Алый жеребёнок

[Mich]

Рассказ из цикла "Юлька" (о приключениях любопытной и неунывающей москвички Юльки Воробьёвой, а так же её брата-близнеца Павлика и многочисленных друзей) и серии "Легенда об огнецвете". Послужил основой для моего фанфика "Красный конь".
Синопсис: Павлик и Юля Воробьёвы отдыхают на даче в Подмосковье. Однажды ранним утром Павлик встретил необыкновенного алого жеребёнка... Между тем необычный жеребёнок заинтересовал не только Павлика, но и столичного журналиста Юрия Криницына, известного сенсационными журналистскими расследованиями.

Алый жеребёнок

Же­ребен­ка Пав­лик уви­дел на рас­све­те. Ус­лы­шал сквозь сон да­лекое кон­ское ржа­ние и прос­нулся. Не­кото­рое вре­мя он си­дел на кро­вати и, про­тирая гла­за, вспо­минал, что же ему прис­ни­лось.

Юль­ка мир­но по­сапы­вала, об­няв по­душ­ку. Пав­лик ти­хонь­ко встал, нак­рыл сес­трён­ку съ­ехав­шим на пол оде­ялом и по­дошел к ок­ну.

Ут­ро толь­ко на­чина­лось. Не­бо уже бы­ло неж­но-го­лубым, а на але­ющем вос­то­ке из-за го­ризон­та по­каза­лась кром­ка сол­нечно­го дис­ка. Сад еще скры­вал­ся в си­рене­вых ут­ренних су­мер­ках. А от вид­невшей­ся за да­чей реч­ки на­пол­за­ли клоч­ки бе­лесо­го ту­мана.

Пав­лик вновь ус­лы­шал ти­хое ржа­ние. Зву­ки до­носи­лись с лу­га, зак­ры­того от взо­ра маль­чи­ка ши­рокой ве­ран­дой, где ба­буш­ка (ког­да её не вы­зыва­ли по сроч­ным де­лам Даль­ней кос­ми­чес­кой свя­зи) по ве­черам рас­ска­зыва­ла Юль­ке и Паш­ке сказ­ки. Пав­лик ти­хонь­ко, ста­ра­ясь не шу­меть (что бы не раз­бу­дить ро­дите­лей, спав­ших в со­сед­ней ком­на­те), проб­рался на вы­ходив­шую в сад тер­ра­су. И за­мер от удив­ле­ния. На лу­гу пас­ся не­обык­но­вен­ный же­ребе­нок. Гор­до вски­нутая го­лов­ка, то­чёные нож­ки, шел­ко­вис­тая, раз­ве­ва­юща­яся под ут­ренним ве­тер­ком гри­ва, си­яющая чер­вонным зо­лотом… Не­обык­но­вен­ной бы­ла и масть же­ребен­ка: ог­ненно-ры­жий ок­рас, под­све­чен­ный алы­ми лу­чами вос­хо­дяще­го сол­нца на­поми­нал рас­плав­ленную медь.

«Крас­ный конь… на за­ре…», — по­думал Пав­лик, бу­дучи не в си­лах отор­вать взгляд от чу­да. Же­ребе­нок, за­метив маль­чи­ка, тон­ко зар­жал, как буд­то приг­ла­шая по­иг­рать вмес­те на ут­ренним ро­сис­том лу­гу. Но у Паш­ки, как наз­ло сли­пались гла­за, и маль­чиш­ка с тру­дом доб­рался до кро­вати.

Прос­нувшись, Пав­лик дол­го не мог по­нять, был ли не­обык­но­вен­ный же­ребё­нок сном или всё-та­ки явью. По­это­му, нас­ко­ро умыв­шись и одев­шись, тот­час пом­чался на луг…

Увы, на лу­гу маль­чи­ка пос­тигло жес­то­кое ра­зоча­рова­ние — ни­како­го ог­ненно-ры­жего же­ребён­ка там не бы­ло. На лу­гови­не пас­лись обыч­ные ло­шади: гне­дые, се­рые… Эти ло­шади бы­ли с рас­по­ложен­ной не­дале­ко от да­чи се­лек­ци­он­ной стан­ции, где ра­ботал школь­ный друг Паш­ки­ного от­ца Ев­ге­ний Пет­ро­вич Вер­ти­хин, дя­дя Же­ня, как его на­зыва­ли Пав­лик и Юль­ка.

Пав­лик ещё раз пос­мотрел на па­сущих­ся на лу­гу ло­шадей и, пе­чаль­но вздох­нув, поп­лёлся зав­тра­кать.

«Не­уже­ли прис­нился? Но я же ви­дел его! Эх ты, со­ня…» — об­ру­гал се­бя маль­чик.

– Доб­рое ут­ро, Пав­лик! — мать уже рас­став­ля­ла на сто­ле та­рел­ки. — Ты что та­кой грус­тный?

Пав­лик вздох­нул в от­вет.

– Ну, что слу­чилось?

– Да ни­чего, ма­ма, — Пав­лик усел­ся на стул и гля­нул в ок­но. — Вот ду­маю прис­нился он мне или нет?

– Кто? — Юль­ка с ин­те­ресом пос­мотре­ла на бра­та.

– Же­ребё­нок. Та­кой… Та­кой не­обыч­ный. Ры­жий, да­же крас­ный, как в пес­не…

– Крас­ный конь… — улыб­ну­лась На­талья. –А ты что же, не раз­гля­дел его как сле­ду­ет?

– Да раз­гля­дел. Толь­ко так ра­но ещё бы­ло, сол­нце толь­ко вста­вало. Очень спать хо­телось. Я и зас­нул! — с до­садой от­ве­тил маль­чик.

– А ме­ня по­чему не раз­бу­дил?! То­же мне, друг на­зыва­ет­ся! — воз­му­тилась Юль­ка. — Вот ес­ли бы ты ме­ня раз­бу­дил, то мы бы уви­дели его оба. И тог­да ты бы точ­но знал, был же­ребё­нок или нет. По­тому, что сра­зу дво­им оди­нако­вый сон не снит­ся!

Пав­лик сно­ва вздох­нул и при­нял­ся за ка­шу. Це­лый день он вы­бегал на луг, но увы… Та­инс­твен­ный же­ребё­нок так и не по­явил­ся. Не по­явил­ся он и на сле­ду­ющее ут­ро. И Пав­лик ре­шил, что чу­дес­ный же­ребё­нок был все­го лишь сном…

Ры­жий же­ребё­нок по­явил­ся на чет­вёртый день, ког­да Пав­лик уже поч­ти за­был о встре­че. Пав­лик опять ус­лы­шал сквозь сон тон­кое ржа­ние. Сон сле­тел мгно­вен­но. Маль­чик ки­нул­ся к ок­ну, но ос­та­новил­ся, вспом­нив про Юль­ку.
Де­воч­ка, креп­ко спа­ла, рас­ки­нув ру­ки и по­сапы­вая кур­но­сым но­сом, усы­пан­ным вес­нушка­ми.

– Юль­ка! Вста­вай, Юль­ка! Он опять при­шёл! Же­ребё­нок! — Пав­лик при­нял­ся тор­мо­шить сес­тру.

– Кто? Ка­кой ещё же­ребё­нок? От­стань, я спать хо­чу… — Юль­ка от­махну­лась от бра­та, но вдруг вско­чила в пос­те­ли. — Же­ребё­нок?! Тот са­мый?! Где он, Паш­ка?!

– Там, на лу­гу. На­до с тер­ра­сы смот­реть, — и Паш­ка, схва­тив Юль­ку за ру­ку, по­тащил сес­тру на тер­ра­су, вы­ходив­шую на луг.

– Ка­кой кра­сивый! — вос­хи­щён­но вос­клик­ну­ла Юля, уви­дев чу­дес­но­го же­ребён­ка. — От­ку­да он?

– Не знаю…

– Он нам не снит­ся — это точ­но! — Юль­ка пе­релез­ла че­рез пе­рила тер­ра­сы и мах­ну­ла ру­кой бра­ту:
— Пош­ли. По­дой­дём бли­же.

Же­ребё­нок с лю­бопытс­твом смот­рел на приб­ли­жав­шихся де­тей. Ти­хонь­ко зар­жав, он по­дошёл поб­ли­же.

– Ка­кой ты кра­сивый! — Юль­ка про­тяну­ла ру­ку, пог­ла­див же­ребён­ка по лбу и свет­лой по­лос­ке, тя­нув­шей­ся от его лба к но­су. — От­ку­да ты?

Же­ребё­нок, буд­то от­ве­чая де­воч­ке, сно­ва тон­ко зар­жал и до­вер­чи­во ткнул­ся тёп­лы­ми шер­ша­выми гу­бами в ла­донь де­воч­ки. С лу­га пос­лы­шалось от­ветное ржа­ние.

– Юль­ка, смот­ри! — Пав­лик по­казал ру­кой на скры­тый в мо­лоч­ной ки­сее ут­ренне­го ту­мана луг.

Юль­ка приг­ля­делась… В ту­мане по­яви­лись си­лу­эты ещё нес­коль­ких же­ребят, пас­шихся на бе­регу ре­ки. Вос­хо­дящее над ре­кой сол­нце под­све­чива­ло мед­ную гри­ву…

– Кра­сивые? — не­ожи­дан­но раз­дался мяг­кий жен­ский го­лос.

Юля и Пав­лик ис­пу­ган­но обер­ну­лись. От ре­ки к ним под­ни­малась их со­сед­ка, Еле­на По­лосу­хина. Де­ти обо­жали «тё­тю Ле­ну», как на­зыва­ли её Юля и Пав­лик, ведь она зна­ла столь­ко пот­ря­са­ющих ска­зок о дра­конах, бо­гаты­рях, вол­шебных цве­тах и чу­дес­ных зве­рях…

– Здравс­твуй­те, тё­тя Ле­на, — хо­ром поз­до­рова­лись ре­бята.

– При­вет, ма­лыши. Что не спи­те?

– Да вот… — Пав­лик кив­нул на же­ребён­ка.

– А, Ого­нёк вас поз­вал по­иг­рать! — улыб­ну­лась Еле­на. — Скуч­но ему, на­вер­ное, в ту­мане…

– А по­чему он днём не па­сёт­ся? — спро­сил Пав­лик.

– Ого­нёк и его бра­тиш­ки и сес­трён­ки, — Еле­на кив­ну­ла на пас­шихся в ту­мане же­ребят, — это не­обыч­ные ло­шади. Не­обыч­но их про­ис­хожде­ние, и мы по­ка не по­казы­ва­ем их.

– Зна­чит нам бы­ло нель­зя его ви­деть, да? — оби­жен­но спро­сила Юля.

– Ну по­чему, Юлень­ка? При­ходи­те се­год­ня на се­лек­ци­он­ную стан­цию, поз­на­коми­тесь с на­шими ма­лыша­ми поб­ли­же. А сей­час спать. Ещё очень ра­но. На­ши же­ребя­та ни­куда не де­нут­ся.

– А це­лых три дня их не бы­ло! — воз­ра­зил Пав­лик.

– Мы прос­то не вы­пус­ка­ли их эти три дня — не­об­хо­димо бы­ло наб­лю­дение. Но те­перь вы их бу­дете час­то встре­чать по ут­рам.

Пав­лик и Юль­ка, вздох­нув, вер­ну­лись на да­чу.

– Зна­чит, он мне не прис­нился тог­да, — Пав­лик на­тянул оде­яло. — А то я уже ду­мал…

– Вот ви­дишь — раз­бу­дил ме­ня и сра­зу всё ста­ло по­нят­но! — улыб­ну­лась Юль­ка. — Я же го­вори­ла: раз­бу­дил бы ме­ня в тот раз и всё бы­ло сра­зу по­нял!

– Лад­но! Я те­перь те­бя всег­да бу­ду бу­дить, ког­да уви­жу что-ни­будь ин­те­рес­ное… — зев­нул Пав­лик.

[Mich]

На се­лек­ци­он­ную стан­цию ре­шили от­пра­вит­ся на сле­ду­ющий день. Но ут­ром воз­никла неп­редви­ден­ная за­дер­жка в ли­це Юль­ки­ной и Паш­ки­ной ба­буш­ки. Ели­заве­та Ти­мофе­ев­на вле­тела во двор, ли­хо раз­вернув глай­дер, по­доб­но вне­зап­но на­летев­шей бу­ре. Вбе­жав в дом, «Во­робь­ёва — са­мая стар­шая», как в шут­ку на­зывал её дед Юли и Пав­ли­ка, ки­нула на стол в при­хожей до­рож­ный шлем и быс­трень­ко рас­це­лова­ла лю­бимых вну­ков.

– На­ташень­ка, я быс­тро… И пу­лей мчусь в дис­петчер­скую! Этим, из­ви­ня­юсь, муж­чи­нам нель­зя до­верять ни­чего серь­ёз­ней удоч­ки! У нас опять нак­ры­лась связь, и они ни­чего не мо­гут сде­лать!

– Ели­заве­та Тим…

– На­таша, ну сколь­ко раз мож­но го­ворить! Ка­кая я Ели­заве­та, да ещё и по ба­тюш­ке. На­зывай ме­ня тё­тя Ли­за! Уже семь лет вы с Во­лодей, а ты ни­как не за­пом­нишь! Кста­ти, а где на­ши муж­чи­ны?

– На ры­бал­ке, Ел… тё­тя Ли­за. Зав­тра при­едут…

– Лад­но. Пус­кай от­дохнут от за­бот пра­вед­ных… Кста­ти, — ба­буш­ка, ус­пе­вая од­новре­мен­но же­вать бу­тер­брод, раз­го­вари­вать и от­ча­ян­но жес­ти­кули­ровать, вих­рем но­силась по да­че, скла­дывая до­рож­ный че­модан. — Ол­ча на­писа­ла, что её доч­ка пе­ре­еха­ла с му­жем в Мос­кву. Их да­ча здесь в на­шем по­сёл­ке.

– Кать­ка вер­ну­лась! Вот это хо­рошая но­вость, — об­ра­дова­лась На­таша.

– Так что, Юля, я на­де­юсь вы с Ва­лей под­ру­житесь! — и ба­буш­ка, вновь вско­чив на глай­дер, ум­ча­лась в а­эро­порт, под­няв об­ла­ко пы­ли.

– А Ва­ля… — на­чала Юль­ка.

– Доч­ка Ка­ти, ва­ша ро­вес­ни­ца.

Под­хо­дя к бе­лым кор­пу­сам се­лек­ци­он­ной стан­ции, ре­бята ещё из­да­ли ус­лы­шали зна­комое тон­кое ржа­ние. Го­лоса алых же­ребят от­ли­чались от обыч­ных. Их ржа­ние бы­ло бо­лее тон­ким и ка­ким-то мяг­ким, как буд­то приг­лу­шен­ным.

– Здрас­те, тё­тя Ле­на, — поз­до­рова­лись ре­бята.

– При­вет, приш­ли в гос­ти к Огонь­ку? Ну, про­ходи­те, — Еле­на приг­ла­сила ре­бят прой­ти во двор стан­ции.
Ого­нёк, уви­дев зна­комых, под­бе­жал к ре­бятам.

– Мож­но? — Пав­лик по­казал ле­жащий на ла­дони ку­сок са­хара.

– Мож­но, са­хар на­ши ре­бятиш­ки очень лю­бят, — улыб­ну­лась Еле­на. — Вы тут пос­той­те, а я сей­час вер­нусь.

Ого­нёк с ап­пе­титом схрум­кал уго­щение и пос­ка­кал к ос­таль­ным же­ребя­там.

– А ещё они лю­бят хлеб с солью! — из-за из­го­роди выш­ла не­высо­кого рос­та де­воч­ка, при­мер­но то­го же воз­раста, что и Юль­ка с Пав­ли­ком. На де­воч­ке был одет ко­рот­кий го­лубой ком­би­незон, а подс­три­жен­ные на уров­не плеч чёр­ные во­лосы схва­чены ши­роким го­лубым обод­ком. Сим­па­тич­ное, чуть ску­лас­тое ли­цо и ка­рие гла­за с изящ­ным мин­да­левид­ным раз­ре­зом век (из-за че­го взгляд де­воч­ки ка­зал­ся слег­ка рас­ко­сым) при­дава­ли её внеш­ности что-то вос­точное.

– При­вет! Ва­ля, — пред­ста­вилась де­воч­ка.

– Юля.

– Пав­лик, — пред­ста­вились ре­бята.

– А я те­бя рань­ше не ви­дел! — уди­вил­ся Пав­лик.

– А я толь­ко по­зав­че­ра при­еха­ла, — объ­яс­ни­ла Ва­ля.

– С Даль­не­го Вос­то­ка? — спро­сил Пав­лик.

– По­чему это? — рас­сме­ялась Ва­ля. — Прос­то у ме­ня вто­рая ба­буш­ка — ту­вин­ка. Я в неё уро­дилась. А так я с Ал­тая.

– По­дож­ди! — до­гада­лась Юля. — Твою ма­му зо­вут Ка­тя, а ба­буш­ку — Ол­ча?

– Ага! И на­ши ма­мы од­ноклас­сни­цы! Так что я то­же про вас всё знаю! — Ва­ля по­каза­ла язык.

– Так ты и есть Ва­ля! Про ко­торую ма­ма го­вори­ла! — об­ра­дова­лась Юль­ка. — Вот здо­рово!

– А вы приш­ли на Огонь­ка и дру­гих же­ребят пос­мотреть?

– Да, нас тё­тя Ле­на приг­ла­сила.

– А Ого­нёк па­сёт­ся у на­шего до­ма! — до­бавил Пав­лик.

– Вы, как я пос­мотрю, уже поз­на­коми­лись с мо­ей внуч­кой? — Еле­на вер­ну­лась к де­тям. — Ну лад­но, пой­дём­те-ка к Ев­ге­нию Пет­ро­вичу. Он вам рас­ска­жет о на­ших же­ребя­тах, — Еле­на под­тол­кну­ла де­тей к зда­нию ла­бора­тории.

Ког­да ре­бята вош­ли в ка­бинет, Ев­ге­ний Пет­ро­вич си­дел за сто­лом, уг­лу­бив­шись в чте­ние кор­респон­денции.

– Ев­ге­ний Пет­ро­вич, — Еле­на поз­ва­ла ув­лёкше­гося чте­ни­ем би­оло­га и по­каза­ла ре­бятам на ко­жаный ди­ван.

– Да-да, из­ви­ните, ув­лёкся. Тут опять па­ничес­кая статья ак­ти­вис­тов «Со­юза за воз­вра­щение к при­роде». О на­шем Мар­се и его по­том­ках…

– Что они там опять?

– Как всег­да. Прос­тран­ные и ди­летант­ские рас­сужде­ния о пло­димых на­ми монс­трах, ко­торые унич­то­жат пла­нету. Итак, ре­бята? Как я по­нял — вас ин­те­ресу­ют на­ши не­обык­но­вен­ные вос­пи­тан­ни­ки?

– Да, дя­дя Же­ня. А то Юля и Пав­лик ещё не зна­ют, — от­ве­тила Ва­ля.

– Ну лад­но. Вы ког­да в шко­лу со­бира­етесь?

– Осенью. Нам уже шесть! — от­ве­тил за всех Пав­лик.

– Прек­расно, — Ев­ге­ний Пет­ро­вич от­ки­нул­ся на спин­ку крес­ла. — В шко­ле вы бу­дете изу­чать ис­то­рию и там ус­лы­шите о том, что пред­ки жи­телей Зем­ли и ещё не­кото­рых пла­нет: Эр­ты, Хо­роса, Ва­лина­то, Ка­ли­ак­рии и, воз­можно, не­кото­рых дру­гих, бы­ли иноп­ла­нет­ны­ми ко­лонис­та­ми. На­вер­ня­ка слы­шали вы и том, что на Мар­се груп­па ар­хе­оло­гов под ру­ководс­твом Пи­тера Кол­линза об­на­ружи­ла за­гадоч­ный го­род. В нём жи­ли лю­ди. И го­род по­хож на древ­ние го­рода пус­тынь Пе­ред­ней Азии.

– А при чём здесь Ого­нёк?

– Слу­шай­те даль­ше. В го­роде бы­ли най­де­ны не толь­ко пред­ме­ты ува­ри, ук­ра­шение и про­чее, но и ри­сун­ки, изоб­ра­жав­шие стран­ных жи­вот­ных. До­воль­но круп­ных. По­хожих на зве­рей. А ведь вы зна­ете, на­вер­ное, что на Мар­се сох­ра­нилась лишь при­митив­ная жизнь в ви­де на­секо­мых и не­кото­рых прес­мы­ка­ющих­ся?

– Нет, не зна­ем, — рас­те­рян­но от­ве­тила Юля.

– Мы зна­ем, что там есть не­боль­шая жизнь. А ка­кая — не зна­ем, — по­жал пле­чами Пав­лик.

– Так вот… Да­же в те вре­мена, ког­да Марс был по­хож на Зем­лю, та­ких жи­вот­ных, как мле­копи­та­ющие или пти­цы там не бы­ло. Выс­шим зве­ном та­мош­не­го жи­вого ми­ра бы­ли прес­мы­ка­ющи­еся и так на­зыва­емые энан­ци­ор­ни­сы.

– Ди­нозав­ры?! — вос­клик­ну­ла Ва­ля.

– Воз­можно — да. Ос­танков птиц и мле­копи­та­ющих мы не наш­ли… До от­кры­тия Кол­линза и его кол­лег. Мы изу­чали ри­сун­ки этих стран­ных жи­вот­ных, на­поми­нав­ших ги­гант­ских ко­шек или лис, или…

– В об­щем, как ока­залось, не­кото­рые ске­леты боль­ших жи­вот­ных, ко­торых мы ре­конс­тру­иро­вали, как яще­ров, ока­зались, ско­рее все­го, те­ми са­мыми «зверь­ми с ри­сун­ков», — по­яс­ни­ла Еле­на. — Мы про­чита­ли их нас­ледс­твен­ную ин­форма­цию и вы­яс­ни­ли, что они мле­копи­та­ющие. И на­ибо­лее близ­ки к ло­шадям и, как это ни стран­но, древ­ним ки­там.

– Вер­нее их пред­кам, оби­тав­шим ещё на су­ше. Вы хоть по­нима­ете, про что мы вам рас­ска­зыва­ем? — улыб­нулся Ев­ге­ний Пет­ро­вич.

– По­нима­ем, — от­ве­тил Пав­лик. — Вы по­няли, что ошиб­лись. Ди­нозав­ры ока­зались ло­шадь­ми.

– Мож­но и так ска­зать, — ус­мехнул­ся би­олог. — Мы ре­шили поп­ро­бовать вос­создать этих зве­рей. Но син­те­зиро­вать ис­кусс­твен­ных жи­вот­ных по­ка мо­гут толь­ко ге­рои фан­тасти­чес­ких книг, и нам нуж­но бы­ло, что­бы на­ших зве­рей про­из­ве­ли на свет ка­кие-то су­щес­тву­ющие жи­вот­ные. А так как они ока­зались близ­ки к ло­шадям (древ­ние пред­ки ки­тов, к со­жале­нию, вы­мер­ли), то мы внед­ри­ли ге­ны та­инс­твен­ных зве­рей имен­но им.

– А ес­ли на Мар­се не бы­ло зве­рей, то как же эти по­яви­лись? — не­до­умен­но спро­сила Юля.

– Да, на Мар­се они по­явит­ся не мог­ли. Вот по­это­му я и рас­ска­зал вам про ис­то­рию Зем­ли. Воз­можно, что Марс то­же на­селя­ли ко­лонис­ты, и они при­вез­ли этих зве­рей от­ку­да-то с дру­гих пла­нет. Как, нап­ри­мер, мы пе­рево­зим ло­шадей, му­лов или се­вер­ных оле­ней. И они до сих пор по­мога­ют нам, нес­мотря на тех­ни­чес­кий прог­ресс. И по­мога­ют там, где по­рой па­су­ет тех­ни­ка.

– И на свет по­явил­ся Ого­нёк?

– Не так быс­тро, Ва­ля. На свет по­явил­ся Марс. Так мы наз­ва­ли но­вое жи­вот­ное.

– Он был ло­шадью, дя­дя Же­ня?

Ев­ге­ний Пет­ро­вич про­шёл­ся по ка­бине­ту, за­ложив ру­ки за спи­ну и, взгля­нув в ок­но, про­дол­жил:
– Не сов­сем, Юля. Марс хоть и ро­дил­ся ко­нём, но ока­зал­ся не очень по­хож на не­го. Сей­час он жи­вёт на би­ос­танции под Аш­ха­бадом. Очень ум­ный, силь­ный и вы­нос­ли­вый зверь. И очень при­вязан­ный к лю­дям, — Ев­ге­ний Пет­ро­вич дос­тал аль­бом. – Вот, пос­мотри­те на на­шего пер­венца.

– И прав­да, не по­хож на ло­шадь… — удив­лённо про­тянул Пав­лик.

На фо­тог­ра­фи­ях был стран­ный, но сим­па­тич­ный зверь. По­хожий на ло­шадь, но и не сов­сем по­хожий. У Мар­са бы­ла яр­ко-оран­же­вая, поч­ти крас­ная шерсть, длин­ные, по­хожие на ос­ли­ные уши, боль­шие ли­ловые гла­за и, по­хожие на ко­шачьи, бе­лые усы-виб­риссы. Гри­вы не бы­ло, а ко­пыта Мар­са ока­зались пок­ры­ты шерстью и по­это­му по­ходи­ли на ши­рокие ла­пы. Да и хвост пред­став­лял со­бой не ме­тёл­ку, как у ло­шадей, а ско­рее по­ходил на хвост кош­ки с кис­точкой на кон­це. Зверь на фо­тог­ра­фи­ях лас­тился к учё­ным, как боль­шая со­бака.

– Ген­ный ана­лиз по­казал, что Марс — ло­шадь, как ни стран­но это зву­чит, хо­тя и с не сов­сем ло­шади­ными ге­нами. Мы про­дол­жи­ли эк­спе­римен­ты и ре­шили скрес­тить Мар­са с ахал­те­кин­ски­ми ло­шадь­ми. И вот тог­да на свет по­яви­лись Ого­нёк и его бра­тиш­ки и сес­трён­ки, — с не­обык­но­вен­ной теп­ло­той, буд­то го­воря о собс­твен­ных де­тях, от­ве­тил би­олог.

– От Мар­са они унас­ле­дова­ли толь­ко не­обык­но­вен­ный ок­рас. А так­же вы­нос­ли­вость, ум, доб­ро­душ­ный и лю­бопыт­ный ха­рак­тер и уме­ние хо­рошо пла­вать.

– А сам Марс? — спро­сила Юля.

– Мы вы­вели ещё нес­коль­ких его соб­рать­ев. В том чис­ле и де­вочек. Так что, ско­ро по­лучим и по­томс­тво на­шего Мар­са, не раз­бавлен­ное ло­шади­ными ге­нами.

До­мой де­ти шли мол­ча, пог­ру­жён­ные в мыс­ли о не­обык­но­вен­ных мар­си­ан­ских зве­рях. Их во­об­ра­жение ри­сова­ло длин­но­ухих ко­ренас­тых зве­рей с крас­ной гус­той шерстью, мер­но ша­га­ющих по­доб­но зем­но­му ка­рава­ну по крас­ным дю­нам мар­си­ан­ских пус­тынь. Бе­лое сол­нце, си­яющее с ро­зово­го не­ба, от­ра­жа­ет­ся в ли­ловых гла­зах та­инс­твен­ных зве­рей… А с со­сед­них дюн раз­да­ёт­ся глу­хое в раз­ре­жен­ном хо­лод­ном воз­ду­хе пла­неты кон­ское ржа­ние, и на дю­ну вска­кива­ет строй­ный мед­ногри­вый конь, зо­вя сво­их мох­на­тых соб­рать­ев впе­рёд, ту­да, где у под­но­жия бу­рых плос­ко­вер­хих гор вид­не­ют­ся пос­трой­ки за­гадоч­но­го мар­си­ан­ско­го го­рода…

– Валь, а твой па­па — кос­мо­навт? — пер­вым на­рушил мол­ча­ние Пав­лик.

– Ага! Его пе­реве­ли в Мос­кву. Он те­перь слу­жит в кос­мо­пор­ту «Ра­мен­ское». Он ко­ман­дир тран­спортно­го ко­раб­ля Ака­демии на­ук «Плу­тония».

– При­ходи к нам в гос­ти, — приг­ла­сила но­вую под­ру­гу Юля. — Ба­буш­ка бу­дет очень ра­да, что мы под­ру­жились.

– При­ду, обя­затель­но!

Но Юль­ка и Пав­лик пер­вы­ми на­нес­ли ви­зит к но­вой под­ружке, бла­го жи­ла Ва­ля все­го че­рез дом.

– Ну, мо­лод­цы. А то Ва­ля пе­режи­вала, что у неё здесь нет дру­зей.

– А те­перь есть! — ве­село от­ве­тила Юль­ка.

– Ну, как вам на­ши вос­пи­тан­ни­ки? — спро­сила Еле­на.

– Здо­рово! — вос­хи­щён­но от­ве­тил Пав­лик. — Мар­си­ан­ские ко­ни!

– Ну, они не мар­си­ан­ские, а впол­не зем­ные, — улыб­ну­лась Юль­ки­на ба­буш­ка. — Хо­тя…

– Мне прис­ни­лись вче­ра мед­ногри­вые ко­ни

Они в крас­ной пус­ты­не нес­лись на прос­то­ре

На оран­же­вых дю­нах, средь чёр­ных кам­ней

Сле­ды ос­тавля­ли ко­пыта ко­ней*, — про­дек­ла­миро­вала Ва­ля.

– Это кто на­писал? — уди­вил­ся Пав­лик.

– Это па­па. Он в шко­ле сти­хи пи­сал, — сму­щён­но от­ве­тила Ва­ля.

– Вот смот­ри­те, — Ва­лина ба­буш­ка при­нес­ла план­шет. — Это фо­тог­ра­фии то­го та­инс­твен­но­го го­рода.

Ре­бята дол­го рас­смат­ри­вали фо­тог­ра­фии пос­тро­ек из бу­рого и чёр­но­го кам­ня, пос­те­пен­но по­яв­лявши­еся из крас­но-оран­же­вых пес­ков мар­си­ан­ской пус­ты­ни. На не­кото­рых сте­нах и впрямь бы­ли на­рисо­ваны фи­гуры жи­вот­ных, на­поми­нав­ших статью ли­ловог­ла­зого Мар­са.

– Бо­юсь, что нас­то­ящие ко­ни на Мар­се не мог­ли жить. Во вся­ком слу­чае тог­да, ког­да эта пла­нета прев­ра­тилась в су­хую пус­ты­ню.

– А это ра­куш­ки? Да? — Пав­лик по­казал фо­тог­ра­фию.

– Да. Ра­куш­ки мол­люсков, жив­ших ког­да-то в мар­си­ан­ских мо­рях. Не­кото­рые мол­люски прис­по­соби­лись жить в пус­ты­не и до­жили до на­ших дней. Нап­ри­мер, пес­ча­ный пры­гун­чик.

Раз­го­вор прер­вал зво­нок ви­де­офо­на.

– Де­ти, вам по­ра до­мой! На­таша вас уже обыс­ка­лась.

– Ка­кие кра­сивые и не­обыч­ные! — ска­зала Юля, ког­да ре­бята уже ук­ла­дыва­лись спать.

– Ког­да мы под­растём, мы обя­затель­но по­летим на Марс. И тог­да я по­дарю те­бе са­мую кра­сивую мар­си­ан­скую ра­куш­ку, — тор­жес­твен­но по­обе­щал ей Пав­лик.

– Да я не про ра­куш­ки. Я про Мар­са и Огонь­ка.

– Да, очень не­обыч­ные…

– И за­гадоч­ные… — до­бави­ла Юля. — А ты, прав­да, по­даришь мне са­мую кра­сивую ра­куш­ку? Обе­ща­ешь?

– Обе­щаю!

– Смот­ри, я за­пом­ню… — от­ве­тила Юля, за­сыпая.

[Mich]

Юля, Пав­лик и Ва­ля с то­го дня ста­ли час­ты­ми гос­тя­ми се­лек­ци­он­ной стан­ции. И не толь­ко гос­тя­ми. Они с удо­воль­стви­ем по­мога­ли взрос­лым уха­живать за жи­вот­ны­ми. А ве­сёлая, вес­нушча­тая и кур­но­сая Свет­ка, сту­ден­тка, ра­ботав­шая на ка­нику­лах на стан­ции, взя­лась учить ре­бят вер­хо­вой ез­де, бла­го на стан­ции ока­зались нес­коль­ко пок­ла­дис­тых доб­ро­душ­ных по­ни.

На стан­ции бы­ло очень мно­го ин­те­рес­но­го, и ре­бята, ув­ле­ка­ясь, со­вер­шенно не за­меча­ли те­чения вре­мени. Но Ев­ге­ний Пет­ро­вич пос­ледние нес­коль­ко дней был не в очень хо­рошем нас­тро­ении и час­то ру­гал ка­кого-то Юрия Ти­мофе­еви­ча, осо­бен­но про­читав све­жие но­мера га­зет. Юля, Ва­ля и Пав­лик по­нача­лу не при­дава­ли зна­чения ис­порчен­но­му нас­тро­ению би­оло­га. Не при­дава­ли, по­ка од­нажды ве­чером не про­изош­ла стран­ная встре­ча.

Ре­бята вмес­те со Све­той воз­вра­щались с кон­ной про­гул­ки. Рас­седлав сво­их ло­шадок и заг­ля­нув в ден­ник к Огонь­ку, Пав­лик, Ва­ля и Юль­ка выш­ли из ко­нюш­ни. Сол­нце се­ло, и ве­чер­ние су­мер­ки се­ро-си­рене­вой прох­ладной пе­леной опус­ка­лись на стан­цию и дач­ный по­сёлок. В тем­не­ющем си­рене­вом не­бе под­ня­лась яр­ко-жёл­тая Лу­на, ка­кие-то пта­хи пос­висты­вали в не­далё­ком ле­су, ус­тра­ива­ясь на ноч­лег.

– Как здо­рово! — Ва­ля с вос­хи­щени­ем смот­ре­ла на мед­ленно те­кущую, как буд­то мас­ля­ную ре­ку, от­ра­жа­ющую шар Лу­ны и пер­вые звёз­ды, заб­лестев­шие в зе­ните. От во­ды тя­нуло прох­ла­дой и сы­ростью, над мас­ля­нис­той гладью су­мереч­ной ре­ки мед­ленно под­ни­мались ред­кие клоч­ки ве­чер­не­го ту­мана.

Нич­то не на­руша­ло тор­жес­твен­но­го спо­кой­ствие ти­хого лет­не­го ве­чера.

– Ну что, ре­бятиш­ки, пой­дём­те-ка, я вас про­вожу до­мой, — Све­та поп­ра­вила ре­зин­ку в во­лосах и вдруг вздрог­ну­ла: сов­сем ря­дом гром­ко хрус­тну­ла вет­ка.

– Кто это там? — не­до­умен­но спро­сил Пав­лик, ука­зывая на гус­тые за­рос­ли, от­де­ляв­шие ко­нюш­ню «мар­си­ан­ских» же­ребят от спус­ка к ре­ке.

– Там дядь­ка ка­кой-то, — под­бе­жав­шая к кус­там Юль­ка ог­ля­нулась на дру­зей.

– Ка­кой дядь­ка? — тре­вож­но спро­сила Све­та.

– Да вон он, к ре­ке спус­ка­ет­ся! — Ва­ля про­тяну­ла ру­ку, по­казав на вы­соко­го ху­доща­вого муж­чи­ну в ста­ромод­ной кеп­ке-жо­кей­ке и се­ро-зе­лёной кур­тке, быс­тро спус­кавше­гося к во­де. Вни­зу за кус­та­ми, вид­не­лись мос­тки с при­вязан­ной к ним лод­кой.

– Не ина­че, сам Юрий, свет Ти­мофе­евич, поч­тил нас сво­им ви­зитом, — през­ри­тель­но скри­вилась Све­та. — Что бы те­бя ко­мары сож­ра­ли, по­ган­ка!

– А это кто? — спро­сил Пав­лик.

– Не­хоро­ший че­ловек! Пой­дём до­мой, а то уже тем­не­ет, — Све­та под­тол­кну­ла ре­бят к до­роге, ве­дущей в по­сёлок.

– Ин­те­рес­но, что он там де­лал? — по­жала пле­чами Ва­ля, ког­да ре­бята под­хо­дили к до­му Пав­ли­ка и Юль­ки (да­ча Ва­ли бы­ла в кон­це той же ули­цы).

– А я его ви­дела, — вдруг вспом­ни­ла Юль­ка. — По­зав­че­ра. Он с кор­зинкой из ле­са шёл. Гри­бы, на­вер­ное, со­бирал.

– На­до дя­де Же­не ска­зать зав­тра, — ре­зюми­ровал Пав­лик. — А вдруг он хо­чет же­ребят ук­расть.

– Ну, уж прям! — ус­мехну­лась Юль­ка.

– А че­го он тог­да там выс­матри­ва­ет?

На дру­гой день ни­чего не­обыч­но­го не слу­чилось. Толь­ко Ев­ге­ний Пет­ро­вич сплю­нул сквозь зу­бы, ус­лы­шав от Свет­ки о ве­чер­нем ви­зитё­ре.

Ве­чером Ва­ля ос­та­лась но­чевать у Юль­ки с Пав­ли­ком: её де­душ­ка и ба­буш­ка сроч­но у­еха­ли до­мой в Мос­кву на два дня.

– Стран­но, о «мар­си­ан­ских ло­шадях» здесь нет ни сло­ва! — Юль­ка лис­та­ла книж­ку о Мар­се. — Про всех есть! Про ог­ненную га­дюку, про пес­ча­ного пры­гун­чи­ка, про пус­тынно­го кро­та…

– А по­чему его на­зыва­ют кро­том? — спро­сила Ва­ля, отор­вавшись от ок­на (с да­чи Юль­ки и Пав­ли­ка от­кры­вал­ся ве­лико­леп­ный вид на ре­ку). — Он же — яще­рица?

– По­тому, что ро­ет но­ры в пес­ке, как крот, — объ­яс­нил Пав­лик. — Всё очень прос­то. На Мар­се же ни­ког­да не бы­ло ло­шадей. Ого­нёк и дру­гие же­ребя­та — зем­ные ло­шади, толь­ко с мар­си­ан­ски­ми ге­нами. А Марс не сов­сем ло­шадь.

– Зна­ете, па­па ска­зал, что на Мар­се на­чали этот… — Ва­ля отош­ла от ок­на и при­села на ди­ван ря­дом с Пав­ли­ком. — Те­ра… Тэ­ра… фор­минг! Вот, — Ва­ля с тру­дом вы­гово­рила неп­ри­выч­ное сло­во.

– А что это? — Пав­лик с ин­те­ресом пос­мотрел на под­ружку.

– Это зна­чит, что пос­те­пен­но Марс ста­нет та­ким же, как и Зем­ля. Он ска­зал, что сей­час на это нуж­но при­мер­но сто лет, но это сей­час. А по­том, мо­жет быть, изоб­ре­тут что-ни­будь ещё, и на са­мом де­ле вре­мени нуж­но бу­дет мень­ше. Сто лет на­зад, в кон­це ХХ ве­ка, счи­тали, что для это­го нуж­но двес­ти-трис­та лет.

– Ну и что?

– А я по­няла, — Юля от­ло­жила кни­гу. — Мар­си­ан­ских жи­вот­ных то­же вос­ста­нав­ли­ва­ют, что бы бы­ло кем на­селить пла­нету, ког­да она сно­ва ожи­вёт.

– Сно­ва лю­ди при­дут, при­летят с той пла­неты

Что звез­дой го­лубой ос­ве­ща­ет их путь

Ве­рят в эту меч­ту мед­ногри­вые ко­ни

Что пос­ланцы Зем­лю вновь жизнь Мар­су вер­нут*, — про­дек­ла­миро­вала Ва­ля.

– Хо­рошие сти­хи у те­бя па­па со­чиня­ет, — вздох­ну­ла Юля. — Вот бы мне то­же на­учить­ся…

– По­дума­ешь — сти­хи, — фыр­кнул Пав­лик.

Ут­ром, на стан­ции, Пав­лик по­могал зо­отех­ни­ку Оле­гу Гор­шень­ко­ву — мо­лодо­му сту­ден­ту и при­яте­лю Свет­ла­ны. Вый­дя к ог­ра­де вы­гулоч­но­го дво­ра, маль­чик не­ожи­дан­но за­метил, как сре­ди де­ревь­ев под­сту­пав­шей к стан­ции ро­щи мель­кну­ла си­няя «жо­кей­ка». Пав­лик, за­ин­те­ресо­вав­шись, пе­ремах­нул че­рез жер­ди и, пря­чась за гус­ты­ми кус­та­ми ши­пов­ни­ка, гус­то рос­ше­го за из­го­родью, прок­рался бли­же к опуш­ке.

– Ага! — удов­летво­рён­но ух­мыль­нул­ся Пав­лик, по­дой­дя бли­же и раз­гля­дев об­ла­дате­ля кеп­ки, и тот­час пом­чался об­ратно на стан­цию.

– Свет! Све­та!

– Пав­лик, ты от­ку­да это ле­тишь? Да­же за­пыхал­ся!

– Свет, там этот, Юрий Ти­мофе­евич, ко­торо­го ты по­ган­кой обоз­ва­ла, вок­руг стан­ции бро­дит! И с ним тёт­ка ка­кая-то!

– Ры­жая и тол­стая?

– Ага!

– Пош­ли к дя­де Же­не! — Свет­ка, схва­тив Паш­ку за ру­ку, по­тащи­ла его к ла­бора­тории.

– Ев­ге­ний Пет­ро­вич! Там один ваш друг ни­как не ре­шит­ся в гос­ти зай­ти!

– Кто?! — ото­ропел не по­няв­ший иро­нии би­олог.

– Юрий со сво­ей не­наг­лядной Лю­сей!

– А, что б те­бя! — вы­ругал­ся Ев­ге­ний и, ски­нув ха­лат, быс­тры­ми ша­гами по­шёл к ко­нюш­не.

– А кто этот Юрий? — ре­бята бе­жали вприп­рыжку за Све­той и Вер­ти­хиным, ед­ва пос­пе­вая.

– Пред­ста­витель од­ной из древ­ней­ших про­фес­сий, Юль­ка! — ух­мыль­ну­лась Свет­ла­на. — Жур­на­лист Юрий Кри­ницын! Пи­шет вся­кую глу­пость из око­лона­уч­ных слу­хов и счи­та­ет се­бя ге­ни­ем жур­на­лист­ских рас­сле­дова­ний!

– А это он на­писал про монс­тров, ко­торых вы вы­ращи­ва­ете на стан­ции? — спро­сила за­пыхав­ша­яся Ва­ля.

– Он, по­ган­ка! Кста­ти, не слы­шали про од­ну «ге­ни­аль­ную» кни­гу, «Се­рая пыль» на­зыва­ет­ся? Про тех­но­логи­чес­кий ко­нец че­лове­чес­кой ци­вили­зации?

– Ага, ма­ма чи­тала!

– Ну и как, Пав­лик, пон­ра­вилось?

– Не-а, — мот­нув го­ловой, от­ве­тила за бра­та Юль­ка. — Она нес­коль­ко глав про­чита­ла и ки­нула. А па­па по­лис­тал и ска­зал…

– Что ска­зал?

– Ма­лень­ким так го­ворить нель­зя! — ус­мехну­лась Юля.

Ев­ге­ний не­кото­рое вре­мя сто­ял у жер­дей ог­ра­ды, по­том вып­ря­мил­ся и, сло­жив ла­дони ру­пором, крик­нул:
– Что же ты, Юрий Ти­мофе­евич, бро­дишь тут, как лис вок­руг ку­рят­ни­ка! За­шёл бы в гос­ти, что ли? И вы, Люсь­ена Эрас­товна! Не прячь­тесь — вас слиш­ком мно­го, за кус­том не спря­четесь!

– Хам! — из-за кус­та вып­лы­ла пол­ная ры­жая жен­щи­на с не­оп­рятной при­чёс­кой, оде­тая в свет­ло-оран­же­вое платье-ба­лахон.

Ев­ге­ний Пет­ро­вич из­де­ватель­ски ос­кла­бил­ся и, по­за­имс­тво­вав па­наму у Свет­ки за не­име­ни­ем собс­твен­ной шля­пы, поп­ри­ветс­тво­вал ры­жую да­му, изоб­ра­зив глу­бокий «муш­ке­тёр­ский» ре­веранс.

– Вы­ходи, Юра, вы­ходи. При де­тях я те­бя не тро­ну! Яви ли­чико!

Та­инс­твен­ный Юрий Ти­мофе­евич вы­шел из-за кус­тов, от­ря­хивая при­лип­шие к свет­лым лет­ним брю­кам репья. Жур­на­лист ока­зал­ся вы­соким ху­доща­вым муж­чи­ной лет око­ло пя­тиде­сяти с бла­город­ной се­диной в ред­ких во­лосах и ка­кими-то блёк­лы­ми го­лубы­ми гла­зами, во­рова­то смот­ревши­ми из-под кус­тистых бро­вей.

– Ты не прав, Ев­ге­ний… — на­чал бы­ло жур­на­лист.

– Я не прав? — прит­ворно уди­вил­ся би­олог. — А как нас­чёт ста­тей­ки про «мар­си­ан­ских монс­тров», ко­торых мы здесь вы­ращи­ва­ем?

– Ну, Ев­ге­ний, — ши­роко улыб­нулся Кри­ницын, раз­ве­дя ру­ками, — ты слиш­ком кри­тичен. Это жур­на­лис­ти­ка, пой­ми! Ра­ди…

– Крас­но­го слов­ца не по­жалею и от­ца. Я те­бя по­нял, Юра…

– Да что ты с ним раз­го­вари­ва­ешь!!! — не­ожи­дан­но взвиз­гну­ла ры­жая Лю­ся. — Они тут монс­тров вы­ращи­ва­ют, ко­торые раз­мно­жать­ся и пож­рут всю на­шу Зем­лю! А ты тут рас­те­ка­ешь­ся в лю­без­ностях! Их стан­цию дав­но на­до зак­рыть, а их са­мих са­жать за из­де­ватель­ство над на­шей при­родой!!! Учё­ные!!! Из­верги, не­учи!!!! Я это так не ос­тавлю!!! Вы ме­ня ещё вспом­ни­те!!! — Люсь­ена, под­хва­тив по­дол платья, пош­ла по тро­пе, спус­кавшей­ся к бе­регу ре­ки.

– И вам не хво­рать, Лю­си! — с из­дёвкой от­ве­тила Све­та, изоб­ра­зив глу­бокий пок­лон. — Весь ве­чер бу­ду икать, вас вспо­миная!

– Вот что, Юра, ка­тись-ка ты вслед сво­ей под­ру­ге и здесь боль­ше но­са не по­казы­вай! В сле­ду­ющий раз вы­зову по­лицию! — зло от­ве­тил би­олог.

– Зря ты так, Же­ня, зря, — вздох­нул жур­на­лист и пос­пе­шил вслед ры­жей Лю­се.

– Не нра­вит­ся мне, что эта Лю­ся здесь шас­та­ет, — вздох­ну­ла Еле­на Ни­китич­на, при­жав к се­бе Ва­лю.

– Не се­год­ня-зав­тра жди­те гос­тей… — про­вор­чал Ев­ге­ний Пет­ро­вич.

– А кто эта Лю­ся? — спро­сила Ва­ля.

– Люсь­ена Ко­лог­ривце­ва. Бо­рец за воз­врат к ес­тес­твен­ной жиз­ни, как она се­бя на­зыва­ет. Их со­юз бо­рет­ся за воз­вра­щение пер­воздан­ной при­роды и ос­во­бож­де­ние пла­неты от тех­но­ген­ной за­разы, — ус­мехну­лась Ва­лина ба­буш­ка.

– Ага, а платье из син­те­тики но­сит, — ус­мехнул­ся Пав­лик. — И лод­ка плас­ти­ковая, с мо­тором, — до­бавил маль­чик, ус­лы­шав стре­кот ло­доч­но­го мо­тора и по­казав паль­цем на плы­вущую по ре­ке лод­ку, в ко­торой ру­гались, раз­ма­хивая ру­ками, дол­го­вязый жур­на­лист и ры­жая тол­стая Люсь­ена.

[Mich]

Ночью Пав­ли­ку и Юле не спа­лось. По до­роге, шед­шей вок­руг по­сёл­ка, нес­коль­ко раз про­ез­жа­ли ма­шины, про­летел фла­ер, на ре­ке не раз слы­шал­ся стре­кот ло­доч­но­го мо­тора.

– Ожив­лённо что-то се­год­ня, не к доб­ру, — ух­мыль­нул­ся дед, вый­дя ночью на тер­ра­су и наб­лю­дая лод­ки на ре­ке.

А ут­ро на­чалось шум­но. Со сто­роны стан­ции слы­шались ка­кие-то воп­ли, ло­зун­ги, уси­лен­ные а­уди­омо­нито­рами, шум и гам боль­шой тол­пы на­рода.

– Валь, что там? — удив­лённо спро­сила Юль­ка под­ру­гу, встре­тив её на ули­це по­сёл­ка.

– Эта тол­стая Лю­ся не зря гро­зилась! Там це­лая тол­па у стан­ции, па­лат­ки пос­та­вили, кри­чат, что на­до зак­рыть стан­цию! Кош­мар!

– Да, ре­бятиш­ки… — вздох­ну­ла Еле­на. — Се­год­ня на стан­цию пой­ти не при­дёт­ся… Друзья Люсь­ены при­еха­ли. Из это­го об­щес­тва бор­цов за ес­тес­твен­ную жизнь. Тре­бу­ют зак­рыть стан­цию.

– И что?! Зак­ро­ют?! — ис­пу­галась Юль­ка.

– За­чем?! — уди­вилась Ва­лина ба­буш­ка. — Пос­ле слу­чая с Щёл­ков­ской фаб­ри­кой по­лиция с ни­ми осо­бо не це­ремо­нит­ся. Да­ли им сут­ки, что­бы уш­ли са­ми. А зав­тра под­го­нят буль­до­зеры и сне­сут их па­лат­ки вмес­те с три­буной. И всех дел. Я опа­са­юсь за дру­гое…

– За что, ба­буль? — Ва­ля выг­ля­нула с тер­ра­сы, жуя прих­ва­чен­ную с кух­ни плюш­ку.

– Зная эту Люсь­ку и жур­на­лис­та, я опа­са­юсь, как бы че­го они не за­те­яли под шу­мок се­год­ня ночью. Я Ев­ге­ния пре­дуп­ре­дила, что­бы смот­ре­ла в оба!

День про­шёл скуч­но. На стан­цию ни­кого не пус­ка­ли, Свет­ка у­еха­ла до ве­чера в Мос­кву, Ев­ге­ний Пет­ро­вич и Олег де­жури­ли на стан­ции.

Ве­чером Юля, Пав­лик и Ва­ля си­дели на тер­ра­се да­чи По­лосу­хиных и слу­шали сказ­ки.

– И ог­ненный цве­ток про­пал. Но не ис­чез сов­сем… Ле­ген­ды го­ворят, что ог­нецвет (так лю­ди ста­ли на­зывать вол­шебный цве­ток) с тех пор рас­тёт в неп­риступ­ных гор­ных до­линах, в глу­хих ча­щобах, за неп­ро­ходи­мыми бо­лота­ми. Най­ти его мо­гут толь­ко те, кто смо­жет пре­одо­леть все опас­ности и тя­готы пу­ти, не свер­нуть и не ис­пу­гать­ся опас­ной до­роги.

Но ма­ло най­ти ог­нецвет. Об­рести цве­ток мо­гут толь­ко лю­ди с чис­той и свет­лой ду­шой, спо­соб­ные, об­ре­тя та­инс­твен­ный цве­ток, без раз­ду­мий и без со­жале­ния от­дать най­ден­ное. Толь­ко та­кому че­лове­ку ду­хи, хра­нящие ог­нецвет, от­да­дут алый цве­ток жиз­ни.

И по­это­му, зна­ющие лю­ди го­ворят, что най­ти ог­нецвет мо­жет толь­ко ре­бёнок…* — ба­буш­ка за­кон­чи­ла чте­ние и зах­лопну­ла книж­ку.

– Ба­буш­ка, — Ва­ля пос­мотре­ла на книж­ку и по­тёр­ла кон­чик но­са (Юль­ка с Пав­ли­ком зна­ли, что этот Ва­лин жест го­ворил об ох­ва­тив­ших де­воч­ку глу­боких раз­думь­ях). — А мо­жет эти ду­хи соз­да­ли и мар­си­ан­ских ло­шадей? Ну, я имею в ви­ду Мар­са?

– С че­го ты так ре­шила, Валь­ка? — уди­вил­ся Пав­лик.

– Ну, они соз­да­ли ог­нецвет. Но ведь его так труд­но най­ти! А вдруг они соз­да­ли и су­щес­тво, ко­торое его ох­ра­ня­ет. И ко­торое по­мога­ет лю­дям его най­ти, по­нима­ете?

– А как оно од­новре­мен­но мо­жет и ох­ра­нять, и по­могать? — уди­вилась Юля.

– Ну, нап­ри­мер, это су­щес­тво мо­жет под­ру­жит­ся с доб­рым и сме­лым че­лове­ком. Ну, ко­торый дос­то­ин ог­нецве­та. И по­кажет ему до­рогу ту­да, в ча­щу, где он рас­тёт.

– Ин­те­рес­ная мысль, ма­лыш, — Еле­на пот­ре­пала Ва­лю по во­лосам.

– Ты ду­ма­ешь, что Марс и Ого­нёк — это те са­мые су­щес­тва?

– А по­чему нет, Пав­лик! Они же то­же ог­ненные, ры­жие, как пла­мя! — Ва­ля вздох­ну­ла, пог­рус­тнев. — Вот толь­ко лю­ди все по­дар­ки ду­хов ис­поль­зу­ют не так, как на­до!

– Ва­люша, уже поз­дно, по­ра спать. Пав­лик, Юля, пой­дём­те-ка, я про­вожу вас до­мой.

Еле­на Ни­китич­на бы­ла пра­ва в сво­их опа­сени­ях. Поз­дно ве­чером, ког­да тем­но­та уже сгус­ти­лась, пред­ве­щая нас­тупле­ние но­чи, к бе­регу нап­ро­тив ко­нюш­ни нес­лышно под­плы­ла лод­ка. В лод­ке си­дели двое, за­кутав­шись в зе­лёные ры­бац­кие пла­щи.

– Ну и сы­рость здесь ночью! У ме­ня нас­морк на­чина­ет­ся, — кап­ризно по­жало­вал­ся груд­ной жен­ский го­лос.

– По­мол­чи, Люсь­ка! — оса­дил её вы­сокий ху­доща­вый муж­чи­на, ак­ку­рат­но скла­дывая об­мо­тан­ные меш­ко­виной вёс­ла. — Ут­ром тво­их кло­унов по­гонят от­сю­да по­ганой мет­лой! А нам на­до де­ло сде­лать. За ин­форма­цию об этих алых же­ребя­тах мо­гут хо­рошо зап­ла­тить.

Кри­ницын вы­лез из лод­ки и, пу­та­ясь в длин­но­полом пла­ще, под­нялся к кус­там.

– Где ты толь­ко это рет­ро от­ко­пала!!! — раз­дра­жён­но про­шипел жур­на­лист и, сбро­сив плащ, ки­нул его к лод­ке.

– А ес­ли те­бя кто-ни­будь уз­на­ет?

– По­мол­чи, кон­спи­ратор­ша! Си­ди в лод­ке!

Кри­ницын ог­ля­дел­ся и, ста­ра­ясь сту­пать как мож­но ти­ше, обо­шёл жер­ди вы­гулоч­ной пло­щад­ки. Лу­на ещё не взош­ла, и в за­рос­лях око­ло ко­нюш­ни ца­рила кро­меш­ная ть­ма. Толь­ко звёз­ды све­тили с тём­но-си­него ноч­но­го и­юнь­ско­го не­ба сквозь чёр­ную резь­бу листь­ев. На лу­жай­ке за ко­нюш­ней вид­не­лось пла­мя кос­тра, ос­ве­щав­шее жёл­тые плат­ки ак­ти­вис­тов, и слы­шалось нес­трой­ное пе­ние.

– Кло­уны, — вы­ругал­ся Кри­ницын.

Жур­на­лист ос­то­рож­но по­дошёл к зда­нию ла­бора­тории, где све­тилось единс­твен­ное ок­но. Сквозь стек­ло бы­ло вид­но, как Вер­ти­хин и Олег ув­ле­чён­но сра­жались в шах­ма­ты.

Кри­ницын, кра­дучись, про­шёл вдоль сте­ны и ос­то­рож­но при­от­крыл дверь, ве­дущую в ко­нюш­ни. Дверь пре­датель­ски скрип­ну­ла, как по­каза­лось Юрию, на всю ок­ру­гу. Из­нутри пос­лы­шалось глу­хое ржа­ние раз­бу­жен­ных же­ребят.

– Что б те­бя! Не мог­ли сма­зать, шах­ма­тис­ты! — впол­го­лоса вы­ругал­ся жур­на­лист.

Кри­ницын не­кото­рое вре­мя прос­то­ял, за­мерев в прос­тенке меж­ду дверью и уг­лом ла­бора­тор­но­го кор­пу­са. Вне­зап­но, сов­сем ря­дом, пос­лы­шались тя­жёлые ша­ги.

– Я те­бе ве­лел си­деть в лод­ке! А те­бя ку­да по­нес­ло? — гром­ким шё­потом ок­ликнул он Люсь­ену, про­дирав­шу­юся сквозь кус­ты.

– Я те­бя подс­тра­хую!

– Свя­зал­ся с то­бой на свою го­лову! Си­ди в кус­тах и не ша­рахай­ся в по­тём­ках.

Жур­на­лист вновь вер­нулся к две­ри и, про­тис­нувшись внутрь, рас­чехлил фо­то­ап­па­рат.

Олег, об­ду­мывав­ший оче­ред­ной ход, вне­зап­но под­нял го­лову и ус­та­вил­ся в ок­но.

– Кто там?

– Да по­каза­лось, что кто-то в кус­тах сто­ит… Пой­ду про­верю на вся­кий по­жар­ный, так ска­зать.

– Па­рали­затор возь­ми. От этих без­дель­ни­ков все­го мож­но ожи­дать.

Олег, вклю­чив па­рали­зу­ющий блас­тер (ко­торы­ми их на­кану­не во­ору­жила по­лиция), вы­шел в ноч­ную те­мень. Бе­ло-го­лубой луч фо­наря рас­сёк тем­но­ту, об­ша­ривая за­рос­ли. В кус­тах ни­кого не бы­ло, хо­тя Оле­гу и по­каза­лось, что тра­ва при­мята, да и в све­те фо­наря по­каза­лась све­же­об­ло­ман­ная вет­ка.

«Не хва­тало, что­бы они здесь ещё и сор­тир ус­тро­или… Что-то же­ребя­та за­бес­по­ко­ились», — по­думал про се­бя Олег. «Лас­ку, что ли учу­яли?»

Дверь в ко­нюш­ню бы­ла при­от­кры­та.

– Кто здесь? — ок­ликнул Олег.

Вне­зап­но из во­рот, ве­дущих на вы­гул, приг­нувшись, выс­ко­чил че­ловек. В ру­ках у не­го был ка­кой-то тём­ный пред­мет, ко­торый че­ловек дер­жал пе­ред со­бой.

– Стой!!! — вык­рикнул сту­дент и ки­нул­ся на­пере­рез ноч­но­му гос­тю.

Че­ловек ста­новил­ся, при­под­няв ру­ки и обер­нувшись к Оле­гу. Луч фо­наря выс­ве­тил фи­зи­оно­мию жур­на­лис­та, и ви­сящий на гру­ди фо­то­ап­па­рат.

– Кри­ницын?! Ка­кого ле­шего… — на­чал бы­ло Олег, но в сле­ду­ющее мгно­вение ус­лы­шал за спи­ной быс­трые ша­ги. Обер­нуть­ся Олег не ус­пел: по­чувс­тво­вав элек­три­чес­кий удар в шею, па­рень от­клю­чил­ся…

– Ты сов­сем рех­ну­лась или как?! — Кри­ницын го­тов был при­душить Люсь­ену.

– Он те­бя уз­нал!

– Ду­ра!! — ве­сомо от­ве­тил жур­на­лист. — Сфо­тог­ра­фиро­вать нес­коль­ких же­ребят на се­лек­ци­он­ной стан­ции — это пра­вона­руше­ние, но не прес­тупле­ние! А вот это, — Кри­ницын по­казал на ле­жаще­го Оле­га, — уже прес­тупле­ние, и ка­ра­ет­ся за­коном! По­чувс­твуй раз­ни­цу! Но ни­чего, я те­бя по­лиции с пот­ро­хами сдам!

– Ну и гад ты, Кри­ницын!

– По­мол­чи уже. От­та­щим его в ко­нюш­ню. По­ка очу­ха­ет­ся — ус­пе­ем смыть­ся. А там я при­му ме­ры к вос­ста­нов­ле­нию сво­ей за­пят­нанной жур­на­лист­ской чес­ти.

– Как кра­сиво ска­зано, — скри­вилась Люсь­ена. — А она у те­бя есть, честь-то?

Кри­ницын в от­вет лишь прос­кри­пел зу­бами.

Ев­ге­ний слы­шал ок­рик Оле­га, по­это­му быс­тро на­жав на кноп­ку вы­зова по­лиции, схва­тил вто­рой па­рали­затор и ос­то­рож­но вы­шел во двор.

Ва­ля, прос­нувшись, уви­дела, как Све­та (сту­ден­тка сни­мала ком­на­ту на да­че По­лосу­хиных), на­кинув ха­латик, вы­бежа­ла на тер­ра­су.

– Свет, что там? — лю­бопыт­ная Ва­ля тут же пом­ча­лась за де­вуш­кой.

– Валь­ка, не­мед­ленно одень­ся! А то прос­ту­дишь­ся!

– Не прос­ту­жусь, я за­калён­ная! Ты луч­ше ска­жи, что уви­дела?

– По­лицей­ский фла­ер про­летел на стан­цию. Там что-то слу­чилось, — в го­лосе Све­ты зву­чала тре­вога.

Со сто­роны ко­нюш­ни слы­шались нег­ромкие злые го­лоса муж­чи­ны и жен­щи­ны. Пом­ня о пре­дуп­режде­нии Еле­ны, Вер­ти­хин ти­хо прок­рался к две­ри и сра­зу уви­дел дво­их, та­щив­ших в ко­нюш­ню бес­чувс­твен­но­го Оле­га…

– А вот это ты зря, Юра.

Ти­хий спо­кой­ный го­лос проз­ву­чал для жур­на­лис­та гла­сом не­бес. Люсь­ена быс­тро вско­чила, но го­лос сра­зу ох­ла­дил пыл ак­ти­вис­тки:
– Не дёр­гай­тесь, Лю­ся. А то я вас быс­тро по­ложу пос­пать до ут­ра ря­дом с пар­нем, — вы­шед­ший из тем­но­ты кус­тов Вер­ти­хин нед­вусмыс­ленно по­качал блас­те­ром. — И те­бя, Юра, это то­же ка­са­ет­ся, ты ме­ня зна­ешь — я шу­тить не умею и не люб­лю.

Ут­ром по­лиция быс­тро свер­ну­ла ла­герь «эко­логов», за­дер­жав для ос­трастки не­кото­рых, са­мых рь­яных ак­ти­вис­тов. Но преж­де, чем па­лат­ки и ос­тавлен­ный «эко­лога­ми» му­сор пог­ру­зили в гру­зовик, к по­лицей­ско­му фла­еру «тор­жес­твен­но» про­вели жур­на­лис­та и ры­жую Люсь­ену.

– Бо­юсь, что всё рав­но вы­вер­нется, — Олег по­тёр шею, на ко­торой крас­нел след па­рали­зато­ра. — Это же ры­ба-вь­юн, а не че­ловек: всё рав­но выс­коль­знет, как не хва­тай.

– Оно не то­нет, — сог­ла­силась с ним Све­та.

– Он хо­тел же­ребят ук­расть, да? — спро­сила Ва­ля.

– Да нет, ре­бята, — Вер­ти­хин об­нял ре­бят за пле­чи. — Мы же же­ребят по­ка ни­кому не по­казы­ва­ем. Вот Кри­ницын и при­думал, как на этом за­рабо­тать. Сна­чала раз­вернуть шу­миху вок­руг не­ких иноп­ла­нет­ных монс­тров, ко­торых рас­тит се­лек­ци­он­ная стан­ция, сот­рудни­ча­ющая с На­уч­ной раз­ведкой Глав­космо­са. А по­том сфо­тог­ра­фиро­вать же­ребят, и, ес­ли по­везёт, най­ти и дру­гие ма­тери­алы, и сде­лать из это­го гром­кую сен­са­цию.

– Хит­рый и вер­ный план раз­ру­шили ржа­вые двер­ные пет­ли, — ус­мехнул­ся Олег.

Нес­мотря на бла­гопо­луч­ный ис­ход, на стан­цию ре­бята по­пали толь­ко на сле­ду­ющее ут­ро. Во дво­ре бы­ло неп­ри­выч­но ти­хо: не слы­шалось звон­кое ржа­ние «мар­си­ан­ских» же­ребят.

– А где Ого­нёк? — тре­вож­но спро­сил Пав­лик.

– Же­ребят вче­ра ве­чером увез­ли в го­лов­ной ин­сти­тут. Ис­сле­дова­ния нуж­но про­дол­жать даль­ше, — по­жала пле­чами Ва­лина ба­буш­ка.

– И мы их боль­ше не уви­дим? — на гла­зах Юль­ки выс­ту­пили слё­зы.

– По­чему? Ко­го-то из же­ребят ос­та­вят на стан­ции, мо­жет это бу­дет Ого­нёк, — ус­по­ко­ил ре­бят Вер­ти­хин. — Уви­дим че­рез три-че­тыре дня.

Сле­ду­ющие нес­коль­ко дней прош­ли скуч­но, хо­тя ре­бята по-преж­не­му с удо­воль­стви­ем по­мога­ли взрос­лым, учи­лись вер­хо­вой ез­де, со­вер­шая под ру­ководс­твом Све­ты кон­ные про­гул­ки по ок­рес­тнос­тям. Не хва­тало же­ребят.
По­это­му, ког­да ран­ним ут­ром на да­чу Во­робь­ёвых при­бежа­ла си­яющая Ва­ля, Пав­лик и Юль­ка всё по­няли без слов. Поб­ро­сав все де­ла, друзья пом­ча­лись на стан­цию.

Ещё из­да­лека ре­бята ус­лы­шали зна­комое тон­кое ржа­ние: на лу­гови­не пас­лись Ого­нёк и ещё два же­ребён­ка, Ко­мета и Звёз­дочка. Уви­дев дру­зей, же­ребя­та от­ве­тили ра­дос­тным ржа­ни­ем, приг­ла­шая по­иг­рать и пос­ка­кали к ещё скры­той ту­маном ре­ке. А Юль­ка, Пав­лик и Ва­ля с ра­дос­тным сме­хом по­нес­лись вслед за ним. Они бе­гали по ро­сис­то­му лу­гу, сре­ди волн та­яв­ше­го на сол­нце ту­мана, плес­ка­лись в тёп­лой во­де реч­ки, и вмес­те с ни­ми ле­тело по сол­нечным лу­гам без­за­бот­ное детс­тво ма­лень­ких дру­зей.

Конец

[Mich]

Рассказ на Амазоне и Озоне