2.Римские каникулы.
Ваня Петропесов с удовольствием вдыхал сухой воздух института. В последние недели мечта о современной джакузи стала почти маниакальной. Ничего не поделаешь, брать с собой в нероновский Рим душевую кабинку грозило бы глупым провалом всей работы. Сатурналии в империи выдались жаркими и пыльными. Ледники в горах начали таять и каменные мостовые Рима заливало водой Тибра, по совместительству работавшего сточной канавой знаменитой римской канализации. После такого климата и гари пожаров даже запах дезинфицирующего бактерицида, витавший в воздухе Института, казался чуть ли не ароматом.
Впереди были пять дней отдыха, которые принцепс Клавдиус якобы проведет на своей вилле под Хирами. Планов было громадье. Рыбалка, Сашенька, наконец-то выспаться, и на первом месте, горячая ванна. Осталось прошмыгнуть мимо Вертера и отделаться от отчета, если удастся. Отчеты собирались после каждой командировки, и, благодаря этому, все изменения, случайно произведенные временщиками в прошлом, оперативно вписывались в учебники истории. Сдача отчета сопровождалась обязательным препирательством с Хронобезопасностью. Временщики этого не любили. В самом деле, кому приятно узнать, что Конго не является больше мировым лидером по производству брамрулетов, только потому что ты засветил в лоб какому-то Юлию. "Да он и не представлялся, откуда же я знал, что он Цезарь", - такие оправдания комиссией не принимались и приходилось снова возвращаться в то же время, только теперь еще и прятаться от себя самого. (Однажды, чтобы избежать такого, Петропесов договорился с системщиком Института и они вдвоем исправили все материалы по гуннам. Там изменилась одна мелочь, не будем уточнять какая. Естественно, злоупотреблять таким способом не стоило.)
Привычно подобрав край дорожной тоги с черной каймой, Клавдий пошлепал сандалиями в зал реквизита, чуть поскальзываясь на поворотах на темном полимере пола.
Вертера на месте за конторкой не было.
- Вертер! - громко позвал Иван. - Вертер!!
В нетерпении он заходил вдоль стены зала.
- Здра-ствуй-те, Иван Сергеевич. - Вертер появился из кладовки.
- Привет, Вертер! - принцепс взмахнул рукой в приветственном жесте.
- Где это. Вас. Носило. - вежливо поинтересовался робот, доставая чернильницу, хотя отлично знал что Петропесов работает в Риме до нашей эры, так как сам выписывал ему командировку на полгода.
- Спасал от огня Александрийскую библиотеку, - с удовольствием похвастался Иван Сергеевич, брякнув короткий тяжелый гладий на конторку.
-Вот это, - вытянул он на свет два свитка, - неизвестная трагедия Эсхила.
И положил первый свиток на конторку Вертера.
- А вот это, - Иван внушительно помахал перед носом Вертера вторым папирусом. - автограф самого Аристофана.
-Поздравляю. - сказал робот, - Вас.
-Спасибо, Вертер – Иван благодарно положил руку на плечо андроида, - Спасибо.
- А теперь - с удовольствием продолжил Иван, - я в душ. И спать.
- Ми-ну-точ-ку. - Вертер записывал в реестр приобретенные литературные произведения, - Иван Сергеевич.
- Что такое? - с легкой обеспокоенностью обернулся сотрудник. Вопрос застал его у дверей. "Неужели заметил?" - молнией пронеслось в голове у Ивана Сергеевича, прихватившего с собой для рыбалки амфору с кипрским и не собиравшимся ее инвентаризировать.
- По-ка не про-и-зведем опись. Всех до-ку-ментов.- Вертер работал неторопливо, - О душе. И речи быть не может.
- Ну и бюрократ же ты, Вертер, - рыбалка откладывалась на неопределенный срок. В Империи было куда проще, можно было дать в морду или ускорить делопроизводство монетой, и принцепс не привык ждать. Иван отошел к стене и патетически вздел руку: - Я целый месяц провел в боях и походах! Рука упала и передала эстафету другой руке, указавшей в сторону Пироговского водохранилища с ждущими лещами.
- Я тонул на Средиземном море! - Иван машинально почесал грудь через тунику.
- Я умирал от жажды! – и правая рука указала в направлении Селигерских пляжей, - в песках Египта!
Рука снова привычно поскребла тунику.
- Я трудился как вол на пожаре в Александрии. И ни разу, Вертер. Повторяю, ни разу! Как следует не умылся. Правая рука по продуманной траектории закончила указующее движение возле левого уха и поскребла его.
Произнося речь, Иван обошел вокруг Вертера и облокотился на конторку снова, но с другой стороны.
- Но если. Мы допустим беспорядок. В документации. - Вертер поднял глаза от реестра, -
Потомки нам этого не простят.
При некотором раздумии Иван вынужден был молча согласится.
- Ваш. Инвентарный номер. - пункт пять реестра Вертер любил заполнять в двоичном коде, но иногда сбивался на шестнадцатеричный и поэтому всегда переспрашивал, проверяя.
Поняв, что полной процедуры избежать не удалось, Иван смирился, - Семь, семь, семь.
- Три семерки. - пробубнил Вертер, перенося цифры на бумагу.
- Трагедия Эсхила - диктовал Иван, указывая на свиток.
Вертер задумчиво положил гравировальный лазер с имитацией гусиного пера и потянулся к папирусу. - А вы уверены, что это трагедия. - трубочка бумаги выглядела совсем новой, на ней были пририсованы забавные рожицы. - Эсхила?
Неторопливо переведя взгляд на Ивана Сергеевича, Вертер заметил, что тот нервничает.
-Да, уверен,- заявил Иван, - Там написано. И кивнул на свиток.
Вертер вернул взгляд к свитку: - Не по-русски, - подозрительно отметил он.
- Ну, разумеется, Вертер, – вынужденный ждать, Иван решил быть терпеливым, - Эсхил не мог писать трагедий. По-русски. - он смотрел на робота как на упрямого ребенка.
- Очень. Жаль. - Вертер не собирался сдаваться так просто, - Что мне приходится. Верить Вам. На слово.
Андроид сгреб оба свитка и понес их в кладовку. У входа в нее он обернулся: - Вот недавно. Иванов Аа Вэ.
Вертер развернулся обратно. - Привез. Гадину из мезозойской эры.
Посмотрев на Ивана, Вертер решил не рисковать и продолжил движение в запасник. - И мы записали. Что это птеродактиль.
Голос робота постепенно удалялся. Иван нетерпеливо посмотрел в сторону выхода.
- А вышло. Что это был. Птерозавр. - Вертер негодующе указал на принтер. - Пришлось переписывать целую страницу.
- Это ужасно, Вертер, ужасно - сочувствующе заметил Иван. Он начинал снова привыкать к неторопливости Вертера.
В коридоре послышались скользящие шаги и мурлыканье: - Лар-ля-ла-ри, Тар-ла-ла-ри.
И-нна-на-на, - напевая менуэт, в зал легко проскользнул французский придворный шевалье в легком неглаженном камзоле, пританцовывая на ходу. От камзола на пару метров несло парфюмом «Шанель № 6».
- Мои милые друзья! Мин шер зами! - француз склонился в легком полупоклоне перед Иваном, Вертером и конторкой.
- Гоги! - обрадовался Иван, - Генацвале! Дай обнять тебя, дружище!
- Не надо, не надо! - испуганно отстранился Геннадий, уже отметивший плачевное, после пожарища, состояние тоги Ивана, - Ты меня испачкаешь!
И он спрятался за невозмутимого Вертера.
- Я только что от Вольтера. - небрежно заметил он, оставив Вертера между собой и Иваном, - Нет, ребята, это поразительный старик.
Гоги облокотился на конторку, максимально удалившись от мантии Ивана.
- Какая свежесть мыслей, - продолжил он. - Такая...
- Да-да, - поддакивал Иван. - Кстати, ты спросил у него ...
-Не шумите. - перебил их Вертер - Вы мне мешаете. Сосредоточится.
Геннадий занялся сниманием перстней-регистраторов и реквизита с обеих рук.
Появившуюся тишину нарушил Иван. - Гоги ...-
- АрИстофан. Или АрЕстофан, - немедленно перебил его Вертер, задумчиво подняв глаза к потолку.
- Пиши как знаешь! - Иван нетерпеливо снова повернулся к коллеге. - Слушай, Гоги, давай махнем на рыбалку! На Клязму, а?
Появление старого приятеля реанимировало мысли об активном отдыхе и амфоре с вином.
- Ах, мне еще отчет писать, - предложение не вызвало у Гоги энтузиазма.
Поочередно снимая кольца и цепочки, он продолжил: - И потом, рыбалка - это не для нас. Вот охота. Это да.
- Гоги? Ты же первый рыболов-спортсмен! Я тебя не узнаю !? - Иван действительно несколько недоумевал.
Гоги был по-настоящему Первым рыболовом на Клязьме. После его командировки в неолит в реке появились тысячелетние сомики, хотя Гоги уверял всех интересовавшихся, что он здесь не причем, и что баночка, которую он прятал под служебной маскировочной шкурой, содержала мальков гуппи и ничего кроме.
- Ты знаешь, я сам себя не узнаю - жеманно сказал Геннадий, отстегивая парадную шпагу.
- Но в нашем восемнадцатом веке такие... такие ...
- Хаа. Хаа. Хаа - Вертер снова влез в разговор, - Ха. Хаа. Ха. Не удивляйтесь, Иван
Сергеевич.
- Профессор Гоги. Так. Вошел в образ. Что ему. Понадобиться. - Вертер забрал меч, шпагу и перстни и направился к себе, - не меньше чем две недели. Пока он забудет. Что он. Маркиз.
- Из очень древнего рода - обидчиво-внушительно добавил Гоги.
-Ха а. Ха а. Ха а. - отметил это замечание вернувшийся Вертер, записывая в реестр еще пару строк.
- Позвольте Вам заметить ... - переключился Иван. - Ваше ...
К собравшимся присоединяется еще один сотрудник. Это девушка с узловатой деревянной палицей, одетая в искусственные шкурки соболя. Подняв дубинку над головой в качестве приветствия присутствующим, она внезапно и быстро запрыгивает в зал из темного коридора.
-Мария! – первым, с удовольствием, приветствует ее Иван.
-Кто последний, - Мария целует маркиза. - К этому бюрократу. – проходя к Вертеру мимо Ивана, интересуется неандерталка.
- Мария! Я приветствую тебя, Мария! - Иван действительно рад.
- Мария, а что это за предмет?, - лорнетка Гоги направлена на дубинку.
- Да ?! – Иван с готовностью поддерживает любое обращение к девушке.
- Чем же бедной, - Мари подходит к маркизу, - несчастной женщине каменного века защитить свое достоинство - демонстрирует дубинку - от хамов, именующих себя мужчинами! - и одновременно тычет шевалье в живот тупым корнем.
Запах от дубинки заставляет Гоги заткнуть нос, а заодно и рот своим же париком.
-Как дубинка, а ?! - Мария несомненно гордится своим орудием. - Сама вытесала. - гордо бьет себя в грудь, - Каменным топором.
-Се шарман, - вежливо соглашается Гоги, нюхая парик.
Мария снимает гривастые накладные волосы и другим голосом спрашивает (очевидно модулятор находиться именно в парике): - А где Полина? Она ведь сегодня возвращается?
-Полина! – Вертер, относящий дубинку в кладовку, останавливается - Только что вернулась!
- Что с ним? - девушка смотрит вслед Вертеру.
-И уехала! На космодром! - Вертер направляется к кладовке.
- Встречать экспедицию. – продолжает, вернувшись робот.
-Жаль, я не успела. - и неандерталка переходит с личных дел на профессиональные интересы, - А где карта южного Йемена? Мне нужно нанести последние стоянки неандертальцев. Вчера опять всем племенем мамонта загоняли, километров на пятьдесят сместились.
- В шкафу – не отрываясь от бумаг, говорит Вертер.
Мария уходит к левой арке.
- Направо - не оборачиваясь, поправляет ее Вертер, показывая пером за спину.
- Ну? – тут Иван замечает, что Вертер просто держит перо над реестром, ничего не записывая.
- Распишитесь. – увидев что его хитрость замечена, и поговорить о Полине не удастся, предлагает ему Вертер.
Иван ставит дактилоскопический крестик и передает перо Гоги. Маркиз принимает перо и вопросительно смотрит на Вертера.
- И. Вы. – подтверждает Вертер. Маркиз расписывается на списке. Акклиматизация уже началась, локоны парика начинают ему мешать.
Вертер закрывает конторку: - В понедельник. Отчеты.
Вертер разыгрывал партию Холмогорова-Зейдлица с жертвой пешки на десятом ходу.
На девятом ходу партия остановилась из-за внешних причин. За долгие годы работы в институте Вертер освоился с приборами Института настолько, что казалось обрел свойство чуять неисправности обонянием. Все работало нормально, но была какая-то странность, которую Вертер воспринимал как щекотку. Несвоевременно сработала кабина из двадцатого века. Какой-то мальчишка залез в незаблокированную машину времени и, случайно найдя правильную комбинацию кнопок, прилетел в институт. Теперь он бродил по институту, озираясь в помещениях с невероятным для двадцатого века дизайном.
Вертер догнал его уже возле входа в аппаратный зал и, дождавшись момента, положил руку на плечо нарушителя.
- Наблюдаете? - иронически осведомился робот. Внезапность вопроса заставила взгляд мальчика описал круг по арке потолка, как будто он опасался увидеть на полу нечто страшное. Мальчик вздрогнул и обернулся. За его спиной стоял робот.
Отвлекающее закивав, Коля осторожно отошел от робота и припустил по петле коридора. Вертер заинтересованно посмотрел ему вслед, но никуда не пошел - он гораздо лучше знал траекторию коридоров Института. Вертер начал шаркать вдоль стен зала идеальными кругами, и как только он подходил к началу коридора одновременно туда же подбегал мальчишка, скользивший вокруг огромного фонаря.
Через пару минут Вертеру надоела новая игра и он взял мальчика за руку и запер в синий стеклянный шкаф, не обращая внимания на всякие "Я за кефиром пошел" "За что" тихо и безнадежно издаваемые идентифицируемым объектом.
Совершая медленные движения без перерывов между ними, Вертер выкатил центральный пульт управления Институтом и сравнил мальчика с картинками из Школьной энциклопедии.
- На шимпанзе он не похож, у шимпанзе морда лица другая. Крокодил: Нет, не крокодил.
Полного сходства не было, точно идентифицировать удалось лишь стеклянную тару, но Вертер вспомнил что мальчик вылез из кабины двадцатого века, что позволило идентифицировать его как Колю № АВВ3453, (см. краткую биографическую справку, том 235, Общего списка по 20 веку) с вероятностью 76,2 %.
Оставалось решить, что делать дальше.
- Сдать его в музей, - сказала инструкции.
- И погубить репутацию Полины, - дополнила крякнутая подпрограмма.
Отвратительная заминка биопроцессоров была замаскирована легкой имитацией движения. Рука двинулась вперед и указала пальцем на потолок: - О-у!
Вертер снова взял мальчика за рукав и потащил его назад к кабине.
Пшиуу! Со звуком дырявого мяча дверь кабины открылась. Пи-пи-пи! Вдоль белой стены быстро пробежали три белые мышки и юркнули под раму энергопровода. (Мышкам было около 1003 лет локального времени, поскольку они носились по кабинам со дня основания Института, и даже еще раньше: это были те самые мыши, которых академик Петров передал профессору Петрову при опыте с расстоянием в три дня. Кстати еще через три дня перегрызенное полимерное волокно послужило основанием для бессрочного отпуска сотруднику лаборатории ак.Петрова Леониду Давинчу.)
- Иди. - сказал Вертер.
- Иди - повторил он, легонько подталкивая мальчика в кабину. - Набери код "Исходная станция" и через три минуты будешь дома, в своем времени.
-А сейчас я в каком? - нахально спросил ребенок, понимающий, что он сделал что-то не то, но не понимающий, что именно не то он сделал.
- А ты не догадался? Ха. Ха. Ха! - Вертеру было приятно, что можно удивить человека.
Неестественность смеха робота объяснялась тем, что АйБиЭм давно не выпускала обновленный драйвер звука. и системы работали в максимально упрощенно-совместимлм режиме.
- Ты. В две тысячи этом году!
- Да, ну!
Похоже, Вертеру удалось ошарашить путешественника. В этом состоянии Колю удалось
легко запихнуть в машину времени.
Нажатие кнопок потребовало умственных усилий и Коля понял, что он теряет единственный в жизни шанс узнать, кто будет чемпионом мира по футболу раньше финальной игры. Требовалось убедить робота выпустить его из кабины в манящее неизвестностью будущее.
Робот решал эту же задачу с другой стороны.
Вертер опирался на белый щит кабины плечом и гордо смотрел на сгоревший неделю назад потолочный плафон. Внутри он решал сложную этическую задачу: можно ли задержать Колю, чтобы читать ему свои стихи - у Вертера катастрофически не хватало слушателей.
- Ты романтик? - внешне Вертер выглядел незаинтересованным. Умело заданный вопрос подразумевал «Да» и только «Да».
Коля понимал это. Единственный шанс был использован. Коля снова шагнул с резинового красного круга.
Ну дяденька! ну пустите, так интересно! Коля нес все, что приходило на ум, стремясь продлить свое пребывание в будущем. Состязания роботов -гитаристов, гитаристов! А говорил что романтик. С романтики синапсы Вертера соскользнули на Полину. О! - сегодня пребывает корабль. Полина тоже там будет. Вертер выбрал маленькое, на полтора гигабайта. "Когда .. она..." Ну послушай, несколько огорченно произнес робот "Когда .. она ..." Надежды на интересную экскурсию таяли как дым. Но робои мог обидеться. Коля решился: может потом
Вертер повел мальчика по темным коридорам Института наверх, на первый уровень. Институт не имел лестниц, только пандусы. В интерьере стен преобладали стеклянные окна и арочные проемы, коридор освещался световыми панелями квадратами окаймлявшими двери кабин. На темном полу отражались абстрактные скульптуры, висящие на тросиках под потолком, декоративные пилоны подпирали высокий потолок.
Коле не терпелось попасть наружу, он подбежал к круглому окну, где ждал пока подойдет Вертер. Вертер подошел Колю, положив руку ему на плечо. Окно поехало в сторону. На улице стоял теплый августовский день. Птички чирикали, соловьи пели. Институт стоял на большой поляне в бывшем Ботаническом Саду, ставшем частью московского лесопарка. Снаружи Институт напоминал большую стеклянно-пластмассовую игрушку из нескольких вложенных цилиндров.
Дойдя до края поляны, где заканчивалась территория Института, Вертер остановился.
-Только. Не задерживайся. - Вертер с надеждой посмотрел на Колю, стихи ждали своего часа. –Я не буду обесточивать пульт.
(может сыграю в тетрис пару часиков подумал Вертер).
-Вы не волнуйтесь, Вертер. – Коля был снисходителен к обманутому роботу - Я мигом. А потом в … А потом я вас в наше время приглашу. У нас тоже есть на что посмотреть, – с гордостью сказал нахальный ребенок. – Ну, там, пирамиды …
Спасибо. - растроганно сказал Вертер, улыбаясь.
–Там, - он показал направление. – Сядешь. На автобус.
Опустил руку и повернулся к Коле: – доедешь до проспекта Мира. А от. Туда. Флипнешь на космодром. – последние слова Вертер произнес с нескрываемой радостью, - наконец- то можно спокойно сыграть в шахматы.
- Спасибо, - Коля тоже похлопал робота по комбинезону-термосу. И с высокого старта рванул в сторону автобуса. Неясные подозрения всплыли у Вертера, который глядел ему вслед.
–Только не задерживайся, - с надеждой произнес он. – Пожалуйста. –добавил он волшебное слово. Коля бежал по газону с низкими кустами рододендронов, как может бегать только советский школьник, узнав об отмене урока физкультуры. Он подпрыгивал на ходу в паузах между широкими шагами, придерживая авоську с бутылками, звякавшими в ритме вальса.
Глядя на это, Вертер засмеялся и повернул к институту: - Какой. Неожиданно. Славный день. Сегодня.
Чтобы прогуляться, Вертер сделал крюк и подошел к институту не по прямой, а по дуге, что удлинило его дорогу на пятьдесят метров. Солнце отражалось от оболочки робота на стену института.
3.Встреча
Коля большими прыжками бежал к видневшимся на краю парка зданиям, радуясь жизни подарившей ему такой классный случай.
Коля пробежал мимо статистов в рубашках и скамейке из космозо в виде раковины и остановился у того предмета, что принимал за тролейбус.
Прямо на стриженном газоне зеленой травы стоял автобус. Над ним, прямо в воздухе, висел блестящий шарик с неизменными крылышками эмблемы транспорта. Вблизи стало видно, что автобус игрушечный и плоский и состоит из ряда дверей с нарисованными на них цифрами маршрутов на фоне картин художников эпохи Возрождения. К дверям были приделаны ручки, оторванные от будок телефонов-автоматов. Вокруг пели птички. Моложавая Дама в очках и кофточке из разноцветных ленточек открыла одну из дверей, быстро вошла туда и закрыла за собой дверь изнутри! Коля обошел щит и потрогал другую сторону автобуса, но ничего не понял –там никого не было. Дама пропала. Одна из дверей снова открылась и оттуда высунулась лошадиная морда. За мордой показалась шея и торс белой лошади, и молодая девушка в белой балетной пачке, ведущая ее под уздцы. Коля подошел ближе. В оставшемся открытым дверном проеме был виден памятник покорителям космоса, очень похожий на настоящий. Не веря своим глазам, Коля заглянул за край автобуса. С другой стороны автобуса эта дверь оставалась закрытой. На ней был нарисован «Портрет пажа».
Коля решил испытать дверь на ком-нибудь. Он огляделся. Вокруг кипела повседневная жизнь будущего. Потомки ездили на лошадках, играли в теннис, просто бродили по траве. По песчаной дорожке приближались два человека, одетых в полосатые матрасы. Жирно-белая вертикальная линия делила их лица под стеклянным колпаком пополам направо и налево, напоминая перевернутый знак пацифизма. Тот, что пониже, обратился к Коле, его речь звучала со странным, но понятным акцентом, похожим на ревербацию:
- Добрый день – в его исполнении это прозвучало немного угрожающе.
- Есть один вопрос – смягчил тон другой.
- Какой? – несколько растерялся Коля, который смотрел на них открыв рот.
- Спасибо – второй матрас похоже обрадовался что с ними разговаривают. – Надо музей Пушкина, знаете?
- Пожалуйста. – добавил он погодя, потратив паузу на имитацию пластмассовой улыбки.
Услышав, что у него спрашивают совета, Коля почувствовал себя уверенней. Как воспитанный мальчик Коля не мог оставить гостей столицы без помощи :
- Вам Изобразительных искусств? Или который на Кропоткинской? – переводя взгляд с одного на другого странного человека, Коля вырос в Москве и знал музеи со школьных экскурсий.
Тюфяки переглянулись, высокий чуть заметно кивнул.
-Арбат. Дом где он жил маленьким. Пожалуйста. – с надеждой подавшись к Коле поправил он, вежливо улыбаясь.
- А, этот еще не открыт.- уверенно сказал Коля и тоже улыбнулся.
Аборигены переглянулись снова. Высокий улыбался уже меньше, а первый не улыбался вообще.
-Есть другая информация – теперь заговорил тот, что пониже. Это прозвучало серьезно и мрачно. Спорить с обладателем такого голоса не хотелось категорически.
-Пожалуйста.- тем не менее добавил низенький.
-Вообще-то я не знаю, - Коля вспомнил, что он не дома. Низкий закивал, приглашая продолжить. Руки он держал по швам, чуть перед собой.
- Я в Москве давно не был, – начал оправдываться Коля.
-Вот вы лучше езжайте на площадь Пушкина – Коля развернулся, показывая на стенку автобуса. Матрасы заинтересовались. И пошли за ним к дверям.
Гость из прошлого смело открыл дверь с надписью «Пампуш на Твербуле» и пейзажем. Через прямоугольную дырку в автобусе виднелся памятник Пушкину на Тверском бульваре.
Заодно и автобус проверим!
- До свидания! – сказал высокий, как более вежливый
Увидев, что низенький уже нырнул в дверь, Коля осмелился спросить: - А вы откуда?
Придерживая ручку двери.
-Альфа Центавра знаешь? - хором ответили, задержавшись, матрасы.
-Да – кивнул Коля, что-то такое помнивший.
- Тамошние мы – указывая подбородком на небо, сказали полосатые.
-До свидания – повторил высокий. Спасибо, – ехидно добавил низкий. До свидания – снова сказал высокий и вошел вслед за приятелем в дверь.
Обернулся и сказал: - Спасибо.
Коля заглянул в приоткрытую дверь им вслед. Две полосатые спины спокойно удалялись по площади к бронзовому поэту. Коля медленно закрыл дверь, до последнего глядя в щель. Транспорт был проверен. Впереди – Космодром ! Обернувшись он свежим взглядом ошарашено пробежал по табличкам дверей. Проспект Мира № 3. Проспект Мира-Ьольшой театр №2, Проспект мира –Космозоо №1. Решившись, коля приоткрыл дверь № 2. Оттуда вырвалась стая голубей, не меньше десятка, как будто они только и ждали открытой двери. Но, открыв дверь, коля обнаружил не театр, а морской берег. По берегу шла парочка потомков, мужчина был похож на Боярского во всем белом, включая шляпу, короткие штаны позволяли заметить что носки у него красные. Простыня дамы не отличалась от уже отмеченной Колей московской моды. Подобрав теплый камешек, Коля пошел к декорации моря - плеснувшая в кроссовки вода была соленой и мокрой. Теплая галька шелестела под кроссовками, они уже промокли и потяжелели. Крики чаек, притворившихся голубями в дверях, стучали в ушах. Первый камешек булькнул два раза, второй - три. Звякнули бутылки на плече. Коля опомнился и с сожалением вернулся к двери, оглядываясь на ласковое море. Со стороны моря дверь номера и картинки не имела. Прикрыв дверь в Москве, Коля отошел на пару шагов назад, чтобы окинуть все открывшиеся возможности одним взглядом.
Звякнула одна из дверей: - Молодой человек! – внезапно остановил Колю бодрый голос.
- А вы неправильно одеты! – продолжил окликнувший, подходя к мальчику. Этот человек, в отличие от окружающих в белых и полосатых простынях, был одет в серый костюм-тройку и серую же шляпу. Седая борода казалась приклеенной к румяному лицу с веселыми молодыми глазами. Он опирался на длинную трость, засунув большой палец другой руки в жилетный карман. В кармане непременно должно было лежать золотое пенсне. «На Чехова похож» - подумал Коля, хотя Чехова видел только на портретах в школьном учебнике.
- А это почему? – Коля считал, что он одет круто, насколько это возможно при школьной форме, где рукава засучены, эмблема оторвана, a все пуговицы растегнуты.
- Вам на проспект Мира? – не сомневаясь в ответе, прищурился странный старик.
