Почитание героев (рассказка)
Добавлено: 30.09.2025, 17:53
Почитание героев.
Гермостворки раздвигались невыносимо медленно. Даже Алиса устала ждать, а Пашка рядом так вообще извёлся. За время полёта он облазил лайнер вдоль и поперёк, а, так как доступных для осмотра мест там было всего-ничего, он давно изнывал от отсутствия новых впечатлений, и с нетерпением ждал промежуточную остановку на грандиозном транспортном узле в районе Галактического центра с длинным номером, который никто не помнил наизусть, зато все за глаза называли просто Пересадкой. За время стоянки лайнера там можно было вдоволь набегаться туда-сюда, хотя трудно было сыскать в Галактике более скучного места с его бесконечными переходами, ангарами циклопических размеров, залами с высоченными арочными потолками и всё это в исключительно скупом, индустриальном оформлении, украшением этого сугубо функционального узла никому не приходило в голову озаботиться.
Так что умом Алиса понимала, как нелепо ожидать того, что ничем не разбавит твоё времяпрепровождение, но всё равно подсознательно продолжала ждать, когда уже лайнер зайдёт внутрь герметичного ангара и хотя бы на время выпустит их из своего тесного чрева.
Однако, когда они наконец заползли в ангар, их всё-таки ждало то, что её удивило, огромные информационные световые панно, самых разных форм и расцветок на разных языках и наречиях извещали об одном и том же событии. О неком дне памяти, который отмечала вся станция.
- Ах, как же я забыл! - воскликнул Пашка, и, похоже, изрядно огорчился этой своей забывчивостью. - Сегодня же годовщина!
- Какая ещё годовщина? - спросила Алиса машинально, разглядывая парадные портреты мужчин и женщин в форме дальнего космоплавания.
- Неужели не знаешь? - Пашка спросил это с таким выражением, как будто речь шла о чём-то, что должно было касаться его лично.
- Может и знаю. Но что-то не могу припомнить.
- Подвиг экипажа «Пилигрима». Ну, вспомнила? Как раз здесь, год назад.
- А!
Она закивала головой, пряча от друга кривую усмешку. Конечно, она помнила. Просто для неё это было вовсе не тем воспоминанием, которое хочется извлекать из памяти.
- Ну, вот! Это же такое событие! Очередное доказательство героической натуры человека. Если что, мы всегда…
- Да, да, конечно, - перебила она его, - давай уже пойдём, прогуляемся.
Ангар был явно приспособлен для приёма лайнеров самых разных размеров, в том числе, значительно больших, чем тот, на котором они путешествовали к цели своей школьной практики. Гигантский опрокинутый цилиндр был разрезан посередине стапелями, к которым прилепилось их судно, с широким, чёрным трапом для пассажиров, и вдоль них на всём протяжении, вплоть до арки выхода, тянулась длинная телестена. И, пока они шли к выходу, на всём её протяжении мелькали кадры, чествующие героев, отдавших жизни за других. Справа была она, слева Пашка.
- Нет, ты представляешь, - твердил он, - все прилетающие с разных планет видят, на что мы - люди, способны. Понимаешь, какая это честь для человечества?
Она понимала. Но уши потихоньку вяли.
За выходом коридор быстро выводил в зал, противоположный конец которого терялся где-то далеко впереди. Шум многочисленных голосов, эхо шагов, звуки сигналящих автоматов — всё скрадывалось шумоподавлением, призванным выделить только специальные объявления информационной службы, так что сразу возникало ощущение, что заложило уши. Посередине, по широкому выделенному проходу спешили по своим делам многочисленные транзитные путешественники с самых разных планет, катила разнообразная автоматика, по бокам двигались багажные тележки. А вдоль стен тянулись в ряд заведения для самого разного типа досуга.
Алиса сразу же присмотрела небольшое кафе с уютной обстановкой, вроде бы там даже подавали что-то традиционное, и не было вездесущих мигающих информационных панелей и телестен. Но Пашка, конечно, продолжал тащить её вперёд, продолжая разглагольствовать о роли человечества. Это начинало уже преодолевать все границы её терпения, она несколько раз пыталась его отвлечь, и ей, возможно, это даже бы и удалось, если бы его постоянно не возвращали на ту избитую дорожку многочисленные напоминания о годовщине «героических событий».
В конце концов, она в сердцах спросила его, что же конкретно он сам знает о произошедшем, чем вызвала в нём вспышку благородного возмущения.
- Ты, что же, вздумала меня проверять, подруга?! Будто не знаешь, что я каждый день за всеми сводками из дальнего космоса слежу? А уж про эту катастрофу тем более во всех подробностях знаю.
- И что же именно ты знаешь?
- Хочешь, чтобы я тебе статьи пересказывал? Думаешь, я про всё забыл? Да экипаж «Пилигрима» спас всю станцию! Когда увёл повреждённый корабль от прямого столкновения, направив его на астероид.
- А как, по-твоему, этот повреждённый корабль вообще оказался в непосредственной близости от станции?
- Как писали специалисты, внезапно заглючил центральный компьютер и отказала вся навигация. Так что экипажу только удалось кое-как на ручном управлении увести корабль в сторону от станции.
- Ну, хорошо. А почему тогда никто из них не катапультировался с падающего корабля в спасательных капсулах?
- Значит, не было времени или возможности. К чему вообще эти вопросы?
- Ни к чему, забудь. Пойдём лучше, посмотрим местные сувениры.
- Ты же, вроде бы, раньше всегда презирала любовь ко всяким безделушкам.
- Да так, обещала кое-кому.
Они побродили ещё полчаса, заглядывая в многочисленные магазинчики и киоски, и Алиса поняла, что ей снова хочется вернуться на корабль, потому что от навязчивых сообщений о трагической годовщине некуда было деться, так что очень скоро она потащила своего друга обратно.
Но даже там, в каюте, в вещание вклинился местный канал, и ведущая новостей принялась в сотый раз повторять всё то, что они выслушивали, бродя по станции. Для Алисы это стало последней каплей, и она сорвалась.
- Да выключи ты это уже, наконец! - фыркнула она с досадой.
- Алиса, как так можно?! Я тебя не узнаю.
- Ха… - выдохнула она в сердцах. Как же ей не хотелось начинать этот разговор! Она чувствовала, что всё равно этим кончится, так или иначе придётся объясниться, а зачем, спрашивается, это нужно? Никому легче точно не станет. Ей, в своё время, то же самое говорили, а она всё строила из себя взрослую, всё убеждала, что ей можно рассказать всю правду, всё следовала за своей любознательностью. Так её учили. В итоге, те, кто говорил, что не всякой правдой стоит делиться, как всегда оказывался прав. И от этого было вдвойне противно, внутренняя порядочность восставала, не желала мириться с положением вещей, а здравый смысл убеждал в обратном. Она ненавидела этот здравый смысл, и готова была саму себя прибить за то, что с ним соглашалась, и, тем не менее, никуда не могла деться от неприятной правды, которую он вещал. Хотела по-взрослому — вот, кушайте, не обляпайтесь! А потому и понимала как никто другой, что Пашке это совсем не нужно. Ему-то уж точно, больше чем кому-либо другому, с его романтическими представлениями о жизни. Так что она готова была терпеть и дальше.
Если бы только он так не надоел ей за сегодня со своими пафосными речами!
- Нет, ну правда, ты меня удивляешь. Вообще, ходишь целый день с такой физиономией, как будто лимон съела.
- А что мне — радоваться?!
- Радоваться?.. - Пашка даже развёл руками в растерянности. - Я разве так сказал? Просто ты ведёшь себя, как будто тебе жутко не по душе, что все чествуют героев.
- Да, мне не по душе! Мне не по душе! Потому что героев никаких не было… Да выключи ты уже, наконец, эту балаболку!
- Постой… как не было?.. - Пашка после секундной паузы машинальным движением погасил экран, лишь на мгновение оторвав взгляд от её лица. - Ты вообще о чём?
- Неважно! - она отвернулась с тяжёлым вздохом, проклиная себя за несдержанность.
- То есть как это «неважно»? Ты сейчас обвинила всеми почитаемых героев, людей, отдавших жизни за то, чтобы спасти других, что они никакие не герои, и считаешь, что это может быть не важно?!
Она закатила глаза.
- Нет-нет, постой, не надо тут этих твоих штучек! Это не какие-то там наши пререкания на биостанции, здесь дело серьёзное. Никому нельзя вот так брать и на пустом месте заявлять…
- Пашенька, заткнись! ПОЖАЛУЙСТА! Не то я за себя не ручаюсь.
- Ого, как ты завелась! Я начинаю подозревать, что это не на пустом месте. Ты что-то знаешь, так?
«Ну надо же! И как ты догадался?» Она снова отвернулась.
- Вижу-вижу, что знаешь. Тогда давай, объясняйся. Ты же понимаешь, что я от тебя не отстану, особенно в такой-то ситуации.
«Понимаю, Пашенька, понимаю». Она сокрушённо вздохнула.
- Ты точно уверен, что хочешь это услышать?
- Конечно! Конечно, я уверен! Ты за кого меня принимаешь — за несмыслёныша?!
«Какие знакомые речи!»
Она сдвинула заслонку с иллюминатора, рассеянно окидывая взглядом прозрачный потолок ангара между решётчатыми фермами, сквозь который на неё изливалось ослепительно белое сияние местного светила на фоне чернильного неба с жемчужной россыпью звёзд центра Галактики, сложила руки на груди и произнесла:
- Всё началось с обычного грузового судна, которое готово было отчалить от одного из закрытых причальных доков…
- А при чём тут…
- ...или ты слушаешь…
- ...речь же о…
- …или я…
- Хорошо, хорошо, я молчу! Пока.
- Так вот! Это судно, если точнее, почтово-багажный экспресс, только что вышел из причальных ворот. И неожиданно обнаружил прямо по курсу другое судно…
- Этого точно не может быть! Компьютер ещё до старта сверяет траектории всех ближайших судов в радиусе…
- По-твоему, я не в курсе?! Сверяет. Вот только так получилось, что каким-то образом идентификационные коды двух разных судов совпали! И вместо прогулочной яхты, которая возит экскурсии в ближайшем космосе, на пути экспресса вдруг обнаружилась баржа!
- Баржа?! Да как она вообще попала в район доков?!
- А вот так и попала! Да, баржи обычно разгружают на расстоянии, растаскивают буксирами грузы, предназначенные для данной точки назначения, но у них произошла какая-то поломка, и экипаж решил пришвартоваться где-то на внешнем периметре, чтобы местные ремонтные службы помогли её устранить, выбрав для этого кратчайший курс — через доки. Умнее-то ничего нельзя было придумать!
- Понятно. И что дальше?
- Ну, ты же представляешь себе, что такое баржа. Это, по сути, двухсотметровая штанга, на которую крепятся контейнеры, с двигателем и очень скромным жилым отсеком на корме. Там экипажа-то обычно от силы человека три. У меня как-то был случай, пришлось догонять «Пегас», за неимением ничего лучшего воспользовалась такой вот баржей в качестве попутки. Они обычно жутко медленные и неповоротливые, но, если как следует разогнать, на дистанции делают корабли практически всех других типов. Их же так и используют, когда надо перегнать груз из одного конца Галактики в другой.
- И что — догнала?
- Ещё как догнала! Пришлось, правда, ютиться в жуткой тесноте, но нам же не привыкать!
- Погоди, а как получилось, что идентификационный номер совпал? Такого же не может быть.
- В теории не может. А когда у тебя тысячи кораблей с разных планет изо всех уголков Галактики, и все норовят нумеровать так, как им удобно, вот и получаются такие «совпадения».
- Да как так-то?! Есть же универсальные правила, для всех.
Она досадливо махнула рукой. Не хотелось даже спорить на эту тему.
- Так мне продолжать или нет?
- Конечно, продолжай! Я, правда, пока так и не понял, какое отношение это имеет…
- Слушай и поймёшь. Короче говоря, компьютер просчитывает курс на основе полученных данных с других кораблей заранее, это, по сути, просто цифры, а не реальная обстановка, и понятно почему. В космосе, если у тебя препятствие в прямой видимости, маневрировать уже поздно. И понятно, что рассчитывалось расхождение с небольшой яхтой, но на деле там оказалась двухсотметровая баржа. А главное, не хватило-то всего-навсего каких-то пары десятков метров. Выйди экспресс из дока буквально на несколько секунд раньше, и ничего бы не случилось. Но он оказался там, где оказался. И вот, четыре тысячи тонн со стартовым импульсом зацепили баржу, следующую на самом малом ходу, и раскрутили её вокруг собственной кормы. Компенсировать это вращение экипажу баржи было нечем, конструкция просто не предусматривает подобные угловые ускорения. Можешь сам догадаться, что случилось потом. Пятидесятитонные контейнеры стало срывать с креплений и расшвыривать во все стороны как из гигантской пращи. Представил картину?! Большая часть, конечно, просто улетела в пространство и либо разбилась об астероид, либо вышла на его орбиту. Но часть угодила в конструкции порта и, да, разумеется, в космические корабли, которых тут всегда вокруг просто пруд пруди, как ты сам уже, наверное, успел заметить. И хорошо бы, если бы это были только обычные контейнеры, то и ладно, и обошлось бы, потому что они просто сминались об обшивку, как консервные банки, рассеивая вокруг своё разнообразное содержимое. Если бы среди них не оказалась эта чёртова цистерна для опасных жидкостей! Которая специально сконструирована особо прочной, чтобы выдерживать высокие нагрузки. Эта самая цистерна как раз и влетела в корпус «Пилигрима», пробила обшивку и застряла в ней, а все пятьдесят тысяч литров содержимого выплеснулось внутрь!
- И что это было за содержимое?
Она почувствовала, как Пашкин голос дрожит от напряжения, поэтому специально сделала паузу, хотя обычно никогда не была склонна к театральным жестам.
- Диметилртуть.
Пашка сглотнул и машинально приоткрыл рот от удивления.
- За каким… Зачем кому-то понадобилась целая цистерна подобной дряни?!
- Без понятия. Её везли куда-то очень-очень далеко, на другой конец Галактики, чёрт знает, какие-то инопланетные дела. Может, они на ней обед готовят.
- Ну, ты же понимаешь, что это ерунда.
- Понимаю, но других объяснений у меня нет. Неважно, куда и зачем это везли, важно, что у экипажа «Пилигрима» не было шансов выжить. Они просто умерли на месте и всё! Никакого геройства. Просто умерли от чьего-то разгильдяйства, от того, что кому-то не хотелось перепроверять свою классификацию, не хотелось приводить её в соответствие с общегалактической. Просто потому, что кому-то так было удобней. И потом уже повреждённый, мёртвый корабль рухнул на астероид. Вот и всё! Понимаешь теперь, отчего меня так бесят все эти торжественные панихиды?!
Какое-то время друг переваривал её рассказ. Видно было, как изначальная растерянность его облика постепенно переходила в упрямое выражение.
- А откуда, позволь спросить, ты всё это знаешь? Знаешь то, о чём никто понятия не имеет, что полностью расходится с тем, что знают все, да ещё в таких подробностях.
- Тебе нужны прям имена? Или ты не в курсе, что у меня полно знакомых, некоторые из них из числа тех, кто вынужден по роду своей деятельности разбирать всякие разные инциденты. Космические, в том числе.
- То, что ты рассказываешь… пойми меня правильно, я, конечно, тебе верю. Верю, что ты не стала бы меня обманывать, верю, что тебе именно так всё и описали. Но с чего ты думаешь, что именно это правда? Что все вокруг врут, а именно ты знаешь правильную версию? Может, как раз тебе и наговорили всякой ерунды, насочиняли всё про эту баржу, про совпадение номеров?
Она уставилась на него, разглядывая, словно бы он был каким-то диковинным животным.
«Может, даже и хорошо, что он так среагировал».
Он, очевидно, ждал гневной реакции в ответ на его скепсис, поэтому, видя её напряжённые размышления, тоже застыл, не понимая, как вести себя дальше. Она предприняла последнюю попытку.
- Скажи, ты правда сомневаешься в моём рассказе или тебе просто хочется верить во всю эту историю о геройстве?
Такой серьёзный, «взрослый» вопрос поверг его в некоторое замешательство, но упрямство очевидно взяло верх.
- Я считаю, что когда столько людей, уважаемых специалистов и просто тех, кто имел отношение к этому, говорит, что было так, нужно верить им, а не неизвестно какому тайному источнику, который неизвестно откуда знает, что всё наоборот и зачем-то пытается убедить в этом мою лучшую подругу.
Она выслушала его горячую тираду, приподняв бровь.
- Досадно, когда лучший друг считает тебя дурой, но это его право — думать так, как он хочет.
- Алиса, я вовсе не считаю…
- Считаешь, Пашенька, считаешь, по-другому твои слова нельзя трактовать. Но, я же сказала, что это твоё право, и переубеждать тебя я не собираюсь.
- То есть ты не обижаешься?
- Ничуть.
- Ну и хорошо. Хотя я совсем не считаю тебя дурой, просто тебе стоило бы поменьше верить тому, что тебе рассказывают.
«И это ты мне говоришь! Ты!»
- Ладно, закончим уже, наконец, эту беседу. Пойдём лучше в местное кафе, пока ещё есть время до отправления, выпьем чаю, говорят он здесь заваривается по какому-то особенному рецепту. А главное - там нет телевизора!
Гермостворки раздвигались невыносимо медленно. Даже Алиса устала ждать, а Пашка рядом так вообще извёлся. За время полёта он облазил лайнер вдоль и поперёк, а, так как доступных для осмотра мест там было всего-ничего, он давно изнывал от отсутствия новых впечатлений, и с нетерпением ждал промежуточную остановку на грандиозном транспортном узле в районе Галактического центра с длинным номером, который никто не помнил наизусть, зато все за глаза называли просто Пересадкой. За время стоянки лайнера там можно было вдоволь набегаться туда-сюда, хотя трудно было сыскать в Галактике более скучного места с его бесконечными переходами, ангарами циклопических размеров, залами с высоченными арочными потолками и всё это в исключительно скупом, индустриальном оформлении, украшением этого сугубо функционального узла никому не приходило в голову озаботиться.
Так что умом Алиса понимала, как нелепо ожидать того, что ничем не разбавит твоё времяпрепровождение, но всё равно подсознательно продолжала ждать, когда уже лайнер зайдёт внутрь герметичного ангара и хотя бы на время выпустит их из своего тесного чрева.
Однако, когда они наконец заползли в ангар, их всё-таки ждало то, что её удивило, огромные информационные световые панно, самых разных форм и расцветок на разных языках и наречиях извещали об одном и том же событии. О неком дне памяти, который отмечала вся станция.
- Ах, как же я забыл! - воскликнул Пашка, и, похоже, изрядно огорчился этой своей забывчивостью. - Сегодня же годовщина!
- Какая ещё годовщина? - спросила Алиса машинально, разглядывая парадные портреты мужчин и женщин в форме дальнего космоплавания.
- Неужели не знаешь? - Пашка спросил это с таким выражением, как будто речь шла о чём-то, что должно было касаться его лично.
- Может и знаю. Но что-то не могу припомнить.
- Подвиг экипажа «Пилигрима». Ну, вспомнила? Как раз здесь, год назад.
- А!
Она закивала головой, пряча от друга кривую усмешку. Конечно, она помнила. Просто для неё это было вовсе не тем воспоминанием, которое хочется извлекать из памяти.
- Ну, вот! Это же такое событие! Очередное доказательство героической натуры человека. Если что, мы всегда…
- Да, да, конечно, - перебила она его, - давай уже пойдём, прогуляемся.
Ангар был явно приспособлен для приёма лайнеров самых разных размеров, в том числе, значительно больших, чем тот, на котором они путешествовали к цели своей школьной практики. Гигантский опрокинутый цилиндр был разрезан посередине стапелями, к которым прилепилось их судно, с широким, чёрным трапом для пассажиров, и вдоль них на всём протяжении, вплоть до арки выхода, тянулась длинная телестена. И, пока они шли к выходу, на всём её протяжении мелькали кадры, чествующие героев, отдавших жизни за других. Справа была она, слева Пашка.
- Нет, ты представляешь, - твердил он, - все прилетающие с разных планет видят, на что мы - люди, способны. Понимаешь, какая это честь для человечества?
Она понимала. Но уши потихоньку вяли.
За выходом коридор быстро выводил в зал, противоположный конец которого терялся где-то далеко впереди. Шум многочисленных голосов, эхо шагов, звуки сигналящих автоматов — всё скрадывалось шумоподавлением, призванным выделить только специальные объявления информационной службы, так что сразу возникало ощущение, что заложило уши. Посередине, по широкому выделенному проходу спешили по своим делам многочисленные транзитные путешественники с самых разных планет, катила разнообразная автоматика, по бокам двигались багажные тележки. А вдоль стен тянулись в ряд заведения для самого разного типа досуга.
Алиса сразу же присмотрела небольшое кафе с уютной обстановкой, вроде бы там даже подавали что-то традиционное, и не было вездесущих мигающих информационных панелей и телестен. Но Пашка, конечно, продолжал тащить её вперёд, продолжая разглагольствовать о роли человечества. Это начинало уже преодолевать все границы её терпения, она несколько раз пыталась его отвлечь, и ей, возможно, это даже бы и удалось, если бы его постоянно не возвращали на ту избитую дорожку многочисленные напоминания о годовщине «героических событий».
В конце концов, она в сердцах спросила его, что же конкретно он сам знает о произошедшем, чем вызвала в нём вспышку благородного возмущения.
- Ты, что же, вздумала меня проверять, подруга?! Будто не знаешь, что я каждый день за всеми сводками из дальнего космоса слежу? А уж про эту катастрофу тем более во всех подробностях знаю.
- И что же именно ты знаешь?
- Хочешь, чтобы я тебе статьи пересказывал? Думаешь, я про всё забыл? Да экипаж «Пилигрима» спас всю станцию! Когда увёл повреждённый корабль от прямого столкновения, направив его на астероид.
- А как, по-твоему, этот повреждённый корабль вообще оказался в непосредственной близости от станции?
- Как писали специалисты, внезапно заглючил центральный компьютер и отказала вся навигация. Так что экипажу только удалось кое-как на ручном управлении увести корабль в сторону от станции.
- Ну, хорошо. А почему тогда никто из них не катапультировался с падающего корабля в спасательных капсулах?
- Значит, не было времени или возможности. К чему вообще эти вопросы?
- Ни к чему, забудь. Пойдём лучше, посмотрим местные сувениры.
- Ты же, вроде бы, раньше всегда презирала любовь ко всяким безделушкам.
- Да так, обещала кое-кому.
Они побродили ещё полчаса, заглядывая в многочисленные магазинчики и киоски, и Алиса поняла, что ей снова хочется вернуться на корабль, потому что от навязчивых сообщений о трагической годовщине некуда было деться, так что очень скоро она потащила своего друга обратно.
Но даже там, в каюте, в вещание вклинился местный канал, и ведущая новостей принялась в сотый раз повторять всё то, что они выслушивали, бродя по станции. Для Алисы это стало последней каплей, и она сорвалась.
- Да выключи ты это уже, наконец! - фыркнула она с досадой.
- Алиса, как так можно?! Я тебя не узнаю.
- Ха… - выдохнула она в сердцах. Как же ей не хотелось начинать этот разговор! Она чувствовала, что всё равно этим кончится, так или иначе придётся объясниться, а зачем, спрашивается, это нужно? Никому легче точно не станет. Ей, в своё время, то же самое говорили, а она всё строила из себя взрослую, всё убеждала, что ей можно рассказать всю правду, всё следовала за своей любознательностью. Так её учили. В итоге, те, кто говорил, что не всякой правдой стоит делиться, как всегда оказывался прав. И от этого было вдвойне противно, внутренняя порядочность восставала, не желала мириться с положением вещей, а здравый смысл убеждал в обратном. Она ненавидела этот здравый смысл, и готова была саму себя прибить за то, что с ним соглашалась, и, тем не менее, никуда не могла деться от неприятной правды, которую он вещал. Хотела по-взрослому — вот, кушайте, не обляпайтесь! А потому и понимала как никто другой, что Пашке это совсем не нужно. Ему-то уж точно, больше чем кому-либо другому, с его романтическими представлениями о жизни. Так что она готова была терпеть и дальше.
Если бы только он так не надоел ей за сегодня со своими пафосными речами!
- Нет, ну правда, ты меня удивляешь. Вообще, ходишь целый день с такой физиономией, как будто лимон съела.
- А что мне — радоваться?!
- Радоваться?.. - Пашка даже развёл руками в растерянности. - Я разве так сказал? Просто ты ведёшь себя, как будто тебе жутко не по душе, что все чествуют героев.
- Да, мне не по душе! Мне не по душе! Потому что героев никаких не было… Да выключи ты уже, наконец, эту балаболку!
- Постой… как не было?.. - Пашка после секундной паузы машинальным движением погасил экран, лишь на мгновение оторвав взгляд от её лица. - Ты вообще о чём?
- Неважно! - она отвернулась с тяжёлым вздохом, проклиная себя за несдержанность.
- То есть как это «неважно»? Ты сейчас обвинила всеми почитаемых героев, людей, отдавших жизни за то, чтобы спасти других, что они никакие не герои, и считаешь, что это может быть не важно?!
Она закатила глаза.
- Нет-нет, постой, не надо тут этих твоих штучек! Это не какие-то там наши пререкания на биостанции, здесь дело серьёзное. Никому нельзя вот так брать и на пустом месте заявлять…
- Пашенька, заткнись! ПОЖАЛУЙСТА! Не то я за себя не ручаюсь.
- Ого, как ты завелась! Я начинаю подозревать, что это не на пустом месте. Ты что-то знаешь, так?
«Ну надо же! И как ты догадался?» Она снова отвернулась.
- Вижу-вижу, что знаешь. Тогда давай, объясняйся. Ты же понимаешь, что я от тебя не отстану, особенно в такой-то ситуации.
«Понимаю, Пашенька, понимаю». Она сокрушённо вздохнула.
- Ты точно уверен, что хочешь это услышать?
- Конечно! Конечно, я уверен! Ты за кого меня принимаешь — за несмыслёныша?!
«Какие знакомые речи!»
Она сдвинула заслонку с иллюминатора, рассеянно окидывая взглядом прозрачный потолок ангара между решётчатыми фермами, сквозь который на неё изливалось ослепительно белое сияние местного светила на фоне чернильного неба с жемчужной россыпью звёзд центра Галактики, сложила руки на груди и произнесла:
- Всё началось с обычного грузового судна, которое готово было отчалить от одного из закрытых причальных доков…
- А при чём тут…
- ...или ты слушаешь…
- ...речь же о…
- …или я…
- Хорошо, хорошо, я молчу! Пока.
- Так вот! Это судно, если точнее, почтово-багажный экспресс, только что вышел из причальных ворот. И неожиданно обнаружил прямо по курсу другое судно…
- Этого точно не может быть! Компьютер ещё до старта сверяет траектории всех ближайших судов в радиусе…
- По-твоему, я не в курсе?! Сверяет. Вот только так получилось, что каким-то образом идентификационные коды двух разных судов совпали! И вместо прогулочной яхты, которая возит экскурсии в ближайшем космосе, на пути экспресса вдруг обнаружилась баржа!
- Баржа?! Да как она вообще попала в район доков?!
- А вот так и попала! Да, баржи обычно разгружают на расстоянии, растаскивают буксирами грузы, предназначенные для данной точки назначения, но у них произошла какая-то поломка, и экипаж решил пришвартоваться где-то на внешнем периметре, чтобы местные ремонтные службы помогли её устранить, выбрав для этого кратчайший курс — через доки. Умнее-то ничего нельзя было придумать!
- Понятно. И что дальше?
- Ну, ты же представляешь себе, что такое баржа. Это, по сути, двухсотметровая штанга, на которую крепятся контейнеры, с двигателем и очень скромным жилым отсеком на корме. Там экипажа-то обычно от силы человека три. У меня как-то был случай, пришлось догонять «Пегас», за неимением ничего лучшего воспользовалась такой вот баржей в качестве попутки. Они обычно жутко медленные и неповоротливые, но, если как следует разогнать, на дистанции делают корабли практически всех других типов. Их же так и используют, когда надо перегнать груз из одного конца Галактики в другой.
- И что — догнала?
- Ещё как догнала! Пришлось, правда, ютиться в жуткой тесноте, но нам же не привыкать!
- Погоди, а как получилось, что идентификационный номер совпал? Такого же не может быть.
- В теории не может. А когда у тебя тысячи кораблей с разных планет изо всех уголков Галактики, и все норовят нумеровать так, как им удобно, вот и получаются такие «совпадения».
- Да как так-то?! Есть же универсальные правила, для всех.
Она досадливо махнула рукой. Не хотелось даже спорить на эту тему.
- Так мне продолжать или нет?
- Конечно, продолжай! Я, правда, пока так и не понял, какое отношение это имеет…
- Слушай и поймёшь. Короче говоря, компьютер просчитывает курс на основе полученных данных с других кораблей заранее, это, по сути, просто цифры, а не реальная обстановка, и понятно почему. В космосе, если у тебя препятствие в прямой видимости, маневрировать уже поздно. И понятно, что рассчитывалось расхождение с небольшой яхтой, но на деле там оказалась двухсотметровая баржа. А главное, не хватило-то всего-навсего каких-то пары десятков метров. Выйди экспресс из дока буквально на несколько секунд раньше, и ничего бы не случилось. Но он оказался там, где оказался. И вот, четыре тысячи тонн со стартовым импульсом зацепили баржу, следующую на самом малом ходу, и раскрутили её вокруг собственной кормы. Компенсировать это вращение экипажу баржи было нечем, конструкция просто не предусматривает подобные угловые ускорения. Можешь сам догадаться, что случилось потом. Пятидесятитонные контейнеры стало срывать с креплений и расшвыривать во все стороны как из гигантской пращи. Представил картину?! Большая часть, конечно, просто улетела в пространство и либо разбилась об астероид, либо вышла на его орбиту. Но часть угодила в конструкции порта и, да, разумеется, в космические корабли, которых тут всегда вокруг просто пруд пруди, как ты сам уже, наверное, успел заметить. И хорошо бы, если бы это были только обычные контейнеры, то и ладно, и обошлось бы, потому что они просто сминались об обшивку, как консервные банки, рассеивая вокруг своё разнообразное содержимое. Если бы среди них не оказалась эта чёртова цистерна для опасных жидкостей! Которая специально сконструирована особо прочной, чтобы выдерживать высокие нагрузки. Эта самая цистерна как раз и влетела в корпус «Пилигрима», пробила обшивку и застряла в ней, а все пятьдесят тысяч литров содержимого выплеснулось внутрь!
- И что это было за содержимое?
Она почувствовала, как Пашкин голос дрожит от напряжения, поэтому специально сделала паузу, хотя обычно никогда не была склонна к театральным жестам.
- Диметилртуть.
Пашка сглотнул и машинально приоткрыл рот от удивления.
- За каким… Зачем кому-то понадобилась целая цистерна подобной дряни?!
- Без понятия. Её везли куда-то очень-очень далеко, на другой конец Галактики, чёрт знает, какие-то инопланетные дела. Может, они на ней обед готовят.
- Ну, ты же понимаешь, что это ерунда.
- Понимаю, но других объяснений у меня нет. Неважно, куда и зачем это везли, важно, что у экипажа «Пилигрима» не было шансов выжить. Они просто умерли на месте и всё! Никакого геройства. Просто умерли от чьего-то разгильдяйства, от того, что кому-то не хотелось перепроверять свою классификацию, не хотелось приводить её в соответствие с общегалактической. Просто потому, что кому-то так было удобней. И потом уже повреждённый, мёртвый корабль рухнул на астероид. Вот и всё! Понимаешь теперь, отчего меня так бесят все эти торжественные панихиды?!
Какое-то время друг переваривал её рассказ. Видно было, как изначальная растерянность его облика постепенно переходила в упрямое выражение.
- А откуда, позволь спросить, ты всё это знаешь? Знаешь то, о чём никто понятия не имеет, что полностью расходится с тем, что знают все, да ещё в таких подробностях.
- Тебе нужны прям имена? Или ты не в курсе, что у меня полно знакомых, некоторые из них из числа тех, кто вынужден по роду своей деятельности разбирать всякие разные инциденты. Космические, в том числе.
- То, что ты рассказываешь… пойми меня правильно, я, конечно, тебе верю. Верю, что ты не стала бы меня обманывать, верю, что тебе именно так всё и описали. Но с чего ты думаешь, что именно это правда? Что все вокруг врут, а именно ты знаешь правильную версию? Может, как раз тебе и наговорили всякой ерунды, насочиняли всё про эту баржу, про совпадение номеров?
Она уставилась на него, разглядывая, словно бы он был каким-то диковинным животным.
«Может, даже и хорошо, что он так среагировал».
Он, очевидно, ждал гневной реакции в ответ на его скепсис, поэтому, видя её напряжённые размышления, тоже застыл, не понимая, как вести себя дальше. Она предприняла последнюю попытку.
- Скажи, ты правда сомневаешься в моём рассказе или тебе просто хочется верить во всю эту историю о геройстве?
Такой серьёзный, «взрослый» вопрос поверг его в некоторое замешательство, но упрямство очевидно взяло верх.
- Я считаю, что когда столько людей, уважаемых специалистов и просто тех, кто имел отношение к этому, говорит, что было так, нужно верить им, а не неизвестно какому тайному источнику, который неизвестно откуда знает, что всё наоборот и зачем-то пытается убедить в этом мою лучшую подругу.
Она выслушала его горячую тираду, приподняв бровь.
- Досадно, когда лучший друг считает тебя дурой, но это его право — думать так, как он хочет.
- Алиса, я вовсе не считаю…
- Считаешь, Пашенька, считаешь, по-другому твои слова нельзя трактовать. Но, я же сказала, что это твоё право, и переубеждать тебя я не собираюсь.
- То есть ты не обижаешься?
- Ничуть.
- Ну и хорошо. Хотя я совсем не считаю тебя дурой, просто тебе стоило бы поменьше верить тому, что тебе рассказывают.
«И это ты мне говоришь! Ты!»
- Ладно, закончим уже, наконец, эту беседу. Пойдём лучше в местное кафе, пока ещё есть время до отправления, выпьем чаю, говорят он здесь заваривается по какому-то особенному рецепту. А главное - там нет телевизора!
