2007 8. svibanj 2007

Početkom na dan. Jedan dio.

Objavljeno: | Kategorije: Vijesti, Proza, kreativnost |

PROLOG.

"Negdje u popodnevnim satima u kabini gospođa M-satni gurmanski okupljenima u očekivanju mali koncert koji je trebao dati poznati harfista, svjetski slavna. Gospođa M-sati kao dijete imala preblizkie, vrlo toplo prijateljstvo s harfista - upravo zbog toga on ne može odoljeti iskušenju da igraju koncert u prijatelja rođendan djetinjstva.
Veliki prozori, poluzaveshannogo svila tamnocrvena zavjesa, tri su gospoda srednjih godina i prosječnog sočnosti; njihove oči su bile fiksirane napeto do Gospođa M h. Tri gospodo su uhvaćeni svaka riječ, svaka gesta, svaki i najmanji pokret gospođe M-sat, svaki pogled njezinih tajanstvenih i nemjerljiv, i lukavo pjenušava plavim očima. Bez sumnje, svaki od tri gospoda potajno proglasio Gospođa M-lijepa dama njegova srca, i svaki od njih, neprovediva realizirati svoje nade, nije bio u mogućnosti da ih se odrekne.
I zato nitko od Gospodina stoji kraj prozora, ne obraćajući pozornost na niotkuda, koji je uzeo vitko mladu damu odjeven u čudnom pasmine, podsjeća na haljinu plemenitog mladića. Ali ovo novo lice nije bijeg od budnim okom gospodina G., glavni grad sigurnosti i kontrole nad javnim tišine, sjedeći u hladu širenje u inozemstvo zatvorenim drveća i naizgled bezbrižno pijuckao borzhom. G. G., obično mirna i poslovno-kao, brzo i tiho, ovaj put došao do neke zabune. Uz izvrsnu, gotovo fotografsko pamćenje, sada je gospodin G. nije znao definirati, a time i - opisati i zapamtiti neke od značajki novog društva. Kosa djevojke su definitivno crna, ali u isto vrijeme, bilo je jasno da se vidi da su smeđe. Osim toga, kada su pala tračak sunca, oni bljesnuo zlatni vatru, emitiraju u isto vrijeme najčistiji dijamantni sjaj. U obliku su definitivno ravno, ali svaki normalan bi potvrdili da su još uvijek poluvyuschiesya. Oči nepoznata mlada dama kao crna, smeđa, tamno plava, a kad se dogodilo gledati izravno u stablo, pod kojima je sjedio gospodin G., svijetle, sjajne akvamarin čak oštri bjeloočnica mladog anonimnom tako zaslijepljeni jadan da Bio je bez riječi i borzhom prolije na tepihu. Dakle, možda, ne možemo ga kriviti na činjenicu da je drugi vanjski pažnje nepoznata mlada dama, gospodine G., a nisu u mogućnosti to hvatanje svoje jedinstvene memorije. Se ukloniti iz bilance (donosi s njim dugo vremena prije nikad nije dogodilo), gospodin G. je odmah počeo raditi vježbe disanja gimnastika drevni jogiji, a onda je otvorio oči, nije mogao naći među posjetiteljima koncerta nepoznati mlada dama - ona je nestala bez traga tiho i neprimjetno, kao što se i pojavio. Nakon ovog incidenta, gospodin G. tri dana i tri noći zabrinut o stanju njegova zdravlja i nervozno pribranost dok žena nije uvjerio ga da ide u vodu.
No, u stvarnosti je samo Arian Wright stigao na drugo radno mjesto ... ".

Grasshopper spusti olovku. Ne, to je nemoguće. Ništa je došao od njega. Mnoge misli gužve u mojoj glavi, nejasne i jasan, otvoren i intiman ... Ali oni ne curio do vrha olovke, pobjegao i rastopljeni prije nego što je imao vremena da ga daju koherentnu, cjelovitu formu.
Sat u noći. Grasshopper napeto mislio. Znao je da je, unatoč nedavnom poboljšanja u laboratoriju energomolektronnyh tehnologija u Vigo, nakon čega je prijedlog i to prestali Skakavac razlikuju od muškaraca, stvoriti, kao čovjek, on još uvijek ne može. Pa ipak, sve isto ... Nešto o pottered u dubini svijesti, uklet, opet i opet prisiljeni na naprezanje svih sposobnosti, snagu i energiju kako bi se još jednom oluja Parnas. "Zašto bih Parnas?" - Odjednom pomisli skakavac i neugodno.
Stavljajući olovku, on je ustao i otišao do prozora. Za pnevmostёklami svjetlo u mraku proljetne noći sijevahu poput svjetla. Bezgraničan visina gdje je izgubio izgled i vrtoglavicu, prelije zvjezdani simfonijski i zlatnu mirno i veličanstven mjesec. Grasshopper nasmiješio. On je podsjetio da je isti mjesec i isti pjenušava i malo tužno je nebo gleda na svijet te noći kada je nekoliko svjetovi iznenada spojene u jednom prostoru i napravio jednu stranicu na najtajanstveniji i najviše nevjerojatne kartu - kartu svemira ...

POGLAVLJE JEDAN.

SIGNAL

U zoru cool glatkoća i hladnom windowpane kucam golubove. To je svijetlo smeđa ptica s bijelim leta perje na krilima. Kucati oni ne zato što su bili gladni. I ne kamenje su potrebne za dobru probavu. Arian ustao iz kreveta i otvorio prozor. Golubovi preklopljena krila, ali odletjela. Nježno trčao prstima na poleđini svake ptice. A onda se na bijeloj plastičnoj prozor prag pao široke trake sunca. Golubovi preklopljena krila i oštro skočio gore. Uskoro više ne vidi u blistavo, plamen nebu su ...
Znak? Dobar početak dana? Predznak za ... što? Arian nasmiješio gorko i odmahnuo glavom, odmarajući ruke na prozorskoj dasci. Nije htjela da vjerujemo bez snove, znakove, znakove i simbole. Glupo. Sada moramo učiniti neke vježbe, istuširati i otići dolje na doručak. Ona je zatvorila prozor. Prolazeći tijekom proteklog tjedna ostochertevshie računala Arian ljutito razmišljao o poslu. Oh, kako je sve up-to-e-lo-oh-oh! .. Sunce davno nestao iza sive oblake, ne obećavaju ni kišu ni objašnjenja. U nebo prevladavali monotoni sivkastu prazninu. Kao i duše.
Na doručak, to je saznao da je ona bila sama u kući. Sve negdje se raspršili, razbacani ili raspršena. Pa ... to bolje. U svakom slučaju, nije raspoložen vidjeti nikoga. Arian sretan i pažljivi samomstitelnostyu napravio si vrlo štetan za doručak: pržena jaja sa slaninom i krumpira. Zavarene vruću čokoladu iz hladnjaka komad torte, namjerno ignorirajući svježe povrće i zelje, iako je u pokraj bez njih postoji ozbiljan obrok. Za uljepšati sama doručak, okrenuo sam se na TV-u - vijesti. Što je to rekao, ona je gotovo nije čuo zbog hrane sam otišao nezapažen u sebe i duboko u mislima.
Očistite stol, Arian tražili daljinski isključite TV, ali nisu pronašli: Isključuje nešto je učinio prije nego što joj sanjarenja. Ona je posegnula za gumb na ravnoj ploči, ali zaustavio: zaslon prikazuje Gia. Njezina majka (iako previše dosadno) Svjetski Institut za harmonizaciju, od kojih je jedna bila osnivač i sada gdje je trebao ići izravno na posao. Zakašnjelom pažnje zaplijenile fragment frazu komentator: "... nestabilne i kratkog trajanja signala nije dopustio zapelengovat izvor, ali tehničari radimo s dostupnim podacima. Za više informacija, naučit ćete iz naše večernje izdanju ... "
Arian je odmah živnuo. Institut za nešto što se dogodilo, nekakav hitne situacije. ... Kakav signal je signal dolazi iz? Stvarno ... Oči širom iznenađeno se nagađanja: Je Outland?! Wow !! Uragan je prošao kroz kuću, obučen i okupljene u nekoliko minuta, Arian letio na trijem i samo taksi sjetio da sam zaboravio kod kuće sa svojim floppy sljedećem kvalifikacijskom projekta, rad na koja je sve snage u proteklih šest mjeseci. Pa, dosta vremena. Svejedno, gotovo sve je spremno, ostaje samo napisati zaključak i da će biti angažiran u računalnom dizajnu. I to je bolje, ako je Vigovsky računalo i dom nedavno postao previše nos i dati smjernice o stilu teksta - i to Erian mrzio.
Vozači, osiguravajući da putnik nije spreman učiniti sve za dobar provod osobno, uključene videostereosistemu. Optički laseri su tkani meku sliku pred očima monitora. Bilo je neka vrsta povijesnog prijenosa. Arian čeznutljivo nekoliko sekundi, bulji u ekran. Bljeskale slike drevnih, više dvodimenzionalnih dokumentarnih kronikama, a iza kulisa se čuje brbljanje dosadnih novinara. Novinar mucao, a ne vrlo dobar zamjera Sonora. Da, ovi komentatori su bili uobičajeni prije sto godina. Povyvelis Zatim, naravno ... i na slavu Božju. No, Arian zabavlja i nekritično strojnica i cvrkutu novinara, ali ono što je on rekao je pokušao tako teško o događajima koji su se zbili prije sto godina, također - u odnosu na novinar. "Time Square" - pomislila je. Slušajte. Priča je otišao na poznatom planinar i umjetnika koji su prvi osvojili najviši planinski vrh tadašnje države. Zatim - o osnivanju muzeja nazvana po ovom alpinista, koji su prikupljeni ne samo svoje osobne stvari i rukopise, već i slika i skulptura. A ipak nekoliko trenutaka na zaslonu pojavio starijeg ujaka, također je govorio o penjača, ali, za razliku od novinara, polako, tiho, ali vrlo jasno.
- To jest, on je osvojio vrhove i utjelovljena u djelima njegovih lirskih osjećaja - rekao je ujak, a Arian sam uhvaćen na činjenicu da je iz nekog razloga tako želim to zvati duhovit čovjek.
Čovjek je imao kratku sijedu kosu, visoko čelo, obrve, uglovima - to je smiješno da podigne tijekom razgovora - Otvorite dječje oči i male brade, jedva prikrivena narrowish rascijepljen brade. Zatim kamera oštro kritizirao stajališta počeli slikama i fotografijama poznatog penjača ... i ovdje je konačno Arian osjećao bespomoćno, da se nije dogodilo već dugo vremena. Iza kulisa glas zvučao smiješno čovjeka, a to je sada vrlo jasno čuti što je on inteligentan, mekana, umirujuće i nježno miluje. "Pravo psihoterapeut neke" - Arian misao, osjećaj petogodišnji djevojku, razbila koljeno i sada je to brižan umirujuće glas. Na kraju je odustao lice velikog govornika i Arian zadivljeni sjaj njegov pogled. Činilo se da su ljudske oči izrazio cijeli duga od svijetlih osjećaja i htio reći o radosti, ljepota svijeta, nesigurnost ljepote neizrecivom ljubavlju i tugom samoće, i što je najvažnije - beskonačne dobrote ... Arian i prestao disati, potresen. Nije očekivao susret u dalekoj prošlosti, takve oči, odnosno, takvu dušu. U to vrijeme, kulturu, moral, duhovnost u državi je gotovo u ruševinama. Priča je završila, a Arian, povratak u stvarnost, povrijeđen i tužan rezanulo razumijevanje da je to bilo prije svega dugo vremena, i da je osoba koja je davno u svijetu ... Tada ljudi ne živi na toliko godina, kako žive sada, a samo Besmrtne ne To uopće nije bio. I tako bih želio upoznati tu osobu, razgovarati s njim ... ali samo pogledajte ove izvanredne, iznenađujuće očima. Kakva šteta ...
Arian je već počela sam uzeti u obzir mogućnosti migracije, u kombinaciji s glumcima iz vremenske vektora, ali onda prekinula. Prvo, izračunati vektor rola je gotovo nemoguće, a kao drugo, možete ostaviti sebi mjesto gdje je nekada bio, ili netko je ostavio. Bioneytralnye topološki mjesto - postoji ništa razmišljati o tome. A onda ... kako je mogla zaboraviti da se nešto dogodilo u Vigo neočekivano?! Moramo živjeti ovdje i sada - s ovim snažnim idejom Arian popped blago usporiti taksi i odjurila u plavo-bijeloj zgradi Svjetskog instituta za usklađivanje.

***

Odjel interdimenzionalnog odnosa, postaju jutros središte atrakcija, ne samo sve Wigan, ali pozornost javnosti, nije mogao primiti sve osoblje i pozvao stručnjake. Dakle, sastanak je održan u glavnom konferencije - ogroman, krug, sličan amfiteatar. Osam velikih ekrana koji se nalazi u središtu kruga sobu i osobne promatrači na stolovima predstaviti sve emitira istu sliku. Prije početka emitiranja uzeo pod Oleg Proshkin, bivši nastavnik povijesti - mršava smeđa psa s tužnim očima, visi nad gornje usne i nosa, dvije tanke niti padala preko čela lijevo i desno.
- Jutros, - Oleg počelo razbijanje malo promuklim glasom - glavni fiksni radar signal ... - oklijevao. - U tipičnom sastanku, rekao bih: "Od drugog prostora" ili "drugim aspektima" ... Ali sad moram razmišljati o tekstu, jer slučaj je bez presedana. Analiza fizičkih i bioenergetski karakteristika signala nije potpun, ali informacije koje imamo u ovom trenutku ...
- Možete popiti kavu, - promrmljao je Nikolai Kartcev uho Erian (su sjedili jedan do drugoga). - Ili cigara dim. On je još uvijek nije uskoro će ići na uzrok.
Erian i spalio vrlo nestrpljiv. Ona jurnu u sudnicu jedan od posljednjih i nije imao vremena da otkrijem suštinu incidenta u neformalnom okruženju. Htjela je pitati Kartseva, ali onda je odjednom prestao Oleg, odmarao ruke na propovjedaonicu i izjavio:
- Izraženo u svakodnevnom jeziku, signal je došao iz hipotetski svijet. Da, nemojte se smijati, kolege.
- Žao nam je, ali signal previše hipotetski? - Nisam mogao stajati nekoga.
Tajnik pokuca na stol s olovkom. Oleg Proshkin zakašljao. Oči su mu postale tužno čak i više.
- Signal je potpuno činjenično. To je fenomen. Fringe, svijet, prostor je u kojem je došao u posjed svojstva multidimenzionalno razmišljanje.
- Je li istina da je signal iz Outland? - Upitao sam dopisnik časopisa "Ray uma i vektora mira."
- Ne, - rekao je zamišljeno Proshkin. - Ovo nije Outland. Kažem: svijet ogleda. Ali, to nije uobičajeno za nas u jednu od varijanti odražava lice. To je, relativno govoreći, konglomerat više odraza intrapsihički razmišljanja pojedinaca.
- To je to - šapnuo Karz. - Govorim o kavi.
- Mirna ti, - rekao je Arian. - Ja sam na početku shvatiti. Slušajte.
- Ti zavidim! - Veselo je odgovorila Nikole.
- Ako je vrlo domaći, to je signal svijeta stvorio snagom kreativnih misli nekoliko inteligencija, - rekao je Oleg.
- Drugim riječima, - on je intervenirao programer Alexey Maryushkina - ako igra, film ili knjigu dobiti širok odjek među čitateljima ili gledateljima, onda je vjerojatno rođenje nove realnosti u kojoj, kao što je to nevjerojatan zvuk, likovi žive i razvijaju događaje koji od umjetničko djelo. I dobili smo signal iz stvarnosti samo takve geneze.
Kao što je publika urlik otišao gdje pomiješao čuđenje i nepovjerenje, ironiju, bijes, mrmljajući.
- Oprostite, ali što je horor filmova, predstava, distopije? - Upitao sam novinaru lista "Real".
- Molim vas, nemojte zaboraviti da je svemir - živi organizam, - direktor Wigan uzeo pod. - Fenomen koji riskira da postane čimbenik povećanja globalne entropiju, ne bi u njoj mogućnost razvoja. To je kao da je ljudsko tijelo dobiti stranac mikroba: viruse, bakterije ... Tijelo ih uništava. Pa čak i za korisne bakterije potrebne tijelu, naprotiv, on je stvorio povoljno okruženje za ... hm ... ja se ispričavam za neukusan usporedbu.
- Rekao si: "... moć kreativne misli nekoliko živa bića" - nastavio je savjestan novinar. - Ali, knjiga je uglavnom monografija ...
- Knjige - je nešto drugačija. Pisci tijekom kreativnog procesa obično generira osobito snažan i svestran bioenergije potencijala. Osim toga, ako je knjiga dobra, ako rezonira u glavama velikog broja čitatelja, njegovu event-driven stvarnosti, jer se stalno razvija, a potaknut snagom misli i osjećaje svakoga tko čita ovu knjigu i kome je to na svoj sviđanje. A ako govorimo o proizvodima za djecu - redatelj nakašlje i nasmiješi, - znate kako djeca vole avanturu i pita kako pobožno ponekad vjeruju da su u bajci, i kako se iskreno želim da, govoreći njihovim jezikom ", bilo je sve u Doista! " Energija želje, također, ne nestaju bez traga. Kao i sve u svemiru, - zaključio je direktor Wigan i pogledao Proshkina. On je rekao:
- Mislim da je strpljenje našim cijenjenim kolegama i goste koji dolaze na kraju. Idemo prelazak na signal izravno, a ne, na informacijama koje je donio. Sa strane se gleda kao na komad video, ali u stvari, to je rezultat pretvarača. - Dakle, - Oleg stajao je "psihološki" pauzu. - Ovdje je.
Nadzemni rasvjeta je postala mekša i više prigušen. No, kružne i osobne monitori bljesnulo jarko, i tamo je osjećaj kazališne atmosfere.

***

Bespomoćno, iznenađen pogled. Swept kose. Odreda stakla raskvadrachennyh labirinte i sjajni crni katu. Белая щель в стене, тающая так же быстро, как и свет удивительных глаз…
Эриэн и сама не понимала, почему она так реагирует. Но хоть ей и удавалось раньше сохранять самообладание в самых различных передрягах, на сей раз при простом наблюдении со стороны за картинкой на мониторе слёзы брызнули сами собой, а дыхание судорожно заперехватывало. Нельзя же так! Ну нельзя!! Гады!!! Сволочи!!! Нельзя!!!
-Эриэн, ты что?! – испуганно тряс её за локоть Карцев.
Она не отвечала. Рывком вскочила, вытирая рукавом застилавшие глаза слёзы, и кинулась к выходу в коридор. Там тоже был коридор. И сигнал она сразу уловила, значит, была возможность установить канал и построить «окно». Она даже не задумалась о фантастичности всего происходящего. А следовало бы. Потому что одно дело – переход на другую грань, пусть далёкую, но всё же реальную, и совсем другое – перемещение в отражённо- гипотетический мир, по сути, «тонкое пространство», доступ к которому для любого физического тела невозможен без специального преобразования в лабораторных условиях. Но в то миг Эриэн об этом не подумала, кинувшись безоглядно на помощь беззащитному, нелепому и забавному существу, с гибелью которого она не могла примириться ни мыслями, ни душой. Всё в ней восстало против этой страшной, невозможной несправедливости, и, летя по коридору, она не удивилась внезапно возникшему на пути голубому светящемуся прямоугольнику «окна», а восприняла это как должное. Только бы успеть! Только бы…
Но всё вышло не так. В грудь ударила тугая чернота, тело скрутило судорогой, в глазах вспыхнула молния. Эриэн задохнулась, но не могла ни вскрикнуть, ни шевельнуться. Кромешная тьма крутила её, несла куда-то с бешеной скоростью, переворачивала; в лёгкие будто насыпали песок, а тело пронзали всё новые колючие судороги.
Испытав ужас в первые секунды, в следующие мгновенья она страшно разозлилась, просто взбесилась от невозможности себя контролировать. А тот свет?! Он так и останется далёким и недоступным?!! И впервые поднялась в ней какая-то природная, звериная ярость; и впервые пожалела она, что не дано человеку быть могучим, ловким, сильным, быстрым, как…как гепарду, как волку… да, волку! Волчице! Я волчица…Я волчица со стальными мускулами, неутомимостью закона выживания, быстроногая, выносливая… Я разорву всё и всех, кто встанет на моём пути!.. И эту тьму тоже! Я заставлю своё тело повиноваться себе! Я найду…Я найду его…
Внезапно Эриэн ощутила под собой твёрдую почву, а в глазах просветлело. Судороги прошли. Она лежала на животе, а когда подняла голову и огляделась, то увидела… Да, это была та самая пустынная местность, нечто вроде большого поля с желтовато-серой низкой травой и неподвижным воздухом. То место, на котором она впервые очнулась после Перехода, где она впервые встретила мудрого старца Клиона, рассказавшего ей обо всём: о Вселенной, о Дороге, о вечном законе и о ней самой. Сколько же лет назад это было?.. И… почему «окно» привело её именно сюда? Что вообще произошло?
Эриэн встала, отряхнулась. Надо найти домик Клиона и спросить его… И тут её окликнули сзади. Она быстро и бесшумно обернулась. Клион стоял перед ней. Он не изменился, только взгляд его стал более серьёзным и печальным, чем раньше.
– Здравствуйте, Клион, – тихо сказала девушка.
– Здравствуй, Эриэн, – ответил он.
– Что случилось со мной? Почему я здесь? Ведь я…
– Я знаю, куда ты стремилась, – мягко и спокойно проговорил Клион. – И знаю, зачем. И об этом я хотел поговорить с тобой…
Эриэн подобралась, в ней зазвенело нетерпение.
– Времени нет, Клион! – взволнованно сказала она.
– Ты права. Времени нет. Здесь и сейчас. Поэтому смири все ослепляющие тебя страсти и послушай. Ты знаешь, что существо, к которому ты стремишься, не человек. Тебе ведомо, что мир, в который ты стремишься, рождён не Творцом. И всё же ради этой иллюзии ты готова расстаться со всем человеческим и оттолкнуть от себя несотворённые истины? Ты даже готова превратиться в зверя? Не этого ждало от тебя моё сердце.
Она опустила голову под строгим, испытующим взглядом. Но потом подняла её и вновь посмотрела Клиону в глаза. И стала медленно говорить, словно открывая для себя заново каждое слово:
– Не вы ли говорили мне когда-то, что Всевышний суть добро, любовь и справедливость? Творец даровал способность творить своим детям. И если они создают миры во имя вечных ценностей, движимые стремлением сделать свой мир светлее, лучше, прекрасней, то тем самым они не отталкивают Всевышнего от себя, а приближаются к Его храму. Человек же только тот, у кого есть душа и разум, кто живёт во имя добра и гармонии. Это моё мнение, Клион. А что касается волчицы…мне нужны были силы, чтобы прорваться сквозь тьму… Да, я была подвержена сиюминутному порыву. Но и теперь не отступлю от задуманного.
Клион…он не рассердился, вопреки ожиданиям Эриэн. Он только стал ещё серьёзнее и печальней. И сказал:
– Когда-то я сказа тебе здесь, что тебе дарована жизнь вечная и вечная молодость. Сейчас я говорю тебе: ты свободна в своей воле. У тебя достанет сил, чтобы достичь своей цели. Но после этого время для тебя перестанет протекать бесследно. Ты станешь обычной смертной. Ты проживёшь на своей грани столько, сколько и все люди: немало по меркам человеческим и ничто в сравнении с вечностью. Это наказание и уплата. Наказание за опрометчивость слов и гордыню, за готовность уничтожить всё и всех ради достижения своей цели. Уплата – за само достижение. Но подумай в последний раз: готова ли ты к этому? Готова ли пожертвовать всем ради того, что я называю иллюзией…пока?
– Это не жертва, – тихо и упрямо сказала Эриэн. – это необходимость. Я чувствую
– Ну что ж, – проговорил Клион после некоторого молчания. – Это твой выбор. Я провожу тебя – в последний раз.
Она удивлённо вскинула голову:
– Как в последний?
– Я буду вынужден попрощаться с тобой после того, как ты сделаешь этот шаг и утратишь бессмертие.
– Я не утрачу бессмертие, ведь бессмертна моя душа.
Клион чуть приподнял брови и наклонил голову. Он неторопливо шествовал рядом с Эриэн, мягко постукивая посохом по земле. В небе по-прежнему не было ни одной птицы. Лишь бесконечная серая пелена…
– Теперь я не одна. Но мне грустно, что мы с вами больше не увидимся.
– Я не сказал «одной», я сказал «самой». Но ты уже доказала, что можешь очень многое. Главное – помни закон…
– Самое страшное, как и самое прекрасное, не вне, а внутри нас, – печально улыбнулась Эриэн. – Я помню.
– Тогда прощай. Вот начало пути, – Клион указал посохом направо. Там светилось «окно». Теперь оно приведёт тебя туда, куда нужно.
– Спасибо, Клион. Прощайте. Спасибо за всё.
Он коснулся её плеча, и тут Эриэн заметила, что редкие седые волосы Клиона и длинная борода его слегка всколыхнулись. Это подул ветер.
– Не медли более, Эриэн. Время – пошло.
Она кивнула и кинулась в светящийся прямоугольник.

***

– Как вас зовут? – спросил он в недоумении.
– Эриэн, – ответила она и поразилась звучанию своего голоса: голос был хрипловатым, дрожащим и срывающимся. А в этих стеклянно-пластиковых коридорах, видимо, был особый резонанс.
– Эриэн, – повторил он. – Почему вы плачете?
– Я… – она только сейчас ощутила, что щёки мокрые и быстро отерла их ладонями. – Уже нет.
– Но плакали, – упорно и безоговорочно возразил он. И впервые, глядя в непонятные – вроде бы стеклянно-невозмутимые, но в то же время лучистые и печальные – глаза этого странного существа в серебристом комбинезоне, простреленном в нескольких местах, Эриэн улыбнулась: Кузнечик очнулся полностью. Она сразу назвала его так для себя, хотя вообще-то он носил имя классического трагического литературного героя. Красивое, подходящее, но жестковато-холодное. И Эриэн, ещё в зале заседаний ВИГа, увидев его на мониторе, по воле случайной ассоциации подумала: Кузнечик. А у него к ней было ещё много вопросов. Да и мудрено было им не возникнуть. Появилась из ниоткуда, нарушила привычный ход событий. Правда, сейчас он был этому рад. Но и обескуражен. Его биомолектронные схемы зафиксировали поражения, несовместимые с дальнейшей функциональной деятельностью. А теперь… Кроме комбинезона, всё было в порядке.
– Я ничего не понимаю,- произнёс Кузнечик, опуская ресницы и углубляясь куда-то в недра самопознания. – Откуда вы? Как случилось, что я жив?
А что она могла ему рассказать? В этом пространстве научились путешествовать во времени, но ничего не знали об уникальных возможностях биоэнергетики и наверняка не подозревали о многомерности пространственных структур. К тому же пора возвращаться, не то начнутся необратимые изменения в энергетическом коридоре, ведущем домой. И Эриэн сказала:
– Я должна идти обратно.
– Постойте! – и робко, и требовательно встрепенулся он. – Вы видели тех негодяев? Надо включить сигнал тревоги…
– Их поймают. Никто больше не пострадает.
Она встала. Кузнечик тоже поднялся (они сидели рядом на полу в коридоре рядом с ТОЙ САМОЙ дверью). Наклонил голову, удручённо посмотрел на прорехи с оплавленными краями в своём облачении. Проговорил смущённо:
– Простите, что я в таком виде…
Эриэн только улыбнулась. Глаза уже просохли.
– Я пойду.
– Но…
– Нет времени! Берегите себя впредь! – крикнула она, отступая назад. Импульсным толчком построила “окно” и шагнула в него спиной вперёд. Последнее, что она успела увидеть – белая дверь, стеклянно-пластиковая стена и стоящий на этом фоне ошеломлённый и совершенно сбитый с толку Кузнечик…

ГЛАВА ВТОРАЯ.

ПРИДОРОЖНЫЙ ПАРК.

В кабинете директора ВИГа было очень тихо, очень просторно, а атмосфера напоминала музейную, но в выходной день. Так думала Эриэн, сидя на маленькой неудобной табуреточке. Три таких табуреточки стояли перед полукруглым столом, служившим директору рабочим местом, и предназначались для заместителей и начальников отделов во время закрытых совещаний по особо важным вопросам. Для всех остальных сотрудников размещались в некотором отдалении стулья и даже кресла. Сам же директор – небольшого роста, упитанный человечек, слегка напоминающий не то испанского купца, не то восточного шаха, в пёстрой гавайской рубахе и брюках “сафари” – взволнованно бегал по кабинету.
– Нет, ну как?! Как вам такое в голову пришло, Эриэн! – временами останавливаясь, восклицал он. Уже не в первый раз восклицал, и Эриэн думала, что он не о том говорит, о чём хотел бы. Поэтому она осторожно вставила:
– Вы хотите сказать – как мне это удалось?
– Да при чём тут… – возмущённо начал директор и осёкся, поняв, что мысли его разгаданы. Потом спохватился и разразился на бегу длинной горячей тирадой, из которой следовало, что нарушать внутренний устав ВИГа нехорошо. Эриэн знала, что, пока он не выговорится, ответить не получится, а после первых трёх-четырёх слов ответа директор обязательно её перебьёт и начнёт говорить сам. Поэтому она сидела и скучала, вернее, слегка нервничала, что время тратится просто так. Утратив бессмертие, она не жалела об этом, но начала задумываться над многими вещами, которые раньше её просто не касались. И пришла к выводу, что раньше она просто неправильно жила. Она хотела жить в удовольствие, только и всего. Ну и что, что она занималась наукой, спасала вместе с друзьями людей, миры… Всё это большей частью тоже было для себя, переживалось как опасные приключения, тешило самолюбие. А это не может быть оправданием человеческой жизни. Человек живёт по-настоящему лишь тогда, когда он в чём-то живёт для других, когда испытывает лишения и трудности во имя своей светлой цели… или мечты. Человек богат тогда, когда может разделить своё богатство с другими, а тем более когда в роли бесценных сокровищ выступают вечные ценности – добро, любовь, справедливость, достижения разума или что-то ещё. Эриэн печально вздохнула, осознав, насколько далека она не только от совершенства, но даже от… В этот момент директор, приняв её вздох за глубокое и искреннее раскаяние, сказал:
– Ну, вот и славно! Я вижу, что вы всё поняли! Но давайте договоримся: не будем раньше времени будоражить внимание общественности. А вашему отделу я разрешаю проводить исследования нового феномена под условным названием “МИПОТ”… но пока что они должны быть засекречены. Эриэн заулыбалась:
– Спасибо! Вы лучший директор на свете! – беззаботно сказала она, но директор уже озабоченно говорил по одному видеотелефону и двум обычным. Эриэн не стала его более отвлекать и вышла.
МИПОТ – значит “материализация интрапсихических отражений”. То, о чём говорилось на конференции. Эриэн не представляла, как они вообще будут это изучать, потому что, кроме кусочка расшифрованного сигнала и её собственных лирических воспоминаний, у отдела МПС никакого материала не имелось. Ведь она не взяла с собой никакого специального снаряжения, когда ринулась ТУДА. До того ли… А потом, естественно, – расспросы, ахи, охи и сдержанное сожаление разного рода. Алексей Марьюшкин более всего сокрушался как раз о том, что Эриэн перед броском не увешала себя всевозможными датчиками для фиксации-регистрации; Николай Карцев жалел, что Эриэн не взяла его с собой и он не “намылил холку тем отморозкам”; Томаза и Андре Ино улыбнулись умудрённо-ироничными улыбками и промолчали, а Вероника горячо поддержала. Но на плохо скрываемый немой вопрос Олега Прошкина “А зачем тебе вообще всё это надо было?” Эриэн ответить не могла. Пока не могла, потому что не сформулировала, но внутренне была уверена в правильности своего поступка.
Между тем, очередной квалификационный проект был сдан, и Эриэн, как всегда, ощутила лёгкую грусть. Так всегда бывает, когда упорно работаешь над каким-то делом, посвящая этому всё свободное время. Надоедает, мучает, проклинаешь, ждёшь, когда же конец, а потом – грусть и некая пустота. Правда, длится она недолго, потому что на горизонте обязательно появляется какая-нибудь новая задача.
А сейчас как раз был “пересменок” между рабочими задачами, и Эриэн согласилась пойти с вероникой в парк, чтобы “выгулять”, как выразилась Вероника, их с Алёшкой шестимесячного карапуза Вика. Вообще-то мальчика звали Виктор, но Вероника звала его Виком, несмотря на негодование Алексея, утверждавшего, что это чересчур по-девчоночьи. Вик мирно посапывал в коляске, Вероника болтала, а Эриэн слушала и ела мороженое.
– И вот я ему говорю: “Да ты что?!”, а он… Эй, Риш, ты где?
Эриэн вздрогнула и виновато посмотрела на подружку:
– Да я на Вика засмотрелась. Так самозабвенно спит.
Вик действительно спал с особым выражением своего маленького личика. Он будто всего себя отдавал этому занятию, спал с особым вдохновением и удовольствием.
– Это он любит. Как и папа его, – Веро сняла с одеяльца малыша какую-то крохотную пушинку и энергично выбросила её, тряхнув иссиня-чёрными кудряшками. Эриэн улыбнулась.
– А ты чего ж… тоже бы, – Веро кивнула на колясочку.
– Ох, да мне некогда! – отмахнулась Эриэн. – И потом, я ещё не готова к материнству. Морально.
– Свихнёшься ты скоро со своим ВИГом, – посочувствовала Вероника. – Мне вот сейчас так хорошо – ничего другого не надо.
– Всему своё время, – ответила Эриэн. – Успею.
Вероника примолкла, было, но потом всё же не сдержала природного любопытства:
– Риш, я так и не поняла: с Киром-то у вас что?
Лицо Эриэн на секунду закаменело; потом она ответила, слегка побледнев, однако нарочито безразличным тоном:
– Уже ничего. Давно уже ничего.
– Значит, всерьёз расстались?
– Очень на это надеюсь.
– Не могу понять. До сих пор не могу. Вы же столько лет…
– Всего шесть с половиной. Pa što? Мы просто разные. Я всегда это говорила. А вы со всех сторон: “Ах, Кристофер, Кристофер!”. Я вообще не понимаю, как мы эти годы продержались. Хватило ума не жениться.
– А где он сейчас?
– Уехал. Вернулся на свою грань.
– И…что? Совсем не общаетесь?
– Нет смысла, – Эриэн пожала плечами. – И вообще это уже пройденный этап и закрытая тема.
– А твои лучшие друзья? – переменила тему Веро.
– Лэйн и Ольга Краун?
– Ну да. Они ушли тогда в Запределье, да?
– Ты же знаешь, – вздохнула Эриэн.
– Совсем никаких известий?
– Мы стараемся понять, что такое Запределье. МП-радары дежурят круглосуточно. И другая аппаратура…
– А вот тот сигнал, он никак не был связан с Запредельем?
– Нет, Вероник, это другое, – и Эриэн подробно изложила суть необычайного происшествия, случившегося месяц назад. Веро и так знала, конечно, но в общих чертах. Теперь же она слушала, затаив дыхание. А потом проговорила:
– Вот это да! Теперь, когда Вик подрастёт, мне не нужно будет его огорчать, что в сказках всё выдумано!
– Ну, это пока единичный случай. Нет материала для обобщений.
– Но если ваш директор сам сказал…
– Это теория, гипотеза. А её ещё нужно доказать.
– Нельзя же так скучно! Ты всегда так говоришь, а сама-то – р-раз! – и все теории вдрызг! – Вероника лукаво заулыбалась. – Ну, расскажи, не томи!
– Да я всё рассказала.
– Нет, про Кузнечика расскажи. Какой он? Красивый?
– Я… не помню, – растерялась Эриэн. – Нет, правда. Смешной, добрый, забавный, благородный, печальный… Ведь я толком не успела ничего запомнить, времени было мало.
– Да ну тебя! – возмутилась Вероника. – Как же так можно?! Ведь ради чего-то ты туда кинулась. Просто так от бессмертия не отказываются, я что, не понимаю?!
– Меня обожгла несправедливость. Я не могла смириться. Не получилось совладать с собой, убрать эмоции.
Веро качнула коляску: Вик завозился, наморщил нос, но не проснулся и вновь затих, сопя.
– И что теперь? Он жив, и тебе больше ничего не надо?
Эриэн пожала плечами. Она сама не знала.
– Даже не хочется навестить, повидаться? – пытала её Вероника, блестя чёрными глазами.
– Повидаться – конечно. Как с тобой. Но пока это невозможно. Барьер закрыт, даже для меня.
Вероника вздохнула: по её мнению, подруга была безнадёжна. А Эриэн уже не впервые сетовала на свою зрительную память. Нет, ну в самом деле: она могла, познакомившись с кем-то, проговорить с ним часа два, а потом, придя домой, обнаружить, что не запомнила ни цвета глаз, ни формы носа, ни изгиба линии губ или овала лица этого человека. Или, увидев кого-то, мучилась: “Где же я его (её) раньше видела?”. Но зато она прекрасно помнила выражение глаз, интонации голоса, жестикуляцию, походку, мимику… И это порой спасало её от последствий “зрительного склероза”, как она сама это называла. А порой и не спасало. Как-то раз Эриэн столкнулась на улице с директором ВИГа и отчитала его за неловкость и неаккуратность, приняв за обычного уличного зеваку. Директор извинялся и оправдывался, а Эриэн, придя домой, пришла одновременно и в ужас, так как вспомнила, наконец, где она видела этого человека.
День близился к полудню. Ветерок улёгся вздремнуть в колыбели густых ветвистых ракит. Солнце стало припекать, и Вероника раздвинула над коляской термокупол. Пахло цветущей медуницей и свежими булочками из пекарни.
– Да нет, ты не думай, – произнесла Вероника после некоторого молчания. – Я считаю, ты всё правильно сделала. А барьер ещё будет побеждён.
– Я вспомнила! – вдруг сказала Эриэн. – У него лучистый взгляд!

***

– Зачем ты таскаешь с собой столько снаряжения? – спрашивала Вероника у своего мужа Алексея Марьюшкина. Она спрашивала об этом каждый раз, когда Алексея отправляли в ближнюю командировку. В ближнюю – значит, в Сопределье. И каждый раз Алексей терпеливо объяснял ей:
– Веро, не путай меня с Эриэн!
На этом разъяснения заканчивались, поскольку внимание молодого программиста переключалось на домашнего робота Циркубия, очень напоминавшего заводную игрушку-робота, распространённую в Государстве в семидесятых годах позапрошлого столетия. Правда, Циркубий был гораздо большего размера и доходил Алексею до пояса. Молодой программист всегда сам упаковывал своё оборудование и необходимые принадлежности, боясь, что Вероника перепутает какой-нибудь ультраспектрограф с новомодным дезодорантом и оставит прибор себе. А потому чемоданы упорно не желали закрываться. В это время из детской раздался негодующий вопль проголодавшегося Вика, и Веро стремглав кинулась к сыну. Вернувшись в зал, она застала удручающую картину. Алексей запутался в неизвестно откуда взявшейся москитной сетке и изрыгал проклятия в адрес Циркубия. Он считал, что Циркубий должен поспешить к хозяину на помощь, согласно одному из важнейших законов робототехники. Робот, между тем, увлечённо топтался на последнем чемодане, поскольку рассудил, что москитная сетка в данном случае не такая уж серьёзная опасность для человека. Во всяком случае, не серьёзнее, чем опоздать на работу из-за неупакованного багажа. Вероника подбежала к роботу и защёлкнула на чемодане последний замок, а потом они вдвоём кинулись вызволять почти озверевшего Алексея. Зазвонил видеофон.
– Это директор! Что я вам говорил! – гневно воскликнул Алексей, хотя ничего особенного перед этим он не говорил.
– Успокойся, милый, – сказала Вероника. – Я отвечу.
– Я! – громко заявил с порога детской Вик. Оказывается, он выбрался из комнатки и стоял, держась за косяк. Циркубий осторожно подхватил малыша и передал на руки матери. Вероника подошла к видеофону, и Вик торжественно нажал кнопку ответа. Звонила Эриэн.
– Привет, – сказала она, увидев Веро с малышом. – А где Алексей? Уже уехал?
– Да нет, – ответила Вероника, отдуваясь. – Сейчас выходит. Ты не представляешь, опять эта драма с чемоданами! Что вы там такое берёте в эти командировки?
– Я почти ничего не беру, – улыбнулась Эриэн. – А у Алёши, насколько я понимаю, переносная мини-лаборатория для перехода в Сопределье в разобранном виде. С ней всегда морока.
– Да всё в порядке! – бравурно заявил возникший на экране и порядком растрёпанный молодой программист. – Я уже вызываю такси: чемоданы готовы, я тоже.
– Оставь свои чемоданы, – серьёзно сказала Эриэн. – И давай в ВИГ срочно. В центральную.
– Да ты что?! У меня срочная командировка по приказу директора! Я опаздываю!
– Директор только что отозвал всех на внеплановое совещание.
– Опять сигнал? Или по МИПОТу?
– Сигнал, но другого рода. В командировку свою ты, без сомнения, поедешь, но оборудование больше не понадобится.
– Чего-чего? – Алексей даже вцепился в монитор.
– Всё, ждём тебя в ВИГе! – и Эриэн отключилась.
– Что случилось? – спросила Вероника.
– Чемоданы зря паковали, вот что, – мрачно ответил Циркубий. Алексей пожал плечами, махнул рукой и выбежал из дома.

– Сколько переходов было сегодня? – спросил Николай Карцев у дежурного. Тот пожал плечами:
– Ни одного.
– То есть как – ни одного? Что ты мне голову морочишь?!
Дежурный уныло постучал карандашом по столу и зевнул. Николай, предварительно оглянувшись, молча взял дежурного за грудки поднял со стула. Внушительно посмотрел в глаза. Это не возымело никакого эффекта. Дежурный явно грустил. Николай отпустил его, почесал в затылке и повторил:
– Что случилось? Ты не молчи, ты мне в глаза смотри – и отвечай! Оборудование из строя вышло?!
– Да не, – шевельнулся слегка помятый дежурный. – Праздник намечается. Грани Сопределья смыкаются в одно пространство.
– Да… да как же… Да что ж ты молчал?!! – заорал Карцев и снова схватил беднягу за воротник. – Это что, правда?! Нет, ты скажи – правда?!! Ну?!!
– Ну, – безо всякого энтузиазма подтвердил дежурный.
– Дурень, – заявил Николай. – Что ж ты, как муха вяленая?! Ты что, не рад? Чего киснешь-то?!
– Тёща у меня там, – прошептал дежурный.
– Где – там?
– В Сопределье, в Мелконе. Раньше ведь для перехода специальные условия нужны были, да и пускали не всегда. А теперь… Говорит – перееду к вам поближе, навещать буду… часто… – совсем увял дежурный.
– Так что ж, плохо это?!
– Кому как…
– Эх, ты! Радоваться надо, понимаешь? Ну ладно, я тороплюсь теперь. После поговорим! – и Карцев, хлопнув дежурного по плечу, отчего тот едва удержался на ногах, устремился вверх по лестнице – он принципиально не признавал лифты. Дежурный проводил взглядом удаляющуюся мускулистую фигуру и запоздало вспомнил, что не спросил пропуск.

***
Zvijezde na nebu su se raspršili jako puno. Маленьких серебристых звёзд. Они придавали тёмному небосклону необычайно родной и уютный вид. Звёзды не были безмолвны, они разговаривали, звучали, пели… Они говорили – говорили между собой и со всем остальным миром. Звёзды рассказывали о тайнах бесконечности, о неведомых странах, о вечной любви и красоте… звёзды манили в незнакомые дали и в то же время одним видом, одним красноречивым безмолвием своим доказывали, что нет миров и времён лучше и ближе тех, в которых живёшь.
И лучше, чем кто-либо и когда-либо, поняли это теперь жители нескольких миров, чьи пространства теперь слились в одно и составили единый участок на карте Мироздания. Учёные и сейчас не обрели единства и согласия в своих мнениях о детерминантном генезисе этого явления, и я не буду утомлять вас научными рассуждениями о причинах и природе случившегося.
Но факт оставался фактом, и в честь этого грандиозного события был устроен не менее впечатляющий праздник. На огромных территориях встречались люди, которых жизнь разбросала по разным граням и которые раньше были вынуждены месяцами ждать очереди на право перехода, чтобы только увидеться. Знакомились друг с другом те, кто хотел обрести новых друзей, встретить наконец свою половинку, но не мог найти родственную душу в своём мире. Загорались планами неутомимые пилигримы, предвкушали обмен опытом учёные и каскад новых впечатлений – поэты, художники и прочие артисты. Конечно, правительствам теперь предстояло немало поломать голову над вопросами интеграции в сферах политики, экономики, транспорта и прочих важных отраслей хозяйственной жизни бывших сопредельных граней. Но это потом, потом… А сейчас были радость, ликование, праздник! На всех улицах всех городов люди вели себя, как давно знакомые. Развернулись многоцветьем праздничные мероприятия, вспыхнули фейерверки, световые, лазерные и огненные концерты, зашумели карнавалы, ярмарки, весёлые конкурсы и спортивные соревнования, запестрели концертные площадки и выставки цветочных и ледяных городков… словом, для любителей тишины и покоя настало некое подобие адского кошмара. Но и они присоединялись к остальным – из любопытства.
Город под названием Город тоже не остался в стороне от общей феерии; его как никогда вымыли, привели в порядок, украсили и оборудовали несколькими новыми подъездными путями, подводными и аэростоянками. К тому же пришлось в спешном порядке построить новые гостиницы, а в загородной зоне разбить дополнительные парки.
Больше всех суетился, конечно, директор ВИГа: он считал феномен слияния почему-то непризнанной заслугой Института, хотя вклад сотрудников ограничивался всего лишь установлением самого факта объединения граней. Последнее было мнением Эриэн, о чём она и сказала на совещании. Что и говорить, секретные разработки по МИПОТу временно признавались законсервированными, так как, по особому распоряжению директора, все сотрудники учреждения отправлялись в отпуск по случаю мирового празднества (“Но автоматика будет дежурить”, – заверил особо разволновавшихся Алексей Марьюшкин).

Парк Придорожный назывался так потому, что когда-то он окружал единственную магистраль, ведущую из Города в Столицу. Понятно, что это было крайне неудобно для парка и его посетителей. С годами из Города пролегли новые пути сообщения – воздушные, подземные, водные, подводные… ну, и наземные остались, только в других местах. Магистраль не размонтировали: сначала её использовали как дорогу для катания малышни на лошадях и для всяких соревнований, а потом полотно стало всё более зарастать и скоро превратилось чуть ли не в лесную аллею. Сам же парк отличался неоднородностью и контрастностью: ухоженные лужайки, декоративные цветники, фонтаны с подсветкой, движущиеся тротуары, портативные скамеечки, эстрадные площадки перемежались с довольно-таки дикими и заповедными участками, где шумели небольшие водопады, нежились в тростниковых зарослях озёра, звенели ручьи в лесной чаще и росли самые обыкновенные лесные и полевые цветы – медуница, иван-чай, кашка, львиный зев, одуванчики, колокольчики, цикорий и прочий милый цветочный народ.
На третий день праздничных торжеств Эриэн порядком утомилась от бесконечного радостного гула, музыки, шумных гуляний, концертов и карнавалов и сбежала в парк. Она, конечно, тоже радовалась, но больше за других, потому что для неё самой ничего особенного не произошло: границы между сопредельными пространствами и раньше ничего для неё не значили. И без всякого оборудования. Но сейчас от шумного ликования, видно, нигде не было спасенья: в Придорожном парке развернулось какое-то очередное шоу. Уже настала пора весенних сумерек, то есть довольно поздний вечер, и парк сиял огнями и вспыхивал салютами. На центральной эстраде собирало вокруг толпы народу цирковое шоу – оттуда доносились звуки марша и плеск аплодирующих ладоней. Мимо проезжали разного рода всадники: в этом году верховая езда стала повальным увлечением.
Эриэн пошла в левый сектор парка, но углубляться в природную зону не стала: сейчас там наверняка воркуют влюблённые. Ей улыбались, махали руками, здоровались. Она благожелательно отвечала на приветствия, но не могла избавиться от внутреннего беспокойства. Казалось, надо что-то делать, а делать было нечего. Отдыхать она уже устала. Надо было придумать себе какое-то занятие, но что придумаешь, когда у всего окружающего мира сплошной выходной?
В редком березняке вокруг небольшого костра собралась компания, человек шесть-семь, все мужчины, но разного возраста. Самый старший пел под гитару, остальные подпевали или слушали. Эриэн подошла и тоже прислушалась. Песня была хорошая – незнакомая, умная, мелодичная, зовущая куда-то. Молодой парень, года на три помладше Эриэн, писал что-то в блокноте, скорее всего, стихи. Высокий худощавый брюнет следил за костром. Когда он закончил необходимые манипуляции у огня и сел на своё место, Эриэн увидела и мальчика-подростка, то ли братишку чьего-то, то ли племянника. В руках у мальчишки были большой лист белого картона и уголёк, которым он деловито по этому картону штриховал. Поющий умолк и прижал струны. Сидящий справа от него темноволосый юноша в очках сказал:
– Хорошо! Красиво и сильно.
– Как думаете, ребята, это то самое? Время пришло, и час настал? – спросил кто-то.
– Это от нас зависит. Мы в пути – это замечательно, – ответил поэт. – Мы можем сделать мир светлее – это ещё лучше. Мы делаем – это главное.
– По закону сохранения энергии, – проговорил старший, – если мы делаем мир светлей, значит, кто-то делает его темней. Не напрасны ли усилия?
– Нет! – вскинулся сидящий слева от него юноша. Его лицо было в тени, к тому же сидел он к Эриэн боком, и она не могла как следует его разглядеть. – Зло обязательно должно быть побеждено!
– Полностью поддерживаю, – согласился поэт. Старший одобрительно покивал, поглаживая гитару. Эриэн вдруг захотелось познакомиться с этими вольными романтиками. Она шагнула к костру.
– Здравствуйте! – сказала она. – Я слышала вашу песню. Мне очень понравилось.
– Здравствуйте, здравствуйте! – приветливо сказал худой брюнет. – Милости просим к огоньку!
– Да, пожалуйте-с, – присоединился поэт.
– Спасибо, – Эриэн улыбнулась. И тут залился трелью в сумке портативный видеофончик, хотя Эриэн была уверена, что выключила его.
– Извините… – она сделала несколько шагов в сторону. Звонил Николай… нет, он не звонил, он трезвонил!
– Эриэн, ты где?!! – заорал он так, что маленькая голограммка его но ладони у девушки пошла помехами.
– Что случилось? Ты соображаешь вообще…
– Ты в парке? Скорее к нам, я вышлю за тобой лошадей! Ты не имеешь права не придти, слышишь?
– Объяснись, Николя! В любом случае, я имею право на досуг. И если твоя жизнь вне опасности…
– Считай, что в опасности! Мы ждём, лошади уже…
– Да ну тебя с твоими лошадями! – в сердцах воскликнула Эриэн. – Я такси возьму!
– А лошади – более романтичный вариант, – заметил поэт от костра. – Извините, что вмешиваюсь…
– Это вы извините, – смущённо произнесла Эриэн. – Трезвонит, как на пожаре. Я пойду…
– Приходите, – сказал юноша, сидевший в тени.
Эриэн побежала к стоянке. На пути увидела небольшую лёгкую фигурку, явно направлявшуюся к костру. Эриэн мельком всмотрелась, и поняла, что то была девочка лет одиннадцати-двенадцати, изящная, хрупкая, с короткой тёмно-русой стрижкой, невероятно подходившей к нежному и прекрасному лицу. Сначала Эриэн решила, что девочка родственница или знакомая кого-то из компании романтиков, но интуиция опытного межпространственника подсказала: нет, здесь что-то не то. Девочка была из иного мира. Но шла она уверенно и спокойно, словно всю жизнь только и жила в Городе и частенько бывала в Придорожном парке. Эриэн показалось, что черты лица девочки чем-то напоминают ей Кира… но, во-первых, в полутьме легко ошибиться, а во-вторых, она поклялась себе больше никогда о Кире не думать. К тому же надо спешить к Николаю, которому опять невесть что взбрело в голову. И Эриэн вновь устремилась к такси.
Когда через пять минут она оказалась в правом секторе, неподалёку от скалистой бухточки, то, взглянув на дисплей видеофона, поняла, что сигнал Николая идёт почему-то из зарослей кустарника. Эриэн кинулась туда, раздвигая ветви на пути, но услышала:
– Чш! Не ломись так!
– Что?! Ещё и не ломись?! Говори немедленно, что у тебя произошло! Ты заболел или травмирован?
Николай сидел на корточках у большого камня и что-то разглядывал. В руке у него был фонарик. Рядом с ним темнела ещё чья-то фигурка. Эриэн подошла ближе и узнала Томазу Ино.
– Привет, – сказала она Томазе. Та улыбнулась в ответ и показала на то, что рассматривал Николай.
– Ты сказал, – прошептала Эриэн, – что твоя жизнь в опасности…
– Я бы не пережил, если бы ты этого не увидела, – проговорил Карцев тоном человека, отыскавшего древний клад. Он посветил фонариком. Эриэн присела и увидела в луче света возле камня небольшой папоротник. Прямо из гущи разлапистых листьев поднимался тонкий стебелёк, на верхушке которого покачивался нежный золотисто-фиолетовый цветок. Он был похож и на маленькую корону, и на перевёрнутый колокольчик. Снаружи соцветие было тёмно-лиловым? бархатистым, а с внутренней стороны каждый лепесток украшался будто бы язычком золотистого пламени на светло-фиолетовом фоне. Каждая из пяти зеленоватых тычинок оканчивалась изумрудным пыльником такого же оттенка, как и грациозные тонкие чашелистики.
– Что это? – машинально-риторически спросила Эриэн.
– А я что говорил! – тихо, но торжествующе ответил Николай.
– Раньше считалось, что папоротник цветёт в ночь на Ивана Купалу, – сказала Томаза. – Сейчас ещё рано.
– Мутация какая-то, – предположила Эриэн. – Или специально ради праздника приживили папоротнику соцветия какого-то другого вида. Так иногда делают.
– Вечно ты всё испортишь! – прошипел Николай, вертя в одной руке фонарик, в другой – камеру. – Это самый настоящий цветок папоротника! Можно искать сокровища и загадывать желания.
– Ну-ну, – проговорила Эриэн, поднимаясь. – Сообщи потом о результатах. Хотя, подожди, я сейчас сделаю оптосканирование, а потом проанализирую в лаборатории…
– А вот этого, девушка, мы вам не позволим! – запротестовал Николай, отталкивая Эриэн от цветка.
– Да ладно тебе!
– Нет уж! Идите себе, куда шли, холодная, прагматичная, чёрствая душа! Вам не понять! – с этими словами Николай окончательно оттеснил Эриэн от камня и выпроводил на заросшую магистраль. А сам вернулся к папоротнику.
Эриэн сунула руки в карманы и пошла вперёд. Темноты не было: уже взошла луна, высыпали звёзды, да и разных фонарей – больших и маленьких, старинных и современных, неподвижных и летающих – было достаточно. Уходящая вдаль дорога, поросшая серебрящейся в лунном свете травой, приобрела загадочный и магнетический вид. Эриэн вспомнила, что в детстве любая незнакомая дорога казалась ей необычной, способной привести в волшебную страну, где происходят необычайные чудеса и удивительные приключения. Но уйти ту да не получалось: взрослые не пускали. А если рядом шёл кто-то из взрослых, то всё было бесполезно: Эриэн верила, что страна эта открывается только детям, да и то не всегда. Вдруг она резко остановилась. Стоп! Детство! Неужели она вспомнила что-то из детства? Сама?!
Эриэн Райт помнила себя не с того возраста, когда дети обычно овладевают фразовой речью, а лет с пятнадцати. Официальная наука объясняла это тем, что после Перехода человек забывает своё прошлое, чтобы оно не тяготило его. Но в действительности никто не знал, отчего одни люди помнили всё, как и раньше, другие вспоминали прошлое обрывочно или туманно, а третьи ничего не помнили. Эриэн и сама первое время жизни на S-грани отсчитывала свою биографию с восемнадцати лет – именно столько было ей, когда она очнулась в пустынной местности с неподвижным воздухом, где встретила Клиона. После того, как ей исполнился двадцать один год, индивидуальное биологическое время для неё остановилось, и она восприняла это как должное. Да и некогда было задумываться над такими пустяками: появился ВИГ, любимая работа, друзья, освоение доступных участков Мироздания, миротворческие миссии, научные командировки… Потом она нашла родных, потом… Потом в жизни начались крайне нежелательные и даже печальные события: уход в Запределье Лэйна Крауна, явление Кристофера. Последнее, правда, помогло нечаянно вспомнить события, происходившие в Затерянной Долине, а значит, восстановить в памяти ещё два с половиной года из прошлой жизни. Плюс туманные обрывки отрочества, но здесь в основном были туманные картины старинного городка, полного солнца и зелени, где она жила. А вот детство… Порой Эриэн спрашивала себя: ну неужели в столь нежном возрасте с ней могли случиться такие мрачные события, что она никак не могла это вспомнить? Не верилось.
Подул свежий ночной ветер. Эриэн вдохнула полную грудь чистой ароматной прохлады. Хорошо. Вот бы встретить на этой таинственной дороге в полной света ночи кого-нибудь, кто помог бы. Но Клион попрощался навсегда, а больше…
– Здравствуйте! – услышала Эриэн за спиной незнакомый голос. Хотя, погодите, почему незнакомый? Очень даже…
И она обернулась, скользнув взглядом по куску неба, луне и ночным деревьям.

Конец первой части.
Читать продолжение здесь.

У нас 6 комментариев на запись “В начале дня. Часть первая.”

Također možete izraziti svoje mišljenje.

  1. 1 08.05.2007, ViSor :

    До прочтения хотел спросить, где эта повесть вся?
    а) в столе
    б) на полках магазинов
    в) в процессе написания
    г) много будем знать – быстро состаримся

    Теперь, когда прочитал, не хочу ничего спрашивать, ничего комментировать и даже шутить.
    Дорогой наш Совёнок! Спасибо Вам за взаимопонимание !

  2. 2 10.05.2007, Sovyonok :

    Да не за что. Это вам спасибо за внимание. Но я всё же отвечу: в) плюс в процессе перепечатки. :)Наибольшая степень взаимопонимания, думаю, ещё впереди.

  3. 3 25.01.2008, Theodor :

    А дальше??!!!

  4. 4 29.01.2008, Sovyonok :

    “Дальше ” – сама хочу с прошлого лета. :)) Вторая часть была закончена ещё в июле, но никак не удаётся донабрать её на компьютере. Надеюсь, к апрелю что-то получится.

  5. 5 29.01.2008, Theodor :

    Ладно, будем ждать апреля!

  6. 6 06.05.2008, Н. Светлов :

    По прочтении двух частей ясно только одно: дальше будет самое интересное! Целый ряд многообещающих (много обещающих) сюжетных линий. Надеюсь, Ирина, у Вас хватит терпения все их развить!

    А теперь поддаюсь на авторскую провокацию и немного поиронизирую.
    “А тот свет? Он так и останется далёким и недоступным?” – печалится Эриэн. Бедная бессмертная девочка… :-D.

Ostavite komentar

Вы должны войти , чтобы оставить комментарий.

flash time widget created by East York bookkeeper
Vrijeme widgeta stvorili bljeskalicu strane East York knjigovođa
flash time widget created by East York bookkeeper