2010 14.prosince 2010

Můj vánoční příběh.

Publikováno: | Kategorie: Novinky, Próza |

ČÁST 1.

Bílé koně v houští vysoké trávě. Dospělí strigunki a jen pár lidí na světě mléčně bílá hříbata. Některé z nich jsou lži, jiní stání nebo chůzi rytmicky, občas máčením jejich hlavy v tmavě zelené duhové hedvábné trávy, bílé omáčce s příchutí plíživé mlhy.
Ale byl to jen sen. Možná, že se mu zdálo o Voronoi lovili koně ležící v zaprášeném rohu výběhu.


... Nemohl bojovat, a chrápání. Boca jeho zvedající, pěnové kusy byly roztroušeny všude, mohli některá místa vidět tmavé skvrny krve. Prostřednictvím zamotané ofinu zuřivý impotence spálil fialové oči.
- Co je to s ním pohráváte špatně? - Náhle řekl ženich, odlévání zlomené bič. - Střílet, to je všechno.
Stát v bezpečné vzdálenosti malého muže v plných černé brýle otřásl popel z doutníku a promnul si holou hlavu semišový ubrousek.
- Možná máš pravdu, - řekl skrz zaťaté zuby. - Odloženo do zítřka. Nechte muka.
Lidé v důchodu, nezapomeňte, aby se ujistil, že se brána pero pevně zamčené.

Venku, chůze na podzim. Brown-žluté korun jasany a lípy, neochotně předložení vlnami chladný vítr víří mrholení, postupně ztratil zbytky nábytku. Silnice již důkladně nasáklé, nicméně, zůstal nízkou trávu stále zelené a svěží, a na některých místech i nadále sypat malé bílé květy.

Ráno našli koně ohradě v rohu. Neměl pohybovat a byl těžce dýchal.
Venku zaslechl rozhněvané hlasy, řinčení a shon, a pak se otevřely dveře a dívku tlačil do pera. Na tváři Alel nuly, tmavě modré rifle se protkána stran, kaštanové tenisky - zablácený, červený svetr ztratil na stranu, odhalující půl levé rameno. Dlouhé rovné černé vlasy náhodně rozprostřeny přes ramena. Nenechávejte rovnováhu, padla tváří dolů na dřevěnou podlahu.
Kůň sebou trhl prudce přitiskl uši k hlavě a ržání. Po dnech bití ho nečekal nic dobrého od lidí. Dívka, potlačil vzlyk rozhořčení, zvedla na loktech. Jízda na napjatý, připravený ke skoku. On byl dobře vidět, že je v dosahu lidských rukou v žádném bič, žádná zbraň, žádné kameny. Ztuhla strachem, i když věděl, že se bát, v takových případech je nemožné. Ale v příštím okamžiku v duši vybuchla s obnovenou rázností bolesti, hněvu, zoufalství ... a bylo to všechno stejné. A roztrhněte ji teď, v pořádku.

Nebyl spěchal. Intenzivně zavětřil, šoural nohama, mávl ocasem a odešel dozadu. Otřela si je s chlapeckou tvář s rukávu, a přičichl, stoupající, přestěhoval se do oblasti, na hromadě sena. Tam se poprvé důkladně zařval, čelo opřenou o kolena. Poté, co úzce komunikoval s kapesníkem, začal se rozhlížet.
Lehké prkenné stěny, dlouhý, úzký pás oken u stropu, sporé smetí ze směsi prachu, hnilobě a staré slámy na podlaze. Tlustý opojná vůně koní prostoupil vzduch. Co by mohla vzpomenout na vůni koně byla vždy spojována v mysli se něco mimořádného, ​​jako po zachycení vůně má být následován zázraků a mimořádných událostí, cestování, setkání ... Milovala koně. Protože toto, a já jsem teď tady.

* * *

Ráno začalo docela obyčejný. U stolu, rodiče, aby přišli do studentské svátky Dina, že v jedné vesnici nováčků podnikatele (a říkal být v klidu a Mafiosi) Nedrygaylo pořádá jménem dostihového závodiště koňské farmě. Dean nebyl přišel po zuřivé sezení, aniž by mohl věřit, že před spoustou volného času a nemusí nic učit, a mohou žít šťastně, z informací o koních a vše upadl do stavu extatické strnulosti. A samozřejmě, v první řadě jsem se rozhodla vrátit vidět. Užívání "Peremyotnoye pytel", jak říkali moje matka malá kabelka khaki dlouhým popruhem - Dean nosil to ve způsobu pošťáka - ze dveří a kolem kachlových cestě, zanechal po sobě světle zelené brány venkovského domu.
Jízda na farmě, viděla najednou - to byl ultra-moderní budova, nezapadl do protáhl téměř kolem chráněných otevřených prostorů. Pokud někdo vytáhl ze středu metropole spirálového oranžovo-růžové budovy s křiklavě-hypermoderní designem a postavil ho uprostřed luk. Samozřejmě, že v obci Limes lidí žilo nikoli v chatě - existují silné útulných cihlové domy se zahradami, sady, stáje. Opět žasl iracionalita moderních podnikatelů, Dean šel rovnou na farmu. Ale než se mohl dostat blízko, jak to chytil za ruku z shkafopodobny subjektu byli představitelé ochrany. Zvyklá na takové léčby svobodu milující přírodu je nevhodné Dina pamatoval výraz Bagheera z "Mauglí": "Nyní můžeme bojovat jenom!" Důsledky stali se slavní: hrad, ohradě, kůň poražen.

Nyní musíme přemýšlet, jak se odsud dostat. Znepokojení rodiče nechtěli, a vzal tašku, takže možnost mobilního telefonu zmizí. Windows? Ale jsou, a to i bez brýlí, tak úzká, jen to, že Bůh chraň ruky hůl. A vysoko, to nechápu. S kůň mohl dosáhnout, ale není to něco, co lézt - přijde nemožné. Dean se podíval na šelmě. Kůň byl, i když vyhublý a vyčerpaný, a neudržované, ale krásné. Stává obeznámeni s tím a stát, a sílu, a plnokrevníka. Oh, musel bych koně, pomyslel jsem Dean. Ona je dítě snil o jezdecké skoky, a dokonce i jako trochu lásky "osedlat" všechny více či méně vhodný pro toto: vysoké bulharské židle, připomínající jelena, dlouhý stůl na vysokých nohách, oblíbenou hračku štěně Fil ... Až do teď to zůstalo nejasné, proč nemohla Kupte stejné hračky koně na kolech nebo houpání.
Kůň se otočil a podíval se na Deana, taky.
- Dobrý den, - řekla mu. - Proč jste tak?
Je jasné, že právě zeptal. Bylo zajímavé sledovat jeho reakci na zvuk lidského hlasu. Je ironií, že kůň na tomto experimentu reagoval velmi klidně. Mávl ocas a začal čichání ke zdi.
- A já - protože chcete vidět - sdílené Deana. - Na koni, v jistém smyslu.
Kůň se náhle skočil do strany a přitiskl uši, emitující ostré chrápání zlobí. Ale Dean není tento případ. Za dveřmi uslyšel zvuk kroků. O pár vteřin později zámek klikli, a vstoupil do Corral čtyři. Dva Dean věděl, že - byla to ochranka ji a Nedrygaylo osobu chytil. Třetí mohli naučit koně - to byl ženich - a čtvrtý byl zástupce vymáhání práva. Ukázalo se, že sousedé viděli hýří, uchinёnnoe stráže, a řekl rodičům Dina. Nevlastní otec, vysloužilý policista okamžitě upozornili místní úřad. Ačkoli Nedrygaylo, bez pochyb, policie udržovala velmi přátelský vztah, nejmenší skandál spojený s otevřením závodiště koňské farmě, a byl by mohly způsobit vysoce nežádoucí. Proto obchodník byl připraven nejen uvolnit dívka se k ní vrátil její majetek, ale také plně kompenzovat morální utrpení.
Dean přimhouřil oči, dát "Peremyotnoye pytel." Dívám se kolem celé společnosti. A ona řekla:
- Nepotřebuju peníze. Dárky taky. Ale ... co budeš dělat s tímto koněm? - Ukázala bradu o zvířeti vycházející spravedlivý hněv proti zadní stěně.
- S ním to bylo po všem - s úsměvem, řekl, že ženich. Nedrygaylo si odkašlal a řekl:
- Víte ... Dahlia týden Koupili jsme před mnoha lety v naději, že on vyhraje nejvyšší ocenění na závodech, aby se stal šampionem v zemi, ne-li na světě. Ale ... tento kůň je naprosto šílené. Nechodí při kontaktu, a to i s odborníky v oblasti komunikace s koňmi, že neuposlechne, nejedí. Fyzicky, že je zdravý - je schopen vytvořit po injekci spaní z injekční stříkačky-gun. Ale práce s nimi není možné. Prodáváme také ... mimořádně obtížné: Kdo potřebuje koně, který není ani v blízkosti ní nepřipouští? Takže ... - pokrčil rameny.
- Georgina Dej mi - zeptal se Dean. Toto rozhodnutí se okamžitě přijali, ale obával, že Nedrygaylo jste odpočatí. A pak ...
Podívali jsme se na ni, jako kdyby, aspoň, je třeba také při uplatňování stříkačky zbraň. Snažím se zůstat v klidu, Dean vysvětlil:
- Nemusíte to, že jo? Se mnou, budete také chtějí jednat. A já jsem rád, že odstraní všechny své nároky na oplátku za tohoto koně.
- Girl - řekl s úsměvem ženicha. - Včera jsem rozbil bič na něj, on se nevzdal. A ty ... krevety!
Pak to vypadalo Nedrygaylo a okresní a ženich zastavil.
- Dean, nemusíte mi rozumíš, - řekl obchodník. - V teorii, mně to nevadí. Vezmi zdraví, můj jeden problém méně. Ale ... Jak to děláte?
Dean je samo o sobě žádnou představu, jak to udělala. Ne, samozřejmě, můžete požádat rodiče najít lidi, kteří by mohly pomoci s přepravou koně. Ale byla to náhradní, nouzový východ. Do té doby, Dean chtěl přinést nejšílenějších nápadů, které se objevily v hlavě. Ve skutečnosti, bývalí majitelé koně kdysi žili. A když hodíte sám, dalo by se říci, v kleci na divoké zvíře, nevěděl, co očekávat od tohoto zvířete, nevyhnutelně budete rozumět, proč se chování Dahlia ... Dean požádal muže, aby opustit silnici a ona udělal několik kroků ke svému koni, a řekl prostě:
- Dahlia ... No tak. Půjdeš se mnou? - A ona šla ke dveřím. U dveří se otočil. Není jasné, co se počítá. Koně, samozřejmě, inteligentní, ale přesto - je to kůň. A zázraky v každodenním životě se nestávají, a doufám, že pro pochopení ...
Dahlia zavrávoral a šel na Dina.

* * *

- Co veterinář? - Řekl Julia, mladší sestra Dina, kdy se celá rodina sešli na večeři.
- Řekl to nejen - řekl máma. - Už udělal všechno, co jsem mohl.
- A co je nejdůležitější - bez zlomeniny a vnitřní zranění - nadšeně řekl Dean. - Ostatní léčitelné.
- Dean, budeme rychle přesunout do stájí, - zábava, lehkomyslně řekla Julia. Starší sestra ukázala pěstí.
- Velmi děsivé! - Komentované Julia, který byl kdysi sestra Dina spolu se svou matkou (táta, jako většina stateční otcové zůstali převážně na zaměstnání) a je vnímán jako sestra dalšího rodiče, který miloval a dělal ne strach.
- Je to pravda - Dean chvatně dopila čaj, otřela ústa ubrouskem, složené potopit příbory, a teprve pak si všiml překvapení na tvářích jejich rodinných příslušníků.
- Co?
- Ty se stěhovali? - Zeptal se máma tiše.
Po výbuchu všeobecného smíchu Dean inteligentně vysvětlil, že jde do stájí na návštěvu Rilian.

... Dva dny koně ve stáji získává Ignatov. Obvazy, bandáže, na injekce, léky a opevněné potravin. Od potravin, aby jí zastavil po přejmenování. Když šel pro Dina na cestě z paddocku Nedrygaylo doma, řekla:
- Pouze jméno, které jste přijít s jinou. Ty jsou mimořádné, takže budete muset poctít a jinak.
V tu chvíli ucítila měkký sametový nádech pravé ucho. Otočil se, Dean zjistil, že Dahlia tiše stojí před ní a vytáhl hrudníku jakési syčení. Nikdy neslyšel o něčem takovém koní, Dean vnímán takové chování jako non-rezistence k přejmenování. Ona opravdu chtěla pohladit koně, ale to bylo trochu strach.
- Pojďme přemýšlet - začal myslet na Deana. - Víte, v mé hlavě několik dní změní jedno jméno z knihy: Rilian. Takže princ volal ... tam byl příběh o dobrodružství. Debacles ve kterém jsme byli taky, může být nazýván dobrodružství. A vy jste všichni tak ... Rilian obecně.
Kůň to nevadilo. Pošlapala na zemi, mával rozcuchané kadeře černou hřívou a zaržál krátce. Dean se rozhodl přijmout to jako konsensu a oni pokračovali v cestě.

Уже два дня между Диной и Рилианом поддерживались весьма странные отношения. Надо сказать, после переселения к Игнатовым конь перестал проявлять какие-либо признаки агрессии. Дружелюбия он тоже не выказывал, но ветеринарный осмотр, необходимые процедуры и знакомство с мамой, отчимом и младшей сестрой Дины выдержал на позиции нейтралитета. Его не тормошили – и он никого не трогал. Но Дина не могла избавиться от впечатления, что конь её внимательно изучает. Казалось, Рилиан в присутствии Дины начинал сильнее обычного нервничать, что проявлялось в напряжённом молчании (при Дине конь теперь вообще никаких звуков не издавал, даже обычного лошадиного фырканья), соблюдении почтительной дистанции (других людей Рилиан подпускал весьма близко, но при появлении Дины, обращаясь в само внимание, отходил на значительное расстояние, и все её попытки приблизиться терпели неудачи) и бесконечном, всепоглощающем зрительном изучении. Дине даже неловко и не совсем приятно становилось от такого отношения. Каждый раз, когда она приходила на конюшню, Рилиан прекращал всякое дело, каким бы ни был занят, занимал удобное для наблюдения место и принимался молча пристально вглядываться в Дину. В лучшем случае обнюхивал её сумку, но только если она была отставлена от владелицы. Даже когда Дина просто убиралась, наводила порядок, она всё время ощущала на себе этот странный исследовательский взгляд вороного коня с фиолетовыми глазами. Порой девушке казалось, что конь силится что-то понять, порой – что хочет что-то сказать, а иногда создавалось впечатление, что ему словно хочется вылезти из себя самого.
Сейчас она специально взяла с собой книжку. Сесть в уголке тихонечко, и пускай себе Рилиан наблюдает. Рано или поздно ему это надоест, и тогда, может быть, он начнёт привыкать к ней и вести себя естественней. Но как только она вошла, ей пришлось удивиться ещё раз. Коня нигде не было видно. «Неужели убежал?» – испуганно и с тоской подумала Дина.
– Рилиан! Рил… Где ты? – позвала она. Обойдя все четыре стойла (три из них пустовали, в четвёртое недавно поселили Рилиана), Дина в недоумении вернулась к дверям и растерянно окликнула его ещё раз – уже безо всякой надежды. Тут откуда-то сверху послышалось тихое фырканье. Дина обернулась – Рилиан стоял за дверью. Это была весьма длинная дверь, открывающаяся внутрь, так что коню не составило труда за ней уместиться. Поразительно было другое: как ему вообще в голову пришло прятаться? Дина засмеялась с облегчением. Ей опять захотелось как минимум потрепать его по холке, но она не осмелилась, только чуть-чуть качнулась вперёд. Конь вдруг издал неопределённый тонкий и словно бы жалобный звук и положил голову Дине на левое плечо. Она обрадованно улыбнулась, подняла руки и обняла конягу за шею…

* * *

С того дня Рилиан стал Дининым «бесплатным приложением», как все полюбили шутить. Перемена в его поведении произошла резко и основательно. Дине пришлось – впрочем, делала она это охотно – выучиться ездить верхом, лишь бы только больше времени проводить с ненаглядным Рилианом. На зимний семестр она не поехала, отослав письменное заявление о временном переводе на дистанционное обучение. Утром атаковала учебники, научные журналы и Интернет, брала уроки верховой езды (пока что тренируясь на флегматичной, опытной в плане «практического обучения» новичков кобылке из соседской конюшни), а вечером бежала на свою конюшню, где истосковавшийся за день Рилиан уже чуть ли не выламывал перегородки между стойлами). С утра его проминал конюх (это был не тот человек, что служил Недрыгайло), но к этим пробежкам Рил относился весьма индифферентно. Зато когда приходила Дина, конь встречал её восторженным ржанием, взмахиваниями хвоста и головы и попытками совершить прыжки прямо в стойле. Дина сначала утихомиривала коня: обнимала, гладила, целовала в лоб и нос, угощала прихваченным из дома лакомством – морковкой, печеньем, крепко посоленной горбушкой, кусочками пилёного сахара. Затем она вела его в просторный открытый загон, где Рилиан носился широкими кругами, взрывая копытами мягкий снег. За зиму он поправился и чудо как похорошел. Он раздался в груди, бока его лоснились, густая пышная чёрная грива после мытья обрела неповторимый оттенок лунного света, в мускулах играли мощь и энергия. Постепенно Дина под руководством опытного тренера стала приучать Рилиана ходить разными аллюрами, а затем уже самостоятельно придумала выучить его голосовым командам. Обучался конь на удивление ладно, из чего Дина сделала вывод о том, что всё это он уже знал от предыдущих хозяев, а теперь просто вспомнил в благоприятных условиях. После занятий оба шли ужинать: Дина в дом, Рилиан в стойло. Потом, взяв с собой книги, тетради, ручку, карандаши, ластик, чистые листы бумаги, девушка вновь шла на конюшню. Помещение отапливалось, освещение тоже было приличным, а кроме всего прочего, этот уникальный конь часто ложился на подстилку из сена – и Дина, бросив рядом какое-нибудь покрывало, садилась, прислоняясь к его боку, и вволю читала, рисовала, писала стихи или прозу. Конечно, профессиональной писательницей она не была, но на любительском уровне сочиняла и даже немного публиковалась, получив одобрение опытных литераторов. Часто она рассказывала Рилиану что-нибудь, обхватив его за шею одной рукой. Конь внимательно слушал, повернув к ней голову, и иногда кивал. Дина вовсе не была сумасшедшей. Ей думалось, что Рилиан понимает намного больше, чем старается произвести об этом впечатление.
Среди каждого вида в природе встречаются наименее и наиболее одарённые особи. Любой человек, общавшийся даже с несколькими собаками или кошками, может подтвердить, что у каждого животного свой характер, темперамент и умственные способности. Вооружившись предположением о том, что её конь как минимум гений, Дина задалась целью проявить в нём необычайные способности. Дрессуру она отвергла сразу, и всё воспитательное воздействие свела к простому общению. Но такому общению, которое было бы уместно по отношению к разумному существу. Это не значит, что она постоянно тормошила коня, не давая ему покоя. Просто сидеть рядом и смотреть на неторопливые, плавные танцы снежинок в мягком свете фонарей – это тоже общение. Главное, что вместе. Домашние уже порядком поисчерпали запас остроумия на тему пламенной дружбы Дины и Рилиана, но девушка лишь отшучивалась в ответ на подтрунивания, а конь фыркал.

Но уехать всё же понадобилось: экзамены принимались только лично. Накануне отъезда Дина пришла к коню и, по привычке обняв его за шею и перебирая гриву, тихо рассказала обо всём. Рил слушал-слушал, а потом посмотрел Дине в глаза так, что у неё судорожным спазмом перехватило дыхание. Она всё гладила его. Рилиан опустил голову за спину Дины и легонько подтолкнул к себе.
– Глупый… Я же приеду, – шептала она. Конь тихонько ржал, будто доказывая что-то. Потом освободился из Дининых объятий и отошёл на середину конюшни, в яркие лучи лунного света. Посмотрел на девушку. Она подошла. Рилиан повторил приём с привлечением Дины к себе. И тут она заметила у него на груди едва заметный маленький, но глубокий шрам. Он шел наискось от левого плеча к середине груди и по форме напоминал небольшой зигзаг. Дина провела пальцами по линии шрама – Рилиан вздрогнул. Она вспомнила, что обычные прикосновения лошади воспринимают как щекотку, и убрала руку.
– Откуда это? – спросила Дина, забыв, что конь не может ответить. Рилиан нагнул голову так, что его глаза оказались вровень с её глазами и снова посмотрел так испытующе, как смотрел в первые дни.

На следующее утро поезд уже уносил девушку в город. В вагоне было накурено и зябко. Отвернувшись к окну во избежание излишнего внимания со стороны местных цыган, Дина пыталась зарегистрировать впавший в кому мобильник в новой сети. Но с покоем пришлось-таки распрощаться. Волну цыган сменил горластый продавец газет сомнительного содержания. Сидевшая рядом с Диной пожилая дородная женщина не преминула воспользоваться услугами продавца, и вскоре Дина была уже в курсе всех свежих слухов, сплетен, происшествий и скандалов. Соседка охала, изумляясь очередной свадьбе кого-то с кем-то, осуждала, недоумевала, поражалась и вдруг замолчала. Дине даже интересно стало от такой смены звукового фона, и она повернулась к женщине.
– Ты смотри, – выдохнула та. Дина посмотрела. В этот момент раздался резкий скрежет, вагон толкнуло назад, и Дину с попутчицей резко вдавило в спинку сиденья.

ЧАСТЬ 2.

Высокие стены аудитории гулко отражали каждый звук. Здесь было почти пусто. Только Дина. Она оказалась единственной, кто выбрал дистанционную форму обучения на этот семестр и кому пришлось сдавать экзамены отдельно от основного потока. Экзаменов было немного, всего три: тестирование по специальности, диктант и литературоведение устно. Дина уже вытянула билет с вопросом о сравнительном анализе романтизма и сентиментализма и сидела готовилась.
Преподавательница вышла на минутку – учитывая общеизвестность пренебрежительного Дининого отношения к шпаргалкам и любовь к предмету, в вопросе списывания можно было быть спокойну. Когда преподавательница вернулась, Дина вдохновенно изложила ей академическую точку зрения и собственный взгляд на проблему на примере «Мцыри» и хотела уже перейти к поэтике Байрона, но преподавательница остановила её, похвалила и отдала зачётную карточку с отличной оценкой. Дина улыбнулась, поблагодарила и уже хотела покинуть аудиторию, но её смутил сочувственно-проникновенный взгляд преподавательницы.
– Что-то не так?
Учительница вздохнула, сняла очки и спросила:
– Вы одна в городе? Родители не здесь живут?
– Они в Липках. Но я скоро тоже еду туда.
– Волнуются, наверное, – совсем по-простому сказала преподавательница. – Вы уж будьте поаккуратнее, берегите себя, а то вон – та знаменитость-то: мало того, что сам пропал без вести, так близким горе какое!
– А… Форел Вингсон?
Преподавательница кивнула.
- Víš to?
– Когда я возвращалась в город, в поезде судачили об этом. Правда, толком я не вникла – в тот момент кто-то дёрнул стоп-кран, началась суматоха.
– Да, да, моя тётя тоже ехала в той электричке. Знаю. Вот я и говорю: будьте осторожны, – преподавательница снова надела очки. Дина встала.
- Děkuji vám. Nashledanou.
– Всего доброго.

За порогом аудитории Дина смогла перевести дух. Ещё бы ей не знать! Но даже себе самой она с трудом могла признаться в этой «преступной слабости»…

* * *

Весенняя земля сладко пахла возвращающимся теплом. Дина шла и удивлялась: всего только десять дней не было её в Липках, а вернулась словно в другое время года. От загостившегося берендеева царства не осталось и следа. Воздух дышал предвестием близкого лета, пробивающийся там и сям зелёный пух молодой травы жадно впитывал неожиданно свалившуюся погодную благодать, на деревьях рассыпался каскад набухших почек с просунувшимися кончиками ярких изумрудных пёрышек.
Дину встретили шумно и радостно.
– А где Рил? – спросила она, когда все немного успокоились.
– Мы сейчас стали выпускать его на луг, – сказала мама. – Там просторно, вольготно. Хоть с натуральной пищей познакомится.
– Ой, так я пойду поздороваюсь…
– Ах, ну как же, как же! – это Юля, конечно.
Сымитировав лёгкое удушение сестрицы, Дина умылась, переоделась в любимую потёртую джинсу и рванула на луг.
Ещё издали она заметила яркое блестящее чёрное пятнышко на фоне сочного светло-зелёного ковра. Конь стоял, независимо помахивая струящимся по ветру хвостом. Дина шагала прямо к нему, с удовольствием подставляя лицо тёплому южному ветру. Рилиан не мог почуять её, Дина рассчитывала появиться в качестве сюрприза. Но не успела она пройти и трети расстояния, как Рил поднял голову и посмотрел на неё. Пространство огласилось звонким ржанием и глухим дробным топотом…

Vymysleli doručit poštu. Oficiální práce nebyla jen Dinah bylo zapotřebí konsolidovat tréninkové dovednosti na koni Rilianu potřeby cvičení, a místní pošťák potřeboval dovolenou. Proto, než někdo věděl, že děkan z "Lipkinskoy pravdy" o nadcházející jaro karnevalový průvod. Podivil bezprecedentní iniciativa místní vlády, to je, nicméně, brzy se vrátil do reality: to se ukázalo být organizátorem všech totožných Nedrygaylo. Karneval průvod přišel dolů, v podstatě k prokázání koně. Všichni jsou zváni. Reporter noviny vyjádřil zájem arguable předpoklad podnikatel při získávání potenciálních partnerů prostřednictvím demonstrací prospěšné vlastnosti plemene. Ale Dean rozhodl, že člověk nemusí zasahovat. Ať Nedrygaylo se chlubí svou "produktů" na partnery, zatímco ostatní taky, mají důvod k radosti. A Svědilo trochu vychloubačný myšlenka Rilian show, která oslavila chovatelé téměř nechal zabití.
To Said - hotovo. Rilian řádně umyty, vyčištěny, re-obutý, a pak Dean udělal to, co to, co už dávno snil, ale to nebyl vhodný případ: Vezměte "účes" koně. Jako česaná hřívu, když rozdělil to do tří podélných částí. Central se obrátil v řadě raspushёnnyh zbytků, straně - dvěma řadami copánky. Na ocase je také malá pletená pigtail po převážné části vlasů. Poté, co strávil jeho kůň veškeré zásoby světlé, barevné gumičky, stuhy a částečně - novoročních Vánočních ozdob, Dean klesl bezmocně na plnou náruč sena. A klidně usnula.
Spánek však nepřinesla mír. Dean se viděl ve svém městě byt v blízkosti balkon. Co když záhyby prstů pravé ruky údaj za stínového divadla a zároveň se snaží, aby fotografie jejich mobilního telefonu fotoaparát, který se koná v levé ruce. Závěrka se uvolní s určitým zpožděním, a když se pokusíte udělat další snímek Dean viděli na obrazovce rozmazané prostoru místnosti. A ... lidská postava. Dean propíchnout hrůzu. To nemůže být. Byla v místnosti sama, a fotografie ve zdech a balkony s potiskem dalšího muže - v polo v kývání představovat, jako kdyby nadšeně provedla prohlídku pro někoho nebo pilně ordinace. Z této nedůslednosti strach pokusil vtělit v těle ve formě tetanu, a Dean vzhůru. Moje hlava se točí nějaké nesmysly o party paralelních světů.
Pak přišel a strčil rty krk Rilian. Byl spolehlivý, teplý, originální, a tento pocit všechny obavy zmizely okamžitě.

* * *

Ranní karneval velkoryse dal pryč lesklý lak na světě. Jezdci jeli pomalu dlouhý řetěz, takže diváci mohli řádně zvážit a vyhodnotit výsledky každého úsilí. Tam byl podsaditý squat Bityug stylové a elegantní lehké nožičky, a zástupci holandské vzácné plemeno - jakoby vyřezané z ebenu a oblékl mrkváče, a silný, těžký provoz a ušlechtilý Arabský plnokrevník, a mnoho dalších druhů, jejichž jména Dean nevěděl přesně.
Rilian s Dina někde v polovině procesu, mezi holandský a Heavyweights. Rilian kráčel hrdě a byl, jak se říká, "na nervy." Dean byl tichý a dobře, ale ona si nemohla pomoci, ale zajímalo opačné situaci: nálada je obvykle předána do jezdec v sedle koně, jako nálady majitele - psa. A pak ... No, Rilian protože žádný obyčejný kůň. Zajímalo by mě, jak se dostal k Nedrygaylo? Ti, kteří žili před? Dříve, Dean nebyl zjistit okolnosti: za prvé, všichni její pozornost byla zaměřena na proces ošetřování koně, a pak - na komunikaci a vzdělávání. Studie a vlastně nedal k relaxaci. Ale "kontachit" s podnikatel nechtěl.
Mít velký kruh na poli, demonstranti stáli v řadě, přičemž potlesk a tokeny - drobné dárky, globusy, ale místo toho, zeměpisných označení byly zobrazeny malé koně, kde to, co plemeno je nejčastější. Jezdkyně také předal bílé chryzantémy, a jezdci - ikona se znakem karnevalu. Dalo by se rozcházejí - banket Dean nehodlal zůstat - ale pak se pro ně Rilianom přišli Nedrygaylo. Hrudník Dina něco nepříjemného ubylo a Rhyl všechny zhroutil. Nicméně, obchodník byl umístěn velmi příznivě.
- No, Dean, vidím, že jste pracoval dokonale.
Myslela si, že tok standardních vět je nevyhnutelná, a ve spěchu.
- Ano, - studený a řekla hrdě. - Zeptal jsem se marně, aby mi to.
- A já jsem neměl tvrdit, - s doutníkem, řekl spokojeně Nedrygaylo. - Šel jsem setkat, abych tak řekl. Prokázal soulad.
Dean musel volat o pomoc všechny své sebeovládání podmanit její vztek zaplavena. "... Šel jsem ke splnění dodržování ... Zapomněli jste bití, zapomněl, jak střílet jako vyčerpaný kůň ... Scum ..."
- Jsme přátelé, - řekla nahlas.
Nedrygaylo nepříjemný smích.
- Přátelství, bude dívka, a lidé ve světě nenajdete. A toto zvíře. Vy jste ho krmit - to platí i pro tebe, bёsh - skály. Nejen. To je to, co se děje. Mám obchodní nabídku pro vás. Pojďme koupit vám to zvíře. On je teď, když vidím, jsem se stal flexibilní. Platím dobře, není pochyb.
Дину обдало тоскливым холодом. Так вот, значит, что…
– Нет, – решительно произнесла она. – Может быть, для вас это скотина. Для меня это такое же существо, как я сама. Денег мне хватает, спасибо. Я не расстанусь с Рилианом.
– О-о, так он теперь Рилиан… Ну-ну… – Недрыгайло помедлил. – Я не настаиваю. Помочь хотел по доброте душевной. Ты не думай, он ведь бешеный, я сам видел. Сейчас, может, у него такой… э-э… период спокойствия, но ведь он и на тебя может наброситься ни с того, ни с сего в любой момент. Подумай.
– Спасибо за заботу, – изо всех сил стараясь выдерживать ровный тон, сказала Дина. – Но теперь я его тем более не отдам. Ваши слова заставят меня задуматься об усиленном курсе лечения Рилиана.
– И чем же ты собираешься лечить его? – насмешливо спросил Недрыгайло, стряхивая пепел в траву.
– Любовью, – кратко ответила Дина. – До свидания.
Она кивнула коню и пошла прочь с поля. Рилиан устремился следом. С самого первого дня она не брала его под уздцы или на повод (разве что во время обучения) – знала, что желание быть рядом на свободе держит вернее самых крепких кандалов. А если этого желания нет, то и кандалы не удержат. И Рил всегда шёл следом. Или она за ним. Когда как получалось.

Дойдя до берёзовой рощи, Дина кинула под ноги куртку и устало опустилась на землю. Посмотрела на коня. У того в зубах была хризантема, которую Дина в пылу не заметила как выпустила из рук. Рилиан нагнул голову и положил цветок Дине на колени. Она поцеловала коня в бархатный нос и заплакала.

ЧАСТЬ 3.

На озеро ходили купаться вшестером: Дина, Леночка, Тима и их лошади. Леночка тоже приехала на каникулы в Липки, только не к родителям, как Дина, а к тёте с дядей. Её белоснежная Эмми настолько понравилась местным телевизионщикам, что они уговорили хозяйку разрешить снять её лошадку в социальном ролике. Так что днём Эмми снималась, а тёплыми вечерами паслась на берегу озера Глубокого вместе с Рилианом и Томми – жеребцом Тимы, щуплого девятиклассника, приходившимся Леночке двоюродным братом.
Тима и Томми были похожи не только именами, но и «мастью»: жеребчик был соловый, примерно такого же окраса, как Тимкины жидкие светло-русые волосы. Леночка же, несмотря на вполне человеческое родство с Тимой, нисколько не походила на брата. Пышненькая, но стройная, с копной чёрных кудряшек, весёлыми ямочками на щеках – кто бы мог подумать, что это, практически италианское создание без пяти минут серьёзный научный работник? Да, Леночка уже четыре года училась на факультете социологии и психологии, а в этом году взяла на защиту серьёзную курсовую работу. Работа была настолько серьёзной, что даже её название никогда не было произнесено вслух. Но Дина не сомневалась, что если Леночка задалась целью, например, провести социологическое исследование на отдельно взятой планете, то опрошены будут все населяющие её сущности, включая, скажем, летучих мышей и белочек.
В один из жарких июльских дней после купания ребята растянулись возле озера, а лошади разбрелись по берегу. Леночка, как всегда, компоновала разнообразные информационные материалы у себя в блокноте, параллельно знакомя друзей с преимуществами вегетарианства, пользой всеохватности грамотного и своевременного интимного воспитания молодёжи, а также креативности хореографии на батуте. Тима попытался, было, оспорить какое-то из предположений очаровательного социолога, но в ответ получил двенадцатистраничный список интересной и полезной литературы, которую Леночка предложила ему почитывать на досуге. Тима ответствовал, что ему ещё статью для технического кружка кропать и немедленно задремал.
– Недавно в журнале «Оптимум», – сказала Леночка, поглядывая на Тимину худую спину, – написали о новейшем способе заживления рубцов при помощи вытяжки из слюны александрийского краба.
Тима накрыл голову громадным лопухом. Дина заинтересовалась:
– У кого это рубец?
– Да у Тимки вон, – озабоченно ответила Леночка. – В прошлом году сарай взялся чинить. А сарай взял да и перестал ломаться. Но стремянка решила продолжить его инициативу и развалилась. Тима упал… – тут внимание Леночки привлекла статья о новейшей классификации типов темперамента, и социолог умолкла. Дина посмотрела на Рилиана, но тот дипломатично ел траву.
– Не надо мне краба, – сонно проговорил Тима. – Мать говорит: вон, у Вингсона не на спине, а спереди шрам, и ничего – наоборот, шарм…
Дину обдало мурашками. Лениво потянувшись и перекатившись на живот, она взглянула на Леночку. Обычно та не медлила поделиться впечатлениями об интересных новостях из жизни обычной и красивых моментов из жизни творческой многих современных знаменитостей. Но на сей раз почти безразлично пожала плечами:
– Форел мог бы стать хорошим артистом, если бы больше любил искусство в себе. Но я почти не знаю его творчество. Недавно в новостях сообщали о его загадочном исчезновении. Или, может быть, это всё не так…
– О, май бэйби, о, май крэйзи! – дурашливо пропел Тима. – Настоящую музыку слушать надо: «Бурые актиномицеты», «Черви-зомби»…
Дина отмахнулась.
– Всё-таки любопытно, куда он делся, – умеренно-заинтересованным тоном сказала она.
– Да пиар очередной, – пробубнил Тима из-под лопуха.
– Так-так, кто тут заговорил на журналистские темы? – раздался откуда-то из зарослей бодрый голос, и на берег вышел человек среднего роста, с усами, бородой и в очках. Едва взглянув на него, Дина узнала корреспондента, который вёл репортаж с весеннего карнавального шествия.
– Здравствуйте, – сказали ребята хором.
– Здравствуйте-здравствуйте, – дружелюбно ответил корреспондент. – Меня тут коллеги попросили наведаться: сегодня на телестудии изменился съёмочный график, и если Лена с Эмми могут подойти на площадку не в восемь вечера, а в половине первого дня, родина вас не забудет!
Лена с Эмми переглянулись, кивнули, поблагодарили (видимо, в результате мгновенного телепатического сеанса было решено, что благодарить за двоих будет Лена, подумала Дина с улыбкой) и чинно удалились. Журналист присел на траву рядом с Диной и Тимой, но ближе к девушке.
– Меня зовут Александр, – представился он. – А вы Дина, я вас помню: вы замечательно смотрелись весной с вашим конём…
– Его зовут Рилиан, – сообщила Дина.
– Прекрасное имя. Дина, я, собственно, вот о чём. Читал в Интернете ваши стихи и прозу. Мне понравилось. Сам я тележурналист, но знаком с редколлегией областного журнала. Хотите, всё ваше напечатаем?
Дина заинтересованно приподнялась, уселась по-турецки.
– Вообще я уже публикуюсь немного…
– Вот именно что немного. Это нужно немедленно исправлять! А взамен мне хотелось бы чуть больше о вас узнать, чуть больше пообщаться… – Александр замолчал и начал внимательно всматриваться в Дину. Ей стало неприятно, и она мгновенно решила пресечь намечавшуюся в сознании корреспондента линию намерений по сближению. Только раздумывала, как это сделать тактично и безоговорочно одновременно.
– Спасибо, Александр, но должна сразу честно предупредить: общаться мы с вами можем лишь на общечеловеческом уровне. Самое большее – по-товарищески.
– Отчего? Разве я урод? Вот, посмотрите, насколько я умею ценить прекрасное – и тут журналист достал из-за спины букет ромашек и астр и положил его перед Диной. – Это лишь крохотная часть моего признания ваших талантов и того, насколько вы прекрасны.
Девушка вздохнула. Положение осложнялось. Теперь надо было подбирать слова для объяснения причин, по которым она не может принять цветы и вообще какие-либо знаки внимания к ней как к представительнице своего пола.
– Александр. Я считаю необходимым сразу расставить все точки над второй буквой своего имени, – она слегка улыбнулась. – Я не могу общаться ни с вами, ни с каким бы то ни было мужчиной как с мужчиной – кроме одного – потому что люблю другого. И уже очень давно.
– Да? – обескураженно спросил журналист. – Если давно, то почему же его нет рядом с вами?
С бешеной скоростью просчитывая в уме разные правдоподобные объяснения, Дина вдруг – первый раз в жизни – решила, что в этот раз лучшим вариантом будет правда, выглядящая как блеф.
– Это далёкая и безнадёжная любовь, – сказала она, смешивая в голосе трагизм с иронией. – Я люблю Форела Вингсона.
Александр, лицо которого сначала, было, напряглось, расслабленно расхохотался.
– Ох, ну какой же вы ещё ребёнок, Дина! Как можно считать всерьёз любовью чувства к человеку, которого вы совершенно не знаете? Которому на вас наплевать – он даже не знает о вашем существовании. Да и любви-то нет, вы сами себе это внушили. Вы любите лишь собственные представления о Вингсоне, а не его самого. Ну, может, ещё имиджевую картинку. Но нельзя же считать это…
– Мне больше нечего добавить, – пожала плечами Дина. – Я не собираюсь ни с кем обсуждать свои чувства. Просто ставлю вас в известность.
– Но какой прок от любви к человеку, который даже не может прийти на помощь в трудную минуту? Которому безразличны вы сами, ваши чувства, мысли, слова? Вы хоть раз общались с ним, пробовали показать свои стихи, прозу?
Дина переглотнула. «Молчи, Игнатова, молчи… Нельзя. Это – нельзя… Не отдам. Слишком – моё, слишком – бесценно…» Чтобы не лгать, она просто молча опустила глаза.
– Вот видите. А вам нужен кто-то настоящий, надёжный, заботливый, любящий. Вы этого заслуживаете. Я даже не о себе говорю. Любите того, кто вам, как вы считаете, подходит – но любите реального, знакомого, близкого человека!
– Не обижайтесь, Александр, но это я буду решать, кого мне любить и с кем мне быть, – твёрдо произнесла Дина. – Я уже сказала, кого люблю. Мне достаточно моего мнения на этот счёт. А с вами мы можем общаться либо в деловом стиле, либо придётся не общаться вовсе.
– Ах вот как?! – воскликнул журналист. – Глупенькая вы, глупенькая! Что ж, пожалуйста. Не стану более отягощать вас своей скромной компанией.
– Да, – сказала Дина. – От публикаций, предложенных вами, я тоже отказываюсь.
– Какие публикации? Вы смеётесь, что ли? Ваши тексты не представляют абсолютно никакой художественной ценности. Стихи ещё некоторые – может быть, но это единичные моменты. Я предложил публиковаться только из соображений личной симпатии к вам.
– Отлично, – Дина через силу улыбнулась. – Всегда приятно услышать объективную оценку, а не лесть, продиктованную любыми соображениями. Nashledanou. Или даже – прощайте.
В этот момент к букету цветов, лежавшему между Диной и Александром, опустилась голова Рилиана. Независимо помахивая хвостом, конь взял зубами ромашки с астрами и невозмутимо сжевал их. Съев букет, улегся на то место, где лежали до этого цветы. Вроде бы даже задремал.
Александр возмущённо фыркнул, торопливо поднялся и поспешил уйти. Дина, которую ещё несколько секунд назад обуревали не менее бушующие эмоции, чем при последнем разговоре с Недрыгайло, рассмеялась, обессиленно привалившись к коню и уткнувшись лицом ему в холку. Внезапно её пронзила мысль: Тима! Он же всё слышал! Хотя, какая, собственно, разница…

* * *

Близился сентябрь и новый учебный год. Дина с немалой грустью думала о том, что теперь уехать придётся надолго: дистанционную форму обучения в их университете отменили. Пользуясь тем, что погода стояла совершенно летняя, Дина и Рилиан надолго срывались в верховые прогулки по окрестностям. Иногда брались за выполнение каких-нибудь курьерских поручений, иногда просто бродили.
Если раньше Дине казалось, что Рилиан понимает гораздо больше, чем все остальные лошади вместе взятые, то теперь она иногда думала, что Рил вообще склонен читать её мысли. Ибо он стал вести себя так, словно понимал не только слова, но и каждый взгляд, каждое настроение девушки. Взяв привычку «отзеркаливать» Дину, конь порой удивлял всю семью Игнатовых. Например, если Дина одевалась в красное, то конь позволял одеть на себя уздечку и седло только красного цвета (после таких случаев Игнатовы убедились, что конь ещё и цвета различает вопреки научным сведениям о том, что зрение у лошадей чёрно-белое); если ей хотелось пить, то конь тоже шёл на водопой, если Дина заплетала себе косички, то Рилиан не отставал от неё – прикасался носом к волосам, потряхивал гривой и перегораживал проход до тех пор, пока ему тоже не заплетали косички. Дину это забавляло, но в то же время тем сильнее переживала она о предстоящей разлуке. Не могла она не беспокоиться и по другому поводу. Дина не была такой уж беспечной и зашоренной розовыми очками, чтобы не задумываться о том, почему она так привязана к этому коню. Да, она всегда любила лошадей, но в присутствии Рилиана в сознание всегда вкрадывалось странное впечатление. Дина не могла найти подходящих слов для точного его описания, но палитра испытываемых эмоций при этом окутывала со всех сторон примерно такая же, как в снах. Снах о любви…
Это было неправильно, это было неестественно, это было странно – но это было.
– Почему ты не человек? – сказала она ему как-то вечером на конюшне. Конь звучно заржал, вскинув голову, и был в этот момент похож на волка, поющего луне свою извечную песню.
Дней за пять до предполагаемого отъезда они ускакали в поле, где скошенное сено уже почти полностью было собрано в стога. Вечерело, и Дина, приведя в порядок свои хаотичные записи, сделанные накануне, прикидывала, сколько ещё можно полюбоваться закатом, чтобы успеть домой до окончательного наступления темноты. Внезапно накатили, обняли, закутали в невидимое покрывало волны неизъяснимой теплоты. По прошлому опыту Дина угадала, что Рилиан очень близко. Обернулась. Так и есть: конь стоял за её спиной. Дина печально улыбнулась.
– Надо же, как я тебя чувствую, – сказала она. Рилиан положил голову на её плечо. Взгляд Дины опять упал на зигзагообразный шрамик на его груди. «Шрам…шарм…Стоп». Эта мысль уже так давно завладела её сознанием, что стала больше, чем фантазией, по мотивам которой Дине хотелось написать рассказ или даже повесть. И… в конце концов, разве мир рухнет от того, что она просто скажет это вслух?.. Может – наоборот, перестанут приходить эти странные впечатления о том, чего на самом деле быть не может?..
– Рилиан, – проговорила Дина, обхватив голову коня ладонями. – Ты родился жеребёнком?
Медленное движение головы слева направо и обратно. Словно отрицание.
– Ты правда понимаешь человеческую речь?
Такое же медленное движение головой, только уже сверху вниз. Обычно он так кивал.
– Раньше ты… – Дина глубоко вздохнула, как перед парашютным прыжком, – был человеком?
Мигание. Кивок. Вздох.
«Что же это?.. Что же это происходит?.. Вот так, сразу – подтверждение всех немыслимых догадок?..» Дина заметила, что тяжело и часто дышит, как после бега. Остановиться бы, да невозможно…
Словно напоследок, словно прощаясь, Дина поцеловала коня в лоб и, окончательно шагая в пропасть, выдохнула:
– Ты Форел Вингсон?
Пространство вокруг потемнело, взвихрилось, скрутилось, сознание поплыло, и Дина обнаружила, что то ли засыпает, то ли теряет сознание, но, в общем, падает…

* * *

… Летела, летела сквозь чёрную пустоту… Дыхание выдиралось из груди резкими втягивающими струями вакуума… Иногда вокруг собиралась россыпь цветных искр. Они свивались в гигантскую длинную воронку, воронка превращалась в двойную, стремительно закручивающуюся вокруг стержневого остова спираль…
– Дина! Дина, очнитесь же! Вернитесь в себя… и в меня заодно!
Она открыла глаза. Цветная вихревая искристость в бархатной мгле быстро вытаивала из сознания. Воздух был прохладным и душистым, тени мягких сумерек шептались с угасающим закатом. А рядом находился незнакомый мужчина.
– Рилиан! – позвала Дина, оглядываясь в беспокойстве. Коня нигде не было видно. Она вскочила.
– Рилиан!! – закричала. Но поле было пустым до горизонта, не считая стогов сена.
– Дина, – мужчина встал и пытался повернуть её к себе, взяв за плечи.
– Где мой конь?! – возмущённо спросила Дина. – И кто вы, вообще…
Тут она осеклась. Вспыхнувший луч заката упал сбоку на его высокую, мощную, чуть сутуловатую фигуру, высветив и взгляд, и улыбку, и небольшой зигзагообразный шрам с левой стороны груди в глубоком вырезе чёрной рубашки…

7. 12. 2010 – 19. 12. 2010.

У нас 2 комментария на запись “Моя рождественская сказка.”

Můžete také vyjádřit svůj názor.

  1. 1 19.12.2010, lupus est :

    А вы неплохо пишете.
    Мне понравилось.

  2. 2 20.12.2010, Sovyonok :

    Děkuju.

Zanechat komentář

Musíte se přihlásit, aby zanechat komentář.

flash time widget created by East York bookkeeper
Čas Widget vytvořil blesku East York bookkeeper
flash time widget created by East York bookkeeper