ПРЕДИСЛОВИЕ
Перед вами исходный вариант повести «Пленники астероида». Почему исходный? Сейчас поймёте.
Дело в том, что я давно усмотрела сходство в характерах персонажа этой повести робота Посейдона и персонажа фильма «Гостья из будущего» робота Вертера. А также усмотрела некоторые странности.
Откуда вообще взялся этот Посейдон? Почему Полина и Алиса так тепло относятся к нему? Почему он здорово похож на Вертера? На все эти вопросы нет ответа. Но если представить себе, что это был вовсе не Посейдон, а Вертер, то всё встаёт на свои места.
Итак, вот как, собственно, было дело. Когда Кир Булычёв уже заканчивал верстать «Пленников астероида», к нему пришёл Вертер. И сказал: мне неловко, что обо мне пишут целые повести. Я никаких особенных подвигов не совершал, а сделал только то, что сделал бы на моём месте каждый. Не могли бы вы как-нибудь исправить положение?
Булычёв задумался. С одной стороны, эти события были такими необычными и захватывающими, что о них нужно было написать книгу. Но с другой стороны, он не мог отказать Вертеру, хотя тот и преуменьшал свои заслуги. И наконец Булычёв придумал. Он написал, что с Алисой и Полиной летал не Вертер, а старый робот по имени Посейдон. А чтобы совсем никто не догадался, он здорово переписал его характер. В повести Посейдон был капризным, подозрительным и с причудами. А Вертер был романтиком. И уж точно не капризным.
Так никто и не догадывался до этих дней, что Посейдон и Вертер – одно лицо. Но Вертер остался доволен.
Недавно произошла загадочная история. Когда я открыла свой ноутбук (у меня ведь не смартфон, а ноутбук), я обнаружила неизвестно откуда взявшийся текстовый файл. Вот он. Его происхождение так и осталось неизвестным. Но я думаю, что его мне каким-нибудь образом подбросила Алиса.
ПЛЕННИКИ АСТЕРОИДА (ИСХОДНЫЙ ВАРИАНТ)
ГЛАВА ПЕРВАЯ
«Арбат» был раньше разведботом. Два таких бота обычно бывает на борту корабля Дальней разведки. Они предназначены для посадок на планеты и для исследований внутрипланетных систем. А так как ботам приходится порой попадать в сложные ситуации, сделаны они на совесть: скоростные, крепкие, выносливые, долговечные.
Полина Метёлкина, научный сотрудник Института Времени, координатор Инопланетной секции, раздобыла списанный разведбот, потому что ей часто приходилось летать на Марс и на Плутон, где были базы института. А так как разведботы названий не имеют, то окрестила его «Арбатом». Это название кажется странным и непривычным лишь на первый взгляд. Всё объясняется просто: Полина родилась и выросла в Москве, на улице Арбат.
Когда в июле она собиралась лететь на Плутон, ей позвонил старый знакомый, директор Московского Космического Зоопарка Селезнёв и попросил взять с собой его дочку Алису. Жена Селезнёва, Алисина мама, архитектор, строила на астероиде Паллада культурный центр, а у Алисы были каникулы, и она хотела повидать маму. Пассажирского корабля на Палладу надо было ждать две недели, а тут подвернулась такая оказия.
Полина с удовольствием согласилась взять Алису, тем более что лететь одной куда скучнее, чем в компании.
Правда, в путешествие они отправились втроём. С детства Алиса дружила с роботом Вертером, который тоже работал в Институте Времени. Да и Полина его знала.
Вертер был уникальнейшим роботом – роботом, способным на любовь. Выяснилось это совсем недавно, когда все узнали об открытии профессора Громова.
Вы, наверно, проходили о нём в школе? Это самый великий во Вселенной профессор-конструктор, Виктор Иванович Громов. Он умеет собирать живые машины. Собранный им роботомотылёк летит на свет, роботолис выше всего ценит свободу, а электронный мальчик Электроник смог научиться смеяться. Но вы, наверно, не хуже меня помните ту историю с Серёжей Сыроежкиным, Урри, Стампом и так далее.
После этого профессор подумал: раз робот смог научиться смеяться, то нельзя ли сделать робота, способного на любовь, робота-романтика? И он создал его. Это был Вертер.
Профессор вместе со своей помощницей Машей, которую с полным правом можно было назвать мамой Электроника и Вертера, сейчас же полетел на конференцию, чтобы сделать доклад о своём открытии. Но не долетел. Пропал в Бермудском треугольнике. Его искали ведущие сыщики планеты, но не нашли. А Вертера сдали в Институт Времени.
Полгода назад по недосмотру Полины в Институт из прошлого пробрался мальчик по имени Коля Герасимов. Вертер не стал об этом никому говорить, чтобы не выдать Полину. Он был влюблён в неё и не хотел, чтобы ей устроили выговор.
Тогда произошло много событий и Вертер, спасая Алису и её друзей, даже погиб. Но его, к счастью, оживили. То есть починили.
С тех пор Полина очень сдружилась с Вертером.
Вместе с Алисой и другими своими друзьями, имена которых вы наверняка и без меня знаете, Вертер отправился в Бермудский треугольник. Они разгадали его тайну, вызволили профессора Громова и Машу, а потом Вертер снова вернулся в Институт. Потому что там работала Полина.
Полина очень привязалась к Вертеру и взяла его с собой в полёт, хотя это было не совсем по правилам. Алиса очень обрадовалась этому.
У Полины своих детей не было, хотя детей она любила. Так что с точки зрения Алисы заботилась она о ней даже больше, чем нужно. Но в общем жили они дружно, и даже жаль, что путешествие было недлинным.
ГЛАВА ВТОРАЯ
В тот день Алиса сидела в пилотском кресле и смотрела, как на экране переднего обзора возникали и гасли звёзды, — «Арбат» вошёл в пояс астероидов, автопилот снизил скорость, потому что навигационная обстановка была сложной.
Полина хлопотала на камбузе. Вертер уже много раз хотел ей помочь, но она отказывалась.
По экрану наискось пролетела искра, корабль вздрогнул, меняя курс, чтобы не столкнуться с метеоритом.
— Осторожнее! — крикнула из камбуза Полина. — Я суп пролью.
Слова эти относились к автопилоту, и тот их, конечно, не услышал.
Зато услышал их Вертер, который сидел в кают-компании и читал видеокнигу.
Кают-компания на разведботе — это маленькое помещение, в котором умещается лишь обеденный стол, три или четыре кресла, к тому же один угол ее отгорожен полукругом перегородки, за которой умещается плита и мойка-камбуз.
— Нет смысла винить автопилот, — сказал Вертер. — В поясе астероидов — повышенная метеоритная опасность. Советую тебе, Полина, ускорить приготовление пищи, так как возможны более резкие флюктуации курса.
С тех пор, как произошли эти события, Полина твёрдо стояла на том, чтобы Вертер называл её на «ты».
— Вертер, ты пессимист, — ответила Полина. — Я ходила этим маршрутом два десятка раз и никаких резких флюктуаций, пользуясь твоей терминологией, я не замечала.
Корабль снова вздрогнул. В буфете зазвенели чашки.
— И всё-таки я бы не был таким легкомысленным на твоём месте, — сказал Вертер. — Помнишь, что случилось с контейнеровозом «Далия» в прошлом году? Помнишь то жуткое столкновение, из-за которого весь Юпитер и базы на Уране остались без клубники?
— А что случилось? — спросила Алиса.
— Туристы, — сказал Вертер. — От них все беды.
— Не томи, Вертер, миленький, — сказала Алиса. — Расскажи.
— «Далия» столкнулся с неучтённым роем метеоритов. А при расследовании они оказались искусственными.
— Кто же их сделал?
— Туристы. Упрощённо говоря, они были содержимым помойного контейнера, который кто-то выбросил за борт. Очистки и объедки мгновенно превратились в замёрзшие твёрдые тела, и летели они с той же скоростью, с которой когда-то летел корабль, который их выбросил. А «Далия» шёл встречным курсом. Удвой скорость и представь, что получится! Какое счастье, что «Далия» оказался беспилотным автоматом!
— Но ведь выбрасывать что-нибудь в космос категорически запрещено, — сказала Алиса.
— Вот именно! Мало того, что они оставляют на Земле непогашенные костры, мало им, что они исписали своими глупыми автографами руины города Страдальцев на Марсе, они загадили даже пояс астероидов. Я бы на месте людей объявил туризм вне закона.
— Вертер, ты преувеличиваешь, — улыбнулась Полина, накрывая на стол. — Это же редкие исключения.
— Вот столкнёмся с консервной банкой, — ответил Вертер, — тогда увидишь.
Полине не хотелось спорить с Вертером, и поэтому она позвала Алису:
— Обедать!
— Вертер, посидишь за меня? — спросила Алиса.
Нужды в том не было — всё равно корабельный компьютер быстрее реагировал на любую опасность, чем человек, но принято было, чтобы на сложных участках трассы кто-то из экипажа был у пульта управления.
— С удовольствием, — ответил Вертер и, не выпуская книги, отправился к пилотскому креслу.
— А вот книжку придется отложить, — сказала Алиса.
Всю жизнь взрослые говорят ей: «Отложи книжку». «Перестань читать за столом». И как приятно, если рядом есть кто-то, кому можно сказать взрослые слова.
— Это не книжка, — ответил миролюбиво Вертер. — Это справочник по малым планетам. Учу его наизусть.
— Зачем? Компьютер всё равно уже знает об этом.
— Во мне тоже есть компьютер, — возразил Вертер. — К тому же мне интересно учиться. Жизнь коротка, а так хочется побольше знать! Вам, людям, хорошо. Вы можете обедать, пить чай, спать, у вас болит живот, вы ссоритесь или сердитесь. Всего этого я лишён. Скажи, например, ты знаешь диаметры хотя бы крупнейших малых планет?
— Если мне будет нужно, я загляну в справочник.
— Алиса, суп стынет! — сказала Полина.
— А представь, что у тебя не будет времени заглядывать в справочник. К примеру, диаметр Паллады, где тебя ожидает твоя мать, достигает четырёхсот девяноста километров. А Веста уступает Палладе почти сто километров...
— Спасибо, — сказала Алиса, которая поняла, что очень проголодалась.
Она села за стол в кают-компании.
— Послезавтра прилетаем, — сказала Полина. — Соскучилась по маме?
— Конечно, соскучилась, — призналась Алиса. — Большинство мам сидят дома и дальше Антарктиды не улетают. А моя придумала себе занятие: космический архитектор! С ума сойти можно.
— А ты кем будешь? — спросила Полина. — Тоже в архитектурный пойдёшь?
— Нет. Я биолог по призванию. Буду космобиологом, как отец.
— И будешь сидеть дома? И дальше Антарктиды ни шагу?
Алиса уловила иронию в тоне Полины, но решила не обижаться. Полина была права. Космобиологу приходится летать чаще и дальше всех остальных.
— Одно дело экспедиция, — сказала Алиса. — Два-три месяца — и домой.
Из рубки донесся громкий хохот Вертера.
— Это же надо! — смеялся он. — Эрос-то! Ха-ха-ха-ха!
— Что случилось? — Полина даже поднялась из-за стола. — Какой Эрос?
— Эрос имеет форму груши! — сообщил Вертер. — Груша длиной в тридцать два километра. Нарочно не придумаешь.
— Ты меня испугал, — с облегчением сказала Полина. — Не надо так громко хохотать.
Вертер смутился.
— Прости, — тихо сказал он. — Постараюсь смеяться потише.
— Суп немножко недосолен, — сказала Полина.
— Нет, очень вкусно, — ответила Алиса. — А может, вы задержитесь на Палладе? А потом бы мы вместе дальше полетели. Я никогда не была на Плутоне.
— Во-первых, меня там ждут, — сказала Полина. — А во-вторых, ты тогда опоздаешь к началу занятий.
— Жалко, мне с вами нравится летать, — сказала Алиса.
— Мне тоже с тобой веселее. И Вертер тебя любит.
Вертер, конечно, всё услышал. И ответил:
— А скажи, Полина, как можно не любить человека, которого ты качал на коленях? Я знаю Алису с трёх лет, когда её глаза были ещё совсем озорными.
— Мне ли не знать, — засмеялась Полина. — Это же я познакомила тебя с Кирой Селезнёвой и Алисой.
—А помнишь, Вертер, как мне исполнилось пять лет? —подхватила Алиса. —Ты тогда…
Тут её слова перекрыл вой сирены.
Тревога!
Полина с Алисой в мгновение ока вскочили и бросились в рубку.
— Что случилось? — спросила Полина.
Рука Вертера лежала на кнопке тревоги. Это он включил её.
— Прямо по курсу неизвестный корабль, — сказал Вертер.
Полина опустилась во второе пилотское кресло. Она включила увеличение. Корабль пока ещё казался яркой точкой, но постепенно он вырос, и можно было разглядеть его дискообразную форму.
На дисплее компьютер начал выдавать скорость корабля, его размеры, направление движения.
— Турист, — сказал Вертер, когда обнаружилось, что корабль невелик. — Сердце болит, чувствую, что турист.
— У тебя не сердце, а бесчувственный компьютер, — напомнила Алиса.
Вертер было очень больно слышать эти слова. Но он умел держать себя в руках и только тихо сказал:
— Компьютер, снабженный интуицией, а это что-нибудь да значит.
Полина включила связь. И не успела она вызвать корабль, как в эфире послышались странные, ритмичные звуки: три точки, три тире, три точки, три тире...
— SOS! — воскликнул Вертер. — Что-то там не так.
— В самом деле, сигнал бедствия, — сказала Полина. — Вертер, мы меняем курс.
Вертер уже отдал приказ компьютеру, и тот стал высчитывать новый курс.
Полина включила передатчик.
— Корабль «Арбат» на связи, — сказала она. — Что у вас случилось? Откликнитесь.
Корабль не ответил.
Лицо Вертера стало встревоженным. Он не мог спокойно смотреть на чужие беды.
— Может быть, там все вымерли? — предположила Алиса.— А автоматика работает. Я о таком читала. «Летучий голландец» в космосе.
—Как ты можешь говорить так! — возмутился Вертер. — У людей беда, а ты шутишь!
—Это же шутка, — сказала Алиса. — У тебя что, нет чувства юмора?
Вертер, который отлично знал, что у него есть чувства, включая чувство юмора, предпочёл не отвечать на этот вопрос. Всё равно же никто не поверит, что машина способна радоваться, огорчаться, любить и многое другое.
Полина продолжала вызывать неизвестный корабль. «Арбат» изменил курс и пошёл на сближение.
Неожиданно, когда Полина уже отчаялась связаться с кораблем, в динамике послышался слабый высокий голос:
— У меня кончилось топливо. У меня нечего есть... я сдаюсь. Можете брать меня на абордаж.
— Он сошёл с ума, — сказала Алиса. — От лишений он сошёл с ума.
— Приготовиться к стыковке, — приказала Полина.
— Я возьму стыковку на себя, — ответил Вертер. — Здесь опасно. Астероиды.
Вертер был прав. В пределах видимости экрана тёмными или светящимися точками угадывались астероиды, в большинстве случаев мелкие, как булыжники, но от этого не менее опасные.
Неизвестный корабль медленно увеличивался на экранах.
ГЛАВА третья
За время сближения и стыковки корабль, терпевший бедствие, больше на связь не выходил.
«Арбат» в умелых руках Вертера послушно коснулся своего собрата. Пока захваты на борту «Арбата» притягивали чужой корабль — люк к люку, Алиса разглядела надпись: «ШУК-24».
— Что такое ШУК? — спросила Алиса. — Ты ведь всё знаешь, Вертер.
— Кое-что я знаю, — ответил Вертер. — Без справочника сообщаю: Регистр Солнечной системы, страница тысяча девятьсот восемьдесят. ШУК — серия из тридцати планетарных катеров, приписаны к Школе Учебного Космовождения на Марсе. Сокращенно ШУК. Ещё тридцать таких же судёнышек базируются на Луне, но носят на борту код ШЛК, что означает Школа Любительского Космовождения. К выходу в открытый космос не предназначены, запас топлива ограничен, скорость низка. Названий не имеют, различаются по порядковым номерам.
— А я всегда считала, что номер – лучше, чем название, — заявила Алиса.
— Алиса, я же говорила тебе десять раз: Арбат — это улица...
— На которой ты выросла, — закончил за Полину Вертер. — Всё равно не очень убедительно. Может быть, тебе просто хочется, чтобы тебе все задавали вопросы. — И тихо и довольно смущённо добавил: — И видели притом, какая ты красивая.
— Что ты понимаешь в красоте! — сказала Полина. Но было видно, что ей приятно.
— Я посетил крупнейшие музеи мира, — ответил Вертер.
Они ощутили толчок. Произошла стыковка.
— Ну, кому идти на «ШУК-24»? — спросил Вертер. — Полагаю, что это лучше сделать мне. Если что-то случится, то меня не жалко.
— Включите видеосвязь, — сказала Полина в микрофон. — Мы вас не видим.
— Я не знаю, как она включается, — ответил слабый голос.
— Кажется, он сошёл с ума, — сказал Вертер. — Я иду его спасать.
— Оставайся здесь, — ответила Полина. — Бывают ситуации, когда твой ум и способность чувствовать оказываются недостаточными.
— Я это и сам понимаю, — ответил Вертер, несколько уязвлённый. — И кто это и когда называл меня глупым и бесчуственным?
Но Полина, не слушая его, вышла из рубки. Алиса следом за ней. Вертер обернулся к приборам и стал наблюдать переход в другой корабль на экране. Он самую малость обиделся (потому что сильно обижаться на своих друзей не умел), но всё же оставался роботом и капитану подчинялся беспрекословно. Полина была его капитаном. И возлюбленной. А это что-нибудь да значит.
В рубке планетарного катера Полина увидела мальчика.
Мальчику было лет десять-двенадцать, он был худ и невысок ростом. Чёрные глаза были чуть раскосыми, а тёмные волосы стояли ёжиком.
При виде Полины мальчик попытался подняться с кресла, но сделать этого не смог — видно было, что он устал и ослаб.
— Я сдаюсь, — сказал он. — Вы гнались за мной от самого Марса, да? А я заблудился, потом кончилось горючее, а на связь я выходить боялся.
— Ты здесь один? — спросила Полина.
— Да, совсем один. Я думал, что не испугаюсь, но было очень страшно.
Мальчику удалось подняться. Он упрямо сжал губы, и глаза его сузились. Его шатнуло, и он, наверное, упал бы, если бы Полина не подхватила его и не подняла на руки.
Так, с мальчиком на руках, она и вернулась на свой корабль.
ГЛАВА ЧЕТВЁРТАЯ
На «Арбате» была всего одна каюта и в ней две койки. Там и спали Полина с Алисой. Вертер спать не умел, и ночами, если не дежурил в рубке, он поглощал корабельную библиотеку. На его счастье, библиотека была велика и занимала немного места, потому что состояла из микрофильмов.
Полина уложила мальчика на свою койку, сняла с него башмаки и накрыла пледом.
Тем временем Алиса принесла стакан сока.
— Пускай он выпьет, — сказала Алиса. — Здесь сплошные витамины.
Полина поднесла стакан к губам мальчика, и тот послушно выпил его мелкими жадными глотками. Это его так утомило, что он уронил голову на подушку и закрыл глаза.
— Ты давно не ел? — спросила Полина.
— Почти три дня, — сказал мальчик. — Я очень спешил и забыл взять с собой пищу.
— Давай я сделаю ему бульон, — сказала Алиса.
— Займись, — согласилась Полина, открывая медицинский шкафчик.
Алиса вышла из каюты, и тут же в дверях возник Вертер.
— Что с ним? — спросил он.
Мальчик открыл глаза и испуганно поглядел на Вертера. Но такие добрые были у Вертера глаза и такой добрый голос, что он успокоился.
— Ничего, — сказал он. — Я просто очень долго не ел. Я учился в школе космонавтики и потому угнал корабль. Но я не хотел развлекаться... Я должен был, понимаете, обязательно... у меня не было другого выхода...
Мальчик снова закрыл глаза и заснул.
Алиса заглянула в каюту, неся чашку разогретого бульона, но Вертер приложил палец к губам и вышел навстречу.
— Пускай он поспит, — прошептал он.
Мальчик проснулся только через семь часов.
«Арбат» как раз проплывал мимо изъеденной кратерами, изборождённой трещинами планетки.
Алиса не уставала любоваться этими загадочными, мёртвыми мирками, некоторые были уже обследованы, на других ещё никто никогда не бывал. Алиса воображала, что они плывут по океану между рифами и коралловыми атоллами и она, юнга на мачте, всё надеется, что на одном из атоллов вдруг появится дымок и человеческая фигурка примется прыгать на берегу — это потерпевший крушение Робинзон или дикарь, никогда ещё не видевший парусного корабля.
— Сколько их! — сказала Алиса. — Вот бы пожить на каком-нибудь.
— К настоящему моменту обнаружено и зарегистрировано, — раздался в ответ голос Вертера, — шесть тысяч восемьсот тридцать две малые планеты, не считая камней, учитывать которые бесполезно, всё равно потеряются. Однако отметим, что общая масса астероидов в тысячу раз уступает массе Земли... Так что теории, объясняющие их происхождение гибелью планеты Фаэтон, вряд ли имеют право на существование...
Вертер только что вернулся с осмотра планетарного катера, и потому Полина перебила его, спросив:
— Нашёл там что-нибудь интересное?
— Осмотр корабля не дал ничего нового, — ответил Вертер. — За исключением детского любительского удостоверения на вождение учебной машины, выданного на имя Юдзо Комура, место выдачи Марспополь, место постоянного проживания город Осака, Земля.
— Осака — это в Японии, — сказала Алиса. — Я так и подумала, что он японец.
— Не стоит спешить с выводами, — сказал Вертер. — Города с таким названием могут существовать и в других странах. Кстати, на пульте в рубке мною обнаружена вот эта фотография.
Вертер положил на стол фотографию пожилого, улыбающегося человека, черноглазого и похожего на найденного мальчика. Подпись под фотографией состояла из иероглифов.
— Кто это такой? — спросила Алиса.
— Что может быть проще? — удивился Вертер. — Здесь же чёрным по белому написано: профессор Такео Комура.
— Это по-японски?
— Разумеется. И надо сказать, что нам повезло — к счастью, я могу читать и писать по-японски. И притом неплохо сочиняю танки.
— Что? — удивилась Алиса.
— Танки — это вид японской поэзии, краткие стихотворения, которые в парадоксальной форме раскрывают душу природы и поэта.
— Ясно, — сказала Алиса.
Полина взяла фотографию.
— Вернее всего, профессор Такео Комура — отец нашего найдёныша.
— Весьма возможно. Но не доказано, — сказал Вертер. — У одного моего знакомого на корабле как-то было три Иванова, и ни один из них не состоял в родственных связях с остальными. Этот пожилой мужчина может оказаться дядей, соседом, однофамильцем мальчика, наконец, фотография могла остаться на борту от предыдущего пилота...
— Это мой отец, — послышался голос.
Мальчик стоял в дверях.
— Тебя зовут Юдзо Комура? — спросила Полина.
— Да. Мой отец — профессор Такео Комура. Я долго спал?
— Несколько часов. Выспался?
— Я не хотел так долго спать, — ответил Юдзо.
— Ты голодный? — спросила Алиса.
— Честно говоря, — сказал мальчик, — я хочу есть. Но кормить меня необязательно. Я заслуживаю наказания.
— Алисочка, разогрей бульон и сделай сухарики, — сказала Полина.
Вертер сделал шаг вперёд и остановился, разглядывая мальчика.
— Меня зовут Вертер, — сказал он. — А это мои друзья – Алиса Селезнёва и капитан корабля Полина Метёлкина.
— Я понял, робот-сан, — ответил мальчик. — Очень приятно с вами познакомиться.
— Ты нечаянно корабль угнал или нарочно? — спросила Алиса.
— Нарочно, — ответил мальчик, опустив голову. — Но у меня не было другого выхода.
Вид его был настолько несчастным, что Вертер пожалел мальчика и сказал:
— Юдзо очень устал, и он ещё слабый. Не приставайте к нему с расспросами. Он потом сам всё нам расскажет, правда?
Мальчик кивнул.
Но Полина не согласился с Вертером.
— Ты, Вертер, путаешь гуманизм с легкомыслием. — сказала она.
— Почему, Полина? — спросил Вертер.
— Потому что мы не знаем, кого пригрели на борту. Не исключено, что это опасный преступник, который бежал с Марса, потому что его разыскивает патрульная служба.
Вертер вздохнул. С тех пор, как по вине Полины произошли те необычайные события, о которых говорилось в начале, она стала довольно подозрительной.
Но мальчик неожиданно поддержал Полину.
— Вы правы, капитан-сан, — сказал он, не поднимая головы. — Я заслужил самого строгого наказания. И, наверное, меня разыскивает патрульная служба. Я сначала решил, что вы и есть патрульная служба.
— Но почему тебя разыскивают? — спросила Алиса. — Потому что ты угнал корабль?
— Конечно. Я угнал космический корабль и чуть не загубил его. И вы правильно сделали, что погнались за мной и поймали меня.
— Мы тебя не ловили, — сказала Полина. — Мы услышали твой сигнал бедствия и поспешили тебе на помощь.
В этот момент «Арбат» дёрнулся, меняя курс, видно, опять на пути показался какой-то маленький астероид.
— Чуть не налетели на риф! — сообщила Алиса.
— Садись, — сказала Полина, указывая Юдзо на кресло. — Я должна тебе сказать, что лечу по делам на Плутон, а Алиса — дочь моих друзей и отправляется к маме на Палладу.
— Счастливая! — вырвалось у мальчика. — Ты знаешь, где твоя мать.
— У тебя случилось несчастье, — сказал Вертер. — Иначе бы ты никогда не решился на такой безумный поступок.
— Что за разговор с малолетним преступником! — вмешалась Полина. — Жёстче, Вертер, строже. У тебя совершенно нет металла в голосе. А он должен быть у робота.
— Извини, Полина, но у тебя не очень удачные шутки, — ответил Вертер.
— Лучше расскажи нам, что же у тебя случилось, — сказала Алиса японскому мальчику
— Мой отец, — сказал Юдзо, — геолог, профессор.
После того как умерла наша мама, он увёз меня на Марс, и мы там очень дружно жили. А четыре месяца назад он полетел на астероиды в экспедицию. Он полетел один на корабле «Сакура». С дороги он присылал мне письма и космограммы. Последняя космограмма была с Весты. Он писал в ней, что полетит дальше, к малым астероидам. Но потом он исчез.
— Как так исчез? — удивилась Алиса.
— Никто ничего не знает. Его искали. И, наверное, ищут и сейчас. Но астероидов очень много.
— Здесь сам чёрт ногу сломит, — сказал Вертер.
— А я очень тосковал без отца, — сказал Юдзо, и его голос дрогнул.
Он проглотил слёзы и отвернулся. Все молчали, потому что понимали, что утешить мальчика нельзя. Он был очень гордый.
— Мне кажется, — продолжал мальчик, — что отцу нужна моя помощь. Ему плохо. Мне все говорили, чтобы я терпел и ждал, что отца найдут. Но они в самом деле думали, что отец погиб, и даже корабля не нашли. И наконец мне сказали, что меня отвезут на Землю, к моей тёте в Осаку. Но я знаю, что отец жив! Я лучше их всех знаю! Я знаю!
— Успокойся, Юдзо, — сказал Вертер, обнимая мальчика. — Мы тебя понимаем. Ты не мог улететь на Землю, улететь далеко от отца.
— И ты взял учебный катер! — воскликнула Алиса. — Молодец! Я бы на твоём месте сделала то же самое.
— И глупо, — сказала Полина. — Если ты воруешь корабль, то обязательно надо взять с собой побольше топлива и продовольствия.
— Мне было некогда. Я прокрался ночью на космодром. Я знал этот корабль, потому что я на нём учился в детской космической школе. Но я не мог нести с собой продукты. Я дал себе слово, что не вернусь, пока не найду отца. Но я не подумал, как далеко надо лететь и как долго надо искать. У меня кончились продукты, а потом кончилось топливо. И я уже не мог вернуться обратно. У меня была слабая рация, и на Марсе меня не слышали.
— Ещё бы. Никто не думал, что учебный катер полетит так далеко. Для этого он не предназначен. Это всё равно что на открытой лодочке уплыть в океан. Твоё счастье, что мы тебя встретили, — сказала Полина.
Вертер прижал Юдзо к себе.
— Я вам очень благодарен, робот-сан, — сказал Юдзо. — Но я не мог поступить иначе.
— Ты поступил как настоящий мужчина.
— Все мужчины довольно неразумны, — упрямилась Полина.
— Если бы все были очень разумными, Колумб бы никогда не открыл Америку, — сказала Алиса. Ей понравился Юдзо, и она полагала, что на его месте она поступила бы точно так же.
— В данной ситуации, — сказал Вертер, — разумнее всего мальчику выпить ещё чашку бульона, а мне выйти на связь с Марсом и сообщить, что мы подобрали мальчика Комуру. Я представляю, какая паника царит на Марсе — пропал ребёнок!
— Согрей бульон, — сказала Полина Вертеру.
Вертер ничего не сказал и тут же отправился в камбуз.
— Что же ты будешь делать, когда вернёшься на Марс? — спросила Алиса мальчика.
Мальчик ответил не сразу. Но потом решился и сказал уверенно:
— Я снова возьму корабль. Выпрошу, украду, если надо... и снова полечу искать отца. Только боюсь, что будет уже поздно.
— Странно, — сказала Полина, — я просто не знаю случая, чтобы бесследно пропал корабль. В Солнечной системе, где все пути исхожены, где так мало опасностей.
— Ты не права! — ответил из камбуза Вертер. — Один пояс астероидов может похвастаться множеством жертв. За последние месяцы это, наверное, уже шестой случай. Я как раз перед вылетом просматривал сводки спасательной службы. Без вести пропали грузовые корабли «Робинзон» и «24-бис», неизвестно, куда делся корабль «Громкий смех». До сих пор неизвестна судьба двух туристских кораблей. И как найдёшь корабль, если он разбился на таком вот астероиде.
Вертер, рассуждая так, вернулся в рубку, отдал Юдзо бульон и, перед тем как включить передатчик и сообщить о мальчике на Марс, поглядел на центральный экран.
На экране красовался сплющенный чёрный шар. Астероид не отражал света и казался чёрным провалом в звёздном небе.
Вертер протянул руку к передатчику и замер.
— Полина, — сказал он. — Ты ничего не чувствуешь?
— Очень странно, — отозвалась Полина. — Мне кажется, что увеличилась сила тяжести.
— Погляди на приборы. Мы меняем курс.
— Но я не давала такого приказа компьютеру, — ответила Полина. Она быстро прошла к пульту управления и включила запрос компьютеру. Чёрный астероид, матовый, непроницаемый, медленно увеличивался на экранах. В нём было что-то зловещее.
Полина и Вертер прочли показания компьютера.
— Странно, — сказала Полина.
— Я с таким феноменом ещё не сталкивался, — ответил Вертер.
— Что случилось? — спросила Алиса.
— Поле тяготения этого астероида во много раз больше расчётного, — сказала Полина.
— Он как магнит? — спросила Алиса.
— Можно сказать и так, — согласился Вертер.
— Ура! — крикнула Алиса. — Значит, мы сделали открытие.
— Не знаю, как насчёт открытия... — Вертер уселся в кресло пилота. — Но придётся уходить от этого открытия, чтобы не разбить об него нос. Прошу пассажиров пристегнуться.
— Да, дети, — сказала Полина. — И, пожалуйста, не теряйте времени.
Алиса нажала на кнопку в задней стене рубки, и из стены вывалились, раскладываясь, два кресла. Она уселась в одно и сказала Юдзо:
— Скорей же!
Они пристегнулись амортизационными ремнями.
— К ускорению готовы? — спросил Вертер.
— Я готова, — сказала Полина.
— Мы готовы, — сказала Алиса.
— Есть ускорение, — сказал Вертер.
В рубке было очень тихо. Чуть слышно жужжали приборы. Вертер увеличил мощность двигателей, и «Арбат» начал бороться с силой, притягивавшей его к чёрному астероиду.
В первые минуты Алиса почувствовала, как её вжимает в кресло — корабль начал вырываться из паутины. Но это продолжалось недолго. Алиса услышала мрачный голос Вертера:
— Компьютер говорит, что нашей мощности не хватит.
— Почему? — спросила Полина.
— Сила тяготения увеличивается. Чем сильнее мы вырываемся, тем сильнее нас притягивает. Но этого быть не может, — сказал Вертер.
— Почему? — удивилась Алиса.
— Потому что этого не может быть никогда.
Сражённые таким категорическим заявлением робота, люди замолчали.
— Что делать? — спросил после паузы Вертер.
— Ты что предлагаешь?
— Мы с компьютером, — сказал Вертер, — считаем, что этот феномен лучше изучать на месте. Для этого лучше всего опуститься на астероид и выяснить, в чем же дело.
— Значит, сдаться какому-то несчастному куску камня? — спросила Алиса.
— Сдаться камню невозможно. Но чтобы тебя не обижать — вы ведь такие гордые, — предлагаю по доброй воле опуститься на астероид и его быстренько исследовать.
— Найти там генератор гравитации, — сказала Алиса, — и выключить его?
— Вот видишь, какие мы сообразительные! — согласился с Алисой Вертер.
— Но если пойдём на пределе двигателей? — спросила Полина.
— Только зазря потратим топливо, — ответил Вертер. — К тому же я не позволю увеличивать нагрузки. Моя первая и важнейшая функция — охранять людей. На борту есть два молодых существа, которым такие перегрузки вредны. И если ты, капитан, прикажешь мне продолжать борьбу с астероидом, я скажу тебе: прости, Полина, я против.
Астероид занимал теперь уже весь экран. Корабль сносило к пятну посреди астероида, которое даже на фоне черноты казалось провалом.
— Там какое-то углубление, — сказал Юдзо. — Наверное, яма.
— Большая яма, — сказал Вертер.
Полина приняла решение.
— Слушайте меня внимательно, — сказала она. — Я уменьшаю нагрузку на двигатели, и мы будем спускаться на астероид. Всем включить амортизацию кресел по аварийному расписанию. Нас будет притягивать, и мы будем падать на астероид всё быстрее. Перед самой его поверхностью я включу двигатели на полную мощность, чтобы нам не разбиться. Будьте к этому готовы и не пищать.
— Есть не пищать, капитан, — ответила Алиса и, перед тем как включить аварийную амортизацию своего кресла, включила её на кресле мальчика.
Оба кресла выпустили из спинок упругие широкие захваты и как бы вобрали в кресла своих пассажиров. Нежно, но решительно, словно у них были живые человеческие руки.
Пол как бы ушёл из-под ног — это Полина, тоже закутанная в кресло, выключила двигатели, оставив только вспомогательные тормозные моторы.
Чёрная стена астероида превратила экран в непроницаемо-тёмное пятно. В центре пятна что-то мерцало. Но Алиса не успела разглядеть, что это, потому что корабль вдруг буквально содрогнулся, поднатужился, стараясь преодолеть тяготение, которое хотело размозжить его о чёрные камни. Он завис в нескольких десятках метров над поверхностью астероида и потом, сдаваясь на милость астероида, опустился на каменное дно впадины.
И хоть Полина сделала всё возможное, удар был сильным настолько, что «Арбат» подпрыгнул на амортизаторах, ударился вновь, накренился и замер...
Свет погас. Наступила тишина.
ГЛАВА ПЯТАЯ
— Все живы? — раздался в темноте голос Вертера.
Щёлкнула застежка амортизационного кресла, потом второго. Кто-то застонал.
— Спокойно, — сказал Вертер. — Сейчас подключу себя к аварийному освещению.
Тут же загорелся слабый свет под потолком рубки.
Вторая лампа загорелась в ладони Вертера.
Люди вылезали из кресел, приводили себя в порядок. К счастью, никто сильно не пострадал. Только Юдзо оцарапал щёку — сорвался один из дисплеев и задел его. Алисино кресло покосилось, но устояло. Главный экран разбился, но вспомогательные работали.
— Это ты стонал, Юдзо? — спросил Вертер, глядя на мальчика. По щеке Юдзо протянулась алая полоска.
— Нет, — ответил мальчик уверенно.
— Это я стонала, — призналась Полина. — Я вспомнила, что посуда в шкафу была не закреплена.
— Ой, там моя любимая чашка! — воскликнула Алиса, бросаясь в кают-компанию.
Вертер возился с освещением. Постепенно свет становился всё ярче.
— А притяжение здесь нормальное, — сказала Алиса, — как на Луне.
— Да, меньше земного, — сказал Вертер. — Я это уже отметил.
Загорелся свет и в кают-компании.
Алиса раскрыла шкаф, и оттуда посыпались осколки чашек и тарелок.
— Я неоднократно предупреждал, — сказал Вертер, услышав звон, — что корабельная посуда должна быть металлической или пластиковой.
— А моя чашка цела, — сказала Алиса.
Полина прошла к аптечке, достала пластырь и спирт.
— Алиса, — сказала она, — займись Юдзо. А мне надо выйти на связь с Марсом.
— Давно пора, — сказал Вертер, оборачиваясь к рации.
Юдзо между тем подошёл к иллюминатору и старался разглядеть, что творится снаружи.
Алисе пришлось потянуть его за руку, чтобы он отошёл от иллюминатора и дал помыть и заклеить щёку. Спирт больно щипал, но Юдзо даже не поморщился.
— А вдруг мой отец... — начал Юдзо. — Ведь его тоже могло притянуть.
— Ну что, Вертер? — спросила Полина. — Наладил связь?
— Придется потерпеть, — ответил Вертер. — Рация разбита.
— Вот жалость! — сказала Полина. — И сколько тебе надо времени?
— Часа два, — ответил Вертер. — Я достану запасные части.
Полина очистила пульт от осколков и попробовала включить внешний прожектор.
— Погоди, — сказал Вертер. — Не женское это дело чинить освещение.
Он открыл кожух пульта, заменил один из блоков, и за иллюминатором стало светло — луч мощного корабельного прожектора распорол темноту.
Все подошли к иллюминатору.
— Ой! — первой воскликнула Алиса. — Что это значит?
ГЛАВА ШЕСТАЯ
Корабль «Арбат» очутился в большом круглом углублении, схожем с лунным кратером. Стены кратера были высоки и отвесны. Но удивление вызвало не это, а то, что «Арбат» оказался в кратере не одинок.
Вокруг него лежали корабли и обломки кораблей.
Некоторые, видно, разбились давно, и нельзя было угадать, какими они были раньше. Другие корабли были ободраны, словно какой-то шутник срывал с них обшивку, оставляя лишь скелеты шпангоутов. Третьи разбились при посадке. Но два или три корабля казались совершенно целыми.
Вертер медленно вёл лучом прожектора по этой странной свалке, и луч по очереди высвечивал потерпевших крушение.
Вот луч замер на золотой надписи на борту корабля.
— «Робинзон», — произнесла Алиса.
— Здравствуй, старик, — сказал Вертер. — Когда мы виделись с тобой в последний раз? Кажется, на космодроме Шереметьево-2. Ты куда лучше выглядел. Вот ты где пропал, вот где закончил свой славный путь!
Луч прожектора ушёл в сторону. Остановился, осветив надпись «Громкий смех».
— Какое странное название, — произнесла Полина, глядя на искореженный, ободранный корабль.
— Ты не слышала? — спросил Вертер. — Это была странная компания. Поклонники весёлой музыки. Они летали по разным планетам с концертами. Певцы и клоуны.
— Неужели они погибли?
— Если внутри астероида нет атмосферы, — сказал Вертер, — тогда деваться некуда.
Луч тем временем полз дальше, и вдруг раздался отчаянный крик Юдзо:
— Это отец! Отец здесь! Я говорил, что найду отца!
Мальчик показывал на корабль, лежавший за «Громким смехом». На борту была надпись «Сакура». И знак геологической службы.
— Это наш корабль! — повторил Юдзо. — Пустите меня, пожалуйста, туда. Я там должен быть.
— Там его нет, — тихо сказала Полина.
Под холодным безжалостным светом прожектора видно было, что корабль пострадал при посадке, к тому же часть металлической обшивки снята.
— Но я всё равно должен туда пойти, как вы не понимаете! — сказал Юдзо. — Отец мог оставить там записку. Хотя бы записку...
— Успокойся, Юдзо, — сказала Полина. — Мы обязательно пойдём туда и осмотрим корабль.
— Ты сказал, что внутри астероида может быть атмосфера? — спросила Алиса у Вертера. Она спросила негромко, потому что не верила в это.
— Вряд ли, — сказал Вертер. — Астероиды — мёртвые тела. На них нет атмосферы. Она бы не смогла удержаться, потому что притяжение очень маленькое.
— Но здесь притяжение большое!
— Погляди за иллюминатор. Ясно же — здесь вакуум.
— А внутри?
— Внутри камень, — ответил Вертер.
— А если внутри сделана полость и в ней сидят люди, у которых есть генератор гравитации?
— Ну, Алисочка, ты мне начинаешь рассказывать фантастический роман. Кто и зачем будет сидеть в мёртвом астероиде?
— Космические пираты! Они специально пробрались в Солнечную систему и сделали такую ловушку. Затягивают корабли, а потом их грабят, а пассажиров берут в плен.
— Фантазёрка! — решительно заявил Вертер. — Даже если бы пираты и смогли незаметно проникнуть в Солнечную систему, зачем им грабить грузовик «Робинзон», который везёт запасные части к бурильным установкам, зачем им грабить «Громкий смех», на котором летят музыканты, всё богатство которых — трубы и барабаны? Зачем им грабить «Сакуру», на которой профессор Комура везёт образцы горных пород?
— Вертер, ты не понимаешь простых вещей, — сказала Полина, которая открыла стенной шкаф, чтобы достать свой скафандр. — Нельзя отнимать у людей надежду.
— Надежду? — тихо прошептал Вертер. — Надежда…— И больше он уже ничего не говорил.
Надежда… Маленький огонёк, согревающий в хмурые осенние дни, сияющий в конце тёмной дороге бед и несчастий. Надежду нельзя терять, даже если уже нет никакой надежды. Это знает каждый настоящий человек. И Вертер это хорошо знал.
Юдзо подошёл к шкафу со скафандрами вслед за Полиной и остановился.
— А где мой скафандр? — спросил он. — Ой, мы же его оставили на катере!
— С катером придется подождать, — произнёс Вертер.
Он перевёл луч прожектора поближе, к самому «Арбату», и стало ясно, что пришвартованный к нему катер «ШУК-24» не перенёс аварийной посадки.
— Не беспокойся, — сказала Полина мальчику. — Я пойду на «Сакуру», а Вертер осмотрит катер и принесёт тебе скафандр.
— Если от него что-нибудь осталось, — тихо сказал Вертер.
— Я возьму скафандр Алисы, — сказал Юдзо.
— Послушай, — строго сказала Полина, — ты на космическом корабле. В неизвестной ситуации. Капитан корабля — я. И сейчас все подчиняются мне беспрекословно. Тебе это понятно?
— Понятно, капитан-сан, — ответил мальчик. — Но, может, всё-таки я возьму скафандр Алисы?
— Мы даже не знаем, куда мы попали, — терпеливо объясняла Полина мальчику. — Мы не знаем, что нас ждёт. Вы с Алисой, что бы ни случилось, останетесь на корабле. Здесь безопаснее.
— Правильно, — поддержал Полину Вертер. — А то придётся и вас спасать. Кстати, астероида с такими параметрами в полном списке малых планет не существует. Но, может, всё же к «Сакуре» тоже схожу я? В случае чего — меня даже не надо спасать.
— Слышали, — ответила Полина. — Ничего нового. Быстро принеси скафандр Юдзо. Он может нам понадобиться. И сразу же обратно. Ты отвечаешь за безопасность детей.
— Сам знаю, за что отвечаю.
Вертер был недоволен, он боялся за Полину.
Полина проверила скафандр, опустила шлем. Её голос в динамике шлема звучал глухо, как будто сквозь подушку.
— Я попробую связаться с Марсом по рации «Сакуры», — сказала она и открыла люк в переходник.
Прежде чем люк закрылся, Вертер успел сказать вслед:
— Ставлю сто против одного, что никакой рации там и нет.
Щёлкнул запор переходника. Через полминуты Полина показалась на чёрной гладкой поверхности астероида.
— Проверяю связь, — донёсся её голос.
— Связь устойчива, — сказал Вертер.
— На случай любой неожиданности капитаном корабля остается Алиса Селезнёва, — сказала Полина.
— Понятно, — сказал Вертер, следя лучом прожектора за Полиной.
Он не возражал, потому что по космическим правилам робот не может командовать кораблем, на котором есть люди. Даже если он умный, опытный, универсальный робот, способный на человеческие чувства. Конечно, фактически в отсутствие Полины главным будет он, но в критической ситуации последнее слово останется за Алисой, хоть Алисе всего двенадцать с половиной лет.
— Я всё поняла, — сказала Алиса, глядя, как на экране уменьшается блестящая фигурка Полины. Полина обходила обломки кораблей и иногда рассуждала вслух:
— Вижу корабль незнакомой конструкции — его вам не видно, он лежит за «Громким смехом». Явно не из Солнечной системы. И попал сюда давно. Значит, этот астероид не первый день притягивает корабли. Странно, что до сих пор его никто не заметил. Уже двадцать лет назад здесь работала комплексная экспедиция. Они не могли пропустить такое крупное тело. Как ты думаешь, Вертер, каков радиус астероида?
— Чуть больше километра, — ответил Вертер. — Но форма у него неправильная, он похож на сплюснутый шар или на чечевицу. Мы опустились на вдавленной стороне.
— Подхожу к «Сакуре», — сказала Полина.
Когда Полина остановилась возле корабля, ясно стало, что «Сакура» раз в пять выше её. Полина вслух описывала свои действия. Так положено делать, если разведчик один вышел из корабля.
— Вижу люк, — говорила она. — Люк открыт. Крышка отсутствует. Значит, в корабле никого нет. Тем не менее я войду внутрь, осмотрю корабль и постараюсь выяснить, в каком состоянии рация. Вертер, не забудь принести Юдзо скафандр!
— Помню, — ответил Вертер. — Алиса, ты остаёшься на связи, знаешь, как управлять прожектором?
— Всё знаю.
Вертер пошёл к переходной камере, а Алиса слушала, как Полина рассказывает о том, что видит на «Сакуре».
Юдзо разрывался между «Сакурой» и учебным кораблем. Он даже подбежал к люку, как будто хотел поторопить Вертера, настраивавшего переходник у люка учебного катера. Юдзо надеялся, что, как только он получит скафандр, он сможет тоже побежать к «Сакуре».
— Я внутри «Сакуры», — был слышен голос Полины. — Удивительное зрелище. Как будто здесь бушевал какой-то разбойник. Обшивка ободрана, приборы разбиты, посуда разбита, куда-то делись все вещи из каюты и кубрика. И рация... рации нет. Она вырвана и исчезла. — А записка? — крикнул Юдзо. — Отец должен был оставить мне записку!
Полина не слышала мальчика и продолжала говорить:
— В шкафу нет скафандра. Значит, отец Юдзо успел надеть его.
Алиса подумала, что если кто-то ограбил корабль, то могли взять скафандр. Ясно, что Полина сказала последнюю фразу, чтобы успокоить Юдзо.
— Больше мне здесь делать нечего, — сказала Полина. — Придётся нам искать путь внутрь астероида.
Может быть, Вертер был не прав, когда высмеивал Алисину теорию о пиратах.
— Алиса, посмотри! — раздался громкий голос Юдзо.
Алиса обернулась к иллюминатору, который смотрел на учебный катер.
Она увидела, как Вертер подходит к кораблю, неся скафандр Юдзо.
Но мальчика взволновало не это.
— Что случилось? — спросила Алиса.
— Поверни прожектор правее! — попросил Юдзо. — Ещё правее. Видишь?
Луч прожектора выхватывал из темноты остовы кораблей, каменные глыбы, изломанные клочья металла... И вдруг Алиса уловила движение. От стены кратера к кораблю спешили какие-то фигуры. Непонятные существа были в чёрном, и потому трудно было разобрать, что они из себя представляют.
В этот момент открылась дверь переходника, и со скафандром в руке появился Вертер.
— Гляди, Вертер! — позвала его Алиса.
Тот сразу понял, в чем дело, кинул скафандр мальчику, а сам бросился к пульту, чтобы включить увеличение на экране.
— Полина, — сказал он, вглядываясь в бегущие фигуры, — мы видим людей. Они двигаются к «Сакуре» и к нам.
— Очень хорошо, — сказала Полина, — я выхожу им навстречу. Значит, здесь работает какая-то неизвестная нам лаборатория.
— Осторожнее, Полина! — вмешалась в разговор Алиса. — Хоть Вертер не верит, я всё равно думаю, что здесь космические пираты. Неужели может быть лаборатория, которая разбивает и грабит корабли?
— Внимание, — произнёс Вертер. — Это не люди.
— А кто? — спросила Полина.
— Это пришельцы. Может быть, тебе остаться в «Сакуре»?
Но было видно, что Полине не удастся скрыться. Тёмные существа разделились на две группы. Одна из них спешила к «Арбату», другая бросилась к «Сакуре».
— Они идут к тебе, — сказал Вертер. — Полагаю, что они следили за нами и знают, что ты на борту «Сакуры». Я иду к тебе на помощь.
— Оставайся на корабле, — сказала Полина.
— Не могу. Ты в опасности. «Арбат» можно закрыть, и ребята продержатся в нем до моего возвращения. Ты беззащитна.
Кто знает, любовь ли толкнула Вертера на помощь Полине или просто первый закон робототехники?
И, не тратя больше слов, Вертер направился к переходной камере.
— Я тоже выхожу, — услышала Алиса голос Полины. — А то я себя чувствую в этой коробке, как крыса в ловушке.
— Вертер пошёл к тебе, — сказала Алиса.
Она смотрела, как Вертер большими шагами спешит по открытому пространству. Потом они увидели и Полину. Полина вышла из «Сакуры» как раз в тот момент, когда к «Сакуре» подбежали первые из чёрных фигур.
— Кто вы? — успела спросить Полина.
И тут же чёрные фигуры накинулись на Полину, словно стая волков на оленя, и повалили её на камни.
— Вертер... — И тут же связь оборвалась. Видно, чёрные существа сорвали со шлема антенну.
Вертер нёсся к Полине быстрее ветра.
Но достичь её не смог.
Несколько чёрных фигур встретили его, и он ударился о них, смял ближайших противников, но не выдержал тяжести остальных.
— Внимание, Алиса! — донёсся до рубки его голос. — Из корабля не выходить. Я временно прекращаю сопротивление, чтобы проникнуть в астероид вслед за Полиной. Ждите меня...
На этом прекратилась и связь с Вертером.
В рубке царила тишина.
Алиса и Юдзо остались совсем одни.
