович фотографирует пейзажи и редких птиц, – на этот раз и Лиза не стала отмалчиваться.
- А что, тут есть редкие птицы? – Костя оглядел одиноко стоявшие деревья. «Надо будет у учителя поинтересоваться».

20 сентября 10:12
пос. Листвянка. Площадь перед правлением совхоза.
Пролетело быстрое воскресенье, минул суетливый понедельник, и день фестиваля Куль-отыра наступил. На маленькой площади перед правлением развесили красные и чёрные ленты, сколотили из досок торговые ряды для ярмарки. По площади, суя повсюду носы, бродили приезжие. Этнографы, туристы. Небольшая группа студентов, возглавляемая молодым преподавателем, ждала открытия краеведческого музея, расположенного тут же. В музее, судя по всему, наводили праздничный лоск. На ярмарке разворачивали торговлю всяческими вкусностями. Съехавшиеся по поводу праздника в Листвянку из соседних деревень манси прохаживались рядом со своими лотками, уставленными самодельными сувенирами. Листвянский отряд, почти в полном составе, собрался около статуи земледельца, стоявшей на краю площади.
- Привет, ребята! – звонкий голос Миснэ, заставил обернуться всех разом. Зрелище, представшее их взорам, было прелюбопытное. Одноклассники привыкли видеть Миснэ Ракитину в обычной школьной форме. Теперь же она предстала перед ними в весьма необычном наряде. Короткополая кожаная куртка с меховой оторочкой почти сплошь покрыта прикреплёнными цветными верёвочными жгутиками, кучей медных колокольчиков, среди которых не было двух одинаковых, небольшими кусками ткани, лентами, радужной бахромой. Из-под куртки виднелась простая белая широкая юбка почти до земли. Ноги обуты в мягкие кожаные полусапожки тонкой выделки. «Ух ты!» «Класс!» «Дай поносить!» - восторгам компании не было предела.
- Ми, в этом году ты выглядишь ещё класснее, чем в прошлом! – даже Сашка оставила на время свой обычный сарказм.
- А теперь, когда мы в полном составе, начинаем приключение с соревнования по скоростному поеданию! – скомандовала Марина.

За углом наконец-то открывшегося, на радость студентам, музея скрывалось настоящее кочевое жилище манси. Перед ним расположился, на вполне среднеевропейского вида табуретке, хозяин. Его жена продолжала раскладывать на расстеленной шкуре предметы национального быта в сувенирном исполнении. Рядом обрывала остатки травы пара ухоженных оленей с надетыми цветастыми попонами, и рогами, увитыми, по случаю праздника, чёрными и красными лентами. На это великолепие с философской грустью во взоре смотрела бабка-манси, которая могла похвастать только козой чёрной масти, рожки которой, тем не менее, украшали всё те же ленты. За спиной бабки стоял Анатолий, практически беспрерывно фотографирующий окружающую экзотику. «О, вот и они!» В кадр попало улыбающееся лицо Марины Ревривой, а затем и остальные отрядовцы. Ребята развлекались по полной программе. Анатолий вздохнул про себя. Сам он не мог так же беззаботно гулять на празднике. Он-то был на работе.

20 сентября 21:10
Окраина Листвянки. Берег реки.
Незамысловатый ритуал опускания невесомого комка пуха в реку среди таинственного света факелов и торжественной тишины осенней ночи неожиданно оказался для Кости исполненным множества тайных смыслов.
- Олений пух впитывает всё плохое, что было в твоей душе. - тихий голос Миснэ был частью реки, неба полного звёзд, сурового молчания тёмного леса за спиной. Он был частью этого мира. Впервые Константин осознал, что Миснэ не только обычная девчонка-школьница из его класса. Она была ещё кем-то - большим. Тихий голос журчал, как вода:
– Когда мы пускаем пух по реке, всё плохое уходит вместе с ним…

20 сентября 22:01
Окраина Листвянки. Дорога в посёлок.
Костя уже довольно долго брёл вдоль крутого берега речки, отрешённо рассматривая отражения звёзд в воде. Занятый мыслями о таинственных суевериях манси, он и не заметил, как остался в одиночестве. «Э, а где народ-то?» Он с недоумением огляделся. В отдалении дружелюбно горели огни совхоза. Слева, метрах в тридцати, чернел хвойный лес. Справа тихо текла небольшая и небыстрая Сосьва. Внизу у реки кто-то стоял.

Полнолуние давало достаточно света, чтобы рассмотреть, что один из тёмных силуэтов на берегу - Анатолий. К тому же, его можно было опознать по непременному фотоаппарату, висевшему на груди. Собеседник Анатолия, похоже, был незнаком Косте, да ещё и стоял спиной.
- Эй! – Костя приветственно помахал рукой и спрыгнув вниз с небольшого откоса, спустился к реке. Собеседник фотографа повернул голову на шум, и стало очевидно, что это женщина с длинными волосами, как показалось Косте, отражавшими лунный свет не хуже воды.
- Хм, привет. А где остальные? – Анатолий, судя по сквозившему в голосе недовольству, был не очень рад встрече.
- Э-э-э… я отстал от них, - признался Костя.
- Тебе понравился праздник, Константин? – У женщины, казавшейся довольно молодой и, пожалуй, симпатичной, кроме волшебных волос, оказался музыкальный и слегка насмешливый голос. «Интересно, какого цвета у неё глаза?» - промелькнуло в голове Кости.
- Э-э-э… - «Ну что я мямлю», - рассердился на самого себя Константин. - Ну, да!
- Замечательно, я рада! – в голосе незнакомки прибавилось насмешливых ноток.
«Кто же она такая?!» - думал в это время Костя. - «Противно, когда тебя знают все, а ты - никого».
- Ну как, ты теперь стал совсем своим в Листвянке? – спросила женщина.
- Я не уверен, пока… - Костя, недоумевая, как себя вести, взъерошил волосы, - наверное, я многого ещё не знаю.
- О Листвянке, что ли? – Анатолий казался раздражённым.
- Вроде того случая на строительстве дамбы. - Костя все же решил действовать напрямик. - И о том, что Листвянка могла уйти под воду. Важное ведь было событие? – он напрягся, ожидая гневной отповеди о шляющихся когда и где ненужно подростках, мешающих проводить вечер в приятном обществе… Но, гром почему-то не грянул.
- Да уж! Тебе, возможно, надо знать! – Анатолий отвернулся от Кости, и тихо говорил, глядя на реку. - Планы строительства дамбы возникли примерно семь-восемь лет назад. - раздражительность фотографа куда-то испарилась. – При этом Листвянка и вся местность вверх по течению, действительно, должны были уйти под воду. Конечно, немедленно начались протесты. Учёные, работающие с совхозом и местные активисты подняли все связи, какие могли. К тому же, началось следствие по фактам воровства на стройке. В итоге строительство было решено прекратить.
- А убийства разве не было? – Костя задал более интересующий его вопрос. Анатолий, обернувшись, и став ещё более серьёзным, хотя казалось, что дальше некуда, сказал долгожданную Костей фразу:
- Было. Ровно четыре года назад, примерно в это же время, – подняв голову к луне, он несколько мгновений вглядывался в неё, как бы в поисках подсказок. – Пожалуй, это случилось именно в этот день.
- Старики не сомневались, - неожиданно, тихим голосом подхватила рассказ незнакомка, - что это проклятие Самсай-ойки.
- Чьё проклятие?! – Костя повернулся к женщине. «Ничего себе!..»
- Листвянка должна была уйти под воду из-за строительства дамбы, - всё так же глядя на лунный лик, продолжил Анатолий, - и божество, охраняющее это место, наслало проклятие. – Несмотря на то, что он говорил абсолютно нереальные вещи, голос фотографа был вполне серьёзен. – Так думают коренные жители, – немного помолчав, закончил он.
- С тех пор, - всё тем же слегка насмешливым тоном продолжила незнакомка, - это происходит каждый год.
«Происходит?!» Костя уже не знал, кого слушать.
– Что?.. Что происходит?!
Ответил опять Анатолий:
- Каждый год, когда приходит день Куль-отыра, кто-то умирает…
- К-каждый год?! – Костя ощутил себя, где-то на Диком Западе или в джунглях Перу. Он увлекался приключенческими романами, но это…
Анатолий серьёзно кивнул.
– Год спустя после убийства, в день Куль-отыра, житель Листвянки, один из тех, кто поддерживал строительство дамбы, упал в реку со смотровой площадки. Это случилось, когда он был на отдыхе в Гаграх. Упал вместе с женой. Жену так и не нашли.
- Спустя ещё год, - рассказ был продолжен собеседницей Анатолия, - в ночь Куль-отыра агроном совхоза, молодой ещё человек, внезапно умер от кровоизлияния в мозг. Причина этого осталась неизвестной. Тем же вечером его жена совершила самоубийство, бросившись в озеро.
- На следующий год, - продолжал Анатолий, - это опять случилось в ночь фестиваля. На этот раз, в лесу обнаружили тело женщины, которую забили до смерти.
От страшного рассказа у Кости начала кружиться голова или что-то в ней. Возможно – испуганные мысли.
- И, что примечательно, - голос незнакомки был всё также лёгок, - человек, который за два года до этого упал со скалы, приходился старшим братом её мужу.
- С тех пор, - Анатолий, наконец перестав рассматривать луну, развернулся, и теперь смотрел Косте прямо в глаза, - это уже пятая ночь Куль-отыра. И, значит… - он замолчал и поднял руку к лицу, видимо, поправил очки.
- И, значит… – голос незнакомки сделался ещё более приглушённым и таинственным, - …всё опять повторится.

21 сентября 11:45
пос. Листвянка. Школа.
«Динь-дон!» - звенит старый школьный колокольчик. «Дзин-динь – берегись! Сегодня контрольная!»
- Так, теперь следующий вопрос… - Валентина Павловна перелистнула страницу учебника. Сгрудившиеся вокруг неё младшеклассники внимали.
У старших была контрольная по математике. Одна на всех, но с разными вопросами. Косте как отличнику, разумеется, достались самые сложные. Но, на сей раз, задачи имели все шансы остаться нерешёнными. Игнорируя листок с заданием, Костя задумчиво смотрел в окно на уныло накрапывающий дождь и думал совсем не о математике.
Рассказ Анатолия и его подруги поверг Костю в шок. Здесь, в Листвянке, каждый год происходят таинственные происшествия со смертельным исходом. Хотя, если подумать, то его, Костю, это касаться никак не должно.

21 сентября 14:05
пос. Листвянка. Школа.
После занятий отряд, по привычке задержавшись в классе, и неспешно укладывая учебники в сумки, обсуждал, куда бы оправиться сегодня и стоит ли вообще гулять в такую мерзкую погоду. Обсуждение продолжали уже в коридоре. Марина предлагала сгонять на великах в какое-то интересное место. Костя слушал вполуха.
- Константин! – по лестнице поднималась Вера Павловна с классным журналом под мышкой. - Спустись, пожалуйста, вниз. К тебе пришли.

Оставив женскую часть отряда спорить в коридоре, Костя спустился на первый этаж. В маленьком вестибюле школы было пусто и сыро, сквозь приоткрытую дверь тянуло промозглым сквозняком.

Выйдя на улицу, Костя увидел немолодого полноватого мужчину в милицейском кителе, рассеяно глядящего в серое небо. Заметив Костю, милиционер отвлёкся от рассматривания туч и не спеша повернулся к нему.
- Томилин Константин, верно?!
- Да. Это я!.. – Костя слегка оробел.
- Разговор у меня к тебе, парень.
Мужчина зябко повёл плечами и поморщился.
- Дождь. Может, в машине поговорим? – милиционер кивнул на стоящий в воротах школы тёмно-зелёный «Уазик».
В машине оказалось тепло и уютно, несмотря на запахи горячей пластмассы и сигаретного дыма. Милиционер усадил Костю на заднее сиденье, а сам устроился за рулём.
- Что вы от меня хотите?! – в голосе Кости сквозила небольшая нервозность. Он не привык иметь дело с милицией.
- Если ты знаешь что-либо об этом человеке, - милиционер не оборачиваясь протянул ему чёрно-белый снимок, - будь добр, расскажи мне.
На фото среди тростника вполоборота стоял Анатолий. Такое впечатление, что снимок сделали неожиданно. В руках Анатолий держал готовый к съёмке фотоаппарат, а на лице отражалась смесь удивления и недовольства.
- Это Анатолий… Викторович! – Костя с трудом вспомнил отчество фотографа.
- Так, - милиционер кряхтя наклонился, доставая что-то глубоко спрятанное в бардачке. - А эта женщина тебе знакома? – наконец, найдя искомое, он протянул Косте ещё один, на этот раз цветной снимок.
На этой фотографии несомненно была изображена вчерашняя собеседница Анатолия. На заднем фоне по тротуарам шли люди, видна была витрина продуктового магазина. Женщина разговаривала с кем-то, оставшимся за кадром, и поэтому не смотрела в объектив. Костя вновь удивился, какие у неё светлые, практически белые волосы.
- Её имени я не знаю. Она была вместе с Анатолием… Викторовичем прошлым вечером.
Милиционер всё так же не поворачивался к Косте, ограничиваясь взглядом в зеркало заднего вида.
- Когда последний раз ты видел этих двоих? – милиционер достал сигарету из мятой пачки и закурил, щёлкнув зажигалкой.
- Вчера. Вечером, после фестиваля. Я разговаривал с ними.
- Они не говорили тебе чего-нибудь необычного? – спросил милиционер, выпуская в опущенное окно автомобиля клуб дыма. – Ты не волнуйся! Расскажи мне!
- А что, что-то случилось?! – неясное предчувствие, заполняло сознание Константина. Невесть откуда взявшиеся образы и фразы мелькали в голове. Сейчас он узнает что-то. Что-то, от чего его жизнь переменится навсегда. Что-то, чему нельзя помешать, как ни пытайся.
- Человек, изображённый на этом снимке… - Милиционер не спеша раздавил окурок в пепельнице, - …умер прошлой ночью.
Костя импульсивно сжал фото с Анатолием в разом вспотевшей ладони.

Вот оно!

- Он был убит в ночь Куль-отыра, - ровным голосом продолжал милиционер. - Константин, ты понимаешь, что это означает?!
Костя в каком-то отупении смотрел в окно «Уазика». Дождь закончился, и на площадку перед школой, где проходили уроки физкультуры, высыпала группа младшеклассников. Уже успевшие переодеться после школы, они гоняли в футбол, но без ворот, просто отнимая друг у друга мяч. Им было весело. «Означает?!»
- Неужели опять Проклятье?! – набравшись сил и смелости, напрямую спросил Костя. – Как это произошло?
Милиционер, внешне оставаясь абсолютно невозмутимым, записывал что-то в блокнот.
- Один из патрулей ДНД, возвращаясь после дежурства на фестивале, обнаружил тело. Это произошло… - он сверился с записями в том же блокноте, - в 23:55. В том месте, где северная дорога идёт к заброшенному прииску. Фонарей в той части немного. Там, в темноте, они и обнаружили тело, лежащее на обочине.
Костя, затаив дыхание, слушал.
- Земля вокруг была покрыта следами борьбы. Осмотр показал, что он… - милиционер сделал небольшую паузу, и впервые повернулся на сиденье, взглянув Косте прямо в глаза, - …вскрыл себе горло.
Косте казалось, что он тонет. Воздуха вдруг перестало хватать. Голос милиционера, (да и он сам) куда-то отдалялся. «Может, я сплю?! Заснул на контрольной, вот мне и снятся кошмары» Спасительная мысль лопнула пузырём над болотом паники, затопляющей сознание мальчика.
- По неизвестной причине он с огромной силой вцепился ногтями в своё собственное горло… – милиционер, опять сделал паузу. Он больше не курил, а лишь щёлкал зажигалкой, рассматривая маленькие язычки пламени, - …с такой силой, что разорвал жизненно важные кровеносные сосуды. Мы подозревали, что это произошло под воздействием каких-то сильнодействующих средств, но экспертиза не смогла обнаружить никаких следов.
Мальчик на заднем сиденье обхватил себя руками и тяжело дышал, стараясь не захлебнуться в тёмных волнах паники. «Ведь это не может… происходить со мной!»
- На теле было много внешних повреждений, и, вполне возможно, что в нападении на него принимали участие несколько преступников. Смерть, предположительно, наступила в районе девяти-одиннадцати часов вечера. Иными словами… - милиционер неожиданно вновь сел прямо, отвернувшись от Кости, -…после встречи с тобой.
Костя, прислонив лоб к холодному стеклу, смотрел на резвящихся малышей. Ему казалось, что они находятся в другой реальности относительно той, в которой сейчас был заперт он. Стекло запотело от его дыхания, и мир снаружи всё больше расплывался перед глазами, исчезал.
- А что… А что стало с той женщиной?! – смог выдавить из себя вопрос Костя.
Милиционер, жуя нераскуренную сигарету, так же как и Костя, смотрел на летающий по полю мяч.
- С женщиной? - хмыкнув, он искоса глянул на сжавшегося на заднем сиденье паренька. – Женщина-то у нас пропала. И вполне возможно, что она имеет какое-то отношение к случившемуся.
Вынув из пачки последнюю сигарету, милиционер задумчиво поглядел на неё и положил назад.
– Всё выглядит так, - продолжал он, - будто смерть Анатолия Трошина была вызвана проклятием Самсай-ойки. В ночь Куль-отыра он сфотографировал священную церемонию и этим… - мужчина неопределённо покрутил пальцами в воздухе, - …вызвал гнев божества. Как-то так, наверное.
Внезапно у Кости возникло новое ощущение. Это чувство росло, вырывая сознание мальчика из трясины отчаянья. Это был гнев.
- Да как же так?! – сжав кулаки, Костя всем телом подался вперёд. Милиционер, столь же невозмутимо, закурил очередную сигарету. – Чтобы кто-то мог умереть из-за проклятия?! Так не бывает! Это сказки! «Конечно, этот милиционер дурачит его, может быть, насмехается?»
- Всё именно так, Константин, - голос милиционера оставался спокойным, - и содействие жителей Листвянки, которые не верят в проклятие, мне крайне необходимо. Сообщай мне всё. - Повернув голову, он вновь взглянул прямо в глаза Косте. - Даже если эта информация будет непроверена. Вот тебе номер моего телефона. Милиционер вырвал из блокнота лист, быстро написал на нём номер карандашом, и передал Косте.
– И, не забудь! Всё о чём мы сегодня говорили, должно остаться в секрете. Особенно Ревривой… да и другим не говори.
- Реврива?! Вы говорите про Марину? – Костя заново открыл в себе способность удивляться. - Почему?
- Сейчас, - милиционер вновь выпускал сигаретный дым в окно «Уазика», - я даже не могу предположить кто из жителей посёлка мог быть причастен к случившемуся, – он сделал паузу для новой порции дыма. - Вот поэтому я и не хочу ничего раскрывать им.
- Не может быть… - невольно вырвалось у Кости. Он опять потерял представление об обычном мире за пределами автомашины.
- Хм, - милиционер слегка усмехнулся краем губ, - тогда, можешь думать так: мы не хотим беспокоить жителей посёлка, верящих в проклятие. Поэтому и держим всё в тайне. Как тебе… такой вариант?
- Я понял, - Костя опустил голову, - но...
- Ладно, беги давай… - Милиционер протянул руку и приоткрыл дверь напротив Кости. – Кстати, совсем забыл. Зовут меня - Амир Иванович. Я здешний участковый.
- Х-хорошо! – Костя вылез из машины и побрёл, опустив голову, к школе. Его сумка всё ещё лежала на подоконнике в коридоре. Участковый задумчиво глядел ему вслед.

22 сентября 14:12
пос. Листвянка. Школа.
Дождь лил теперь уже по-настоящему, без перерывов. Похоже, «бабье лето», всё же, закончилось. Для Кости предыдущая ночь выдалась неспокойной. Видимо, сказалось волнение, вызванное разговором с милиционером. Из-за недосыпа Костин организм решил восполнить недостаток сна прямо на занятиях. Голова Кости неумолимо клонилась к парте. Так, героически борясь с дремотой, он провёл весь учебный день. Но теперь, после окончания занятий, он почти спал, уютно устроив голову на руках, сложенных на парте.

«…в ночь Куль-отыра она исчезла…», - сонные обрывки мыслей и образов будто бы сами, без всякого участия Кости, возникали в голове. «Значит… остальные…, её настигло проклятие… и духи унесли её…»
Костя открыл глаза. «Унесли духи?! Что это значит?»
- Если это Самсай-ойка… - донёсся до его слуха приглушённый голос за спиной. Услышав продолжение своих мыслей вслух, Костя вздрогнул. «Это Марина…»
- Следующая я, да? – такой же тихий голос Лизы. Девочки сидели на парте через ряд, и беседовали в полголоса.
Костя решил пока не подавать вида, что проснулся. Он чувствовал, что этот разговор о чём-то важном для него. Хотя он бы, наверное, не смог чётко объяснить своё предчувствие.
- Но, ведь ты вернулась. Так что всё в порядке! – это Марина.
- Да, но… - Лиза замолчала, - у Саши не получилось… так?
- «Тут ещё и Саша замешана?!» Косте очень хотелось пересесть поближе, чтобы лучше слышать приглушённые голоса, но, разумеется, он не смел даже пошевелиться.
- Это всё в прошлом… - голос Марины погрустнел, - хватит говорить об этом.

23 сентября 15:02
пос. Листвянка. Школа.
После занятий отряд дружно решил, что в такую погоду, лучше, чем посидеть в классе и во что-нибудь сыграть, не придумаешь. У Марины в шкафчике нашлось «Большое путешествие», и уже битый час вся пятёрка сидела за одной партой, азартно бросая кубики и передвигая фишки.
- Вот, блин! – Марина неожиданно вскочила, хлопнув себя по лбу. – Я же сегодня должна помогать дяде. – Простите, ребята! Сегодня я пропущу!
- Помогать дяде? – Костя хмыкнул. – Да ты настоящий «тимуровец»!
Смущённо похихикав, Марина махнула рукой.
- Ладно, пардон. Я домой.
- Чего ж, - со вздохом произнесла Сашка (у неё как раз были все шансы на победу) тогда на сегодня финиш.
- Ну, вот! – Костя огорчённо бросил игровые карточки на стол. А ведь у него был припрятан сильный ход.
Сашка с Миснэ убежали домой, а Костя с Лизой остались собирать раскиданные карточки.
- Эх, - Костя опять взял в руки выигрышные кусочки картона, - а я так рассчитывал на сегодняшнюю игру. Он перевернул карточки, собираясь присоединить к стопке остальных, но вдруг заметил надпись на обороте одной из них: «Ерохин». «Странно, фамилия как у Сашки, только мужская»
- Лиз, – позвал Костя, тащившую на место сразу два стула, Найдёнову, - а из нашего класса никто не переводился?
- Да, – Лиза с грохотом поставила один из стульев за парту. – Иногда бывало.
- А вот… Ерохин… он тоже перевёлся?
- Прости, - голос Лизы стал тише, - я точно не знаю. Когда я здесь появилась…
Костя повернулся к ней. Девочка почему-то неподвижно смотрела в стену перед собой.
-…Он как раз перевёлся. Поэтому… - непонятный ступор Лизы прошёл, и она, до конца задвинув стул, повернулась к Косте, -…рассказать много я не могу, – и смущённо улыбнулась.

23 сентября 15:59
пос. Листвянка. Дорога к дому Томилиных.
Надоевший дождь, наконец, закончился. Тучи разошлись по своим делам, и даже выглянуло сонное солнце. Костя с Лизой, как обычно, шли вместе по дорожке, ведущей от школы к дому Кости. Лиза жила чуть дальше. Было удивительно тихо. На дороге блестели лужи, в которых отражалась выцветшая голубизна осеннего неба.

Разговор не клеился, и Лиза ушла немного вперед, оставив Костю погруженным в свои мысли. Придя к какому-то заключению, Костя неожиданно остановился.
- Слушай, Лиз! Вы обманываете меня и что-то скрываете?!
- Нет, нисколько… - Лиза обернулась и удивлённо посмотрела на одноклассника.
«Как же мне надоели эти игры!» Константин, решительно сжав ремень сумки, перекинутой через плечо, нашёл взглядом глаза Лизы и твёрдо сказал:
- Ты врёшь!
- Что ты хочешь сказать, Костя? – Лиза понизила голос почти до шёпота. Так обычно бывало, когда она волновалась.
Решительность Кости разом куда-то делась. Эта тихоня, краснеющая по поводу и без, казалась неспособной на враньё или какие-то игры за спиной.
- Ты же сама знаешь, что скрываешь от меня кое-что.
Голос Лизы, неожиданно для Кости, вновь стал громче, и теперь в нём слышались какие-то новые, жёсткие нотки, которые он совершенно не ожидал услышать от скромной школьницы.
- А Константин ничего не скрывает от Лизы и остальных? Не лжёт?! Нет?
Костя, не ожидавший такого напора именно от Лизы, опешил.
«Чего это она? Допрашивать меня вздумала? Ведь это я задал вопрос!»
- Ведь нет? – большие зелёные глаза Лизы заглядывали Косте прямо в душу. Голос стальным звоном раздавался, казалось, прямо в голове. – Не лжёт и не скрывает? Ведь нет? – повторяла она снова и снова.
- Нет… - промямлил Костя. Он уже пожалел, что начал этот разговор. Чтобы не смотреть Лизе в глаза, он уставился на лужицу под ногами. – Не лгу и не скрываю… - «Почему я оправдываюсь перед ней?»
- Ты лжёшь! – хлёсткий, как удар по щеке, голос.
- П-почему это я лгу?
Голос Лизы опять стал тише.
- Константина, вчера, когда мы спорили куда пойти, отозвала учительница. Константин сел в машину и с кем-то разговаривал. Так ведь? С незнакомым человеком…
«Блин, она видела меня…» - панические мысли в голове Кости мешали сосредоточиться. Холод в голосе Лизы сбивал с толку.
- Так кто он? Этот человек?
- Да н-не знаю я его, - Костю вдруг опять посетило ощущение нереальности происходящего. Как тогда, в машине участкового. Вокруг был привычный мир, а здесь, на узком отрезке дороги, вокруг них с Найдёновой возник другой – пугающий и непонятный. Костя чувствовал, что его затягивает в этот чужой мир всё сильнее и сильнее.
- Почему же незнакомец разговаривал с Константином, а? – всё тем же ровным бесцветным голосом продолжался допрос.
- Я бы и сам хотел знать! – Костя решил гнуть линию «знать ничего не знаю». Обычно это помогало.
- Ладно, - легко согласилась Лиза, - и о чём же вы говорили?
«Какого чёрта? Чего ей надо?»
- Никого из вас это не касается! – отрубил Костя и направился дальше по дороге, обходя девочку.
- Ты лжёшь!!! – пронзительный выкрик Лизы раскатился далеко над полем. Из рощи, расположенной неподалёку, взбалмошно взлетело несколько птиц. Костя отшатнулся от разъярённой девчонки. Но та сама приблизилась к нему, стараясь заглянуть прямо в глаза.
- Константин лжёт и скрывает что-то, - теперь Лиза стояла вплотную к Косте. - Лиза и остальные, - более спокойным голосом произнесла она, - тоже.
«Да что же с ней такое? Может, она больна?» Мгновенные перемены настроения Лизы пугали Костю всё больше и больше.
– Д-да? - только и смог выдавить из себя Костя, испуганно глядя на одноклассницу, которую, как оказалось, он совсем не знал.
- Ну, что, - вдруг спросила та, как ни в чём не бывало, - идём? – И, первая подавая пример, зашагала дальше по дороге, старательно обходя лужи. – Прохладно становится!
Костя ошарашено смотрел ей вслед. Крупная капля пота стекала по его виску.

23 сентября 20:43
пос. Листвянка. Дом Томилиных.
Наверху дома располагалась небольшая уютная мансарда, которую при въезде тут же захватил себе Костя. Сейчас он, завалившись на кровать прямо в школьном пиджаке, глядел в потолок и слушал магнитофон в наушниках, врубив музыку на полную. В голове образовалась гудящая пустота, которой Костя был даже рад, так как думать обо всех пугающих событиях он уже не мог.

Очередная песня «Машины времени» закончилась. Снизу послышался телефонный звонок. Как важному специалисту, Костиному папе поставили аппарат с выходом даже на городскую линию.
- Костик, - позвала мама, - тебе звонят из книжного магазина.
- А? Что? Из книжного? «Что ещё за новости?»
Сняв наушники, Костя сел на кровати. Пожав плечами, он снял трубку спаренного аппарата, стоящего на его столе.
– Алло!
- Прости, что так поздно, - послышался в трубке хрипловатый голос участкового, - это Амир Иванович.
- А… товарищ участковый! – А Костя-то решил, что тот про него и думать забыл.
- Ну и как? – В голосе Сабирова чувствовалась усталость. - Что-нибудь странное произошло?
- Ну… - Костя не знал, как начать, - «А! Будь, что будет!» - Вы знаете, что означает «унесённые духами»?
- Это такое местное выражение. Так говорят, когда человек пропадает без вести. Манси в Листвянке верят, что его унесли подручные злого божества в «нижний мир».
- Вроде как в «ад»?
- Ну, навроде того! Это очень древняя страшная история. Но у меня такое впечатление, что кое-кто до сих пор верит в эти сказки.
Костя вспомнил странный разговор в классе.
- Реврива с Найдёновой разговаривали об этом. О Самсай-ойке, унесённых духами, и ещё о чём-то…
- Константин, - в трубке послышался шумный выдох, - «Опять курит, наверное» - вспомнил Костя манеры участкового, - тебе ведь наверняка известно о первом случае? Об убийстве на строительстве дамбы?
- Да, - Костя был взволнован. - «Неужели сейчас всё откроется?» - Один из убийц не был найден, верно?
- А если предположить, что он не то что «не найден», а был «унесён духами»? Понимаешь, картина какая вырисовывается?
- А случай, который произошёл год спустя? – Костя опять почувствовал себя следователем, или частным детективом. - «Как Шерлок Холмс в «Собаке Баскервилей». - Человек, поддержавший строительство дамбы, погиб вместе с женой.
- Ну, официально погибшим считается только мужчина. Тело его жены так и не было найдено.
- А как же третий случай? – В оконное стекло прямо перед Костей бился какой-то запоздалый мотылёк. Глаза мальчика невольно следили за его обречёнными попытками. – Агроном. Его жена утопилась.
- Здесь тоже самое. Посчитали, что это самоубийство, но тело так и не нашли.
- Ну, ладно… А смерть женщины в прошлом году? – Косте весь этот разговор, вдруг начал напоминать какую-то идиотскую игру в вопросы и ответы. – Кто-то исчез при этом? Преступника поймали. Так ведь?!
- Да, его поймали… Обычный алкаш. Однако после того, как мы арестовали его, стало известно, что пропал без вести ребёнок убитой.
- Но ведь преступника-то задержали?
- У него случился сердечный приступ ещё в КПЗ, до допроса. Доктор сказал: «белая горячка» последней стадии. Так что правды мы так и не узнали.
- А пропавший без вести ребёнок? Он…
- Он был на год старше тебя. Его звали… - в трубке послышался шелест страничек блокнота, -…Ерохин Александр.
Костя с замиранием сердца вспомнил игровую карточку с надписью «Ерохин». - «Так вот что…»
- Он ходил в твою школу до прошлого года.

Костя стоит перед классом. Голос учительницы:
- Твоё место вот там. Ученик перевёлся…

От воспоминаний Костю оторвал стук в дверь. Стучали почему-то ногой, хотя и лениво, но упорно.
– Эй, Костя, открой-ка мне!
- Извините, - Костя прикрыл трубку ладонью, - отец пришёл. Давайте закончим на сегодня.
- Если что-то случится, пожалуйста, сообщи мне, - в трубке послышались гудки отбоя.
- Ну, ты там заснул, что ли?! – отец слегка повысил голос.
- Извини, – Костя открыл не запертую, в общем-то, а только захлопнутую дверь. За ней стоял Костин отец в домашнем халате. Он держал перед собой поднос с двумя чашками чая и печеньем в хрустальной вазочке.
- Э-это чего?! – недоумённо спросил Костя.
- Ладно, не увиливай! – отец нетерпеливо втолкнул Костю обратно в комнату подносом. – Разве Лиза не поднялась сюда? Я подумал, что вы, может, чайку выпьете… - отец весело улыбнулся, - а?!
Костя удивлённо вытаращил глаза. «Выходит, она была здесь, а я не заметил!» - пронеслась в Костиной голове безумная в своей логике мысль.
- Лиза?!
- Да ладно тебе, - отец сделал движение, будто собирался хлопнуть Костю по плечу, - ты же всё это время с ней разговаривал.
«Как же так?» Оказывается, сегодняшние сюрпризы ещё не закончились.
– Ты видел, как она поднялась на второй этаж?
- Естественно, видел! «Комната Кости вверх по лестнице» - так я ей и сказал, - отцу, похоже, уже надоел допрос.
Мысли Кости полетели, как на американских горках.
«Как? Она! Где?!»
Он захлопнул дверь перед носом опешившего отца.
- Это что ещё? Константин! – раздался гневный отцовский голос с лестницы.

«Она стояла тут, за дверью! И слышала весь наш разговор!»

В залитое светом настольной лампы стекло всё бился и бился мотылёк.
…

[Falcon]

Ты видишь лишь смутные тени в тумане.
Ты видишь лишь отражение правды.
Ты видишь печаль, что приходит вновь.
Ты сможешь поверить в это?

/Книга отражений/

Три…

24 сентября 08:21
пос. Листвянка. Дом Томилиных.
- В чём дело, Костик? Ты почему не встал до сих пор?
Мама распахнула занавески, и в комнату ворвался луч утреннего солнца. Костя вяло поднял руку и прикрыл лицо от слепящего света.
– Ты что-то плоховато выглядишь, ребёнок, - мать подошла к кровати, с тревогой вглядываясь в сонное лицо сына.
- Да простудился, наверное, - Костя нехотя приподнялся. – И температура, - он приложил ладонь ко лбу, - похоже.
Послышалась трель дверного звонка.
– А это, наверно, Елизавета за тобой, - укоризненно покачав головой, мать направилась к лестнице. Костя кинул взгляд на будильник - двадцать пять минут девятого – «время Лизы».
- Прости, мам, я сегодня пропущу, – Костя обессилено уронил голову обратно на подушку.
- Хорошо, - голос мамы доносился уже с лестницы, - я передам Елизавете.

24 сентября 10:30
пос. Листвянка. Поликлиника.
Молодой врач заполнял историю болезни, время от времени поправляя съезжающие на нос очки. Костя, ёжась от холода, надевал майку. Одновременно он вытягивал шею, пытаясь рассмотреть, что пишет доктор. К сожалению, ничего видно не было.
- Выходит, простудился? - Косте надоело ждать решения своей участи. Доктор уже исписал целый лист и перешёл на второй.
- Что? – доктор оторвался, наконец, от карточки и обратил внимание на пациента. – Ну, да! Давай сделаем тебе малюсенький укольчик, а? – Доктор улыбнулся. - Надеюсь, ты не боишься уколов?!

- На осмотр, следующий! – позвала миловидная медсестра, выглянув в коридор. Один из сидевших рядом с дверью молодых людей, под смешки и подначки друзей, отправился в кабинет. Костя присел на свободный стул и принялся зашнуровывать кеды, невольно прислушиваясь к разговору пожилых женщин, сидящих напротив. Они пытались говорить тихо, но это у них получалось не слишком хорошо. То одна, то другая, в запале беседы, повышала голос, и тогда собеседницы дружно «шикали» на неё, напоминая о приличном поведении.
- Что говорят?! – вновь повысила голос сидящая полная тётка в цветастом платке. Нарвавшись на очередную порцию «шиканий», она продолжила трагическим шёпотом: Самсай-ойка унёс?
Костя навострил уши.
- Такая молоденькая была... А может, просто она сбежала куда? – с надеждой спросила сухонькая старушка, сидящая ближе к Косте.
- Да с кем? И откуда он вдруг мог взяться? – опять возвысила голос толстуха.
- Ходил тут один... – голос третьей собеседницы был полон яда, - всё время снимал чего-то. Из самой Москвы, вроде как... С ним, небось! Они всё вместе гуляли!
В голове Кости возник вечер у реки и светловолосая девушка, стоящая у самой воды.
- Ярослава умная девочка, она везде сможет устроиться, – старушка, явно сочувствовала обсуждаемой персоне.
«Они говорят о знакомой Анатолия. Значит, её зовут Ярослава...»
- Томилин, на процедуру! - голос медсестры отвлёк Костю от раздумий.

24 сентября 11:07
пос. Листвянка, Дорога из поликлиники.
Костя медленно брёл по дороге ведущей в посёлок. Мысли его блуждали вокруг странных, если не сказать - таинственных происшествий, которые происходили вокруг. Сзади послышался шум двигателя. Прогудел сигнал. Костя обернулся. Из остановившегося «Уазика» на него глядел улыбающийся участковый.
- Привет, пацан! – Амир Иванович, судя по всему, был в замечательном настроении – А что сегодня в школе? Санитарный день? – высунувшись из окна, поинтересовался он.
- П-просто почувствовал себя плохо, - Костя поймал себя на мысли, что оправдывается. Будто участковый поймал его прогуливающим занятия без веской уважительной причины. – Сегодня пропущу!
- А я тут собрался пообедать, гляжу, знакомец идёт. Не составишь компанию? – участковый задорно подмигнул Косте. - Прокатимся вместе до города?..

24 сентября 12:00
г. Инта. Кафе «Молодёжное»
Сабиров потягивал кофе, глядя как Костя вяло ковыряется вилкой в отбивной, и рассказывал:
- С тех пор, как в прошлом году пропал Александр Ерохин, у меня начали появляться подозрения. И я провёл небольшое расследование.
Костя, не донеся стакан с компотом до рта, весь обратился в слух.
- Вот, смотри… – Амир Иванович достал блокнот с потрёпанной обложкой и перелистнул пару страниц.
- На первый год действия этого… назовём условно «Проклятия», жертвой стал прораб строительства дамбы…
В блокнот участковый не смотрел. Взгляд его внимательных глаз ни на минуту не отрывался от мальчика.
- За несколько недель до смерти у него была... Ну можно это назвать ссорой... с Мариной Ревривой.
Костя опустил, так и оставшийся полным, стакан на стол.
- С Мариной?!
- Далее… На второй год, пришёлся несчастный случай с супружеской парой. Вместе с ними на отдыхе... – Амир Иванович сделал паузу на очередной глоток кофе, - …вместе с ними была и их дочь. Её имя – Александра, фамилия - Ерохина.
Участковый опять занялся кофе, а Костя не мог прийти в себя от новых открытий.
– Сашка?!
- На третий год, - продолжил Сабиров, - смерть агронома Ракитина и самоубийство его жены. Кстати, у их дочери красивое имя - «Лесная дева» по-нашему. На языке манси – «Мис нэ».
Костя слушал участкового с открытым ртом. История его товарищей раскрывалась перед ним с абсолютно неожиданной стороны. Внезапно он оказался в самой середине водоворота загадок. И с каждой минутой его кружило в нём всё сильнее.
- Женщина, погибшая на четвёртый год...- Сабиров, будто не замечая состояния мальчика, невозмутимо прихлебывал из чашки, - …приходилась Александре Ерохиной тётей. Когда Александра потеряла родителей, та взяла на себя заботу о них с братом. Соответственно, пропавший на четвёртый год Александр Ерохин - старший брат твоей соученицы.
Участковый, наконец, отставил чашку. Костя с каждым словом всё ниже пригибал голову к столу. Груз фактов давил на него всё сильнее. Всё сильнее хотелось закрыть уши руками и не слышать того, что говорит участковый.
- Каждая последующая жертва, по какой-либо причине, имела ту или иную связь с одной из твоих одноклассниц, - твёрдо поставил точку в рассказе Сабиров.
Костя сжал зубы, чтобы не застонать или не завыть, или не сделать ещё что-нибудь столь же постыдное. Но гнев, внезапно овладевший им, вместе с последними словами участкового, всё же нашёл выход. Костя стукнул кулаками по столу и вскочил.
– Всё это… просто совпадения! – он почти кричал. Немногочисленные посетители кафе обернулись на шум. Официантка удивлённо остановилась, не донеся очередную порцию кофе к их столику.
- Константин! – Сабиров говорил негромко, но его слова были, словно холодный лёд за шиворот. – Не шуми! Сядь! Все смотрят на нас.
Костя стушевался. Раньше он никогда так не повышал голос на взрослого. Сев на место и опустив глаза, он пробормотал:
- П-простите…
Официантка, удивлённо глядя на Костю, поставила перед Амиром Ивановичем новую порцию кофе и отошла, оглядываясь через плечо.
- Итак... – Сабиров отхлебнул кофе из новой чашки, - Найдёнова до прошлого года жила в Саратовской области...
- Точно! – Косте немного полегчало, - Лиза же не здешняя!
Участковый с жалостью смотрел на парнишку:
- Ну, - он тяжело вздохнул, - я и про неё кое-что узнал. Найденова незадолго до переезда сюда была временно исключена из школы. Случилась там история... Вобщем, она разбила в школе окна. Все.
- Лиза?! – Костя не верил. Просто не верил и всё. Не хотел. Не мог.
- После этого её, конечно, направили к психиатру. Предписали принимать лекарства и регулярно обследоваться, – пожилой милиционер поправил форменный галстук, который, казалось, начал душить его.
– Врач записал всё... Всё, что Лиза говорила на этих обследованиях. И в этих записях, постоянно встречается одно и тоже имя.
- Какое? - Костя смотрел на участкового, но не видел его. Он не мог встретиться с взглядом человека, рассказывающего такие вещи.
- Это имя – «Самсай-ойка». По её словам, он каждую ночь стоял около её кровати и смотрел на неё, – участковый вновь потянул резинку галстука вниз. – В конце-концов, ей предписали сменить обстановку, и она переехала в Листвянку.
Сабиров вновь пил кофе мелкими глотками, Костя вновь не мог собрать попрятавшиеся мысли.
- Почему Лиза?! Ведь она не здешняя! – вновь повторил он.
- Видишь ли... – Сабиров простецким жестом взъерошил короткие волосы на затылке, - Найдёнова-то, как раз, местная.
- Как это? – Костя поднял голову. Участковый поставил пустую чашку на блюдечко и откинулся на спинку стула.
- Я проверил её регистрационные данные. Она родилась здесь. Когда Лиза пошла в начальную школу, они переехали.
- Я не знал! – Костя потерянно опустил голову. Его мозг лихорадочно искал лазейки в стройной, но такой пугающей версии участкового.
– А последняя жертва – Анатолий, как же он?! Кто был с ним связан?
Сабиров облокотился на скрещённые под подбородком руки, и глядя прямо в глаза подростку, произнёс:
- Как сказать? Его знали все они! Слушай внимательно, Констанин, это всё уже не игры, – сделав многозначительную паузу, он наконец произнёс то, что Костя ожидал, но боялся услышать:
- По какой-то, пока неизвестной мне, причине все жертвы, так или иначе, связаны с твоими одноклассницами.
- З-зачем… вы рассказываете мне всё это? – в голосе Кости послышалось отчаяние.
Участковый, произнёс, глядя Косте прямо в глаза:
- Я рассказываю тебе это только затем, чтобы предостеречь. Возможно, теперь тебе угрожает опасность…

24 сентября 19:01
пос. Листвянка. Дом Томилиных
Сумерки и тишина во всём доме. Лишь тикают ходики на кухне. Звук разносится по дому, как круги от брошенного в воду камня. Ленивые волны, ленивые мысли в ленивой темноте.

Костя валялся на диване в полудрёме. Сон не шёл. Но и встать, чем-нибудь заняться, не было никаких сил. Косте оставалось только вслушиваться в тиканье старых часов на стене. Звук был странным. Он, то стихал почти до шёпота, то нарастал до стука, как будто молотком забивали гвоздь в неподатливую доску.
«Я всё-таки засыпаю…» – всплыла в Костиной голове ленивая мысль. Вдруг тиканье ходиков стало уж совсем звонко-оглушительным и слилось в непрерывный звук. - «Чёрт, это же звонят в дверь!» Костя открыл глаза и, окончательно просыпаясь, поднялся с дивана.

Протирая слипающиеся глаза, он открыл дверь. На пороге, ярко освещённом уличным фонарём, стояли Марина с Лизой.
- Эй, как здоровье, засоня?! – как всегда, саркастично приветствовала одноклассника Реврива.
Костя окончательно проснулся.
– Да, ничего…
Лиза, глядя на него снизу вверх, улыбнулась:
- Рада, что тебе лучше! Весь класс переживает за тебя.
Марина, при этих словах, издала неопределённое фырканье, свидетельствующее о том, что предположение Найдёновой о переживаниях прямо таки всего класса это просто гипербола.

Костя вдруг почувствовал смущение. Его пришли навестить две его одноклассницы, а он стоит перед ними в тапочках на босу ногу и спортивных трусах с майкой. Видимо, все эти переживания разом отразились на лице мальчишки, потому что Марина заметила:
- Пока ты что-то не очень здоровым выглядишь…
- М-м, да?! – сумел выдавить Костя.
Неловкое положение спасла Лиза.
- Маринина бабушка испекла для тебя вот эти пирожки, - сказала она, протягивая Косте газетный свёрток, кокетливо перевязанный красной ленточкой. Костя принял свёрток, промямлил «спасибо» и собирался отнести неожиданный подарок на кухню, но Лиза, оказывается, заготовила ещё один сюрприз.
- Там, - она застенчиво улыбнулась, - один пирожок, который я сама испекла. Надеюсь, - ещё одна застенчивая улыбка, - ты отличишь его! – Найдёнова опустила голову, окончательно смутившись.
- А вот тебе домашнее задание, раз уж ты весь из себя больной! – сказала Марина, вытянув из сумки на плече тонкую тетрадку. – Не думаешь ли ты, что болезнь избавляет тебя от учёбы?
- Вот спасибо-то! - Костя от возмущения потерял остатки сна. – Вы меня пришли проведать или задания раздавать?!
- Ух, - Марина усмехнулась, - какая энергия! Похоже, ты завтра уже будешь здоров. Пирожки-то ешь. Они с сюрпризом!
- Ну, нам пора уже! – Лиза встала живым щитом между Костей и Мариной. Та, буркнув нечто вроде «ладно» отвернулась было от двери, но, вдруг, что-то вспомнив, вернулась.
- А! Кстати, кстати! – подозрительно радостным голосом проворковала она.
- Ну, чего ещё?! – Костя был ещё слегка на взводе.
Марина, глядя ему прямо в глаза, спокойным, даже каким-то отрешённым голосом произнесла:
– На обед… Ты что ел?
- Я?! – Вопрос застал Костю врасплох. – Да я… не дома обедал.
- Ну, да?! – голос, столь же полный холода, раздался с другой стороны крыльца. – Не дома, значит… - Лиза, не отрывая взгляда, смотрела в глаза растерявшемуся однокласснику.
- Ну, и как? Понравилось? – абсолютно лишённый интонаций голос Ревривой проникал, казалось, прямо в сердце, и замораживал его арктическим холодом. Костя не знал, что говорить, что делать. Этот голос сковывал его мысли и тело.
– Ты был вместе с каким-то стариком… - продолжала девушка. - Кто он?! – хлёсткий, как выстрел, вопрос. Пакет с пирожками выпал из вдруг ослабевших рук Кости.
- Это же не тот самый человек? – Лиза, казалось, хотела дать ему шанс на отступление. Или издевалась. – Не тот?! – склонив слегка голову, Найдёнова рассматривала Костю, как…
«Как жука под стеклом» – пришло ему в голову. Косте вспомнилась экскурсия в энтомологический музей. Бабочки, пришпиленные булавками, огромные чёрные жуки в рамках за пыльными стёклами. Теперь и он станет таким жуком. И некому будет вытирать пыль с его стекла. Дурацкие мысли. «Как? Как они узнали?!» - бился вопрос на задворках Костиного сознания.
- И о чём же вы говорили?
Самое поганое, эта интонация. Его не пытаются запугать, просто констатируют факт. «Они всё знают!» – полыхнуло в мозгу подростка. - «На самом деле им даже не интересен ответ, они знают и издеваются».
– Наверное, разговор был инте-ересным…

Костя попытался взять себя в руки.
– О вас я ничего не говорил. – похоже, он оправдывался перед… Перед кем? Кто сейчас перед ним? Всего лишь одноклассницы?
- Что-то я сомневаюсь… - произнес кто-то голосом Лизы.
- Что бы ты ни пытался скрыть, мне всё будет известно, - теперь кто-то говорил голосом Марины, - и лучше бы тебе не забывать об этом.
«Кто же они?» В голове Косте крутился чугунным шаром только этот вопрос. Повисла пауза. Косте становилось всё холоднее и холоднее. Он прижался к косяку, будто стараясь слиться с домом, исчезнуть.
- Кость, что-то ты, всё-таки, плоховато выглядишь, - голос Лизы вновь потеплел и даже выражал заботу. - Наверное тебе лучше полежать.
- Точно, отдыхай! – Марина подняла и сунула в руки Косте пакет с пирожками, - а мы пойдём по домам.

Костя отступает в тень коридора, судорожно сжимая пакет с пирожками. Улица удаляется из его поля зрения. Дверь, как будто сама собой, скрипя петлями, медленно закрывается перед ним. Почти закрылась. Вдруг, в оставшейся щели тёмная фигура закрывает свет уличного фонаря. Костя не видит, кто это. Взгляд его прикован к глазу, появившемуся в дверной щели. Остальное он не видит, сплошная чернота, но этот страшный глаз виден отчётливо. Невозможный, чудовищный глаз с вертикальным зрачком. В нём пылает ненависть. Голос существа за дверью произносит слова. Слова свинцовыми глыбами падают на сознание мальчика. Слова складываются в угрозу:
- И послезавтра… Школу… Пропустить… Не вздумай!!!
Дверь с отвратительным скрипом захлопывается, отрезая Костю от кошмара. Оставляя его в полной темноте.

24 сентября 19:34
пос. Листвянка. Дом Томилиных.
Костя сидел на ярко освещённой кухне и разглядывал пирожки. Пять прозаичных пирожков с капустой никак не вписывались в странные события, способствовавшие их появлению на кухне.

«Почему?»

Вот уже около четверти часа только этот вопрос крутился в Костиной голове. «Почему? Почему?..» Ещё минут через пять наметился небольшой прогресс. Вопрос усложнился. «Почему они?» - вертелось теперь в голове Кости.

Он медленно, как к мине, протянул руку к одному, самому безобидному на вид, пирожку. Откусил небольшой кусок, медленно прожевал, не чувствуя вкуса.

Резкий укол в нёбо. Костя прижал ладонь ко рту и замычал от боли. Его глаза широко раскрылись, непроизвольно окропив слезами газету, на которой были разложены пирожки. Кое-как совладав с болью, он осторожно отвёл руку от губ. Среди недожёванных кусочков капусты и теста сверкала в свете кухонной лампы здоровенная швейная игла.
- И-игла!.. – прохрипел Костя. Только теперь до него дошёл весь ужас того, что могло произойти с ним, не заметь он иглу сразу. Мутная волна паники поднялась из глубин Костиного существа и затопила сознание. Хрипло закричав, Костя швырнул пирожок в стену. За ним последовали остальные. Изорвав газету, в которую они были завёрнуты, он поискал взглядом, что бы ещё уничтожить, но тут ноги отказали ему, и Костя без сил опустился на ледяной линолеум пола.

25 сентября 01:19
пос. Листвянка. Дом Томилиных.
Свет уличного фонаря, ограниченный прямоугольником окна, правильной геометрической фигурой лежит на полу. Абажур люстры темнеет на потолке ровным кругом. Свет и тьма образуют вокруг лежащего подростка сложную задачу по высшей геометрии. Вот уже больше часа Костя никак не может её решить.

Сон не шёл. Глядя в перекрестье теней на потолке, Костя пытался анализировать события длинного дня.
«Не знаю почему, но они, похоже, хотели убить меня. Чёрт! Я так просто не дамся! Ни за что!»

Твёрдо решив действовать, Костя включил настольную лампу, вырвал из школьной тетради двойной листок в полоску, взял любимую импортную ручку и, как мог, собрал разбегающиеся мысли.

«Я, Томилин Константин…» – писал он ровным почерком отличника, - «…стал для кого-то мишенью. Кому и зачем нужна моя жизнь, я не знаю. Одно мне ясно. Так называемое «Проклятье Самсай-ойки» имеет к этому какое-то отношение».

Ещё раз просмотрев текст написанного, Костя встал из-за письменного стола и оглядел комнату в поисках места, куда он мог бы спрятать своё послание. Небольшие настенные часы показались ему надёжным местом. Костя снял их со стены, засунул сложенный листок за заднюю рамку и водрузил часы на место.
Костя пока ещё не знал как, но он будет бороться за свою жизнь. «И за правду!» - подумал Костя. «За правду! Первый шаг сделан!»

26 сентября 07:45
пос. Листвянка. Дорога в школу.
Серое, промозглое утро. Туман мутным белым облаком укутывает дома, прячет дорогу. Чёрно-белый соседский пёс – Задор, вынырнув из тумана, как из воды, весело подбегает к Косте, здороваясь. Вслед за ним появляется и медленно ступающая, пожилая соседка.

- А! Костик! Ты сегодня один?! Да так рано! – маленькая старушка благожелательно смотрела на Костю.
- Доброе утро, баба Настя! – Костя потрепал по загривку ластящегося пса, - просто проснулся пораньше!
- Что ж, счастливого пути! Пойдём, Задорушка! – Соседка и её пёс через несколько шагов пропали в тумане.
«Да!» - думал Костя, шагая по еле видимой грунтовке, ведущей к школе, - «Теперь нет времени валяться в постели. И что нужно делать – совершенно ясно!»

Навстречу Косте, на небольшой скорости, раздвигая клочья тумана лобастым капотом, двигался микроавтобус. Проехал мимо и неожиданно остановился. Затем раздался резкий визг шин по дороге. Костя недоумённо обернулся. Машина успела развернуться и теперь неслась прямо на него. Костя едва успел отшатнуться, как буквально в нескольких сантиметрах от его плеча пролетела серая дверь полноприводной «Буханки». Под ногами мальчика оказался край кювета, и он, неловко взмахнув руками, свалился на жухлую траву обочины. Микроавтобус резко затормозил. А затем - Костя не поверил глазам - взревел двигателем и скрылся за поворотом.

Костя сел в мокрой траве и помотал головой, приходя в себя. В голосе крутилось слышанное когда-то по телевизору: «… и скрылся с места происшествия».

26 сентября 08:12
пос. Листвянка. Школа.
«Нельзя распускать сопли. Они только этого и ждут! Только сам я смогу защитить себя». Рука Кости, открывающая дверцу первого в ряду школьного шкафчика, уже почти не дрожала.
Проверив содержимое всех шкафчиков верхнего ряда, и не обнаружив ничего подходящего, он потянул дверцу крайнего нижнего.

«Есть!»

Внутри, наряду с парой старых потрёпанных тетрадок, обнаружилось настоящее оружие. Бита для игры в «Городки». Жадно схватив аккуратно ошкуренную и покрытую лаком толстую палку, окрашенную с обоих концов в тёмно-красный цвет, парень сделал несколько угрожающих взмахов. Бита идеально лежала в Костиной руке. «Подойдёт!» Серьёзная тяжесть оружия вселяла уверенность.

26 сентября 08:44
пос. Листвянка. Школа.
Холодная вода приятно освежала лицо. Костя яростно протирал никак не желающие просыпаться глаза, пытаясь избавиться от сонной мути. Умывальники стояли в коридоре перед туалетом, и за спиной всё время слышались пожелания «доброго утра» от малышни, бегущей на первый урок. Костя не отвечал.
- С добрым утром!
Очередное звонкоголосое пожелание раздалось совсем рядом. Костя повернул голову. Две подружки - Саша и Миснэ - стояли рядом. Здоровалась, разумеется, вежливая Миснэ. Сашка, как обычно, прикалывалась.
- Ой, как вы сегодня рано, това-арищ Томи-илин! - смешно, как ей самой казалось, растягивая гласные, проговорила девчонка. – Зачем это такая штукенция?! – указательный палец указывал на биту, прислонённую рядом.
- Да вот…, - Костя на ходу придумывал обоснование, - …решил подтянуть спортивную форму. – Он поднял биту в горизонтальное положение, будто целился в городошную фигуру. – Потренирую бросок, пожалуй. Бицепсы, трицепсы, и всё такое.
- Ну, понятно… Эй! – Сашка, потеряв к разговору всякий интерес, рванула к классной двери, увидев какую-то, срочно нужную ей ученицу. Миснэ, проводив взглядом подружку, вновь повернулась к Косте. Роста ей не хватало, но она всё равно постаралась заглянуть в глаза старшеклассника.
- Спорт - это здорово… - негромко, произнесла она. - Только эту биту, - взгляд девочки опустился на палку в Костиной руке, - ты пожалуйста не потеряй, ладно?
Улыбнувшись на прощание, Миснэ, побежала в класс, вслед за Сашкой, прежде чем Костя смог что-нибудь ответить.

26 сентября 09:17
пос. Листвянка. Школьный двор
Взмах. Ещё. И ещё. Костя остервенело, вкладывая всю силу, молотил битой по воздуху. Утяжелённый конец биты вспарывал влажный утренний воздух.
- Ого! Томилин, ты тут?! – Марина, помахивая сумкой с учебниками, подходила к зданию школы. Позади подруги шагала Лиза.
– Как это ты сегодня раньше нас пришёл?! А это ещё что у тебя?! – Костя не останавливаясь, упорно отрабатывал удар. Удар. Ещё удар.
- Не видишь, что ли? – довольно грубо ответил он. Силовые упражнения не прошли даром, и Костя слегка запыхался. – Тренируюсь…
- Тренируешься?! – девочки обменялись недоумёнными взглядами. – Ну… удачи! – пожав плечами, пожелала Марина. Постояв ещё минуту и поняв, что Костя не собирается прекращать странные упражнения, подружки, перешёптываясь, скрылись за школьными дверьми. Костя оглянулся. Его зубы были крепко сжаты. Лицо было красным от прилива крови и едва сдерживаемых эмоций.
«Чёрт!» – бита с силой врезалась в землю. - «Чёрт, Чёрт!» – бита снова и снова ударяла о землю давая выход ярости хозяина.

26 сентября 15:00
пос. Листвянка. Школа.
«Дин-дзинь» - надтреснуто звенит старый школьный колокольчик в морщинистой руке старика. «Дин-дзинь» - «Конец занятиям!»
- Всем внимание! – звонкий голос командира отряда разносится по всему классу. – Начинаем заседание!
- А во что сегодня сыграем, во что?! – присоединяется Лизин дискант. Глаза горят, от обычной стеснительности нет и следа.
- Уж сегодня я не проиграю! – задорный Сашкин голос с задней парты. Язык вымазан в чернилах, видно грызла ручку. Вскочила со стула, размахивая тетрадкой. Миснэ спокойно сидит рядом и улыбается, глядя на разбушевавшуюся подругу.

Костя с непроницаемым лицом собрал учебники в свою сумку с надписью «Sport» и двинулся к выходу.
– Костя, ты что, домой?! - Марина окликнула Костю, когда он был уже в дверях.
- Настроения нет, - не оборачиваясь, ответил Костя.
- Наверное, тебе играть с девочками неинтересно, - тихо предположила Лиза. – Поэтому, да?
На Костю снова накатил приступ злобы. «Сегодня она прикидывается паинькой. Делает вид что ничего не случилось!» Он сжал зубы, пытаясь совладать с собой.
- Дело совсем не в этом!
Опасаясь наговорить лишнего, Костя быстро вышел из класса.

26 сентября 15:17
пос. Листвянка. Дорога из школы.
Словно оправдываясь за хмурое утро, небо распогодилось. Солнце согревает землю, разгоняет сырость по кустам. Жёлтые листья деревьев, пока ещё могут, торопятся бросить причудливые рисунки теней на дорогу. Длиннющий забор совхозного сада весь исполосован солнечными лучами вперемежку с тёмно-серыми линиями теней.

Бита довольно чувствительно оттягивала непривыкшее к такому грузу плечо. Константин размеренно вышагивал по дороге. В голове поселилась злая уверенность. Глаза смотрели прямо перед собой. Неожиданно он остановился и, схватив биту за рукоятку, резко развернулся.
- Чего тебе надо?! – Костин голос не обещал ничего хорошего хрупкой рыжеволосой девушке, следующей за ним по пятам.
- Ничего… Только… - Лиза никак не могла подобрать слов.
- А как же заседание отряда?! – ехидный тон Кости дал бы фору Ерохиной.
- Но ведь… - девочка окончательно смутилась, – я беспокоюсь за тебя, – закончила она едва слышно.
- Не ходи за мной! Ясно?! – решительно развернувшись Костя продолжил свой путь. Лиза, немного постояв, опять засеменила следом. Пройдя несколько шагов, Костя вновь повернулся к преследующей его бывшей подруге.
- Я же сказал, не иди за мной! – его лицо было искажено яростью. Лиза вздрогнула от неожиданности.
- Но… мой дом тоже в эту сторону, – дрожащим голосом проговорила она.
Костя тяжело дышал. Биту он крепко сжимал в руке. Слова вылетали из его рта отрывисто, как приказы.
- Ладно. Иди! Вперёд! – он отошёл к краю дорожки. – Я пойду, когда тебя не будет видно.

На Найдёнову было больно смотреть. Произошедшее явно стало для неё потрясением. Едва сдерживаясь, чтобы не заплакать, закусив губу, она в отчаянии смотрела на Костю.
- Шевелись, давай! – Костя уже орал. – Пшла!
Бита в Костиной руке указала направление. Сжимая кулачок у сердца, чтобы не зарыдать, Лиза с испугом смотрела на исказившееся лицо одноклассника и на тяжёлую палку в его руке.
- Я пойду… Только ты биту опусти, пожалуйста, - со слезами в голосе проговорила она. - Мне страшно…
Гнев, владевший Костей, вдруг отступил. Видя, что девочка, похоже, и вправду боится его, он опустил своё оружие и посторонился, пропуская её вперёд.

Пройдя мимо Кости, Лиза сделала ещё один шажок и остановилась. Гнев немедленно вернулся к Косте.
– Не останавливайся, я сказал!
Судя по дрожанию плеч, Лиза была готова зарыдать, но, изо всех сил сдерживая слёзы, нашла в себе мужество произнести:
- Могу… - её плечи вновь дёрнулись, будто пытаясь удержать слёзы внутри. - Могу я только спросить?
Костя ничего не забыл и не простил, но… Но, всё же, он не выносил женских слёз. Лицо его смягчилось.
– Ну, что?!
- Почему… - Лиза осторожно повернула лицо в сторону Кости, - почему бита… и… остальное так похоже?
- О чём ты говоришь?
Лиза уставилась в землю, но не найдя там поддержки, вновь подняла взгляд.
– Я хочу сказать… Почему бита и всё остальное так похоже?
Косте начинало надоедать это блеяние.
- Чего?! Я вообще ни фига не понимаю о чём ты! Давай яснее!
Лиза вновь вздрогнула и, в испуге отвернувшись, быстро проговорила:
- Я хочу сказать: Почему бита и всё остальное - всё так же, как и с Сашей Ерохиным?!
- С Ерохиным?! – Костя сфокусировал взгляд на рукоятке биты. «Ерохин» – прочёл он аккуратно вырезанные буквы. Как же он не заметил их сразу?
- Это… Да я просто на время взял! – зачем-то стал оправдываться Костя. – Так что всё нормально!

Сквозь тихие всхлипывания вдруг прорвался отчаянный вскрик Лизы:
- Да не в этом дело! Саша так же… Почему… Почему всё, так похоже?!
- Что похоже?! – Костя отчаялся что-либо понять.
Силы, казалось, покинули девочку. Уже совсем негромким голосом, прерываемым всхлипываниями, она рассказывала:
- Сначала он вдруг начал ходить в школу один… как и ты. А потом он начал тренировать бросок… как и ты.
С каждым предложением слёзы всё ближе и ближе подступали к горлу Лизы, но она продолжала, всё более срывающимся голосом.
- Потом он начал носить биту с собой… как и ты! А потом он… он… - дальше она уже не могла говорить и только всхлипывала.
- Что… он? – рассказ Лизы тронул Костю до глубины души. - Что с ним случилось?
Девочка ничего не ответила, она лишь беззвучно рыдала, отвернувшись от него.
– Отвечай, слышишь?! – Костя грубо схватил Лизу за руку и силой развернул лицом к себе. – Что случилось с Ерохиным?
Лиза подняла на него неожиданно абсолютно сухие глаза. Её голос был твёрд и холоден, как зимний лёд.
- Я уже говорила Константину. Ерохин перевёлся.
От неожиданности перемены, произошедшей с Лизой, Костя невольно сделал шаг назад. Его пятка наткнулась на радостно подвернувшийся камушек, и Костя, взмахнув битой, сел на дорогу. Бита, воспользовавшись беспомощностью хозяина, немедленно откатилась в сторону. Лиза, оставаясь на месте, спокойно наблюдала за ним.
- П-перевёлся?!
- Ведь Константин не сделает этого? – или ему послышалось, или лёгкая издёвка всё же прозвучала в безжизненном голосе девочки.
- Что? Что не сделаю? – Костя вновь потерял опору в реальности и пока никак не мог её нащупать.
- Перевод.
Взгляд зелёных глаз Лизы, проникал прямо в душу. Косте казалось, что все его мысли и поступки, прошлые и даже будущие, известны этому… существу, стоявшему сейчас перед ним, под маской его одноклассницы.

26 сентября 22:23
пос. Листвянка. Дом Томилиных.
Звонок телефона разорвал пелену тягучих мыслей в голове Кости. Уже битых два часа он лежал без сна, вновь изучая игру света с тенями на потолке гостиной. Костя нехотя сел на диване, зажёг лампу на стоящей рядом тумбочке и снял трубку.
- Костик! – мамин голос вмиг прогнал тяжёлые мысли в голове подростка.
- Да, мам, я слушаю!
- Понимаешь, нам с папой пришлось срочно выехать в Москву! Из министерства вызвали! – голос мамы был немного виноватым.
- Что, прямо сейчас?!
- Да нет, мы уже на месте. Мы улетели перед обедом.
«Вот это новости!» - подумал Костя. – Что случилось-то?
- Ну, папин доклад вызвал много вопросов... Мы вернёмся завтра вечером. Костик, ты ведь у меня большой. Один справишься?!
Костя хмыкнул про себя. «Опять как с пятилетним!»
- Да уж, умирать не собираюсь!
- Вот и молодец! Целую! – звук поцелуя в трубке заставил Костю привычно поморщиться. – Завтра утром смотри не проспи. И позавтракать не забудь!
- Ладно, ладно! Пока! – Костя положил трубку, ещё раз хмыкнул и оглянулся. Дом вдруг показался ему слишком большим. Неожиданно всем своим существом он ощутил его пустоту. И тёмную пустоту за окнами. Чтобы заполнить эту пустоту, он зажёг верхний свет в гостиной и на кухне. Немного подумал и включил телевизор. На экране шёл какой-то музыкальный фильм. Нарядно одетые тётки дрыгали голыми ногами. Между ними вертелся ужом мелкий дядька в полосатом костюме. Вся эта компания что-то пела, но звук был приглушён, чему Костя только порадовался. «Лучше бы хоккей». Он тщательно задёрнул шторы на всех окнах. Включил свет в прихожей и повернул на все обороты ключ, запирая входную дверь. Удовлетворившись сделанным, Костя, было, собрался посетить кухню и покопаться в холодильнике, но тут телефон зазвонил снова. На экране телевизора длинноносый господин в чёрном фраке поскользнулся на ровном месте и уронил поднос с бутылкой вина на другого господина в белом фраке и монокле. Костя снял трубку.
- Алло.
В трубке раздался уверенный баритон участкового:
- Приветствую! Прости, что так поздно беспокою. Это Амир Иванович.
Костя жутко обрадовался.
- Добрый вечер, товарищ участковый!
- Как наши дела? – Сабиров сделал многозначительную паузу. - Ничего не происходило?
- Ну… - звонок милиционера был неожиданным, и все мысли
вылетели из Костиной головы. – Думаю что меня… - он собрался с духом и выпалил: - …пытаются убить!
- Серьёзно? – по голосу в трубке было непонятно, как отнёсся к такому заявлению участковый.
- Ну, возможно, это только подозрения… Найдёнова с Ревривой приходили проведать меня. В одном из пирожков, которые они принесли, была игла. Я не успел проглотить. Но… Ведь это же…
- А что с иглой? – прервал Костины мучения в подборе нужных слов Сабиров.
- А?! Ну… На вид обычная игла для шитья.
- Да нет же, Константин! Где она? – в голосе участкового послышалось нетерпение. - Это ведь улика! Мы можем использовать её, чтобы доказать, что ты в опасности.
Положив трубку рядом с аппаратом, Костя кинулся наверх. в свою комнату. Игла лежала в ящике его стола в конверте. Рывком выдвинув ящик, Костя схватил конверт. Что такое?! Костя откинул клапан конверта и уставился на пронизанную электрическим светом пустоту. Костя беспомощно огляделся. Лихорадочно действуя, он вытащил ящик полностью и вывернул его содержимое на покрывало кровати. Иглы не было. Это был удар. Вероятно, кто-то проник в его комнату и похитил единственную улику.

Опустив руки, Костя спустился к ждущему телефону.
- Не могу найти, – признался Костя. – Похоже… Не знаю… Может её похитили?
- Вот как… - Амир Иванович был явно разочарован.
- Но это ещё не всё! Этим утром… - Костя в красках поведал участковому историю с чуть не сбившим его микроавтобусом.
- Ты заметил номер автомобиля?
- П-простите! – Костя понял, что опять дал маху. – Он… был серый, это всё что я заметил. – В трубке послышался звук, будто выдыхали сигаретный дым, а может это был вздох. – Найдёнова точно что-то знает. Об «унесённых духами», и про Ерохина. Она что-то знает!
- Что же она сказала? – голос участкового немного поскучнел.
- Она сказала, будто я веду себя, как Ерохин. И если всё будет продолжаться, то… судьба Ерохина ждёт и меня.
- И что же с ним случилось?
Костя выдержал театральную паузу, и сказал:
- Он перевёлся.
- Перевёлся?! – на участкового зловещее слово не произвело, должного впечатления. Костя решил всё-таки объяснить обстоятельства разговора.
- По правде, Лиза… - в дверь позвонили.
Звонок в доме Томилиных был импортный, электрический. Его привёз Костин папа с очередного заграничного симпозиума. Теперь это импортное чудо вовсю заливалось трелями. Чья-то неутомимая рука всё нажимала и нажимала на кнопку.
…

[Falcon]

Не бойся лжи, что придёт завтра.
Не рань своё сердце.
Не проси прощенья за всё прошедшее.
Ты веришь в это?

/Книга отражений/

Четыре…

26 сентября 22:41
пос. Листвянка. Дом Томилиных.
Трели нескончаемых звонков вгрызались в мозг тупыми свёрлами списанных бормашин.
- Минутку, я сейчас вернусь, – сказал Костя в трубку.
- Конечно, ничего страшного, – уверенный голос участкового успокаивал.

Костя повернул ключ в замочной скважине. Чья-то сильная рука толкнула дверь, но предусмотрительно наброшенная цепочка, натянувшись, как струна, не дала ей распахнуться. В проёме появилось улыбающееся лицо.
- Добрый вечер! – радостно прощебетала Найдёнова.
Костя совершенно не разделял радости одноклассницы.
– Лиза?! Зачем… ты пришла?
Несмотря на холодный приём, Найдёнова не растеряла оптимизм.
- Ты уже поужинал?
- Нет.
- Вот и хорошо! – радости Лизы не было предела. – Я тут принесла кое-что. В дверном проёме появилась стопка свёртков, очевидно, с разнообразной снедью. – Если пустишь меня на кухню, я тебе разогрею. И…
- Спасибо, конечно… - прервал этот поток радости Костя, - Только ужин, - он кинул взгляд на пустой кухонный стол, - вот-вот будет готов.
- В самом деле? – Лиза талантливо изобразила огорчение.
- Да. Мама сейчас много чего готовит. Так что… - попытался закруглить разговор Костя.
- Правда? Мама приготовила тебе ужин? - голос гостьи стал почти трагическим.
- Ну… - Костя обычно старался не врать. Говорить вслух неправду у него плохо получалось, и он знал это. - …В смысле, она не готовит прямо сейчас…
- Зачем? – печально произнесла Лиза. – Ну, зачем ты врёшь?
Костя опустил глаза в пол, и сказал то, что только и оставалось сказать в такой ситуации:
- Я не лгу!
- Ложь!!! – яростный крик заставил зазвенеть хрусталь в серванте.

И тут же, совершенно спокойно, как будто зачитывая текст по бумажке, Лиза проговорила:
- У Константина на ужин – рис с курицей. Курица куплена сегодня в городском магазине. Но, ведь этого недостаточно. Поэтому будет лучше, если Константин пустит меня. Открой!
Бледная рука схватила цепочку и начала её дёргать с силой, которой Костя никак не мог ожидать от Найдёновой. Он бросил испуганный взгляд на затвор на двери, в который вставлялась цепочка. Затвор был прикручен четырьмя саморезами и держался прочно. У Кости слегка отлегло от сердца.
- Уходи! – приказал он существу, стоящему за дверью.
- Открой!
- Прошу тебя, уходи! – гнев снова начал подниматься из глубин сознания Кости. Они пытаются проникнуть к нему! В его дом!
- Константи-ин… откро-ой…- протяжно растягивая гласные, звал, просил, требовал демон из-за двери.
- Уходи! – голос Кости становился всё громче. – Уходи!!!
Уже, почти не осознавая, что делает, он схватил дверную ручку, и со всей силы толкнул дверь от себя, пригвоздив к дверному косяку длинные, бледные пальцы. Из-за двери послышался крик боли. Константин в остервенении давил на дверь, стараясь размозжить ладонь врага о косяк.
–Уходи! – Уходи! – как заведённый, хрипел он.
Из-за двери слышался плач. Демон пытался обмануть Костю, вновь прикинувшись школьницей.
– Мне больно, Костя! Больно!
- Уходи!
- Мне, правда, больно, Костя! – доносилось из-за двери сквозь рыдания. – Прости, я не хотела!..
- Уходи!
- Прости меня! – в голосе демона слышалось страдание, чему Костя только обрадовался.
- Уходи, сволочь!
Наконец, существу за дверью удалось вырвать руку из ловушки. Костя захлопнул дверь, и быстрым движением повернул ключ на несколько оборотов. Пот градом струился по Костиному лбу, из груди вырывалось сиплое дыхание. Противоборство отняло много сил. Рыдания, перемежаемые просьбами простить, всё ещё слышались, хотя, как с облегчением отметил Костя, удалялись. Судя по всему, его оставили-таки в покое. Бросив опасливый взгляд на дверь, Костя взбежал по лестнице наверх, захлопнул дверь своей комнаты, и только тогда, слегка перевёл дух.

Подойдя к столу, Костя снял трубку спаренного телефонного аппарата.
- Алло, Амир Иванович! Вы слушаете?! Сюда пыталась проникнуть Найдёнова!
- В гости заходила? – будничный тон участкового абсолютно не вязался с пугающими событиями.
Костя подумал, что осторожность не помешает. Ведь участковый может сгоряча подумать, что у него не все дома.
- Ну, может, и в гости… Амир Иванович, скажите, а что… что вы знаете о ней?

Немного помолчав и, видимо, что-то решив для себя, Сабиров ответил:
- Хорошо, но только держи всё в секрете, пожалуйста! И имей в виду - отчасти, это всего лишь предположения. Ты это понимаешь?
- Да! – твёрдо ответил Костя.
Маленькая квадратная люстра с двумя лампочками под потолком мансарды мигнула и выключилась.
- А?! – Костя с удивлением, которому на смену мгновенно пришёл страх, уставился на неё. Голос Сабирова в трубке, тем временем, рассказывал:
- У меня есть подозрение…
- Что Найдёнова и остальные – преступники?! - перебил милиционера Костя.
Сабиров рассмеялся:
- Что? Да нет! Не в этом смысле. Я об этом Самсай-ойке! Проклятие это ерунда! Вот прикрыться им...

Тёмное небо за окном разорвал всполох света, заставив мальчика вздрогнуть. «Что это? Гроза?! В конце сентября?!»
- Помнишь, я рассказывал тебе о случае с Найдёновой? – спокойным голосом, не подозревая о состоянии собеседника, продолжал участковый.
- Это когда она в своей школе разбила все окна? – в панике, наблюдая за вновь, на мгновение, посветлевшими окнами, прошептал в трубку Костя.
- Да! Дело в том… Ведь были и пострадавшие. Она избила клюшкой трёх учениц. Причём, своих подружек!
- К-клюшкой? – за окном вновь полыхнуло. Никакого грома, при этом, не последовало. Беззвучные всполохи вспарывали сгустившуюся тьму, освещая комнату бледным светом.
- Клюшкой для хоккея на траве. У них там команда девчоночья… М-да… Так вот, ни школьное руководство, ни родители пострадавших не стали писать заявления. И всё, в итоге, прошло незамеченным. Они молчали, и следователь не стал возбуждать дело.
За окном по веткам и крышам зашелестел дождь. Амир Иванович продолжал:
- Вообще, там все дружно отказывались говорить о случившемся. У одной из пострадавших был серьёзно повреждён глаз, однако, её родители тоже ничего не предприняли.
Дождь зарядил сильнее. Тяжёлые капли барабанили по подоконнику, проникнув сквозь аплодирующую ветру форточку. Прижимая трубку к уху, Костя подошёл к окну, и протянул руку, намереваясь её захлопнуть. Вдруг, зрачки его расширились.

Внизу, прямо под ливнем… Светлый плащ… Ярко-зелёные глаза…

«Лиза! Она никуда не ушла!!!» В руках у девочки была корзинка со свёртками. А её губы… Костя всматривался до боли в глазах сквозь потоки воды по стеклу.

Её губы что-то беззвучно шептали. «Что?! Что она говорит?» Капли сбегали вниз, оставляя болезненно изогнутые, хаотичные линии на окне. Непрерывный танец сбивал, меша сосредоточится, путал мысли.
- Костя, алло! Ты слышишь меня?! – спрашивал голос в трубке. Но Костя не слышал. Он весь подался вперёд. Уткнувшись разгорячённым лбом в холодный монолит окна, он пытался прочитать по губам фигуры, одиноко стоящей под дождём.
- Что… она… говорит?!
- Что? Костя, с тобой всё в порядке? – беспокоился чей-то голос в трубке.
- «Что…Что?!» Пытаясь повторять движения губ девочки, Костя медленно выговорил:
- Про-сти… ме-ня.
- Константин?! – Сабиров потерял терпение.
- Прости меня… Прости меня… - секунды скатывались в вечность, а мальчик всё повторял и повторял за девочкой стоящей под дождём одни и те же слова. Участковый ещё что-то говорил, но Костя был где-то далеко.

- Прости меня!

27 сентября 09:04
пос. Листвянка. Школьный двор.
«Фшших». Бита описывает короткую дугу, и застывает в прохладном воздухе. «Фшших». Снова и снова.

Отрабатывающий удар Костя краем глаза заметил бредущую мимо Найдёнову. Голова и плечи Лизы были опущены. Не взглянув на одноклассника, она скрылась за школьной дверью.
- Утро доброе! – послышался со стороны дороги голос Ревривой. Костя мрачно посмотрел в её сторону, и продолжил с усердием махать битой.
Марина подошла ближе и хмуро заметила:
- Ты, у нас, значит, любитель «Городков», да?!
(Фшших)
– Не лезь ко мне! – хрипло бросил Костя.
(Фшших)
– Иди, куда шла!
Но Марину не так просто было прогнать. Тёмные брови девушки сошлись в переносице.
- Немедленно прекрати размахивать этой штукой! – грозно приказала она.
От неожиданности, Костя смешался. Опустив биту, он уставился на девушку.
- Чего?!
- Прекрати размахивать ей, – уже вполне обычным тоном попросила Марина.
- Ну, прекратил!.. – Костя с независимым видом прислонил оружие к ноге.
- Ты не понял, - в серых глазах Марины затаилась печаль, – совсем перестань это делать.
- Почему это? Никого мои занятия не беспокоят. – Костя знал, что тон хамский, но пора было постоять за себя. Не до сантиментов. Он вновь поднял биту, готовясь продолжить упражнения.
- Беспокоят! – похоже, Марина готова была биться до конца.
– Кому и когда я помешал?!
- Это… - палец Марины указал на палку в руке Кости, - не твоё!
Костя любовно оглядел своё оружие.
– Её оставил ученик, который перевёлся? Странное дело… Старший брат перевёлся, а его младшая сестра - нет.
- Ты знаешь?! – Марина, судя по всему, была поражена Костиной информированностью.
- Александр Ерохин. Старший брат Сашки. В прошлом году духи унесли его, и он исчез. – Костя сам себе напоминал следователя откуда-нибудь из «Знатоков». – Ерохин тоже этим занимался? «Размахивал битой»? А?! И как раз накануне исчезновения.
Марина внимательно слушала и не перебивала. Нехарактерное для неё поведение.
- Хочешь сказать - это предвестие проклятия? – закончил Костя, внимательно глядя на реакцию девушки.
Та, вскинулась:
- В любом случае… Все мы… волнуемся за тебя! Даже если это только… дурная шутка… Ты не должен подражать Ерохину!
(Бац)
Тяжёлый наконечник биты ударил вертикально в землю.
- Теперь я скажу! – в голосе Кости звучал металл. - Я о Ерохине ничего не знаю! Вы всё скрыли от меня…
- Скрыли?! – девушка склонила голову в смущении, - да нет же…
- Скажи ещё, что не хотели пугать! Ха! Именно поэтому я единственный, кто ничего не знает?!
- Нет… всё не так… - удивительно, но Реврива, похоже, оправдывалась.
- А ведь я спрашивал, - горькая ирония в голосе Кости била наповал, - случилось ли что-нибудь на месте строительства дамбы? «Ничего не случилось», да?! – он уже почти кричал, - а ведь убийство - было! Лгунья!!!
Вместо ожидаемой отповеди, Реврива опустила глаза, и сказала извиняющимся тоном:
- Прости, я не хотела обманывать тебя.
- Настоящие друзья, - Костя был непробиваем, - ничего не скрывают друг от друга. Я прав? – он старался держать себя в руках, но раздражение и злость прорывались наружу. – Поэтому, вы мне не друзья! – закончил он, сквозь зубы.
Марина была… Кажется… нет, точно – она была напугана!
– Костя… - проговорила она дрожащим голосом, - …и ты тоже говоришь это?!
Константин решил добить «подозреваемую»:
- Кстати, о тех… - он криво ухмыльнулся, - …пирожках. Они были просто отли-и-ичные! Даже кровь пошла! Кто это сделал?! Ты или Найдёнова?!
Марина слушала обвинительную речь опустив голову. Признавала вину? «Следователь» был неумолим:
- Вы! - конец биты оказался в сантиметре от лица Ревривой. - Вы от меня так просто не избавитесь! Не думайте, что заставите меня исчезнуть. Так же, как Ерохина!
Решив, что девушка полностью раздавлена обвинениями, Костя продолжил, подкрепляя слова взмахами биты в нескольких сантиметрах от головы Марины.
- Кстати, ты ведь повздорила с прорабом строительства, которого потом убили. Мне это тоже известно. – (Фшших) - А! Думала скрыть от меня?!
(Фшших)
Марина подняла взгляд.
- Откуда… ты знаешь даже об этом? – тихо, будто сама себя, спросила она.
Из-за школьных дверей послышалось металлическое звяканье. Звук дурацкого старого звонка нельзя было спутать ни с чем. Сегодня он особенно раздражал.
- Пойдём, - Костя положил верную биту на плечо, - ты же не хочешь опоздать?!
На лице Ревривой было какое-то непривычное выражение. Она не двигалась с места. Пожав плечами, Костя обошёл её и направился к дверям. Из-за спины послышались, вот чудо, всхлипывания.
- Это… жестоко… Костя…
«Ха! То ли ещё будет!» - он уверенной походкой шёл к дверям.
- Понятно… - из-за спины снова послышался голос Марины. Но теперь в нём не было слёз. - …Значит, тебе раскрыл всё… этот ублюдок.
Костя в удивлении обернулся. Марина не смотрела на него, и говорила, будто сама с собой.
- Ещё тогда следовало убить его. Он забыл, что я отпустила его только потому, что он уходит на пенсию в этом году.
В голосе Ревривой скользили явные змейки злобы.
- Чёртов старик… Теперь я обязательно прикончу его!
Скорее по инерции, чем на самом деле желая принять это, Костя тихо проговорил, видимо, сам себе:
- «Старик»… это Сабиров…

27 сентября 15:10
пос. Листвянка. Дорога из школы.
Косте казалось, что предыдущий день догнал его и теперь повторяется во всех подробностях. Солнце всё также, не по-осеннему радостно освещает дорогу. Свет всё также играет с тенью в шашки на белой стене совхозного сада. Бита теперь, правда, на плече – в боевой готовности. А вот на этом месте он заметил слежку.
Неожиданное подозрение ударило Костю будто током. Он резко остановился, и опрометью бросился в сторону от дороги. Выбрав дерево с толстым стволом, Костя встал за него так, чтобы видеть дорогу, а самому оставаться незамеченным.

Вскоре его усилия были вознаграждены. На видимой ему части дороги появилась тонкая девичья фигурка в аккуратной до тошноты школьной форме. Солнечный луч, прорвавшись сквозь жёлто-красный барьер листьев, обласкал девочку, и неожиданно яростно сверкнул на предмете, который та держала в руке. С замиранием сердца Костя узнал огромный тесак, с которым Лиза копалась когда-то на свалке. Костин лоб покрылся испариной. Утерев каплю пота, сползшую ему на глаза, Костя обомлел - Лиза пропала. С его наблюдательного пункта была отчётливо видна вся дорога вплоть до спуска к школе. Сейчас она была пуста.

- Попался, Томилин…
Костя подпрыгнул как ужаленный от равнодушного голоса, в котором не было ни капли торжества или какой-либо другой эмоции. Найдёнова стояла прямо у него за спиной.
- Ч-что тебе надо? – Костин голос предательски дрогнул.
- Ну, Константин… Лиза ходит из школы одной дорогой с тобой. Ты забыл? – в голосе Найдёновой не было угрозы. Не было вообще ничего.
- Тогда, зачем тебе нож? Зачем?!
Девочка улыбнулась. Улыбка была широкая, но абсолютно безжизненная.
- Константина что-то беспокоит?
«Показалось или она подмигнула? Она издевается?»
- Константин боится?
«Что?! Они проверяют его на прочность?!» - Костя нахмурился и крепко сжал биту в руке.
- Нет, не боюсь!
Лиза продолжала столь же равнодушно:
- Когда Ерохин перевёлся, Лиза на самом деле сожалела об этом. Лиза всё думает – что бы случилось, если бы она дала ему совет.
«Опять этот чёртов холодный голос! Они пытаются его запугать!» - на смену страху, к Косте пришла злость.
- «Перевёлся»? Это у вас означает «духи унесли», так ведь? Кто заставил Ерохина исчезнуть?! Ты? Или Реврива? Или кто-то из посёлка?! Отвечай!!!
В лице Найдёновой ничего не дрогнуло. Бесстрастно выслушав эту тираду, Лиза вновь улыбнулась. «Как же бесит эта её улыбочка!»
- Лиза не понимает. О чём ты говоришь?
Костя окончательно разозлился.
- Хорошо, я тебе объясню! Кто виновен во всех этих странных смертях?
Девочка, с укором глядя на собеседника, медленно покачала головой.
- Константин заблуждается. Никакого преступника-человека нет… - она опять чему-то улыбнулась. – Всё решает Самсай-ойка.
- Проклятие Самсай-ойки – суеверие! – твёрдо сказал Костя.
- Константин не верит в духов?
- Чтобы я поверил в эту чушь? Никогда!
Лиза снова укоризненно покачала головой.
- Он существует… Самсай-ойка. – Немного помолчав, она спросила: - У Константина недавно кто-нибудь просил прощения? И так долго, до-о-лго…

Ночь. Всполохи беззвучных зарниц. Проливной дождь. Промокшая до нитки девочка под дождём.
- «Прости меня…»

Лиза сделала несколько коротких шажков вперёд, к Косте.
- К Лизе тоже приходил… - ещё шаг, - Самсай-ойка. Поэтому Лиза перевелась назад, в Листвянку.
Сделав ещё пару шагов, девочка подошла вплотную к Косте. Тот непроизвольно отступил. Костина спина упёрлась в дерево.
Проникновенно заглядывая ему в глаза, Лиза проговорила:
- Только я могу выслушать Константина. Я не дам ему перевестись…
Неожиданно нож, который всё это время девочка держала опущенным к земле, оказался у самых глаз оцепеневшего Кости.
- Так что… рассказывай.
- Ч-что?
Приблизив своё лицо к Костиному, Лиза произнесла:
- Лиза выслушает тебя... И… поможет тебе…
Её губы оказались в опасной близости от губ Кости.
- Давай же, - голос опустился почти до шёпота, но, казалось, проникал прямо в мозг, - рассказывай… - повисла томительная пауза. Костя стоял ни жив ни мёртв. Вдруг проклятая девчонка заливисто расхохоталась прямо ему в лицо. С Кости будто сняли заклятие. Он изо всей силы оттолкнул Лизу обеими руками, отчего та повалилась в сухую траву, и кинулся бежать в лес. Подальше от этого дьявольского смеха.

27 сентября 15:27
Окрестности Листвянки. «Нижний» лес.
Костя бежал изо всех сил. К счастью, Нижний лес был, то, что называется - «светлым». Среди деревьев оказалось протоптано много тропинок, по которым можно было бежать, не опасаясь свернуть себе ногу или шею. Солнечные лучи, пробивающиеся сквозь разноцветные листья, разыгрывали яркое цирковое представление перед глазами Кости. Красочный калейдоскоп утомлял. Да ещё и пот лил не переставая.
Костя был неплохим спортсменом. По физкультуре у него всегда была пятёрка. Игра в школьной футбольной команде тоже способствовала поддержанию формы. Но сейчас Костя чувствовал, что с каждым метром воздуха в лёгких становится всё меньше и меньше. Смех Найдёновой, или кто там она на самом деле, всё ещё стоял в ушах, и отнимал последние силы.

Обогнув скальный выступ, торчащий из-под земли, как разрушенная временем сторожевая башня, Костя резко остановился, увидев неожиданное препятствие. Дорогу в десятке метров впереди преградили двое рослых мужчин, одетых в одинаковые серые куртки спортивного кроя. Из-под курток виднелись вороты чёрных водолазок. Мужчины быстро обменялись взглядами, и… кинулись к Косте. «Они из этой же банды» – пронеслось в мозгу подростка. Костя развернулся и кинулся прочь. Преследователи не отставали. Они бежали молча, не крича угроз, не требуя остановиться. И в этом было самое страшное.

Костя выдыхался. Преследователи настигали, и в какой-то момент, он почувствовал, как сильная рука схватила ремень сумки, висевшей через его плечо. Костя отчаянно рванулся, ремень на прощание скрипнул разрываемыми волокнами и порвался, ненадолго освободив своего владельца. Ясно поняв, что сил уже нет, и убежать он не сможет, Костя развернулся к преследователям и, выставив перед собой биту, прохрипел:
- Что вам нужно? Я вам сейчас головы посношу, гады!
Мужчины, всё так же молча стояли перед ним, внимательно следя за движением биты, но не предпринимая никаких действий. Их дыхание даже не участилось. Странное бездействие преследователей объяснилось мгновением позже, когда Костя услышал за спиной хруст ветки. Он резко обернулся, но было поздно. Он успел лишь заметить ещё одного мужчину в сером, занёсшего над его головой небольшую чёрную дубинку.

27 сентября 19:17
пос. Листвянка. Дом Томилиных.
Костя отбросил одеяло и резко сел в кровати, жадно ловя перекошенным ртом воздух. Скривившись, он пощупал надсадно болевший затылок.
- Тебе бы лучше полежать ещё! – послышался знакомый голос.
Костя в испуге оглянулся. Рядом с кроватью, как ни в чём не бывало, стояла Лиза Найдёнова. От недавнего кошмара, её отличало только то, что Лиза успела сменить школьную форму на светлую блузку с кокетливым цветочком-вышивкой. Да и в руках, к счастью, ничего не было.
- Я вызвала врача. Он скоро должен подойти…
Но Костя был не намерен спокойно выслушивать очередную ложь этой лицемерной преступницы. Его кулаки непроизвольно сжались.
- Почему ты здесь?
Внизу тренькнул дверной звонок. Слышно было, как дверь отворили. Как всегда уверенный и громкий, голос Ревривой произнёс:
- Эй, дома есть кто?!
- Твоих родителей нет… - сказала Лиза, - поэтому я позвонила Маринке.
На лестнице послышались торопливые шаги, и дверь Костиной комнаты распахнулась.
– Ага! – У Марины, судя по всему, было замечательное настроение. - Тебе уже лучше! Я волновалась!
Она прошла в комнату и, уперев руки в бока, критически осматривала «больного».
- Лиз, ты Наставнику позвонила?
- Да. Я звонила ему сразу после тебя. Он сказал, что скоро будет.
Костя сидел на кровати, подтянув колени к груди, и мрачно смотрел на одноклассниц.
- «Наставник»? Это ещё кто?
- Ха! – Марина присела на край кровати. Костя, при этом, попытался отодвинуться, но его лопатки ощутили твёрдость стены. – Ты не знаешь? «Наставник» - это и значит… наставник! Костик, тебе, вроде, начали нравиться «Городки», да? – она весело улыбнулась. – Когда об этом узнает наставник, он будет в восторге!
«Их надо отвлечь» – Костя исподтишка осматривался. - «Где же бита?»
- Так скажите, наставник – кто он?
Лиза засмеялась:
- Наставник - это наставник!
- Кто он, я спрашиваю!!! – Костино намерение потянуть время куда-то улетучилось. «Они издеваются надо мной!» - сидело в голове занозой. Вместо ответа, они опять радостно засмеялись, теперь уже вместе.
- Вы… - у Кости кончились слова. И опять это проклятое мельтешение в глазах. Он слишком много бегал сегодня.
- Кстати… - заметила Марина, отсмеявшись, - пока Наставник не пришёл, давайте закончим с заданием.
- С заданием? – «Что они придумали?» – Костя, уже не скрываясь, осматривал комнату. Биты нигде не было видно.
«Чёрт!».
- Ну, помнишь, - Лиза улыбаясь смотрела на него, - задание с пирожками? Ты совсем забыл, да?
Она подошла к Косте сзади, и быстро просунув свои руки под Костины, обхватила его за плечи.
Костя попытался вырваться, но, видимо, беготня по лесу совсем выбила его из сил, так как ему удалось лишь вяло трепыхнуться в неожиданно крепком захвате Лизы.
- Ты же не угадал Лизин пирожок! Так что, не дёргайся, ладно? – ласково попросила Марина.
Она засунула руку во внутренний карман своей ветровки, и вытащила оттуда… медицинский шприц.
- Это что такое?! – Костя попытался вырваться уже по-настоящему, но у него и на этот раз ничего не вышло. – Что ты хочешь сделать?
Марина подошла к Косте, держа шприц наготове. Длинная хищная игла остро блестела в свете люстры.
- Ты же знаешь, Константин!
- Что… Что я должен знать?!
Марина мрачно усмехнулась.
- Ты не выполнил задание…

По стеклу милицейского «Уазика» стекают капли дождя. Костя сидит, вжавшись в сиденье. Сабиров рассказывает, стряхивая время от времени пепел в приоткрытое окошко.
- …Мы подозревали, что всё произошло под воздействием сильнодействующих средств. Но не смогли обнаружить их следов…

Марина схватила железными пальцами Костину руку, и поднесла иглу к сгибу локтя. Костя расширенными от ужаса глазами смотрел на кончик иглы. Он буквально гипнотизировал его своим блеском.
- Н-нет, - в ужасе шептали губы мальчика, – с-стой!
Костя почувствовал, что весь пережитый страх, все сомнения и вопросы, вся злость и гнев, копившееся в его голове, за эти сумасшедшие дни, переполнили некий резервуар, и теперь неостановимо выплёскивались наружу. Глаза застилала красная пелена.

- НЕ-Е-ЕТ!!

Удар, ещё, ещё! Он справился, он победил, он выжил. Несмотря ни на что! Тяжело дыша, Костя опустил, наконец, гудящие руки, до боли сжимавшие биту. В его уменьшившееся до узкого коридора поле зрения попала тонкая девичья рука, бессильно лежащая на полу. Пятна крови казались чёрными дырами на белом запястье…

Костя выронил биту из потных, ослабевших ладоней. Он стоял, тяжело привалившись к стене. Сердце почти выпрыгивало из груди, дыхание с хрипом вырывалось из горла. Звук глухо хлопнувших дверей автомобиля привлёк его внимание. Костя, с трудом оторвав взгляд от чёрно-белых пересечений на полу, перевёл взгляд на окно. Перед домом Томилиных стоял серый микроавтобус. Тот самый.

«Они уже здесь!»

Стараясь не создавать шума, он снял со стены часы. Нашёл свою записку, и подошёл с ней к столу. Так как во время битвы за его жизнь люстра была разбита, ему пришлось писать в свете уличного фонаря.

«Найдёнова и Реврива были одними из преступников», – почерк прыгал по строчкам, рука ощутимо дрожала. – «Среди них ещё четверо или пятеро взрослых. Они использовали серый микроавтобус. Анатолий Трошин был убит при помощи неизвестного яда. В прилагаемом шприце - доказательство».

Дописав и поставив точку, Костя сложил записку, и достал из ящика стола кружок изоленты. Снизу послышался звонок в дверь.
Костя аккуратно повесил часы на стену. «Надеюсь, записку и шприц найдут». Уже взявшись за ручку комнатной двери, он обернулся. Взгляд вновь задержался на тонкой руке, лежащей в круге света уличного фонаря. Белое, перечёркнутое чёрным. Из глаз Кости, неожиданно для него самого, полились слёзы.
- Почему? – шептал он в темноту, - почему… всё так…случилось?
Внизу требовательной трелью заливался звонок.

Выбравшись через заднюю дверь в огород, Костя, осторожно, прячась в тени, подобрался к углу дома. Осмотревшись, он со всех ног припустил к забору.
- Вот он! С чёрного хода! – крики позади только добавляли сил. Костя летел, как на крыльях.

27 сентября 20:41
г. Инта. Районный отдел милиции
- Минуту, пожалуйста! Амир, это тебя! По внешней линии… С телефона-автомата!
- Да, спасибо! – эх, а ведь он только собрался уходить. Сабиров грузно сел на скрипучий стул, и придвинул к себе телефонный аппарат.
- Сабиров слушает! - в трубке раздавались неразборчивые шумы. – Алло!
- А-Амир Иванович, - сквозь непонятные шумы, прорезался наконец хриплый, и какой-то задыхающийся голос, - это вы?!
- Костя? Томилин?!
Вместо ответа, в трубке послышались сдавленное дыхание. Такое впечатление, что что-то мешало Косте говорить.
- Что у тебя случилось? – Участковый почувствовал маленькую иголочку под сердцем. Последнее время, иголочка колола всё чаще, но теперь, похоже, это был укол предчувствия.
Он быстро записал на листе бумаги перед собой: «Листвянка, телефонная будка». В трубке слышались лишь хрипы и отдельные звуки. Слова из них никак не складывались. «Может ему затыкают рот?» Сабиров показал листок, стоящему рядом дежурному лейтенанту. Тот поднял трубку стоящего рядом телефона. Сабиров произнёс, тревожно вслушиваясь в звуки с другого конца телефонного провода:
- Успокойся, Костя. Сейчас я отправлю к тебе патруль. Я тоже немедленно выезжаю.
В трубке сквозь хрипы и тяжелый кашель прорезался почти неузнаваемый, еле слышный голос Кости:
- Э-это… н-наверно бесполезно… Не… Не успеете…
Дежурный написал что-то на своём листе бумаги и показал его Сабирову:
«В Листв. только 1 буд. ПМ - 5 мин.»
- Успокойся, Костя! Попробуй спокойно объяснить, что случилось!
В трубке послышались совсем уж душераздирающие хрипы, перемежающиеся кашлем. «Чёрт!» Сабиров отвёл трубку и, зажав микрофон ладонью, обратился к лейтенанту:
- Это слишком долго! Сколько людей в патруле?
- Двое!
- Можно позвонить командиру ДНД в Листвянке?
- Уже. Его нет на месте.
- М-м… - Сабирову захотелось выругаться, но он лишь выразительно промычал, и вновь прижал трубку к уху.
- Костя, ты меня слышишь? Милиция уже в пути. Они будут через две-три минуты. Кто преступники? Сколько их?
Хрипы в трубке стали тише. Задыхающийся, прерывистый голос Кости произнёс:
- Сначала я думал, что преступники это люди… Но… после… всего… - мальчик закашлялся, – Самсай-ойка действительно существует…
- Костя?! – глаза Сабирова удивлённо расширились.
- Он всё время преследует меня… Я бегу, бегу…бегу… Но он следует за мной словно… тень… Всё ближе… ближе… уже у меня за спиной…
Сабиров молча слушал. Лицо его всё больше и больше мрачнело.
- Константин, ты хочешь сказать… что сейчас… позади тебя…
В трубке снова послышался кашель, а затем полузадушенный голос:
- П-позади… Прямо позади меня…
- Кто там?!
Казалось, мальчик уже не слышал собеседника, а говорил сам с собой.
- Я… ни за что не обернусь! Если обернусь… я…. я…
«Мать!» – Сабиров вскочил со стула, в отчаянье, ударив по столу ладонью.
– Я понимаю, ты напуган! Но ты должен сказать мне! Брось хотя бы один взгляд! Константин, кто позади тебя? Кто он? Кто там?
В трубке послышались ужасные звуки, будто… «Будто перерезают горло тупой ножовкой» – пришло в голову Сабирову. Хрипы, бульканье, и даже какой-то треск. Слышать это всё было по-настоящему страшно.
- Кос… к-хм …Костя?! Неужели… неужели ты… Алло! Константин?! Томилин!!!
Вдруг страшные звуки отдалились, а затем откуда-то издалека донеслось тихое, произнесённое почти по буквам слово:
- Про…ст…и…те.
Сабиров ещё кричал что-то в трубку, но там уже слышались только гудки отбоя.

«02 октября 1983 года»

«Район Нижняя Сосьва, посёлок Листвянка. Убиты две школьницы. Подозреваемый – Томилин Константин Андреевич. Пригласив в дом своих одноклассниц Найдёнову Елизавету Алексеевну и Ревриву Марину Товлынговну, он деревянной битой нанёс им многочисленные ранения травматического характера, что повлекло смертельный исход. Подозреваемый скрылся с места преступления, и, находясь в тяжёлом состоянии, был обнаружен милицейским патрулём в телефонной будке посёлка. 24 часа спустя он скончался в больнице. Вскрытие показало, что причиной смерти стал шок от потери крови. Подозреваемый вскрыл ногтями горло, что вызвало смертельную кровопотерю. Следов наркотических или иных веществ в крови не обнаружено. Позднее, в комнате подозреваемого была обнаружена записка, составленная его рукой. Записка представляет собой сложенную страницу школьной тетради, разорванную на две части. Записка найдена спрятанной за обратной стороной настенных часов. Первоначально записка была написана на цельном листе тетради. Средняя часть отсутствует. Судя по всему, она вырвана, с целью скрыть её содержание. Остатки клейкой ленты на обратной стороне часов позволяют предположить, что помимо записки на ней был прикреплён ещё один предмет.
Содержание записки таково:
«Я, Томилин Константин, стал для кого-то мишенью. Кому и зачем нужна моя жизнь - я не знаю. Одно мне ясно. Так называемое «проклятье Самсай-ойки» имеет к этому какое-то отношение. Найдёнова и Реврива были одними из преступников. Среди них ещё четверо или пятеро взрослых. Они использовали серый микроавтобус.
Далее - вторая половина:
«Почему всё так случилось я не понимаю…

…Если вы читаете это, значит я, вероятно, уже мёртв. Кто бы не читал это, прошу - раскройте правду. Это всё, чего я желаю.

Томилин Константин.
…

Отправлено спустя 2 минуты 30 секунд:
Приложение 1

Октябрь 1975го,
Приказ номер 128-19 за подписью председателя Совета министров дал официальный старт проекту по созданию Гидроэлектростанции «Нижняя Сосьва». Влияние этого проекта (названного «Листвянская Дамба») на сам посёлок оказалось действительно серьезным.
В результате проекта под водой оказались бы пять населённых пунктов: Листвянка, Такай, Красные горы, Малый Бор и Торфянка. Всего 291 дом (с населением в 1291 человек), начальная школа, средняя школа, здание почты, Совхоз НИИ СпецСельХоз, лесническая станция, святилище манси, православный храм, рыболовная ферма и бесчисленное количество мест с высокой культурной и общественной значимостью скрылись бы под водой навсегда.
Объявление о старте проекта обескуражило все местное население, чьи предки поливали этот мирный край своим потом и кровью в течение сотен лет.
Население обреченной на затопление зоны, вместе с примкнувшими к ним общинами соседних регионов создали "Союз Защиты Менкв Хури". Они выступали против строительства дамбы и за пересмотр создания нового притока к основному течению реки.
Несмотря на предложения протестующих о мирном и демократичном урегулировании конфликта, правительство и его председатель отказывались от встреч с активистами. Путем неэтичных и недемократичных мер, они начали оказывать давление на протестующих. Однако, несмотря на такой поворот событий, жители деревни отказывались прекращать сопротивление. Они лишь укреплялись в своем намерении защитить родную землю.
Сегодня, угроза воплощения проекта «Листвянская Дамба» отложена на неопределенное время. Жители деревни должны понимать как то, что строительство отложено только благодаря их стойкости и упорству, так и то, что проект еще не свернут окончательно.
Союз Защиты Менкв Хури распущен по достижении поставленной перед ним задачи, однако крепкое содружество его участников никуда не исчезло. Пока пылает огонь внутри сердец жителей Листвянки, эта область не подвергнется угрозе затопления.

Из передачи:
Радио «Свобода. Свободная Европа» (вещание на СССР)

продолжение следует...

[Falcon]

Найди истинное.
Прости его недостатки.
Найди отраженье истинного.
Ты сможешь узнать его?

/Книга отражений/



Лунные блики играют в догонялки на лезвии ножа. Стальное жало снова и снова врезается в шею. Тёмная синева бус наполняется алым. Наконец, рука удерживающая рукоятку обессилено падает. Потяжелевший от крови нож с глухим стуком падает на асфальт садовой дорожки. Девочка, словно потерявшая поддерживающие нити марионетка, опускается вниз, в тень, в никуда. Лунный диск отражается в луже крови. Реврива, всё ещё не веря в случившееся, подходит к телу... Наклонившись, она внимательно рассматривает когда-то светлые, а теперь безнадёжно измаранные тёмной кровью волосы Миснэ, лицо, с навсегда застывшим выражением предсмертного ужаса, ярко-красные бусы. Злая ухмылка кривит её губы.


Вторая загадка (1983 год)

Вышел месяц…

11 сентября 09:45
пос. Листвянка. Дом Томилиных
Утро нашло щель в шторах, и выстрелило слепящим лучом солнца в мансарду. Костя лениво потянулся и приоткрыл глаз. В поле зрения немедленно попался будильник, на котором было… «Блин, проспал!!!». Костя резко сел на кровати, и… «Стоп, сегодня же воскресенье!» - повалился обратно, как подкошенный. Досыпать.

- Костик, к тебе Лиза пришла, вставай быстрее! – мамин голос разрушил туман, вновь начавший было уносить Костю в царство снов. «У-у, поспать честному человеку не дадут», - Костя обречённо откинул одеяло и, тяжко вздохнув, сел на кровати.

11 сентября 10:38
пос. Листвянка. У поворота в город.
Солнце пробивалось сквозь разноцветье осенних листьев совсем по-летнему. Костя невольно вспомнил учительницу, объяснявшую мягкость климата Листвянки. Посёлок находится в долине, образованной несколькими горными системами. Северные ветры, ворующие тепло у окружающих областей, не могли прорваться сквозь эту преграду. Поэтому, несмотря на общую суровость климата Северного Урала, бархатная осень гарантирована местным жителям почти каждый год.

Костя налёг на педали. Дорога шла в гору, затем полого опускалась вниз. Можно было катиться с ветерком не затрачивая никаких усилий, вплоть до оговорённого места встречи. Среди местных это место называлось «На повороте». Здесь центральная улица посёлка плавно вливалась в шоссе, ведущее к городу. Рядом находилась автобусная остановка с удобным навесом, частенько служившая защитой от дождя застигнутым врасплох путникам.

Возле тонкого железного столбика с облезлым, годами не менявшимся расписанием, расположились две девочки.
Одна, постарше - лет шестнадцати, высокая, спортивная, с великолепной чёрной косой до пояса - что-то с жаром доказывала своей спутнице – зелёноглазой скромнице с огненно-рыжими кудрями, обрамлявшими бледное, покрытое веснушками, лицо.
Рядом стояли, опираясь на серую стену остановки, их велосипеды, чем-то похожие на своих владелиц. Один – большой, спортивный, с несколькими скоростями - ярко блестел новой краской на утреннем солнце. Второй – скромный, с небольшими колёсами и слегка потёртой складной рамой.

- Пардон за опоздание! – Костя резко, с шиком, затормозил около одноклассниц. – А где Сашка с Миснэ?
- Здравствуй, Томилин, - Марина приветливо улыбнулась. - Лучше, если мы не будем их ждать, а встретимся в городе, - она, как всегда, решала всё и за всех.
Костя с завистью поглядывал на её шикарную «Пермь» последней модели. Конечно, купленный совсем недавно в Свердловске, Костин «Аист» был супервелосипедом, но…
- Кстати, чего это за «операция в городе»? – спросил Костя, чтобы отвлечься от завистливых мыслей.
- Приедем, узнаешь! – лаконично ответила Марина. Вскочив в седло, она нажала на педали, и сверкающая мечта Кости унесла её за поворот.
- Маринка, постой! – вслед за подругой, оседлав «Десну», поспешила и Лиза. Вздохнув напоследок о крутых велосипедах и их везучих владельцах, явно не заслуживающих такого счастья, «Константин Томилин – СССР» принял участие в велогонке.

11 сентября 11:12
г. Инта. Магазин «Книги»
Троица велосипедистов из Листвянки расположилась напротив «Книжного», находящегося на центральной улице Инты. Перед магазином, да и внутри него, царило оживление. Создавалось впечатление, что здесь собралось почти всё детское население Инты и окрестных посёлков.
- Чего это тут за сборище? – Костя с пренебрежением рассматривал витрину. Он видел «книжные» и получше. – Наверное, конкурс какой-нибудь устроили для детишек?
- Точно, конкурс, - произнесла Марина скучным голосом. – Турнир шахматный. А знаешь какой приз?
Косте было откровенно наплевать на все турниры, он и в Свердловске в них научаствовался выше крыши.
- Приз – «Большая энциклопедия шахмат»!!! – выпалила торжествующим тоном Реврива.
У Кости округлились глаза. На прошлой неделе вся компания была здесь и видела эту потрясающую книгу. (Шикарное, новейшее издание: «История шахмат от древности до наших дней», «Этюды», «Школа мастеров», «Гроссмейстерские сражения». Мечта! Но… 64 рубля!!! Нереально!) Не то, чтобы Томилин был шахматистом – всего лишь третий юношеский разряд - но в «Белой ладье» принимал участие регулярно. А здесь? Ха! Кто ему соперник?! У Кости разом вспотели ладони. Ему просто необходимо участвовать!
- А вот и Сашка с Миснэ! – сказала Лиза.
- Привет, ребята! А мы вас уже заждались! – из толпы малышни выбрались две светловолосые девочки лет десяти. Та, которая была повыше, энергично шагала впереди. Коротко стриженые волосы придавали ей сходство с хулиганистым мальчишкой, лукавые карие глаза смотрели с вызовом. Спешащая за подругой маленькая девчушка с ясными голубыми, чуть раскосыми глазами, хоть и относилась к народности манси, но значительно отличалась от других тонкостью черт и длинными, светлыми, слегка вьющимися, волосами. На шее девочки ярко блестели отражённым светом солнца крупные синие бусы.
- Так вот, Костя, – Марина приветственно помахала младшим членам отряда, - сбор будет здесь. Мы все примем участие в турнире. Такая классная книжка должна быть у нашего отряда!
- Угу! Конечно! – Костя не слушал зануду-председателя. Пусть играется в своих «тимуровцев». Энциклопедия почти уже была у него в руках.

11 сентября 12:00
г. Инта, Магазин «Книги»
Как и ожидал Костя, серьёзных противников у него не обнаружилось. В куче школьников, собравшихся у магазина, было больше зевак, чем шахматистов.

Турнир проходил по простейшей схеме. Случайной жеребьёвкой записавшиеся делились на пары, затем победители этих пар играли между собой, и так далее. В случае ничьей – переигрывали.
Костя, презрительно улыбаясь, быстро поставил детский мат вихрастому шестикласснику и принялся с интересом наблюдать за остальными партиями.

На удивление хорошо играла Марина. Ей попался относительно сильный противник, но она успешно разыграла сицилианскую защиту, после чего неожиданной контратакой разгромила наступающие силы белых и поставила белого короля в крайне неудобное положение. Побарахтавшись для приличия ещё несколько ходов, белые сдались. Миснэ с Лизой, проиграли в первом же туре, так как явно участвовали просто за компанию. А вот Сашка, неожиданно для Кости, выиграла у маленького щуплого очкарика в пионерской рубашке, делая страшные глаза и украдкой показывая ему кулак из-под стола.

Во втором туре Косте пришлось немного повозиться с толстой десятиклассницей. Она никак не хотела уступать, но под конец партии глупо зевнула целую ладью. Тут и сказочке настал неизбежный конец.
- Ф-фух, - Костя откинулся на скрипучую спинку жёсткого стула, провожая взглядом разобиженную толстуху. Его взгляд прошёлся по соседним столам. Ерохина всё же вылетела из игры, наткнувшись на не боящегося её кулачков старшеклассника. Реврива, как ни в чём ни бывало, шепталась с Лизой и Миснэ. Увидев Костю, она улыбнулась и сложила пальцы знаком «V». Видать, опять выиграла. «Эге, похоже Маринка умеет играть» Неожиданное открытие не обрадовало Костю. Он-то думал, что в отряде самый крутой.
В полуфинале Ревривой достался тот самый старшеклассник - победитель Сашки. Против Кости играл маленький, но крепкий, рыжий пятиклассник с неисчислимым количеством веснушек на лице.

Спустя полчаса полководец Томилин чувствовал себя неважно. Подчинённые ему чёрные войска несли потери, но пока не сдавались. Особенно ему стало нехорошо после того, как он заметил Марину, весело подмигивавшую ему из-за соседнего столика. Она уже выиграла. Неужели Реврива победит его?! А ведь у неё все шансы. Если этот рыжий вундеркинд сейчас двинет своего коня на f4, то Косте придётся - понимаете, просто придётся - капитулировать. Ведь не доводить же дело до позорного мата.

Рыжий поднял руку, чтобы передвинуть свою фигуру. Мир вокруг Кости на мгновение замер. Ах, как он желал, чтобы случилось что-нибудь непредвиденное! Землетрясение, например. Или внезапный паралич руки рыжего гроссмейстера. Или… Костин противник уверенно взялся за загривок белого коня. Костя отвёл глаза в сторону. «Чёрт! Проиграл! Зараза рыжая!»
Звук удара по кнопке шахматных часов заставил его очнуться от мысленного перечисления всех кар, которые он был готов обрушить на голову удачливого противника, и обратить внимание на доску. О чудо! Белый конь, которого теперь можно было смело называть лошадью, стоял совсем не на том, роковом для Кости, месте. Причудливая шахматная мысль рыжего командарма отвела его в тыл собственных войск, где он уж совершенно точно не мог причинить фигурам Кости никакого вреда. Великий полководец немедленно воспрял духом. Война, то есть партия, была выиграна в семь ходов.
- Неплохо, Томилин! – с чувством проговорила, подошедшая к утиравшему боевой пот полководцу, Реврива. - Я недооценивала тебя. Костя пренебрежительно пожал плечами.
- Так всегда бывает, когда я берусь за дело всерьёз.
- Что ж, - Марина, склонив голову на плечо, разглядывала одноклассника, - ты, я вижу, достойный противник. Мы с тобой в финале!
Под радостные нечленораздельные восклицания зрителей рефери выписал мелом «Томилин - Реврива» рядом со словом «Финал».
- Придётся сыграть ещё одну - последнюю партию. Нам нужен победитель! Итак…
Где-то в глубине магазина часы громко пробили три раза.
- Подождите! – воскликнула Марина, вскочив с места. – Остановим игру!
- Мариш, ты чего? – рефери удивлённо воззрился на девушку.
- Извините, Егор Юзорович, дальше я пока не могу участвовать!
Костя был вне себя:
- Чего-о?! – он только что закончил любовно расставлять белую армию на своей стороне поля.
Марина, больше не говоря ни слова, пробралась сквозь ряды зрителей и скрылась за дверью магазина. Костя, всё ещё не веря в подобное хамство, бросился за ней.
- Эй, Реврива! Ты бежишь? – он вылетел на улицу. Марина спокойно седлала велосипед. Увидев разъярённого одноклассника, она умоляюще сложила руки и улыбаясь произнесла:
- Прости, Костик, мне сейчас на работу нужно.
- На работу?! – Костя негодовал. – Ничего не знаю! Какая ещё «работа» у тебя?!
На пороге магазина уже успела собраться группа сочувствующих болельщиков, которые живо обменивались мнениями, невежливо тыкая пальцами в финалистов. Листвянские отрядовцы пробрались вперёд. Подошёл и рефери.
- Ладно, ладно, - примирительно сказал он покрасневшему от несправедливости Косте, - разыграем главный приз в следующий раз.
«Ну, вот! Я так и знал!» - Костя понурился.
- А сейчас, - рефери заговорщицки подмигнул собравшимся, - получи этот! «За самую интересную игру»! – он протянул Косте полиэтиленовый пакет.
- Что там? Что?! – Сашка была готова умереть от любопытства. Костя запустил руку в пакет и вытащил приз… Куклу!!!
Ах, что это была за чудесная кукла! Подобных Костя ещё не видел. Облачённая в чёрную с блёстками мантию, с элегантным жабо на шее и блестящей позолотой короне на голове, на него смотрела томным взглядом карих глаз из-под пушистых ресниц Чёрная Королева! Под этим обличающим взором Костя жарко покраснел.
В толпе болельщиков у входа раздались завистливые вздохи женской части аудитории и смешки мальчишек.
- Ай-яй! – Сашка не отрываясь смотрела на куклу. – Какой здоровский приз!
Миснэ лишь восхищённо прижала ладони к щекам. Лиза, казалось, сейчас грохнется в обморок.
- Какая замеча-ательная!.. – в её глазах появились слёзы умиления.
Марина вместо того, чтобы разделить восторги девочек, весело засмеялась, глядя на не знающего куда девать проклятую куклу и куда деться самому, Костю.
- Что, Томилин, приз не совсем тот, да? – спросила она ехидно.
- Д-да уж! – неожиданно в голову Кости пришёл выход из положения. – Нравится?! Дарю! – он протянул жёгшую ему руки «Королеву» Найдёновой.
Лиза не могла поверить в свалившееся на неё неземное счастье. Она осторожно, двумя руками, взяла бесценный приз.
- Ты отдаёшь её?! Мне?!
Костя уже полностью владел ситуацией.
- Такая красивая штучка просто обязана быть у тебя! – в голосе Кости слышались нотки самопожертвования и великодушия.
Лиза прижала куклу к себе, как будто боялась, что кто-нибудь её отберёт.
- Спасибо! – еле слышно выговорила она.
Костя продолжал играть на публику:
- Мне такое (он внутренне содрогнулся, вспомнив момент вручения приза) ни к чему. Тебе, - он повернулся к Марине, - пожалуй, тоже не подходит.
Марина смотрела на Костю с каким-то непонятным выражением (неужели ей тоже хочется эту…). Вдруг её лицо озарила улыбка.
- Ага! Ты ж меня знаешь! – она озорно подмигнула. – Уверена, ты иногда думаешь: «Чего она не родилась мальчишкой?!» - всё ещё посмеиваясь, она села на велосипед.
– Пока, ребята! Завтра увидимся!
Выслушав ответные пожелания «всего хорошего», Марина укатила.

«Ну и фиг с ним!» - думал Костя, провожая взглядом Ревриву (ну, ладно – её «Пермь»!) – «Всё равно книга будет моя. Однако, не пора ли пожевать чего-нибудь?»
- Эй, я проголодался! Может, зайдём в кафёшку?! – обратился он к девочкам, восхищённо разглядывающим «приз».
- Прости, мне обед для папы готовить надо, – в очередной раз покраснев, извиняющимся тоном пролепетала Лиза.
Сашка, обменявшись взглядами с Миснэ, нахмурилась и выдавила через силу:
- Ну… мы вроде обещали после турнира сразу домой…
- Ладно! – «Он и один прекрасно сможет погулять. Очень надо!» – Тогда до завтра! Хао! – Костя поднял руку приветственным жестом племени Навахо.

11 сентября 15:32
г. Инта. Кафе «Молодёжное»
«Молодёжное» находилось на живописной возвышенности, располагавшейся на северной окраине города. Кафе было любимым детищем местного Комсомольского комитета. В нём всегда было чисто и уютно, не продавались алкогольные напитки, и (самое неожиданное) там не обсчитывали посетителей. В общем и целом - это место являлось образцом культурного обслуживания для всего района.

Костя неоднократно бывал в различных кафе и даже один раз в самом настоящем ресторане с родителями. Но здесь он был впервые, поэтому немного робел. Костя занял столик в уголке и осмотрелся.
«Что ж, здесь неплохо!» Широкие панорамные окна по всему фасаду кафе позволяли беспрепятственно любоваться пейзажем. С Костиного места открывался чудесный вид на изломанную горную гряду, свысока смотрящую на далёкие зелёные верхушки леса. На фоне этого великолепия городские пятиэтажки смотрелись бедными родственниками. «Хрущёвки» сиротливо жались друг к другу и к огибавшему их шоссе, стараясь держаться подальше от этих великанов.

- Доб… Добро пожаловать! Что будете заказывать? – отвлёк от созерцания Костю слегка запнувшийся на фразе молодой женский голос.
Костя обернулся. Первым, на что упал его взгляд, был круглый поднос, который официантка держала так, будто бы хотела защититься им от посетителя.
«Хм, какая молодая официантка, совсем ещё школьница».
Тут Костя поднял глаза на лицо девушки и оторопел. В форменном переднике, с белой кружевной заколкой в тёмных волосах перед ним стояла с красными от смущения щеками…
- Марина!!! – воскликнул Костя. – Так вот, что у тебя за работа!
Девушка окончательно смутилась, отчего её щёки очень мило порозовели. В голове у Кости сработал какой-то переключатель, ответственный за вредность. «Минуточку, я же посетитель. Будет знать, как убегать от честного боя. От меня не убежишь!» Костя демонстративно откинулся на стуле и, праздно разглядывая зал, сказал скучающим голосом:
- Ну, и долго я буду ждать меню?
- Меню у нас стоит на стойке, могу предложить… - Костя и не думал слушать
- И вообще, я здесь уже с полчаса сижу, мне уже желудок свело.
Во время этой тирады он искоса посматривал за реакцией Ревривой. С одной стороны, с её-то характером, она просто обязана вспылить и резко ответить. С другой, она работает в кафе, известном своим культурным обслуживанием. И что она выберет?
Вопреки ожиданиям Кости, официантка не огрызалась и стояла перед столиком с виноватым видом. Сподобилась она лишь на тихое:
- Простите.
- Ну, ладно! – Костя решил, что достаточно отомщён, и сменил гнев на милость.
- Сегодня я тебя прощаю, - сказал он с интонациями барина, разговаривающего с крепостными. - Ха! Всесильная Марина Реврива – официантка!
Костя ничего не мог с собой поделать. Глумливая улыбка раздвигала его губы помимо воли.
- Ты ошибаешься! – внезапно окрепшим голосом произнесла девушка. – Я… не Марина!
- А?! – Костя раскрыл рот от удивления.
«Ничего умнее уже и придумать не могла?! Глупость какая»
За исключением необычной для Марины одежды, всё было на своих местах. Длинные тёмные волосы, серые глаза, спортивная фигура. И тем не менее, девушка, стоявшая перед Костей, несла какую-то чушь:
- Меня зовут Маша… То есть – Реврива Мария. Мы с Мариной близнецы. Я младшая, - зачем-то добавила она.
Костя не знал, как отреагировать на такое неожиданное заявление. Заржать? «Это она только сейчас придумала? На ходу?»
- Чего?! Близнецы?
- Да, нас часто путают, - со смущённой улыбкой отвечала… (э-э-э… ну, пусть пока будет Маша)
- Хм… Ну-ну. А меня-то, ты тогда откуда знаешь?! – Косте начало надоедать дешёвое враньё Ревривой.
- Сестра постоянно рассказывает о тебе, - осмелев и, наконец, оторвав взгляд от пола, пыталась объяснить девушка, - я всё-всё про тебя знаю.
Костя решил сменить тактику.
«Постоянно рассказывает, значит… Ладно, подыграем»
- Ясно, - сказал он, беззаботно махнув рукой, - извини, что сомневался. Это я от неожиданности.
Ревриву заявление Кости явно обрадовало. Она облегчённо вздохнула и поспешила заверить:
- Да, ничего! Я привыкла, и… - улыбка тронула её губы – я рада, что мы наконец познакомились.
Дверь расположенной неподалёку подсобки приоткрылась. Оттуда выглянула молодая женщина в форме официантки. Хмурым взглядом оглядев зал и заметив лже-Марию, она громко позвала её, отчего-то крайне недовольным голосом:
- Реврива, ты где там? Иди уже на перерыв!
- Хорошо! – отозвалась Костина визави. – Ну, я пойду. Было приятно поболтать с легендарным Костей Томилиным.
Несмело улыбнувшись на прощание, девушка скрылась за дверью подсобного помещения.

«Что она себе воображает?» - Костя уже оседлал велосипед, но не спешил уезжать от кафе. – «Маринка думает, что я полный дебил? «Сестра-близнец», хе-хе. «Маша», хе-хе три раза». Покачав головой (девчонки!..), Костя нажал на педали.

12 сентября 15:49
пос. Листвянка. Дорога из школы
Понедельник не оправдал звание тяжёлого дня. Солнце щедро дарило тепло с самого утра, а осенние дожди всё откладывали визит в Листвянку. Неразлучная троица - Костя, Лиза и Марина - не спеша возвращались из школы.

- Твои родители опять уехали? – Косте показалось, или в голосе Марины ему и впрямь послышалось сочувствие?
- Ага! Разве можно оставлять подростка одного? Без родительской опеки? – дурашливым голоском завзятого маменькиного сынка проблеял Костя. – Да они просто безответственные люди!
- Хватит ныть! Ты же мужчина! - Всё-таки показалось. Сочувствием тут и не пахло.

У старой водяной мельницы друзья остановились попрощаться. На этом месте их дороги расходились. Марина обитала за рощей в большом старом доме, похожем на усадьбу какого-нибудь помещика. От мельницы к нему вела узкая тропка, заросшая жёлто-зелёной травой. Костя с Лизой жили в почти одинаковых домах на тихой сельской улочке дальше по дороге.
- Ну, тебе опять на работу? – Лиза с одной стороны сочувствовала подруге, а с другой завидовала ей. «Настоящая работа» в представлении Лизы причисляла её подругу к кругу взрослых, поднимала её на новый, недоступный пока самой Лизе, уровень. В ответ Марина, весело, хоть и несколько смущённо, сказала:
- Ага. Я пока привыкаю. Просили приходить пораньше.
Костя посочувствовал:
- Да уж, официанткой, наверное, непросто работать.
Лиза удивлённо обернулась к Косте.
- Маришка официанткой работает?
- Ничего подобного! – покрасневшая до корней волос Марина так энергично отрицательно мотала головой, что Костя начал опасаться за целостность её шеи. – Я… это… помогаю дяде в магазине игрушек. Официанткой работает Маша!
- А-а, ну да, Маша! – Костя саркастически ухмыльнулся. – Как я мог ошибиться?!
- А кто это – Маша? – спросила Лиза.
- У! Ты разве не знаешь?! – Костя продолжал разыгрывать спектакль. – Это сестра-близнец нашей Марины. Но они совершенно не похожи. Ну вообще!
- Да-да! – неожиданно поддержала его Марина. – Мы выглядим одинаково. Но по характеру совершенно разные. Я всегда добрая и отзывчивая, а Машка – бесчувственная и вредная. – Её лицо приняло мечтательное выражение. Наверняка сочиняла на ходу.
- Не знала, что у тебя есть сестра, - удивлённо проговорила Лиза. – Мы столько раз были у тебя дома, а я её ни разу не видела.
«Интересно, - думал Костя, - как Реврива выкручиваться будет?!»
Марина и вправду, казалось, озадачена неожиданным замечанием.
- Ну в общем… в общем… - мямлила она, подбирая слова. - Ты же знаешь, я, в основном, с бабушкой живу. А Марька, она в городе обитает. – Она говорила теперь вполне уверенно, видимо продумав всё до конца. – Мы не очень-то ладим. Поэтому и видимся редко.
Костя был потрясён. «До чего завраться-то можно! И это – командир отряда!» Наивная Лиза улыбнулась, не замечая явного для Кости вранья Ревривой.
- Я буду рада с ней познакомиться. А где она работает в городе?
Марина, секунду назад уверенная во всём, опять замялась:
- Ну… она… Ой! Заболталась я с вами! Я же на работу опоздаю! – Реврива, стремительно развернувшись, побежала по тропинке ведущей к её дому. – Пока Лиза! Костик! Завтра увидимся! – крикнула она уже на бегу.
«Опять сбежала!» Костя хмуро смотрел вслед Марине.

12 сентября 16:19
пос. Листвянка. Дом Томилиных
Костя захлопнул входную дверь, бросил сумку с учебниками в угол, и без сил опустился на кухонную табуретку. «Блин, как жрать-то охота!» Вяло поднявшись, он доковылял до холодильника. Увиденное внутри не обрадовало. Варёный рис с какими-то подозрительными, мелко нарезанными овощами. Наверняка, гадость. Костя скривился. «Тьфу! Оставили предки голодным». Он достал масло и, завёрнутый в вощёную бумагу и полиэтилен, кусок сыра. Не глядя, запустил руку в стоявшую на холодильнике хлебницу. «Опять «Бородинский»…» Костя брезгливо осмотрел начавший черстветь кусок буханки. «Бородинский» он не жаловал. Впрочем, деваться было некуда, и он начал нарезать хлеб большими ломтями. «Хоть чай с бутербродами попью». Горестные мысли отшельника прервал звонок в дверь.
- Да! Открыто! – крикнул он.
Дверь приоткрылась и в прихожую вошла Реврива. Она уже успела переодеться. Светлая кофта элегантно оттеняла тёмные волосы девушки. Но Костя не оценил. «Здрасьте! Только что распрощались. Чего ей?!» - Костя был голоден и сердит.
- Привет, Костик, ты чего делаешь? Готовишь?
«Дрова рублю, не видно что ли?!»
- Привет, как тебя сегодня? Мар… Э-э… Мария, чтоль? Чего тебе? – Она что-то держала за спиной. Странный, полузабытый запах. Еда?!
- Вот, держи! – девушка протянула Косте завёрнутую в полиэтилен небольшую коробку.
«Неужели это…»
Костя принюхался. Пахло, надо сказать, замечательно.
- Мне сестра позвонила и сказала, что у тебя уехали родители, и ты наверняка голоден. Я всё равно в Листвянку собиралась. Она попросила занести тебе что-нибудь.
- Эм-м… - у Кости не хватало слов. – Спасибо! За что это мне такая забота?
Девушка смущённо отвела взгляд.
- Ну в общем, ты же клиент нашего кафе и…
- Чего? – это уж не лезло ни в какие ворота.
- Ну, я пойду, – Реврива быстро, будто боясь, что Костя задержит её, отступила к входной двери и, несмело подняв руку, в знак прощания, скрылась за порогом, оставив Костю в недоумении, зато с едой в руках.

Под крышкой алюминиевого контейнера прятались большие пельмени, посыпанные тёртым сыром и зеленью. Ароматный пар поднимался над контейнером, разнося предвкушение вкусного обеда по всему дому.
- Выглядит аппетитно. – Костя очень хотел есть, но такой неожиданный визит наводил на размышления. «А, будь что будет! Надеюсь оно не отравлено!»
Пельмени оказались не то что неотравленными, а, прямо-таки, удивительно вкусными. А может, это Костя был слишком голоден.

13 сентября 15:05
пос. Листвянка. Школа
- Так, во что сегодня играем?! – Сашка вылезла на середину класса, как только учительница, попрощавшись с учениками, вышла в коридор.
- Ага-а! – дверь класса распахнулась, на пороге, во всём блеске, предстала Командир отряда. - Думали, если меня запрягли проверять тетрадки малышни, то вы можете обойтись без меня?! – Марина хитро прищурилась. – На этот раз я приготовила по-настоящему интересную игру!
- Простите, ребята! – раздался с задней парты звонкий голос Миснэ. Оказывается, она уже успела упаковать все свои учебники и тетрадки в ранец. – Мне нужно кое-что сделать, я пропущу.
Марину заявление изрядно расстроило.
- Ну вот! В чём дело-то?!
- А! – Лиза вдруг вспомнила. – К фестивалю будешь готовиться?
- Эй, погоди, а у кого я сочинение списывать буду?! – возмутилась Сашка, яростно запихивая растрёпанные тетрадки в сумку. – Я с тобой иду!
- Ясно, – с Ревривой слетела вся весёлость. – Товарищи, предлагаю сегодняшнее заседание отменить. Кто за?! Единогласно.
Миснэ терпеливо ждала, пока Сашка, цепляя по пути стулья и парты (случайно), а также зазевавшихся одноклассников (нарочно), дотащила свою сумку до двери. Затем, помахав всем на прощание и предусмотрительно захватив подругу под локоть, вытащила-таки её из класса.

После их ухода, в классе воцарились почти полная тишина и покой. Марина сподобилась, наконец, выполнить обязанности дежурной и принялась вытирать доску, мыча под нос какой-то мотив. Лиза сосредоточенно записывала что-то в свою коричневую тетрадь «Для личных записей», как она её называла.
- А что, Ракитина в каком-то слёте участвовать будет? – прервал Костя затянувшееся молчание.
- Как, ты не в курсе?! – Марина всплеснула руками, отчего тряпка, которой она лениво размазывала меловые разводы по доске, чуть не вылетела в окно. – Она же во время «Куль-отыра» будет верховной шаманкой! Поэтому она готовится.
- Во время чего?
- Томилин, ты что, объявлений не видел, что ли? – Марина сделала большие глаза. - В это воскресенье у нас этнический фестиваль «Почитание Куль-отыра».
- А, теперь вспомнил. Мама чего-то такое говорила.
Марина аж задохнулась от такого пренебрежения. Несколько секунд она не могла вымолвить ни слова. Лиза воспользовалась заминкой подруги:
- Главная часть «Куль-отыра» - танец шаманов вокруг священного костра. Наша Миснэшка будет исполнять главную роль.
Марина перевела дух, и справилась со всеми словами, готовыми обрушиться на Костю.
- Между прочим, она должна танцевать с ритуальным ножом, – сердитым голосом проговорила она. – А он большой и тяжёлый. Особенно для такой маленькой девочки. Поэтому она заранее тренируется со скалкой.
Костя поразился:
- Ого! Ракитина же совсем мелкая! Получается она сильнее, чем кажется. Внешность может быть обманчива, – припомнил он глубокомысленную фразу из какого-то фильма.
Лиза улыбнулась.
- Да. За внешностью, может скрываться истинная сторона человека.
- Интересная мысль. – Костя подмигнул Найдёновой.
- Вот чёрт! – Марина отбросила тряпку, и подхватила свою сумку с учебниками. – Мне же сегодня тоже на работу! Вот я балда! – закинув сумку на плечо, она побежала к выходу из класса. – Покедки!
Дверь с треском захлопнулась за Мариной. Лиза даже не успела попрощаться с подругой.
- Хе, - Костя задумчиво посмотрел на дверь, - а вот скажи мне, философ, Реврива - хороший человек?
- Конечно! – Лизу несказанно удивил Костин вопрос. – Маришка хороший человек. Наверное, она всегда чересчур старается быть главной. Но, на самом деле, она очень милая.
- Милая? – Костя задумался.
«Она, в общем-то, добровольно спасла меня от голодной смерти. И так наивно и беспомощно прикидывается…»
– Да, Лиз! Наверное ты права, - сказал он, ещё раз подмигнув Найдёновой.

13 сентября 18:33
г. Инта. Рядом с кафе «Молодёжное»
К вечеру похолодало. Немногочисленные прохожие зябко ёжились под струями холодного ветра, кляня изменчивую погоду и собственную непредусмотрительность. Костя успевший, перед выездом из дома накинуть ветровку, глядел на них с сочувствием. Он припарковал велосипед недалеко от кафе, и снял с багажника контейнер из-под пельменей. Съев неожиданное угощение, Костя решил, что возвращение посуды – хороший повод встретиться с Мариной ещё разок. И объясниться уже, наконец.

Заходящее за изломанную линию невысоких гор солнце отражалось в стеклянных витринах кафе ярко-красным заревом. Вороны или какие-то похожие на них птицы устроили хоровод в вечернем небе, провожая солнце хриплыми криками.
В тот момент, когда Костя подошёл к лестнице, ведущей к дверям кафе, на фронтоне здания зажглась неоновая вывеска «Молодёжное». Вокруг основной надписи побежали огненные струйки из маленьких разноцветных лампочек. В наступающих сумерках иллюминация смотрелась весьма эффектно.
Засмотревшись на цветной хоровод, Костя сделал неосторожный шаг. Носок его синих кед ударился о какое-то твёрдое препятствие и Костя, неловко растопырив руки, повалился вперёд. Прямо на мотоцикл, который кто-то поставил у самых ступеней, перегородив проход. Падая, «железный конь» не преминул зацепить хромированными «рогами» ещё и пару соседей, неудачно припаркованных впритык. Получился просто образцовый «эффект домино». «Вот чёрт!»
Костя поднялся, потирая ушибленную ногу.
- Понаставили тут!
- Ты чо творишь, сопля? – Костя обернулся. За спиной стояли трое пацанов, явно старше него. Они были одеты в почти одинаковые чёрные куртки, и имели крайне недовольный вид. По Костиной спине быстрым зайцем пробежал холодок.
- Ну, чо молчишь, а?! – Самый высокий и накачанный парень схватил Костю за отворот ветровки.
Не то что бы Костя не умел драться. Скорее не любил. А тут – трое на одного, и все старше. Плохой расклад.
- Я это… - промямлил он, глядя на держащий его огромный кулак с отбитыми костяшками. – Ногой слегка зацепил.
- Чо значит «слегка»?! – у второго парня – толстого, низенького увальня - оказался смешной визгливый голос. Но, Костя, в данный конкретный момент, был не в склонен оценивать юмор ситуации.
- Да ты, на… краску поцарапал! – Третий парень был коротко стрижен и басовит. В его руках Костя содрогнувшись увидел что-то очень похожее на велосипедную цепь обмотанную чёрной изолентой.
- Чо делать будем?! А?! – главарь подтянул Костю поближе к себе. От него несло кислятиной и дешёвыми сигаретами. Костя скривился.
- Заткните пасти, уроды! – уверенный женский голос с верхней площадки прозвучал громко и неожиданно. Костя вздрогнул.
- Чо?! – Вся троица повернула головы ко входу в кафе. Костя с трудом (мешал кулак главаря) тоже посмотрел вверх.
На верхней ступеньке, грозная и даже величественная в гневе, стояла Реврива. Руки упёрты в бока, волосы тёмной волной развеваются на вечернем ветру, суровые серые глаза смотрят без страха.
- Чо ты сказала, тварь? – Коротко стриженый парень сделал угрожающее движение к ступенькам.
- Я сказала, - голос девушки стал громче, - отпустите его и валите отсюда!
- Чо сказала? – Костя ещё успел удивиться ограниченному словарному запасу местных хулиганов, как мощный рывок отбросил его в сторону, и главарь ринулся к лестнице. Быстро преодолев первые ступени, он притормозил, и по оставшимся до площадки поднимался угрожающе медленно. Девушка смотрела прямо ему в глаза, почему-то совершенно без страха. На последней ступеньке, главарь остановился. Теперь он возвышался над девушкой на полголовы.
- А ну!.. - он протянул руку, намереваясь схватить, сжать, сделать больно.
- Эй, парень, руки убери! – твёрдый мужской голос заставил главаря застыть и обернуться. Рядом с поваленными мотоциклами и его соратниками остановилось несколько человек. Вместо того чтобы идти дальше по своим делам, прохожие окружили его банду. Хмурые лица, не обещали ничего хорошего.
- Вставай-ка, сынок! – пожилой, но ещё крепкий мужчина, поднимал Костю. Женщина средних лет, потрясая авоськами с продуктами, наступала на толстого хулигана, костеря его на чём свет стоит. Тот, испуганно глядя на тётку, медленно пятился под напором.
- Вы чо?! Да мы так просто… - толстяк был явно напуган.
- Оставь девушку в покое, я сказал! – повторил мускулистый мужчина в рабочем комбинезоне. Рядом с ним остановились ещё двое в таких же форменных куртках.
- Это… чо делать будем, - нервно бросил «рокер» с короткой стрижкой, зыркая по сторонам сощуренными глазами. Свою любимую цепь он на всякий случай спрятал за спину.
Главарь оглядел поле боя. Мужчины начали неспешно подходить к лестнице, засучивая рукава. С улицы подошло ещё несколько прохожих, видимо, привлечённых криками тётки с авоськами. Милиции в поле зрения пока не наблюдалось, но надеяться на долгое её отсутствие не приходилось.
Оценив обстановку, главарь, быстро, перепрыгивая ступеньки, ссыпался вниз, и крикнув: «Валим, пацаны!» - взобрался на мотоцикл и, с визгом шин, стартовал, оставив только клуб выхлопных газов и чёрные следы протектора на асфальте. Дружки, тоже не заставили себя просить дважды. Подняв свои колымаги, они поспешно укатили в том же направлении.

13 сентября 19:11
г. Инта, улица Коминтерна
Досаждавший редким прохожим холодный ветер стихает. На город опускается полный странного, напряжённого спокойствия вечер. Улицы замирают, ожидая наступления основных сил темноты. Слышно лишь шарканье подошв по старому асфальту. Солнце, найдя щель в горных кряжах, посылает городу прощальные оранжевые лучи. Стёкла витрин и окон нижних этажей честно отражают последний привет дневного светила. Оконные рамы верхних этажей уже заполнены до краёв синими сумерками – вестниками приближающейся ночи.

Костя искоса посматривал на идущую рядом девушку. Кто кого вызвался проводить, он толком и не помнил. Слишком стремительно произошло столкновение возле кафе. И слишком сумбурно он пытался найти нужный тон в дальнейшем разговоре. Сами понимаете, гордиться было особо нечем. Костя вместо того, чтобы защитить девушку, лишь красиво шмякнулся об асфальт. Что тут скажешь? Впрочем, Костя, наконец, нашёл с чего начать.
- Гм… Спасибо тебе… Ты очень храбрая! – Костин велик, который тот вёл рядом, вдруг завилял передним колесом, и хозяину пришлось отвлечься, чтобы вернуть заблудшую технику на истинный путь. Таким манёвром, Косте удалось произнести благодарность не глядя в глаза девушке.
- Да ладно, Кость, - Реврива засмеялась. – Я испугалась побольше твоего. Но, когда увидела, что сам Томилин в беде, – она закрыла глаза и гордо приподняла подбородок, - то собрала в кулак всю свою храбрость.
– Окончив фразу, девушка открыла только один глаз, из-за чего, её физиономия приобрела хитрый и, одновременно, комичный вид. Смотреть на это серьёзно было невозможно. Костя рассмеялся.
- Кончай шутить. Я правда очень тебе благодарен. За помощь. И за еду. Я таких вкусных пельменей никогда не пробовал. – Костя, наконец-таки, достал злополучный свёрток с контейнером и протянул его девушке. Та, казалось, была удивлена.
- Пельменей?.. Я вообще-то… - она взяла в руки свёрток. – А, ну да! Пельмени, значит. Понравилось?
- Да! Ещё бы! – Костин энтузиазм так явно отразился на его лице, что Реврива не удержалась и снова прыснула в ладошку. Костя тоже поддался заразительному смеху. Полминуты продолжалось обоюдное веселье. Вдруг, всё ещё улыбаясь, Реврива сказала, как бы ни к кому конкретно не обращаясь:
- Выглядит так, будто у нас свидание. – Она неожиданно сделала маленький шажок и взяла, застигнутого врасплох Костю, под руку, слегка прижавшись к нему. Тот замер, не зная, как реагировать. Сгибом руки Костя чувствовал… скажем так, некоторую особенность женского тела. Внятно обдумать свои ощущения юноша не мог, так как его мозг впал в состояние ступора, и пока не собирался из него выходить.
Очевидно неправильно истолковав Костино состояние временного анабиоза, Реврива задала самый глупый вопрос, который только и можно было задать в такой ситуации.
- Тебе не нравится, да?!
Дурацкий вопрос клином вышиб Костино сознание из ступора. Костя снова смог вдохнуть. И его лицо наконец залила краска смущения. Реврива, ничуть, видимо, не смущаясь, смотрела Косте прямо в глаза.
- Теперь я знаю, почему ты так нравишься сестре, - девушка на мгновение отвела взгляд. - Костик, можно ты и мне будешь… немножко нравиться?
Косте вот так прямо ещё никогда не признавались… В любви?.. Его лицо окончательно зардело.
- Н-ну… Я… Чёрт! – он замотал головой, силясь привести растрёпанные чувствами мысли в порядок. – Маша… тьфу! Марина!
Девушка (в смущении?) отстранилась.
- Внешность действительно бывает обманчива. Марина, ты ведь во многом обычная девушка. Теперь я понимаю это.
Мысли Кости встали на свои места. Теперь он владел ситуацией. Реврива была смущена. Что ж, он не будет отыгрываться.
Костя тепло улыбнулся.
- И, знаешь, история о сестре-близняшке была ни к чему.
Марина смотрела под ноги. Она всё понимала и раскаивалась.
- Спасибо, до свиданья!!! – звонкий мальчишеский голос раздался совсем рядом. Какой-то младшеклассник, прижав к груди коробку выскочил из небольшого магазинчика, рядом с которым остановились Костя с Мариной.
- Пока! Смотри не урони! – раздался странно знакомый голос. И из дверей магазина вышла…
- Марина?!! – Костины глаза вылезли из орбит, челюсть отвалилась.
Девушка на пороге магазина обернулась. Её большие серые глаза удивлённо расширились.
- Томилин?!!
От неожиданности Костя начал заикаться.
- Б-б-близнецы?!
- Разве я не говорила тебе?! – ехидный голос второй Марины, то есть Марии раздался рядом. Настоящая Марина вздохнула, и опустила глаза.

14 сентября 14:12
пос. Листвянка, Школа
Последним уроком в среду шла география. Рассказав материал для младших классов, Валентина Павловна приступила к экономической географии для старших.
Марина отсутствовала. Она пропустила все занятия. Когда отрядовцы уже решили, что она не придёт совсем (прошла половина последнего урока) дверь распахнулась, и запыхавшаяся Реврива метеором влетела в класс. Пробормотав скороговоркой извинения, она сунула в руки учительнице какую-то бумажку и, не поднимая глаз, прошла к своей парте. Лиза тут же начала ей что-то нашёптывать, вопросительно заглядывая в глаза. Марина молча отпихивала Лизу подальше от собственного уха.
На пятой минуте рассказа об экономике Дальнего Востока и томительного ожидания, Костя не выдержал и обернулся, найдя глазами Марину. Их взгляды пересеклись. Девушка немедленно покраснела до корней волос. Она вскинула руку вверх, на вопросительный взгляд Валентины Павловны, пробормотала о срочной необходимости выйти, и вылетела из класса, хлопнув дверью так, что задрожали стёкла в оконных рамах, а Менделеев чуть не спикировал на голову, сидевшей прямо под его портретом Ерохиной. Вслед за подругой под тем же предлогом сорвалась с места и Лиза.
Валентина Павловна удивлённо посмотрела на дверь, покачала головой, и продолжила описывать достоинства рыбной промышленности Советского Союза.

Уже прозвенел директорский колокольчик, возвещая об окончании занятий, а Найдёнова с Ревривой так и не появились. Валентина Павловна, горестно вздыхая об оценках за поведение, раздала домашнее задание, и, забрав журнал, отправилась в учительскую.
Как только её шаги затихли в отдалении, дверь класса приоткрылась, и Лиза вызвала Костю в коридор. Они отошли за угол к широкому окну, и Найдёнова, с серьёзным выражением лица, нерешительно начала:
- Ну… в общем…
- Что, Маринка на меня дуется? Или что? – прервал затянувшееся вступление Костя. – Знаешь, вот уж никак не мог подумать, что Маша действительно существует. Да-а… - он смущённо взъерошил волосы. – И пельмени-то эти несчастные, выходит, мне приносила сама Маринка, выдавая себя за сестру.
- Тс-с! – палец Лизы коснулся губ, призывая говорить тише. – Маришка почему-то очень расстроилась из-за всей этой истории. Я постаралась её утешить, но… - она печально вздохнула.
Костя хмыкнул.
- И как же ты её утешила?
- Как, как?! – Лиза нахмурилась. - Как в “Пиратах двадцатого века”. Дала пару раз по шее, под углом сорок пять градусов! – она рубанула воздух ребром ладони.
- Но, кроме этого, - Лиза решительно заглянула в глаза Кости, - я попрошу тебя об одном одолжении. Маришка хочет сделать вид, что ничего не произошло. Не мог бы и ты сделать тоже самое?
Костя не на шутку задумался. Ситуация была довольно сложная. Как вести себя и что делать? На первый взгляд предложение было стоящее. Но, с другой стороны…

Раздумья Томилина прервал весёлый девичий смех. По коридору, мимо уединившихся старшеклассников, неспешно шли две неразлучные подружки - Ерохина с Ракитиной. Сашка, по своему обыкновению, рассказывала нечто смешное, на её взгляд. После чего она же и громко хохотала над сказанным. Миснэ, тихо улыбалась, глядя на веселье подруги.
- О, вы ещё тута? – Ерохина удивлённо воззрилась на одноклассников. – Мы думали вы уже дома чай пьёте… с пирожными… - Сашка мечтательно зажмурилась, и облизнулась.
Костя был рад сменить тему разговора. От всех этих «моральных проблем» у него уже голова опухла.
- Ну, конечно, дома только пирожные лопать. А о домашнем задании ты и не вспомнила? А, Ерохина?! – Костя залихватски подмигнул.
- Чего? – Сашка возмутилась до глубины души. Её, знаменитую лентяйку и лоботряску, обвиняют в том, что она может думать о каком-то там «домашнем задании»?! Она набрала в грудь побольше воздуха, чтобы высказать всё что она думает о некоторых зазнавшихся ботанах, но её праведный порыв прервала Миснэ, которая вдруг подошла к Косте и, приподнявшись на цыпочки, погладила его по голове.
- Костик много занимается. Он обязательно сможет стать хорошим взрослым.
Косте было неловко принимать такие знаки внимания от маленькой девочки, но всё-таки приятно. Он дружески улыбнулся Ракитиной.
- Миснэ тоже хорошо учится, и тоже станет замечательной взрослой. Точно.
- Разумеется. – Миснэ ничуть не смутилась похвалы. – Когда я стану взрослой, то буду самой-самой лучшей.
- А вот когда я стану взрослой, - раздался громкий голос Ерохиной, - я буду каждый день пирожные есть. – Такая перспектива настолько её радовала, что она закружилась на месте в безмолвном танце. – И уж точно… - она остановилась и упёрла руки в бока, - уж совершенно точно я не стану делать больше никаких домашних заданий.
Последние слова были сказаны с таким нескрываемым отвращением, что вся компания невольно расхохоталась. Через мгновение к ним с готовностью присоединилась и сама виновница веселья.

Осторожно выглядывая из-за угла коридора, на веселящихся одноклассников смотрела Марина. Ей было совсем не до смеха.
«Что будет?! Что же теперь будет?!»
…

[Falcon]

Узри сокрытое во тьме.
Услышь крадущиеся шаги.
Узнай где ты.
Сможешь ли ты узреть, услышать, узнать?

/Книга отражений/

Из тумана…

19 сентября – 18.24
пос. Листвянка. Площадь перед правлением совхоза
- Па-аберегись!
Костя посторонился. Двое дюжих рабочих пронесли мимо него небольшую, сколоченную из досок, трибуну. Подготовка к фестивалю подходила к концу. Порученная Косте работа тоже была почти закончена. Он ещё раз проверил, хорошо ли держатся стойки установленного навеса. Навес стоял прочно.
- Хорошо поработал Томилин, иди, отдохни! - исполняющий обязанности прораба этой небольшой стройки, директор Листвянской школы Дмитрий Иванович, дружески похлопав парнишку по плечу, отправился осматривать остальные объекты.

Костя устало брёл вдоль подготовленных к празднику торговых рядов. Рыжий диск солнца медленно полз к закату. От навесов и фанерных квадратов наглядной информации по земле тянулись длинные тёмно-коричневые тени. Тени медленно взбирались по отвесной стене скалы, стараясь дотянуться до своих собратьев среди растущих на вершине деревьев. В воздухе, отражая лучи солнца, светлой дымкой висела поднятая рабочими пыль.

Костя уже добрёл до края площади и собирался свернуть на улицу, ведущую к дому, когда его окликнула стройная девушка в светлой блузке и модной тёмно-синей юбке выше колен. Вольно распущенные чёрные волосы опускались до самой талии.
- Устал, Костик? – Реврива протянула Косте стакан с холодной водой.
Пить хотелось ужасно. Костина рука, помимо его воли, потянулась к стакану.
- Спасибо, Марин!
- Да Маша я, Маша! – девушка радостно засмеялась. Костя разозлился. Опять из него дурака делают.
- Блин, снова ты меня запутала! - прошипел он сквозь зубы. Девушку совершенно не смутила Костина реакция.
- Ты один нас не различаешь, Костик! – чувствовалось, что ситуация доставляет ей искреннее удовольствие. Искорки смеха вспыхивали в глазах, так похожих на строгие очи командира отряда.
- Да уж, - Костина злость ушла в песок смущения, - с этим точно не поспоришь!
До Маши, похоже, наконец дошло, что Костя чувствует себя одураченным. Ей бы такое точно не понравилось. Она улыбнулась, теперь уже виновато и, будто, в знак примирения, вновь протянула стакан с водой.
- Кость, ну не злись, ладно?!
Пить всё-таки хотелось. Поборовшись с собой несколько секунд, Костя взял протянутый стакан. Прохладная вода приятно пролилась в пересохшее горло.
- Машка! - гневный голос, точь-в-точь похожий на голос Маши, раздался за спиной Кости. Он обернулся. Сзади стояла абсолютная копия его визави. Отличие можно было заметить лишь в причёске - Марина не позволяла своим, столь же длинным как у сестры, волосам вольничать, заплетая в строгую косу - и более мальчишеском стиле одежды. Марина предпочла спортивное трико и ярко-жёлтую футболку со слегка потёртым олимпийским мишкой на груди. Свитер, по случаю тёплого вечера, был обвязан вокруг талии. В обеих руках у Марины, к удивлению Кости, тоже было по стакану.
- Опять ты рядом с нашим Томилиным крутишься?! – будто его самого не было рядом, выпалила Марина.

Неожиданное появление сестры не смутило Машу. Она, узнаваемым жестом Марины, упёрла руки в бока, и, гордо задрав подбородок, произнесла:
- Не могу же я бросить Костика, когда он так устал! – она с подозрением посмотрела на сестру, - А тебе зачем сразу два стакана?
- А?! Ну… - Марина попыталась спрятать обе руки за спину, но с наполненными стаканами это было делать крайне неудобно. На её щеках проступил лёгкий румянец.
- Ой, – Маша веселилась вовсю, - никогда бы не подумала, что моя суровая сестрёнка станет заботиться об однокласснике!
Лицо Марины окончательно зарделось.
- Это… Просто меня жажда замучила. Вот и взяла сразу два!
- А вот это уже на тебя похоже! – констатировала Мария. - Ну! Можешь выпить!
Марина колебалась.
- Пей же, - подзуживала её сестра, - пей!
Марина решительно выдохнула воздух из лёгких и залпом, один за другим, осушила оба стакана. Это далось ей нелегко, и она закашлялась.
- Браво! – Мария захлопала в ладоши. – Это рекорд!!! – её радости не было предела. В глазах Марины блестели слёзы – то ли от кашля, то ли от издевательств сестры.
- Дура! Ненавижу тебя! А после того ещё больше ненавижу! – яростно выкрикнула Марина, сжав опустевшие стаканы в кулаках. Казалось, сейчас она запустит ими куда-нибудь, например в сестру.
Звук сработавшего фотозатвора заставил всех троих вздрогнуть и обернуться. Со стороны правления приближался высокий мужчина с большим фотоаппаратом в руках. Рядом с ним шла, доставая мужчине едва до плеча, миловидная девушка с удивительно светлыми, почти белыми волосами.
- Добрый вечер! – первой поздоровалась улыбающаяся незнакомка. Голос у неё оказался тоже удивительным. Она произнесла лишь два коротких слова, а Косте показалось, что эти слова - начало старинной песни о чём-то замечательном.
Марина быстро взяла себя в руки, и сёстры произнесли ответное приветствие почти хором.
- Привет, сестрички! – мужчина, улыбаясь, подошёл ближе. – Ну, а ты, должно быть, сын Андрея Сергеевича - Константин?! – он внимательно осмотрел Костю с ног до головы. Видимо удовлетворившись осмотром, мужчина протянул Косте руку, – Будем знакомы! Анатолий! – рукопожатие было весьма крепким.
- А это, - представление девушки взяла на себя Марина, - Ярослава. Она главная медсестра в нашей поликлинике. И очень хорошая, – добавила она, улыбнувшись.
- Приятно познакомиться, Константин! – Ярослава улыбнулась шире. Костя буквально заворожённый её мелодичным голосом не смог ответить ничего вменяемого, а только неловко дёрнул головой, изобразив что-то вроде поклона.
- Добрый вечер честной компании! – к ним подошёл немного грузный пожилой мужчина. На вид ему было около шестидесяти, но энергичная походка выдавала активного, не привыкшего коротать время за чашкой чая перед телевизором, человека.
- Амир Иванович! – обрадовался, как видно, старому знакомому, Анатолий. – Готовите охрану на завтра?
- Хе! Ну что-то вроде того! – мужчина взъерошил седой ёжик волос на голове. – Хотя лично я уверен, что всё будет в порядке.
- Конечно, - неожиданно для Кости, встряла в разговор взрослых Маша, - хлопот милиции в этот раз мы не доставим. Она озорно сощурилась.
«Это что же, дядя – милиционер?! Совсем не похож! Скорее уж смахивает на частного сыщика из какого-нибудь детективного фильма, - рассматривая вновь прибывшего мужчину, думал Костя. И что значит: «В этот раз»?!»
- Хм, - мужчина критически оглядел подростков, - остаётся только надеяться. После этих слов он направился дальше в сторону вновь возведённых построек. Костя задумчиво глядел ему вслед.
- Он что, из милиции? – Костя повернулся к Марине. Та думала о чём-то своём. Тёмные брови девушки сошлись на переносице, взгляд был устремлён на скалу в отдалении.
- Костя, а ты не голоден? - неожиданно сменила она тему, - пойдём в магазин, купим что-нибудь перекусить!
Костя удивился, но легко согласился с предложением, потому что действительно есть хотелось больше, чем получить ответ на вопрос.

20 сентября – 11:00
пос. Листвянка. Площадь перед правлением совхоза
Яркое солнце заставляло забыть о входящей в силу осени. Приехавшие на фестиваль из других областей люди снимали плащи, куртки, расстёгивали вороты рубашек. Не верилось, что где-то вовсю льют дожди, деревья застыли в ожидании первых заморозков, а птицы готовятся к отлёту в тёплые края. Здесь, в Листвянке, лето устроило свою последнюю стоянку перед походом в южное полушарие.
- Здорово! – Лиза не могла скрыть восторга, - в этом году столько народа!
Костя с Мариной ревниво высматривали «свои» шатры и палатки - те, к которым приложили свой труд.
- А вон и Саша с Миснэшкой! – закричала Лиза, и призывно замахала руками. - Эй, мы тут!
После взаимных приветствий и восторгов по поводу Миснэ – она уже успела одеться Верховной Шаманкой для представления на празднике – ребята дружной гурьбой отправились пробовать все вкусности, выставленные на продажу, и рассматривать экспозицию.

20 сентября – 20:39
пос. Листвянка. Шаманский круг
За смехом, беготнёй по ярмарке, взаимными подколками, и, конечно же, съеданием на спор огромного количества вкуснющих пирожков с самыми разными начинками (победил Костя) незаметно прошёл день. Наступила тёплая ночь. Желтоватый свет фонарей на площади лился на истоптанные дорожки и уже закрытые торговые ряды. То, до чего не доставал созданный человеком свет, освещала взошедшая над лесом полная белая луна. На ровном пустыре за этнографическим музеем горел большой костёр. Пламя рвалось к чёрному небу, освещая серьёзные, заворожённые действием, лица зрителей.
Вокруг костра чем-то тёмным был очерчен круг с загадочными знаками, напоминающими одновременно иероглифы и схематичные детские рисунки. Языки огня то выхватывали отдельные символы из тьмы, то отступали, и знаки сливались с чернотой ночи.
В круге плясал ритуальный танец человек в островерхой шапке и ярко расшитой куртке из грубо выделанной кожи. Лицо его было скрыто свисающими с шапки разноцветными шнурками из сплетённых нитей, руки сжимали небольшой бубен. Изредка, в моменты, известные одному ему, да ещё, наверное, нескольким фольклористам, он ударял в него деревянной колотушкой. Каждый звук удара неожиданно мощно и гулко отдавался в ушах зрителей, уносясь к звёздам вслед языкам огня.
Небольшая, столь же пёстро одетая, «группа поддержки» за костром, создавала звуковое сопровождение, негромко играя на дудочках, и тонко звенящих колокольцах.

Наконец, танцор посчитал, что заклинаний достаточно. Он последний раз ударил в бубен и одним длинным прыжком, выскочил за пределы освещённого пространства. Дудение и звон мгновенно замолкли, будто их отрезало.

Медленно ступая, в круг вошла маленькая фигура в кожаной куртке, отороченной мехом. На куртку были нашиты куски цветной материи, меха, пучки перьев, витые шнуры из цветной пряжи, медные колокольчики, кольца, и совсем уж непонятные штуковины. Лицо скрывала маска, изображавшая клыкастое существо с очерченными чёрным и красным пастью и глазницами.
Шаманка быстрым, плавным движением достала из-за пояса нож c длинным и довольно широким лезвием, и массивной резной рукояткой. Шаманка подняла нож над головой. Лезвие вспыхнуло, отражая свет костра. Тишину ночи разорвал слитный глухой удар нескольких барабанов…

Костя опоздал к началу церемонии. Теперь ему почти ничего не было видно за спинами зрителей. Он попытался протиснуться поближе, но не преуспел. Подпрыгнув пару раз для очистки совести, и плюнув в сердцах, он начал осматривать ближайшие деревья на предмет использования под площадку для наблюдения.
Вдруг сильная рука дёрнула его сзади за плечо. Он развернулся, готовый дать отпор. Но там стояла всего лишь Маша. Он наконец-то научился различать сестёр, хотя бы по причёске.
- Костик, пойдём отсюда. Всё равно ничего не увидим, - произнесла девушка, протягивая ладонь.

20 сентября – 21:02
пос. Листвянка. Верхний лес
Реврива упорно шагала куда-то по лесной тропе, ведя за собой Костю. Лунный свет не мог пробиться сквозь плотную крышу ветвей, и в лесу царил почти полнейший мрак. Костя послушно переставлял ноги, ни о чём не спрашивая и ничего не говоря. Он твёрдо решил дать возможность Маше объяснить всё самой, но, оступившись в очередной раз и влетев в какие-то невидимые в темноте колючие кусты, наконец, не выдержал.
- Маш, может ты скажешь уже, куда мы прёмся?! – раздражённо спросил он, отплёвываясь. Колючки, ко всему прочему, оказались ещё и весьма горькими на вкус.
- А тебе что, так уж интересно на выступление Миснэ смотреть? – Маша улыбнулась. – Может тебе уже на более взрослых девушек пора внимание обращать, а?!
Костя слегка оторопел от такого заявления, и лихорадочно придумывал ответ. Ничего достойного в голову не пришло, и он сварливо буркнул:
- Или рассказывай, или я ухожу!
- Да пришли почти уже, смотри! – Маша указала на просвет между деревьями. Там, на фоне тёмно-синего неба и редких звёзд, правильным геометрическим силуэтом выделялся угол большого строения.

Костя, отстранив с дороги девушку, первый пошёл к наконец-то наметившейся цели. У самой кромки поредевшего леса Маша догнала его, и, приложив палец к губам, заставила пригнуться, и спрятаться за зарослями кустарника, на этот раз, к счастью, не слишком колючего.
Отсюда уже можно было во всех подробностях рассмотреть большие деревянные ворота, закрывающие вход внутрь большой скалы. Рядом виднелись каменные ступени, ведущие куда-то вниз. Перед воротами стояли два человека и что-то обсуждали вполголоса.

- Что это? – спросил Костя, повернувшись к девушке. Собственный шёпот в окружающей тишине показался пугающе громким. Ответа Костя получить не успел, так как под ногу попалась предательская кротовая ямка, и он, потеряв равновесие, рухнул на ветки, увлекая за собой Машу. Шум получился отменный.

- Так! Кто это у нас там? – мелодичный голос Ярославы нельзя было спутать ни с каким другим.
Шпионы-неудачники друг за другом вылезли из кустов, смущённо отряхиваясь.
- Константин, а другого места, чтобы с девушкой уединиться, ты не мог найти?! – Костя узнал и второй, на сей раз, мужской голос. Он, без сомнения, принадлежал Анатолию.
Окончательно засмущавшийся Костя принялся было оправдываться, что всё совсем не так, но его оправдания прервала Маша, которая задала свой вопрос тоном полностью уверенного в себе человека.
- А вы что тут делаете? Это не вы только что с замком
возились?
- Эге! – Анатолий немного смущённо поправил козырёк бейсболки. - Да вы нас поймали! Может, оставим это всё в секрете, а?!
Костя с Машей подошли ближе к воротам, и Костя с интересом разглядывал, видимую даже в лунном свете, резную роспись. Реврива же продолжала обличать.
- Это святилище неприкосновенно! – она говорила каким-то возвышенным, гордым тоном. - Только шаманы и ещё несколько человек могут входить внутрь. Никто кроме них не должен видеть чертоги Куль-отыра.
- Ого! – Костя с уважением посмотрел на девушку. – Строго тут у вас!
- Да, Маш, я знаю это всё! – Ярослава говорила, слегка улыбаясь. Лунный свет окончательно выбелил её волосы, и она сама казалась Косте неземной, не здешней. – Может, всё-таки сходим, посмотрим что внутри? С научными целями, разумеется, а?!
- Да, конечно, пошли! – Маша схватила Костю за руку и потянула к воротам.
- А как же запрет и всё такое? – Костя поразился внезапности перемены Машиного настроения.
- Ну, неужели тебе неинтересно? – удивлённо спросила Маша. - К тому же, - она подмигнула мальчишке, - я из семьи Реври, поэтому могу спокойно посмотреть что там. Просто я хочу, чтобы ты тоже это увидел.
- Вы идите, а я здесь, пожалуй, подожду, «на шухере»! – Анатолий сел на верхнюю ступеньку каменной лестницы.
Ярослава с силой потянула за створку. Ворота заскрипели, и между створками появилась узкая щель, достаточная для прохода человека. Девушка обернулась к подросткам.
- Ну, кто смелый?!

Маша, не раздумывая, последовала за ней. Вздохнув про себя разок для проформы – подумают ведь, что струсил – Костя обречённо шагнул через порог.

Ярослава притворила дверь и зажгла небольшой электрический фонарь, дававший, на удивление, большой круг света. Закрытый створ ворот отсёк внешние шумы, и в пещере воцарилась полная тишина. Нарушал её только звук шагов троицы исследователей. Пол был выстлан деревянными досками, и каждый шаг гулко отдавался в каменных сводах, невидимых в окружающей черноте.

Костя шаг за шагом тащился вслед за Ревривой, и недоумённо озирался. Смотреть пока было решительно не на что. Луч фонаря выхватывал из темноты только доски пола да камень потолка и стен. Но, внезапно он высветил оскаленную морду с большими светящимися глазами.
- Чёрт! – Костя отшатнулся.
- Познакомьтесь, – голос Ярославы был на удивление спокоен, - это страж Менкв Хури – деревни, на месте которой сейчас располагается Листвянка – Самсай–ойка. Тот самый дух, которому приписываются все злодеяния.

Она подошла ближе, и луч фонаря высветил высокий столб из тёмного дерева. Всю его поверхность покрывали рельефные изображения невыразимо отвратительных, абсолютно сюрреалистических тварей, не похожих ни на одно живое существо. Они лепились одно на другое, кое-где сливаясь и перекручиваясь в омерзительном симбиозе, отчего картина становилась еще более отталкивающей, как будто сознание намерено отвергало от себя любые попытки вычленить хоть какую-то конкретику из этой мешанины застывших фигур. Да, полно – застывших ли?! В подрагивающем свете создавалось невероятное впечатление, что пугающие рельефы продолжают свою безумную пляску, словно бы отзываясь на слышимые только для них одних удары далекого шаманского бубна.

- Ого-о! А ведь он гораздо больше, чем тот, который в музее, – раздался голос рядом с ошарашенным Костей.
«Кто это говорит?! А, это же Реврива. Она же тоже здесь. Рядом» - Костя встряхнул головой, прогоняя наваждение.

- Да-а! Красавец! – Ярослава восхищённо прищёлкнула языком. Она повернулась к замершим подросткам и улыбнулась.
– А вы вообще-то знаете в чём смысл Праздника Куль-отыра?
- Хм-м, ну, почитание бога, духов там… всё такое… - Костя смутился своей реакции на дурацкого деревянного идола, и поэтому ответил немного сердито.
- Не всё так просто, Константин! – звучный голос Ярославы разносился по пещере. Акустика здесь была что надо. В тёмных углах голосу резонировало тихое эхо. Оно пересекалось, множилось, пряталось и вновь появлялось. Казалось, что призрачные голоса повторяют шёпотом из темноты слова Ярославы.
– В старину, на месте Листвянки стояла деревня, жители которой были лишь наполовину людьми. На другую, худшую свою половину они были демонами…

Косте вспомнился пионерлагерь. Он – ещё совсем сопляк – сидит с ребятами из своего отряда на лесной поляне, возле костра, и заворожено слушает страшные истории, которые рассказывает вожатый. Звёздная темень над головой, монолитная громада леса вокруг, красные отблески костра на лицах. Он прекрасно помнил это ощущение. Не столько страх, сколько прикосновение к чему-то необычному, выдирающему из серого, однообразного болота будней, сказочному. К тому же рядом – друзья. Но здесь, в абсолютной темноте и тишине пещеры страшная сказка звучала довольно зловеще.

- …И сейчас ещё живы потомки тех полулюдей–полудемонов. – Ярослава заговорила тише, и вторящие ей голоса смолкли, растворились в темноте.
- Они живут, как обычные люди. Но, когда в них начинает кипеть чёрная кровь, демоническая половина берёт верх. И происходят страшные вещи…

Девушка сделала театральную паузу и зловещим шёпотом произнесла:
- Сегодня – именно такая ночь!

Костя впал в странное оцепенение. С одной стороны, рассказ Ярославы был просто страшной сказкой, но с другой… С другой стороны, какая-то часть Кости верила, возможно, даже хотела верить, что за фасадом обыденной жизни скрывается другая – волшебная. Пусть даже она пугает, но от этого не становится менее притягательной.
По-видимому, это его чувство разделяла и Маша, потому что Костя почувствовал тёплое дыхание у себя возле уха, и тихий голос девушки прошептал:
- Здорово, правда?!

Тем временем, луч фонаря переместился за идола. Ярослава обошла столб и искала что-то за ним. Подталкиваемый в спину Машей, Костя направился к пятну света, смотреть, что там нового обнаружила неугомонная медсестра.

Она рассматривала какой-то малопонятный сельхозинвентарь развешанный и расставленный вдоль стен. Блики от фонаря плясали по острым, хищным лезвиям мотыг, вил, серпов, чему-то похожему на укороченные косы и грабли.
- Видишь, Константин, – Ярослава ещё раз прошлась лучом вдоль ряда сверкающих лезвий, - это не просто орудия труда, как думают некоторые. С их помощью пытали жертв для тёмных богов местных племён.
- Да ладно, вы уж скажете! – Костя наконец пришёл в себя, собрался, и был намерен дать бой любым суевериям. – Может здесь склад, или, например, выставка древних орудий земледелия.
Ярослава повернулась к Косте. Глаза её удивлённо расширились, губы тронула лёгкая улыбка.
– Выставка?! А знаешь ли ты, что ритуальный нож, которым так ловко управляется твоя одноклассница на представлении, предназначался для вспарывания животов?!
- Э-э-э… животов? Нож Миснэ?! – Костя оторопел и мог только мямлить в ответ.
- Да! Посмотри вокруг! Все эти орудия! Орудия пыток! – Ярослава широким жестом обвела рукой стены.
Костя бросил взгляд на Машу. Та заворожено и, кажется, даже восхищённо, смотрела на страшный инвентарь.
- Я слышала об этом от старших, - произнесла Мария, - но… невероятно! – она подошла к стене и принялась рассматривать какие-то пугающего вида щипцы.
Ярослава продолжала наступление на подавленного оппонента.
- В школе, да и в институте, тебе такое вряд ли расскажут. Я долгое время изучала историю этих мест. Тут, знаешь ли, масса интересного!
Косте уже надоело выслушивать эти антинаучные россказни. Даже от такой красивой девушки. Тоже, искусствовед нашлась, или как их там называют?!
- Ну и что?! – громкий Костин голос разнёсся по пещере. - Даже если эти истории правда, то это было очень давно. Наверное ещё до революции.
Ярослава хмыкнула и решительно произнесла:
- А допусти на минутку, Константин что эти ритуалы дожили до наших дней! Возможно, именно ими можно объяснить исчезновения людей в ночи Куль-отыра.
- Какие ещё исчезновения? – Костя недоверчиво покосился на Ярославу.
- Да, Костя, это правда – откуда-то из-за пределов круга света появилась Реврива, - так, например, исчез брат Саши, - теперь она не казалась восхищённой, её глаза были полны грусти, – и Миснэ потеряла родителей. Некоторые люди называют это Проклятием Самсай-ойки!

Впервые за всё время знакомства с Ярославой, Костя увидел, что она не улыбается. Её взгляд был устремлён куда-то сквозь мальчика, голос твёрд и звонок.
- Я всё сделаю для того, чтобы раскрыть эти преступления! – торжественно произнесла Ярослава. Клятва прозвучала необычайно звучно и красиво. - Вы не коренные жители деревни, поэтому я могу вам довериться, - продолжала Ярослава серьёзным тоном. - Но больше никто, вы слышите, никто не должен знать о нашем маленьком приключении и разговоре. Если об этом узнают… - девушка взглянула на статую зловещего бога, - вполне возможно, я стану следующей жертвой Самсай-ойки. Меня или убьют… Или я исчезну.

Оглушительный скрип двери заставил всех троих исследователей вздрогнуть. В проёме, заслонив собой звёздное небо, возник чёрный силуэт.
- Эй, вы там скоро?! – Костя с облегчением услышал сердитый голос Анатолия. – Праздник уже заканчивается. Все спускаются к реке.
- Пора, уходим! - Ярослава погасила фонарь и быстро направилась к дверям. Маша с Костей тоже не заставили себя упрашивать.

20 сентября – 21:08
пос. Листвянка. Перед Чертогами Куль-отыра
Ночь встретила исследователей шумом ветра в верхушках деревьев, другими ночными звуками, слышимыми теперь более отчётливо, по контрасту с тишиной пещеры, и темнотой. Луна зашла за большую тучу, которая поглотила не только ночное светило, но и большинство звёзд.

Посещение храма древнего бога этих земель оставило след в
душе Кости. Пока взрослые негромко переговаривались, а Маша высматривала кого-то внизу у далёкой речки, он вспоминал увиденное. Смутные, непонятные, возможно виденные ранее в книгах, а может во снах, образы всплывали перед его внутренним взором. Рассудительный материалист в нём боролся с
доверчивым любителем фантастики.

«Что если хоть что-то из рассказанного Ярославой правда? Да нет, не может быть! Суеверия! Сказки! Но ведь Ракитина с Ерохиной действительно сироты. Если их родители погибли именно так, как рассказала Реврива?.. Возможно ли, что Проклятие действительно существует? Не может этого быть! Но что, если?..»

- До встречи, ребята! – прервал внутренний диалог Кости Анатолий. – Мы спустимся к реке, как и все остальные.
- Пока! – Ярослава помахала рукой на прощание. – Рада была познакомиться поближе, Константин!
Анатолий взял спутницу под руку, и они неспешно пошли в сторону спуска к реке. Их силуэты быстро растворились в темноте.

Маша опустилась на каменную ступеньку венчавшую лестницу. Костя не видел её лицо, только смутную фигуру. Он присел рядом на прохладный камень ступени.
- Да уж, экскурсия...
Девушка повернулась к Косте, и приложив палец к губам, негромко произнесла:
- То, что произошло – секрет. Сестра точно рассердится и…
Неожиданно бледный свет залил ступени, скалу, всё вокруг. Луна вновь показалась во всём блеске. Туча спешно отступала куда-то в сторону гор. Костя как-то сразу, вдруг, увидел лицо Маши прямо перед своим. Её чуть раскосые глаза, тёмные брови, непослушную прядь волос на лбу… Она улыбалась. Костины щёки, неожиданно для него самого, сделались горячими.
- Если подумать о том, что мы натворили… В общем, давай держать это в тайне! – Маша отстранилась. Костя тайком утёр испарину, выступившую на лбу.
– Интересно, что это были за звуки? – неожиданно сменила тему девушка.
- Какие ещё звуки?! – получилось грубовато. Костя знал за собой эту неприятную привычку – скрывать смущение за грубостью.
- Ну, - Маша глядела на уходящие вниз ступени, - вроде как… вроде выстрелов. Довольно громко.
- Чего? Какие выстрелы, ты что?! Я ничего такого не слышал!
Маша вновь повернулась к нему. Её брови сошлись над переносицей.
- Кость… ты уверен?! – в голосе Маши послышалась такая озабоченность, что Костя раскрыл рот от неожиданности.
Сильный порыв ветра кинул горсть палых листьев в ноги парочке. Костя вздрогнул от неожиданности. Девушка расхохоталась.
- Попался, попался! – смех Маши то затихал, то, при взгляде на ошарашенное лицо Кости вновь разгорался весёлыми искрами.
– Ух, насмешил! Да шучу я… Шучу-у…
Всё ещё смеясь, девушка вскочила и быстро побежала по ступенькам вниз.
«Ну всё! Это уж… Зараза!» - Костя насупился и в сердцах стукнул кулаком по собственному колену.
- Приве-ет! – тонкие руки обвили шею Кости, и Миснэ повисла у него на плечах. – Это мы! Соскучился?!
Костя оглянулся. Вся неразлучная Листвянская компания была в сборе. Марина уперев руки в бока, с подозрительным прищуром разглядывала Костю. Лиза с улыбкой глядела на Миснэ. Сашка пинающая мелкие камушки вниз, вообще не обращала ни на кого внимания. Все они были тут. Отряд.
- А мы тебя искали, искали… - Миснэ уже переоделась после праздника. В каждой бусине на её шее светила маленькая луна.
- Ну и нашли, наконец! – Марина, почему-то сердито, прервала восторги Миснэ.
- Не потеряйся опять, ладно?! – тихо попросила Лиза.
- Не потеряюсь! - Костя энергично вскочил на ноги.
- А ты видел моё выступление?! – спросила Миснэ, глядя на Костю, теперь снизу вверх.

- То, что произошло – секрет!

Голос Маши в Костиной голове прозвучал неожиданно даже для него самого.
- Э… Да! С начала и до конца! – Костя решил сохранить тайну. Это ведь была не только его тайна. - Здорово! Ни разу не сбилась! Мне очень понравилось!
Почему-то при этих его словах плечи Миснэ поникли. Девочка опустила голову и шмыгнула носом.
- Да ничего, Ми, не расстраивайся! – подошедшая Марина дружески положила руки на плечи Миснэ. - Никто почти и не заметил, что ты споткнулась! – она сердито посмотрела поверх головы девочки на Костю.
- А, ну да… - Костя не знал куда деть глаза.
Ободрённая Миснэ подняла голову и с надеждой посмотрела на Костю.
- А… ты уже пускал сегодня олений пух по реке? – спросила она, всё ещё слегка шмыгая носом.
«О чём это она?»
Костя, чтобы опять не ляпнуть что-нибудь не то, молча покачал головой.
- Поторопись, - Лиза говорила, как всегда, еле слышно, - а то он скоро закончится.
Костя оказался в патовой ситуации. Что за пух и куда его надо запускать, он совершенно не знал.
- Пойдём! – Марина бесцеремонно схватила Костю за руку и, заставив того подняться, повела за собой.

Костю сегодня уже второй раз тащили куда-то через лес. Но у него не было сил сопротивляться, а может он уже привык. Вдруг Марина остановилась и, глядя на тёмную стену деревьев перед собой, позвала:
- Томилин!
- Что? – Костя тоже вынужденно остановился.
- Ты сестру сегодня не видел?! – строго спросила Марина.
Костя почувствовал себя не очень уютно.
- А?! Машу? Н-нет! – он даже отрицательно помотал головой, хотя Реврива стояла к нему спиной.
- Ну и ладно! – Марина оглянулась на Костю, - Бродит одна, и пусть! – Марина, как ни в чём ни бывало, бодро зашагала дальше по тропинке, полого спускающейся к реке. В белом свете полнолуния её фигура выделялась в резких тенях особенно отчётливо. На мгновение одноклассница предстала естественной частью ночного леса. Её резкая тень переплеталась с тенями деревьев и вот уже по вытоптанной тропинке скользит не тень девушки, а тень лесного духа, хозяйки этих мест… Костя помотал головой, прогоняя наваждение, и двинулся следом. Запускать куда-то этот самый пух.

21 сентября – 08:15
пос. Листвянка. Спортивная площадка за школой
«Уф-ф, проснуться бы только!» Костя ещё раз плеснул на лицо холодной воды из крана. Рядом со школьной спортивной площадкой неизвестные доброжелатели когда-то разместили несколько больших кранов со свежей холодной водой. Для чего они использовались изначально, пока в здании располагалось правление лесхоза, было неизвестно, но теперь, разгорячённые футболом или бегом школьники любили побрызгаться у этой мойки. Вполне подходила она и для того, чтобы проснуться перед контрольной, которую коварные учителя назначили на следующий день после праздника.
Вчера, поучаствовав в загадочном ритуале спуска по реке оленьего пуха, Костя проводил Марину до мельницы и спокойно отправился домой. Но добравшись до своей комнаты, он не смог заснуть сразу, и часов до четырёх сидел на широком подоконнике и рассматривал звёзды и, постепенно сползающую к гряде гор, луну, размышляя о странноватых событиях сегодняшней ночи.

- Привет, Томилин!
Костя обернулся. На асфальтированной беговой дорожке стояла Реврива. Такое впечатление, что та вовсе не ложилась. Форменная юбка перекошена, из сумки торчит уголок плохо впихнутой тетради и даже (о, ужас!) знаменитая коса, предмет гордости хозяйки и поклонения окружающих девчонок, заплетена крайне небрежно.
- Марина, ты чего, не проснулась ещё?! Контрольная же… - Костя удивлённо воззрился на чудо-чудное – растрёпанного Командира.
- Хе… - Реврива смущённо пошаркала носком ботинка об асфальт дорожки. – Ну, в общем, вчера же праздник был, вся родня съехалась… Во-от…
«Великий Командир отряда мямлит?!» Удивление Кости росло в геометрической прогрессии.
- Ну, вот… - продолжала, всё более смущаясь, Реврива, - и там я… чуток… - она щёлкнула себя пальцем по шее.
- Что?! – Костя отказывался верить глазам и ушам. – У тебя похмелье, что ли? Тебе лет то сколько?! – теперь, когда невероятная правда выяснилась, настало время немного поквитаться за старое. Совсем чуть-чуть!
- Да ладно тебе! Я серьёзно, не очень себя чувствую! – отмахнулась Реврива сразу от всех остальных ещё невысказанных Костиных слов. – Да, и вот чего, Костик, - к Ревривой вернулась серьёзность, - ты не встречал вчера вечером Анатолия с Ярославой?

Вопрос застал Костю врасплох. «С чего это она спрашивает? Неужели кто-то видел как мы лазили в…» Он оборвал сам себя. Почему-то даже воспоминание о вчерашнем приключении вызывало дрожь. Не страха, нет. Скорее, это была дрожь исследователя неведомого, ожидания новых открытий, дрожь прикосновения к тайне.
- Вчера? - Костя, чтобы не смотреть в глаза Ревривой, заинтересованно рассматривал крышу школы. - Ну, знаешь, я...
- Ладно, - прервала его не отличающееся внятностью изложение девушка, - второй вопрос. А Машу ты тоже не видел?
Костя обрадовался возможности сменить тему.
– Подожди-ка! Ты же уже вчера спрашивала о ней!
- Правда?! – показалось или в голосе собеседницы и вправду промелькнула насмешка. – Просто сегодня я надеялась получить другой ответ.
Костя внутренне вздрогнул. «Она знает? Она играет со мной, как кошка с мышью?! Может рассказать ей правду? Может оно к лучшему?»
Пока он пытался выбраться из замешательства, Реврива беззаботно потянулась, сцепив ладони над головой, и сладко зевнула.
- Ну и хорошо, что ты никого не видел, – она озорно подмигнула, - Пойду, расскажу всем, что Томилин ни в чём не замешан!
Реврива расхохоталась собственной шутке, и быстро зашагала прочь от школы, оставив Костю в ещё большем недоумении.

21 сентября – 16:55
г. Инта. Библиотека
На занятиях в этот день Марина так и не появилась. Девчонки перешёптывались о чём-то за спиной Кости, но он, отбросив все посторонние мысли, с радостью погрузился в такой понятный и логичный мир математики.
Придя домой после школы, он думал было завалиться на диван с новым выпуском «Советской фантастики», буквально вчера вечером привезённым отцом из очередной командировки, но телефонный звонок заставил его отложить это увлекательное занятие и вспомнить об утреннем разговоре на школьном дворе.
Звонила Маша. Она приглашала Костю встретиться в городской библиотеке. На резонный вопрос о предмете встречи, Маша не ответила ничего вразумительного, сказав лишь, что это «не телефонный разговор». Звонок заинтриговал Костю. Странный утренний допрос от Марины, и теперь ещё это приглашение, теперь уже от Маши.

Через час он уже подходил к старому, постройки тридцатых, наверное, годов, строгому зданию красного кирпича. Тяжёлая дверь нехотя раскрылась и, пропустив Костю внутрь, придала ему некоторое ускорение тугим доводчиком массивной створки.
В Костин нос немедленно ударили запахи особой библиотечной пыли, канцелярского клея, ещё чего-то неопределимого. Запахи библиотек отчего-то всегда напоминали Косте запахи почты. Наверное, и там и здесь находилось много бумаги, много букв, много мыслей изложенных на белых листах писем, жёлтоватых страницах старых книг, клетчатых листочках ученических тетрадей. Всё это пахнет особенно. Ни с чем не спутаешь.

В стороне от стойки регистратора стояло несколько столов для чтения. Некоторые были заняты. За ближним ко входу расположилась парочка студенческого возраста. Девушка что-то сосредоточенно выписывала из большущей книги справочного вида, а юноша, похоже, был больше увлечён соседкой, нежели справочником. За вторым столом девочка в очках читала какую-то книжку в яркой обложке. А за последним, в углу, сидела Маша Реврива.
Увидев Костю, Маша приветственно подняла руку, но по её лицу невозможно было прочитать, радуется ли она Костиному приходу. Бледность и какая-то неподвижность завладели Машиным лицом. Косте на мгновение даже показалось, что на Ревривой надета маска, бледная, чем-то пугающая маска. А через глазные прорези в этой маске на Костю смотрит совсем другое, незнакомое существо.
Костя моргнул и наваждение отступило, оставив после себя холодок между лопаток. Костя, сделав над собой лёгкое усилие, подошёл к угловому столу, и позаимствовав стул у соседнего пустующего стола, присел.

- Привет, Маш! Ты хотела со мной поговорить?! – преувеличенно бодро начал Томилин.
Маша ответила полушёпотом, приложив палец к губам:
- Тише, мы же в библиотеке!
- Хорошо, - Костя сбавил голос, - а что случилось-то?!
Ему было ясно - что-то всё же произошло. Маша была явно взволнована, возможно, даже напугана. В таком состоянии она совсем не напоминала свою решительную сестру. Девушка как будто стала на пару лет младше. Её хотелось защитить и утешить. Но поговорить наедине не удалось.
- Привет, молодёжь! – раздался над самым Костиным ухом громкий, уверенно нарушивший библиотечную тишину голос. Незаметно подошедший к их столу давешний знакомец из милиции, добродушно улыбался, но его глаза оставались серьёзными.
- Надеюсь, не помешал? Может, у вас свидание?
- Здравствуйте, Амир Иванович, - Машу визит милиционера явно не обрадовал. Она сидела потупившись, уперев взгляд в стол.
- Так, - участковый придвинул ещё один стул, оставив соседний стол совсем без шансов послужить кому-то ещё, - а это у нас Марина или Мария?!
- Я - Маша, - тихо проговорила та. Затем вскинула голову, уперев глаза на настенные часы. - Мне, наверное, на работу уже пора.
- Подожди, а как же… - попытался остановить неожиданно отступающую девушку Костя.
- Я тебе вечером позвоню, ладно? - быстро проговорила Маша. - До свиданья!
Провожаемая рассерженным взглядом Кости, она буквально вылетела на улицу.
- Ха, а ты, парень, я смотрю, ходок! – Амир Иванович, улыбаясь, глядел на растерявшегося пацана. - За обеими сёстрами сразу ухлёстываешь!
Костя всё ещё не мог прийти в себя от поведения Ревривой, так, что даже пропустил ехидное замечание участкового.
«Что за такое? Сама сюда вытащила…»
- Между прочим, Константин, - серьёзный голос участкового, заставил Костю сосредоточиться, - что ты знаешь о семье Ревривых?
- Э-э-э… - Костя был сбит с толку вопросом, - Да ничего, в общем.
- Ревривы самая уважаемая семья манси в нашем районе. Кроме того, что их род считается как бы главным, ну, самым древним уж точно, отец Маши и Марины – депутат от Листвянки в Райсовете, а их двоюродный дядя - помощник секретаря Горкома.
Из нагрудного кармана Сабиров вытащил пачку «Космоса», и постукивал ей о столешницу в такт словам.
- Их предки жили в этих местах с незапамятных времён. Все местные манси прислушиваются к словам главы рода Ревривых. А если ты не знал, то ей когда-нибудь станет Марина Реврива.
«Ого! - Костя был поражён, - Маринка?!»
Та самая Маринка, которая на прошлой неделе рисовала забавных чёртиков на полях тетради, пока Костя решал её вариант контрольной по физике?!
- А, скажите… - Костя нерешительно поёрзал на стуле, - скажите, Амир Иванович, а почему Марина? Она же… ну… девочка!
- Да, ну?! - Сабиров иронически поднял бровь, - ты плохо слушал на уроке историю родного края? В этой местности, главой рода всегда считалась женщина. И она передаёт старшинство одной из своих наследниц по собственному выбору. - Сабиров усмехнулся, - в общем, оголтелый матриархат. – Он вытащил из пачки сигарету, посмотрел на неё, затем, переведя взгляд на табличку с перечёркнутой сигаретой, засунул её обратно. Саму пачку участковый от греха убрал обратно в карман.
- Ну, а теперь, когда лекция закочена, у меня к тебе, Константин пара вопросов.
- Ко мне? – Костя пожал плечами, - Пожалуйста!
- Ты вчера видел Анатолия Трошина? Или Ярославу Даукантайте?!
«И он туда же…» Косте живо вспомнился утренний допрос, учинённый ему Мариной перед занятиями.
- И ещё одно, - продолжал участковый, - тогда же ты не встречался с Марией Ревривой?!
«Чёрт, чего отвечать-то?! Соврать?! Милиционеру?!! Но, ведь я обещал молчать…» Костя, опасаясь, что внутренние борения отразятся на его лице, внимательно рассматривал трещины в деревянной столешнице.
- Ну, я… Может… А может и нет…
Хлопнувшая створка двери, по счастью, отвлекла внимание от неразборчивых ответов Кости, и тот смог перевести дух. Вошедший в помещение молодой мужчина в милицейском плаще быстро огляделся и, увидев Сабирова, направился прямо к нему. Подойдя, он коротко поздоровался и что-то проговорил очень тихо, наклоняясь к самому уху участкового. Амир Иванович, хмурясь, выслушал милиционера, буркнул «понял», и уже поднялся, чтобы идти за ожидающим его сотрудником, как вдруг обернулся и сказал то, что Костя никак не ожидал услышать.
- А вы четверо неплохо повеселились вчера!.. Я думаю, мы ещё встретимся.
Проговорив это, Сабиров быстрым шагом двинулся к дверям, оставив Костю испуганно размышлять над его словами.

21 сентября – 23:19
пос. Листвянка. Дом Томилиных
Навстречу приближающейся полуночи поднялся сильный северный ветер. Ветер пришёл с уже засыпанных снегом вершин Хораиза. Он с лёгкостью факира заставил исчезнуть тучи, весь день прятавших небо над Листвянкой. Теперь преград не было, и луна засияла белым светом над лесом и красными скалами, над сонными домиками совхоза, над убранными полями и над мальчишкой, оседлавшем подоконник мансарды крайнего дома на маленькой улочке.

Косте снова не спалось. Он почитал книгу, послушал кассетник, перебрал свою коллекцию марок с космонавтами и космическими аппаратами, повалялся на кровати. Но сон не приходил. Может виной тому была луна, горевшая ярким фонарём в ночном небе, а может мысли о разговоре с участковым, которые не желали растворяться в сладком забытьи сна.
В конце концов Костя оставил бесплодные попытки уснуть, сел на подоконник и просто смотрел на луну и редкие звёзды, пробившиеся сквозь залившее небо сияние ночного светила. Глядя на лунный круг можно было не думать о сложных вопросах. Луна успокаивала, настраивала мысли на неспешный лунный ритм, незаметно убаюкивала.

Вдруг ночной покой мансарды разорвал звонок. Костя, недовольно морщась, слез с уютного подоконника, подошёл к столу и снял трубку телефона, одновременно включив настольную лампу с квадратным зелёным абажуром.
- Алло, Костя?!
Звонила Маша. Хотя голоса у сестёр были похожи, Костя сразу понял, что это она. Наверное, по тревоге сквозившей в голосе.
- Да! Это я! – Костя, прищурив один глаз, глянул на будильник. «Ничего себе!» На том конце провода молчали. Костя рассердился. «Сначала вызывает чёрт те куда и убегает, теперь звонит чёрт те во сколько и молчит в трубку».
- Ты вроде о чём-то хотела поговорить! – напомнил он сварливо.
- Костик, не сердись… - Маша, похоже поняла, что он не в настроении, голос её стал ещё более тихим и… виноватым, что ли. - Ты уже знаешь?..
- Про что?!
- Нет. Наверное, не знаешь. Это… насчёт вчерашнего фестиваля и о том…
«Да что она запинается-то через слово?!» Костя сердито посмотрел на трубку.
- О том, что мы вчетвером пробрались в чертоги и…
Костя уже устал от пауз в рассказе Ревривой. Он присел на кровать и зевнул.
- Ну, слушаю…
- Скажи, ты видел после этого Анатолия Викторовича или Ярославу?
«Что? Опять?!» Костя окончательно разозлился. Все чего-то выспрашивают, все что-то хотят от него, а сами… Сами ничего ему не рассказывают! Да пропади оно всё!
- А ты?! – голос Кости был полон яда. - Маш, ты сама… Ты их видела?!
- Нет, конечно! И у меня есть этому доказательство.
- А я был с Мариной, Лизой и остальными.
- Хорошо… тогда… - Машин голос упал почти до шёпота. - Тогда я скажу. Вчера Анатолий Викторович и Ярослава… были убиты!
- Ч-что?! – Костя не поверил своим ушам. – Как?!
- Ярославу… её… - Маша уже просто шептала в трубку. Костя её едва слышал. – Её сожгли, Костя! А Анатолий Викторович он… Похоже, что он разорвал ногтями собственное горло.
Костино ухо, в которое он слишком сильно вжимал трубку горело. То ли от сжатия, то ли от слов, доносившихся с той стороны провода.
- Ты что… это серьёзно?! – он никак не мог поверить в слова собеседницы.
- Я услышала об этом утром. Я думаю… - пауза затянулась надолго. Замучавшись слушать тишину в трубке, Костя спросил:
- Что?! Что ты думаешь?
- Я думаю что это… - Маша перестала шептать и теперь её голос звучал уверенно. - Это Проклятие Самсай-ойки! Вот что это! – почти выкрикнула она в трубку. - И мы тоже… Мы тоже попали под это проклятие!
- Ч-чего?! Ты что? – Костя чуть не упал с кровати от удивления и негодования. - Ты с ума сошла?! Какое проклятие?!! – Костя незаметно для себя тоже перешёл на повышенный тон.
- Подумай об этом, - неожиданно спокойно сказала Реврива. – В этом году проклятие Самсай-ойки сработало странно. В прошлые годы, один человек погибал, а другой исчезал…
Размеренные интонации Ревривой жутко раздражали Костю. Звонит в полночь, пугает каким-то бредом. Телефонная хулиганка!
- Эй, перестань нести всякую… - кричал Костя, но его не слушали.
- …А в этот год умерли двое, - спокойно рассуждал голос в трубке.
- Да мне-то какое дело?! Пусть милиция…
- …Если двое умерли от проклятия Самсай-ойки, то ещё две жертвы должны исчезнуть и уравновесить его гнев…
- Слышь, Реврива, я, знаешь что…
- Не думаю, что уже кто-то пропал. Но, скоро это случится… с двумя…
Костя уже не кричал. Спокойное рассуждение о совершенно невозможных вещах будто загипнотизировало его. Он не мог сопротивляться. Он верил? Он боялся?!
- Значит, те… кто входил… - широко раскрыв глаза он смотрел на луну, которая равнодушно, и, как теперь казалось, зловеще висела в чёрном небе.
Вдруг Костю осенило. Ведь он-то не причём! Он-то здесь каким боком?! Это же она! Она его затащила! А теперь…
- Мы же… Мы же только смотрели! Мы ничего же… ничего не трогали, не выносили! – панически закричал он в трубку. – Да мне с самого начала это было не интересно! Я даже не хотел… Не хотел туда входить! Слышишь?!!
Костя кричал в трубку, но глядел он почему-то на луну. Перед кем он оправдывался? Перед девушкой на другом конце провода или перед неведомыми силами, неожиданно появившимися в его жизни? Вероятно он и сам не смог бы с уверенностью ответить на этот вопрос.
- Я хотел… просто посмотреть на выступление Ракитиной! Это ведь ты! Ты меня туда потащила! Даже не сказала куда мы идём! Я ничего не мог сделать! – Костя испытывал настоящую ненависть. Ненависть к этой предательнице, так жестоко поступившей с ним.
- И что?! Что, Машенька, теперь ты будешь делать?! Возьмёшь всю вину на себя? А?! Ты слушаешь?!!
В трубке царила тишина. Затем послышался щелчок разъединения и короткие гудки отбоя.
Костя не веря, несколько секунд тупо смотрел на трубку, затем размахнувшись, что есть силы запустил ею в ни в чём неповинный телефонный аппарат. Аппарат обиженно загудел.

Сиявшая на тёмном окне неба луна, равнодушно наблюдала за метаниями испуганного мальчика в мансарде крайнего дома на маленькой улочке.
…

[Falcon]

Твоё сердце трепещет.
Тёмные тени влекут тебя.
Ложь играет с тобой.
Сможешь ли ты выиграть?

/Книга отражений/

Вынул ножик из кармана…


22 сентября – 15:03
пос. Листвянка. Перед домом Томилиных
Вторник для Кости выдался нелёгким. После вчерашних волнений он ворочался без сна почти всю ночь, и потому пришёл на занятия невыспавшимся и хмурым. К тому же, как оказалось, приходить так рано не стоило вообще. Старейшина общины манси, который должен был рассказывать школьникам об истории местных семей, неожиданно заболел, и первый урок отменили.

Марина тоже не оправдала ожиданий Кости. Он подготовил целую обличительную речь о поведении её сестры, но Реврива, покрутившись пять минут в классе и перекинувшись парой словечек с подружками, унеслась в неизвестном направлении и больше в школе не показывалась. Костя хотел было расспросить девчонок, какая муха укусила командира, но потом плюнул и, отсидев нудные занятия, сразу пошёл домой.

Дома тоже было всё не слава богу. Мать неожиданно рано возвратилась с работы (назавтра они с отцом собирались в очередную командировку), и запрягла Костю на уборку опавших листьев.

Огород у Томилиных был маленький, всего на пару соток. И росла на нём не картошка, морковка или огурцы, скажем, с помидорами, как у людей - ничего похожего. Несколько аккуратных грядок занимали, незнакомые непосвящённому взгляду рядового огородника, злаки и курчавилась зелень, отдалённо напоминающая петрушку. Вся эта растительность до сих пор зеленела и вовсю пёрла вверх. Увядать к зиме, как нормальные растения, она и не думала. На счастье Кости, поливку, прикормку, ну и всякие прочие работы с грядками мать делала сама, не доверяя никому. А вот листья убирать - это было его прерогативой.

Костя лениво сгребал в кучу налетевшие с соседских яблонь жёлтые листья, стараясь не задеть граблями кучерявую зелёнь на маминой грядке.

…Если об этом узнают, вполне возможно, я стану следующей жертвой Самсай-ойки. Меня или убьют… Или я исчезну...

Из головы Кости с самого утра не выходили слова Ярославы, и события, случившиеся, по словам Маши, в Листвянке. Правду она сказала или нет? Может ли так быть, что некое Проклятье действительно существует? Или, как в одном рассказе из «Искателя», кто-то прикрывается им для совершения преступлений?!

…Если двое умерли от проклятия Самсай-ойки, то ещё две жертвы должны исчезнуть и уравновесить его гнев…

Грабли наткнулись на корешок, нагло выпершийся из земли между грядками, и застряли. Костя с силой рванул за рукоятку и выдрал нарушителя, помешавшего его размышлениям.
«Так. Проклятие этой штуки в пещере. Довольно страшной, надо сказать, штуки. Но на дворе-то у нас двадцатый век, как-никак. Мы не на пиратском острове и даже не в старом английском поместье рода Баскервилей. Возможно, всему этому есть логическое объяснение. Должно быть!»

Скрип досок забора вновь заставил его отвлечься. Костя обернулся. Рядом с зарослями малинника, росшего вдоль всей внешней границы участка, сидела на корточках девочка в школьной форме. Смотрела она при этом на забор, будто ожидая вторжения с той стороны или прислушиваясь к чему-то.
Как раз в этом месте заборная доска отклонялась в сторону, и через образовавшуюся дыру можно было спокойно проникнуть на соседний участок. Костя не раз пользовался этим тайным проходом, если неохота было обходить дом. Но, то, что о ней знает кто-то ещё, было для него сюрпризом.

На спине нежданной гостьи примостился бело-синий ранец. На белом клапане с блестящей металлической застёжкой была изображена стандартная сценка из мультфильма «Ну, погоди!». Волк обречённо, в который уже раз, гнался за неуловимым зайцем. Косте, правда, показалось, что у зайца отнюдь не испуганный, а довольно-таки хулиганский вид, а волк выглядит уставшим и озадаченным. Светлые волосы девочки растрепал ветер, ботинки и когда-то белые гольфы выпачканы в земле.
- Миснэ?!
Ракитина обернулась. Косте показалось, что она изо всех сил сдерживает слёзы, накопившиеся в уголках глаз.
- Ты что? Упала?
- Нет! - Миснэ, смущённо утёрла тыльной стороной ладони глаза, отчего на щеке остался грязный след.
- Что случилось, тебя обидели? – Костя не выносил женских слёз и готов был немедленно броситься на помощь, защитить, утешить. Сделать что угодно, лишь бы она не плакала.
- Неважно! – Миснэ шмыгнула носом и вдруг, совершенно неожиданно для Кости, бросилась к нему, схватив его руками за рубашку и уткнувшись головой в грудь.
- Эй! – Костя мало общался с маленькими девочками, и теперь не знал что ему делать. Ведь не отталкивать же.
Миснэ подняла голову и их взгляды встретились. Косте показалось, что он падает или взлетает. В синюю бездонную глубину или в синее бесконечное небо. Стоящие в глазах слёзы, ещё больше увеличивала эффект глубины. Почему он раньше не обращал внимание какие у неё глаза?..
- Костя, - тихо спросила Миснэ, - ты ничего плохого в ночь Праздника не делал?
Костя оторопел. Он глядел в глаза Миснэ и не знал, что ему ответить. Неужели?.. Неужели он не сможет соврать?!
Налетел порыв ветра. На втором этаже, в Костиной мансарде задребезжало окно. Туго натянутые струны электрических проводов отозвались слитным гудением. Миснэ разжала кулачки, отпуская Костину рубашку, и сделала шаг назад.
– Извини! Я зря спросила. Забудь об этом, ладно?!
Она оглянулась, привычным движением поправила сползшую лямку ранца, и быстро зашагала в сторону калитки. Костя проводил её ошарашенным взглядом.
«Надо ей рассказать!»
- Постой, Миснэ!..
Она остановилась и обернулась.

Медленно ступая, в круг входит маленькая девочка в кожаной куртке, отороченной мехом. На куртку нашиты так, что не видно было самой куртки, куски цветной материи, меха, пучки перьев, витые шнуры из цветной пряжи, колокольчики и совсем уж непонятные штуковины. Ноги полностью скрыты простой белой юбкой из грубой материи. Лицо скрывает маска с изображением клыкастого существа с очерченным чёрным и красным ртом и глазами. Верховная Шаманка неуловимым для глаза движением достаёт из-за пояса нож c длинным и довольно широким лезвием, и массивной резной рукояткой. Она поднимает нож над головой. Лезвие вспыхивает, отражая свет костра. Тишину ночи разрывает слитный глухой удар нескольких барабанов…

«Она же Шаманка! Она никогда не простит мне то, что я нарушил их правила!»
Пока Костя разбирался в клубке противоречивых мыслей, Миснэ, произнесла:
- Ночью, во время Праздника в чертог Куль-отыра пробралась кошка…
- Кошка? - «О чём это она?» - Костя окончательно растерялся.
- Ну да, кошка! – Миснэ будто рассказывала сказку или мультфильм, - Кошка увидела что внутри, удивилась и испугалась. Она быстро сбежала. Начала мяукать и это чуть не выдало её.
«Чёрт! Это же она про меня. Она всё знает!»
Костя по-прежнему не знал, что ему делать, но решился задать вопрос.
- И что? Что теперь делать этой кошке?
Миснэ молчала. Она даже отвернулась от Кости, и смотрела сейчас куда-то вдаль, за соседский забор.
- Когда кошка в шутку зашла внутрь, - Костя продолжал играть в эту странную игру, - за ней наблюдала… собака. Она следила за кошкой и всё-всё видела. И… в общем, она обвинила кошку в том, что та забралась внутрь…
Вот и всё. Костя всё-таки рассказал. И теперь ждал от Миснэ чего-то. Чего конкретно он ждал, он, вероятно, и сам себе не смог бы внятно сформулировать. Он, неожиданно для себя, поверил в то, что эта маленькая чумазая девочка знает больше и сможет сделать больше, чем все вместе взятые взрослые.
Миснэ снова заглянула снизу вверх в глаза Косте, затем улыбнулась и произнесла:
- Всё будет хорошо! Я защищу кошку! Та собака ещё не поняла, что именно она видела… Это может быть непросто. Но я постараюсь! Я готова! – она отсалютовала по-пионерски. - Но… - голос Миснэ погрустнел, - Кошка - старшая сестрёнка разозлилась. Кошка – младшая сестрёнка совершила плохой поступок и тоже очень злится.
Осенний ветер вновь совершил набег на огород Томилиных. Костины усилия по уборке огорода пошли прахом. Ветер лучше знал, где листья должны лежать. Он играл и с лёгкими светлыми волосами Миснэ, отчего казалось, что у той вокруг головы бушует светлый вихрь.
- С сегодняшнего дня – проговорила Миснэ, - сборов отряда больше не будет.

22 сентября – 21:46
пос. Листвянка. Дом Томилиных
Дождавшись темноты, стаи облаков с севера налетели на Листвянку, спрятав за мокрыми спинами луну и звёзды. В небе медленно перемешивался тёмный кисель, подсвечиваемый изредка проскакивающими, где-то далеко наверху, быстрыми бесшумными разрядами. По окнам прыгали отсветы, словно от фотовспышек.

Косте, в который уже раз, не спалось. Он ворочался сбоку набок в душной темноте. В голове крутились такие же тягучие, душные мысли.
Он уже жалел, что открылся Ракитиной. Она хоть и Шаманка, но ведь это всё не взаправду. Как сможет ему помочь девочка только что поступившая в пятый класс, пусть она даже трижды отличница?! Костя мрачно ухмыльнулся собственным рассуждениям. Сна не было ни в одном глазу. Костя сел на кровати, и накрылся одеялом с головой, скрывая в полной темноте и тишине тайные мысли.
«Ракитина говорила так, как будто сама была там. Откуда она всё узнала?..»

Тихий скрип двери показался оглушительным.
- Коть, спишь?! – Костя не выносил, когда мать звала его этим «кошачьим» именем. Он сбросил одеяло на кровать.
- Не сплю!
- Тебе звонят. Ответь.

Костя, не зажигая света, подошёл к столу и взял трубку спаренного телефона.
- Алло!
- Алло, - отозвался в трубке голос Ревривой, - это Маша!
Косте живо вспомнился вчерашний телефонный разговор. Пожалуй, он разговаривал с ней слишком резко. Даже кричал. С девушками… С друзьями так себя не ведут. Костя мучился от грызущего стыда.
«Чёрт! Какая муха его вчера укусила?!»
Он выдохнул и проговорил в трубку, осторожно подбирая слова:
- Маш, знаешь, извини за вчерашнее. Я… Меня занесло… Мы… мы, наверное, с тобой в одной лодке. Прости, что сорвался. Я обычно не такой.
На той стороне провода некоторое время молчали. Костя слушал это молчание и всё больше и больше раскаивался.
В трубке послышался вздох, и Маша тихо проговорила:
- Ну, если так, то - прощаю.
Костя тихонько, чтобы не слышала Реврива, облегчённо вздохнул.
- С этого момента, - продолжала Маша, - давай будем сообщать друг другу обо всём, что происходит. Иначе… иначе нас ждёт тоже самое, что и Анатолия с Ярославой.
- Конечно. Я понял.
- Ну… - Реврива помолчала, видимо, собираясь с духом. – Это правда, что дедушка Солвал пропал? - выпалила она.
- Кто? – Костя озадачился. Потом в голове всплыло хмурое утро, и изнурительное ожидание в классе. – А, ты о Старейшине…
«Значит, он пропал?! Директор сказал, что Старейшина заболел. Вот так да!..»
- Ну, да, похоже, так и есть, - проговорил Костя в трубку. – А
ты не знаешь что с ним?!
- Нет! – Маша всхлипнула. – Что мне делать?! Я ведь всё рассказала ему вчера вечером! – в трубке послышались звуки весьма похожие на приглушённое рыдание. - Это я виновата-а!..
Костя сжал трубку сильнее:
- Прекрати, Маш, ты не виновата!
- Виновата!!! – голос в трубке теперь отдавал настоящей истерикой. – Он пропал сразу после того, как я ему обо всём рассказала. Он исчез той же ночью!
Реврива помолчала и вдруг отчётливо, хоть и со слезами в голосе, произнесла:
- Его убили из-за того, что я ему всё рассказала. – Костя чувствовал, что она безоговорочно верит, в то, что говорит. – Я призналась, и его убили.
Костя вдруг вспомнил развевающиеся на ветру светлые волосы Ракитиной. Внимательный, какой-то удивительно взрослый взгляд глубоких синих глаз маленькой девочки.

- Ночью, во время фестиваля в чертог Куль-отыра пробралась кошка…

- Его убили, потому что он узнал! Я созналась ему и его убили!..
Костя забыл о Ревривой, почти не слышал её голос, забыл обо всём. Только одно завладело им.

«Теперь и Миснэ грозит беда! Я рассказал ей всё и теперь она в опасности!»

- Я тоже… - медленно проговорил он в трубку, даже не осознавая, что говорит вслух. – Я всё рассказал Ракитиной. Говоря это, он непроизвольно подался в сторону двери. Бежать, предупредить! Что-то делать!
Натянувшийся провод сорвал телефон со стола. Аппарат грянулся об пол. Внутри корпуса что-то резко звякнуло, будто оборвалась струна. Звук показался Косте оглушительным.

22 сентября – 22:11
пос. Листвянка. Дом Найдёновых
Лиза заканчивала чистку зубов перед сном. Найдёнова весьма серьёзно относилась к этой процедуре. Чистка проходила по всем правилам, описанным в журнале «Здоровье». По времени никак не меньше пяти минут.
Попутно Лиза раздумывала над сложнейшим вопросом, которым неизбежно, рано или поздно, задаются все девушки на планете. Симпатичная она или нет? Одновременно с тщательной чисткой очередного зуба (щётка перпендикулярно зубам, под углом сорок пять градусов), Лиза рассматривала своё отражение в зеркале и пыталась понять, что может быть в ней симпатичного, и есть ли оно вообще?!
Из зеркала на Лизу смотрела бледная девочка с носом и щеками усыпанными рыжими веснушками, и глазами противного болотного цвета. Ничего-то в ней симпатичного не было.
Лиза вздохнула, и с чувством выплюнула воду в раковину.
- Эй, Лиса, тут к тебе пришли! – ну вот, и папа туда же. Как будто обязательно подчёркивать её ненавистную рыжучесть. – Лис, ты слышишь?! Какой-то Костя!
- Что?! Костя?!!

22 сентября – 22:23
пос. Листвянка. Рядом с водяной мельницей
- Давай-ка ещё разок… - взволнованная Лиза, как, с удивлением, обнаружил Костя, куда-то растеряла всю свою робость. – Ты позвонил домой Ерохиным. Тебе никто не ответил и ты забеспокоился?..

После кратких переговоров, Лиза с Костей встретились на условленном месте, прихватив велосипеды. На улице было довольно прохладно, и Костя уже жалел, что не захватил ветровку. Лиза, в отличие от него, подготовилась к ночной поездке. Зелёная штормовка с капюшоном удивительно подходила к горящим азартом, зелёным глазам Найдёновой.

Улочки посёлка освещены уютным светом жёлтых уличных фонарей. Тёплыми огнями горят окна домов, где-то вдалеке мычит страдающая бессонницей корова, лениво перебрехиваются собаки. Но Костя больше не мог поверить в это кажущееся спокойствие. За уютным фасадом мирного сельского вечера притаилось невидимое зло, холодное дыхание которого заставляло Томилина ёжиться в ознобе.

- Да, так и было! – Костя на ходу придумал версию для Найдёновой. Она была не очень убедительна, но времени раздумывать не было. Костя почти физически ощущал утекающие минуты.
– Я ждал почти десять минут, но никто не подошёл к трубке.
В задумчивости накручивая рыжий локон на палец, Лиза рассуждала:
- Дом у Ерохиных не очень большой. Там, кроме Саши с Миснэ только Сашкина бабушка. Но, кто-то из них обязательно услышал бы звонок.

Послышался шум велосипедных шин. Из-за мельницы показался светящийся круг фонаря.
- Эй, Лиза, Костик! – запыхавшаяся Реврива лихо затормозила около мельницы.
- Это я Марине позвонила, после разговора с тобой, - извиняющимся тоном, проговорила Лиза. Костя в ответ пожал плечами. Пожалуй, он был только рад, что к ним присоединится всесильный командир отряда. Уверенность Марины всегда передавалась её спутникам. Это Костя уже успел почувствовать на себе.

22 сентября – 22:39
пос. Листвянка. Перед домом Ерохиных
Так и не пролив ни капли, тучи неожиданно расступились. Теперь на ночном небе снова властвовала её величество Полная Луна.

Дом Ерохиных располагался в отдалении от соседей, на небольшом, поросшем коричневой травой, холме. К дому вела узкая бетонная лесенка с выщербленными ступенями. Внизу, около первой ступеньки, на небольшом бетонном столбике был прикреплён железный почтовый ящик. Троица велосипедистов затормозила возле него.

- Их нет! – Лиза указывала в сторону ящика с белой, отражающей лунный свет, надписью «Почта». – Саша с Ми всегда оставляли свои велики тут.
Она спрыгнула с велосипеда, прислонила его к ящику, и рванула вверх по ступеням. Костя, не ожидавший такой прыти от скромницы Найдёновой, слегка подотстал.
- Саша! Миснэ! Вы дома?!! – крикнула Лиза в сторону тёмных окон.
Дом молчал. Окна светились только лунным светом. Найдёнова забарабанила в дверь обоими кулаками. Никто не отозвался. Подёргав дверь, и убедившись, что она закрыта, Лиза побежала за дом проверить задний вход.
«Куда Марина-то делась?!»
Косте ужасно не хотелось стоять одному перед тёмным домом. Ну не хотелось и всё тут. Послышался скрежет металла о бетон, и из-за угла дома показалась Реврива. Она волоком тащила складную лестницу.
- Уф-ф! – Реврива бросила к ногам Кости лестницу и утёрла со лба выступившую испарину. - Я думаю, может верхнее окно открыто?! А?! Слазаешь?
Костя посмотрел наверх. На фасад дома выходил малюсенький декоративный балкончик, за которым просматривалось окно, но закрыто оно или нет, снизу было не видно.

Прислонив лестницу к стене дома, Костя начал осторожно подниматься по разболтанным перекладинам.
- Сзади тоже заперто. Я посмотрю, может они в соседнем! – неугомонная Лиза, возникла из-за угла и опять куда-то умчалась.
- Где, где?! – Костя почти долез, ещё чуть-чуть…
- С другой стороны холма у озера дом Ракитиных, - Реврива, поддерживая лестницу снизу, внимательно следила за подъёмом. – Правда, с тех пор, как родители Миснэ умерли, он стоит пустой.
Ненадёжная лестница так и норовила выкинуть какой-нибудь пакостный трюк. Она отчаянно скрипела, перекладины «гуляли» вверх и вниз в разболтанных пазах. Костя на секунду остановился перевести дух.
- Ясно. Родители Миснэ… Значит, они были соседями с Ерохиными?
- У Саши тоже… - думая о чём-то своём, Реврива глядела, остановившимся взглядом прямо перед собой.
- Её родители погибли из-за проклятия Самсай-ойки. Её брат – Александр - пропал. С тех пор они живут вместе у бабушки Саши…
Реврива замолчала. Костя, решив, что продолжения не будет, развернулся к заразе-лестнице. Последние две перекладины были особенно шаткими.
«Сейчас аккуратно попробуем перенести тяжесть тела на третью сверху, а рукой зацепимся за перила этого псевдобалкончика…»
- Да, тяжело им, наверное, - сказал он, только для того чтобы немного оттянуть сложный манёвр.
Неожиданно гневный голос Ревривой заставил его вздрогнуть.
- Они прокляты!
Костя удивлённо обернулся.
- Что?
- Я сказала – они прокляты! – повторила Реврива ледяным тоном.
- М-марина, ты чего?! – Костя был настолько ошарашен, что начал заикаться. К тому же лестница, совершенно неожиданно, попыталась отпрыгнуть от стены. Костя испуганно сжал пальцы на стойках.
- Александра Ерохина – проклятое дитя! – девушка с силой вновь тряхнула лестницу. – Она получит от Самсай-ойки всё, что заслуживает.
Костя всем весом налёг на лестницу стараясь прижать её к стене, но, видимо, Реврива обладала недюжинной силой. Стойки так и ходили ходуном, под его взмокшими ладонями.
- Её брата унесли духи, хоть он и старался вовсю ради своей единственной сестрёнки.
Реврива говорила негромко, но всё равно, неприкрытая злость пробивалась в её словах.
Вдруг лестница перестала шататься. Костя осторожно, не разжимая рук, посмотрел вниз, на разбушевавшуюся одноклассницу. Она… Косте было плохо видно, но, похоже, она плакала.
- Бедный Саша… Он просто… не понимал…
Неожиданно Реврива подняла голову, и взглянула, казалось, прямо в глаза Косте. Лестницу сотряс очередной удар о стену.
- Она проклята! Если подойдёшь к ней ближе, проклятье убьёт тебя или заставит исчезнуть!
В её голосе уже не было слёз. Это была угроза.
- Для неё никогда не настанет будущее… И в том, что шаманка исчезла виновата тоже только она!
Лестница под руками Кости ходила ходуном. Пытка казалась бесконечной. Он не мог ни сдвинуться, ни зацепиться за что-то ещё.
Наконец, Реврива выдохлась и теперь лишь бормотала неразборчивой скороговоркой:
- Да. Проклята… Она… Проклята… Да… - каждое слово сопровождалось глухим ударом лестницы о стену дома. Костя стоял вцепившись в стойки, ни жив, ни мёртв.
- Проклята… Заклята… Клята…
Будто это вовсе не Марина, а ведьма шептала зловещие заклинания.
- Марина, остановись! – Косте удалось крикнуть, перед очередным ударом о стену.
Ничего не изменилось. Безумная ведьма внизу продолжала громко шептать «да… она… да…». Костя чувствовал, что ещё немного и его пальцы соскользнут с чёртовой лестницы и он полетит вниз.
- Маришка, Костик! – голос Лизы раздался откуда-то из-за угла дома. – Я нашла ключи!
Лестница под пальцами Кости перестала скакать. Перед крыльцом дома заметались лучи нескольких фонарей. Послышался шум взрослых голосов. Лиза привела подмогу.

- Отлично! – радостно произнёс голос Ревривой.
Костя не поверил ушам. Он очень медленно обернулся.
Реврива подняла к нему, как ни в чём ни бывало, улыбающееся лицо.
- Теперь-то мы уж отыщем их! Молодчина Лиза, здорово! Правда, Костик?!

Косте было не здорово. Он будто примёрз к лестнице. Такой Марину он ещё ни разу не видел. Ему открылась совершенно новая, тёмная сторона его одноклассницы.
«Что с ней произошло? Почему она так изменилась?!»
Мысли лихорадочно метались во взмокшей от испарины Костиной голове.

22 сентября – 23:10
пос. Листвянка. Дом Ерохиных
Вместе с Найдёновой пришли двое молодых мужчин, настолько похожих, что любой, не заглядывая в паспорт, безошибочно назвал бы их братьями, и пожилая женщина. Они живо переговаривались между собой, обсуждая стратегию поисков и насущный вопрос – пора ли звонить участковому или ещё рано?
Лиза шёпотом пояснила Косте, что это ближайшие соседи Ерохиных – братья Мальцевы, а женщина их мать. От неё Лиза узнала, что бабушка Саши из-за слишком высокого давления вчера была увезена на «Скорой» прямо в городскую больницу и девочки оставались дома совсем одни. Впрочем, она несколько раз, в течение дня, заходила их проведать, и всё было в порядке.

Решив, для начала, обойти соседей, Мальцевы разошлись. С ними вызвалась идти и Реврива. Костя был несказанно рад этому обстоятельству. После приключений на лестнице он предпочёл бы держаться от буйного командира подальше. Кто знает, что ещё выкинет слетевшая с катушек Реврива? С Найдёновой ему было как-то спокойнее. От Лизы уж точно не стоило ждать неожиданных поступков.

Лиза открыла дверь, и они с Костей вошли в прихожую. В небольшом домике было чисто и пусто. Тишина пряталась по углам от непрошенных гостей. Косте показалось, что дом покинут уже давно, что он не рад людям, нарушающим его одиночество.
Лиза осталась осматривать нижний этаж, а Костя по скрипучей лестнице поднялся в маленькую мансарду. Там тоже было прибрано и тихо.
Костю жутко раздражала эта тишина. Она шептала в уши, что хозяева уже не вернутся сюда, что их постигла страшная, жестокая участь. Косте захотелось крикнуть, разбить эту проклятую тишину на части, загнать её в подвалы, в подземные пещеры вечной тьмы. Туда, откуда она выползла. Он в бессильной ярости впился пальцами в некрашеный косяк двери. Девочки пропали из-за него. Он сделал что-то непоправимое. Это будет преследовать его всегда. И он, несмотря на всё своё жгучее желание исправить ошибку, повернуть вспять невидимое колесо событий, может лишь беспомощно наблюдать со стороны и бесконечно опаздывать, опаздывать, опаздывать…

23 сентября – 08:43
пос. Листвянка. Возле водяной мельницы
Несмотря на общие поиски и всё-таки вызванную милицию, следов Саши и Миснэ так и не нашли. Бабушку Саши пока держали в неведении о судьбе внучки. Она и так лежала в больнице под капельницей.

Этой ночью Костя так и не заснул. Он до утра просидел на кровати, сжимая подушку в руках и слушая в наушниках врубленный на полную громкость магнитофон. Он пытался заглушить недобрую тишину ночи. И мысли в собственной голове.
А наутро… Наутро надо было идти в школу. Несмотря на странные и страшные события, учёбу никто не отменял. Наступила обычная школьная среда.

Всё также тепло улыбалось солнце, также важно шлёпали лопасти старого колеса мельницы по быстрому ручью. Всё также аккуратно был выглажен фартук Найдёновой. Вокруг ровным счётом ничего не изменилось. Костя никак не мог понять и примириться с простой мыслью, что обычная жизнь продолжает своё неспешное течение, что череда дней, составляющая его жизнь, не прервалась, как возможно и почти наверняка прервалась она для двух его одноклассниц.

- Похоже, Маришка сегодня не смогла проснуться, - нарушила затянувшееся молчание Лиза.
- Ну, - Костя замялся. Упоминание имени Ревривой отозвалось тревогой. – Она всю ночь бегала по всему посёлку. Вообще глаз, наверное, не сомкнула.
- Да, - Лиза посмотрела на маленькие часики, которые она носила почему-то на правой руке. – Пойдём, наверное.

Дорога проходила в молчании. Лиза была задумчива и серьёзна. Сегодня Найдёнова казалась даже старше своих четырнадцати. Костя решил, что с ней вполне можно поговорить о таинственном исчезновении. Только осторожно.
- Лиз, как думаешь, куда Саша с Миснэ могли уйти?!
- Помнишь, - Найдёнова говорила, не отрывая взгляда от дороги, - вчера, когда мы пришли, на плите стояла кастрюля с голубцами…
- И что?
- Голубцы готовятся довольно долго. Наверное, они варили их прямо перед ужином, иначе кастрюля стояла бы в холодильнике. Тем более, на столе была корзинка с хлебом.
Костя недоумённо пожал плечами.
- Ну, и о чём это говорит?!
Лиза остановилась и удивлённо посмотрела на спутника.
- Хлеб же нарезают перед тем, как сесть кушать! Понимаешь?!
Честно говоря, Косте все эти дедуктивные выкладки Найдёновой казались шитыми белыми нитками. Голубцы какие-то, хлеб… Несерьезно.
- Ну, может что-то случилось, и они не стали ужинать. Вопрос-то не в этом…
- Прямо перед тем, как сесть за стол?! – перебила Лиза попытку Кости вернуть разговор в деловое русло. Это было так не похоже на обычное поведение скромницы Лизы, что Костя слегка опешил.
- Если что-то случилось, - продолжала Лиза решительно, - то они бы совсем не стали готовить. Особенно голубцы. Они ушли, когда ужин уже был готов. Думаю, часов в семь вечера.

Послышался тихий стрёкот, и над дальними верхушками сосен пролетел, посверкивая железным брюхом, жёлто-синий милицейский вертолёт. Проводив его глазами, Костя вернулся к разговору.
- В семь уже почти совсем темно. Куда же они могли пойти в такое время?
Лиза вновь опустила глаза к дороге, и тихо сказала, слегка покраснев:
- Это, конечно, всё только мои догадки, но…
Она подняла взгляд на Костю, и заговорила твёрдым, звонким голосом:
- Вчера у Ерохиных я заметила, что в холодильнике не хватает полуторалитровой банки из-под сметаны. На ней ещё такая наклейка была – кот с крынкой. Саша всегда, когда банку доставали из холодильника, шутила по поводу этого кота, мол, вот кто всю сметану съел… Я думаю, Миснэ взяла эту банку и пошла, точнее, поехала на велосипеде к кому-нибудь за сметаной. Магазин уже не работал. Затем раздался телефонный звонок. Саша взяла трубку. Ей сказали что-то вроде – «приходи к нам, у нас вкусный ужин, Миснэ ждёт тебя». Саша взяла свой велик, и уехала.
Выпалив всё это разом, Лиза выдохлась и замолчала. Костя стояли и открыв рот слушал практически детективные рассуждения Найдёновой. У него положительно наметилась декада открытий новых сторон его одноклассниц.

Перед зданием школы стоял защитного цвета «Уазик» с поднятым брезентовым верхом. Рядом с машиной Лизу с Костей поджидал Амир Иванович.
- Лизавета Алексевна, - преувеличенно светским тоном обратился участковый к Найдёновой - Вы не возражаете, если я задержу вашего кавалера ненадолго?!
Лиза смутилась.
- Не возражаю. Только у нас урок…
- Не волнуйтесь. С учителем я поговорил. – Сабиров гостеприимно распахнул пассажирскую дверь машины. – Константин, прошу!
Лиза, задержала взгляд на Косте, и едва заметно кивнув ему, заспешила к дверям школы. До начала урока оставались считанные минуты.

Костя втиснулся на жёсткое, как табуретка сиденье «Уазика». Амир Иванович сел за руль и изучал в зеркало заднего вида своего пассажира. В милицейской форме Сабиров выглядел значительно солидней, чем тот весёлый, казавшийся беззаботным, дядька, встреченный на стройке.

Молчание участкового действовало Косте на нервы. Конечно, он не думал, что его сейчас арестуют или что-то в этом роде, но под внимательным взглядом было неуютно.
- Э-э… а как продвигается… следствие?! – нарушил Костя затянувшуюся паузу. Сабиров, казалось, не был удивлён вопросу.
- Следствие?! Которое? – он отвечал, всё так же глядя на Костю в зеркало, - В последнее время их много начато. Ты о каком?
Костя рассердился. Что с ним, как с малолетним?! Он наклонился ближе к участковому и твёрдо произнёс:
- О всех!
- А-а! – Сабиров, казалось, даже обрадовался, - Сразу про все?! Изволь!
Он выудил из бардачка толстый блокнот и раскрыл его примерно на середине.
- Докладываю. Для начала дело Трошина и Даукантайте. - участковый перелистнул несколько страниц. - Прогресса, к сожалению, нет.
Костя твёрдо решил узнать всё, что можно, не обращая внимание на издевательский тон Сабирова.
- А старейшина? Хоть какие-то… улики есть?
Участковый перелистнул ещё пару страниц блокнота.
- Мы узнали, что он делал перед тем как… пропасть. На первом утреннем автобусе он поехал в город.
Костя разволновался. Казалось, что ещё немного и загадка раскроется. Точнее её раскроет он – Томилин Константин.
- А к кому… К кому он ездил?! – задал Костя ключевой вопрос. Вот сейчас… сейчас…
- Пожалуйста! – участковый глянул в зеркало и вновь опустил глаза в блокнот. - Он ездил в военный госпиталь. Это тридцать «кэмэ» за городом. Он там наблюдается у проктолога.
- К врачу?! – Костя не верил своим ушам. Всего лишь…
- Да уж! – участковый усмехнулся. – Вернулся он только вечером и сразу пошёл на заседание общины, на котором его видела куча народа. Вот так-то…

Совершенно неожиданно для самого себя Костя вспомнил недавний ночной разговор, и приглушённые рыдания в трубке.

- Я всё ему рассказала вчера вечером!

«Когда же она успела?»

- Тогда я скажу. Вчера Анатолий Викторович и Ярослава… Были убиты!

«Старейшина пропал два дня назад. А Маша узнала об Анатолии и Ярославе позавчера утром. Но в то утро Старейшина был в больнице»

- Я всё ему рассказала вчера…

«Когда же это Реврива успела с ним переговорить?»

Костя так погрузился в размышления, что Сабирову пришлось его окликнуть несколько раз. После того как Томилин наконец отвлёкся от раздумий, участковый громко прочистил горло и обернувшись сказал:
- Ты не обижайся. Я, собственно, вот, что хотел тебе сказать. Чтобы ни было, знай – тебя каким-то преступником никто не считает.
После столь многообещающего начала он сделал небольшую паузу, закрепляя сказанное в голове подростка.
- Но я также знаю, что вы вчетвером, в ночь фестиваля, влезли на закрытый объект. Уже на следующий день среди манси об этом поползли слухи. Как минимум для двоих из вас это кончилось плохо. Я не хочу, чтобы счёт смертей пополнился тобой и твоей подругой. Ты понимаешь меня?!
Ошарашенный Костя кивнул.
- Скажи мне. Что вы там увидели тогда?! Что там было?
Костя замялся.
- Да ничего такого… инвентарь какой-то. Ярослава говорила, что это орудия пыток.
- И всё?
- Ну да. Всё. Честное слово!
Участковый хмыкнул.
- Ну, а что-нибудь особо странное или опасное не приметил?
Костя отчаянно замотал головой.
- Нет. Я правда больше ничего не видел.
Сабиров опять сел прямо и достал из бардачка пачку «Столичных». Прикурив он щелчком отправил спичку в полёт за окно, и проговорил, выпуская вслед облако дыма:
- Может, это не видел только ты один?!
Сделав перерыв на следующее дымное облачко, Сабиров продолжил:
- Я спрашиваю тебя только потому, что ты живой, а остальные трое уже…
Он пристально смотрел через зеркало заднего вида на сжавшегося на заднем сиденье Томилина.
- Чем ты отличаешься от них?
Что-то было в словах участкового. Что-то…
- Погодите… - Костин ступор прервался, он вновь подался вперёд. Его лицо бледнело на глазах. - Я один остался?! Что значит… - его голос явственно задрожал, - что значит «остальные трое»?

Участковый медленно обернулся. Посмотрел на дрожащего пацана и тихо ответил:
- Это значит, что Анатолий Трошин и Ярослава Даукантайте мертвы, а Мария Реврива пропала без вести. Ты один на данный момент жив и здоров как бык.

По брезентовому верху машины зашуршал дождь… По железу капота зазвонил дождь… В ушах Кости застучал дождь… С каждым мгновением всё громче…

23 сентября – 23:44
пос. Листвянка. Дом Томилиных
Дом залит электрическим светом. Тени разогнаны по углам. Тени пытаются выползти. Из под дивана, из под оконной занавески, из-за дверей шкафов. Но свет не даёт им это сделать. Он надёжен - этот свет. Конечно, пока лампочка не перегорит.

На диване с ногами, обхватив руками колени, сидит подросток. Он совсем один в большом доме. Это он зажёг везде электричество. С некоторых пор он боится темноты и теней, живущих в этой темноте.
Но, несмотря на то, что снаружи всё залито светом, внутри у подростка – темнота. Видимо, перегорела какая-то важная лампочка.

- Это значит, что Анатолий Трошин и Ярослава Даукантайте мертвы, а Мария Реврива пропала.

Телефонный аппарат на тумбочке рядом с диваном зазвенел. В тишине пустого дома звонок звучал почти оглушающе. Медленно, как во сне, Костя протянул руку к трубке.

- Ты один на данный момент жив и здоров…

Костя обнаружил, что держит в руке трубку телефона. Надо было начать разговор.
- Алло?
- Костик, это я - Маша!

Костя вздрогнул и широко раскрыл глаза. По его нервам пробежал ток. Он будто проснулся от липкого, неотпускающего сна.
- Маша?..
- Что?! Костик, тебя плохо слышно, ты не мог бы…
Костя сжал трубку побелевшими от напряжения пальцами.
- Маш, ты уже знаешь о Саше и Миснэ?
- Да. А что случилось потом? Вы их нашли?!
- Нет, нам не удалось. Никому не удалось!
- Костик, - голос в трубке был преисполнен светлой надежды и дружеского расположения, - не отчаивайся!
Костя определённо знал какой следующий вопрос следовало задать.
- Когда?!
- Что?
- Когда ты рассказала Старейшине?
- Я…
Костя перебил:
- Ты знала, что он ездил к врачу?
- Ну… да.
- Тогда ты, конечно, знаешь, в какую именно больницу он ездил?
На том конце провода помолчали.
- Прости, про это я не знаю. Какое это имеет отношение…
- Нет, подожди! Когда именно ты ему всё рассказала? Когда?!
В этот раз, пауза была немного дольше.
- Костик, - голос в трубке казался слегка встревоженным, - а почему ты спрашиваешь?
- Давай посчитаем вместе, - Костя прижал трубку к уху плечом и начал загибать пальцы. - Во-первых, утром ты с ним встретиться не могла. Во-вторых, днём… тоже не могла. – Неожиданно, Костя прервал подсчёт, - Может ты была с ним на собрании? Вряд ли. Там ведь должна была быть Марина…

Он вспомнил. Вспомнил все предыдущие разговоры с «Машей», свой страх, свою беспомощность. Злость выплеснулась, как лава из жерла проснувшегося вулкана. Костя ударил кулаком по тумбочке.
- Маша вообще не могла говорить со Старейшиной. Потому что Маша сама пропала на следующий день после фестиваля!!!

Девушка в трубке плакала. Рыдания доносились сквозь слабый треск помех. Костя замер. Всегда трепетно относившийся к женским слезам, он получил будто удар под дых. Костина злость вдруг куда-то делась. Неужели он неправильно всё понял.
- Или я в чём-то ошибаюсь?! – спросил он с яростной надеждой. – Ты ведь не встречалась со Старейшиной?! А даже если встречалась, то сразу после собрания, прямо перед его исчезновением. Или… - Костя зажмурился от сонма предположений и догадок одновременно крутящихся в его голове. Он чувствовал, что этот поток готов утянуть его в омут страшных выводов.
- Ну не может же быть, что ты с ним встречалась после того, как он пропал?!!

Всхлипывания в трубке вдруг стали какими-то дёргаными. У Кости создалось впечатление, что собеседнику не хватает воздуха или кто-то зажимает ему рот.
- Это ты, Марина?! – спросил он тихо.

На том конце провода что-то зашуршало. Затем опять раздались всхлипывания, но как-то отдалённо. Костя вдавил трубку в ухо, так, будто пытался продавить мембрану насквозь и, возможно, оказаться там, по ту сторону провода. И тут он услышал… Он явственно, со всей безжалостной определённостью, услышал, как девушка в отдалении от трубки заливисто, в полный голос, даже не смеётся, а беззастенчиво, что называется – ржёт - со всхлипами и придыханиями. Вслед за этим раздались гудки отбоя.
…

[Falcon]

Ты никогда не перестанешь сожалеть.
Действуй без сожаления.
Твой тёмный двойник пробуждается.
Сможешь ли проснуться ты?

/Книга отражений/

Буду резать, буду бить…

24 сентября – 07:30
пос. Листвянка. Дом Томилиных
Следующим утром Костя не пошёл в школу. Вот так просто - взял и не пошёл. Он лежал на кровати, глядел на линии крашеных досок на потолке, на люстру, свисающую с завитого спиралью шнура, и на постепенно заливающий их серый свет хмурого дня.

Больше всего на свете ему хотелось так и лежать. Ничего не вспоминая, ни о чём не думая. Не ощущая течения времени. Время стало врагом Кости номер один. Бегущие секунды, идущие минуты и ползущие часы, подгоняемые стрелками на циферблате, требовали какого-то действия, каких-то решений, выбора, а значит и неминуемых последствий.

Вполне возможно, он так бы и провалялся в постели до вечера, но время не позволяло обращаться с собой столь примитивным образом. Около десяти часов позвонила Валентина Павловна и поинтересовалась, почему её лучший ученик пропускает занятия. Находящийся в прострации Костин мозг вряд ли придумал бы правдивую причину, но учительница сама подсказала решение, спросив не заболел ли он. Косте осталось только ответить утвердительно.

Так как он уже всё равно встал, подходя к телефону, он оделся и спустился вниз. Автоматически умылся, почистил зубы. Пройдя на кухню он, почти не задумываясь о своих действиях, поставил чайник на огонь, отрезал кусок хлеба, и намазал его вареньем извлечённым из холодильника. После того, как хлеб с вареньем были съедены, а чай выпит, Костя прошёл в гостиную, включил телевизор и сел на диван. По учебной программе шёл урок немецкого языка, Костя внимательно слушал.

24 сентября – 14:52
пос. Листвянка. Дом Томилиных
Звонок в дверь прозвучал резким диссонансом степенному рассказу об анатомическом строении мозга современных людей. Костя оторвал взгляд от экрана и на непослушных, «ватных» ногах поплёлся открывать дверь. На пороге стояла Найдёнова. Она выглядела слегка растерянной и одновременно сердитой.
- Кость, ты почему сегодня в школу не пришёл?! Я тебя ждала… - без особых предисловий начала она.
Врать Лизе не хотелось, но и рассказывать всё что произошло с ним, открывать все чувства и ощущения было бы слишком.
– В общем, - сказал Костя, зевая, - я решил немного отдохнуть от школы.

Лиза смотрела в глаза Кости доверчиво и открыто. Ему даже стало немного стыдно за то, что он что-то скрывает от неё.
- Ясно… - протянула Найдёнова с укоризной, и, порывшись в сумке, протянула ему несколько тетрадных листов. – Вот, «домашка» на сегодня. Держи!
Костя автоматически взял листки в клеточку, и тупо смотрел на цифры и буквы на них, ничего не соображая. Какая уж тут «домашка»?!
- Да. Спасибо, Лиз… Скажи, что-нибудь слышно о Миснэ и Саше?
Найдёнова вздохнула.
- Милиция ищет их, но пока ничего не известно.
Она помолчала.
- В посёлке говорят ещё об одном происшествии…
Костя оторвался от созерцания «домашки», но натолкнувшись на прямой, серьёзный взгляд Лизы, покраснел и покаянно опустил голову.
- Ты знаешь, да?!
- Про взлом Чертогов? – Лиза говорила тихо, но слова больно ранили незажившие раны в душе Кости.
- Значит всё-таки знаешь…
- Манси из-за этого сильно сердятся, - сказала Лиза. – Они считают, что всё, что произошло - месть духов. Даже если это не так…
Вдруг она размахнулась и вмазала Косте пощёчину.
- Не думаю, что кто-то тебя уже ругал за это. Придётся это сделать мне!
Пока Костя приходил в себя от неожиданного удара и собирал рассыпавшиеся по полу прихожей листы с домашним заданием, послышался шум мотора и из-за поворота показался «Уазик» Сабирова.

24 сентября – 15:37
пос. Листвянка. Возле дома Томилиных
- Ну и как? - Амир Иванович выпустил в окно машины очередной клуб дыма. - Полегчало, когда высказался?
Действительно, Костя впервые за сегодняшний день почувствовал, что жизнь продолжается. Несмотря ни на что! Ни на пугающие своей невозможностью события, ни на желание самого Кости. Вокруг него есть люди, готовые прийти на помощь и выслушать. А выслушав – простить. Сидящая рядом с ним на заднем диване «Уазика» Лиза смотрела сочувственно. Она была готова поддержать его.

«Центральный» вызывает Сабирова» - на фоне помех, ожил радиоголос где-то в глубине машины. – «Амир, ты где там?! Приём!»
Амир Иванович запустил руку в бардачок, и, выудив рацию, нажал на кнопку:
- Сабиров на связи.
«Она звонила в школу, говорила, что её сегодня не будет. Возле дома всё тихо. Объект внутри».
- Ясно, продолжайте наблюдение. – Амир Иванович переключил рацию на приём и положил её сверху на щиток приборов.
- Послушайте, - заворожено слушавший всамделишные милицейские переговоры Костя, подался вперёд. – Вы что, нашли преступника?!
Сабиров вздохнул, выбросил дотлевший почти до фильтра окурок в окно и проговорил:
- Утром нашли велосипеды пропавших девочек. Они были брошены в овраге и завалены листвой, но довольно небрежно, - Сабиров поморщился, - конечно, у них догадались всё осмотреть только в последнюю очередь.
Участковый замолчал, мрачно глядя через лобовое стекло на дорогу. Костя решился задать главный вопрос.
- А где это – «у них»?! – спросил он тихо.
Сабиров вздрогнул, будто прогоняя мысли прочь. Взгляд его тёмных глаз вновь упёрся через зеркало заднего вида в лица школьников.
- Вокруг поместья Ревривых. Конечно, они же такие люди! – явно копируя чью-то интонацию, произнёс Амир Иванович. - Депутат с женой в очередной поездке по обмену опытом. Девочка предоставлена престарелой бабульке и своим личным тараканам в голове.
Сабиров зло сощурился.
– Обыск в их доме наверняка бы ответил на все вопросы. Да и дочку-лапочку надо допросить. С пристрастием. Чёрт, ведь быть может девочки ещё живы, а мы… - он с досадой хлопнул кулаком по рулю. - Пока не будет ордера мы бессильны. Если только… - участковый сделал паузу и откашлялся. – Если только мы не возьмём преступника с поличным.

Найдёнова, сидевшая с опущенной головой, вдруг вскинулась и уставилась на участкового.
- Амир Иванович, вы… Вы что, хотите отправить Костю в дом Ревривых?! И использовать его в качестве наживки?
Голос, тон, взгляд. Всё это было так не похоже на обычное поведение Лизы, что Костя от удивления даже сразу не вник в смысл сказанного.
- А если там с ним что-нибудь произойдёт, то это будет поводом вмешаться?! Я права?!

Сабиров молчал, изучая дорогу впереди и крутя в пальцах очередную сигарету.
- Вы готовы подвергнуть его жизнь опасности?! – судя по выражению Лизиного лица, та отчаянно надеялась услышать опровержение.
- Ну, - Амир Иванович, наконец, прикурил сигарету, щёлкнув блестящей зажигалкой, - когда за дело берусь я, это знаешь… - он помахал рукой, с зажатой сигаретой в воздухе. За кончиком сигареты протянулся серый шлейф дыма. – Опасность для жизни маловероятна.
Сабиров сел вполоборота к пассажирам и улыбнулся Лизе уголком губ. Улыбка вышла фальшивой.

- Да как вы можете?! – Костя не верил ушам. Найдёнова прямо-таки кричала на милиционера. – Вы что, часто занимаетесь такими делами?!
Она распахнула дверцу и выскочила из машины.
- Л-лиза, постой! – Костя, неловко переполз по сиденью к выходу, и вылез из машины вслед за Найдёновой.
Скептически поджав губы, Сабиров наблюдал за удаляющейся парочкой.

24 сентября – 16:21
пос. Листвянка. Возле дома Ревривых
- Эта гора у них вместо заднего дворика, - Лиза задрала голову вверх, пытаясь рассмотреть вершину высокой красноватой скалы, уступами поднимающейся вверх, и покрытой коричнево-жёлтым ковром увядшей травы.
– Если пройти через рощицу, то мы выйдем к чёрному ходу. Это целая усадьба. Говорят, она даже до революции принадлежала их семье.
Костя слушал вполуха эти малосущественные подробности. Лиза явно была взволнована и, вероятно, от этого излишне говорлива.

Решение идти к Марине и всё выяснить самим - без милиции - пришло к ним одновременно. Несмотря на последние события, Костя всё ещё не верил, что в характере Найдёновой окажется такой стальной стержень. Она заявила, что это вопрос их отряда, и она должна (просто обязана) выяснить правду о случившемся. После того, как Костя категорически отказался отпускать её к Ревривой одну, она ничего не ответила, но в её зелёных глазах Костя прочёл такую горячую благодарность, что где-то внутри, наверное в душе, у него стало тепло и радостно. Он дал себе слово защищать эту хрупкую, но, как оказалось, сильную девушку от всех опасностей мира.

Усадьбу Ревривых окружал забор из широких крепких досок выше человеческого роста. На воротах, служивших чёрным ходом усадьбы была прикреплена чёрная кнопка электрического звонка. Лиза решительно надавила на неё. Где-то в отдалении за забором прозвенело и послышался лай нескольких собак, затем всё стихло. Щёлкнул замок и ворота приоткрылись. За ними стояла Реврива. Она была одета в просторную бирюзовую, опускающуюся ниже колен рубаху без пуговиц. По вороту и широким рукавам были нашиты тянущиеся по всей длине красные ленты, расшитые причудливыми белыми узорами. За исключением нарядного, даже казавшегося праздничным, облачения, хозяйка дома выглядела неважно. Тёмные круги под глазами и красные капилляры сосудов на белках свидетельствовали о бессонной ночи, а может даже и не одной. Растрёпанные волосы, которые явно давно не мыли и даже, возможно, не расчёсывали, были частично собраны сзади в неаккуратный «хвост». Реврива устало подняла глаза на гостей. Посмотрела на поражённых её видом одноклассников и… улыбнулась.

24 сентября – 16:58
пос. Листвянка. Дом Ревривых
Костя прихлёбывал чай и недоумевал. Всё шло совсем не так, как в любимых детективах. Предполагаемая преступница пригласила их в дом и предложила «попить чайку». Теперь битых четверть часа они пили довольно вкусный травяной чай из красивых, расписанных затейливым узором чашек, хрустели печеньем, и молчали.

Реврива была не только неряшливой и усталой. Она выглядела просто несчастной. Несмотря на страшные подозрения, Косте было жалко эту потерявшуюся, запутавшуюся, сбившуюся с пути девушку. Он поставил свою чашку на низкий столик и сказал:
- Марин, я хочу перед тобой извиниться.
- Извиниться? – эхом отозвалась Реврива. Девушка, глядела на Костю потухшим взором и, казалось, спала, несмотря на открытые глаза. – За что?
Костя собрался с духом и выпалил:
- В ночь Куль-отыра я побывал в его храме.

Луч фонаря прыгает по деревянному полу и камням стен. Шаги гулко звучат в тишине пещеры.

- Я знал, что туда входить не стоит, но… любопытство пересилило.

Гротескные морды тварей, пасти в жадном оскале, глаза следящие за каждым движением.

- Я и подумать не мог… Мне очень жаль. Хотя, наверное, уже поздно, всё равно, прошу простить меня! – Костя перевёл дух и поднял глаза на Ревриву. Та, казалось, проснулась. Она с любопытством разглядывала Томилина, как будто увидела его впервые.
- Ну, раз ты сам признал, что совершил плохой поступок, значит всё в порядке, так ведь? – произнесла она.
Лиза, не спускающая взгляд с хозяйки дома, подалась вперёд.
- Мариш, Костик искренне сожалеет о случившемся. Думаю, ты тоже от всего сердца должна простить его. Должна! – с нажимом закончила она.
- Всё в порядке, Лиз, - Реврива говорила с Найдёновой не сводя взгляда с Кости. - Разве похоже, что я против?
Лиза упрямо наклонила голову.
- Похоже.

Реврива со странной полуулыбкой смотрела на Костю и молчала. Лиза аккуратно поставила свою чашку на блюдце и встала.
- Ладно. Ответь, пожалуйста, мне на вопрос. – Реврива так и не отводила взгляда с покрасневшего от такого внимания Кости. Лиза нахмурилась и сказала громче:
- Марина, позавчера ты… приглашала сюда Ракитину с Ерохиной? Миснэ должна была приехать сюда перед ужином с большой банкой для сметаны.
Взгляд Ревривой казался абсолютно пустым. «Опять она заснула» - подумал Костя холодея.
- Затем ты… забрала Миснэ и… спрятала. – Лиза говорила всё громче, то ли в стремлении пробить ледяное спокойствие обвиняемой, то ли для поддержания своей собственной уверенности.
- Похоже, ты в большой беде, Мариш! Это так?! – последнее слово Лиза практически выкрикнула и Реврива словно опять проснулась. Её лицо дрогнуло, и пошло красными пятнами. Руки беспокойно схватили чашку с чаем и вновь выпустили. Чашка громко звякнула о блюдце.
- И что это всё значит? – негромко спросила она.
- У девочек был накрыт к ужину стол и отсутствовала банка для сметаны. Миснэ же за сметаной к тебе поехала, да, Марин?! А Сашу ты пригласила потом на ужин, так?!

Складывалось впечатление, что Реврива не слушает и не слышит Найдёнову. Её глаза смотрели куда-то в стол. Голова слегка поворачивалась то влево, то вправо. Было похоже, что она прислушивается к чему-то доступному только ей.
- Но это же… Как?.. – пробормотала она, и вдруг рассмеялась, задрав подбородок к потолку.
- Ха! Сдаюсь, уже сдаюсь! Ты меня поймала! – Костя с Лизой с недоумением и испугом смотрели на её веселье. В глубине души Костя надеялся, что Марина как-то объяснит всё случившееся. Её признание ударило по нему, отрезая последние нити безумной надежды на счастливый финал.

Реврива вдруг запустила обе пятерни себе в волосы и с силой начала чесать голову.
- А-а, чёрт! – она медленно опустила руки. Теперь её и без того неопрятная причёска напоминала пресловутый «взрыв на макаронной фабрике».
- А старейшина..., - Лиза, пользуясь замешательством подозреваемого, продолжала допрос. - Тоже ты? И Ярославу с Анатолием Викторовичем?

Марина поднялась со стула, пригладила волосы, и вдруг церемонно поклонилась, сведя ладони перед грудью.
- Разрешите представиться, - её голос был строг и холоден. – Я полноправная наследница главы семьи – Марина Реври. – Костя замер, приоткрыв рот. Вступление прозвучало сильно.
- Всё, что я могу теперь - рассказать вам, – продолжала девушка. - Я расскажу обо всём…

Реврива вновь присела на стул, и опустив руки на стол ладонями вниз, начала рассказ.
- Вы знаете, что Листвянка раньше называлась Менкв Хури? – Костя с Лизой синхронно кивнули. – Жители Менкв Хури – наши предки - были наполовину демонами. Жители соседних деревень ненавидели нас и всячески притесняли. Но мы были всегда сильны своим единством. Вернуть Листвянке былую славу Менкв Хури – вот задача тех, кто хранит дух древности. И это судьба семьи полудемонов – семьи Реври.

Если у Кости ещё оставались сомнения в сумасшествии Марины – они полностью рассеялись. Такой бред не могла говорить командир отряда во вменяемом состоянии. Никогда!
- В семье Реври есть традиция, - продолжала девушка, - В имени преемника всегда есть слово «Мар» - «демон». И не только в имени… - она помолчала, затем, вздохнув, продолжила.
- Демон живёт и на моём теле, - она повернулась спиной к одноклассникам.
- Нет, нет, Мариш, не обязательно показывать, - быстро проговорила Лиза.
- Спасибо, Лиз, - Марина подошла к окну и, глядя на кроваво-красный сполох листьев клёна, растущего перед домом, негромко проговорила:
- Убийства эти, все пять лет… К некоторым я имею прямое, к некоторым косвенное отношение. Некоторые были связаны только с семьёй Реври. Но я всегда была в центре событий.

Костя сидел как на иголках. Пожалуй, он чувствовал себя внутри фильма. Детективного фильма. Его язык присох к гортани. Он мог только слушать. Но, Лиза, казалось, прекрасно владела ситуацией.
- Скажи, Мариш, - Найдёнова задавала вопрос строгим, деловым голосом следователя из телепостановки, - исчезновение Ракитиной и Ерохиной твоих рук дело?
Реврива всё так же стояла спиной к гостям, рассматривая узорчатые листья.
- Я и не спорю! – она вздохнула. – Внутри меня сидит демон. В имени. На теле. В сердце.
- Но ты оставила жизнь одному человеку, ведь так?! – голос Лизы впервые дрогнул.
- Вот уж не знаю, - Реврива повернула голову к одноклассникам. Стало видно, что она криво улыбается. – И почему я его не убила?! Такого демона, как я, не понять!
- Но, может, - с надеждой сказала Лиза, - вторая половина Марины удержала её от убийства?!

Это было настолько нелепо и фантастично, что Костя вышел из ступора и с трудом повернув затёкшую шею к Лизе проскрипел:
- Чего?!
Лиза поднесла указательный палец к губам, призывая его помолчать. Реврива, казалось, вновь утратила интерес к разговору. Смотрела она куда-то вдаль, на видимые в отдалении покрытые облачной дымкой горы.
- Там снаружи Сабиров, да?! – тихо спросила Реврива. И сама же ответила на свой вопрос. - Ну, конечно… Все выходы перекрыты?

Лиза опустила голову. Несмотря ни на что, ей было жаль подругу.
- Думаю, что да, - тихо сказала она.
Вдруг, что-то решив про себя, Найдёнова произнесла:
- Сдайся, расскажи всё! Я пойду с тобой. Друзей в беде не бросают!
Реврива помолчала, поднесла руку к голове, но опустила, так и не дотронувшись до волос.
- Да! – неожиданно сказала она, - так и сделаем. Но, разреши нам, пожалуйста, поговорить с Костиком наедине. А?!
Костя поперхнулся чаем, да и Лиза тоже казалась ошарашенной.

24 сентября – 16:45
пос. Листвянка. Во дворе дома Ревривых
Как получилось, что Костя согласился остаться наедине с Ревривой, он и сам, наверное, не смог бы ответить. Вероятно, истина была в том, что он просто не мог поверить, что Марина и вправду сделала все эти ужасные вещи. И ещё. Он не мог не признаться самому себе, что в глубине души жалел Ревриву. Хоть как-то, каким-то чудесным способом, но Косте очень хотелось исправить ситуацию. Она ведь уже согласилась сдаться милиции, врачам. Её вылечат, и всё будет хорошо.

Усадьба действительно оказалась обширной. Кроме основного жилого двухэтажного дома с длинным одноэтажным крылом, на участке располагались ещё три хозяйственные постройки и маленький белый флигель. Во внутреннем дворике Костя, к своему удивлению, увидел небольшой, но очень красивый круглый прудик, обложенный плоскими камнями. В пруд вливался родник, о чём-то весело шелестящий под сенью нескольких, кучно посаженных рябин. В спокойной воде пруда отражались белые облака.

Костя прогуливался (другого слова он подобрать не мог) вдоль идиллического прудика со своей бывшей одноклассницей, которая сейчас совсем не походила на преступницу, и, возможно, сумасшедшую убийцу его друзей. Вот уже минут пять они просто медленно шли рядом. Реврива молчала, думая о чём-то своём.

- Кость, - Реврива, наконец, подняла глаза на спутника, - можно я тебя за руку возьму?! – её щёки слегка покраснели.
Костя не зная, как себя вести, скорее по инерции, утвердительно кивнул. Реврива обхватила Костино предплечье обеими руками, и они пошли дальше, как влюблённая парочка.
- Знаешь, - Реврива говорила тихо, смущённо, - ведь Маше ты тоже очень нравился.
- Вот как… - Костя решил, на всякий случай, поддакивать.
Внезапно Реврива остановилась.
- Она всё ещё жива.
У Кости похолодели руки.
- Что?! Правда?!
Реврива кивнула.
- Идём! – она нерешительно и как-то грустно улыбнулась. – Я покажу тебе все мои грехи.

24 сентября – 17:21
пос. Листвянка. За домом Ревривых
Реврива провела Костю через сад за домом к высокой скале. Забор, огораживающий усадьбу, заканчивался по обе стороны от каменной громады, поросшей мхом и низкими кривыми деревцами. Прямо в скалу были вделаны небольшие железные, когда-то чёрные, а теперь большей частью ржавые двери. Садовые деревья и густой кустарник надёжно скрывали это место от посторонних глаз.

Реврива подвела Костю к дверям и остановилась.
- Ты ещё можешь вернуться, - тихо произнесла она, не оборачиваясь.
Костя неожиданно для себя почувствовал прилив нежности к этой запутавшейся, сбившейся с пути юной девушке. Она не преступница. Она просто больна. Болезнь запутала её, затуманила мозг.
Костя дружески положил руку на плечо Ревривой и сказал:
- Чтобы там ни было, имей в виду: Марина Реврива навсегда останется моим другом. Навечно.
Реврива несколько секунд молчала, затем обернулась, подняв на Костю лучащийся благодарностью взгляд.
- Теперь я понимаю, - всё так же тихо сказала она, - за что все тебя так любят.
От такого заявления Костя естественно зарделся и скромно опустил глаза.
Реврива с усилием потянула за широкую ручку двери. Из-за открывшейся створки повеяло холодом.

Щёлкнул рубильник, и Костя увидел высокий, гораздо выше проёма двери, потолок из деревянных балок, и уходящие вдаль каменные стены. Вдоль стен стояли какие-то рамы, бочки, доски, лестницы. Реврива, пропустив Костю вперёд, захлопнула дверь и прошла мимо, дальше к противоположной от входа стене.
- Ты ведь видел, что внутри Чертогов?! – сказала Реврива – Все эти орудия пыток применялись для исполнения законов Менкв Хури...
Она прошла в небольшой проём в дальней стене сарая и стала спускаться по крутым бетонным ступеням, ведущим куда-то вниз. Костя, поколебавшись, последовал за ней.
В конце лестницы их ждала ещё одна, на сей раз, обычная деревянная крашеная дверь. Реврива сразу открыла её, и вошла в следующее помещение.
- …Всех тех, кто преступил закон, и тех, кто это видел, убивали, - продолжала рассказ Реврива.
- Но ведь это было давно, правда?! - Костя вошёл вслед за Ревривой, и от неожиданности остановился.
Перед ним была хорошо освещённая комната, облицованная по полу и стенам кафельной плиткой. Центр комнаты занимал блестящий металлом, длинный и узкий стол. Угол таинственной комнаты занимало большое старое кресло, во многих местах истрёпанное временем. В стену напротив кресла вделан самый обыкновенный умывальник. Рядом с умывальником их ждала очередная дверь, ведущая куда-то ещё дальше.
Реврива стояла перед столом, уткнувшись взглядом в одну точку на стене, и рассказывала:
- …И в наше время ритуал тоже может быть исполнен. В секретном месте. Она прошла вперёд и присела на край стола. Смотрела она всё также мимо Кости.
- Вот здесь я всех и убила. Я очень точно следую всем ритуалам Менкв Хури. Губы Ревривой тронула улыбка.

Костя вдруг будто очнулся. Она ещё улыбается?! После всего этого?! Он вдруг понял кто перед ним. И что было сделано в этой самой комнате. Он понял всё. Его ладони непроизвольно сжались в кулаки.
- Слышишь, ты! Где Маша?! – выкрикнул он в лицо чудовищу, прикидывающемуся его одноклассницей.
Преступница всё так же спокойно кивнула на дверь в конце комнаты.
- Тюрьма там…

24 сентября – 17:31
пос. Листвянка. Под скалой
Чтобы найти тюрьму, Косте, вслед за безучастной хозяйкой этих подземелий, пришлось спуститься ещё ниже, теперь уже по ступенькам, вырубленным прямо в скале. Они привели в довольно большую, скудно освещённую редкими лампами пещеру. Прямо в камне были выдолблены ниши, забранные решётками. Они тянулись вдоль всей пещеры. Это был настоящий каземат. Что-то похожее Костя видел только в приключенческих фильмах.

Впереди, за одной из решёток, послышался шорох и всхлипывание.
- Маша! – Костя бросился на звук.
- Костик?! - в темноте низкого, в пол-человеческого роста грота он не сразу разглядел девушку. Без сомнения, это была Мария. Босиком, одетая только во что-то напоминающее ночную сорочку, заплаканная и замёрзшая, она подползла на коленях к решётке, и с каким-то затравленным выражением потерявшегося щенка смотрела на Костю.
- Костик… Костик, - твердила она будто в забытьи. Костя разглядел опухшие от слёз, покрасневшие глаза, кровоподтёки на лице и руках, бессильно опущенные обнажённые плечи.
- Ты жива! – Костя, протянув руки сквозь решётку, схватил холодные ладони девушки.
- Не-ет! – визг резанул Костю по ушам. Узница вырвала свои руки из Костиных и быстро отползла к стене, подальше от прутьев. Сжавшись там в комок, зажав уши руками, она зарыдала. Сквозь всхлипывания доносились слова:
- Не надо! Не надо больше… Если ты меня так ненавидишь, лучше убей!
Костя был удивлён и испуган этой реакцией. Стараясь, чтобы его голос звучал спокойно и ласково он проговорил:
- Успокойся, Маш. Всё кончено!
- Ну, если ты так хочешь подохнуть… - холодный голос, раздавшийся сзади, заставил его вздрогнуть и обернуться.
- …То занимай очередь!!! – с безумным хохотом Реврива обрушила на Костину голову здоровенную доску.

24 сентября – 17:59
пос. Листвянка. Под скалой
- Эй! Слышишь меня, Машенька?! Я начинаю!
Голос Марины выплыл откуда-то сверху, словно на транзисторном приёмнике плавно прибавили громкость. Костя лежал под яркой лампой, слепящей глаза. Лежать было очень неудобно. Болело практически всё, особенно руки. Они, отчего-то, были раскинуты в стороны, и покоились на откуда-то взявшихся, вероятно, выдвинутых из стола, перекладинах. Запястья перехватывали кожаные ремешки.
Лихорадочно попытавшись дёрнуться, Костя убедился, что надёжно прикручен к столу. Услужливая память подсказала какой именно это может быть стол, и Костин рассудок заметался в панике. Ни руки ни ноги почти не двигались. Костя смог лишь повернуть голову. Ничего хорошего он не увидел. Рядом со столом стояла Реврива, с безумной улыбкой глядя на него.
- Уже очнулся?!

Реврива обошла стол. Костя пытался всё время держать её в поле зрения, но из его положения сделать это было очень нелегко. К тому же зрение временами теряло фокус, и картинка расплывалась. Левый глаз было трудно открывать. Веки слиплись. Костя понял, что вся его левая сторона лица в крови.

Что она хочет сделать с ним? Что она сделала с другими. Ведь это просто фашизм. Нет, это даже хуже фашизма. Это какая-то дикость. Так не бывает! Так не может быть!

- К-кто ты?! – голос Кости дрожал помимо его воли. Ему хотелось быть мужественным, но получалось не очень.
- Чего-чего?! – откуда-то из-за головы Кости послышался насмешливый голос. - Я - Марина Реври, естественно!
Костя максимально возможно повернул голову, но увидел только край расписной рубашки.
- Нет, ты не М-марина! – сказал он.
- Да что ты говоришь?! – из-за головы Кости послышался металлический стук, как будто Реврива перебирала какие-то инструменты. – А кто же тогда?!
- Демон! – твёрдо сказал Костя.
Реврива обошла стол, так, чтобы Костя мог её видеть. В правой руке она держала молоток.
- Знаешь что, Костик! – сказала Реврива, поигрывая молотком. – Давай я тебе кое-что расскажу.
Она поднесла длинный строительный гвоздь к указательному пальцу Кости.
- Давным-давно во мне поселился менкв – демон по-вашему…
Костя испуганно смотрел, как острие гвоздя двигается, слегка щекоча, по подушечке пальца.
- …И по какой-то причине недавно он пробудился.
Голос Ревривой как-то странно задрожал. Похоже было, что она плакала.
- Всё пошло не так из-за тебя…
Костя расширенными глазами смотрел на сошедшую с ума Марину. Настроения менялись на её лице с пугающей быстротой. Грусть, ожесточение, безумная улыбка. Всё это промелькнуло перед Костей за одно мгновение.
- …Если бы ты отдал ту куклу Марине… Всё было бы хорошо…

Костя протягивает утешительный приз - «Чёрную королеву» - Найдёновой.
- Такая красивая штучка просто обязана быть у тебя!
Лиза прижимает куклу к себе, как будто боится, что кто-нибудь её отберёт.
- Мне такое ни к чему. Тебе, - он поворачивается к Марине, - пожалуй, тоже не подходит.

- Я бы не пробудился, - произносит существо рядом с Костей, - если бы ты не заставил Марину рыдать.

Костя зажмуривается, в отчаянной попытке пытаясь убедить себя, что это только сон. От напряжения перед глазами у него плывут и взрываются багровые всполохи.

- Пытка довольно простая, - голос существа деловит и даже сух. - В каждую руку по пятнадцать гвоздей, по одному на каждую фалангу.

Ледяное острие гвоздя находит цель, утверждается на верхней фаланге указательного пальца правой руки. Костя сжимает веки ещё сильнее, в его голове нарастает шум крови.

- Что со мной?! – удивлённо произносит голос Ревривой за чертой Костиного сознания. – Чего я жду?

Костя приоткрывает один глаз. Глаз не хочет открываться. Косте приходится принимать значительные усилия.
Реврива стоит с занесённым для удара молотком, но отчего-то медлит. Костя с трудом размыкает сжатые зубы.
- Если это успокоит д-демона… - говорит он, - пытай меня…
- Неужели?! – тон демона саркастичен.
- …Но пообещай мне две вещи, - Костя говорит через силу, практически выплёвывая слова. - Во-первых, отпусти Машу.
- Ха! – демон скалится в усмешке. – Даже в такую минуту тебя больше волнует какая-то Маша, чем ты сам?
- И, во-вторых, - к Косте приходит «второе дыхание» его голос крепнет, - Верни Марину! Это всё.

Демон опускает молоток и гвоздь. На его лице вновь вселенская скука и грусть.
- Не будешь умалять о пощаде? – спрашивает он с надеждой.
- Тогда, в-третьих, - адреналин, выплеснувшийся в кровь, придаёт Косте удаль. – Не убивай меня!
Демон в теле Марины Ревривой присаживается на край стола. Наклоняется ближе к голове Кости.
- Ты же сказал у тебя всего две просьбы, - грустно говорит демон, глядя Косте в глаза. – Последняя – не в счёт.
- Какая жалость! – Костя уже не боится. Внутренний порог страха остался позади.

Демон наклоняет голову совсем близко к Костиной голове и, глядя серыми глазами Марины на него, говорит криво улыбаясь:
- А ведь я могу и не выполнить обещаний. Я же менкв…
Вдруг, демон с нежностью кладёт ледяную ладонь на Костину щёку и тихо произносит:
- Но к твоему третьему желанию я прислушаюсь.
Ладонь скользит по лицу Кости, будто прощаясь. Демон отстраняется.
- Спасти Марию уже невозможно. Она в любом случае будет убита. Смирись.
Голос демона печален. Глаза смотрят вниз. Руки безвольно опущены.
- И ещё… Я не могу вернуть тело Марины.

Костя слишком запутан. Ему кажется, что он и сам уже успешно слетает с катушек, вслед за Ревривой. Та вздрагивает и поднимает голову вверх.
- Слышишь?! Этот звук…
Костя прислушивается. До его слуха доносятся ритмичные глухие удары где-то наверху. Реврива подходит к дверям комнаты и прикладывает к ним ухо.
- Наверное, Лиза позвала Сабирова, потому что мы не вернулись.

Удары наверху всё громче. Раздаётся приглушённый скрежет и треск. Демон быстро подходит к Косте и наклонившись к его уху, шепчет:
- Прости, что осквернил Марину.
Слёзы льются из глаз демона, на лицо Кости. Демон говорит голосом Марины:
- Забудь меня! Если увидишь после этого, не подходи…

Реврива поднимается, и достаёт из-за спины какой-то прибор с остро блестящими в свете мощной лампы иглами или контактами.
- …Потому, что менкв отравил мою кровь, - говорит Реврива, поднося прибор к шее Кости.
Костя пытается отстраниться, но ослепительная вспышка боли уносит его в белые поля беспамятства.

2 октября – 2:05
пос. Листвянка. Дом Томилиных
Костя упаковывал свои книги и зачитался. Забинтованная голова ещё временами давала о себе знать тупой болью, но космические приключения доктора Павлыша вновь, как в старые добрые времена, увлекли его, и, в результате, коробка с книжками всё ещё оставалась несобранной к отъезду…

Костя открыл глаза и сел, вглядываясь в темноту. Он даже не заметил, как уснул. Слабость, после всего пережитого, давала о себе знать внезапно, набрасываясь на Костю, как голодный волк на добычу. Судя по укрывающему его одеялу, мама заходила, но будить не стала.
Глухой щелчок по оконному стеклу. Костя вздрогнул. Пробравшись среди коробок, он раздвинул занавески и выглянул на улицу. Внизу за забором свет уличного фонаря высветил знакомую фигуру.

Марина!

Выглядела она совсем не так, как в страшном подвале. Скорее она выглядела как обычно. Нормально. Аккуратная коса, свитер, как всегда, обвязан вокруг пояса. Костя знал, что захватить её не удалось, что её ищут, что она беглая преступница с психическими отклонениями. Но он также знал, что она оставила его в живых, лишь оглушив, как позже рассказал Сабиров, электрошокером («привезённым папочкой из «загранки» - не преминул добавить он). Что, самое главное, она всё-таки не причинила вреда Маше, которая уже вполне оправилась.

Он спустился вниз и тихонько вышел к калитке.
- А к тебе не опасно подходить?! – спросил он полушутя.
Реврива улыбнулась и отрицательно помотала головой. По крайней мере, на вид она выглядела вполне нормально.

Девушка, смущённо улыбаясь, сказала:
- Извини что побеспокоила. Просто, хотела сказать тебе ещё одну вещь…

Костя заметил, что Реврива избегает смотреть ему в глаза. Её взгляд постоянно перемещался. Она смотрела куда угодно, но не прямо ему в лицо.
- Ты… Марин, ты в порядке?! – обеспокоенно спросил Костя.
- Подожди, не перебивай… - скороговоркой проговорила Реврива. – Мне здесь находиться больше нельзя. Вот…
Она говорила будто через силу, борясь с собой.
- До сих пор… Я старалась изо всех сил… Но… Уже ничем… Ничем не поможешь…

Реврива вдруг захихикала сама себе зажимая рот ладонью.
- А этот дурень… Сам… - она уже открыто в полный голос захохотала. – Сам пришёл!!!

Она резко, одним движением прыгнула вперёд и ударила Костю в живот. Резкая боль оглушила голову и пронзила всё тело Кости. Он с ужасом посмотрел вниз. Реврива держала за рукоятку нож, лезвие которого находилось в Костином животе.
- Теперь все… - прошептала Реврива, и это было последнее, что услышал Костя.

10 октября – 12:33
г. Инта. Горбольница
Осень наконец-то взяла реванш. За окном хирургического бокса лился нескончаемый дождь, тучи заполонили небо, и не собирались никуда расходиться.

- Вот такие дела, мальчик, – Сабиров грузно повернулся на больничной табуретке. – Врач, конечно, сказал тебя не волновать, и всё такое. Но, пойми, ты у меня свидетель номер один. Мне важно знать твоё мнение.

Костя возлежал на подушках. Всё тело уже затекло, но подвижность была ограничена болью и строгими запретами врачей.
- Вы уверены, что это несчастный случай?! Может быть, её всё-таки… выбросили?
Сабиров недовольно поморщился.
- С некоторых пор, я уже ни в чём не уверен. Тело Марии Ревривой нашли утром второго октября. В ту же ночь тебе всадили нож. Вывод напрашивается сам собой. Хотя… Следов борьбы в квартире мы не нашли.

Сабиров достал пачку сигарет, повертел в руках и раздражённо сунул обратно.
- Мария, после того случая, была слегка не в себе. Может от этого и сиганула с десятого этажа. Бывает.
Костя протестующее поднял руку, но это простое движение вызвало укол боли в животе. Костя скривился.
- А скажите, - спросил он сквозь зубы, - Марину всё ещё не нашли?!

Сабиров встал с табуретки, подошёл к широкому больничному окну и уставился на голые ветви деревьев внизу.
- Собственно об этом я и пришёл с тобой поговорить, - сказал он. – Вообще-то, мы её нашли…
- Что?! Ой! – Костя вскинулся и тут же сложился пополам от режущей боли в животе.
- Ты лежи-лежи… - Сабиров на секунду обернулся. – Мы осматривали тот самый подвал и нашли колодец. Тела девочек были там.
Сабиров отвернулся от окна и внимательно посмотрел на Костю.
- Константин, скажи пожалуйста, ты точно знаешь, что тебя ударила ножом именно Марина Реврива?!
Костя удивлённо вытаращился на милиционера.
- Амир Иванович, я всё прекрасно видел. Там фонарь был… И вообще…

Сабиров тяжко вздохнул, и отошёл обратно к окну.
- Дело в том, - сказал он, - что тело Марины мы обнаружили в том же колодце.
- Что-о?! – Костя привстал с подушек, не обращая внимание на боль.
- Более того, - продолжал Сабиров, - похоже, она умерла в тот самый день, когда мы вломились к ним домой.

Костя уже совсем забыл про боль. Новости оказались сильнее.
- Но кто тогда? Кто это был?! Кто напал на меня и Машу?
Сабиров открыл форточку и слушал стук дождя по водосточным трубам.
- Вот и я думаю… - задумчиво произнёс он. – Знаешь, как умерла медсестра? Ярослава.
- Ну да, - Костя припомнил разговор с Машей, - Я слышал, её… сожгли?
- Так вот, - Сабиров захлопнул форточку, - после вскрытия оказалось, что со времени смерти прошло трое суток.
Костя сел на кровати и весь обратился в слух.
- Другими словами, - продолжал участковый, - в ночь, когда вы все влезли в пещеру этого бога… - Амир Иванович развернулся и взглянул Косте в глаза.
- …Ярослава была уже мертва.
Он криво усмехнулся, потрепал Костю по плечу, и открыв дверь бокса, подмигнул на прощание.
- Что-то у меня на участке трупы разгулялись. Зима, видать, снежной будет.

11 октября – 03:00
г. Инта. Горбольница
Где-то в коридоре электронные часы пропищали "три". Костя открыл глаза. Бокс был наполнен вязкой темнотой. Но на потолке толклись тени подсвеченных фонарём деревьев перед больницей. Теням было тесно на потолке и они пытались зацепиться острыми когтями веток за углы стен.

Костя с трудом оторвал взгляд от потолка и повернулся на бок. Дверь бокса была приоткрыта, и в щель вливался слабый жёлтый свет.

В этот поздний час в больничном коридоре царила тишина. Угомонилось детское отделение, наговорились бабушки. Мужчины давно доиграли последние партии в карты и шахматы, докурили последнюю сигарету перед сном. Теперь лишь тихий присвист одинокого сквозняка нарушал больничный покой.

Вдруг тишину нарушил странный звук. Он шёл откуда-то из коридора. Прерывистый, тонкий звук. Как будто... Костя прислушался. Как будто кто-то вколачивал маленькие гвоздики. Причём, неизвестному плотнику пришло в голову вколачивать их не куда-нибудь, а в истёртый линолеум больничного коридора.

Поморщившись от боли в туго перебинтованном животе, Костя осторожно спустил ноги с кровати.

Жёлтый свет в дверной щели манил мальчика, как огонь свечи в темноте притягивает мотыльков. Стараясь не производить шума, Костя медленно подошёл к двери, и осторожно выглянул.

Коридор, как и положено в это время, был абсолютно пуст. Светильники под потолком были погашены, но яркая лампа на посту дежурной медсестры давала достаточно света.
Загадочный звук шёл откуда-то со стороны поста. Он стал слышнее. Кто-то настойчиво вколачивал звонкие гвоздики. Причём каждому гвоздику то долго искали место, а то вколачивали по нескольку за раз.

Костя пребывал в смятении. С одной стороны ему очень хотелось посмотреть на странный источник звука, с другой... С другой стороны, глубокая ночь и тишина во всём громадном корпусе больницы вызывали в его груди тягучую истому. Хотелось нырнуть под тёплое одеяло с головой и никуда не ходить, ничего не видеть. Тем не менее, возможно, даже вопреки воле Кости, ноги понесли его в направлении поста.

Два параллельных больничных коридора разделял широкий проём. В нём помещался пост дежурной сестры, шкафчики с разными медицинскими предметами и пара холодильников.
Тихонько дойдя до угла, Костя собрал волю в кулак и выглянул.
Он ожидал увидеть всё что угодно, но не увидел решительно ничего. Прерывистый звук шёл откуда-то из-за стола отсутствующей медсестры.

Костя подошёл к столу. На столе лежал всего лишь будничный журнал дежурств, и какая-то помятая книжка обложкой вверх.

Теперь казалось, что звук шёл из-за шкафчика стоявшего рядом со столом. Рассердившись на свою нерешительность, Костя шагнул к шкафчику. И обомлел.

За шкафчиком, опустив голову в корзину с мусором и весело помахивая коротким хвостом, стоял белый козлёнок.
Костя вытаращился на неожиданного гостя больничного корпуса. Вот этого он никак не ожидал увидеть.

Козлик переступил короткими ножками. Тот самый звук. Ещё два гвоздика в старый линолеум. Костя оглянулся. Он один видит это?!

Козлик вынул голову из корзины, оглянулся на мальчика тёмными глазами с поволокой, и, видимо, ничуть не испугавшись, развернулся и спокойно поцокал вдоль больничного коридора куда-то в темноту. Костя последовал за ним, поминутно оглядываясь, не заметит ли кто его за этим, более чем странным, занятием.

Дошагав до процедурной, козлик решительно свернул туда. Костя, немного замявшись, поспешил за ним.

В неосвещенном кабинете было хоть глаз выколи. Костя вглядывался и вслушивался в темноту, но ровным счётом ничего не было ни видно не слышно.

Вдруг за окном процедурной мигнула белой вспышкой беззвучная молния. В её неверном свете Костя на мгновение заметил чёрную тень на фоне окна. И тут же сильная рука вцепилась в его запястье. Он дёрнулся в испуге и попытался отступить но нечеловеческая хватка ледяных пальцев не дала ему сдвинуться. Новая молния осветила тёмную фигуру и лицо.

Лицо Марины!

Оно было покрыто тёмными разводами. Костя ни секунды не сомневался, что это кровь. В занёсённой руке Марины был огромный молоток. Он летел прямо в Костино лицо…
Издав приглушённый полувскрик-полувсхлип, Костя открыл глаза. Это был всего лишь сон.

Утерев липкий холодный пот, Костя отдышался и аккуратно перевернулся на другой бок. Краем глаза он заметил, что дверь его бокса действительно приоткрыта. Точно так же в неё попадал приглушённый жёлтый свет из коридора. И, замирая от ужаса, Костя услышал тот самый звук. Звук из кошмара. Тонкое цоканье.

С почти останавливающимся сердцем, мальчик сполз с кровати и заглянул в щель. Коридор, как и во сне, был пуст, лишь лампа на сестринском посту и страшный звук.

Ноги Кости сами собой понесли его к посту. Почти на грани истерики он заглянул за угол.
- А я говорю – бери! – громким шёпотом говорила дежурная сестра, сидя на диване и рассматривая свою коллегу с соседнего поста, которая примеривала новые туфли на высоком каблуке.
- Томилин, ты с ума сошёл! - также шёпотом закричала она, при виде белого, как мел, мальчишки. - Немедленно в кровать. У него полостное, а он гуляет…

Громкий шёпот медсестры утоньшался и ускорялся, сверлил уши жутким визгом…

Костя вздрогнул и открыл глаза. И это тоже был сон.

Он резко повернулся на другой бок, так что швы на животе страшно заныли. Боль отрезвила Костю. Заставила поверить, что на этот раз он проснулся по-настоящему.

Дверь в бокс была надёжно закрыта. Не лился жёлтый цвет, не было слышно никаких звуков, кроме храпа из соседней палаты.

Чувствуя себя разбитым, и мокрым как мышь от пота, Костя очень медленно спустил ноги с кровати, и сунул их в тапочки. Подошёл к окну и открыл форточку. Продышаться.

Тучи уже разошлись. Старый месяц не мог, светить так же сильно, как полная луна, но он всё же давал достаточно света, чтобы что-то разглядеть. Лужи на асфальтовых дорожках, деревья больничного парка, сбросившие листву и раскачивающие ветвями под холодным ветром.

Между деревьями, прямо напротив окон его палаты стоял человек. Костя вглядывался в недвижимый силуэт, но слабого света месяца не хватало, и человек оставался лишь тёмным силуэтом.

Вдруг небо осветила зарница, затем ещё одна. Костя вдруг необычайно отчётливо, как на контрастной фотографии увидел знакомые черты.

Под его окнами, прячась в тенях деревьев, неподвижно глядя прямо в его глаза, стояла…
…

Отправлено спустя 1 минуту 54 секунды:
Приложение 2

*Уведомление.

1 октября 1982 г.
Приказ 1.1-12
Министерство Внутренних дел
Начальник Регионального Управления
Всем начальникам региональных отделений.

В связи с событиями в Листвянке (уведомление).

События последних лет в совхозе «Листвянский» района Нижняя Сосьва, вызывают широкий общественный резонанс и служат причиной грубого вмешательства в работу совхоза.

Принять следующие меры:
1). Засекретить (код А) ход расследований:

- Отделение №2 Инта (Ханты-Мансийская АССР) - 1982. Дело №72-13
Убийство домохозяйки в Листвянке (25.09).
- Отделение №1 Инта (Ханты-Мансийская АССР) - 1982. Дело №282-3
Исчезновение без вести школьника (29.09).

2) Не раскрывать информацию по:
- Отделение №1 Инта (Ханты-Мансийская АССР) - 1979. Дело №14-45
Убийство прораба (26.09).
- Отделение №37 Гагры (Абхазская АССР) – 1980 - Дело №314-9
Падение людей со смотровой площадки в парке Культуры и Отдыха (25.09).
- Отделение № 2 Инта (Ханты-Мансийская АССР) - 1981. Дело №70-32
Смерть главного агронома в Листвянке и исчезновение без вести его жены (25.09).

3) Требовать от всех вовлеченных ведомств, не разглашать информацию.
Согласно документам 1, 2 и 3 (прилагаются).

Нач. рег. Упр. МВД
Циркуляр 74225.
Министерство Внутренних Дел 10.82

продолжение следует...

[Falcon]

Что за игра ведётся в тени?
Что скрыто в глубинах времени?
Что находится между прошлым и будущим?
Узнаешь ли ты?

/Книга отражений/


Солнечный свет заливает долину. Лучи бликуют на стёклах теплиц, сверкают вспышками в реке. Свежий ветер гонит по-летнему кучерявые облака над Листвянкой, колышет выцветшей травой, играет светлыми прядями волос маленькой девочки с ярко-синими бусами на шее. Девочка смотрит на долину, на блики и вспышки света, на тёмно-коричневые квадраты убранных полей, маленькие аккуратные домики с красными и зелёными крышами. Ограждая долину от непогоды, вокруг возвышаются горные кряжи, поросшие лесом. Река весело несёт свои воды вниз по течению, играя на порогах белыми барашками пены. По щеке девочки катится слеза.


Первое воспоминание (1978 год)


Первая страница

18 сентября – 9:33
пос. Листвянка. Автобусная остановка
Старенький, но ещё вполне бодрый «Лазик» затормозил, ощутимо встряхнув своего единственного пассажира. Я с трудом разлепил глаза. Уже приехали?
- Листвянка, парень! Вылезай, - бодрый бас водителя подтвердил мои опасения. Эх, так хорошо задремал! Подхватив сумку, я выбрался из салона. Свежий утренний воздух попытался вдохнуть в меня бодрости, но безуспешно. Попробуйте сами выехать на первой электричке затемно, затем покемарить часок в ожидании автобуса, и попытаться вздремнуть во время поездки, поминутно подпрыгивая на ухабах вместе с содрогающимся салоном. Проделайте всё это, и я посмотрю на вашу довольную и бодрую физиономию.
Автобус сделал разворот и встал, ожидая пассажиров на обратный рейс. Я огляделся. Пассажиры, если они вообще должны были быть в это раннее время, не показывались, мой гид тоже запаздывал. «Столичному журналисту» в совхозном правлении обещали всё рассказать и показать, но пока приём оставлял желать лучшего.
Я подошёл к стандартному «домику» остановки. Может присесть пока? Или даже прилечь? Ого! Оказывается, один пассажир всё-таки присутствовал. В углу, прислонившись к стенке, безмятежно посапывала во сне девочка лет пяти, в расшитом затейливыми узорами платье. Шею крохи украшали крупные синие бусы. Какая милая! Может и у меня скоро будет такая же. Соня уже неделю «на сохранении», и доктор уверяет, что ожидается девочка.
Тем временем, чудное создание моргнуло, сладко зевнуло, открыло один синий глаз и сонно уставилось на меня.
- С добрым утром, - сказал я, улыбаясь.
Девочка закрыла глаз, затем взглянула, уже обоими, улыбнулась и тихо сказала:
- Мяу.
- Что?
- Мяу! – громче произнесла девочка, - Так киски здороваются, знаешь?!
Послышался автомобильный сигнал. К остановке подъехал белый, слегка потрёпанный «Москвич». Из машины вылез невысокий пожилой абориген в лёгкой рубашке с короткими рукавами.
- Жджасте! – поздоровался мужик, отчаянно шепелявя. – Это вы штоли журналист будете?
Получив утвердительный ответ, мужик расплылся в беззубой улыбке, должно быть означающей радость при виде гостя из столицы.
- Шабирайша, тогда, поедем! Пжедседатель велел тебе… Вам то есть, покажать доштижения наши.
Закинув сумку в багажник, и оставив себе только фотоаппарат я уселся на переднее сиденье рядом с гидом.
- Погоды щаж неустойчивые, - не замолкал мужик. - Так шо я тебя по совхозу тока покатаю по быстжому. Потом в гоштевой дом опжеделю. А уж к пжедседателю ты сам…
- Договорились, - я пожал плечами.
Тем временем, девочка вышла из тени остановки, и с интересом наблюдала за нашими сборами, покачиваясь с пятки на носок.
- Ох! Этож Миснэшка! – воскликнул радостно мужик.
- Доброе утро, Юван! – поздоровалась девочка, - А ты сейчас на работу едешь?
- Нет! Предшедатель велел покажать моложому человеку нашу Лиштвянку. Вжоде икскурсии, - Юван вновь разулыбался, хотя на его месте я бы это делал как можно реже.
Девочка подошла поближе и серьёзно спросила, разглядывая меня своими синими глазищами:
- Это ты, тот самый «молодой человек», да?!
Едва сдерживаясь чтобы не рассмеяться, я признался что «тот самый» это я и есть.
- Мне дали задание в газете, сделать репортаж о вашем замечательном совхозе! – улыбаясь сказал я. - Ну, и поснимать ваши красоты, - я поднял, висящий на шее «Зенит», и сфотографировал девочку.
- Тогда ты будешь Анатолий Викторович номер два, - непонятно сказала девочка, и засмеялась. Её звонкий смех оказался заразителен, и я рассмеялся тоже, сам не зная чему.

18 сентября – 10:42
пос. Листвянка. Смотровая площадка
На протяжении всей поездки я вполуха слушал шепелявого экскурсовода, а сам, время от времени, поглядывал на девочку, примостившуюся на заднем сиденье. Юван и слова не сказал, когда девочка, не спрашивая разрешения, открыла заднюю дверь и влезла в «Москвич». Я, впрочем, совсем не возражал против такой попутчицы.

Показали мне действительно многое: опытные поля, лаборатории, большие экспериментальные теплицы, моторно-техническую станцию с новейшей техникой. Впрочем, надо отдать должное моему гиду - ни к одному закрытому объекту меня и близко не подвозили. Отметил я и то, что про капище Куль-отыра Юван даже не упомянул, хотя для настоящего журналиста эта экзотика стала бы отличной натурой. Между тем, именно капище упоминалось в «аналитике», как возможный штаб местных националистов. Вечером мне предстояла встреча с контактом в Листвянке, посмотрим, что он скажет об этом месте.
Всю дорогу маленькая попутчица живо комментировала слова экскурсовода, сама указывая на какие-то интересные, с её точки зрения, вещи.
Похвалившись новой, недавно построенной поликлиникой, Юван отвёз нас по петляющей грунтовой дороге выше в гору. С плоского уступа открывался замечательный вид. Отсюда вся, занимаемая совхозом, часть долины была видна, как на ладони. Посёлок с аккуратными жилыми домиками и квадратами хозяйственных построек уютно расположился в красно-жёлтой, оттенков спелых яблок, низине, укрытой с трёх сторон нависающими скалами.
Вероятно, на скальный уступ, где мы расположились, возили многих гостей. Край площадки был заботливо огорожен перилами в половину роста взрослого человека. Хотя, моей новой знакомой они были по макушку.
Изыскивая наиболее удачный ракурс в видоискателе, я не заметил, как девочка подошла и встала рядом.
- Тебе тут нравится? – спросила она, глядя на долину.
- Конечно! – ответил я почти искренне. Мне бы и в самом деле понравилось это красивое место, если бы не моё задание. – Когда моя жена выйдет из роддома, я ещё раз приеду сюда. С ней и дочкой.
- Здесь моё самое любимое место, - проговорила девочка. – Правда красиво?
Я опустил фотоаппарат и улыбнулся ей.
- Правда.
- Нас хотят утопить, - неожиданно сказала девочка, - но ты не бойся! Я не утону!
Заявление девочки застало меня врасплох. Вот, значит, какая версия ходит среди местного населения?! Злость на подлецов, разжигающих вражду для обтяпывания своих тёмных делишек, поднялась из глубин сознания, но я задавил гнев, лишь плотнее сжав зубы. Всё в порядке. Я здесь именно для того, чтобы вот такие девочки жили в нормальном мире, а не в тёмном лесу предрассудков и чьих-то недобрых замыслов.
- Скоро строительство дамбы закроют, - сказала, всё также мило улыбаясь, девочка, - уже в этом году.
Откуда, интересно, у неё подобная уверенность? Что и где она могла услышать?!
- Слушай, мы так и не представились. Я – Алексей! А как тебя зовут полностью, милое дитя? – спросил я, стараясь улыбаться как можно искренне.
- Миснэ… Миснэ Ракитина, – ответила девочка звонким голоском.
Ракитина?! Дочь Оринэ Най – наследница местного шаманского рода. Вот так встреча!
Я уже совсем другими глазами посмотрел на маленькую попутчицу. Най - одна из главных семей Листвянки. Вот где она всего этого набралась! Надо её осторожно расспросить.
- А почему ты решила, что строительство закроют? – спросил я нейтральным тоном интересующегося детскими играми взрослого.
- Это уже решено, – непонятно ответила Миснэ.
- Кем «решено»?
Девочка не удостаивая меня ответом смотрела на долину. Я присел на корточки рядом с ней и аккуратно, чтобы не напугать, взял за худенькое плечо.
- Миснэ, кем «решено»?
Внезапно на нас налетел порыв ветра. С дороги взлетели листья и сухая жёлтая пыль. Лёгкие светлые волосы девочки бросило мне в лицо, так, что я на секунду ослеп.
- Алексей! – Миснэ говорила, глядя прямо перед собой. Что-то стало не так с ней. Изменился голос, интонация. Она могла бы принадлежать взрослой женщине, но никак не пятилетней девочке. Холод и какое-то запредельное равнодушие сквозили в нём.
- Возвращайся в Москву, – продолжала она, не двигаясь и глядя куда-то вдаль. – Скорее. Иначе очень сильно пожалеешь.
- Пожалею? – сказать, что я был удивлён, было бы слишком слабо. Я был ошарашен. Мне угрожает пятилетний ребёнок?!
- Я предупредила, - сказала девочка. – Остальное зависит только от тебя.

18 сентября – 17:00
пос. Листвянка. Гостевой дом
Гостевой дом оказался вполне на уровне. Мне выделили приличных размеров комнату на втором этаже. На первом проживал агрохимик из Новосибирска. Ещё по одной комнате на каждом этаже пустовало.
Удивительно, но в моём «номере» был даже телефон. Впрочем, заведующая гостевым домом – «дежурных по этажу» здесь не водилось – объяснила, что это «местный». По нему можно было звонить только внутри совхоза.
- Если Вам нужно позвонить в город, юноша, - говорила она, кокетливо поправляя высокую причёску, - можно воспользоваться аппаратом в холле.
За всеми обязательными ритуалами современного человека – принятием душа, бритьём, переодеванием, обстоятельным завтраком и лёгкой рекогносцировкой местности, прошла первая половина дня. Вторую я употребил на отработку легенды – дотошное интервью с председателем совхоза – обаятельным дядькой, напоминающего лихого казака из «Кубанских», знакомство с агрономом и обед в кругу представителей шефского института. Всё это время у меня из головы не выходили слова Миснэ. Чёрт! Что же она имела в виду? Кто её подговорил?! Они знают кто я такой?! Они знают о задании?
Обдумав ситуацию со всех сторон, я решил, что паниковать рано. Нужно продолжать действовать по намеченному плану, а противник - как любил говорить наш инструктор – сам себя проявит.

Ровно в семнадцать-ноль-ноль в дверь моей комнаты постучали. Я крикнул «Открыто!» и поднялся навстречу пожилому милиционеру с цепкими карими глазами. Он, быстро окинул взглядом комнату и представился.
- Добрый вечер! Сабиров Амир Иванович, участковый.
- Добрый! – с некоторым, признаться, внутренним облегчением, согласился я, - Муравченко Алексей Семёнович, журналист. Здесь, по заданию редакции. «Сельская жизнь» - не выписываете? – я протянул ему удостоверение.
- Покупаю! – сказал Сабиров, глянув одним глазом в документ. – Присядем?!
Мы расположились за небольшим журнальным столиком. Участковый вынул пачку «Космоса» и, придвинув к себе пепельницу, закурил.
- Ну, и, - Сабиров оценивающе смотрел на меня из-под нахмуренных бровей, - собственно, что ты хочешь услышать о Листвянке?
Я положил на стол блокнот, и достал из сумки остро отточенный карандаш.
- Собственно, - произнёс я глядя Сабирову в глаза, - я хочу знать всё, и как можно подробней.
- В таком случае, - Сабиров приглушил голос, - позвольте другой документик.
В скрытом кармане фотосумки у меня имелось ещё одно удостоверение. Я предъявил.
- Интересно, - эту книжечку Сабиров рассматривал куда более внимательно, - с каких это пор таких молодых «важняками» стали назначать?! – он протянул удостоверение республиканской прокуратуры обратно, но придержал руку и спросил, как бы невзначай:
- А, главным-то у вас всё ещё Сергей Фёдорович?
- Да, - ответил я, забирая и пряча обратно красную книжечку, - только Репейников - Сергей Васильевич.
- Точно, - Сабиров заулыбался, выпуская в потолок струи дыма. – Стар стал, уж и имена путаю…
- Может, перейдём к делу?! – спросил я сердито.
Мы беседовали около получаса. Правда, в это время вошло и небольшое интервью о работе местной милиции, которое я записал на диктофон.

По делу Сабиров смог добавить, к уже составленной аналитическим отделом картине, немного. Листвянка, с точки зрения правопорядка, казалась тихой гаванью. Даже стандартные «колхозные» преступления, вроде пьяных драк и мелких краж соцсобственности здесь были редкостью. Впрочем, меня больше интересовали здешние люди. По моей просьбе, Сабиров дал краткую характеристику всех мало-мальски значимых персон в посёлке и городе. Было заметно, что городское начальство он недолюбливает. В досье упоминалась его «неуживчивость» и неумение подстраиваться под чужое, хотя бы и весьма авторитетное, мнение. Собственно из-за этой своей черты Сабиров и был «сослан на дальний кордон». Когда-то он работал следователем в республиканском МВД, расследовал крупные дела. Карьера вела в гору, но он пошёл, что называется - «на принцип». Прямо обвинил своего начальника управления в сокрытии некоторых «щекотливых» дел. Значимых доказательств представлено не было, и Сабирова быстренько «списали». Но и начальник тот долго не засиделся.

- Спасибо, Амир Иванович, - я спрятал блокнот в карман рубашки. – Теперь мой ход. Я прибыл сюда, если хотите, с разведкой. Ничего ещё толком не ясно, но дело серьёзное. Прошу соблюдать секретность того, что я сейчас расскажу. Сабиров не меняя выражения лица, закурил ещё одну сигарету, прикурив от предыдущей. По моему, мне не удалось произвести на него впечатления.
- В районе расположены два золотых прииска. Они не попадают в вашу зону ответственности, но хотелось бы, чтобы вы помогли нам. Некоторое время назад в столице «всплыла» очередная партия золотого песка. Эксперты определили, что этот песок из местных пород. Мы уже проверили действующий прииск «Октябрьский». Но там всё в порядке…
Рассказывая, я внимательно следил за выражением лица участкового. Тот оставался невозмутимым. Ох, чувствую, в его досье указано далеко не всё.
- Есть мнение, - продолжал я, - что неизвестными лицами, возможно связанными с местной общиной манси, ведётся незаконная добыча из законсервированного прииска «Верхний Отдел».
Ну, на это-то он должен клюнуть!
- Также, есть подозрение, что в этом замешаны и люди из городской администрации, предположительно связанные с одной из семей в посёлке.
Вот тут я попал в цель. Сабиров подобрался как охотничий пёс, взгляд его стал внимательным и острым. Он даже слегка наклонился вперёд, будто боясь пропустить хоть слово.
- Именно поэтому, надо сохранить всё в тайне, вы понимаете?!
- Ясно, – казалось, Сабиров вновь утратил интерес к разговору. Он откинулся в кресле. Помолчав немного, и, видимо, решив что-то про себя, он сказал:
- Так. Сегодня в двадцать-ноль-ноль будь у старого склада. Это около реки, - он несколькими уверенными штрихами набросал план на листке блокнота. – Там мало кто бывает, место тихое. Плюс молодёжь в клуб на киносеанс отправится. – Он грузно поднялся из кресла и протянул мне листок. – Поговоришь с одним гражданином, может чего дельного и узнаешь.
Он поднялся с кресла и протянул мне руку.
- Ну, давай, Алексей, - Сабиров крепко сжал мою ладонь в прощальном рукопожатии, пристально глядя мне в глаза. – Может, сработаем на пару, а?! Чем чёрт… Тьфу! – он суеверно поплевал через левое плечо, - несказанно удивив меня. - Сгинь, нечистый!

18 сентября – 20:05
Берег реки Нижняя Сосьва. За старым складом
Оставив фотоаппарат в гостинице, и накинув свитер, московский репортёр рассеяно бродил по улочкам посёлка, рассматривая резные наличники окон и причудливые фигурки зверей, установленные должно быть в качестве флюгеров на некоторых крышах. Посёлок в тёмное время суток неплохо освещался, бродить было уютно. Но, непоседливый журналист свернул с центральных улочек, и направился к, сверкавшей в свете почти полной луны, реке.

Сабиров гостеприимно открыл дверцу своего полноприводного «Газика» с брезентовым верхом, пропуская меня на переднее сиденье. На заднем уже кто-то сидел. Его лицо пряталось в темноте салона.
- Знакомьтесь - командир Листвянской ДНД. – Сабиров вынул из бардачка пачку сигарет и вылез из-за руля. – Ладно, вы беседуйте, я перекурю покуда.
Участковый отошёл от машины к реке. Его чёткий чёрный силуэт на фоне ночного неба соседствовал с громадным угловатым силуэтом склада. Включить что ли свет в салоне? Или не стоит?
- Алексей, - коротко представился я.
- Можешь звать меня Максимом, - хрипло ответил мужчина. Пожалуй, ему лет сорок-сорок пять, много курит.
- Амир тебе уже кое-чего рассказал, - медленно, весомо ронял слова мой собеседник. – Я дополню…
Из темноты послышался булькающий звук, запахло спиртным. Эге, да товарищ-то закладывает прямо из горла. Волнуется?! Или попросту алкоголик?
- Вчера вечером, - голос Максима зазвучал разборчивее, - в доме Реври состоялось семейное собрание… – Опять перерыв на глоток. Этак он не успеет закончить рассказ, уснёт, и привет. Я обеспокоенно оглянулся, но лица собеседника так и не увидел. Ладно, свет не буду зажигать, мало ли…
- …Верховодила на нём, - продолжал мужчина, - как всегда, старуха Суснэ.
- А кто-нибудь из города приезжал? - вставил я нужный вопрос, в паузу, взятую на очередную порцию алкоголя - судя по запаху - портвейна.
- Нет, этих не было, - несколько разочаровал меня собеседник, - только наши. Из старших были Товлынг – старейшина, и малолетка-наследница – Марина. Представители от трёх главных семей почтили, конечно… - Максим замолк.
- Ну, что обсуждали? – спросил я нетерпеливо.
- Во-первых… - мой собеседник опять приложился к бутылке. Это начинало меня всерьёз раздражать. Он с пьяных глаз в показаниях не запутается? - …Во-первых, про дамбу говорили.
- Что конкретно?
- Ну, всё то же. Что долину нашу затопить хотят. Нельзя допускать этого.
- Конкретно что?! Приняли решения какие-то? – очень мне не хотелось подгонять его. Ведь потом о моих вопросах станет известно Сабирову, а этого, по возможности, хотелось бы избежать. Говори же, алконавт чёртов!
- Да нет. Так, поговорили, да перестали… Самое интересное произошло в конце. В комнату, где мы заседали, вошёл один из родни Реври. Я его не шибко знаю, видел пару раз, нездешний он. Этот прошептал что-то старухе на ухо, и был таков. Та призвала всех к вниманию и сказала…

- Тихо! Слушайте все!
- Что такое Суснэ-хума? Что-то случилось?
- Наша земля – это наша мать. Строительство угрожает жизни нашей матери. Наша боль – это боль от потери матери. Мы должны защитить её!
- Что?! Что мы должны сделать, Суснэ-хума?!
- К нам прибыл волчий охотник. Он молод и неразумен. Легко запутать следы.
- Что нам делать с ним?
- Пока ничего. Но если охотник всё же найдёт след, мы покажем ему наши клыки…

-…Я рассказал всё. Дальше думай сам. – Максим одним долгим глотком прикончил бутылку.
Очень, очень интересный рассказ. Отлично! Значит все кому не лень осведомлены, что я не просто журналист. «Волчий охотник» - так значит?
- Последний вопрос, - я смотрел в зеркало заднего вида, пытаясь разглядеть во тьме глаза собеседника. - Что означает в данном контексте - «Волчий охотник»?
Мне показалось или Максим усмехнулся?
– Издавна этим словом обзывали «людей русского царя». В двадцатые так называли чекистов…
…

[Falcon]

Недвижные тени - единственное, что открыто твоему взору.
Новый луч надежды – то, что ты ищешь.
Надежда на спасение – всё, что у тебя есть.
Ты всё ещё надеешься?


Вторая страница


19 сентября – 16:34
Дорога к прииску «Верхний Отдел»
С самого утра зарядил мелкий, противный дождь, и дорога, под колёсами полноприводного «Газа» Сабирова, представляла собой одну широкую колею, наполненную жидкой грязью. Не смотря на это, «Газик» упрямо пёр вперёд, разгребая серый туман угловатым капотом. С обеих сторон дороги смыкал намокшие чёрные ветви густой хвойный лес.
- Ну, что? Дрожат коленки-то? – видя моё нерадостное настроение, попытался пошутить Сабиров.
- Нет. Просто жена всё никак не родит. Звонил час назад. Доктора говорят, чтобы я не волновался, но…
- Первенец?! Понимаю… - Амир Иванович сочувственно покивал. – А тебя сюда, значит. Эх… - он помолчал немного, – значит, я своим сказал куда мы едем, если что – помогут.
- Хорошо, - я рассеяно глядел на мокрый пейзаж, ползущий за окном машины.

Решение съездить на разведку к заброшенному прииску созрело в моей голове ещё ночью. Информация, сообщённая «Максимом», не шла у меня из головы. Они что-то знают. Какую из моих легенд, вот вопрос. Неужели проблема зашла так глубоко? Надо было действовать как можно решительнее, иначе я мог опоздать. Это противоречило указаниям «редакции», но, пожалуй, другого выхода у меня тогда не было.

- Вот он «Верхний Отдел» - Сабиров кивнул на покосившиеся домишки с чёрными провалами окон, проступившие сквозь серую дымку дождя. – Тут уже несколько лет никто не живёт. Старик один из Листвянки сюда ходит. Корешки всякие собирает. Вот он и рассказал, что видел тут каких-то. Может и правда видел, а может закладывал он до этого неделю, кто его знает?..

Машина наконец вскарабкалась на небольшой холм, на котором располагались строения прииска. Мы почти одновременно увидели в конце маленькой кривой улочки человека. Смутная фигура быстро скрылась за углом крайнего строения, хлопнула деревянная дверь. Сабиров надавил на газ, машина прыгнула вперёд, и уже через минуту мы остановились перед относительно целым домом, даже со стёклами в окнах. Быстро обсудив диспозицию, мы решили разделиться. Я пригнувшись выскочил из машины, и, пробравшись вдоль капота, перебежал к углу строения. Дождавшись моего манёвра, Сабиров не скрываясь подошёл к двери дома и постучал.
- Милиция, откройте!
- Открываю, открываю! – ответил мужской голос из-за двери.
Мерзкий дождь мелкими брызгами холодил голову и лез под воротник. Я быстро прошёл вдоль глухой стены строения, и осторожно выглянул на задний двор. Тут было тихо, но краем глаза я заметил, что кусты на краю, подступавшего здесь прямо к домам леса, шевельнулись, послышался лёгкий треск. Быстро прикинув расстояние, я бросился за беглецом.
Это был бег с очень холодными и мокрыми препятствиями. Я сразу понял, что противник, как минимум, не уступает мне в физической подготовке. Он целенаправленно продирался куда-то сквозь кусты и молодой ельник на приличной скорости. Его серая спортивная куртка мелькала среди зелёных и жёлто-бурых ветвей всё дальше.
- Стоять, милиция! – крикнул я на бегу. Никакой реакции. Преступник оказывает упорное сопротивление? Ему же хуже! Я наддал. Мы один за другим вылетели на небольшую поляну, или, вернее, площадку, заполненную всё той же жидкой грязью, которая мне осточертела ещё на дороге. К счастью, преследуемый не рассчитал изменившихся свойств покрытия, и, неловко раскинув руки, загремел на землю, пропахав в грязи изрядную борозду. Я затормозил на самом краю площадки, тяжело дыша. Загнал он меня, однако, паразит.
Вот чёрт! Этот гад одним быстрым движением поднялся на колени и попытался встать на ноги. Ну уж, дудки! Я сделал несколько быстрых, точно рассчитанных шагов, и прыгнул на спину этому «ваньке-встаньке», блокируя его руки. Под моим весом мы вновь окунулись в гостеприимную грязь. На этот раз, она сослужила мне плохую службу. Мой противник ужом извернулся подо мной, умело освободив руки, и оказавшись ко мне лицом оглушил меня выверенным ударом под уши. В голове тут же зазвенело, на мгновение я оглох. Я смог только отскочить и присесть в защитной стойке. Противник уже стоял, следя за мной внимательным взглядом.
- Сдавайся! Лес оцеплен! Бежать некуда! – сквозь звон в ушах прокричал я. Мужчина не отвечал, и, видимо, раздумывал. Вдруг он насторожился и поднял взгляд выше моей головы. Я, продолжая следить за ним, слегка скосил глаза. В киселе серого тумана появился высокий силуэт. Сабиров?
- Привет! Не ждали? – с усмешкой сказал незнакомец, одетый, как и первый, в серую куртку из-под которой виднелась чёрная водолазка. В руке он уверенно сжимал «Макаров», нацеленный прямо на меня.

20 сентября – 11:02
пос. Листвянка. Поликлиника
Я попытался открыть глаза, но веки почему-то весили целую тонну. Сделав усилие, я всё же смог разлепить их. Окружающее мне не понравилось. Во-первых, свет был слишком ярок. Сразу же захотелось зажмуриться, но собрав волю в кулак, я сдержал порыв. Во-вторых, всё что я видел перед собой было не в фокусе. Длинные флуоресцентные лампы, белый потолок, чьё-то склонившееся надо мной лицо. Фокус никак не складывался, но по обилию белого я догадался, что нахожусь в больнице. Меня подстрелили. Сознание умилилось спокойствию, с которым пришло понимание данного факта. В меня ещё ни разу не стреляли, и тем более не попадали. Странно, что я ничего не чувствую. Ни боли - впрочем, меня, скорее всего, напичкали обезболивающими - ни потрясения - удивительное спокойствие. Мне казалось, самое загадочное, что я абсолютно не помнил самого выстрела. Болевой шок стёр из памяти не только боль от ранения, но и мгновение, когда в меня выстрелили.
- Как вы себя чувствуете?! – расплывчатое пятно лица надо мной стало чуть чётче. Очки, белый халат – доктор. Молодой парень. Где-то я его… Да, конечно. Листвянская поликлиника, главврач.
- Пожалуй, - с трудом узнал я собственный хриплый голос, - жить буду.
- У вас ранение в плечевой сустав. К счастью, пуля прошла навылет, не раздробив кости. Думаю, вам следует остаться у нас ещё минимум на сутки, - по голосу доктора было понятно, насколько тот взволнован.
Мысли в затуманенной обезболивающим голове ворочались будто чугунные гири. Я должен спросить доктора о чём-то важном… О чём?! Фамилия его… Ивницкий. А имя какое-то библейское…
- Серафим… Леонидович, что с Сабировым? – выдохнул я.
Доктор с редким именем, посмотрел на меня удивлённо.
- С ним всё в порядке. Он вас сюда и доставил.
Дверь палаты распахнулась. Я скосил глаза, голова по какой-то причине отказывалась поворачиваться. В палату шумно вдвинулся Сабиров. Наброшенный поверх кителя белый халат был явно ему мал.
- О! Я вижу больной-то наш на поправку идёт! – радостно прогрохотал он, подходя к кровати. – Серафим Леонидович, если можно… - он галантно взял доктора под ручку и повёл к двери. Тот не сопротивлялся.
- Если что-то нужно, кнопка вызова рядом с кроватью, - успел проговорить Ивницкий уже с порога палаты. Сабиров прикрыл за ним дверь.
- Ну, как ты? – вернувшийся к кровати участковый уже не улыбался. Он взял стул и присел рядом так, чтобы быть в поле моего зрения.
- Лучше всех, - соврал я. – Подозреваемых задержали?!
- Видишь ли, - Сабиров взъерошил начинающие седеть волосы на затылке, - меня вырубил тот, что остался в доме. Я ничего не успел… - он досадливо потёр шею. – Когда пришёл в себя, кинулся догонять. А там только ты без сознания. Кровь вокруг. Я тебя в охапку, и в машину. Пока сюда доехал, пока телефон нашел… Прочесали наши там всё, конечно, но… - Амир Иванович достал платок и шумно высморкался. – Зараза, ещё и насморк подхватил.

Чёрт, это надо же так оплошать! Разгром по всем статьям. Куда я полез?! Желторотик! Цыплёнок табака! Штирлиц недоделанный!..
Пока я занимался самобичеванием, Сабиров поднялся, подошёл к окну, и откинул занавеску. В палату ворвался солнечный свет, до тех пор лишь угадывающийся за плотными серыми шторами.
- Ну, в общем, твоим я сообщил, - сказал Сабиров, отворачиваясь от окна. – Завтра будет от них человек.
Вдруг, что-то вспомнив, он повеселел.
- А у нас тут ещё новости. Говорят, дамбу-то того…
- Что? – я приподнял было голову, но она была настолько тяжела, что тут же опять свалилась на подушку.
- Приостановили, в общем, - это событие явно доставляло Сабирову радость. – Даст бог, вообще не станут огород городить. Честно говоря, жаль это всё, - он кивнул на окно, точнее на то, что было за ним.
- Ну, ты в порядке. Пойду я, наверное, - Сабиров пошёл было к двери, но неожиданно остановился. Вернулся к кровати, и, наклонившись к моему лицу, негромко произнёс:
- Только, вот, что я тебе скажу, Алёша. Это были профессионалы. Точно тебе говорю. Шпана так оружием не владеет. Он кивнул на моё перевязанное плечо. – Выстрелили очень точно.
- Вы хотите сказать…
- Я хочу сказать, - мягко перебил он меня, - что это не просто банда намывающая левое золотишко. Дело может быть куда серьёзней.
Сабиров распрямился, поправил сползший халат, и, как ни в чём не бывало, вышел из палаты, оставив меня в одиночку преодолевать туман в голове.

20 сентября – 21:10
пос. Листвянка. Поликлиника
В течение всего дня скучать мне не давали. Пару раз, очаровательные медсестрички приходили делать мне уколы и ставить капельницы. Один раз зашёл суровый седой хирург, и потренировал меня в жестокой науке не орать в полный голос, когда тебе проверяют подвижность конечности после ранения в плечо. Раз пять или семь, я сбился со счёта, в палату заглядывал молодой главврач Серафим, узнать не нужно ли мне чего. То ли беспокоился о «высоком госте», то ли ему было нечего делать.
Наконец, к вечеру все разошлись по домам, накормив меня напоследок кислыми порошками, и оставив при мне пожилую нянечку. Воспользовавшись тишиной и покоем, мой мозг немедленно отключился, и проснулся я только лишь часам к девяти. За окном было уже темно, но в палате горел ночник, а на тумбочке стояла плошка с таблетками и стакан воды.

Дисциплинированно приняв всё прописанное, я вышел в коридор. Моей ночной надзирательницы нигде не было видно. Морщась от уже привычной тянущей боли в плече, я проковылял к телефону, стоящему на столе под включённой лампой. Вместо ожидаемого гудка трубка выдала мне только звенящую тишину. Я довольно долго крутил диск, и стучал по рычажкам, пока не заметил, что телефонный шнур свисает со стола лишь на несколько сантиметров. Остальной части шнура, как ни вглядывался в тень за столом я не обнаружил. Двигать стол с адски болевшим плечом я попросту не решился, и плюнув побрёл искать свою одежду.
Одевание заняло минут двадцать. Влезать в брюки, помогая себе только одной рукой оказалось неожиданно сложно. Спустившись наконец на один этаж, и обнаружив, что центральная дверь заперта, я, порыскав минут десять по этажу, благополучно нашёл чёрный ход, который был закрыт изнутри лишь на защёлку. Ночь встретила меня неожиданным теплом и светом - луна вошла в полную силу. Я не торопясь (торопиться в моём положении было сложновато) побрёл в направлении телефонной будки, которая, как я помнил, должна была находиться где-то недалеко.
Нет, это уже чёрт знает что! В будке, до которой я всё-таки дошёл, превозмогая боль и усталость, часть провода также отсутствовала. Я некоторое время в ступоре смотрел на обрывок провода, проклиная местных хулиганов на чём свет стоит. Сзади послышались лёгкие шаги. Я обернулся. Перед будкой, освещённая жёлтым уличным фонарём, стояла моя давешняя знакомая. Лёгкий ветерок развевал синее платье расшитое геометрическим узором по краям. На шее Миснэ я заметил её любимые бусы, сияющие в свете луны особым магическим блеском.
- Больные, - произнесла Миснэ строгим голосом, - не должны покидать больницу!
Повесив бесполезную трубку, я вышел в круг света к девочке.
– Может это ты все провода перегрызла?! – задумчиво проговорил я, глядя на её улыбающуюся мордашку.
- Будет только хуже, если ты позвонишь, - неожиданно сказала Миснэ. От удивления я даже не нашёлся что ответить. – Дорогу обратно найдёшь?
Я вздохнул. Похоже, в этой Листвянке, все дети - либо хулиганы, обрывающие провода, либо бесцеремонно обращающиеся со взрослыми пятилетние девочки. Ничего не поделаешь. Сегодня уже поздно. Завтра из правления позвоню. Надеюсь, меня ждут хорошие новости. Иначе… иначе просто быть не может! Мысленно запретив себе волноваться, я поковылял обратно к поликлинике. Миснэ шагала следом, как конвоир, видимо опасаясь, что я сбегу ещё куда-нибудь. А ей спать не пора, вообще-то? «Спокойной ночи, малыши», по-моему, уже закончились.
- Нам что, по пути? - ворчливо спросил я, оборачиваясь.
- Да! – большие глаза Миснэ лучились отражённым сиянием луны. Она ступала почти неслышно, и казалась не девочкой, а каким-то сказочным персонажем. Феей какой-нибудь. Я улыбнулся про себя. Кажется, становлюсь сентиментальным в свои двадцать шесть.
- Я живу во-он там, - Миснэ показала пальчиком на виднеющееся внизу тёплые огни нескольких домов на краю небольшого озерца. – Дома сейчас скучно. Мама с папой ушли на праздник.
- Праздник?
- Да! У нас есть свой праздник. Он празднуется только тут. Ночь Куль-отыра. Сегодня! – она показала вверх на полную луну.
- Куль-отыра?
- Да! Скучный праздник. Одно название… - она ещё сделала пару шагов в молчании, и сердито добавила:
- И вообще, это не настоящая Ночь Куль-отыра.
Она остановились около спуска к озеру, вглядываясь в освещённую лунным светом долину. Я подошёл и встал рядом. Озеро лучилось серебристыми лунными блёстками. В отдалении угадывалась ещё лента таких же серебристых огней – река. В стороне, где-то недалеко от правления совхоза, на скалах играли оранжевые отсветы большого костра, невидимого отсюда. Вдоль улочек посёлка вились уютно-домашние жёлтые пятна фонарей. Ближе к шоссе они становились белыми, насквозь деловыми.
- Отсюда наш посёлок такой красивый, правда? – тихо проговорила Миснэ.
- Ты говорила, что долина не будет затоплена, - сказал также тихо я, - почему это ты вдруг так решила?
Девочка подняла на меня свои, удивительно большие, под лунным светом казавшиеся тёмными, глаза.
- Я плохо понимаю такие вещи, - в её словах мне послышалась детская обида, на сложный взрослый мир, не всегда доступный пониманию маленьких девочек. Всё-таки, она ещё совсем кроха. Я тепло улыбнулся Миснэ.
- В любом случае, я рад.
- Чему?
- Наконец, сюда вернётся спокойствие.
- Спокойствие? В посёлок?
- Ну, да!
- Даже несмотря на то, что ещё несколько лет, здесь будет твориться хаос?! – Миснэ опустила голову, и проговорила эту неожиданно «философскую» фразу, глядя себе под ноги. Всё же, она иногда пугает меня.

В этот момент…
В этот самый момент…
В этот момент, который я не мог забыть ещё много лет…
В этот момент, тучи закрыли луну, и свет померк, как будто выключенный чьей-то космической рукой.
- Через несколько лет меня убьют, - проговорила Миснэ, всё так же глядя себе под ноги.
- Убьют? Тебя? За что?! – тогда я ещё не понимал весь ужас этих слов, и переспросил просто от неожиданности.
- Это уже решено, - грустный голос этой странной девочки будто зачитывал приговор. Точно так же, как тогда…
- Кем?! Кто такое может решить?! – мой голос дрожал от негодования. Я чересчур резко повернулся к Миснэ, и плечо взорвалось острой болью.
- Это место будет уничтожено. И я не смогу ничего изменить…
…

Последняя страница (1987 год)

8 ноября 13:39
г. Казань. Аэропорт. Кафе
- Алёша, сколько лет… - Амир Иванович остался почти прежним. Лишь седина захватила всю его голову, да вокруг глаз залегли глубокие морщины. Я поднялся навстречу старому знакомому.

Вот уже семь долгих лет я работаю с архивными документами, и поэтому, мне не составило труда навести справки о бывшем Листвянском участковом. После выхода на пенсию, он переехал на родину и жил отшельником в дальней деревне. Находясь в командировке в Казани, я, воспользовался случаем и вызвонил его. Хотя это и оказалось нетривиальным делом. Казалось, он обрадовался моему звонку, и, сразу согласился встретиться.

У меня ещё есть немного времени до самолёта, и мы убиваем его, разговаривая о службе, о личных делах, о Перестройке. Но, я никак не решаюсь первым начать разговор о тревожащей меня тени прошлого. Я показываю Амиру фото дочки. Это моя любимая фотография, я всегда вожу её с собой. Белёный школьный забор; раскидистый, начинающий желтеть клён на заднем плане; я, с умилённо-растерянным видом держу за руку весёлую Наташку в школьном платьице, огромными белыми бантами и букетом гладиолусов. Первое сентября. Мамы нет с нами. Они так и не встретились. Мать и дочь.
Соня, каждый день выходила на балкон верхнего этажа роддома и смотрела на закат. Вспоминала ли она меня в эти моменты, или думала о будущем? Она всегда была удивительно романтичной… В тот день, двадцать пятого сентября семьдесят восьмого, на обратном пути она оступилась на лестнице. Падение оказалось смертельным.

- Будет только хуже, если ты позвонишь…

Да, маленькая девочка из Листвянки предвидела смерть Сони. И… жалела меня.

- Возвращайся в Москву. Ты должен скорее вернуться. Иначе очень сильно пожалеешь.

Знай я про это, я бы бросил задание и помчался в Москву. И смерти Сони… Возможно… можно было избежать.

- Значит, по-твоему, Миснэ Ракитина была ясновидящей? – Сабиров поставил опустевшую стопку обратно на стол. Графин был уже почти пуст, но заглушить тоску в моей душе, как всегда, не удавалось.
- В таком случае, - Сабиров разлил остатки водки по стопкам, - почему она не предсказала ту катастрофу?

Да, я тоже всё время думал об этом. В начале октября восемьдесят третьего, из озера на окраине Листвянки вырвался ядовитый газ вулканического происхождения и за одну ночь отравил большинство жителей этой части долины. Произошла катастрофа небывалых масштабов. Окрестности совхоза по сей день обнесены заграждениями.
- Выжившие манси рассказывали, что дух, охраняющий деревню, разгневался за то, что шаманка была убита.
- Девочка?! Убита? Кто?!!
- Тяжело об этом вспоминать, но… - Сабиров не чокаясь, выпил. – В день катастрофы, где-то около полудня, на пороге капища нашли тело Миснэ. Она была зарезана. Причём самым жестоким образом. Когда приехали мы, тело было в таком состоянии что… Рядом лес… Вороньё…
Я смотрел на Сабирова и не видел его. Перед моим внутренним взором сверкали ярко-синие бусы на тонкой шее, голубые глаза заглядывали прямо в душу. Я изо всех сил зажмурился и выпил водку, как воду.
- Всё-таки, это произошло, - произнёс я тихо.
- Всё-таки?..
- Эта девочка всё знала. Всё! – в ярости, я сжал кулаки.
Сабиров достал сигарету и прикурил. Думаю, всю боль, связанную с Листвянкой, он уже пропустил через себя, и поэтому был относительно спокоен. Или только казался таковым.

Мы посидели еще немного, молча поминая мёртвых. Как обычно, меня спасла Наташка. Когда я вспоминал о ней, даже самые тёмные мысли отступали. А Амир, было ли кого вспоминать ему в такие минуты? Или он для этого и поселился вдали от людей, чтобы побыть один на один со своими мыслями и воспоминаниями.

Объявили посадку на московский рейс. По-дружески, как люди объединённые общим прошлым, мы обнялись на прощание. Прежде чем расстаться, Амир Иванович сказал, глядя мне в глаза:
– Одно мне непонятно. Почему же она, в таком случае, не избежала смерти? И не попросила никого о помощи?
Задав этот вопрос, над которым мне предстояло размышлять ещё долгие годы, бывший участковый Листвянки растворился в толпе встречающих рейс из Ленинграда.

Больше Сабирова Амира Ивановича, тысяча девятьсот двадцать третьего года рождения, я никогда не видел.
…

Отправлено спустя 2 минуты 47 секунд:
Приложение 3
...
Около 2 часов дня 25-го сентября Евгений Семёнович Ерохин и его жена Елена, уроженцы Нижнесосьвенского района посёлка Листвянка Североуральской области, упали со смотровой площадки в реку с высоты 27 метров.
Милиция и пожарные начали поиски вниз по течению, и уже около 7 часов пополудни того же дня обнаружили тело Евгения Ерохина. Из-за недавно прошедшей бури, уровень воды в реке поднялся, что мешает проведению поисковых работ.
Видимо, супруги упали, облокотившись на ограду смотровой площадки, из-за чего та рухнула.
Судя по всему, ограда была в ужасном состоянии, и сейчас прокуратура выясняет у работников парка отдыха, насколько надлежащий уход обеспечивается за парковым хозяйством.
...
Газета «Советская Абхазия» от 26-го сентября 1980 года.

продолжение следует...

[Falcon]

То, что ты познаешь - цена любви.
То, что запутает тебя - лабиринт отчаяния.
То, что всё выжжет - желание мести.
Сможешь ли ты простить?

/Книга отражений/

В комнате темно. Темно за окном, темно внутри. Внутри девушки, лежащей на узкой кровати тоже тьма. Тьма не спит. Не спит менкв. Менкв в странном оцепенении, дрёме, мимо сна, сквозь. Сквозь щели приоткрытых век ему видна часть потолка и люстра. Люстра видна в чёрно-белом, каком-то пугающе негативном цвете, но очень отчётливо. Отчётливо даже в полнейшей темноте. Темноте не скрыть тени. Тени крадутся по потолку, стенам, окружают, смыкаются над головой.
Как девушка стала менквом? Как она превратилась в кровожадное чудовище, убившее своих подруг и сестру? Это сделала она. Она! Она – менкв. Она знает - осталось ещё две жертвы до завершения цикла. До завершения Круга крови.
Она вспоминает. Воспоминания помогают отвлечься. Помогают ждать. Ещё не время.
Да, это произошло именно тогда. Год назад.
Этот момент она помнит до мельчайших подробностей. Именно тогда внутри неё впервые проснулся менкв… Демон.


Второе воспоминание (1982 год)


Первая страница


6 сентября - 7:19
г. Инта. Квартира Юрия Черных
Марина и я – близняшки. Мы похожи, как две капли дождя. Но судьбы у нас, так уж получилось, разные. После начальной школы меня отправили куда подальше, с глаз долой, а она… Она за это время умудрилась стать преемницей главы семьи Реври.

Меня возненавидели с самого рождения. Два наследника в семье – такое не допускается. Говорят, в старые времена одного из родившихся близнецов убивали. Так что, считайте, мне ещё повезло.
Школа-интернат в Томске, в которую меня заперли добрые предки, надоела мне хуже горькой редьки. Окончив восьмой класс, я решила, что довольно насиделась взаперти. Взяла любимую сумку, запихнула туда попавшую под руку одежду и попросту сбежала. Деньги у меня были. В чём-чём, а в скупости папашу не обвинишь. Так что, я однажды просто села на поезд и… здравствуй, родина!
Если бы меня увидели в Инте отец или его брат, то мне сильно не поздоровилось бы. Это была бы последняя «ошибка резидента». Ушлют куда-нибудь в Антарктиду… или Арктику?.. Чёрт его знает! Как сказала географичка: «Реврива с этой наукой несовместима!» А, плевать! У меня своя жизнь, и я никому не позволю диктовать мне, что с ней делать.
К счастью, у меня ещё есть один дядя - мамин брат. Он всегда относился хорошо ко мне и недолюбливал всю остальную семейку Ревривых.
Когда однажды утром я возникла на пороге его квартиры…

Дядя Юра орудовал за плитой, стараясь что-нибудь быстро соорудить для неожиданно нагрянувшего родственника, а я, отпиваясь обжигающим чаем из огромной кружки, оглядывала на удивление опрятную кухню. Как-то иначе я представляла себе жильё одинокого мужчины.
- Приятного аппетита.
- Спасибо! Дядь Юр, - ты замечательный!
Омлет просто объеденье. И кто это придумал, что мужчины не умеют готовить? По-моему бывшая дядьюрина жена – последняя дура. Где она себе ещё такого мужа найдёт?!
Дядя горделиво выпятил грудь, втянув живот. В сочетании с цветастым передником, это смотрелось уморительно.
- Если что-то понадобится, только скажи, а уж я расстараюсь! – он выдохнул и рассмеялся, глядя, как я наворачиваю за обе щёки.
- Это здорово, конечно, - я перевела дух, - но надо бы и мне на работу устроиться. Не хочу у тебя на шее сидеть.
- Но… ты же сама говорила что…
- Не волнуйся. Я уже знаю способ стать незаметной, - я подмигнула растерянному родственнику.

После того, как дядя ушёл на работу, предварительно вымыв посуду, за что ему отдельное спасибо, я нашла телефон и набрала домашний номер Ревривых.
- Алло! – послышался в трубке бодрый голос сестры. Ага! Тебя-то мне и надо!
Я немного помолчала, посмеиваясь про себя, и, дождавшись нетерпеливого «Кто говорит?», «страшным» басом произнесла:
- Угадай, кто я?!
- Ого! Голос знакомый!.. – сеструху так просто было не напугать. – Э! А почему не межгород? Только не говори, что ты из той школы дёру дала!
Не выдержав, я «заржала» прямо в трубку.
- А ты, небось, надеялась, что я там и помру?!
- Великий побег, значит! Ну, поздравляю… - она тоже засмеялась. Её смех серебристыми колокольчикам вливался мне в уши. Такое впечатление, что я не слышала сестру целую вечность. Если забыть о традициях семьи Реври, мы с ней, всё же, очень близки.
Я перенесла телефон к кровати, и повалилась на неё, всё ещё смеясь. От радости того, что снова слышу сестру, наверное.
- И что ты теперь собираешься делать? Могу поспорить, ты уже что-то придумала… - в голосе Марины всё ещё проскакивали искры смеха.
- Точно! – я представила улыбающуюся сестру, и на душе сразу стало легко и радостно. Всё-всё будет хорошо. – Надо, только, чтобы ты мне помогла…

6 сентября - 11:14
г. Инта. Кафе «Молодёжное»
Дядя Жора с удивлением рассматривал меня, как какую-то невиданную зверушку.
- Ты точно решила? Ты уверена, что хочешь подработать именно у нас?
Старый знакомый и даже, кажется, однокашник дяди Юры принял моё неожиданное появление в его кабинете, как личный праздник. После неизбежных оханий, аханий и причитаний, что он помнит меня ещё «вот такой», дядя Жора организовал что-то вроде минибанкета. До отвала наевшись невероятно вкусных закусок и выпив кофе с шикарным пирожным, уже за мороженым с вареньем, я изложила ему свою просьбу. И вот теперь этот невысокий, весь какой-то приятно округлый человек, с лицом доброго, но глуповатого грузинского князя из водевиля, никак не мог взять в толк простую вещь.
Да, я хочу поработать официанткой в их суперкафе, где он директорствует. Да, я всё обдумала. Этот учебный год, я, так уж сложилось, пропустила, поэтому, чтобы не быть обузой дяде… И так далее, и тому подобное… А уж на следующий-то год… жду не дождусь, как смогу подать документы в знаменитый геологоразведочный техникум… Сплю и вижу!
- Только, дядь Жор, вы ничего такого не подумайте… - я наивно похлопала глазками, - запишите меня, пожалуйста, как Марину Ревриву. Пожалуйста!..
Нелегко играть в маленькую девочку, если тебе уже шестнадцать, но у меня этот приём был отточен, как лезвие бритвы. Георгий Вахтангович задумчиво пожевал полными губами, и, с отеческой лаской приобнял меня за плечи.
- Родни боишься, да?! Мне Юра всё рассказал. Сбежала из интерната? А сестра как?
Я грустно вздохнула, почти не притворяясь.
- Маринка не против, конечно. Вы не волнуйтесь. Это временно. Когда я в техникум поступлю, ко мне никаких претензий не смогут предъявить.
- Ну, хорошо! – дядя Жора вздохнул. - Помогу, чем смогу…
- Спасибо! – мои глаза заполнили слёзы благодарности. Плакать по необходимости довольно нелегко, сами попробуйте. – Я очень-приочень вам признательна!

6 сентября - 16:07
г. Инта. Библиотека
Сеструха пришла точно в назначенное время. Хоть нам и хотелось кинуться друг другу в объятия, но конспирация есть конспирация. Да и в шпионов, ведь, всегда интересно поиграть. Я надела большие тёмные очки от солнца, и здоровенный кепарь дяди Юры с длинным козырьком. Мы сидели за соседними столиками спиной друг к другу над какими-то книжками. Но стулья стояли рядом, поэтому поддерживать разговор тихим голосом труда не составляло. Приключения узника интерната мы уже обсудили, теперь настала моя очередь задавать вопросы.
- Ну, а как у вас тут дела?! Помню, два года назад на строительстве дамбы убили кого-то. Нашли преступников-то?
- Да, почти всех. Одного, вроде, всё ищут… - она сделала паузу, в какой-то нерешительности пошелестев листками книги, лежащей перед ней.
– Тут, случилось ещё, - наконец, произнесла она. – На следующий год, тоже в ночь Куль-отыра, ещё двое из Листвянки погибли. Муж с женой. Правда, это не здесь произошло, но… Их Ерохины звали. Говорят, они поддерживали строительство, и Самсай-ойка покарал их за это.
Я криво усмехнулась. Опять об этом великом Проклятии. Бабушкины сказки. Неужели сеструха верит в них?
- А недавно, - продолжала сестра, - это опять произошло…
- Что «это»?
- Происшествие в доме семьи Най. В ночь Куль-отыра агронома нашли мёртвым. Говорят, он умер от какой-то странной болезни. А его жена в ту же ночь утопилась в озере.
Я не выдержала и фыркнула.
- Ты что, вправду в проклятие веришь?
Сестра шикнула на меня, и ещё тише произнесла:
- Ну, положим, со «странной болезнью» они переборщили, я думаю. Но умер он действительно, как-то вдруг, внезапно. Наверное, сердечный приступ или что-нибудь в этом роде.
Вот это уже была моя сеструха! Узнаю! А то развела мистику…
- Странно тут другое, - продолжала сестра. – Все эти смерти произошли именно в ночь Куль-отыра.
- Ну, допустим, - я скептически усмехнулась. – А агроном-то чем ему не угодил? Он же, вроде бы, приезжий.
- Да с тех самых пор, как он вступился за этих самых Ерохиных, - голос сестры стал громче. Хорошо, что в библиотеке мы были одни, не считая регистраторши, которая нас точно не слушала, потому что делала какую-то опись, непрестанно бегая в подсобку и обратно с кипами карточек.
– Они решили взять предоставляемую квартиру и переехать. Одни из всей Листвянки. Наши их считали предателями. А агроном выступил на общем собрании и высказал всё, что думает об этом. Вынес сор из избы, так сказать.
Да. Всё-таки, за эти два года сестра сильно изменилась. Внутренне. По-моему, я осталась такой же весёлой и беспечной, как и раньше, а она… Ну, не знаю… Взрослая стала какая-то, рассудительная. По мне, так слишком. Зануда!
- С одной стороны, - продолжала сестра, - наши тогда перегнули палку. Чуть ли не возненавидели всех Ерохиных. Проходу им не давали, и агроному доставалось. Но, с другой стороны, если весь народ против, то такой влиятельный человек, да ещё и представитель одной из главных семей, просто обязан поддержать своих соседей. Иначе это может привести к расколу.
- Да, - сказала я тихо. – Недаром тебя выбрали преемницей. Чего ещё ждать от хранительницы семейных традиций?
Сеструха тут же вспыхнула:
- Ничего подобного, - злым шёпотом произнесла она, - я только за бабушкой всё повторяю. У тебя бы тоже получилось!
- Щас! – я обернулась к сестре. - Сидеть с бабкой – это твоё дело! Смотри, не перенапрягись только!
Встав из-за стола, я пошла сдавать книгу, но задержалась возле сестры.
- Подожди, я не хотела… - попыталась то ли извиниться, то ли оправдаться она. Этого ещё не хватало! Обойдусь!
- Я зла на тебя не держу, сеструха, - произнесла я, сняв тёмные очки, чтобы посмотреть сестре глаза в глаза, - и ты уж об этом не беспокойся. Выше нос! – Я подмигнула, и дружески слегка ткнула кулаком сестру в лоб. Она тут же расплылась в улыбке, узнав мой старый жест.
- Молодец, что приехала. Я очень рада, что ты тут.

6 сентября - 21:58
г. Инта. Квартира Черных
Всё же смена часового пояса давала о себе знать. Время было ещё совсем детское, а меня неудержимо клонило в сон. Поболтавшись немного по квартире, я всё-таки решила сдаться. Пожелав спокойной ночи дяде, сидевшему над кульманом, я побрела в «свою» комнату. Когда я увидела подушку, меня отчаянно потянуло прилечь. Пришлось собрать все силу воли, чтобы убедить саму себя в том, чтобы сначала раздеться. Присев на кровать, я с неимоверными трудами заставила себя снять один носок и только потянулась снимать второй, как в соседней комнате раздался звонок и дядя Юра позвал меня к телефону. Звонила сеструха. Стоять возле телефона сил уже не было, поэтому захватив аппарат, я прошла к себе и легла на постель, прижимая трубку к уху.
Сестра говорила отрывистым, взволнованным голосом.
- Твой побег раскрыт! Нашим из интерната звонили сегодня. И кто-то в городе тебя заметил… Бабка прям вскипела! Велела немедленно тащить тебя к ней!
Беспокойство в голосе сестрички развеселило меня. Даже спать расхотелось.
- Ой, напугала! – я стянула второй носок и запустила им в лампу на прикроватной тумбочке. – Ну, если что ещё случится – дай знать!
- Я ещё хотела сказать… - голос сестры стал спокойнее. Вечно она переживает по пустякам. – То, что тебе приходится скрываться – несправедливо.
- Ну, я тоже так думаю!
- И… Ты можешь притворяться мной, сколько захочешь!
Мило! Несмотря на некоторые перемены, это всё ещё моя сеструха!
- Спасибо… Марь! – сказала я, прижимая трубку к внезапно потеплевшей щеке. - Ты настоящий друг! Честно!

7 сентября - 18:33
г. Инта. пер. Стародольский
Ага, вот тут свернуть надо! Надо же, умудрилась заблудиться. Мне на работе выдали подъёмные, и я решила слегка удивить дядю Юру. Нашла рынок, накупила свежей зелени, овощей, приправ, и теперь несла домой полные сумки. Пришлось слегка поплутать, но этот узкий переулок должен вывести меня прямо к дому.

Отдуваясь, я уже почти дотащила свою ношу до выхода на улицу, но в конце переулка меня поджидала засада. С одной стороны переулок, как воронками от бомб, был усыпан глубокими ямами, огороженными кривыми полосатыми заборчиками, с другой, почти впритык, какие-то уроды поставили в ряд целых три мотоцикла. Между мотоциклетными колёсами и ограждением ям можно было протиснуться, и я смело пошла на штурм. Я и авоська в левой руке прошли препятствие без потерь, а вот полиэтиленовый пакет в правой (мой любимый, с красивым самолётом и надписью «Aeroflot») зацепился за багажник крайнего мотоцикла и, прощально треснув, разорвался пополам, вывалив всё своё содержимое под колёса дурацкой колымаги. Ух, как я разозлилась! Как мне теперь всё это собрать? Куда? И… пакетик… любимый…
- Ур-роды! Понаставили тут! – возопила я, и саданула ногой по ближайшему колесу. От моего удара мотоцикл закачался, криво подставленный упор сложился, и… мотоцикл плавно завалился на соседний, тот - на следующий, и через несколько мгновений, все три валялись друг на друге, бессмысленно пялясь фарами на глухую стену дома. Или мне послышалось, или у последнего что-то треснуло при падении.
Ой! Э-э-э… Меня тут не было…
Я плюнула на валяющиеся капусту и свёклу (всё равно капусту я не люблю, а свёклу варить замучаешься), и быстрым шагом направилась к выходу из переулка… где лоб в лоб столкнулась с тремя здоровенными парнями в одинаковых чёрных куртках. Они таращились поверх моей головы на мотоциклы, и выражение их морд медленно менялось. От удивления к ярости.

Как назло, в переулке кроме меня и троицы разъярённых мотовладельцев не было не души. Отступать было некуда. Прижав меня к глухой стене дома они высказывали свои претензии всё больше и больше распаляясь. Я мало что понимала из их перемежающихся матом междометий, но, на всякий случай, разыгрывала дурочку, глупо улыбаясь и хлопая глазками. На самом деле я с лихорадочной скоростью рассчитывала план прощания с этой тёплой компанией. Если дать между ног низенькому толстяку со свиными глазками, то можно будет проскользнуть в образовавшуюся прореху в рядах противника. Для внесения большей сумятицы, можно садануть кошёлкой с картошкой и морковью по голове накачанному верзиле, стоящему слева, и припустить на улицу. Уж там они не посмеют гнаться за мной.
- Эй! Отстаньте от неё! – рокеры как один обернулись на голос, прозвучавший со стороны улицы. В переулке стоял высокий светловолосый парень. Его хмурое лицо не предвещало хулиганью ничего хорошего. Жаль, что он один.
- Чё сказал?! – меня тут же оставили в покое. Чернокурточники медленно, с кривыми ухмылками, окружили моего спасителя.
- Ты чё, в натуре, оборзел?!! – парень, хоть и был высок и спортивен, но от мощного толчка самого крупного рокера отлетел к стене. Но тут же вскочил на ноги и бесстрашно кинулся в драку.
- Дерутся! Хулиганы! Там, в переулке! – истошный женский вопль и милицейский свисток раздались со стороны улицы практически одновременно. Рокеры, как по команде, развернулись и бросились к мотоциклам. Через мгновение их и след простыл.
Я подошла к неожиданному спасителю. Парень, наверное, десятиклассник, держался за скулу. Когда он отнял руку, то открылась ссадина, налитая свежей кровью.
- Вот… - я протянула ему носовой платок.
- Спасибо… - парень улыбнулся и тут же сморщился от боли.

Я навсегда запомнила ту, первую, нашу встречу. Серые глаза, в которых, несмотря на боль, я увидела тепло участия, волосы цвета созревшей пшеницы, отливающие золотом в лучах заходящего солнца, открытое лицо…

- Ты в порядке, Марин? – спросил парень.
Я опешила… Он знает сестру, и он… принял меня за неё - вихрем пронеслось у меня в голове. Чтобы не выдать своё замешательство я лишь кивнула.
- Замечательно, - произнёс мой новый знакомый, - рад, что успел. – Он опять улыбнулся мне… или моей сестре… не знаю. Я не знаю! После приезда сюда я впервые не знала, как себя вести! От бури всколыхнувших душу противоречивых чувств моим щекам стало жарко.

Так я встретила Сашу…

7 сентября - 21:32
г. Инта. Квартира Черных
- Судя по твоему сумбурному описанию, это Сашка Ерохин был, - голос сестры в трубке был полон ехидства. – Есть у него привычка такая – слабых защищать.
- Саша, значит… - я снова валялась на кровати, болтая с сестрой по телефону. Это уже, похоже, вошло у меня в привычку. Свет я не зажигала. Открыв настежь занавески, я любовалась ночным небом. Туч не наблюдалось, и месяц в окружении ярких звёзд создавал именно то романтично-мечтательное настроение, какого мне сейчас хотелось.
- Ну что тебе ещё сказать? Учится неплохо. Спортом занимается, общественной работой - тоже. Не дурак какой-нибудь. Правда, обычно он отстранённый какой-то, задумчивый. Впрочем, немудрено. Живёт без родителей, с тёткой, да и сестра младшая на шее. Она, похоже, после несчастного случая с родителями сдвинулась маленько. Уже десять, а ведёт себя, как пятилетняя. Всё за брата цепляется.
- У него сестра есть?! Расскажи поподробнее!
- Да, сестру, представь себе, тоже Саша зовут. Они дети тех самых Ерохиных, которых у нас так не любили. После того, как Саша с сестрой потеряли родителей их взяли к себе дядя с тётей. Но за два года они так и не ужились. Подробностей я не знаю, но, вроде, доставала тётка их сильно, наказывала… Подозреваю, это из-за отношения к Ерохиным. Наверняка у тёти с её мужем были большие проблемы с этим. Да ещё и дети на них нежданно-негаданно свалились, какая уж тут доброта?
Я села на кровати и, слушая рассказ сестры, задумчиво рассматривала ночной город. Десятый этаж позволял это сделать как нельзя лучше. Вдали ночные огни автотрассы на фоне тёмных громад гор, казались отражением звёздных огней наверху. Думала я, конечно, о моём сегодняшнем знакомом.
- А Саша, он… сильно страдает от отношений в семье?
- Ну, не знаю! – в голосе сеструхи послышалась неподдельная грусть. Похоже, она переживает за него. - Знаешь, он так… всегда в пустоту смотрит, и ничего не рассказывает. Ну и постоянно за сестрой приглядывает. Она последнее время такая нервная стала.
Я вспомнила спокойный взгляд серых глаз и неожиданно сказала, сама не зная почему:
- Он просто… защищает свою сестру. Так же… как и меня.

17 сентября - 17:39
пос. Листвянка. Автобусная остановка
С момента моего появления в Инте прошло уже две недели. Несмотря на угрозы бабки, из семьи меня пока никто не беспокоил. Я соблюдала вооружённый нейтралитет, и тоже не совалась в Листвянку. Так было спокойнее.

Работа официанткой оказалась не такой лёгкой, как мне представлялось вначале. К концу смены я изрядно выматывалась, и доползала домой на полусогнутых. Но, присутствия духа я не теряла. Мне нужно всем доказать что… Вот что?! Что я хотела доказать семье? Что я уже взрослая? Что я могу сама выбирать свою взрослую жизнь? Что они, возможно, выбрали в преемницы не ту?..
Кроме всего этого, у меня появилась ещё одна причина держаться. Причину звали Александр Ерохин.

От сестры я узнала, что Саша регулярно выступает за городошную команду листвянского совхоза. Тренировки проходили на небольшой площадке рядом с городским стадионом «Труд». Я могла застать там Ерохина дважды в неделю. Недолго раздумывая, под видом сестры, я проникла на одну тренировку, затем на вторую. Поболела за наших в воскресной игре, познакомилась с тренером, приятным молодым человеком со смешным именем Серафим. Чуть не засыпалась, когда после игры ко мне бросилась с радостными визгами рыжая девчонка, сидевшая впереди. Пришлось разыгрывать непомерную радость от «встречи с подругой». Слава всем богам, рыжуля оказалась невеликого ума, и, в основном, стрекотала сама, не давая мне и рта раскрыть. Ошибку свою я учла, этим же вечером расспросив сестру о её знакомых, которых я не знаю.
Близко к Саше я не подходила, обмениваясь с ним приветствиями издалека. Чего больше было в этом – стеснительности или опасения разоблачения - я не знаю до сих пор. Какое-то странное чувство держало меня на расстоянии от него.
В конце концов, я решилась. Будь что будет, но я подойду к нему и назовусь настоящим именем.
Но моим планам не суждено было сбыться. На очередную тренировку Ерохин не явился. Я попыталась вызнать у тренера, что случилось, но мне было сказано лишь смутное «по семейным обстоятельствам». На следующей тренировке, через два дня, Саши опять не было. На этот раз я не стала никого ни о чём спрашивать. Села в первый же автобус до Листвянки и, несмотря на предательский холод в груди, поехала. Я должна была разыскать Сашу, узнать что с ним творится, просто посмотреть ему в глаза…

Автобус приближался к Листвянке, а у меня в душе таяла решимость. Где я буду его искать? Я ведь даже не знаю, где он живёт. Расспрашивать, означало сразу подставиться. Обязательно найдутся «доброжелатели», которые непременно доложат родичам, что их непутёвая дочка объявилась. Обратно в интернат я не хотела. Ни в коем случае! Да ещё и по ушам наездят. Мама, конечно, будет, как обычно, сидеть и молчать, а бабка разоряться. И отец… Он тоже будет молчать, но взгляд у него будет такой… Тяжёлый взгляд.
В общем, когда я прибыла в Листвянку, моя решимость истаяла, как айсберг в южных широтах. К тому же начался сильный дождь. Я, опустив плечи, вылезла из автобуса, и… осталась на остановке, грустно перебирать разбитые мечты и удары своей несправедливой судьбы.

Дождь лил как из прохудившегося ведра, заметно похолодало. Мои немногочисленные попутчики, кутаясь в куртки и подняв зонты, дружно направились по дороге к совхозу. На остановке я осталась одна. Автобус вскоре должен был направиться в обратный рейс, обеспечив мою полную капитуляцию с отступлением.

За шумом дождя и грустными мыслями я не заметила, как к остановке подъехал велосипед. Только звук складываемого зонта отвлёк меня от пасмурных мыслей.
- Приве-ет! – радостный возглас, заставил меня оглянуться. Ну, так и есть! Если день не задался, то во всём. На меня с умилённым до приторности взглядом пялилась та самая рыжая «подружка». Светлый плащ блестит от капель воды; небольшой тёмно-синий зонт в руках (одной рукой она рулила, что ли?); из под берета выбиваются рыжие непослушные локоны. В наивных зелёных глазах радостное недоумение. Лиза Найдёнова, будь она не ладна!..
- Ты чего тут делаешь? У тебя зонтик есть? Домой вместе пойдём? – тысяча вопросов в минуту. Я покачала головой.
- Мне в город надо…
- А, ну… Тогда я с тобой тут дождь пережду, ладно?
Отлично, только её тут не хватало! Некоторое время прошло в молчании. Лиза, к счастью, замолкла, а меня тем более, не тянуло общаться. Когда же этот проклятый автобус поедет назад?!
- Всё дождь и дождь!.. – вдруг произнесла Лиза.
Какое замечательное наблюдение! Если этот автобус через пять минут не поедет, я пойду в город пешком! А зонт, пожалуй, у рыжей отберу. Пусть потом сеструха оправдывается. Смеху будет! Я криво улыбнулась своим мыслям.
- Мариш… - позвала Лиза так тихо, что я едва расслышала имя сквозь шум дождя. – Мариш… тебе нравится… - она никак не решалась начать, - …нравится Саша Ерохин?
Я опешила. Ничего себе! Она заметила мой интерес к Саше?! Когда успела? Мы же с ней виделись-то, от силы пару раз. Или… у сеструхи тоже… «интерес»?
- Ну да. Нравится, - осторожно ответила я, по-прежнему не глядя на Лизу, чтобы ненароком не выдать свои мысли.
- Тогда не надо грустить! – воскликнула Найдёнова. Я не поверила своим ушам и обернулась. Что она несёт?!
- Твоя улыбка, - продолжала Лиза, - придаст сил Саше. Он разберётся со своими делами и вновь будет ходить на тренировки.
- С делами? И когда он с ними разберётся?
- Наверное, когда денег накопит…
Я подумала, что Найдёнова меня жутко раздражает. Может она нормально объяснить?!
- Ко дню рождения Шуры всё должно уладиться, - улыбаясь продолжала Лиза.
Опять его младшая сестра! Перед моим внутренним взором возник образ Александра. В ту, первую встречу. Его лицо, освещённое закатным солнечным светом, улыбка, капля крови стекающая по подбородку. Кровь, которую он пролил за меня. Он страдает из-за младшей сестры! Она отняла у него… свободу! Я ещё не встречалась с ней, но уже ненавидела!
Наверно что-то такое промелькнуло на моём лице, потому что Лиза подошла ко мне и, с озабоченным видом, робко прикоснулась к плечу.
- Марин… Что?..
- Шура слишком привязана к старшему брату, - сказала я ей. - Если бы она была посамостоятельней, то он чувствовал бы себя гораздо свободней.
- А?! – лицо Лизы озарила глупая улыбка. – Я что-то ничего не поняла! – она оставила моё плечо в покое. – Ну, может и Саша думает так же.
Лиза приставила палец к губам, состроив серьёзную, как ей казалось, физиономию.
- Только никому не говори, то что сейчас услышишь… - я кивнула. – Если честно, вчера Саша сказал: «Мне трудно от того, что Шура во всём полагается на меня. Я хотел бы уехать из Листвянки, но не могу бросить её».
Я скептически подняла бровь.
- Что, Саша так доверяет тебе?
- Не то чтобы доверяет… - Лиза опустилась на лавочку и смотрела в дождь. – Может это от того, что я тоже прошла через такое…
- Прошла через что?
Лиза молча смотрела на сплошную стену дождя скрывшую от нас дорогу, автобус, весь мир. Я уже хотела повторить вопрос, но она неожиданно заговорила тихим, отрешённым голосом.
- Кто-то невидимый всё время ходит за тобой, наблюдает… Иногда его шаги не совпадают с твоими, и ты слышишь их. А ночью… - голос девочки снизился почти до шёпота. Мне пришлось наклониться ближе, чтобы расслышать, – …когда выключаешь свет и залезаешь под одеяло… Он стоит у тебя над кроватью… и смотрит…

18 сентября - 09:10
пос. Листвянка. Школа
Откровения Найдёновой выбили меня из колеи. Всю обратную поездку я раздумывала над её словами. Проклятье Самсай-ойки? То самое древнее пугало, о котором нам рассказывали в детстве, на правах страшной сказки, что бы мы быстрее ложились спать. Но это же… глупо. Ладно Найдёнова, у неё всё на лице написано, но Саша! Я не могла поверить, что этот спортивный, уверенный в себе парень может верить в бабкины россказни.
Если это так – его надо немедленно спасать. Беспокойство за Ерохина придало мне небывалую решимость. Когда я сошла с автобуса в городе, план действий был уже выработан, одобрен и начал претворяться в жизнь немедленно.

- Доброе утро! – произнесла я, как ни в чём ни бывало. – Как дела?
Саша и пришедшая с ним девочка лет десяти обернулись. Я поразилась пустому, равнодушному взгляду Сашиной сестры. Казалось, что она не может улыбаться. Посмотрев на меня, как на пустое место, Шура отвернулась.
По Саше тоже нельзя было сказать, что он очень рад меня видеть. Озабоченная складка пролегла по его лбу, брови всё время хмурились.
- Привет. Дела? Нормально. А что?
Хоть я и старалась держать себя в руках, мои щёки опять запылали.
- Да нет, ничего такого! – защебетала я таким умильным дискантом, что самой стало противно. – Просто ты последнее время устало выглядишь!
Саша выслушал мои излияния абсолютно равнодушно.
- Это всё? Тогда я пошёл… - Ерохин повернулся к лестнице ведущей из школьного вестибюля наверх к классам.
Я лихорадочно вспоминала домашние заготовки для разговора.
- Тренер ждёт тебя. Он хочет чтобы ты вернулся.
- Я ему говорил, что не собираюсь обратно, - говоря это, Саша, вслед за сестрой, поднимался по лестнице. Чтобы не кричать ему в спину, я последовала за ним. В класс.

Уговорить сестру поменяться ролями в школе оказалось более сложным делом, чем я рассчитывала. В детстве мы всё время так делали. И дома, и в младшей школе, в те замечательные времена, когда мы ещё учились вместе. Это было здорово! Сколько смеха, разговоров, обсуждений ночью под одеялом событий весёлого дня, когда я была ею, а она – мной. Главным в этом, пожалуй, было ощущение тайного превосходства над всеми остальными. Ты знаешь то, что не знают окружающие. И никто, совсем никто, не может тебя поймать, разоблачить. До тех пор, пока тайна сохраняется.
Правда однажды это закончилось совсем не так, как бы нам хотелось. Уж мне-то точно! Сама виновата! Зато теперь сеструха никогда не сможет мне отказать.
Конечно, она поставила массу условий. Под страхом смертной казни мне было велено держаться в школе тише воды и ниже травы. Кроме этого, пришлось пообещать страшной клятвой, что ровно в три часа дня я буду на остановке листвянского автобуса в городе. Сама она собиралась провести всё это время в городской библиотеке. Представьте себе! Впрочем, читать всякую заумь она любила с детства.

Ненавижу школу! Я-то надеялась, что больше никогда не увижу формулы и химические элементы. Кое-как досидев до большой перемены, я выскочила из-за парты, как ужаленная.
- Ты точно не будешь обедать, Марин?
Взять еду с собой, как было принято в листвянской школе, я, конечно, не догадалась, и теперь с трудом отбившись от многократных приглашений Найдёновой разделить с ней обед, я бросилась вслед за вышедшим из класса Ерохиным.
- Саша, подожди!.. – крикнула я ему вслед. Мне нужно с ним поговорить! Обязательно!
- Сколько раз говорить?! Отвалите все! – я застыла в дверном проёме поражённая в самое сердце арктическим холодом повеявшим от этой фразы. Так и не обернувшись, Ерохин скрылся за углом коридора.
Из дальнего угла класса послышался какой-то шум, затем сразу же тонкое писклявое хныканье. Я обернулась. Младшие школьники сгрудились вокруг Сашиной сестры. Она уронила свой обед на пол и теперь плакала, размазывая крупные слёзы по щекам маленькими кулачками. Ребята пытались её хоть как-то утешить, предлагали ей свою еду, но она, кажется, вовсе не слышала их. Рыдания всё усиливались и переходили уже в форменную истерику.
- Помоги! – вдруг прорвался сквозь всхлипы её тонкий голосок. – Помоги, Аля!
«Аля»? Неужели это она так Сашу зовёт?! Эта пигалица не может оставить брата даже на минуту. Это из-за неё он так напрягается. Ей лет-то сколько?! Не может с едой управиться?! Так надо не в нормальной школе учиться, а в специальной, для умственно отсталых!
Злость вскипела во мне, как лава в жерле вулкана. Подойдя к Ерохиной, я с размаху залепила ей пощёчину, так, что голова Шуры мотнулась в сторону. Младшеклассники вокруг со страхом воззрились на меня.
- Знаешь за что? – спросила я ледяным тоном.
Крики и рёв прекратились. Теперь она лила слёзы беззвучно, лишь изредка шмыгая носом. Глаза на меня она так и не подняла. Как же я её ненавижу!
- Ты хоть понимаешь, кто виноват в твоих бедах?! Ты и никто другой! – я занесла руку для очередной пощёчины. Шура сжалась в ожидании удара. Губы её что-то беззвучно шептали. Наклонившись ближе я разобрала:
«Аля, спаси меня».
Ах вот значит как?! Брат за всё отвечает?! Нет уж, я тебя отучу от этого! Схватив со стола учебник я врезала им маленькую негодяйку по дурной светловолосой голове.
- Нытьём ты делу не поможешь! – я ещё раз и ещё раз от души ударяла её учебником. – Что разревелась? Думаешь если хныкать, то тебе сразу все должны сопли кинуться вытирать?! Ты понятия не имеешь сколько боли причиняешь тому, кто придёт тебя спасать! Поняла?!!
На меня и правда что-то нашло. Вся боль за Сашу, вся ненависть к его родственникам, мешающим ему жить свободно, выливалась сейчас в удары. У меня даже заболела рука. Ерохина уже не всхлипывала. Скорчившись на стуле, закрывая голову руками и зажмурив глаза, она ожидала своей дальнейшей участи.
Сил бить её у меня больше не было. Я выложилась полностью.
- Если ты так страдаешь по каждому пустяку, лучше сдохни сразу, - произнесла я тихо.
Какой-то светлый вихрь метнулся у меня перед глазами. Я подняла глаза. Загораживая своим худеньким телом Ерохину, передо мной стояла ещё одна девчонка, одного, примерно, с Шурой возраста. Ещё более светлые, чем у Ерохиной, волосы, большие синие глаза, в которых, казалось, мечутся молнии гнева. Из-под красного галстука виднелись крупные синие бусы.
- Не смей бить Шуру! – произнесла она тонким голосом. Кажется она совсем не боялась старшеклассницу.
- Да кто её бьёт-то?! – гнев во мне угасал, хотя презрения было ещё с избытком. – Я учила её. Надо, чтобы она наконец повзрослела. Или тебя тоже поучить? – я подняла учебник повыше.
- Хватит уже, Марин! Ты что? – растопырив руки в стороны, как клуша-наседка, передо мной появилась Найдёнова.
Вдруг сильные руки оттолкнули меня в сторону так, что я отлетела к соседней парте. Брат Аля наконец пришёл на помощь. Видно, кто-то из младших доложил, что здесь обижают его сестру-недоумка. Я подняла глаза. Саша сидел на полу рядом со сползшей со стула Шурой, и обнимал её. Она, получив наконец своё спасение, самозабвенно рыдала у брата на руках, непрестанно повторяя «Аля… Аля…».
Саша полуобернулся ко мне.
- Что это значит, Реврива?!
- Я… - не знаю, то ли его голос, то ли его взгляд действовали на меня, как удар током. Я не могла ничего сказать в своё оправданье.
- Что она тебе сделала? – гнев его слов звенел у меня в ушах. – Это от того, что мы – Ерохины, да?! Ты тоже на стороне тех, кто ненавидит нашу семью?!
Я отрицательно замотала головой, но он не видел этого, всецело поглощённый утешением сестры.
- Ваша семья родителей обвиняла! Теперь и мы с Шурой виноваты?! Это у Ревривых план такой, да?!
Я вскочила на ноги и выбежала из класса. Спустившись по лестнице, я быстрым шагом шла к автобусной остановке. Встречный ветер высушивал мои слёзы и остужал горящее лицо.

18 сентября - 20:49
г. Инта. Квартира Черных
Вечером неизбежно пришлось выслушивать неприятные слова сестры. Я лежала не раздеваясь на кровати, выключив свет и прикрыв глаза рукой. Мне не хотелось смотреть даже на ночной город за окном. Не хотелось вообще… жить.
- …Ты соображаешь, что мне теперь в классе предстоит?!
- Прости.
- Чего «прости»?! Мне-то как оправдываться за твои выходки?..
Ну почему она не понимает, что не это теперь главное?!
- Подожди! – отчаянно крикнула я в трубку. – Скажи, Саша ненавидит нашу семью? Всех Ревривых? Но, почему?.. – кажется я заплакала. Сестра озадаченно молчала. А я… Я вместе со слезами изливала ей душу.
- …Ему бы просто… Если бы он тогда так на меня не посмотрел… Я бы ни за что… не захотела бы быть ближе к нему…
Давно я не плакала. Я уже думала, что разучилась это делать. Но тогда я ревела, как обычная дура над романом о несчастной любви. Только это был мой роман.
- Я бы хотела, - произнесла я сквозь слёзы, - чтобы в эту ночь Куль-отыра исчезли Шура и её тётя...
…

[Falcon]

Дорога домой больше неведома тебе.
Данные тобой обещания не могут быть сдержаны.
Дверь в будущее навсегда закрыта для тебя.
Сможешь ли ты жить с этим?

/Книга отражений/

Вторая страница

19 сентября - 19:42
г. Инта. Квартира Черных
Следующий день прошёл, как в тумане. Придя домой после смены, я сразу прошла в свою комнату, и, не раздеваясь, упала на кровать. С мыслями о разрушенных мечтах и надеждах я не заметила, как уснула.

Звонок телефона, стоявшего на тумбочке рядом с изголовьем кровати, вырвал меня из липкого сумбура сна. Не отрывая голову от подушки, я нащупала трубку и поднесла её к уху.
- Алло.
- Маш, это я! – голос сестры был всё ещё суров, как и вчера. Я открыла глаза.
- Сеструха? Ты где? Вроде, не из дома звонишь!
- Нет, не из дома - из будки. Так что, слушай и не перебивай. Мне звонил Ерохин...
Меня как будто подбросило на кровати. Я села, сжимая трубку изо всех сил.
- Саша?!
- Он сказал, что хочет извиниться за… вчерашнее. Ну, ты поняла?! Передо «мной». В общем, мне это выслушивать совсем не интересно. Сама с ним разговаривай!
Я не могла поверить своим ушам. Неужели?! У меня будет ещё один шанс?!!
- Короче, я сказала, что позже перезвоню, - продолжала сестра. – Он в восемь будет ждать звонка. Ты должна поговорить с ним, записывай номер…

19 сентября - 20:00
г. Инта. Квартира Черных
Трубку не снимали, казалось, целую вечность. С каждым длинным гудком мысли и приготовленные слова всё больше путались в моей бедной голове. Только огромным усилием воли я не бросала трубку на рычаг, и вслушиваясь в глухие обречённые гудки, звучавшие, казалось, из другой галактики, снова и снова просила духов о помощи.
Я даже представить себе не могла, что они всё ещё здесь – в моей голове. Рассказы о невидимых существах остались в давнем-давнем прошлом, в другой жизни, от которой остались лишь обрывочные, почти фантомные воспоминания. А теперь имена древних богов, и слова просьб к ним всплывали в моём сознании, будто рыбины на крючках, нанизанных на одну бесконечно длинную леску.

- Алло!
Голос в трубке. Его голос!
Сдерживая предательскую дрожь, я проговорила в микрофон, путаясь и запинаясь:
- Это Реврива. Саша, за вчерашнее, прости… ещё раз.
В трубке некоторое время молчали, отчего у меня, в который раз за последние пять минут, оборвалось сердце. Затем я услышала еле слышный вздох, и Саша сказал слова, которые я никак не ожидала услышать.
- Не извиняйся, Марин. Это, наверное, со мной было что-то не то. Я никогда не прощу тех, кто обвинял родителей в измене. Конечно, в первых рядах была твоя семья…
Моё сердце замерло и остановилось. Кровь прилила к щекам, на глаза навернулись слёзы. Он винит во всех бедах его семьи меня! Мы… никогда не будем… вместе.
После небольшой паузы, показавшейся мне вечностью, Саша продолжил:
- Но, я думаю, что ты сама к этому непричастна. Поэтому, я должен извиниться за свои слова.
Едва сдерживаемые слёзы всё-таки брызнули из моих глаз.
- Нет-нет! Это я! Я! – отчаянно закричала я в трубку, - Я неправильно всё поняла! Я поступила глупо. - Тыльной стороной ладони я вытирала слёзы и улыбалась. Духи, всё-таки, помогли!
- Давай оставим это в прошлом и забудем навсегда. Ладно?!
- Если ты так считаешь то… Ладно!
Как же мне хотелось сейчас оказаться рядом с ним! Слышать его голос не по телефону, а рядом с собой.
- Как у тебя дела? - спросила я, с нежностью. Стыдно в этом признаться, но, наверное, я вела себя тогда, как обычная влюбленная дурочка, не больше и не меньше.
- С работой вот всё наладилось. Зарплату получу и сделаю, что задумал. Ведь это Шура больше страдает сейчас, а не я.
Очевидно, от того, что неразрешимая час назад проблема решилась совершенно чудесным образом, я потеряла всякую осторожность.
- У Шуры сейчас просто начинается переходный период. С ней всё будет хорошо.
- А что, похоже, что с ней всё хорошо?! – неожиданная злость в Сашином голосе заставила меня затрепетать.
- Ой, прости… прости! Я не это имела в виду… - лепетала я в трубку, зажмурившись от ужаса.
- Шура уже на грани, - злость исчезла. Теперь Саша говорил тихо и отрешённо. – Так что я всё сделаю для того, чтобы она, наконец, смогла повеселиться.
- Повеселиться?
- Завтра фестиваль. Забыла? Может, возьмёшь её с собой?
Предложение меня ошарашило. После того что было, Саша так доверяет мне? Неужели сестра успела настолько его к себе расположить?
- Конечно, возьму! – осторожно сказала я. – А ты разве не будешь на празднике?
- У меня завтра дела… на работе. Я не смогу пойти.
- Ясно, - значит на празднике мы с Сашей не увидимся. Слёзы чуть было не вернулись, но я сдержалась.
Пока я боролась со своей неуместной слезливостью, Саша молчал. Когда я уже подумала, что ему больше не о чем говорить со мной, его голос снова возник в трубке. Тихо, так, что я едва расслышала это, Саша произнёс:
- Марин, ведь ты не веришь, да?.. В проклятие Самсай-ойки?

- Не надо грустить! Твоя улыбка, придаст сил Саше. Он разберётся со своими делами и вновь будет ходить на тренировки.

Я рассмеялась в трубку.
- В проклятие? О чём ты вообще?!
- Мне хотелось сбежать отсюда. Самсай-ойка не прощает тех, кто пытается уехать. Теперь я уже не хочу уезжать, но… - голос в трубке прервался. Я тревожно вслушивалась в шипящую тишину. Что происходит с Сашей? Он говорит с такой обречённостью. Неужели он действительно верит во всё это?
Наконец, напрягая слух изо всех сил, я расслышала в трубке шёпот, который еле пробивался сквозь помехи:
- …Но теперь он мне этого уже не простит.

21 сентября - 08:29
г. Инта. Квартира Черных
На праздник Куль-отыра я пойти, конечно, не могла. Там бы меня уж точно поймали бы и потащили на выволочку. Но я передала просьбу Саши сеструхе, с которой взяла слово, что та позаботится о том, чтобы Шуре было весело.

Среда прошла беспокойно. По случаю фестиваля, посетителей в кафе набилось втрое больше обычного, и мы с девчонками сбились с ног, разнося заказы по заполненным приезжими столикам. Такая загруженность оказалась для меня очень кстати, так как позволяла отвлечься от мыслей о словах Саши. Домой я пришла поздно, и сразу завалилась спать, даже не поужинав. А на следующее утро…

- А где это случилось? Когда? Подозреваемые уже есть? – я засыпала сестру вопросами, а сама думала о Саше. Каково ему теперь?
Позвонив сестре просто для того, чтобы узнать, как прошёл праздник, я узнала страшную новость. Сашина тётя была найдена убитой в одном из оврагов верхнего леса. Неизвестный преступник размозжил ей голову деревянной палкой или чем-то вроде. Это произошло вечером, во время праздника. Свидетелей не было. Что она делала в лесу в это время, оставалось неясным. Главное, Саша тоже был под подозрением. Где он находился этой ночью никто не знал, а их, мягко говоря, натянутые отношения с тёткой были у всех на виду. К тому же, орудием преступления вполне могла оказаться городошная бита.
Впрочем, старики тут же объявили новую смерть работой проклятия Самсай-ойки. Теперь, по их мнению, должна была свершиться вторая половина проклятия. Кто-то должен был исчезнуть с лица земли.

21 сентября - 18:33
г. Инта. ул. Коминтерна
Возвращаясь домой после смены, я не спеша, задумчиво шагала по мостовой. Холодный переменчивый ветер то лениво подталкивал меня в спину, то бросал в лицо ледяные брызги мелкого дождя. Неприветливая улица была безлюдна. Одинокая фигура возле витрины магазина игрушек показалась мне знакомой. Магазин работал только до шести и был уже закрыт. Саша Ерохин неподвижно стоял, уперев взгляд на что-то за стеклом. Я бросилась к нему со всех ног.
- Привет! – я тронула его за плечо, и Саша медленно повернул ко мне голову.
- Марина…
- Что высматриваешь? – я встала рядом.
Мой взгляд сразу упал на предмет, на который, без сомнения и смотрел Саша. За чисто вымытым стеклом витрины сидел, растопырив лапы и слегка наклонив голову с длиннющими ушами, большой плюшевый заяц. Глядя на его умильную, улыбающуюся мордочку, так и хотелось улыбнуться в ответ.
- Это он? – спросила я восхищённо. – Подарок для Шуры?
- Да. – Саша говорил, не отрывая взгляд от зайца. - Но его могут купить ещё до того, как мне выдадут зарплату. Вот будет обидно…
- А давай, я завтра с утра зайду, и попрошу, чтобы его придержали для тебя на пару дней.
- А что, так можно? – Саша наконец-то оторвал взгляд от плюшевого зверя и посмотрел на меня. Недоверчивость в его голосе позабавила. Эх, а ещё на год старше. Мужчина называется! Я рассмеялась.
- Конечно! Все так делают!
Он как-то робко, уголками губ, улыбнулся в ответ.
- Спасибо тебе…
Вдруг, его глаза расширились, а улыбка исчезла. Смотрел он куда-то мне за плечо. Я обернулась.
- Здрасте, здрасте! – к нам подходил пожилой полноватый милиционер, с хитрым прищуром тёмных глаз. За ним тенью следовали двое молодых людей в пиджаках с галстуками. Милиционер остановился прямо перед нами, а молодые люди, быстро обошли нас, и оказались за спиной, загородив тротуар.
- Буду краток… - с улыбкой произнёс милиционер. Глаза его, впрочем, были серьёзны и внимательны. – Александр, у нас к тебе пара вопросов имеется.
Вот оно! Милиция подозревает Сашу в преступлении. Я так и знала! Но ведь это просто… невозможно. Он бы никогда… Как?! Как ему помочь?
Саша не протестовал и не удивлялся. Он просто стоял, опустив голову. Казалось, что он задремал.
- Пройдём-ка с нами, парень! – милиционер взял его за плечо и собирался было потянуть за собой, но я сделала шаг и встала между ними.
- Стойте! Вам ведь нужно его алиби, так?! – я бесстрашно смотрела в глаза милиционера. – Так я вам отвечу за него!
Милиционер отпустил Сашино плечо, и, разглядывал меня, как какую-то неведомую зверюшку.
- Вон оно, как дело повернулось. Слышали ребята? – он кивнул мужчинам за нашими спинами. – Ну, излагай…
- Вчера, Саша провёл весь вечер со мной, в городском кафе. Кафе «Молодёжное», - выпалила я.
Милиционер улыбнулся. Улыбка у него приятная. Только вот глаза. Глаза оставались строгими и холодными.
- Реврива, ты была вчера на празднике в посёлке. Тебя видела куча народу, - улыбка исчезла. Теперь он говорил отрывисто и сухо. - Хватит мне тут заливать! Дело серьёзнее некуда. Мы забираем твоего друга, а ты, Марина, иди-ка домой.
Я собралась с духом и проговорила, чувствуя себя так, будто прыгаю в ледяную воду:
- Я не Марина!
- Что?!
- И я уже пять лет не была ни на одном празднике Куль-отыра.
Вот тут я добилась победы. Следователь был ошарашен.
- Постой, - он сделал шаг вперёд и внимательно рассматривал моё лицо, будто хотел разглядеть на нём маску. – Как это, ты не Марина?!
- Я Реврива Мария, близняшка Марины, рада познакомиться.
- Амир Иванович… - произнёс милиционер, недоверчиво глядя мне в глаза, - Листвянский участковый.
Он опять улыбнулся, но теперь уже как-то неуверенно.
- Это что, юмор такой? Глупо с детскими шуточками пытаться запутать взрослых.
Не отводя своих глаз от глаз участкового, я произнесла, удивляясь собственной смелости:
- Если хотите, я принесу семейный альбом. Или, может, убедительней будет привести сюда сестру?
Милиционер ещё некоторое время размышлял, затем решительно произнёс:
- Вот что. Пошли-ка все вместе чайку попьём. Тут рядом. Расскажете мне подробно, где вы оба вчера были и что делали.
Не дожидаясь нашего согласия, он приглашающе махнул рукой и, ничуть, видимо, не сомневаясь, что мы последуем за ним, пошёл вверх по улице. Его сотрудники, впрочем, остались на месте, дав понять, что деваться нам некуда.
Я перевела дух, и взглянула на Сашу. Тот стоял, уставившись на спину уходящего милиционера в какой-то прострации. Я взяла его за руку.
- Нужно идти, - я понизила голос до шёпота. – Главное, чтобы тебя не спрашивали, говори, что был со мной в кафе.
Саша не двигался, всё так же тупо, и как-то обречённо глядя перед собой. Я взяла его за плечо и потрясла.
- Ты что как неживой? Понял или нет?!
- А, ну да, - Саша заморгал и уставился на меня, как будто впервые увидел.

Отделение милиции оказалось рядом, на соседней улице. Но пока мы, сопровождаемые неумолимым конвоем, шли до него, я успела спросить у Саши то, что мучило меня с самого моего признания участковому.
- Ты не сердишься?
Саша удивлённо воззрился на меня.
- За что?
- Ну… - я покаянно опустила глаза, - …я же обманывала тебя.
Саша улыбнулся.
- А я-то думал. Чего это Реврива так на тренировки зачастила?! Теперь ясно.
- Так ты не сердишься?
- Ну, мы же не первый раз встречаемся, так?.. – Саша будто задумался о чём-то. Я замерла в ожидании решения своей участи.
- Мария… Красивое имя. Мне всегда нравилось…
Саша вновь улыбнулся. Как же я рада видеть его улыбку. Я не знала, что вижу её последний раз.

21 сентября - 21:04
г. Инта. Отделение милиции
Разговор с участковым продолжался целых два часа. Нас допрашивали раздельно, и, когда я попыталась остаться рядом с кабинетом, ждать Сашу, меня вежливо но настойчиво выпроводили наружу.
На улице уже полностью стемнело. После тёплого помещения, холод пробирал до костей. Я вышла из-под навеса над входом в отделение. От стоящей неподалёку машины отделилась тёмная фигура и направилась прямо ко мне. Попалась! Они звонили в Листвянку, чтобы подтвердить мои данные. Теперь за мной приехали.
- Здравствуй, Мария! – тон отца не предвещал ничего хорошего. – Мы едем домой.

Фары «Волги» рассекали темноту, прокладывая путь среди дождя, зарядившего всерьёз. Отец молча вёл машину, не удостаивая меня даже словом. Так я и знала, что этим кончится! Плевать! Поорут и успокоятся. Обратно в Томск я не уеду. Ни за что! Мне нужно… спасать Сашу! Пока мы ехали я продумывала всё, что я скажу и что сделаю. Но я даже представить себе не могла, что меня ждёт.

22 сентября – 07:56
пос. Листвянка. Дом Ревривых
Тревожный сон, в котором я убегала по бесконечному лабиринту захламлённых комнат от чего-то невидимого, мучил меня до самого утра. Пробуждение показалось избавлением. Разбудила меня сестра. Она заявилась ни свет ни заря, и молча растолкала. Одета она была в длинную, до колен, расшитую узорами, атласную рубаху, перевязанную в талии красным пояском. Надо сказать, национальная одежда очень шла ей.
Завтракали мы, почему-то, вдвоём. Родители и бабка куда-то провалились. Сестра не отвечала на мои вопросы, сохраняя отстранённое выражение лица. В преемницу играем, значит?! Вот так вот, с родной сестрой? Ладно! Давай, поиграем!
Гораздо больше меня волновала судьба Саши. Сумел ли он убедить участкового, что он не виновен? Когда я смогу вновь его увидеть? Всем сердцем я желала скорее разделаться с семейным нагоняем и вернуться в город.

После завтрака сестра, всё ещё ни говоря ни слова, потащила меня куда-то за дом. Я приняла правила игры и тоже молчала, покорно следуя за ней.
Пройдя к скале, ограничивающей участок с севера, мы остановились около массивных железных ворот, ведущих внутрь. В детстве нам строго-настрого было запрещено появляться возле этого места. Разумеется, очень хотелось узнать что там, за дверью? Мы сами придумывали всякие ужасы об этом месте, рассказывая друг другу на ночь страшилки. Теперь у меня появился шанс узнать наконец эту тайну.
Сестра с усилием открыла створку и первой вошла в темноту. По моей спине пробежал холодок, я передёрнулась. Брр! Чего мы там забыли?
Озираясь по сторонам, я вошла вслед за сестрой. Ничего страшного и загадочного за дверью не оказалось. Всего лишь сарай, с неиспользуемыми в данный момент инструментами. Какие-то бочки, лестница, банки с краской или чем-то похожим. И чего нас сюда не пускали? Боялись что поранимся или краску разольём?
Сестра подошла к проёму в задней стене сарая и начала спускаться куда-то вниз. Я последовала за ней. Скрипучие ступени привели нас к следующей, на сей раз деревянной, двери. Сестра распахнула её и вошла в комнату из которой в сарай проникал рассеянный электрический свет. Я шагнула за порог и невольно остолбенела. Здесь были все. Отец, бабка, старейшина общины, братья отца. Не хватало только мамы, но её, обычно, на семейные сборища и не звали.
Бабка неподвижно, как изваяние, сидевшая в единственном кресле в комнате повернула сморщенное, ничуть за всё это время не изменившееся лицо, в мою сторону. Узкие щёлочки её глаз широко раскрылись.
- Слабоумная! – её крик пронёсся по всей комнате, как ветер. – Ты опозорила семью!
Я невольно отступила к двери. Такого напора я не ожидала.
- Из всех ты выбрала этого недоноска – Ерохина, - бабка всегда была страшна в гневе, но сейчас превзошла саму себя.
Моя спина упёрлась в створку двери. Отступать было некуда.
- Но, ведь… - мой голос предательски дрожал, - Саша не имеет никакого отношения…
- Молчать! – от крика бабки я кажется слегка оглохла. По крайней мере, в ушах у меня появился какой-то звон. Я зажмурилась чтобы не видеть беззубый рот бабки раззявленный в крике.
- В каждом из них, - услышала я, сквозь звон в ушах, - течёт грязная кровь предателей.
Неожиданно во мне откуда-то, надо думать из страха, родился гнев. Да как она смеет говорить такое о Саше?! Злость заставила меня воспрянуть. Я открыла глаза, сделала шаг вперёд и заорала в ответ:
- Замолчи! Ты не можешь…
- Следи за своим поганым языком! – бабка не давала мне слова. Но я уже закусила удила. Сжав кулаки я пошла прямо на неё.
- Молчи! Ты ничего не знаешь о Саше! – я подошла к креслу, и теперь нависала над ней, крича ей прямо в лицо. – Ты не имеешь права так о нём говорить! Это всё из-за того, что я – Реври провожу время с Ерохиным, да?! Отстала ты от жизни! Нет у тебя никаких прав запрещать мне это! Меня это не волнует!
Я выдохлась и замолчала. Бабка тоже утихла, видимо не ожидала такого отпора.
- Довольно! – холодный как лёд, звонкий голос раздался сзади. Я обернулась.
В конус света от лампы, свисавшей на витом шнуре с высокого потолка, вышла… сестра! Мои глаза невольно расширились от удивления.
- Мы понимаем твой выбор…- я никогда не слышала от Мари такого тона. Она говорила не просто как взрослая. Она говорила как… глава семьи?
- …Но ты зашла слишком далеко, - продолжала сестра. – Покрывать тебя уже никто не будет.
- Что?
- Ты должна искупить свою вину.
- Искупить? Что я такого сделала?
- Ты в Менкв Хури, а мы – семья Реври. И ты, чтобы не думала по этому поводу, родная сестра-близнец будущей главы семьи. И значит…
Чёрт! Чего она придумала? Она чего меня перед всеми обличать будет? Ну ладно бабка, ей положено, а эта-то куда?!!
- Похоже с того момента, как я вернулась, - перебила я зазнавшуюся сестру, - твоя точка зрения круто изменилась. «Менкв Хури»! «Семья»! – я саркастически ухмыльнулась. – И что с того? Мне на всё это…
- Слушай меня! – резкий окрик сестры, заставил меня запнуться на слове. – Скольких людей ты уже впутала в это, пока жила в городе? Теперь неприятности могут возникнуть и у маминого брата, приютившего тебя, и у директора кафе, который взял тебя на работу.
От таких слов я остолбенела.
- А дядя Юра-то здесь причём?
Сестра смотрела всё так же холодно и серьёзно.
- Извинись перед бабушкой, - сказала она. – Если сможешь показать, что ошибалась, мы отпустим тебя.
Мной всё ещё владела злость и я, произнесла с вызовом.
- А что, я что-то не то сказала?!
Глаза сестры сузились, тёмные брови сошлись в переносице. Я ожидала взрыва эмоций, но она тихо произнесла, чётко артикулируя каждое слово.
- Учти, мы ведь и Ерохину можем причинить большие неприятности.
Я потрясённо смотрела на сестру. Это она или это какой-то новый, незнакомый мне, жестокий и властный человек, готовый ради каких-то идей, заставить страдать Сашу?
Поняв, что я не спешу оправдываться, сестра отрывисто бросила не поворачивая головы:
- Апар, найди Александра Ерохина, и приведи сюда!
Мой дядя, молодой широкоплечий здоровяк, встал со своего места за спиной отца и направился к двери.
- Стойте!
Весь мой задор улетучился. Одна только мысль, что Сашу могут насильно притащить сюда, и что-нибудь с ним сотворить, отняла у меня всю волю к сопротивлению. Я бросилась к двери и повисла на руке дяди. Он остановился и сурово глядел на меня не произнося ни слова.
- Подождите! – я кинулась к сестре. – Прости меня! Я была не права! – умоляла я её, с глазами полными слёз. Вспомнив обычай, я склонила голову перед лицом будущей главы семьи.
- Мария, - в голосе сестры я не услышала ни капли сочувствия, – тебе придётся понести наказание за свои проступки.
Сзади что-то грохнуло. Что-то тяжёлое опустили на стоявший у стены стол. Я обернулась. На столе стоял небольшой станок. На толстой станине было закреплено нечто напоминающее канцелярский дыродел. Чуть дальше болтались два ремешка, из истёршейся тёмной кожи.
- Ч-что это? – запинаясь проговорила я. В груди снежным комом разрастался страх.
- Это? – сестра легонько подтолкнула меня к столу. – Устройство для вырывания ногтей. Знаешь правила?!
- Н-нет, конечно…
- За каждый вырванный ноготь, мы будем прощать одну твою ошибку. Ты должна это сделать сама. Три ошибки – три ногтя.
Мои ноги предательски подогнулись. Вырвать ногти? Она это в шутку говорит? Когда у меня случался заусенец, разделываться с ним и то было больно, но рвать…
Три? За дядю Юру, Георгия Вахтанговича и за Сашу! Но я не смогу!!! Это невозможно!
Холод страха захватил уже всё моё тело. В глазах темнело, зубы ломило, как будто их долго и старательно сверлили старой бормашиной.
- А т-ты простишь их? Обещай, что простишь их всех! – проговорил кто-то моим, тонким и срывающимся голосом. Мне казалось, что я наблюдаю за собой и сестрой откуда-то со стороны, а говорит за меня кто-то другой.
- Это твои проступки. Торговаться нет смысла, - сестра была непреклонна. – Но если ты не сможешь искупить…
- Я…
- Апар!
- Я смогу, - пролепетала я едва слышно.
- Что? Скажи громче, чтобы слышали все!
Собрав всю оставшуюся волю, весь гнев на семью, на судьбу, на всех присутствующих и главное, на сестру (ух, как я её ненавидела в этот момент), я проорала, зажмурившись:
- Я смогу!!!

22 сентября – 08:29
пос. Листвянка. Дом Ревривых
Сестра собственноручно закрепила оба кожаных ремешка вокруг моей левой руки. Ладонь, вплоть до запястья была совершенно свободна. Только для того чтобы я могла менять пальцы в зажиме. Расширенными от ужаса глазами я следила за тем, как ноготь моего мизинца через направляющую металлическую проушину входит в маленькую, как раз по размеру ногтя, двузубую пластину, напоминающую открывалку для бутылок.

Страх сковал мне конечности, я хотела убежать, вырваться из кошмара, но ноги не двигались. Казалось, я утратила контроль над собственным телом. Крупные капли пота срывались с моего лба на стол. Я тяжело дышала, перед глазами плавали тёмные пятна. В голове проносились образы: дядя Юра жарит мне яичницу; дядя Жора кормит вкусными пирожными; Саша…

Мария… Красивое имя. Мне всегда нравилось…

Держась за образ Саши, как за спасительную соломинку, я собрала все силы, и, подняв кулак правой руки высоко вверх, опустила его на рычаг «дыродела». Огненная молния боли пронзила мою руку и впилась в сердце. Сжав зубы в отчаянной попытке не закричать, я открыла глаза и отважилась посмотреть вниз.
Мой ноготь валялся на столе. На его месте осталась впадинка, быстро заполнявшаяся кровью. Без сил я привалилась к станку. Стоять я уже не могла.
- А меня ты простишь, сестра? – голос был мой, но мне, казалось уже не принадлежал. Я ничего не хотела, более того, не могла сказать от боли. Кто-то говорил от моего имени. За меня. В мозгу, видимо от ужаса происходящего, возник какой-то барьер отделявший меня от страшной действительности. Я снова оказалась в положении наблюдателя.
- Так простишь? – продолжал говорить мой голос. – Знаешь… как это больно?! Больно…
В лице сестры не было ни капли сочувствия. Вместо обычного живого лица моей сеструхи я видела бесстрастную бледную маску. Маску Главы семьи.
- Что, уже сломалась? – голос сестры был всё так же холоден.
Во мне действительно что-то надломилось. Внутри. То, что отделяет нормального человека от безумца делающего шаг с крыши в пустоту.
- У меня получится, - проговорила я, стуча зубами от страха. – Вот увидишь! – я снова занесла кулак над рычагом. - Больно не будет…
Исторгнув крик отчаянья, я ударила по рычагу. В последний момент рука дрогнула и мой кулак пролетел мимо рычага, лишь задев его по касательной. Боль рванула меня за руку, чуть не вырвав её из сустава. Не полностью опущенный, рычаг не сорвал, а лишь сломал ноготь по всей его длине.
- Дура косорукая… - услышала я бабкино ворчанье сквозь шум в ушах.
Я панически огляделась. Все они смотрели на меня. Они ждали чего-то. Что? Что им надо ещё от меня, после того, что они уже заставили меня сделать?!
Вдруг, я вспомнила. В голове возник голос сестры. Нет, не сестры – Главы семьи. Моя сестра не могла говорить такое.

Три ошибки – три ногтя.

- Нет… Не может быть… Снова? Не-е-ет… - я рыдала и говорила что-то сумбурно и не отдавая себе отчёта что именно я говорю. Кажется, тогда я просто перестала осознавать себя. Потерялась в лабиринтах боли и ужаса.
Я вопила что-то и изо всех сил пыталась вырвать левую руку из станка. Но ремни держали крепко.
Неожиданно я почувствовала чьи-то ладони у себя на плечах.
- Остался всего один. Крепись! – голос сестры прорвался сквозь крик истерзанного тела в моей голове.
- Не-не-нет! Я не могу! Не буду! Больно! – кричала я. Слёзы лились из глаз бурным потоком. Вдруг сквозь завесу слёз я заметила, что сестра смотрит на меня как-то иначе. Сочувственно? Переживая за меня?
Её руки обняли меня за шею, привлекая к себе. Облегчённо я поддалась порыву и прильнула головой к сестре. Она простила меня! Она защитит!
Сестра отстранилась. Мужские сильные руки схватили меня сзади за плечи, другие руки надели на голову что-то тёмное, так что я мгновенно оказалась в полной темноте. Мою правую руку, которой я пыталась отбиваться, заблокировали. Левой рукой тоже кто-то завладел, и я чувствовала, как ноготь моего среднего пальца вставляют в «открывалку». Нечеловеческая боль ударила сразу по всем даже самым маленьким нервам в моём теле и вонзилась в мозг. Я упала в чёрное небо забытья. В нём совсем не было звёзд.

2 октября – 18:29
г. Инта. ул. Коминтерна
Дядю Юру и Георгия Вахтанговича не тронули. Меня простили, но напоследок сказали: «Забудь Александра Ерохина!»
Я всё ещё работаю. Иногда выхожу в город… Плюшевый заяц исчез с витрины магазина игрушек. Поздравляю, Саша. Ты всё-таки купил его…

От созерцания витрины меня оторвал автомобильный гудок за спиной.
- Эй, Марина! Тебе не поздновато по магазинам игрушек ходить?
Я обернулась. Из окна чёрного «жигулёнка» на меня весело смотрел Серафим Леонидович.
- Добрый вечер! – я устало опустила плечи. – Я не Марина. Я её сестра-близнец. Меня зовут Маша. Простите, что раньше не рассказала.
На лице тренера отразилась целая гамма чувств. Удивление, недоверие, растерянность.
- Что, доктор, тоже на эти грабли наступили? – к нам походил Амир Иванович. Сегодня он был в обычной коричневой куртке с капюшоном.
Участковый покосился на мою перебинтованную руку.
- Как раны-то? Заживают? Если зараза какая не попадёт, всё будет в порядке.
Он знает?! Внутренне я напряглась, ожидая неприятностей. Амир Иванович подошёл ближе и сказал, глядя мне в глаза:
- Хочу пригласить тебя на чай. Составишь компанию?

2 октября – 18:44
г. Инта. Отделение милиции
Амир Иванович поставил передо мной гранёный стакан в подстаканнике, придвинул вазочку с печеньем, и уселся напротив. От горячего чая поднимался пар.
- Вы опять про алиби хотите поговорить? – я рассматривала завитки пара над стаканом. Смотреть в глаза милиционера не хотелось.
Участковый пошелестел блокнотом.
- Вчера Александр Ерохин ушёл из дома и не вернулся. Пропал…
Меня будто пронзило током. Я вскочила со стула.
- Что?!!
Амир Иванович спокойно наблюдал за моей реакцией.
- Ты не знала?
Он так спокоен? Саша пропал, а ему и дела нет?! Опёршись на стол я нависла над участковым.
- Что всё это значит? Как это он пропал?! А?! А?!!

Дальнейший наш разговор я помню смутно. Участковый говорил, что, по всей видимости, это именно Саша убил свою тётю… Что он никак не мог купить игрушку для Шуры, так как с работы, узнав о «деле», его немедленно уволили… Что есть ещё шанс увидеть его живым…
Всё это время я беззвучно плакала, поливая слезами остывающий чай, и не слушая жестоких слов милиционера.

4 октября – 20:01
г. Инта. Квартира Черных
Вернувшись с работы, я валялась на застеленной кровати, рассматривая линии узоров на обоях ближайшей стены. В голове поселилась гулкая пустота, в ушах постоянно стоял давящий шум. Отгородившись шумом и пустотой от реальности я просто существовала, без надежды на радость, на судьбу и любовь… на жизнь.
Кто-то тряс меня за плечо.
- Эй! Маш! Ты заснула? – голос дяди Юры прорвал шум. Я повернула голову.
- Ну, вот! А то я тебя зову, а ты не реагируешь!
- Что случилось?
- Представляешь, тот мальчик не виноват!
- Кто?
- Ну из Листвянки. Александр, кажется. Убийцу-то уже нашли. Какой-то псих приблудный.
Дядя Юра замялся, не решаясь сказать ещё что-то. Я ждала. Наконец, он, почему-то понизив голос, произнёс:
- Говорят, это опять сработало то самое проклятье. Ну, ты знаешь… Один человек был убит, а парня этого унесли духи.

5 октября – 18:51
г. Инта. Библиотека
Известие о поимке настоящего убийцы, или, скорее то, что Саша ни в чём не виноват, чудесным образом вернуло мне силы. Я заснула, как убитая, а следующим вечером засела в библиотеке со свежеприобретённым блокнотом в руках. Я должна отыскать Сашу. Должна найти закономерность в таинственных смертях жителей Листвянки. Возможно, это поможет. Должно помочь!

Так. В первый год убили прораба строительства дамбы. Затем – несчастный случай с Сашиными родителями. На третий – внезапная смерть агронома. И кто они все для семьи Реври?
Я решительно написала то, что думала, и дважды подчеркнула каждое слово: «Враги»; «Недовольные»; «Предатели».
В задумчивости я смотрела на эти слова и общая картина преступления, разворачивалась перед моим внутренним взором во всех красках.
Ну и четвёртый случай. Опять с родственником Ерохиных. Проклятие Самсай-ойки, говорите?..
- М-м, как интересно, - женский голос раздался прямо над ухом, я отпрянула.
Рядом стояла невысокая молодая женщина в зелёном джемпере. Длинные светлые волосы обрамляли симпатичное лицо. Женщина смущённо улыбалась.
- Ой, прости! Я тебя напугала? – она наклонилась к столу, рассматривая мои каракули. – Ты ведь Маша Реврива, да?!
Я вспыхнула и схватила блокнот со стола, прижав его к груди. Ещё не хватало, что бы мои записи видели посторонние!
- Вы что, сестру знаете? – сердито спросила я.
- Ну, - незнакомка элегантным жестом поправила светлую прядь у виска, - можно и так сказать…
Она протянула узкую ладошку с холёными ноготками.
- Меня зовут Ярослава! Будем знакомы!
Я недружелюбно смотрела на неё, вцепившись в блокнот так, что пальцы побелели от напряжения. Шпионка?
- А что ты так взвилась? – Ярослава убрала ладонь. – Ну вот… А я думала мы подружимся…
Она немного помолчала. Затем, вздохнув, повернулась к окну и произнесла негромко:
- Проклятие Самсай-ойки. Так местные объясняют цепочку этих странных смертей в Листвянке. Может быть, эти смерти и отличаются друг от друга, но все они определённо как-то связаны. Каждый год один человек погибал от проклятия, а другой бесследно пропадал.
Я заворожено слушала отражение своих мыслей. Но ведь она не могла всё это прочитать в моём блокноте?
- Один погибал, а второй… О чём это вы? – я, наконец, опустила руки, сжимавшие блокнот.
- Короче говоря, - Ярослава обернулась, - сколько людей погибло от проклятия, столько и пропало в неизвестности…

Из библиотеки мы вышли вместе. Я проводила новую знакомую до остановки автобуса. Она жила на другом конце города, а работала старшей медсестрой поликлиники в Листвянке.
- Я сейчас изучаю древние легенды Менкв Хури. Тихий ужас, а не легенды. – Ярослава усмехнулась. – Ты же слышала что-то, да?! О полулюдях-полудемонах?
Я вытаращилась на Ярославу.
- О ком?
- Ты не слышала?! – Ярослава была удивлена не меньше. – Они спускались с гор и похищали жителей деревень. Своих жертв они долго мучили, а затем приносили в жертву тёмным богам.
К остановке подошёл автобус, но мы продолжали беседу, несмотря на сгустившийся сумрак. Фонарь около остановки был разбит, и я уже с трудом различала собеседницу. Ярослава достала из сумки и протянула мне общую тетрадь.
- Тут все мои записи. Можешь взять почитать, если хочешь.
Я взяла тетрадь в руки. Отчаянно хотелось прочитать написанное немедленно, но в темноте это было бы сделать крайне затруднительно.
- Да, знаешь ещё что?! - Ярослава рассказывала все эти ужасы абсолютно спокойно и даже радостно. Как будто просто делилась с подругой сюжетом приключенческого фильма. – В ходе ритуала жертвоприношения Самсай-ойке несчастного, в конце-концов, просто топили в озере Менкв Хури.
Ярослава приблизила голову к моему уху и прошептала:
- В том самом озере, в котором никогда не было рыбы, и у которого, говорят, нет дна.

6 октября – 16:22
г. Инта. Квартира Черных
Очередной выходной у меня выпал на пятницу. Я сидела за большим рабочим столом дяди Юры, изучая записи Ярославы. Звонок в дверь застал меня врасплох. Дядя так рано с работы не возвращался.
- Кто там?
- Открой, пожалуйста.
Я отпрянула от двери. Сестра?! Зачем она пришла?! Что делать? Открыть?! Панические мысли заполнили голову. Усилием воли, я взяла себя в руки, прогнав истерику. Я полностью искупила свою вину! Невольно я скосила глаза на левую руку. Бинты я уже сняла, и теперь только белые полоски лейкопластыря вместо ногтей напоминали об экзекуции в подвале. И боль! Я открыла дверь.

- А неплохо ты тут устроилась… - первой нарушила напряжённое молчание сестра.
За десять минут она так и не притронулась к чашке. Чай, должно быть, совсем остыл. Я поймала себя на мысли, что думаю о чём угодно, но не о том, что говорить сестре. Более того, мне даже не хотелось смотреть ей в глаза. Пожалуй за всю свою жизнь я впервые настолько стала далека от неё. И мне совсем не хотелось сближаться.
- Ну… как жизнь? – сестра сделала ещё одну попытку начать разговор.
- На работе скукотища… - выдавила я из себя, уперев взгляд в кухонный стол.
- А… как ногти?! – робкий голос сестры заставил меня поднять глаза. В её лице я прочла очень многое. Сожаление, растерянность, даже страх. Она боялась. Потерять меня навсегда?
- Зажили… но ещё болят, - ответила я чуть слышно.
- Прости.
Я тяжело вздохнула. И выдохнула всю боль, гнев, разочарование… Мне стало легче. Железные скобы стискивающие мою грудь с тех пор, как я увидела на пороге сестру, наконец, разжались.
- Тебе не нужно извиняться, - сказала я. - Ты вела себя, как будущая глава семьи. Я не злюсь на тебя.
- Всё равно, извини, - сестра говорила не поднимая глаз. Не верила? Сомневалась?
От вновь обретенной лёгкости в душе, я рассмеялась.
- Да, пожалста! – я широко развела руки в стороны. – Считай, ты прощена! Ведь ты всё ещё моя сеструха!
Сестра всё ещё смотрела вниз, не принимая моего показного веселья.
- Ты и, правда, сможешь простить меня за всё?.. – спросила она в который раз,- …И за Сашу?!
Меня будто окатили холодной водой. Улыбка слетела мгновенно, будто её выключили. Я уставилась на сестру, ловя каждое слово.
- Я знала… что ты никогда не откажешься от дружбы с Ерохиным, - голос сестры окреп. Теперь она, скорее, обвиняла меня. - Бабушка поверила в твоё искупление.
- Вот и отлично! – я хлопнула здоровой ладонью о край стола. – Ты что, хотела, чтобы меня продолжали наказывать?!
Сестра замолчала. Несколько секунд она вглядывалась в мои глаза. На секунду мне показалось, что я смотрюсь в зеркало.
- Интересно, - произнесла сестра отстраненно, - куда делся Ерохин?!

Именно тогда… В тот момент… Внутри меня… Впервые…
Проснулся менкв.

Видимо, я изменилась в лице, потому что сестра вздрогнула и поспешила оправдаться.
- Ой, прости… Я, правда, о нём ничего не знаю…
Гнев, мгновенно поднявшийся из глубин моей боли, моего страдания, моей рухнувшей надежды, затопил сознание. Сжав зубы я хрипло выкрикнула в лицо сестре:
- Ложь! Ложь!! Ложь!!!
Стул полетел куда-то в сторону. В мгновение ока я бросилась на сестру, повалив её на пол. Мои руки сошлись на её горле.
- Это ты во всём виновата! – мой крик отражался от стен квартиры и возвращался ко мне, во сто крат усиленным, невесть откуда взявшимся эхом.
- Виновата!!! Ты и вся семья Реври!
Мои пальцы всё сжимались и сжимались. Откуда-то в них появилась стальная твёрдость. Наверное, я тогда могла легко сломать её шею. Сестра задыхалась, слабо пытаясь вырваться, хоть на мгновение глотнуть воздуха. Мою грудь тоже сдавило. Я точно так же не могла вздохнуть. Теперь мои слова походили больше на рычание.
- Ты… ты… Отдай его! Верни назад… Сашу!
Вдруг, мой взгляд упал на пальцы сестры, в отчаянной попытке освободиться, схватившие мою руку. Они были прямо перед моими глазами. На месте трёх ногтей ярко белели полоски лейкопластыря.

Эти раны… Такие же, как у меня...

Мои пальцы на её горле разжались сами собой. Она схватилась за шею и закашлялась. Лицо покрывали слёзы. Обессилено я привалилась к столу. Сестра села, и, держа руку на горле запинаясь, произнесла сквозь плач:
- Из-за тебя… Я… поругалась с бабушкой. Я просила… оставить в покое тебя… и Сашу... Она сказала: «Если ты искупишь свою вину, я подумаю над этим». И… поэтому… больше тебя никто не… трогает. Но… Саша всё равно… исчез.
Сестра согнулась в новом приступе кашля.
- Поверь мне… - говорить ей было трудно, но она спешила сказать мне то, что мучило её душу, - ...я правда не знаю куда… пропал Саша.

Я сказала менкву внутри меня, что верю сестре… И тогда же, я усмирила свои чувства к Саше. Запечатала их в глубине своего сердца. Менкв уснул… до поры…
…

Отправлено спустя 7 минут 33 секунды:
Приложение 4

27 сентября 1983 г.
г. Инта. Управление ВД. ЭКО.

Сабиров: Существуют вещества, способные заставить человека совершить самоубийство?
Судмедэксперт: Непосредственно – нет.
Сабиров: Судя по вашим словам, есть еще и «посредственно».

Эксперт: Я имел в виду, что наркотики могут стать причиной состояния психики, в котором человек способен на самоубийство.
Сабиров: Гм… Вы можете объяснить попроще?

Эксперт: Хорошо, давайте рассмотрим модель психики с двумя крайними состояниями. Биполярную. Человек наиболее склонен к самоубийству в то время, когда его психика переключается с депрессии на манию.
Главное отличие биполярной модели от многополярной состоит в том, что наш пример будет активен и энергичен, одновременно пребывая в депрессивном состоянии. У пациента в депрессивном состоянии не хватит силы воли на то, чтобы совершить суицид. С другой стороны, когда он в гипер-активном состоянии, его наполненная жизнь не даст ему никаких причин для самоубийства.

Сабиров: Это интересно. Такой… Э-э… Биполярный человек не совершит самоубийства ни в одном из крайних положений, но это возможно во время перехода от депрессивного состояния к энергичному?
Эксперт: Когда пациент в депрессии, суицидальные тенденции развиваются в его голове. Но довести их до конца пациент с действительно сильной депрессией не сможет. Однако, когда начинается переход в энергичную фазу, вновь появляется необходимая воля.

Сабиров: Ясно! Ему достанет воли, чтобы решиться на самоубийство!
Эксперт: Точно. Поэтому во время этой фазы всегда применяют транквилизаторы.

Сабиров: То есть, получается, что Трошин был в состоянии вот этой вот биполярной психики?
Эксперт: Ну, знаете!.. Суицидальные тенденции биполярных людей как правило принимают более простые формы. Они способны прыгнуть со здания, повеситься, но не разорвать свое же горло. Это звучит слишком… фантастично.

Сабиров: Да, самоубийство Трошина довольно необычно. Так вот, нельзя ли пояснить… Какие конкретно вещества, по-вашему, могут стать причиной состояния, в котором человек способен на самоубийство?
Эксперт: Метамфетамины могут стать причиной искажения психики, приводящей к биполярной модели. Некоторые барбитураты также дают такой эффект, но гораздо реже. Например, элементарный димедрол и другие снотворные. Разумеется, имеет значение доза.

Сабиров: В таком случае, странно, что вы не нашли следов при вскрытии. Ещё есть какие-нибудь соображения?
Эксперт: Если вычеркнуть медикаменты, то остаются только заболевания. Это может быть, например, Базедова болезнь, гипертиреоидизм которой дает признаки, схожие с биполярным искажением. Однако эта болезнь имеет большое количество других симптомов. У обследуемого не имелось самых основных, так что эту болезнь тоже можно исключить.

Сабиров: А не мог сказаться какой-либо внезапный фактор? Я имею в виду… как у тех людей, которые ни с того ни с сего совершают самоубийства?
Эксперт: Э-э… Ну, возможно, острый органический психоз. Грубо говоря, мозг погибшего был травмирован. Внешними причинами могут быть и медикаменты, и физические сотрясения, и прямые повреждения области головного мозга.

Сабиров: То есть существует возможность внезапного психоза без влияния каких-либо внешних веществ?
Эксперт: Вы говорили, что погибший, вероятно, дрался с несколькими противниками. У него мог произойти адреналиновый всплеск, сопровождавшийся серьезным ударом по голове. Сочетание этих факторов теоретически могло включить психическую аномалию.
Сабиров: А по-русски?
Эксперт: Э-э-э… Я говорю, его могли треснуть по черепушке так, что крыша совсем слетела.

Сабиров: Ну! То есть, вы хотите сказать, что они не собирались убивать? Они просто хотели проверить его карманы, но случайно стукнули немного не туда?!
Эксперт: Очень может быть. Как у вас с расследованием, кстати?
Сабиров: Ого! Заговорился я с вами! Побегу, пока Ивантеенко рычать не начал.
Эксперт: Удачи!
Сабиров: И вам!
…

продолжение следует...

[Falcon]

Всё, что видишь ты – шрамы твоей ненависти.
Всё, что звучит в душе твоей – эхо прошедших событий.
Всё, что было с тобой – мимолётный сон перед пробуждением.
Не смотри! Не слушай! Забудь!

/Книга отражений/


Первая отгадка (1983 г.)

Всё равно…

9 сентября - 18:58
г. Инта, пер. Стародольский
Сжатый слепыми стенами старых домов узкий переулок. Усталое солнце из последних сил пытается противостоять неумолимо наползающим сумеркам. По выщербленному асфальту медленно идёт девушка, старательно обходя рябые от ветра проплешины луж. Серо-коричневый, цвета мёртвых листьев, плащ девушки маскирует, прячет её от остатков летнего света, делает частью мокрых бурых теней, сливает с потемневшей от времени штукатуркой стен. Застывшая печаль и какая-то болезненная сосредоточенность прячутся в серых глазах, в жёсткой линии губ, в том, как она выбирает себе дорогу среди луж.
Полиэтиленовый пакет в правой руке девушки предательски цепляется за обрезок трубы, невесть зачем торчащий из глухой стены дома, и разрывается, выпуская на свободу светло-зелёные кабачки, весело катящиеся по асфальту. Девушка, потеряв равновесие, делает по инерции несколько неверных шагов, и падает на колени прямо в небольшую и, по счастью, неглубокую лужу.

- Да, что б тебя! – Маша еле успела подставить руки, а то бы ещё и головой нырнула. Она будто очнулась от глубокого сна. Разорванный пакет, овощи катятся по асфальту, до боли знакомый переулок. Именно здесь она впервые увидела его. Кажется, это чувство называют dejavue…

- Эй! Ты в порядке?!
Маша подняла глаза. Перед ней стоял и протягивал руку помощи…

Саша!!!

Солнце светило юноше в спину, и девушка видела только силуэт. Но… ведь это… был он. Он нашёлся! Он пришёл за ней! И теперь… Глаза Маши наполнились слезами. Она протянула руку. Их ладони соприкоснулись…

- Вставай, Марин! Плавательный сезон закрыт, вроде, уже?! - Сильная рука подняла её с колен, и она увидела лицо спасителя совсем рядом. Вздох разочарования вырвался из груди девушки. Парень совсем не походил на Александра Ерохина. Другие – тёмные короткие волосы, другие - голубые глаза.
- Ты чего ревёшь, ушиблась? – Парень заботливо отряхнул рукав Машиного плаща. Маша безуспешно пыталась утереть слёзы, только увеличивая количество грязных полос на лице.
- Не хлюпай носом, Реврива! Всё будет хоккей! – Костя Томилин улыбнулся и по-джентельменски протянул Маше свой носовой платок.
…

13 сентября - 19:44
г. Инта. Квартира Черных
Маша поставила перед сестрой чашку с чаем.
– Может, ты закончишь реветь, и расскажешь?..

Несколько дней назад Маша узнала, что её «непробиваемая» сестра безнадёжно втрескалась в своего одноклассника. Его недавно перевели из Свердловска, он сын известного учёного, и он «просто замечательный». С тех пор ни дня не проходило без телефонных рассказов о Косте Томилине. Что он сделал, да как на неё посмотрел. Сегодня был особенный день. Тот самый Костя посетил кафе, в котором работала Маша. Что сказать, мальчик оказался забавным. А вечером внезапно заявилась Марина с глазами на мокром месте.

- …А потом ему вручили приз за самую интересную игру – очень красивую куклу. И он… - Марина ещё ниже опустила голову. Маша скривила губы, в неком подобии ухмылки.
- Да ты что, хотела её сама получить что ли?
- Не в этом дело, совсем, - голос Марины упал почти до шёпота. – Он отдал её… Он мог отдать кому угодно, - Марина вздохнула или всхлипнула, – и он… отдал её… не мне!
Машина рука дрогнула, и чай чуть было не выплеснулся на голубую скатерть кухонного стола. Она давно, да что там давно, пожалуй, никогда не видела Марину рыдающей из-за какого-то там мальчишки. Внезапная судорога свела горло. Маша буквально губами впилась в край чашки, заливая обжигающим чаем ещё более горячий огонь, вспыхнувший где-то в груди.
- И ещё он сказал… - Марина низко склонилась над столом, чтобы сестра не видела её горящее румянцем лицо. - «У тебя на лбу написано, что она тебе нафиг не нужна»…
…

20 сентября - 19:07
пос. Листвянка. Площадь перед правлением
Украшенная праздничными огнями маленькая площадь. Зазывающие последних покупателей продавцы в скромных торговых рядах. Устало бродящие туристы.
Молодая пара со смехом перебегает от одного прилавка к другому, и примеряет то затейливые бусы девушке, то отороченную мехом круглую шапку молодому человеку. Юноша, по внешнему виду, студент чего-нибудь насквозь гуманитарного, с задумчивым видом записывает что-то в толстую тетрадь, поминутно поправляя круглые очки. Из-за соседней палатки появляются его товарищи, изрядно навеселе, один со свежим «фонарём» под глазом. Сидящий на веранде гостевого дома мужчина в сером пиджаке с красной повязкой на рукаве, хмурясь, наблюдает за ними. Чем-то крайне озабоченная девушка быстро идёт через площадь, постоянно оглядываясь словно разыскивает кого-то. Кого-то, кого никак не может найти.

Маша впервые была в Листвянке во время Ночи Куль-отыра, кроме того случая, в далёком детстве. Впрочем, о нём она очень старалась не вспоминать. Её удивляла суета в обычно спокойном посёлке. Никаких особенных чувств к празднику она не испытывала. Так, какие-то древние пляски, совмещённые с выездной торговлей.

С исчезновения Саши прошёл ровно год, и Маша, неожиданно для себя самой, села в потрёпанный автобус, и приехала в Листвянку. Что должно было случиться? Почему это случится сегодня? Маша сама не знала ответов. Она вдруг со всей ясностью ощутила, что именно здесь и именно этим вечером она найдёт Сашу. Спасёт его. Вот здесь, сейчас. За этим поворотом, за теми деревьями, за той скалой, она найдёт его след, его образ, его душу…

Маша быстрым шагом пересекала площадь, внимательно всматриваясь в какие-то знаки, видимые только ей.
- Ты потеряла кого-то, Мария?
В жёлтом круге света от уличного фонаря стояли двое знакомых - приветственно поднявший руку Анатолий и улыбающаяся Ярослава. Загадочный компас, который вёл Машу, внезапно куда-то пропал. Может, это означало, что она пришла туда, куда было нужно? Маша, в недоумении, озиралась. «Это здесь?!»

Тени, неслышно крадутся где-то за палатками. Тени манят, тянут, таят, скрывают, прячут что-то… кого-то… Сашу?

Откуда-то снаружи, словно сквозь ватную пелену, до Маши пробился голос Ярославы:
- Ты ведь так и не появлялась в библиотеке. Знаешь, столько я тебе всего интересного рассказать должна! Мы тут с Толей расследование небольшое затеяли. Решили в пещеру Куль-отыра заглянуть, пока время есть. Не хочешь с нами?

Весёлый шум на площади перекрыл слитный удар нескольких барабанов. Гости праздника разом встрепенулись, и потянулись с площади к скале, возвышающейся за совхозным правлением. Там яростно вздымался к звёздам почти настоящий шаманский костёр. Центральное представление праздника начиналось.

Внутри Маши что-то шевельнулось, отозвалось на барабанный удар, забилось в такт, и замерло в ожидании. Сердце?

Маша вздрогнула от щемящего предчувствия.
– Вы хотите войти в Чертоги? Но они же всегда заперты на замок!
- Ну, - Ярослава лукаво улыбнулась, - у Толи много талантов…
Маша, в замешательстве, опустила глаза.
- Но, туда ведь… запрещается входить.
- Мы, пожалуй, рискнём. - Ярослава взяла Анатолия под руку. - Надумаешь, приходи. Больше такого шанса не будет.

20 сентября – 20:45
пос. Листвянка. Шаманский круг.
Маша осталась одна. За кругом, очерченным праздничным освещением площади сгустились синие штрихи сумерек – наброски наступающей ночи. Повисла давящая тишина осеннего вечера. Только приглушённые расстоянием звуки инструментов, сопровождающих пляску шаманов, нарушали её.

Внезапный озноб сковал Машино тело. Чтобы не упасть, она вытянула вперёд непослушную, будто чужую руку, и опёрлась ладонью о тёплое дерево фонарного столба. В голове засели последние слова Ярославы. Они прокручивались всё повторяясь и повторяясь, как спотыкающаяся пластинка.

Больше такого шанса не будет… Больше такого шанса не будет…

«Если я проберусь туда, то возможно… наверняка… несомненно я что-то узнаю о судьбе Саши! Это место…» В голове Маши резкой, как удар тока, болью вспыхнуло яркое воспоминание детства. Тщательно, до сей поры, спрятанное под тысячью замков воспоминание.

Сладко-дурманящий вкус на губах, знакомые руки ведущие её в страшное место, медленно, неумолимо открывающаяся огромная дверь. Чудовище за дверью!..

Полувсхлип-полувскрик вырвался из Машиной груди, она отшатнулась, защищаясь руками от чего-то невидимого. Нет! Она ни за что не заглянет туда больше! Никогда!!!
«Саша!» - новая вспышка боли в голове. «Как же он?! Ты бросишь его? Предашь?»
- Я ни за что не смогу войти туда…
«Он ждёт тебя… Там»
- Я не смогу!
«Сможешь! Должна!»
- Не смогу!
«Не обязательно идти туда одной», - предложил компромисс собеседник в Машиной голове.
- Да, нужно найти кого-нибудь… Костю! Конечно! Если нас застукают, его-то Марина точно казнить не будет!
Не колеблясь более ни секунды, Маша направилась к скале, на гладком боку которой плясали отражения всполохов шаманского костра.
…

20 сентября – 20:24
пос. Листвянка. Чертоги Куль-отыра
Фонарь Ярославы давал широкий конус света, но стены пещеры прятались во тьме. Древний храм встретил исследователей полнейшей, мёртвой тишиной. Но теперь не только гулкие шаги трёх исследователей нарушали эту тишину. С того самого мгновения, как Анатолий захлопнул за ними тяжёлую дверь Чертогов, Маша слышала шёпот. Он звучал на пределе слышимости, но Маша отчётливо различала слова незнакомого языка. Она не понимала, что именно означают эти звуки, но отчаянно вслушивалась в тарабарщину, надеясь услышать что-то. Что-то странное, волшебное, исключительное. Что-то, что откроет ей путь. Путь к Саше.

Идущие впереди Ярослава с Костей, внезапно остановились.

Высокий столб из тёмного дерева. Всю его поверхность покрывали рельефные изображения невыразимо отвратительных, абсолютно сюрреалистических тварей, не похожих ни на одно живое существо. Они лепились одно на другое, кое-где сливаясь и перекручиваясь в омерзительном симбиозе, отчего картина становилась еще более отталкивающей, как будто сознание намерено отвергало от себя любые попытки вычленить хоть какую-то конкретику из этой мешанины застывших фигур. Да полно – застывших ли?! В подрагивающем свете создавалось невероятное впечатление, что пугающие рельефы продолжают свою безумную пляску, словно бы отзываясь на слышимые только для них одних удары далекого шаманского бубна.

- Познакомьтесь, – голос Ярославы был на удивление спокоен, - это страж Менкв Хури – деревни, на месте которой сейчас располагается Листвянка – Самсай–ойка. Тот самый виновник всех злодеяний.
«Самсай-ойка» - Машины ладони сжались в кулаки. - «Если это ты виноват в исчезновении Саши, я тебя никогда не прощу! Ни за что!»

Ярослава рассказывала что-то о пытках, о полулюдях-полудемонах Менкв Хури, ещё о чём-то подобном. Маша слушала вполуха. Прошлое её не интересовало. Большинство этих сказок она знала с детства. Притчи рассказывались шёпотом, под большим секретом на ухо или в полный голос с широкой улыбкой, длинными вечерами под треск костра. Всё время, пока Маша жила в Листвянке, истории о демонах-менквах были с ней. Рядом. Они забылись, ушли в глубину памяти, затёрлись и запылились. Но здесь, в Чертогах самого Куль-отыра, рассказы проснулись и всплыли на поверхность сознания, как будто и не было пяти лет, проведённых в далёком и чужом городе.

Маша отошла подальше, делая вид, что рассматривает древние орудия пыток. На самом деле она хотела вслушаться в шёпот. Но, тот куда-то пропал, словно слившись со звуком её шагов по дощатому настилу пола.
«Если в рассказах Ярославы есть толика правды, и эти жестокие ритуалы продолжаются и по сей день, то…» Внезапно, словно легкое эхо отразило её шаги за спиной. Как будто кто-то лёгкий и невидимый шагнул одновременно с ней, но чуть запоздал. Маша замерла и прислушалась. Странные звуки повторялись раз за разом, вроде бы рядом, но звучали приглушённо, будто накрытые подушкой. Затем вдруг последовал тонкий резкий, до боли в ушах, скрип и удар, на секунду оглушивший Машу.
- Это ты? – тихо произнесла она, вглядываясь в темноту. – Ты? Саша?!
Яростный, нечеловечески пронзительный визг вспорол тишину. Маша зажала уши ладонями, но визг только усиливался, расширялся, заполнял всё пространство вокруг. Он менялся, становился ниже, перерастал в гром, от которого тряслись стены и пол... И вдруг всё пропало. Маша стояла среди темноты и тишины. Она резко развернулась, и со всех ног бросилась к белому пятну фонаря. Ярослава с Костей, что-то спокойно рассматривали у длинного и узкого стола. «Неужели они ничего не слышали?!!»
Резкий скрип откуда-то сзади заставил её сердце вновь сжаться в ужасе.
- Эй, вы там скоро?! – послышался сердитый голос Анатолия. – Праздник уже заканчивается. Все спускаются к реке.
…

21 сентября – 00:03
пос. Листвянка. Дом Ревривых
Маша резко, рывком, села на кровати. Перед глазами истаивал удушающий кошмар тяжёлого сна.

Праздник закончился сбором всех приехавших родственников за традиционным застольем. Машу старательно игнорировали. Мать, сестра, да, временами, кто-то из дальней родни, пытались заговорить с ней, но, под строгими взглядами бабушки и отца, отступали. Маше требовалось забыть всё произошедшее, выкинуть из головы. Она не придумала ничего лучшего, чем выпить несколько бокалов сладкого домашнего вина, от которого в голове поселилась звенящая пустота, а недавние события подёрнулись туманом забытья, только для того, чтобы вернуться ночным кошмаром.

Во рту стоял неприятный кислый привкус. Отчаянно хотелось пить. Преодолевая слабость в ногах и тупую головную боль, девушка, неуверенно поднялась и, держась за стену, побрела на кухню. Окно было не занавешено, и полнолуние освещало небольшую кухонную комнату лучше всякой лампы. Маша налила воды в стакан и жадно припала губами к стеклянной кромке. От холода ныли зубы, но Маша не могла оторваться от ледяной влаги. Она заглушала, заливала чёрную тоску внутри.

Тихий шаг позади…

Как будто скрипнула половица где-то за спиной. Кто это мог быть? Родственники разошлись, родители уехали в город, им завтра предстояло отбыть в ответственную командировку, и отец решил не терять времени на общение с нелюбимой дочерью. Маша замерла, не в силах пошевелиться или хотя бы поставить стакан на стол. Последние капли воды скатились по её подбородку. Страх, холодными пальцами пробежал по спине и сжал горло.

Ещё один осторожный, на грани слышимости, шаг…

Маша в ужасе обернулась. Стакан выскользнул из ослабевших пальцев и глухо брякнулся на стол. В лунном свете, кухня была как на ладони. Кроме Маши здесь не было ни души. Или было что-то? Что-то невидимое? Кто-то неощущаемый органами чувств. И он пришёл за ней…

Маша опрометью бросилась вон из кухни. Подгоняемая страхом, она пробежала по коридору, разделявшему кухню и прихожую, свернув к кладовой. Не зажигая света, на ощупь, судорожным движением выдвинула ящик древнего комода и, пошарив дрожащей рукой внутри, выудила оружие. Накануне, по прибытии в отчий дом, им хвасталась её более удачливая сестра. Папаша привёз из какой-то заграницы элегантную вещь, которую не оценили, и нахваставшись вволю, запихнули в долгий ящик.
Сжимая в руке короткую толстую рукоятку, обтянутую ребристой резиной, она нажала на кнопку. Темноту пронзила резкая, как дуга сварки, вспышка. Между двух тонких металлических конусов на конце рукоятки зазмеился электрический разряд. Почувствовав себя намного увереннее, Маша осторожно, вытянув вперёд руку с оружием, пошла обратно, поминутно оглядываясь и прислушиваясь. В противоположном конце коридора из чуть приоткрытой двери виднелась полоска рассеянного света. Маша на цыпочках подкралась ближе.
- Ничего уже не поделаешь, - донёсся до неё скрипучий голос бабки. – Она была слишком самоуверенной.
- Да, - полувыдох-полуответ, так тихо, что Маша не смогла разобрать кто был собеседником главы семьи.
- Она разгневала Самсай-ойку, - продолжила бабка. – Да и милиция уже занялась этим делом. Ты точно уверена?
- Почти. Похоже, это медсестра. Ярослава…
Маша вздрогнула. «Ярослава… Разгневала Самсай-ойку… Милиция… Значит они знают о том, что мы сделали?!!» Чувствуя предательскую дрожь в коленях, Мария прислонилась к стене. Ноги отчего-то ослабли. От страха? От осознания неминуемого наказания?
Собрав волю в кулак, она тихо развернулась и осторожно ступая сделала шаг по направлению к спальне. Нужно притвориться спящей и всё обдумать. Так будет лучше всего. Маша сделала ещё один шаг. Резкий звук разорвал тишину коридора. Почти одновременно Маша услышала или просто почувствовала тяжкий в своей необратимости, гулко отозвавшийся в её голове, шаг неведомого преследователя.

- Кто-то невидимый всё время ходит за тобой, наблюдает… Иногда его шаги не совпадают с твоими, и ты слышишь их.

Звон нарастал, заполняя коридор. За спиной Маши выросла угольно-чёрная тень. Расширенными от ужаса глазами Маша вглядывалась в темноту, боясь шевельнуться. В ушах, заглушая все другие звуки, гремел безнадёжный, страшный звон.
На её плечо опустилась тяжёлая рука. Железные пальцы сомкнулись захватывая, не оставляя надежду на спасение, убивая. Со сдавленным криком, превозмогая эту нечеловеческую тяжесть, Маша резко развернулась, пытаясь вырываться из захвата, но непослушные ноги подвели, и она упала на колени. Из тьмы на неё смотрели пылающие недобрыми огнями глаза. Глаза сестры.

21 сентября – 00:21
пос. Листвянка. Дом Ревривых
- Да, ясно. Присмотри за ними. И ещё… сделай так, чтобы все, кто об этом знает, молчали. Да, точно! – Марина говорила в трубку уверенно и зло. Маша сидела на полу, у её ног, ни жива ни мертва. В голове проносились быстрые, испуганные мысли.
Марина вернула трубку на рычаги старого чёрного телефонного аппарата.
- Всё слышала?!
-Что?! А… я… понятия не имею, о чём ты, - Машин голос предательски дрожал, в глазах застыли слёзы. Марина рывком подняла сестру с пола, так, чтобы их глаза оказались напротив.
- Всё ты слышала! Ярослава с Анатолием стали новыми жертвами Самсай-ойки.
- Сеструха… О чём ты?..
- Фотограф разорвал себе горло. Сам! А Ярослава сгорела, понимаешь ты или нет?! Сгорела! - Жестокий голос Марины не оставлял надежд. Обвинял и выносил смертный приговор. Перед глазами Маши всё плыло. Коридор вновь погружался во тьму, несмотря на свет включённой лампы.
- Почему?.. – вопрос сорвался с Машиных уст сам собой, помимо её воли. – Почему они умерли так?!
- Причина может быть только одна, - ладонь Марины на плече Маши сжалась.
- Ч-что это з-за причина?! – от боли в уголках глаз Маши выступили слёзы. Лицо сестры потеряло резкость. Марина приблизила губы к Машиному уху, и зло, отрывисто прошипела: «Это Проклятие!», ещё сильнее сжимая руку на Машином плече.

«Кто они все для семьи Реври? «Враги»; «Недовольные»; «Предатели».

Будто молния сверкнула перед внутренним взором Марии. В этот самый момент она вдруг ясно и отчётливо, до мельчайших деталей осознала сущность семьи Реври. Осознала их роль во всех страшных вещах, что происходили, и продолжают происходить в Листвянке. Молния высветила все самые тёмные углы заговора. В центре которого всегда, с самого начала и до этой секунды, стояли глава семьи и её преемница.
Молния в мгновение ока подожгла горючие слёзы, копившиеся внутри с исчезновения Саши. Слёзы сгорели все до одной, глаза стали сухими и остро видящими. Внутри Маши появилась закалённая, полностью выгоревшая уверенность и, вслед за ним, острое, как нож, понимание.
Сжав изо всех сил молнию в руке она ударила ей врага, и врага отбросило к стене, как тряпичную куклу.
«Наконец я поняла, Саша. Это всё дело их рук. Рук семьи Реври!»

Маша толкнула носком ногу неподвижно лежащей Марины. Та не подала признаков жизни. «Я отомщу за тебя, Саша! Меня они голыми руками не возьмут!» Она сильнее сжала в руке ребристую рукоять с острыми стальными жалами.

- Кто там? – старуха привстала с подушек, подслеповато щурясь на свет из-за открывшейся двери. – Мариша, это ты? Кто звонил-то так поздно?
Мария сделав несколько быстрых шагов к кровати, коснулась морщинистой шеи бабки стальными иглами и, с наслаждением, надавила на прятно-упругую кнопку.

21 сентября – 01:25
пос. Листвянка. Под скалой за домом Ревривых
Марина приподняла голову и уставилась на улыбающуюся сестру.
- Маша, что случилось… - она с испугом огляделась. Каменный грот, с забранным толстой решёткой проёмом, в котором даже нельзя было подняться в полный рост. Холод пробирал до костей. Кто-то раздел её, оставив только нижнее бельё.
Мария, находящаяся по ту сторону решётки, улыбалась и крутила вокруг указательного пальца ключ от большого замка, висящего на створе решётки.
- Что, самой-то непривычно в клетке сидеть? – ехидно спросила она.
С трудом взяв себя в руки, Марина произнесла:
- Как преемница главы семьи… - голос предательски сорвался, - я… приказываю тебе открыть.
Маша улыбнулась ещё шире. Со стороны улыбка выглядела слегка безумной.
- Не слишком убедительно. У главы семьи голосок должен быть потвёрже. Да и ты не в том положении… - Маша подошла ближе, и подёргала толстый прут решётки - тот даже не пошевелился, - чтобы указывать мне.
Улыбка пропала с её лица. Теперь следствие перешло к строгому допросу.
- То, что ты сожгла медсестру, конечно, впечатляет, но, что ты сделала с фотографом? Какими-нибудь лекарствами его накачала? Или тут у тебя припасена очередная машинка, пытка с помощью которой выглядит как самоубийство?
Марина, будто бы в замешательстве, отстранилась от страшных глаз и слов сестры.
- Я?! Ничего такого…
- Ну, Маря… - Маша, всё ещё скаля зубы в усмешке, подбоченилась, - ты уж не увиливай. Да ещё так беспомощно. – Её лицо скривилось от презрения и ненависти, сжатый кулак ударил по решётке. - Я не для того зашла так далеко, чтобы сейчас повернуть назад. А теперь отвечай! Все эти загадочные убийства в Листвянке, которые называют «Проклятием Самсай-ойки»… - Маша на мгновение зажмурилась, затем широко раскрыла глаза, будто, что-то внезапно сообразив или решив для себя - это всё последствия вражды из-за дамбы? Верно?!!
- Ты что?! Это… я… не знаю! С чего ты взяла?! – сбиваясь и путаясь в словах, пыталась оправдаться Марина. Но Маша не слушала. Может она говорила сама с собой или ещё с кем-то, невидимо присутствующем в этом древнем и мрачном подземном каземате.
- Но почему именно медсестра и фотограф? Они же не имеют никакого отношения к дамбе… Неужели?.. Только из-за того, что они вошли в Чертоги?
- Что?!! – Марина вскочила на колени и схватилась за решётку. – Они вошли в Чертоги Куль-отыра?!!
- А? – казалось, Маша была поражена. - Я была уверена, что ты знаешь!
Маша отвернулась от сестры и уставилась в темноту пещеры. Она до жути напомнила ей ту, другую пещеру. С жутким изваянием и шагами за спиной. Озноб быстро поднялся от пяток к спине. Девушка обхватила себя руками за плечи, пытаясь совладать с охватившей её изморозью страха.
Если сестра не делала этого, остаётся только один ответ.

Возмездие…

Они вчетвером прикоснулись к чему-то запретному, и теперь… Теперь, после того, как двое погибли, двое должны будут исчезнуть.

Маша и Костя?!

21 сентября – 01:47
пос. Листвянка. Под скалой за домом Ревривых
Бабка валялась в инвалидной коляске, как тряпичная кукла. Она всё ещё была без сознания. Мария без церемоний пнула большое колесо, так что коляска покачнулась.
- Эй, товарищ-бабка, просыпайся уже!
Старая Суснэ не пожелала исполнить приказание нелюбимой внучки, и осталась в той же позе.
- Думаешь, тебя твоя спячка спасёт? – Маша подняла бабкину голову за волосы. От этого движения, маленькие глаза бабули приоткрылись и невидяще уставились перед собой. Маша схватила лежащую рядом на столе зажигалку и поводила перед узкими щёлками бабкиных глаз. Зрачки не двигались.
- Умерла?!! – сдавленный вскрик вырвался из Машиной груди. – Бабушка… - она закрыла глаза ладонями и приглушённо всхлипнула раз, другой. Вдруг, очередной всхлип превратился в скрежет зубов, и Маша, отняв ладони от злых сухих глаз, произнесла:
- Так и не извинилась, за Сашу. Не-на-ви-жу!
С силой оттолкнув коляску с мёртвой старухой к стене, она направилась к выходу из комнаты наказаний. Внезапно она услышала из-за спины какой-то странный звук. Не оборачиваясь она замерла и прислушалась. Звук повторился. Полускрип-полувздох. Он напоминал шум ветра сквозь неплотно закрытую дверь или тонкий голос на пределе слышимости, а может это был тихий, но отчётливый стук когтей по дощатому полу.
- Это ты? – прошептала Маша. – Ты – тот, которого называют «Самсай-ойка»?
Звук не повторялся. Маша вслушивалась ещё некоторое время в тишину, затем её лицо исказила гримаса злобы:
- Ну и катись! Всё равно я в тебя не верю!!! – проорала она куда-то в потолок.

21 сентября – 02:06
пос. Листвянка. Под скалой за домом Ревривых
Маша, ухмыляясь, смотрела сквозь прутья решётки на сжавшуюся от холода сестру.
- Марь, ты же помнишь семейные предания? Где-то тут должен быть тайный колодец.
Марина кое-как устроилась на небольшом выступе в одной из стен темницы. Обхватив руками голые плечи она дрожала от холода и страха.
- Молчишь? – Маша демонстративно подняла руку с зажатой в ней молнией. – Смотри, опять у бабки придётся спрашивать! – она кивнула в сторону приоткрытой двери и нажала на кнопку. Послушная молния заструилась меж стальных клыков, раздался резкий треск, запахло озоном.
- Нет! Не надо! – в крике Марины слышался ужас. – Он должен быть там – в конце…

У последней, пятой в ряду камер не было задней стенки. Через несколько метров камень выдавался вперёд длинным языком, который заканчивался обрывом. Скальные стены с трёх сторон сжимали колодец. Он был не широк, но его дно не удавалось рассмотреть, как не старайся. Фонарь, который Мария позаимствовала в сарае, не мог пробиться через скопище теней от острых углов выступающей скальной породы.
- Непло-охо вы его спрятали, - протянула Маша, улыбаясь. – Это вы сюда тела скидывали?
- О чём ты говоришь? – Марина старалась говорить твёрдо, но голос предательски дрожал. – Как ты вообще можешь думать такое? Когда бабушка…
- Бабушка? – Маша подошла к камере сестры, чтобы видеть её глаза. – Боюсь, она тебе уже не сможет помочь.
- Что?! Что ты с ней сделала!!! – Марина схватила прутья решётки, вперившись глазами в лицо, похожее на нее собственное до боли в сердце.
- Ровным счётом ничего, - скучающим тоном произнесла Маша. – Несчастный случай. Сердце не выдержало и…
- Не-е-е-ет!
Всю горечь от потери двух самых близких на свете людей вложила Марина в этот крик. Он звенел, отражался от низкого свода, ещё и ещё раз повторялся на разные лады, отскакивая от стен и уносясь по тайным проходам куда-то в преисподнюю.
- Хватит причитать! Она сдохла, ясно тебе! – заорала в ответ Маша, нависая над головой сестры. Её рука импульсивно сжималась, и раздавался треск, вторящий словам. – Ты думаешь, я хотела её смерти?! Но, да! Она заслужила её! Как никто другой!!!
Ярость исказила лицо Марии, гнев и месть пылали на нём так ярко, что хотелось зажмуриться.
- Вы обманули меня! Вы сказали, что три ногтя это искупление. Ты сама сказала это! Ты! Но вы не сдержали слово! Саша… - силы или голос покинули Машу. Она отступила на шаг от решётки, опустила голову, и уже тихо произнесла:
- Саша всё равно… исчез.

21 сентября – 07:11
пос. Листвянка. Дом Ревривых
Телефон звонил раздражающе настойчиво. Маша оторвала тяжёлую голову от подушки, вырываясь из чёрных нитей страшного сна, в который превратилась реальность. Покачиваясь от усталости, она подошла к аппарату и сняла трубку.
- Алло!
- Марина, это я – Солвал, - хриплый астматический голос старейшины нельзя было спутать ни с каким другим. – Бабушка ещё спит?
- …Да.
- Передай, пожалуйста, что на «пять» назначен сход общины. Как всегда, у меня.
- Конечно.
- Вот и хорошо. До свидания!
Маша осторожно положила трубку на рычаг. Аппарат немедленно зазвонил вновь.
- Да!
- Марина, ты? Привет! Это дядя Юра!
- Добрый… - Маша огляделась. - Доброе утро!
- Скажи пожалуйста, Маша всё ещё у вас?
- Умывается, - не задумываясь ни на мгновение, соврала Маша. – Я позову!
Положив трубку она сделала несколько шагов от аппарата и обратно.
- Дядя Юра?! Доброе утро!
- И тебе того же, Маш! Ты сегодня вернёшься? Про учёбу-то не забыла?
- Да, конечно. Обязательно. Скоро уже. Ой, сеструха зовёт, до свиданья! – проговорив эту скороговорку, Маша оборвала разговор, бросив трубку на рычаги.

21 сентября – 07:39
пос. Листвянка. Дом Ревривых
Маша пыталась собрать растрёпанные и не мытые уже дня два волосы в аккуратную косу, как у сестры, но непослушные пряди, то там, то здесь, не хотели укладываться в стройные ряды. «Чёрт! Как она это делает?!» Мария расстроено отбросила растрёпанную косу на спину, и открыла шкаф с одеждой.

21 сентября – 08:15
пос. Листвянка. Спортивная площадка за школой
На Томилина она наткнулась неподалёку от школы. Отфыркиваясь и разбрызгивая воду по сторонам, он пытался умыться у большой уличной мойки.
«Неряха! Дома умыться забыл?! Ничего, и такой сойдёшь!» - Маша, стояла в тени от здания, и мрачно рассматривала Костину спину. – «Мария Реврива уже, считай, пропала, теперь очередь свершиться Проклятью над Константином Томилиным» – Она решительно сделала шаг вперёд, на солнце. – «Придётся тебе побыть моей наживкой, уж не взыщи!»
- Привет, Томилин!
- Марина? Ты чего, не проснулась ещё?! Контрольная же… - Костя удивлённо воззрился на невиданное чудо – растрёпанного командира отряда.
- Хе… - девушка смущённо пошаркала носком ботинка об асфальт дорожки. – Вчера же праздник был, вся родня съехалась… Во-от…
Удивление в глазах Томилина росло и крепло.
- Ну, вот… - приняв ещё более смущённый вид, продолжала Маша, - и там я… чуток… - она щёлкнула себя пальцем по шее.
- Что?! – судя по всему, Костя отказывался верить глазам и ушам. – У тебя что же, похмелье? Тебе лет-то сколько?!
- Да ладно тебе! Я серьёзно, не очень себя чувствую! – отмахнулась Мария сразу от всех остальных ещё невысказанных Костиных слов. – Да, и вот чего, Костик, ты не встречал вчера вечером Анатолия или Ярославу?
Вопрос явно застал Костю врасплох. Он замялся, взгляд стал растерян, по шее скатилась крупная капля пота. «А врать-то наш Костик не умеет! Враз выдаст!» - Маша презрительно сощурила глаза.
Чтобы не смотреть в глаза Ревривой, Костя заинтересованно рассматривал трубу на крыше школы.
- Ну, знаешь, я...
- Ладно, - Маша прервала его потуги, - второй вопрос. А Машу ты тоже не видел?
- Постой! – Костя обрадовался возможности сменить тему. – Ты же меня об этом вчера уже спрашивала!
- Правда?! – «Значит, Марина его вчера расспрашивала про меня! Чёрт, а мне сказала, что не знает ничего! Вот, тварь!» - внутри Маши всё сжалось от злости, но на лице появилась милая улыбка.
- Просто сегодня я надеялась получить другой ответ.
Костя стоял столбом в явном замешательстве.
«Тоже мне, конспиратор!»
Пока Томилин пытался выбраться из щекотливой ситуации, лже-Марина беззаботно потянулась, сцепив ладони над головой, и сладко зевнула.
- Ну и хорошо, что ты никого не видел, – она озорно подмигнула, - Пойду, расскажу всем, что Томилин ни в чём не замешан! - Маша расхохоталась собственной шутке, и быстро зашагала отнюдь не в сторону школы, оставив Костю в ещё большем недоумении.
«Думаю, теперь, он будет бояться собственной тени» - Маша бежала обратно к дому изо всех сил, но вдруг остановилась и обернулась. «Когда Мария вернётся – она обязательно защитит тебя, Костик».

21 сентября – 17:00
пос. Листвянка. Дом Старейшины
День незаметно подошёл к концу. Дел было по горло. Маша ещё раз встретилась с Костей, теперь уже в «собственном» образе. Необходимо было окончательно запугать и запутать парнишку. Всё испортил не вовремя появившийся участковый. Следил он за ней, что ли? Впрочем, пока это было совсем неважно!

Маша обошла территорию родной усадьбы, в которой не жила столько времени, сделала несколько звонков. Пришлось играть сразу две роли, но это было даже веселее, чем просто прикидываться Мариной. Затем усталость и тяжёлая ночь взяли верх, и Маша завалилась на кровать не раздеваясь. Она рисковала проспать так до следующего утра, но какая-то сила словно подбросила её в четверть пятого, и Маша, спешно перезавязав вконец растрепавшуюся косу, побежала на сход к дому старейшины.

Маша заранее позаботилась «отпросить» бабушку по болезни. Отец был далеко – в командировке. Его брат ещё дальше – на военных сборах, где-то в Казахстане. Теперь «Марина» присутствовала на собрании, как полноправный представитель семьи Реври. Говорили длинно и скучно. Обсуждали последние события, а также подобающую реакцию общины на них. Маша откровенно скучала, позёвывая украдкой и прихлёбывая безвкусный чай. Затем старейшина поднял руку, призывая к молчанию.

- Я покуда говорить не буду, - произнёс он хриплым, словно надтреснутым голосом. – Послушаем представителя семьи Реври, - старик повернул к сидевшей по правую руку Маше морщинистое лицо, - не передавала ли что-либо Суснэ-хума?
Мария встала, поклонилась собранию, и отдельно старейшине.
- Бабушка не смогла сегодня прийти. Но я говорю от её имени…
В воздухе повисло напряжение. Одиннадцать пар глаз внимательно смотрели на неё. Внутри Маша затрепетала. Быть разведчиком в стане врага очень непросто. Внезапно она ощутила всю серьёзность и ответственность своих, ещё не произнесённых слов. Мария на мгновение прикрыла глаза. Перед внутренним взором появилась решительная и бесстрастная сестра, в роли Преемницы. «Мы близнецы. Во мне та же кровь… Я – должна была стать Преемницей… Я! Марина!»
Она открыла глаза и уверенно произнесла:
- Мы снова ощутили дыхание Проклятия. Это печально. Никто не знает почему оно подействовало и в этом году? - Маша властным взором обвела перешёптывающихся представителей главных семей. - Нашлись люди, - продолжила она, не дожидаясь ответа, - которые взломали замок на Чертогах Куль-отыра и осквернили их, нарушив Церемонию.
На секунду повисшее молчание прервалось возмущёнными голосами собравшихся: «Какая наглость!», «Глупцы!» Старейшина, в гневе сжав кулаки, проскрипел:
- Да будь они прокляты!
Маша сузила глаза. «Так. Даже дедуля Солвал вскипел, аж борода его козлиная дыбом встала. А ведь обычно он очень тихий. Без сомнения, тот кто связан с бабкой и Самсай-ойкой, тот кто займёт её место, находится здесь».
- Прошу тишины! – новым для себя властным тоном произнесла Маша.
- Потише, уважаемые, - поднял руку и старейшина.
Гневный шум утих. Все ожидали, что скажет Преемница Главы старшей семьи Менкв Хури.
- Из четырёх взломщиков остались только двое. Это Мария Реври и Константин Томилин. О Марии уже позаботились… - Маша намеренно сделала небольшую паузу, но собравшийся за столом народ слушал в молчании.
«Хоть бы каплю эмоций выдавили… Пофигисты!»
- А что с мальчиком? – старейшина вновь обратил свои узкие тёмные глаза к Маше.
«Сволочь!» Гнев полыхнул алой зарницей. Маша отвела взгляд, смотреть в эти лживые глаза было гадко.
- Ещё… жив.

21 сентября – 19:59
пос. Листвянка. Дом Ревривых
Маша поставила перед старейшиной чашку с травяным чаем.
- Бабушка сказала, что переоденется и придёт.
Старейшина, с важным видом, провёл рукой по короткой седой бородёнке.
- Ладно. Пусть не торопится. Я подожду.
Минута прошла в молчании. Старейшина неспешно прихлёбывал чай. Его узловатые пальцы, как корни старого дерева обвились вокруг белой чашки. Маша, опустив в показном смущении голову, изучала узоры скатерти.
- Я всё время думаю о Марии... – произнесла она, наконец.
- А где она сейчас? – заинтересованно проскрипел старейшина.
- Под скалой.
- Ясно, - по бесстрастному тону старика невозможно было понять, как он отнёсся к этому известию. Не удивился, это точно.
- А мне её даже жаль, - Маша погрустнела лицом. – Её ведь не было в Листвянке все эти годы. Она знала, что это плохо, но, наверное не догадывалась, что настолько.
Старейшина отставил чашку.
- Мария раскаялась, так?
- Да. Но я боюсь, что её могут унести духи, как Александра Ерохина в том году.
- Не волнуйся, - старейшина выпрямил спину и приложил ладонь правой руки к сердцу. – Если Мария истинно раскается во всех прегрешениях, я сам позабочусь о том, чтобы её никто никуда не унёс.
Маша изобразила радостную и слегка ошарашенную физиономию. С некоторых пор она открыла в себе способность к небывалому лицедейству.
- Правда?! – восторженно воскликнула «Марина». «Вот ты и признался, дедушка Солвал! Теперь, ты ответишь на все мои вопросы!»
Старейшина не замечал существа с холодной логикой, которое смотрело на него из глаз юной девушки.
- Я уверен. Мария будет прощена, - его губы скривились, - в отличие от этих выродков – Ерохиных! – выплюнул он с ненавистью. – С тех пор, как они пытались нас всех продать, ни одному из их семьи уже не спастись. Все они – прокляты!
Бурлящая лава гнева быстро поднималась из глубины существа под оболочкой Маши, словно горячая кислота, она уже подошла к горлу, плавя пищевод.
- Но, дядя Солвал, - проблеяла «Марина» лебезящим голоском, - разве отношение к Александру не поменялось, после искупления Марии в том году? Вы помните? Три ногтя! – Маша подняла руку, показывая три пальца, с заново выросшими, молодыми розовыми ноготками.
- Ну… - старейшина медленно покачал головой, - насколько я помню, это было искупление за её дядю, его друга и за саму Марию.
«Третий ноготь был не за Александра?!!» В голове Маши откуда-то появился тоненький испуганный, ошарашенный голос маленькой запутавшейся девочки. Её собственный голос. «И после этого, сестра сказала, что всё прощено…» Маша не отрываясь смотрела на ногти трёх пальцев левой руки. Она медленно поднялась со стула. Гнев переполнил горло и выплеснулся в слова, на грани слышимости их сопровождало низкое утробное рычание:
- А почему Александр Ерохин был унесён духами? – сдерживаясь из последних сил, выдавила Маша. – Это же его родители пытались всех вас продать, а не он…
Гнев вскипал в крови, кислотой жёг гортань, заполнял уши звоном напряжённой струны. Гнев был красным и жёлтым. Цвета осенних листьев, с бурой примесью цвета запёкшейся крови.
- Можете даже не отвечать. Я всё знаю! Это потому, что три семьи так решили.
- Нет, Марина… - пытался протестовать худой старик с козлиной бородкой и лживыми глазами подлеца. Но его уже никто не слушал.
- Что бы ни сделали Ерохины, они всё равно бы были прокляты. И неважно, что случится с каждым из них. Если человек из семьи Ерохиных, то он уже нечист. Всех в деревне вы заставили думать так же…
Быстрый поток рычащих обвинений внезапно иссяк, и Маша произнесла тихо:
- Этого я простить не смогу…
Ручная молния сработала как надо. Старейшина без звука повалился со стула и мешком рухнул на пол.

21 сентября – 23:23
пос. Листвянка. Дом Ревривых
Свет раздражал. Он впивался в усталые глаза остро наточенными иглами. Луна пряталась за густыми облаками, но в небе то и дело просверкивали быстрые вспышки зарниц. Маше даже понравилось ужинать в компании резких вспышек за окном. Они напоминали ей личную подругу-молнию, до поры спящую на ремне джинсов. Насытившись, Маша с удовольствием облизала пальцы, отодвинула кастрюлю с остатками холодного супа и решительно встала из-за стола. Теперь десерт. Маша прошла тёмным коридором к тумбочке с телефоном. На десерт она оставила звонок Томилину.
…
- Хорошо… тогда… - произнесла Маша тихо, с почти настоящими слезами в голосе, - тогда я скажу. Вчера Анатолий Викторович и Ярослава… были убиты!
- Ч-что?! – голос Кости в трубке начал заикаться. – Как?!
- Ярославу… её… - Маша перешла на трагический шёпот, – её сожгли, Костя! А Анатолий Викторович он… Похоже, как будто, разорвал ногтями собственное горло.
- Ты… это серьёзно?! – похоже, Костя никак не мог поверить.
- Я услышала об этом утром. Я думаю… - Маша взяла театральную паузу, вслушиваясь в тяжёлое дыхание собеседника.
- Что?! Что ты думаешь?
- Я думаю что это… - Маша перестала шептать, и теперь говорила громко и уверенно. - Это Проклятие Самсай-ойки! Вот что это! – почти выкрикнула она в трубку. - И мы тоже… Мы тоже попали под это проклятие!
- Ч-чего?! Ты что? Ты с ума сошла?! Какое проклятие?!!
- Подумай об этом. В этом году проклятие Самсай-ойки сработало странно. Раньше, один человек погибал, а другой исчезал…
- Эй, перестань нести всякую…
- …А в этот год умерли двое…
- Да мне-то какое дело?! Пусть милиция…
- …Если двое умерли от проклятия Самсай-ойки, то ещё двое должны исчезнуть и уравновесить его гнев.
- Слышь, Реврива, я, знаешь что…
- Не думаю, что уже кто-то пропал. Но, скоро это случится. С двумя…
Маша замолчала. Костя воспользовался паузой и заорал:
- Мы же… Мы же только смотрели! Мы ничего же… ничего не трогали, не выносили! – паника в голосе Кости росла с каждой секундой. – Да мне с самого начала это было не интересно! Я даже не хотел… Не хотел туда входить! Слышишь?!! Я хотел… просто посмотреть на выступление Ракитиной! Это ведь ты! Ты меня туда потащила! Даже не сказала куда мы идём! Я ничего не мог сделать! – похоже, Костя испытывал настоящую ненависть. Ненависть к предательнице, так жестоко подставившей его. - И что?! Что, Машенька, теперь ты будешь делать?! Возьмёшь всю вину на себя? А?! Ты слушаешь?!!
Маша положила трубку на рычаги и слизнула растаявшие капли с эскимо, удачно найденного в морозилке. «Надоедать уже стал. Зануда и паникёр! Готов проболтаться!»

Продолжая облизывать мороженое, она набрала номер дома старейшины.
- Алё! – мужской голос принадлежал сыну старика.
- Здравствуйте! Это Марина Реври. Старейшина до сих пор не вернулся?
- Мариночка? - голос в трубке потеплел. - Я везде искал, но так и не смог его найти. Сдаюсь. Не имею ни малейшего представления куда отец мог деться.
Маша тихо усмехнулась.
- Я разговаривала с бабушкой после вашего звонка. Она посоветовала подключить к поискам больше людей.
- В такое время? – голос в трубке засомневался. – Ты думаешь он на самом деле пропал?
- Не забывайте, он исчез сразу после ночи Куль-отыра! – в такт словам Маша помахивала палочкой с мороженым. - Мы не должны рисковать!
- Это Суснэ-хума так сказала?
- Конечно!
- Ну… - мужчина замялся, затем решительно произнёс, - значит так и сделаем! Если мы его не найдём, утром я позвоню участковому.
- А я приду… - Маша внимательно изучала схему таяния эскимо, решая с какой стороны лизнуть, - Приду, как представитель своей бабушки. Увидимся.
Дождавшись ответных слов прощания, она опустила трубку и переложила мороженое в правую руку.
- Вкуснятина!

22 сентября – 07:28
пос. Листвянка. Под скалой за домом Ревривых
Старейшина лежал на длинном столе, его руки и ноги были надёжно закреплены кожаными ремнями. Ещё один ремень обвивался вокруг шеи, и был снабжён рукояткой для регулировки натяжения. Стол предназначался для пыток непокорных семье Реври. Маша ни секунды не сомневалась в этом.

Сначала она не представляла, как доставит сюда старика, но позже сообразила использовать инвалидную коляску. Бабке она уже была ни к чему. Старейшина оказался крепче главы семьи и через некоторое время пришёл в себя, чем не сказано обрадовал Машу. Он был ценным свидетелем и, более того, соучастником. Уж она выбьет из него всю правду!

- Все тебя ищут, старик! Прямо в эту самую минуту, - Маша устало откинулась на широкую спинку потёртого кресла. Старейшина заскрежетал зубами и попытался повернуть шею. Ремень ощутимо впивался в дряблую кожу. Лицо старика приобрело пурпурный оттенок.
- Может ремешок малость ослабить? – с фальшивой заботой поинтересовалась Маша. – Я готова ослаблять его за каждый правдивый ответ на мои вопросы. Всего три поворота ручки, и тебе станет гораздо свободнее!
Старейшина что-то невнятно прохрипел. Маша подошла к столу.
- Что-что? Ой! Ты же и говорить-то сейчас не можешь, - она повернула рукоятку на пару оборотов. Старейшина закашлялся. Повернув голову, он попытался взглядом найти глаза девушки. Слова вылетали из его рта поспешно, перемежаясь хрипом и кашлем.
- Ты… ошиблась. Я всего лишь… старик. Мне… ничего не известно.
- Да?! А как насчёт Саши Ерохина? Он всё ещё жив или уже нет? – Маша не убирала руку с ручки регулирующей ремень, готовая вновь затянуть удавку на шее лживого преступника.
- Не… знаю.
- Допустим… - Маша слегка повернула рукоять, отчего старейшина немедленно опять захрипел, пытаясь вдохнуть. – А что ты думаешь, как старейшина общины? – она слегка ослабила ремень. Старик широко открыл рот, жадно пытаясь вдохнуть, как рыба выброшенная на берег. Это выглядело даже забавно.
- Прости, - прохрипел он, наконец. – Я… не хочу злить тебя, но вряд ли он всё ещё жив.

Маша одновременно и ждала, и боялась услышать именно эти слова. Она обречённо опустила голову. Последний отблеск надежды погас. Нечто тёмное и жгучее поднялось из груди к горлу девушки, заполнив трахеи. Ненависть не давала вдохнуть. Кто-то внутри подсказал, что нужно делать.

Слова вырывались из горла с рычанием. Рука с остервенением вращала рукоятку.
- Конечно… (оборот) Я так и знала… (оборот) Его наказали… (оборот).
Глаза старейшины вылезали из орбит, а лицо приобрело цвет варёной свеклы. Он отчаянно пытался вдохнуть. Его руки и ноги конвульсивно дёргались в последней попытке вырваться. Маша не останавливалась.
- Так это у вас называется?.. (оборот) Всего лишь за то, что он Ерохин, да?! (оборот).
Дальше рукоятка почему-то не вращалась. Маша бросила её и прислонилась к стене, борясь с удушьем, как будто это её горло сжимали ремнём с колючими шипами. В голове мелькали отрывочные, подёрнутые серой паутиной, образы. Вдруг жгут, сдавивший горло ослаб. Маша с кристальной ясностью поняла, где сейчас может быть Саша. Только одно место!

Не оглядываясь на недвижимого, с посиневшим лицом, старика, Маша быстро схватила фонарь, и спустилась в подземную тюрьму семьи Реври. Там она уверенно прошла к дальней от входа камере, открыла одним из ключей решётку, и пригнувшись прошла внутрь. Через несколько метров луч упёрся в покрытый белёсыми разводами плесени камень, но, поводив лучом по сторонам, Маша увидела, что слева имеется проход. Не теряя ни мгновения, она отправилась туда.
Прыгающий по стенам короткого каменного коридора, свет фонаря рассеялся в окружающей тьме. Впереди была пропасть.

- Са-ша! – эхо повторило крик Маши бессчётное количество раз, на разные лады. Тьма за кругом света молчала. Маша обессилено упала на колени, выпустив фонарь. Тот откатился куда-то назад, но всё ещё освещал уходящую вверх и вниз, насколько хватало взгляда, скальную стену, и безнадёжную тьму перед девушкой.
- Саша… Саша… - повторяла как заклинание Маша, закрыв глаза.

- Ма-ша…

Голос шелестел, как опавшие листья под ногами. Маша в изумлении распахнула глаза. На неровной стене скалы перед ней, чётко обрисовалась угольно-чёрная тень. От неё веяло теплом. При желании можно было угадать крепкие плечи, упрямый вихор волос над головой…

- Ты… наконец-то… нашла меня…

Маша всем телом подалась вперёд, к нему.
- Саша! Прости меня… прости! – из Машиных глаз полились горячие слёзы.

- Не надо… извиняться. Ты… ничего плохого… не сделала…

Слёзы заливали глаза. Маша пыталась вытереть их ладонями, но образ Саши расплывался, тонул в мареве.
- Подожди, Саша, я иду к тебе! Мы будем вместе! С тобой! Навсегда! – Маша, в отчаянии, протянула руку, пытаясь задержать, прикоснуться… Ногой она задела фонарь. Знакомый силуэт на скале погас.

22 сентября – 08:13
пос. Листвянка. Под скалой за домом Ревривых
Маша опустилась на корточки перед решёткой, за которой сидела её сестра.
- Я нашла Сашу… - проговорила Маша тихо. – Он там, на дне колодца, да?
Марина закрыла опухшее от слёз лицо ладонями, и отрицательно помотала головой.
- Ну… - Маша смотрела на сестру без всякого выражения. – Тебя не было, когда убивали Ерохина, да? - Внезапно, её глаза расширились. Вскочив на ноги, она в гневе ударила по прутьям решётки. - Врёшь! Ты могла его спасти! Почему ты его не спасла?! У тебя же наверняка была такая возможность!!! Почему?! Почему?!!
Распалившись, она пинала решётку ногами. Каждый удар гулко отзывался во всём подземелье. Марина вжималась в камень, стараясь оказаться как можно дальше, от разъярённой сестры.

22 сентября – 14:19
пос. Листвянка. За школой
На сон времени не оставалось. Маша впала в какое-то странное состояние. Хотелось спать, и хотелось прямо-таки жутко, но голова работала чётко. Руки выполняли все действия беспрекословно, а ноги шагали в нужном направлении.

Маша, быстро разведала обстановку в школе. Костя, хотя и выглядел несколько взбудораженным, но за него ещё явно не принялись. Острый взгляд Маши задержался на маленькой школьнице с синими бусами под красным галстуком. «Миснэ – последняя выжившая из семьи Най. Но, даже притом, что она глава одной из трёх главных семей, она всё ещё ребёнок. Её не зовут на собрания, так что сомневаюсь, что она в курсе тёмных дел. Всё равно, надо с ней поговорить!»

После занятий Маша, с улыбкой на лице, отозвала Миснэ «на минутку». Они отошли за угол школы. Старый бульдозер, оставленный в незапамятные времена на краю теперешней спортивной площадки, надёжно прикрывал от возможных соглядатаев.
Миснэ, кажется, совсем не осознавала важности предстоящего разговора. Она рассеяно улыбалась, рассматривала облака, нетерпеливо переминалась с ноги на ногу, в общем, вела себя, как обычная маленькая девочка, а не как глава одной из семей Листвянки, да ещё и Верховная Шаманка, в придачу.

Маша начала без обиняков:
- Что ты знаешь о положении дел, как глава семьи Най?
Ракитина удивлённо распахнула свои синие глазищи:
- Так ты об Анатолии Викторовиче хотела поговорить?!
Маша нахмурилась. «Всё понимает, зараза. Прикидывается несмышлёнышем»
Миснэ тоже свела вместе светлые брови, и произнесла серьёзным шёпотом:
- Говорят, это Проклятье Самсай-ойки.
- Но было ещё двое. Ты не в курсе, что случилось с ними?
Ракитина молчала, внимательно вглядываясь в Машино лицо. Та начала терять терпение.
- Ну?! Ты меня слышала?!
- Я думала, это не очень важно…
- Что?!! Не так важно?!! Ты что?! Не знаешь, чего они заслужили?
Миснэ сделала шаг назад, как будто намеревалась задать стрекача. Её тонкий голосок задрожал.
- Будет достаточно, если они просто попросят прощения…
Маша схватила упирающуюся девчонку за узел пионерского галстука.
- Что это за ерунда? Ты последняя из рода Най! Когда ты поймёшь, что нарушение покоя Чертогов – страшное преступление?
На глаза Миснэ навернулись крупные слёзы, но она мужественно не отводила взгляда.
- Чертоги Куль-отыра, - проговорила она, - это дом, в котором живут духи. В чужой дом нельзя входить только потому что захотелось.
- Точно! – Машины губы расплылись в хищном оскале. – Эти четверо осквернили святое место.
Миснэ с испугом, будто не веря, смотрела на исказившееся от ненависти, незнакомое ей, до сегодняшнего дня, лицо. Она тихо, почти шёпотом, неуверенно проговорила:
- Плохие кошечки…
- Верно, плохие, - Маша зловеще улыбалась, видя страх в глазах Верховной Шаманки. Точнее сказать, обычной, ни на что не годной, малявки. - Мы поймали парочку и наказали, - продолжила она. – Остались ещё двое. И какое же наказание их ждёт? А, детка?!
- Надо простить этих двух кошечек, - прошептала, сама не своя, Миснэ.
Маша наклонилась, и, одновременно, подтянула за ворот девочку ближе. Их глаза оказались рядом. Зло-серые и испуганно-синие.
- А я говорю, что тогда они останутся безнаказанными! – прошипела Маша, оскалившись совсем уж страшно. Миснэ ужасно хотелось зажмуриться, но она стойко выдерживала взгляд существа, которое смотрело из глаз её бывшей старшей подруги.
- Самсай-ойка простит их, если они попросят, - тихо, но твёрдо произнесла Миснэ.
- Тебе-то откуда знать, малявка?! – прошипело существо голосом Маши. – Перестань дур-рой прикидываться! - Она подняла руку, и хлестнула Миснэ по щеке с такой силой, что та повалилась на землю. - Старика Солвела постигло наказание. Поэтому он пропал. Остался только Томилин. Надеюсь, ты сама накажешь его!
Миснэ тихо плакала, не смея подняться с земли.
- Я ничего не знаю…
Маша отвернулась от маленькой дряни, и быстрым шагом зашагала в сторону своего дома.

«Теперь, если с Томилиным что-то случится, то в этом будет замешана именно она. А когда это случится… я разберусь с ней!»

22 сентября – 19:21
пос. Листвянка. Дом Ревривых
На этот раз, Маша проснулась в коридоре. Как она сюда попала, и что делала до этого? Информации об этом в голове не осталось. Через дверь в коридор лились серо-синие сумерки. Смутно различался тёмный силуэт тумбочки с телефоном. Ноги и руки совсем затекли. Маша медленно, преодолевая боль, поворочала шеей. Внутри, под глазными яблоками, будто пересыпался острый песок. Мысли перекатывались словно ртутные шарики из разбитого термометра. «Интересно, Солвал уже умер? Когда-то я любила старика…» Машины глаза наполнились жгучими слезами. Горячие дорожки побежали по щекам. «Все кого я любила – умерли!»

- Ваша семья родителей обвиняла! Теперь и мы с Шурой виноваты?! Это у Ревривых план такой, да?!

Слёзы высохли в мгновение ока. Вместо слезливой размазанности Машей овладела холодная, как лезвие ножа, ярость. «Если бы только вместо Саши умерла его сестра!» Нож, рукоятку которого, оказывается, изо всех сил сжимала её правая ладонь, вонзился в доски пола. Ещё и ещё раз. «Да неважно сколько Ерохиных должно умереть… Она была простым паразитом. Она заставила его страдать!»
Не замечая этого, Маша раз за разом всё глубже вгоняла лезвие ножа в пол. В стороны летели щепки.
«Она всё время пряталась за его спиной! Всё, что она могла – хныкать! Теперь она веселится. Выпила всю кровь брата и развлекается, а он…»
В Машиной голове раздался короткий звон. Она удивлённо вслушивалась в тишину, размышляя, что он означает. Звон повторился. С некоторым трудом, Маша убедила себя, что звук существует в реальности. Кто-то звонил в ворота усадьбы.

На пороге стояла, улыбающаяся, как ни в чём не бывало, Ракитина. Миснэ держала, обхватив обеими руками, большую стеклянную банку.
- Приве-ет! - А у нас сметана кончилась. Одолжите?
- Что? – Маша не сразу даже поняла, что именно хочет девчонка. Она что уже забыла экзекуцию? Её маленькая головка не может удержать двух мыслей сразу?
- Вот! Я банку принесла!
- Хорошо! Стой здесь, я наполню.
- Не стоит беспокоиться! Я сама могу справиться, - проговорила Миснэ, растягивая губы в улыбке.
- Ну, ладно, пошли!
От ворот Маша повела нежданную гостью к боковому входу в дом, намереваясь попасть на кухню кратчайшим путём. Не хватало ещё, чтобы эта пигалица что-нибудь заметила.
Что-то было не так. Какое-то смутное ощущение неправильности овладело Машей. После того, как они повернули за угол, она поняла.

«Шагов девчонки не слышно»

Они шагали по отмостке и Машины кроссовки звонко ударяли по асфальту. Маша внезапно остановилась, будто налетев на невидимое препятствие. Не успев среагировать, Миснэ лбом врезалась в её спину. Маша медленно обернулась. Девочка потирала лоб и улыбалась. Маша медленно повернулась, сделала два коротких быстрых шага и… услышала это.

Звук от её шага эхом отразился сзади. Как будто кто-то лёгкий и невидимый шагнул одновременно с ней, но чуть запоздал.

С испугом она, как можно дальше постаралась скосить глаза за спину, не решаясь обернуться. Разумеется, ничего увидеть она не смогла.

Боковая дверь вела прямиком на кухню. Широко распахнув её, Маша пропустила вперёд Миснэ и вошла следом, готовая ко всему. Девочка, всё так же улыбаясь, поставила банку на стол.
- Котик хочет сметанки...
На этикетке банки и вправду был нарисован упитанный рыжий кот. Стараясь держать шаманку всё время в поле зрения, Маша пыталась нащупать за спиной ручку холодильника.
- Конечно. Бери сколько хочешь!
Проклятая ручка никак не нащупывалась. Маша на секунду повернула голову, посмотреть куда та девалась.
- Вот! Наливай! – распахнув, наконец, холодильник, Маша обернулась.

Миснэ стояла рядом, до неё можно было дотронуться рукой. Перед собой она держала аэрозольный баллончик, направленный Маше в лицо. Лапы и усы крупного чёрного жука, нарисованного на баллоне, медленно шевелились.

[Falcon]

22 сентября – 19:50
пос. Листвянка. Дом Ревривых
Облако едкого газа вырвалось из баллона. Лицо Маши буквально взорвалось болью. Девушка визжала, пытаясь руками стереть жгучую пыль с лица. Но от этого становилось только хуже. Щёки горели пламенем, боль была почти невыносима. Ноги подогнулись. Она упала на колени, затем на живот. Шаманка подошла к скорчившейся от боли Маше. Её глаза горели решимостью. Держа баллончик в готовности, она села на спину Ревривой, стараясь прижать её к полу. Левой рукой она нашарила в небольшом потайном кармане на поясе круглый цилиндр. Достав маленький шприц, наполненный прозрачной жидкостью, она попыталась схватить Ревриву за руку. В этот момент, на несколько секунд замолкшая Маша, испустила какой-то почти звериный рык. Она резко повернулась, выбрасывая назад локоть. Миснэ отшатнулась, и, выпущенное облако газа распылилось куда угодно, только не на цель. К несчастью, частично попало и на саму владелицу баллона. Скатившись с Ревривой, Миснэ, отчаянно кашляя, быстро вскочила на ноги. В этот момент Маша уже стояла напротив неё. Её глаза полыхали серым огнём безумной ярости.

Теперь соперниц разделял лишь угол кухонного стола. Миснэ очень хотелось протереть глаза рукой, но она знала, что так будет ещё больнее, поэтому стоически терпела жгучую резь. По её лицу катились слёзы.
В Машиной руке сверкнула ручная молния.
- Ну, чего ты ждёшь? – прорычала она. – Если ты не нападёшь первая, это сделаю я!
Миснэ успела только отклониться от табуретки, летевшей ей прямо в голову с огромной скоростью. Табуретка врезалась в стену и разлетелась на куски. Реврива, воспользовавшись заминкой противника, одним быстрым прыжком оказалась рядом. От мощного толчка, шаманка отлетела в стену, вслед за табуреткой.
- Что, ведьма, больно тебе? – Маша подошла к неподвижно лежащей Миснэ, и, не сдерживаясь, пнула её под рёбра. Удар перевернул лёгкое тело. Маша забрала, так и не выпущенный из сомкнутого кулачка, шприц. И, злорадно оскалившись, вонзила иглу в руку Ракитиной. Глаза Миснэ широко распахнулись, тело выгнулось дугой, сквозь сомкнутые от боли зубы вырвался тяжёлый стон.
- Получила?! – Маша выпрямилась, и, с удовольствием наблюдала за мучениями шаманки. – Посмотрим, что ты приготовила для меня!
Миснэ с трудом перевернулась на живот, встала на колени, и, качаясь, как пьяная, подползла к стене. Опираясь на неё, ей удалось выпрямиться и встать на ноги. Всё это время тело Миснэ сотрясали спазмы боли. Лицо покрылось каплями слёз и пота. Машино лицо скривилась в усмешке:
- Забавно! И ты хотела чтобы я так корчилась? Посмотрим, долго ли тебе осталось? – она залилась безумным смехом. – Чёрт! Я ж тебя тогда допросить не смогу. Может, сходишь со мной на последок? Я тебе весёлую семейную тюрьму покажу…

Миснэ, оттолкнулась от стенки и, с видимым трудом, сделала пару шагов к мойке. Там, на разделочной доске, кто-то забыл нож приличных размеров. Дотянувшись до ножа, Миснэ развернулась к Ревривой, угрожающе выставив его вперёд. Но рука, держащее оружие, ощутимо дрожала, да и сама девочка чуть не падала. Маша удивлённо подняла брови:
- Ого! У тебя ещё остались силы? Хотя, если б не остались, было бы не так весело. Эй, ты куда?!
Миснэ, вместо того, чтобы напасть, повернулась боком к противнику, и, пошатываясь, медленно пошла к двери на улицу.
- Боюсь… я не доставлю тебе удовольствия, - запинаясь произнесла она. Миснэ открыла дверь и шагнула за порог. Реврива, осторожно направилась следом.
- Думаешь сбежать? – Маше, казалось, было весело. – Похоже, тебя штормит. Безумно интересно, как ты будешь защищаться в таком состоянии?!
Взошедшая над яблонями осенняя Луна давала достаточно света. Миснэ стояла, тяжело дыша, держась за стену.

- Ты права, - её тонкий голос странно изменился. Она будто повзрослела разом на несколько десятков лет. - Ничего больше я не могу сделать.
С этими словами, Миснэ, упёрла толстую ручку ножа в стену и… бросилась на него. Отточенное, блестящее в свете Луны лезвие, без особого труда пробило тонкую шею. Тёмная кровь полилась полноводной рекой. Миснэ, с усилием отвела шею в сторону и ещё резче насадила себя на нож. Стальное жало снова врезалось в шею девочки. Бусы на шее шаманки потемнели от крови. Рука Миснэ обессилено упала, наконец, выпуская рукоятку. Потяжелевший от крови нож с глухим стуком упал на асфальт. Девочка, словно потерявшая поддерживающие нити марионетка, опустилась на садовую дорожку. Луна отражалась в её крови. Реврива, всё ещё не веря в случившееся, осторожно подошла к недвижимой шаманке. Наклонившись, она с удивлением рассматривала Миснэ. Когда-то светлые, а теперь безнадёжно измаранные тёмной кровью волосы, лицо, с навсегда застывшим выражением предсмертного ужаса, ярко-красные бусы. По губам Ревривой змеилась ухмылка…

«А ведь я победила! Все убийцы Саши понесли причитающееся наказание!»
…

[Falcon]

Всё, что тебе нужно – немного покоя.
Всё, что вокруг тебя – паутина ненависти.
Всё, что ты ощущаешь – нити страха.
С какой стороны паутины ты находишься?

/Книга отражений/

Тебе водить!

22 сентября – 20:27
пос. Листвянка. Дом Ревривых
Избавиться от шаманки оказалось очень легко. Тело, казалось, почти ничего не весило. Правда, как ни старалась Маша, свитер оказался весь запятнан кровью. «Марька, небось расстроится, когда увидит!» Неожиданная мысль развеселила Машу. Сначала она просто усмехнулась, затем расхохоталась. «Да она просто сдохнет от расстройства! Сдохнет…» Маша задыхалась от смеха. Она согнулась пополам, и, наконец, рухнула на колени не переставая хохотать.

Вдруг телефон на тумбочке разразился звоном. Маша утирая выступившие слёзы, встала и подошла к телефону. Внутри всё ещё вспыхивали искры смеха, болезненно отдававшиеся где-то в животе. Крепясь, чтобы не рассмеяться вновь, Маша сняла трубку.
- Алло!
- Э-э-э… - на том конце провода, казалось, не знали с чего начать. – Здрасти! А Миснэ у вас? Это Саша Ерохина говорит.
- Да! Конечно! – Маша никак не могла изгнать смешинку. – Приезжай к нам. У нас тут торт такой огромный. И очень вкусный. Папе откуда-то привезли.
- То-орт?! – в голосе Сашки послышалось восхищение.
- Ну, да! Огроменный! Миснэ уже второй кусманище ест, аж давится! – Маша представила развороченную, заляпанную кровью шею шаманки. Уголки губ Маши сами собой вновь разошлись в улыбке. – Представь, давится!!! – захихикала она своей шутке.
- Ой, скажите, чтобы меня подождала! Я уже бегу!
«Бросила трубку даже не попрощалась. Спеши, девочка, спеши. Угощение ждёт! Нет, ну отпад же…» Машу вновь согнул приступ смеха. «Давится! В горло он у неё не лезет!..»
…

22 сентября – 21:46
пос. Листвянка. Дом Ревривых
- С этого момента, - произнесла Маша в трубку, стараясь придать голосу уместную дрожь, - давай будем сообщать друг другу обо всём, что происходит. Иначе… иначе нас ждёт таже участь.
- Конечно. Я понял. – Костя был прощён за прошлые обидные и несправедливые (Маша скорбно опустила кончики губ) обвинения, и готов оказать любую услугу.
- Ну… - Реврива сделала небольшую паузу, будто собираясь с духом. – Это правда, что дедушка Солвал пропал?
- Кто? – Костя, казалось, озадачился. - А, ты о Старейшине… Ну, да, похоже, что так и есть. А ты об этом не знала?!
- Нет! – Маша изобразила всхлип. – Что мне делать?! Я всё ему рассказала вчера вечером! – подкатывал новый приступ смеха. Маша сдерживалась из последних сил. - Это я виновата-а!
- Прекрати, Маш, ты не виновата! – голос Томилина был полон заботой. Что только добавляло веселья Маше. Только бы не заржать!
- Виновата!!! – Маша подпустила в голос истерики. – Он пропал сразу после того, как я ему обо всём рассказала. Он исчез той же ночью!
Проклятая кровь будто въелась в ладони. Откуда в этой Ерохиной столько грязи? Держа телефонную трубку плечом, Маша ожесточённо тёрла руки влажным полотенцем. Смех давил на горло. Пришлось говорить скороговоркой, иначе смех, воспользовавшись паузой, немедленно выпрыгнул бы из её губ.
- Его убили из-за того, что я ему всё рассказала. Я призналась, и его убили. Его убили, потому что он узнал! Я созналась ему и его убили!
- Я тоже… - прервал Машины излияния Костя. Он говорил медленно, будто в полусне. – Я всё рассказал Ракитиной.
Затем в трубке что-то стукнуло, раздался треск и связь разорвалась.
Хм… Маша с недоумением воззрилась на трубку. Чего это он? В обморок упал? Смех наконец получил свободу. Не в силах сдерживаться больше, девушка от души захохотала, опёршись на стенку. Её ладонь оставляла красные следы на обоях.
…

22 сентября – 22:33
пос. Листвянка. Перед домом Ерохиных
Было слышно, как Лиза бестолку дёргает ручку, и стучит в дверь. Чем бы помочь «юным спасателям»? Маша усмехнулась. Ну, нет! Хватит! Теперь я снова Марина, как ни парадоксально это звучит. Она огляделась. Последнее время глаза отлично видели в темноте. Хотя и в странном контрасте, как на чёрно-белом фото. У стены лежала железная лестница. Маша приподняла её за край. Лестница показалась очень лёгкой. Помня о конспирации, Маша потащила её волоком.
Рыжую дурынду куда-то унесло. Перед тёмным домом стоял, переминаясь с ноги на ногу один Томилин. Ну и растерянный же вид у него. Мальчик боится? Маша презрительно скривила губы. Трус!
- Уф-ф! – Реврива вытерла несуществующий пот со лба. - Я думаю, может верхнее окно открыто?! А?! Слазаешь?

Прислонив лестницу к стене, Томилин начал осторожное восхождение по разболтанным перекладинам. Придерживая лестницу, снизу за ним наблюдала Маша.
- Сзади тоже заперто. Я посмотрю, у соседей! – визгливо прокричав, неугомонная рыжуля возникла из-за угла и опять куда-то умчалась. Маша поёжилась. Ну и противная же подруга у Марьки! Брр!
- У соседей?! – Томилин явно не торопился лезть в окно. Цыплёнок!
- С другой стороны холма у озера дом Ракитиных, - тщательная запись всех событий, связанных с мнимым Проклятьем, очень пригодилась Маше, – С тех пор, как родители Миснэ погибли, он стоит пустой. У Саши… родители упали со скалы из-за проклятия Самсай-ойки. Её брат – Александр, тоже пропал. С тех пор они живут вместе у Сашиной бабушки…
«Стоп!» – в голове Маши словно сверкнула молния, высветив догадку. Даже не догадку, а истину. Головоломка решилась. Все элементы встали на свои места.
«Конечно же! Вот почему на Сашку Ерохину не падало «Проклятье»! Её взяла под защиту шаманка!
- Да, тяжело им, наверное, - донёсся откуда-то сверху голос. Маша с удивлением подняла голову. Томилин, оказывается, всё ещё был тут. Стоял наверху и тупо пялился на маленький декоративный балкончик с окошком. Наивный дурачок! Он же совсем не понимает, что за игра ведётся вокруг. Что за преступные силы плетут вокруг сети. Что он в любой момент и сам… Машу захлестнуло душной волной ненависти и страха.
- Они прокляты! – Маша в исступлении дёрнула лестницу. Как он не может понять?!
Парень удивлённо обернулся.
- Что?
- Я сказала – они прокляты! – повторила девушка ледяным тоном.
- М-марина, ты чего?! – Костя выглядел ошарашенным.
- Александра Ерохина – проклятое дитя! – Маша с силой вновь тряхнула лестницу. Если будет надо, она вобьёт истину в его голову! – Она получит от Самсай-ойки всё, что заслуживает. И её брата стёрли из мира, хоть он и старался вовсю ради своей единственной сестрёнки.
Маша говорила негромко, но злость находила себе выход и цедилась, как тёмная кровь сквозь зубы. Из каких-то неведомых глубин на Машины глаза вернулись слёзы, они остужали горящие щёки, мешая злости, смывая ненависть.
- Бедный Саша… Он просто… недооценил…
Нельзя раскисать. Саша отомщён, но сети зла ещё не порваны. Не все пауки раздавлены, они и теперь из тёмных углов глядят на них, только выжидая время. Маша подняла голову, и посмотрела в глаза Кости. Она спасёт его. Чтобы это не стоило! Хотя бы его!
- Она проклята! Если подойдёшь к ней ближе, проклятье убьёт тебя или сотрёт из мира! Для неё никогда не настанет будущее… И в том, что Ракитина исчезла виновата тоже Ерохина!
Вложив всю силу в слова, в попытку убедить, Маша выдохлась и, опустив голову, забормотала неразборчивой скороговоркой:
- Да. Проклята… Она… Проклята… Да… - каждое слово сопровождалось ударом лестницы о стену дома. Голос становился тише. Отдав всю энергию, Маша чувствовала себя сломанной куклой.
- Проклята… заклята… клята… да… она… да…

Со стороны бетонных ступеней, ведущих на холм к дому Ерохиных послышались голоса и заметался свет нескольких фонарей. Маша медленно подняла голову. В глазах перестали плавать чёрно-красные круги со слепяще-белыми коронами. Она помотала головой приходя в себя.
- Маришка, Костик! – голос рыжей девчонки дрелью впивался в мозг. – Я нашла ключи!
Маша в ненависти сжала зубы. Кто с ней? Она привела врагов?! Спокойно! Нужно взять себя в руки. У змеи отрублена голова. Все главные преступники мертвы. Даже, хе-хе, ходячее воплощение Самсай-ойки – шаманка чёртова! Всё просто отлично!
- Отлично! – повторила Маша вслух. - Правда здорово, Костик?! – она радостно улыбнулась оторопевшему мальчишке.
«Теперь никто не может управлять «Проклятием»!»

Никто, кроме меня…
…

23 сентября – 04:34
пос. Листвянка. Правление совхоза
Штаб поиска пропавших детей разместился в правлении. Все доклады стекались сюда. Дежурный милиционер, ведущий протокол поисков, примостился в углу за старым школьным столом. Непрекращающийся гомон доносился со всех сторон. Непрестанно хлопали двери кабинетов. Где-то невдалеке хрипела радиостанция. Маше уже несколько раз предлагали пойти домой спать, но она каждый раз отрицательно мотала головой.

Поиски пропавших девочек не прекращались всю ночь. Маша, изображая бурную деятельность, моталась по всей Листвянке, появляясь то здесь, то там. Передавая «приказы уважаемой Суснэ» людям, входящим в общину, активно участвуя в прочёсывании леса, обсуждая планы поисков. Делать всё это было вдвойне тяжело, единственной в посёлке зная правду о пропавших.

Маша то проваливалась в серый кисель дрёмы, то выплывала из него, когда кто-то обращался к ней или она вдруг ясно слышала обрывок разговора.
- …А, кстати, кто первый заметил, что Миснэ пропала?
- Вроде, парень этот… сын Томилина. У него было плохое предчувствие или что-то в этом роде.
- Предчувствие у него! Что за бред?!
- Подозрительно это всё…
Маша усмехнулась про себя.
«Вот и Костика уже в подозреваемые записали. Интересно, что дальше будет?!»

В следующий раз она проснулась уже не от голосов, а от ощущения пристального взгляда. Маша слегка приоткрыла глаза. За столом, занимаемым обычно секретарём, расселся в свободной позе местный участковый, и изучающе разглядывал дремавшую девушку.
«Что, меня тоже подозреваешь?! Наплевать!»
Нечеловечески хотелось спать.
…

24 сентября – 09:12
пос. Листвянка. Под скалой за домом Ревривых
Двери в подземное узилище раскрылись, впуская поток неяркого света. В дверях стояла Глава семьи Реври, полновластная хранительница ручной молнии и Проклятия Самсай-ойки. Облачением ей служила праздничная длинная рубаха со сборками у ворота, по подолу струилась яркая, блестящая на свету, лента красной материи, расшитая бирюзовыми узорами. Лента поднималась к плечам, продолжаясь на рукавах и заканчиваясь у белоснежных манжет. Красный кушак, перетягивая стройную талию, завершал наряд.

Справедливость, спустя много лет, была восстановлена. Настоящая Марина Реври заняла причитающееся ей место.

- Убийца! – полный отчаянья крик, донёсся из ближайшей к входу камеры. За решёткой горели непримиримые глаза. Младшая сестра, как видно, до сих пор не приняла своей участи.

Настоящая Марина улыбнулась.
- Судя по всему, ты слышала, как умирала Ерохина. Да, пожалуй, это было чересчур громко. Она всегда отличалась повышенной визгливостью.
- Как ты могла так поступить?! – продолжала ныть глупая младшая сестра за решёткой. – Что ты сделаешь со мной?!

Настоящая Марина подошла вплотную к камере лже-преемницы и, с интересом, рассматривала замызганную, замёрзшую и, такую жалкую сейчас, бывшую повелительницу судеб.
- А как ты сама думаешь? – спросила она, с удовольствием глядя на ужас в лице сестры, которая что-то жалко лепетала. - Просишь пощадить? – Настоящая Глава семьи сузила глаза в неподдельной ненависти. – А ради Саши ты на такое не пошла… Это – твоя вина! Когда-то я так же просила тебя, помнишь?! - она равнодушно отвернулась от предательницы и пошла к выходу. - Сейчас, впрочем, это не имеет никакого значения…

Поднявшись наверх, Марина встала перед дверью, выводящей в сад. В сарае всё ещё царил полумрак, серые тени переливались в углах, выглядывали из-за балок потолка. Она привыкла к ним, они стали частью её души, её тела. За дверью разгорался рассвет, враждебный теням. Теперь он был врагом и для неё.

«Я так и не нашла тебя, Саша! А ведь я верила, что встречу тебя вновь. С того самого момента, как ты мне позвонил…»

- Я всё сделаю для того, чтобы она, наконец, смогла повеселиться.
Голос Саши прозвучал настолько явственно, что Марина резко обернулась. От этого движения у неё закружилась голова. Она покачнулась.

«Я же забыла!.. Забыла о просьбе Саши, заботиться о его сестре!.. Он… никогда ко мне не вернётся! Я стала…»

Марину скрутил жестокий приступ удушья. Она свалилась на холодный бетонный пол, схватившись за шею, судорожно пытаясь вдохнуть.

«Я стала…»

Удушье прошло. Марина встала на колени, тяжело дыша. Через минуту она уверенно стояла на ногах, и чувствовала себя замечательно. Как никогда! Тени подползали ближе, как ластящиеся собаки…
Менкв дружески улыбнулся теням…
…

24 сентября – 16:45
пос. Листвянка. Дом Ревривых
Марина рассказывала заявившимся «частным детективам» - Косте с Лизой - всю правду о себе. Это стоило сделать хотя бы для того, чтобы полюбоваться на их растерянные физиономии. Да и не важно всё это было. Совсем не важно…

- В семье Реври есть традиция. В имени преемника всегда есть слово «Мар» - «демон». И он не только в имени, но и на моём теле.
- Нет, нет, Мариш, не обязательно показывать, - быстро проговорила Лиза.
- Спасибо, Лиз, - Марина подошла к окну и, глядя на кроваво-красный сполох листьев клёна, растущего перед домом, негромко проговорила:
- Убийства, все эти пять лет… К некоторым я имею прямое, к некоторым косвенное отношение. Некоторые были связаны только с семьёй Реври. Но я всегда была в центре событий.
- Скажи, Мариш, - рыжуля задавала вопрос строгим, деловым голосом следователя из телепостановки, вот умора! - Исчезновение Ракитиной и Ерохиной твоих рук дело?
- Я и не спорю! – Марина притворно вздохнула. – Внутри меня сидит демон. В имени. На теле. В сердце.
- Но ты оставила жизнь одному человеку, ведь так?! – голос Лизы впервые дрогнул.
- Не знаю, - Марина повернула голову, и, увидев ошарашенные физиономии «детективов» не выдержала и улыбнулась. – И почему я его не убила?! Такого демона, как я, не понять!
- Но, может, - со смешной надеждой произнесла рыжуля, - другая половина Марины удержала её от убийства?!

Марине наскучило играть с этими мышками. К тому же она просто таки физически ощущала истечение времени. Её времени!
- Там снаружи Сабиров, да?! – прервала она бред рыжей девчонки. И сама же ответила на свой вопрос. - Ну, конечно… Все выходы перекрыты?
- Думаю, что да, - тихо ответила Найдёнова, опустив голову. И вдруг, решительно продолжила:
- Сдайся, расскажи всё! Я пойду с тобой. Друзей в беде не бросают!
Марина удивлённо раскрыла глаза.
«Ух ты, какое благородство!»
- Да! – произнесла она, - так и сделаем. Но, разреши нам, пожалуйста, поговорить с Костиком наедине. А?!


24 сентября – 17:45
пос. Листвянка. Во дворе дома Ревривых
Яркие пятна солнечного света постепенно темнели, становясь светло-оранжевыми. Ранний осенний вечер медленно, но неумолимо захватывал небосвод. Тени обретали чёткость и форму. Скоро. Скоро их время.

Марина, не спеша, вела доверившего ей свою жизнь Костю, к месту его смерти. Менкв внутри знал это совершенно точно. И всё же, Марине было жаль наивного мальчика. По своему, он достаточно мил. За что же сестра его любила? Впрочем, менкву никогда не понять чувств людей.
- Можно, я тебя за руку возьму?! – Марина посмотрела в глаза Кости. Сознавал ли он на какой тонкой грани небытия он сейчас находится? Вряд ли… - Знаешь, - сказала Марина печально, - ты очень нравился моей сестре.
- Вот как… - Костя в смущении, опустил глаза, изучая воду небольшого прудика, вдоль которого они сейчас шли.
- Она всё ещё жива.
- Что?! Правда?!
Марина кивнула.
- Идём! Я покажу тебе все мои грехи…
…

24 сентября – 17:38
пос. Листвянка. Под скалой за домом Ревривых
Грязное дрожащее существо за решёткой когда-то было сестрой Главы семьи Реври. На осунувшемся лице пленницы, казалось, остались только насмерть испуганные глаза.
Марина открыла дверь камеры.
- Пошли…
- Ч-то с Костей? – прерывающимся голосом спросило существо.
- Я просто вырубила его. Не дрожи, скоро милиция спасёт тебя.
Послышался вздох облегчения и робкий голос произнёс тихо:
- Спасибо, Маша…
Марина взревела в ярости:
- Да как смеешь ты, называть меня – Марину Реври – Главу семьи, своим именем?!! Я позволила тебе им пользоваться. Теперь всё вернулось на свои места. Я – старшая сестра! Я – Марина!!!
Молния ударила существо в камере прямо в сердце.
…

2 октября – 0:05
г. Инта. Квартира Черных
Марина сидит рядом с кроватью, подтянув колени к подбородку. Занавески на окнах задёрнуты и в комнате почти полностью темно. Но в темноте, Марина знает, прячутся тени. Они зовут её окунуться, раствориться в них. Позволить обвить, проникнуть сквозь кожу. Остудить жар. Но Марина знает что может погасить огонь пожиравший её заживо изнутри. Только одно. Завершение Круга Крови. Духи унесли Сашу год назад. С тех пор она принесла им в жертву уже пять жизней. Поддавшись минутной слабости, она упустила одну. Теперь раскрученный Круг жёг её изнутри. И он полностью сожжёт, если она не закончит его. Но потом, после его завершения, её ждала настоящая награда. Чудо, которое обещали духи. Они сделают то, чего Марина жаждала больше всего на свете. То, ради чего она и сделала все эти ужасные вещи.

Духи вернут Сашу.

2 октября – 0:39
г. Инта. Квартира Черных
Ей требовался глоток свежего воздуха. Нужно привести разбегающиеся мысли в порядок, нужно понять, что делать дальше. Подойдя к окну, Марина рывком раскрыла занавески, и… отшатнулась в ужасе. На сером, мерцающем металлическим блеском небе сияла полная луна. Красно-рыжая, в потёках цвета крови. Её лучи жгли глаза, выжигая сетчатку…

Сознание медленно выплывало из мутного, кружащего мусор воспоминаний и обрывки мыслей, водоворота. Небосвод в окне вновь стал обычным – чёрным, с едва заметным тонким серпиком старой луны...

Марину одновременно знобило и бросало в пот. Она не могла больше оставаться в этом замкнутом пространстве, полном тёмных углов. Она подошла к двери, ведущей в «большую» комнату, и прислушалась. Мерно тикали настенные часы, из кухни доносилось сытое урчание полного холодильника. Услышав лёгкий всхрап со стороны дивана, где коротал ночи дядя Юра, Марина осторожно приоткрыла дверь, и, неслышно ступая, прокралась по коридору к входной двери…

В этот поздний час во дворе многоквартирного дома было пусто и светло. Белый уличный фонарь заливал пространство перед домом резким почти дневным светом. Не отдавая себе отчёта, куда именно она направляется, Марина быстрым шагом пересекла детскую площадку и свернула к ряду гаражей, выстроившихся двумя неровными рядами между домом и дорогой…

Что привело её сюда, в маленький городок спящих машин, с домиками, сложенными из кирпичей и металла? Марина решила не задаваться этим вопросом. Главное, здесь тоже был свой, такой же белый, яркий фонарь, который не оставлял теням и шанса...

Вдруг ноги будто сковало морозом. Она не могла сделать и шагу дальше. Она остановилась около одной из гаражных дверей, когда-то покрытой нежно-салатовой краской, а теперь большей частью ржавой…

Небольшой замок, висевший в петле засова, оказался бутафорией. Марина несколько долгих минут вглядывалась в стылый сумрак гаража, пытаясь узнать, что ей здесь понадобилось...

За стеной из старых, грязных и абсолютно лысых покрышек она нашла то, что, судя по всему, искала – старый, но крепкий велосипед «Сура».

2 октября – 2:05
пос. Листвянка. Рядом с домом Томилиных
Ночь выдалась прохладной, но Ревривой было невыносимо жарко, даже в одной футболке. По лицу стекали крупные капли пота. Свитер сестры, бывший некогда белым, ставший теперь, скорее, светло-серым, она сняла ещё на шоссе. Теперь он болтался, обвязанный вокруг пояса.
Вновь став Мариной, став собой, она, тем не менее, испытывала тягостное чувство раздвоения. Она словно вернулась в тот самый подвал, где она впервые испытала это. Боль, страх, сомнения – всё ушло, а она сама, будто отступив в сторону, наблюдала за происходящим…

- А к тебе не опасно подходить?! – Томилин стоял за калиткой, не решаясь выйти. Будто несколько тонких деревянных дощечек могли защитить его от безжалостного убийцы.
Ночная гостья намеренно встала так, что её лицо оставалась в тени, иначе бы Костя увидел, что её губы складываются в кривую ухмылку, а глаза… Возможно, в этот самый момент её глаза представляли две узкие вертикальные щели. Ведь сквозь них смотрел менкв.
- Извини что побеспокоила. Просто, хотела сказать тебе ещё одну вещь… - произнёс менкв голосом Марины. Произнёс тихо, и даже, вроде бы, смущённо, но сквозь милый девичий голосок ясно пробивался рык голодного демона. Но, не отличающаяся острым умом жертва его не слышала. Не хотела слышать…
- Ты… Марин, ты в порядке?! – обеспокоенно спросил Костя
- Подожди, не перебивай… - глаза менква сверкнули из темноты. Завершение Круга близко. Ещё ближе… - Мне здесь находиться больше нельзя. Вот… - Девушка с душой менква понизила голос до шёпота. - До сих пор… Я старалась изо всех сил… Но… уже ничем… Ничем не поможешь…

Томилин невольно наклоняется вперёд, вслушиваясь в еле доносящиеся слова. Стоящая напротив тёмная фигура вздрагивает всем телом. Раздаётся смех, больше похожий на рёв хищника, догоняющего жертву.

- А этот дурень… Сам… – Сам пришёл!!!
Резким движением Марина выхватила из-за обвязанного вокруг пояса свитера большой кухонный нож. Она абсолютно не помнила, как и когда он оказался у неё. Тем не менее, она не колебалась ни секунды. В ярко-жёлтом свете фонаря, лезвие казалось золотой молнией. Молния ударила Костю в живот.
…

2 октября – 3:15
г. Инта. Стахановская ул., д.12. Площадка десятого этажа
Полностью Марина пришла в себя только перед дверью в квартиру. Она вдруг поняла, что уже минут десять стоит и тупо пялится на тёмно-коричневый дермантин дверной обивки. Ключей от квартиры при ней не было. Осознав эту простую истину, Марина, в замешательстве отступила в тень коридора, ведущего от лестничной площадки к балкону подъезда…

Из приоткрытой двери балкона сквозил ночной холод, но Марина задыхалась от духоты. Горячий солёный пот обильно стекал с бледного лба, жёг глаза…

Получается, что она, то есть, "Маша", никак не сможет вернуться незаметно от дяди. Значит все усилия шли прямиком коту соседки под хвост. Связать труп школьника в Листвянке и её ночное отсутствие в квартире, сможет любой курсант милицейской школы. И она никогда не сможет получить то, ради чего затевались все эти убийства. Никогда не сможет найти Сашу. Никогда!..

И в тот момент, когда голова была готова взорваться от невозможности придумать выход, духи снова спасли, подсказали, направили. Ночной ветер, прилетевший прямиком с почти невидимой луны, резко распахнул дверь, ведущую на балкон, соединяющий оба подъезда…

Мелкий, но злой дождь, бросался ледяными иголками в лицо. Лицо горело от переполнявшего голову изнутри пламени, и злость дождя была даже приятна. Уверенно, как будто этим она занималась всю жизнь, Марина продвигалась по узкому, не больше десятка сантиметров, карнизу, идущему вдоль стены дома. Осталось преодолеть только цилиндр водостока, блестевший под дождём. Марина протянула руку за трубу, и сразу же нащупала крепление – толстую скобу с выпирающей головкой болта. Марине показалось, что её рука уцепилась за змею. Мокрый, склизкий холод проник в пальцы. Преодолев секундное отвращение, Марина перекинула правую ногу за трубу, и нащупала носком изрядно промокшей кроссовки карниз…

Прижавшись к водостоку всем телом, Марина осторожно перенесла вес на правую ногу, и наконец-то смогла оторвать взгляд от стены дома. Получилось! В каком-то метре она увидела приоткрытое окно в свою комнату. Вырвавшийся на свободу край занавески приветливо махал ей, приглашая…

Семь!

Голос произнёс эту цифру над самым ухом Марины. От неожиданности, она вздрогнула, и чуть не выпустила холодную змею скобы из замёрзших пальцев. Что значит «семь»? Вопрос казался жизненно важным. Марина застыла, прижавшись животом к водосточной трубе. Осознание пришло вспышкой молнии. На этот раз, молния возникла внутри головы и ударила Марину точно в лоб. Для завершения Круга Крови нужны были не шесть, а семь жертв. Ясность этого понимания зажгла ночь вокруг Марины. Молния в голове, буквально отшвырнула девушку от стены дома.

В этот самый миг, она увидела… На чёрном фоне новой луны, ограждённой тонкой линией почти умершего месяца, она ясно увидела лицо. Саша улыбался. Улыбался только ей. Он был здесь, рядом. И в тоже время за миллионы непреодолимых километров. Подумать над этой очередной загадкой Марине было уже некогда…

Марина успела увидеть, как стремительно и неизбежно уменьшается тонкая лунная нить. Она падала. Падала в мягкие, прятно-упругие волны моря. Такого же, как то - увиденного на экране кинотеатра в далёком, нереально далёком детстве. Только эти волны не были восхитительно бирюзовыми. Отчего-то, они отливали тревожно-бордовым, закатным. Через одно томительное мгновение, волны накрыли Марину с головой.
…

Отправлено спустя 5 минут 41 секунду:
Приложение 5

22 сентября - 15:33
г. Инта. Городская больница. Морг

Патологоанатом: Он разорвал себе горло и умер от кровопотери. Под ногтями частицы кожи и крови. Без сомнения, он это сделал сам. На ране следы его ногтей.
Сабиров: Да, я знаю, что это самоубийство.
Патологоанатом: Понимаю, тебя интересует, могло ли его поведение быть чем-то искусственно вызвано?
Сабиров: Ну, я бы не сказал, что это похоже на то, как расчесывают спину до крови, когда она чешется. У него не хватает нескольких ногтей на пальцах. Вырвать ноготь несложно. Но это больно. Очень больно! Никто в здравом уме не будет это делать. Плюс на теле много синяков. Судя по форме - следы от ударов. Причём, эксперт говорит, что избивали несколько людей.
Патологоанатом: Что можно сказать?! Химические тесты показали, что он был в крайне возбужденном состоянии.
Сабиров: Ты хочешь сказать, что он ввязался в драку и так перевозбудился, что разорвал себе горло? Нет, возможно, конечно, что некоторые люди в возбужденном состоянии, и в исключительных обстоятельствах могут сделать что-то, что никогда бы не смог нормальный человек. Но это бывает очень редко.
Патологоанатом: Кстати, Амир, на той деревянной балке, которую он якобы использовал как оружие, нашли только следы песка и краску, которой были покрашены перила.
Сабиров: А нитки с одежды или частицы кожи нападавших?
Патологоанатом: Нет. Он, похоже, так их и не ударил. Ну, или убийцы забрали ту балку с собой.
Сабиров: Тогда бы они не оставили вторую на месте преступления. Забрали бы всё.
Патологоанатом: Ну, тебе виднее!
Сабиров: Трошин был довольно крепким мужиком. Он ведь спортсмен, так?
Патологоанатом: Х-м-м, а ведь действительно. Видимо, он работал над своей формой. Я не знаю, каким спортом он занимался при жизни, но сильным и здоровым он был точно. То есть, я хочу сказать, вряд ли бы он сдался без боя. Да ещё и балка эта у него в руках. Странно, что он никого из них не смог достать, тем более, если они, вдобавок, были ещё и безоружны.
Сабиров: А сколько, думаешь, народу нужно, чтобы завалить такого лося?
Патологоанатом: Э… ну ты должен знать, вспомни молодость!
Сабиров (после секундного раздумья): Я бы взял, скажем, человека четыре. Даже если учесть разницу в силе, думаю, будет вполне достаточно.
Сабиров: Итак, мы предполагаем, что это были четверо, ну, или больше человек… с фестиваля?! Но, чёрт возьми, если их было так много, чего же они не спрятали тело, чтобы затруднить поиски?! Или, может, они его связали, но ему удалось сбежать, раненному? Но, тогда я не понимаю, с чего он совершил самоубийство? И, что это ещё за хренов способ покончить с жизнью?! Куда ни кинь – всюду клин!
Патологоанатом: Я это учту. Сделаем повторное вскрытие. Но, я бы, на твоём месте, не рассчитывал на многое. Такого случая я лично не упомню.
Сабиров: Да я ни на что особо и не рассчитываю, я просто жду результата. Хоть чего-нибудь! Любую клятую зацепку!
Сержант: Товарищ майор! Вас шеф вызывает!
Сабиров: Так! Мне пора! Звони, если что…
Патологоанатом: Полковнику привет!
…

продолжение следует...

[Falcon]

То, что ты помнишь – картины прошлого.
То, что манит тебя – образы грядущего.
То, что ты видишь там – ещё одна ложь.
Не верь ей!

/Книга отражений/

Прячущееся за горы солнце льёт оранжевый свет на груды металлического лома, полусгнивших досок, расколотых бетонных плит и прочего мусора. На проржавевшем остове автобуса с пустыми колёсными арками стоит девочка. Солнце не может добавить краски в её волосы, они и без того – огненно-рыжие. Девочка смотрит на оранжевые облака, неторопливо бредущие по оранжевому небу в сторону заката. Она не одинока. Из-под толстых и широких досок в небо уставился неживой синий глаз. Он кажется нарисованным на смертельно-бледном, будто пластиковом лице.

Третья загадка (1983 г.)

Тише…

17 сентября – 14:34
пос. Листвянка. Спортплощадка школы
Белый волейбольный мяч, всколыхнув пыль, ударился о землю. Болельщики, расположившиеся на тонких брёвнах, валяющихся вдоль стены школы, радостно завизжали.
- Есть! – Костя поднял сжатую в кулак руку в радостном салюте. Он уже забыл, что в начале игры считал её несерьёзной. Его глаза горели азартом. – Прошу! – Костя одновременно галантным и шутовским жестом, показал в центр круга.

Марина стояла, опустив руки, и, казалось, не могла поверить в такую несправедливость. Именно она предложила сыграть в старую-добрую «Картошку». Напомнила новичку, что в отряд входят и младшеклассники. Поэтому футбол, волейбол и баскетбол исключаются. Иногда мальчишки не понимают элементарных вещей! И, после всего этого – она промахнулась! Первая! Томилин ловко ушёл от её верного удара. Чёрт! Где же она – справедливость?! И вот же он - закон подлости! Марина, оставаясь внешне абсолютно равнодушной, сделала пару ленивых шагов в центр круга игроков и присела на корточки.
Костя разыграл. Взвившись высоко в воздух, мяч, по широкой дуге падал прямо на светловолосую голову маленькой девочки, с тёмно-синими бусами на шее. Миснэ, в последний момент успела подставить ладони, и мяч полетел в сторону Сашки. Та, ухмыльнувшись, с силой отбила его обратно. Попадание! Миснэ с мячом полетели в разные стороны.

- Не ушиблась? – Лиза, помогла встать, раскрасневшейся и слегка запылённой Ракитиной. – Саш, ты это специально? - Сашка резво замотала головой, отрицая всякую возможность такого коварства с её стороны. Хотя, хитрая улыбочка говорила сама за себя.
- Правила есть правила, садись сюда! – Марина помогла Миснэ устроиться рядом.

Сашка Ерохина подняла мяч, и, сощурив глаза, раздумывала над следующей жертвой. Сделав выбор, она, подпрыгнув, отправила мяч точно в лицо Лизе. Но, вопреки надеждам хитрой Сашки, Найдёнова не стушевалась. Сделав быстрый шаг назад, и сжав руки волейбольным замком, она отбила коварный удар. Мяч взмыл свечой в небо. Несколько мгновений казалось, что он упадёт в центр круга, никого, естественно, не задев, и Лиза проиграет, но, то ли фортуна, то ли точный расчёт сделали своё дело. Мяч по касательной задел плечо Марины, и прилетел точнёхонько в белобрысую макушку Сашки. Та сделала попытку уклониться, но коварный мяч ударил её по спине. Под смех зрителей и других игроков, что-то сердито бормоча под нос, Сашка уселась на корточки в центр, рядом с проигравшими.

Лиза подобрала мяч, и, отряхнув с него пыль, подняла голову на единственного соперника.
- Я чувствовала, что всё закончится дуэлью между нами, – Лиза несколько раз ударила мячом о землю.
- Ну, - Костя снисходительно улыбнулся, - если просто захочешь сдаться, я возражать не буду.
Но, обычно тихая Найдёнова смотрела на него с вызовом. Рыжие волосы растрепались, веснушки горели на бледном лице ярче обычного.
- Прости, Костя! От меня ты этого не дождёшься! – Она подняла мяч, будто собираясь сделать волейбольную подачу. – Ну... поехали?!

17 сентября – 16:50
пос. Листвянка. Дом Найдёновых
Домой бывшие соперники возвращались вместе. Семейство Томилиных заняло пустовавший, довольно большой дом в самом начале Околичной улицы. На этой же тихой улочке, на самом краю села жила и Лиза, её дом был дальше, через небольшой, заросший голубой жимолостью овражек.

Лиза в который раз, со смущением, думала о том, как же быстро она привыкла возвращаться домой вместе с парнем. Какая-то неделя прошла с его приезда в Листвянку, а у неё такое ощущение, что они ходят этой дорогой вместе, по меньшей мере, с первого класса. Она вообще плохо умела сходиться с новыми людьми. Кроме, пожалуй, Марины Ревривой, которая почти силой заставила Лизу дружить с собой. А вот когда они жили в городе, у неё почти не было подруг на в классе ни во дворе. Не говоря уже о... мальчиках. Даже думать про это было как-то странно. Лиза ловила себя на том, что думая об этих странностях - она улыбается. Причём, сама не знает чему.

Около соседнего с Лизиным домом крыльца, на другой стороне улочки, пришлось задержаться. Лиза всегда останавливалась здесь, чтобы засвидетельствовать почтение соседскому коту. Кот был пушист, упитан и высокомерен. Выражением рыжей морды, и, вообще, всем своим видом, он выражал презрение к суете внешнего, вне его - кота, мира. Снизойдя до простой смертной, он позволил себя погладить, элегантно выгибая спину, пуша хвост и щуря зеленущие глаза.

Пока Лиза воздавала почести местному кошачьему владыке, по жести крыши крыльца застучали тяжёлые капли. И полило, да так, что, казалось, в небе прорвало главный водопровод. Ойкнув, Лиза схватила сумку и рванула к своей калитке. Кот, оставшись равнодушным к погодным изменениям, его надёжно защищал козырёк над крыльцом, с неодобрением смотрел вслед.

Лиза распахнула дверь и влетела в прихожую.
- Пап, ты дома?!
Из гостиной вышел невысокий мужчина, с начинающими седеть, но всё ещё тёмными, немного растрёпанными волосами. На носу мужчины покоились старорежимные круглые очки в тонкой оправе, а в руках толстый иностранный журнал с широкими страницами и цветными иллюстрациями.
- Ого! Да с тебя льёт, как из решета, когда в нём воду носили!

Лиза, сняла и аккуратно поставила сушиться на батарею, успевшие изрядно промокнуть ботинки, и, оставляя мокрые следы на линолеуме, прошла в прихожую.
- Зонт забыла, представляешь!
- Вот, возьми скорее! - отец, протягивал Лизе белое «вафельное» полотенце.
- Ну, пап, это же кухонное! - Лиза улыбнулась.
- Разве? - отец недоуменно уставился на полотенце, явно не зная, что ещё предпринять.
- Пойду в ванне согреюсь, продрогла, - Лиза, подхватив сумку с учебниками, направилась в свою комнату.
- Да, быстро под горячий душ! Тапочки не забудь! – отец засуетился возле газовой колонки, включая нагрев. Оставленный на краю стола журнал, немедленно воспользовался ситуацией, и гулко шмякнулся о крашенные доски пола.
Ещё в коридоре Лиза уловила слабый аромат женских духов. Она опять была здесь. Папина подруга. У Лизы сжалось что-то под сердцем. Опять! Первый раз Роза побывала у них дома всего пару недель назад. И теперь гостила почти каждый день.
Замерев на пороге комнаты, Лиза с тревогой осматривала свои владения. Всё было на своих местах. Вроде бы… Но цветочный аромат здесь ощущался ещё сильнее. Так и есть! Телескоп! То, что было самым ценным, то чего Лиза ни отдала бы ни за какие сокровища.

- Папа! - Лиза почти вбежала в гостиную. - Что Роза делала в моей комнате?!
Отец поднял взгляд от журнальных страниц.
- В твоей комнате? По-моему она туда и не думала заходить!
- Неправда! Телескоп сдвинут. Он был нацелен на Море Дождей, а теперь…
- Тише, Лиска, ты что?! - отец отложил журнал, и удивлённо смотрел на обычно тихую дочь. - Во первых, она туда не заходила. Во-вторых, даже если и заходила, что в этом страшного? Я как раз хотел тебе сказать, что послезавтра у нас запланирован совместный ужин, и тебе обязательно надо быть!

17 сентября – 18:22
пос. Листвянка. Дом Найдёновых
Горячая вода убаюкивала. Лиза подставила под струю из под крана наполненную ароматным шампунем крышечку, и наблюдала за рождением мыльных гор и долин, заполняющих ванну. Она постаралась отключиться от всего. Есть только она и радужные шапки на мыльных горах. Нет никакой папиной подруги, нет важного свидания послезавтра, которое наверняка изменит её жизнь.

Мороженое в вазочке. Политый сверху вишнёвым вареньем пломбир. Лиза, пожалуй, никогда не ела такой вкуснятины. Голос мамы какой-то странный. Лиза никак не может понять в чём странность. Мама будто боится того, что хочет сказать.
- Лиз, ты уже большая. Двенадцать лет целых. Ты поймёшь… Помнишь дядю Сергея, с которым мы ходили в кино?.. Он тебе понравился?.. Понимаешь, мы с твоим папой… Я хочу выйти замуж за дядю Сергея… Ты будешь жить с нами…
Злой, срывающийся голос Лизы. Она сжимает кулаки. Ногти больно впиваются в ладони.
- Ни за что!.. Не хочу тебя больше видеть!

С того самого разговора она больше не ест пломбир и ненавидит вишнёвое варенье. И ещё, через некоторое время появились они… Нет, об этом нельзя вспоминать, даже думать об этом…
Лиза подняла из мыльной воды левую руку. На внутренней стороне, начинаясь чуть выше запястья и продолжаясь почти до самого локтя, вился белый шрам.

18 сентября – 15:05
г. Инта. Дом Культуры геологов
Сегодня Лиза зонт не забыла. Ну, и, как всегда это бывает, дождь собирался, собирался, да так и не полился. Лиза неспешно шла по сухому тротуару, раздумывая над серьёзным вопросом. Стоит ли заглянуть в "Кондитерский" за пирожными или лучше приберечь деньги. Знакомая продавщица в универмаге обещала, что самое большее через неделю в продажу поступит набор цветных фильтров для телескопа, а это такая покупка, ради которой можно пожертвовать и большим, нежели заварное с кремом. Размышляя подобным образом, Лиза добралась до Дома Культуры. На углу ветер гонял пыль вокруг широких рам с афишами. Решив изучить репертуар на ближайшие выходные (вдруг какой-нибудь новый фильм про космос), Лиза подошла к крайней раме и углубилась в чтение.

Сначала шла какая-то мура про отчётно-выборные собрания и выступлений заезжих лекторов. Где же список сеансов?!
- Ну! И где мои деньги?! - Раздражённый бас откуда-то из-за афиш заставил Лизу вздрогнуть.
- Нам бы это, продлить-бы, Граф, а? – собеседник таинственного графа явно
боялся. Голос временами дрожал. – Ты же знаешь наше положение…
- Бараны, кому вы лапшу собрались вешать? Копытами шевелить будете уже или
как?!
В разговор вмешался третий, на этот раз, женский голос.
- Не кипятись, Граф, деньги всё равно мои. Мальчики отдадут. Они же не
идиоты?!

Голос казался странно знакомым. Лиза поставила сумку на бетонный бордюр и осторожно выглянула в щель между двумя фанерными листами. Подозрительные личности обосновались, как им было и положено, в затенённом проулке, частично прикрытом от улицы афишами, за которыми стояла, а теперь, скорее, пряталась Лиза. Два пёстро одетых молодых человека стояли навытяжку перед широким дядей в тёмном плаще. Из под низко надвинутого козырька кепки блестели злые, внимательные глаза. Женщина стояла чуть дальше, и тень от близко стоящих домов скрывала её почти полностью.
Лиза вздрогнула. Ей показалось, что мужчина в плаще почувствовал её взгляд и сейчас он найдёт её глазами, и… Что будет дальше Лиза побоялась даже думать, и быстро спряталась обратно.

Мимо быстрым шагом и не оглядываясь по сторонам прошмыгнула, иначе и не скажешь, пёстрая парочка, провинившихся в чём-то парней. Лиза схватила сумку и приготовилась задать стрекача, но, вдруг, из-за афиш показалась вторая пара. Большой человек в тёмном плаще вместе со своей спутницей неторопливо шли вдоль дома. Мужчина остановился прикурить.
- Что там у тебя с мужиком в Листвянке, Шип?
Лиза замерла. Казалось, что если она сдвинется хоть на дюйм её сразу же заметят. Женщина махнула рукой в коричневой перчатке, как будто отгоняла назойливую муху.
- А то ты меня не знаешь! Я мимо не работаю! Капусты полные карманы.
Квартиру и машину продал на развод. Да и в колхозе заколачивает. Уйду, пожалуй, к нему, он добрый!
Мужчина оскалил зубы. Видимо, это у него было вместо улыбки.
- Ха! Что-то не тянет завидовать! Скольких ты так уже киданула, Шипастая?! А от
меня никуда не денешься! – он обнял рукой женщину за шею и притянул к себе для поцелуя. И, именно в этот момент, модный японский платок упал с волос женщины, и Лиза, с изумлением, узнала её.
…

продолжения не будет...


дополнительные материалы см. viewtopic.php?f=16&t=9071&p=403997#p403997