Автор одной из читаемых мною сейчас книг призывает «Смотри в корень!», вот я и посмотрел. А посмотреть можно еще и так.
Бытие завершено в своей бытийности. Однако, когда свежо осознание совершившегося зла, хочется, чтобы оно не произошло, чтобы дело обстояло так, как, проснувшись после ночного кошмара, понимаешь, что происшедшее было лишь сном, то есть
. При таком подходе несуществующий мир это мир без зла (парадоксально, что в этом случае именно несовершенный мир – то есть, в смысле, ни в чем и никогда не завершенный, есть мир без зла). И тогда мы с полным правом сможем сказать бедному Йорику: «Спи спокойно, дорогой товарищ». А чтобы он не страдал и в прошлом, нужно сделать бывшее небывшим. Вот пара выдержек об этом из христианской теологии.
► Показать
Виктор Лега в «Понятии чуда в истории» пишет: «может ли Бог сделать бывшее небывшим? Этот вопрос был интересен еще древним грекам. Аристотель писал: «Даже боги не могут сделать бывшее небывшим». В этом вопросе кроется очень простая и очевидная сложность: если Бог всемогущ, Он может все, значит, может сделать бывшее небывшим, т. е. сделать так, чтобы то, что произошло, не происходило. Например, чтобы Цезарь не переходил Рубикон, чтобы Сократ не был отравлен, чтобы Наполеон не напал на Россию. Этот вопрос не вмещается в рамки человеческой логики. Человек мыслит следующим образом: поскольку прошлое – это то, что уже не существует, а на несуществующее не распространяется воля Божия, то даже Бог не может сделать бывшее небывшим. ...
Этот вопрос занимал практически всех философов и богословов, особенно в западном христианстве, давались разные решения. Многие отвечали так: да, Бог не может сделать бывшее небывшим, так как это противоположно замыслу Бога о мире, противоположно той его природе, которой он сам себя ограничивает. Так говорили блаженный Августин, Фома Аквинский. [«Так, Фома писал: «Он не может сделать и так, чтобы что-либо, произошедшее в прошлом, не было произошедшим... То, что несет в себе противоречие, не подпадает под всемогущество Бога. Но то, что произошедшее не произошло, подразумевает противоречие» (Сумма теологии, I, 25), ссылаясь при этом на блаженного Августина: «Если кто говорит, что, коль скоро Бог всемогущ, то пусть Он сделает так, чтобы произошедшее не произошло, тот не понимает, что это все равно, что сказать, что, коль скоро Бог всемогущ, то пусть Он сделает так, чтобы само по себе истинное стало ложным»». (Тот же автор, «Проблема чуда с точки зрения современного научного и христианского мировоззрения»).
Я [В. Ы] замечу, что непротиворечивость это понятие не онтологическое, а логическое: противоречия могут возникать не на уровне явлений, а лишь на уровне объясняющих их дедуктивных теорий. Но, все же, из-за завершенности бытия, существование мира отдаленно перекликается с непротиворечивостью объясняющих его дедуктивных теорий. Например, наш обычный опыт непротиворечив и его удобно описывать и систематизировать онтологическими моделями или теориями, картинами (существующего) Мира. Таким образом, мы имеем две концепции: непротиворечивость описания опыта и интерпретация опыта как опыта пребывания в существующем мире. Принятие одной из них склоняет к принятию другой, поскольку истинность утверждения зависит от способа установления его соответствия с фактами, то разные способы этого установления, априори, могут давать разные результаты. Согласованность таких результатов, полученных разными способами, может склонять нас к тому, что наш опыт это опыт пребывания в некотором существующем мире. И, наоборот, если наш опыт является опытом пребывания в некотором существующем мире, то разные способы установления соответствия (истинности) утверждения с фактами, нашим опытом, возможно, будут согласованными между собой.] И далее: «Только то исключено из всемогущества Бога, что противоречит сущности разума, а именно, что нечто существует и не существует одновременно, а бывшее стало небывшим», или в другом месте: «чтобы бывшее стало небывшим - не подлежит всемогуществу Бога, как содержащее противоречие» (Фома Аквинский). Даже такие западные схоласты, как Иоанн Дунс Скот, Уильям Оккам, которые ставили «волю и всемогущество Бога выше, чем его разум», не решались допустить, что Бог властен над прошлым и мог сделать однажды бывшее небывшим, также как он мог бы нарушить закон противоречия. Однако, параллельно существовали и другие точки зрения, ... Далее эта линия ведет к Мартину Лютеру, который единственный не побоялся принизить незыблемейший принцип – закон противоречия и вытекающую из него самоочевидную истину, что однажды бывшее не может стать небывшим, и отступил перед всемогуществом Божиим. «Только так – говорил Лютер – можно радикально исцелить природу падшего человека, только таким образом можно в корне истребить вошедшее в мир вместе с грехом зло и вернуть людей к Божественному добру». Лютер считал, что если прачеловек согрешил в Адаме, то этот первородный грех должен в нас всегда присутствовать, и искупление Иисусом Христом первородного греха состоит в том, что это бывшее, т. е. преступление Адама и Евы перед Богом, стало небывшим, как бы не было первородного греха. Так мыслили и последователи Лютера, например, Серен Кьеркегор. В юности он любил девушку по имени Регина. Сначала она отвечала ему взаимностью, но потом ушла. Кьеркегор долго терзался, считая, что останется несчастным на всю жизнь. Потом в одной из своих работ он писал: «Если бы у меня сейчас была вера, мне бы не пришлось тогда потерять Регину, Бог сделал бы так, чтобы Регина не ушла от меня», т. е. Бог сделал бы бывшее небывшим. Известный русский философ Лев Шестов также писал: «Если Бог не Бог философов и ученых, не Бог Гегеля и умозрительной философии, а Бог Священного Писания, Бог Авраама, Исаака и Иакова, то Он не может отвернуться от доносящихся до него воплей людей, распинаемых безумием и смертью, и поэтому он может сделать бывшее небывшим». Такова палитра взглядов по этому вопросу».
И откровение бедного Йорика завершится Откровением:
«И видел я другого Ангела сильного, сходящего с неба, облеченного облаком; над головою его была радуга, и лице его как солнце, и ноги его как столпы огненные, в руке у него была книжка раскрытая. И поставил он правую ногу свою на море, а левую на землю, и воскликнул громким голосом, как рыкает лев; и когда он воскликнул, тогда семь громов проговорили голосами своими.
И когда семь громов проговорили голосами своими, я хотел было писать; но услышал голос с неба, говорящий мне: скрой, что говорили семь громов, и не пиши сего. И Ангел, которого я видел стоящим на море и на земле, поднял руку свою к небу и клялся Живущим во веки веков, Который сотворил небо и все, что на нем, землю и все, что на ней, и море и все, что в нем, что времени уже не будет;
Громок голос Ангела, гремят громы, возвещая тайны грядущего, и голос говорит: скрой это, не пиши сего. Этого не нужно, об этом бесполезно писать. И для того чтобы показать, насколько велик будет разрыв с современным состоянием человеческого рода, ангел возвещает одну из великих тайн грядущего: «времени уже не будет». ...
Все можно подчинить себе и исправить, только время нельзя обратить вспять. Над этим бился известный мыслитель Лев Шестов, перед которым после смерти сына встала трагическая проблема: сможет ли Бог сделать бывшее небывшим, можно ли сделать так, чтоб Сократа не отравили, чтобы этого не было совсем... И он приходит к парадоксальному выводу, что Бог может это сделать, хотя об этом Священное Писание нам ничего не говорит. Оно говорит лишь о том, что это жесткое, непреодолимое, необратимое время, то есть время падшего мира, или падшее время мира, как бы его ни называть, наше неумолимое время, подобное року, исчезнет в Царствии Божьем. И это не просто какое-то утверждение, но клятва. Ангел поднимает руку к небу и клянется именем Божьим, живущим во веки веков. Значит, мир полностью трансформируется, поэтому нам трудно, почти невозможно загадывать и заглядывать в далекое будущее».
«Читая Апокалипсис»
PS. С подобной точки зрения, проблема теодицеи решается, например, так: зло в Мире является не подлинным существованием, но лишь демонстрацией.
«Однажды Нарада (ученик Кришны) сказал Кришне: "Господи, покажи мне майю (иллюзию)". Прошло несколько дней, и Кришна предложил Нараде совершить с Ним путешествие в пустыню. Пройдя несколько миль. Он сказал: "Нарада, Я хочу пить; не можешь ли принести мне воды?" - "Подожди немного; я пойду достану ее". И Нарада ушел. Неподалеку была деревня; он вошел в нее и постучал в одну дверь. Она открылась, и на пороге показалась прекрасная молодая девушка. При виде ее он тотчас забыл, что его Учитель ждет воды и, может быть, умирает от жажды; забыл все и стал болтать с девушкой. Весь этот день он не вернулся к Учителю. На следующий день опять был в том же доме и болтал с девушкой. Разговоры перешли в любовь. Он просит отца девушки выдать ее за него; они поженились и имели детей.
Так прошло двенадцать лет. Его тесть умер; он наследовал его имущество и жил очень счастливо в своем доме, окруженный женою, детьми, полями, скотом и проч. Но вот случилось наводнение. Однажды ночью река поднялась, вышла из берегов и затопила всю деревню. Дома начали рушиться, люди и животные тонули, и все уносилось стремительным потоком. Нарада должен был бежать. Одною рукою он вел жену, другою - одного из детей; второй ребенок сидел у него на плечах. Так он пытался перейти вброд страшный разлив.
Течение оказалось, однако, слишком сильным, и едва он сделал несколько шагов, как ребенок, сидевший у него на плечах, упал и его унесло.
Нарада испустил крик отчаяния и, стараясь спасти этого ребенка, выпустил из рук того, которого вел; и этот тоже погиб. Наконец, его жена, которую он изо всей силы прижал к себе, чтобы спасти хоть ее, была оторвана от него потоком, и он один выброшен на берег. С рыданиями он упал на землю и горько жаловался. Как вдруг почувствовал легкое прикосновение и услышал: "Где же вода, дитя мое? Ты ушел ведь, чтобы принести мне воды, и Я жду тебя уже около получаса!" Полчаса! В эти полчаса он пережил целых двенадцать лет и столько событий».
Свами Вивекананда «Джняна-Йога»
