Эпизод-12. Всё что нужно для хэппи-энда...
- Профессор, тебе, конечно, знаком этот предмет? (Эмблема с комбинезона Алисы отличается от остальных: комбинезон её меньше, и, соответственно, меньше эмблема.)
Полосков пытается встать. Не оборачиваясь, пинком, Весельчак снова валит капитана на пол – взгляд Весельчака устремлён на Селезнёва. Тот дрожит.
- Моя дочь у вас? – почти кричит Игорь Всеволодович. - Что вы с ней сделали?! Не трогайте Алису – со мной делайте, что хотите, но не троньте Алису!
- Не надо так нервничать, Игорь Всеволодович! – советует Верховцев. – С вашей дочерью ещё ничего не случилось.
- И не случится, - добавляет Весельчак, - мы – благородные пираты, а не маньяки какие-нибудь. Будешь отвечать без запинки – с твоей девчонки и волос не упадёт.
- Сколько лет вы прослужили в десанте? – спрашивает Верховцев.
- Пять.
- В скольких боевых операциях принимали участие?
- В двадцати.
- Скольких наших вы уничтожили?
- Я не вёл боевой счёт. Обычно, за операцию я убивал двоих. Думаю, человек сорок.
Широко улыбаясь, Весельчак присаживается на край стола, фамильярно треплет Селезнева по плечу, поправляет его очки:
- Ну, вот видишь, как всё просто, а ты боялся! Знаешь, я в пиратах тридцать лет и за эти годы тоже сорок гавриков замочил. Только я их не стрелял, я предпочитаю вот… - он достаёт из ножен длинный штык-нож, лезвие его сверкает в лучах электрической лапы. - Ты будешь сорок первый…Не бойся, я тебя не больно зарежу, Слово даю! Ведь мы с тобой, в некотором роде, коллеги...
- Я тебе не коллега, убийца! – тихо отвечает Селезнёв. – Я честно служил Родине, и если мне приходилось кого-то убивать, то по приказу, исполняя долг. А ты убивал по личной прихоти, потакая своим звериным инстинктам.
- Ай-яй-яй! - качает головой Весельчак. – А я собирался милость оказать…
Дверь распахивается, и в каморку вваливается толпа – семеро пиратов. Земляне среди них далеко не все: пилагеец, вестернианин, гориллоид с блуканином, есть один негуманоид, похожий на гигантского богомола. Один из пиратов (тот, что впереди – по виду старший):
- Прощения просим, но братва пришла сказать своё слово! Что происходит?! Мы вдруг узнаём, что вот этот очкастый (кивает на Селезнёва) служил снайпером в десанте… Почему скрываете: хотите, втихаря, снюхаться с легавыми?
Видеоряд: Весельчак тихонько поворачивается боком, и его рука незаметно ложится на кобуру, Верховцев, сидящий за столом, (и держащий руки под столом) также незаметно, достаёт свой бластер и, сняв с предохранителя, держит наготове.
- Ты это о чём, Хромой Бес? – добродушно усмехается Весельчак. – Мы с Доктором ведём допрос, а вы врываетесь в ответственный момент. Парни, что с вами? Я вас не узнаю…
- Откуда ты, Хромой Бес, пронюхал, что профессор бывший снайпер? – в голосе Верховцева угроза. - Опять подслушивал?
- Как я пронюхал – не твое, Доктор, дело! – отрезал Хромой Бес. – Снайпер бывшим не бывает, снайперов в плен не берут – их на месте кончают!
Пираты (нестройным хором):
- Правильно!.. Верно!.. Кончать его!.. Отдавай очкастого!
Верховцев встаёт из-за стола (встаёт боком, чтобы не был виден бластер в его руке):
- А ну, ша!!! Молчать и не вякать! Профессор – наш заложник, его жизнь много значит для Галактического Союза! За него и его девчонку мы получим приличный выкуп, а если сюда нагрянет крейсер легавых – они послужат нам пропуском! Пока я не сказал - ни один волос с их головы не упадёт!!!
- Ну, а если братва жаждет крови, то я готов предложить… - добродушно улыбаясь, Весельчак подходит к валяющемуся на полу капитану «Пегаса», хватает его за волосы и рывком ставит на колени. – Прошу любить и жаловать: Геннадий Павлович Полосков, в прошлом боевой пилот. Выслеживал наши тайные базы и наводил на них десантуру… Разведчик «Соколиный глаз», такие позывные, небось, слыхали?
Пираты несколько секунд молчат, разинув рты, потом их прорывает. Они выхватывают ножи и кинжалы, тянутся к капитану, визжат и орут (на разных языках) так, что не разобрать ни слова, более-менее слышен один Хромой Бес:
- Мой отец и брат погибли из-за этой мрази! Да я его ломтями настругаю!!!
Весельчак вынужден защищать пленника от разъяренной толпы:
- Тише, парни, ну не здесь же! И, тем более, не сейчас… Месть – блюдо холодное! Завтра утром получите на съедение капитана и его придурка - бортинженера: слово даю! Расходитесь, отдыхайте, заодно придумайте, как их лучше кончить: объявляю конкурс на самую остроумную казнь!
Пираты, недолго погалдев, тянутся к выходу. Последним уходит Хромой Бес:
- Вам бы только пытки коллекционировать, интеллигенты! Главное – чтобы он подох, и больше б не вставал…
- Грубый мужлан! – усмехается Весельчак, садясь на стул, - Где тебе понять свет высокой культуры!
Каморка опустела. Верховцев тяжело плюхается в кресло, крутится туда-сюда, стволом бластера трёт переносицу - он переводит дух. Полосков (по-прежнему, стоя на коленях):
- Однако, недисциплинированная у вас братва! Не позавидуешь вам, господа-пираты!
- Это не братва, - отвечает Верховцев, - это стадо баранов. Ему давно пора на бойню.
- Тебе тоже не позавидуешь, капитан, - спокойно говорит Весельчак. – Через несколько часов ты будет валяться в ногах и умолять, чтобы тебя пристрелили…
…Коридор в подземелье, пират-тюремщик дремлет на диване, задрав обе ноги на стол. Тускло светит одна-единственная лампа на весь коридор. Сырые, грубо вырубленные в скале сводчатые стены – решётчатая дверь, камера, пленники сидят на каменной скамье. Алиса уже не плачет, она устало поникла головой. Зелёный вслушивается:
- Кажись, сторожа сон сморил, - шепчет он. – Ну-ка, Алиска, отодвинься…
- Что вы задумали, дядя Филидор?
- Ничего… Так, один фокус-покус… - Зелёный ложится на бок, изо всех сил напрягается, тихонько кряхтит, сгибает спину, вытягивая руки, - Эх, до чего ж я перестал следить за фигурой! Вот на Землю вернусь – срочно сяду на диету…
- Что вы делаете?
Сгибаясь пополам, Зелёный просовывает скованные запястья под бёдрами, под коленями, под щиколотками. Тут заминка:
- Алиска! Подтолкни меня легонько, я, кажется, застрял…
Алиса ногой упирается в запястья бортинженера и толкает их вперёд.
- Ой, моя поясница! Я же просил «легонько»! – Зелёный болезненно разгибается. – Ты мне чуть спину не сломала…
Поднеся к лицу скованные руки (в камере очень темно), Зелёный изучает цепь, соединяющую половинки наручников:
- Интересно, из чего она сделана? Если металлоплат или обычная сталь, то кусачки справится, но если это титан… Будем надеяться, что это не титан.
- Дядя Филидор, как вы это сделали?
- Чего? А!.. Это такой старинный приём – что делать, если тебя связали. Я же в детстве хулиганом рос, как я уже рассказывал, мы с дворовыми друзьями по-всякому развлекались: тогда-то я этот приёмчик и освоил.
Алиса ложится на бок и тянет руки:
- Ну-ка, я тоже попробую…
- Не надо, не старайся, Алиска, я сейчас тебя освобожу, только принадлежности свои достану… - бортинженер расстёгивает молнию комбинезона и лезет во внутренний карман, где он хранит карманный набор инструментов. – Это было непредусмотрительно с их стороны: отобрать оружие, но, как следует, не обыскать!
В кожаном футляре фонарик, кусачки, отвертка, гидравлические ножницы. Скованными руками Зелёный берётся за ножницы:
- Алиска, переворачивайся на живот! Пальцы в кулак сожми!
Алиса послушно ложится, и Зелёный разрезает пластиковый жгут. Алиса растирает затёкшие запястья.
- Теперь бери кусачки и попробуй перекусить цепь, а то мне неудобно!
- Твёрдая какая… - пыхтит Алиса.
- Сильнее, изо всей силы дави!
Сперва, девочка жмёт рукояти обеими руками, потом упирает одну рукоять в край каменной скамьи, наваливаясь на другую всем своим телом – наконец звено поддаётся и с лёгким хрустом ломается. Руки Зелёного тоже свободны.
- А дальше как? На решётке замок… Его получится открыть отвёрткой?
- Ну да, а в коридоре нас с тобой его дружки встретят с бластерами… Нет уж, мы пойдём другим путём.
Зелёный встаёт на скамью:
- Так я и думал! Вот откуда сквозняком несёт… Здесь вентиляционный ход. Подай отвёртку! – со скрипом вывинчиваются шурупы. – До чего ж заржавело!
Зелёный вывинтил шурупы, оставив лишь один, тяжёлая решётка повисла на нём.
- Н-да… Дело плохо!
- А что там?
- Ход узковат. Но ты юркая, думаю, пролезешь!
- Дядя Филидор! Я без вас никуда не пойду! Я вас в беде не брошу..
- Значит так, Алиса Игоревна, отставить разговорчики – ясно?! Это что ещё за детский сад: «не пойду!», «не брошу!» Сейчас я твой начальник, поняла? Слушай мой боевой приказ: выбраться на поверхность!
Алиса молчит, насупившись. Зелёный разъясняет задачу:
- Ты полезешь по вентиляционному ходу - там очень темно. У тебя будет фонарик: держи его в зубах, чтобы обе руки были свободны. Возьми инструменты - мне они уже не понадобятся, а тебе, может быть, пригодятся. Главное запомни: там лабиринт, и чтобы не заблудиться есть простое правило - ползи не туда где узко, а туда, где шире. Ищи колодец, что выходит на поверхность. На стенках таких колодцев всегда имеются скобы, вроде лестницы, по ним ты выберешься наружу. Всё поняла?
- Поняла, я выберусь, но только что потом?
- Потом!.. - Зелёный вздохнул, - Сюда летит патрульный крейсер. Наш капитан, прежде чем провалиться, успел оповестить Службу Галактической Безопасности. Так что нас ищут. Хорошо бы добраться до катера на прежней стоянке. Там есть аварийный буй… Хотя, там может ждать засада: пираты рано или поздно хватятся, и догадаются, куда ты пошла. В общем (Зелёный обнимает Алису за плечи), тебе, девочка, придётся действовать по обстановке… Напряги весь свой ум, прояви смекалку! Всё поняла?
Алиса молча кивает.
- Сейчас жизнь трёх человек зависит от тебя! – Зелёный вкладывает в нагрудный карман её комбинезона инструменты, берёт за талию и подсаживает. – Ну, ни пуха, ни пера!
- К чёрту! – Алиса смело лезет в чёрный зев вентиляционного хода.
…«Чайник». Под ярким светом фонарей на каменном полу стоит огромная «Синяя чайка». Штабелями громоздятся контейнеры. К кораблю приближаются фигурки - одна высокая и толстая, другая - низенькая и худая. Камера делает поворот, и мы видим, что это Верховцев и Весельчак, за их спинами – белый маленький «Пегас». Весельчак:
- Слушай, капитан! Только не делай вид, что ты умер. Мы точно знаем, что ты жив. Мы поймали трёх ротозеев: капитана, его механика и очкастого профессора, который носится по всей Галактике, собирая разное зверьё. А ещё, у нас девчонка – дочь этого профессора. Ты, Соколовский, кажется, любишь детей? Так вот, не откроешь люк и не сдашь корабль, я обещаю – мои орлы убьют пленников у тебя на глазах. И их предсмертные крики будут преследовать тебя до самого конца твоих, надеюсь недолгих, дней…
По поверхности корабля бежит рябь и появляется круглое чёрное пятно – это динамик.
- Стыдись, пират, - отвечает Соколовский, - угрожать расправой над беззащитными детьми – это значит преступать все законы, даже ваши, воровские законы…
- Стыд - удел слабых, - говорит Верховцев, - мы сильные и стыд нам неведом. А что до наших законов, то мы им хозяева, а не они хозяева над нами. Этим мы и отличаемся от вас.
- Не пытайся тянуть время, Соколовский! – говорит Весельчак. – Ты проиграл, у тебя нет выбора. Ты же не допустишь, чтобы мои головорезы пытали бы и мучили у тебя на глазах хорошенькую маленькую девочку… Ведь не допустишь?
- Короче, - требует Верховцев, – ты готов сдаться, или нет? Только без глупостей, не как твой дружок Хоуцзян…
- Сначала, мне нужно поговорить с этими людьми.
- Не пытайся диктовать нам свои условия! – Верховцев раздражён. – Здесь решаем мы, а не ты. Или ты рассчитываешь нас обмануть?
- А, может быть, это вы обманываете меня? – возражает Соколовский, - может быть, ваши пленники уже мертвы, а вы просто блефуете?
- Да пусть поговорит, Доктор! Никуда он не денется, - вполголоса говорит Весельчак.
- Он что-то замышляет… - так же вполголоса отвечает Верховцев.
- Что бы ни замышлял – на мушку его, и дело с концом! - Весельчак достаёт мобильный телефон, - Всем к «Синей чайке», приготовиться! Выводите пленников - всех четверых!
…Алиса ползёт по узкому туннелю вентиляционного хода. Во рту она держит фонарик, которым пытается освещать себе дорогу. Впереди - паутина, мох и мусор, скопившиеся тут за долгие десятилетия. Девочка вымазалась чёрной как сажа грязью. Вдобавок, она задыхается, она останавливается, вынимая изо рта фонарик…
- Сейчас немножечко отдохну, и опять полезу… Только отдышусь …
Прямо перед ней отверстие в стенке туннеля, снаружи забранное решёткой (такие отверстия то и дело попадаются на пути). Алисе чудится, что из-за решётки доносится чей-то стон. Она осторожно подбирается к решётке, включает фонарик и пытается рассмотреть сквозь прутья что там. В лучах фонарика видна только противоположная шершавая стена – вероятно, стена такой же камеры, в которую её поместили вместе с Зелёным.
- Эй… - осторожно, вполголоса, зовёт она. – Здесь есть кто-нибудь?
Теперь она совершенно чётко и явственно слышит человеческий стон, доносящийся откуда-то снизу.
- Потерпите, помощь уже идёт!
Нет ответа. Алиса говорит сама себе:
- Я должна спешить! Ведь столько людей ждут от меня помощи!
Фонарик нужно опять вставить в рот, но Алиса только что брала его руками, а они у неё буквально почернели от грязи! В узком туннеле ползти можно только на животе, но всё же, Алиса, исхитряется, упёршись плечами в потолок, приподняться и сунуть фонарик через воротник в подмышку. Кое-как его удаётся вытереть о комбинезон:
- Ладно, вроде чистый! - со вздохом, она отправляет его в рот и ползёт дальне.
Как и предсказывал Зелёный, ход расширяется: множество узких тоннелей вливаются в один широкий и настолько высокий, что уже можно встать на четвереньки. Передвигаться теперь можно быстрее, но куда? Алиса вертит головой, пытаясь взять верное направление, и тут она слышит хлопанье крыльев – в узкое освещённое пространство влетает что-то белое. На девочку, уставился большой круглый глаз – от испуга она заслонятся руками, но сразу же узнаёт говоруна. Фонарь во рту мешает, его опять приходится взять в руку:
- Говоруша! Ты меня нашёл!
- Будет трудно, Максим, - пришлёшь говоруна!
- Говоруша, ты знаешь, где здесь выход?
- Птица говорун отличается умом и сообразительностью!
Говорун взмахивает крыльями и пускается в полёт, мелькая в узком луче света, Алиса бросается за ним. Достигнув очередного разветвления, говорун садится на пол и терпеливо ждёт Алису, потом взмахивает крыльями и летит в следующий тоннель. Так они проходят несколько поворотов. И вот – ура! – то, что они ищут: колодец. Сверху в подземелье пробивается тусклый свет. Говорун поднимается вверх, Алиса берётся за ржавые скобы и карабкается следом. Решётчатый люк у самой поверхности – она пытается его поднять. Люк довольно хлипкий, но он привинчен шурупами. Вот так препятствие! Алиса висит, цепляясь за скобы: под ней в непроглядную тьму уходит бездонный колодец. У девочки кружится голова: кажется - ещё немного, и она потеряет равновесие и сорвётся. И тут она мысленно слышит слова Зелёного: «Тебе придётся действовать по обстановке… Напряги весь свой ум, прояви смекалку!»
- Тут всё заржавело, значит, и шурупы, которыми эта штука прикручена, тоже ржавые!
Говорун присел на скобу и терпеливо ждёт. Алиса подалась назад, упершись затылком и спиной в противоположную стенку колодца (чтобы освободить руки), она извлекает отвёртку, прикидывает, куда её лучше воткнуть:
- Втыкать надо в угол: там держит слабее всего… Где же у решётки угол? – она рассматривает прутья. - Вот куда! (Алиса втыкает отвёртку в щель между люком и оголовком колодца, наискось к прутьям, и, используя её как рычаг, пробует сорвать люк.) Ага! - крышка приподнимается, она втыкает отвёртку снова и снова, идя по краю. - Есть!
Гнилые шурупы отлетают один за другим. Последним усилием она откидывает крышку, открывая путь к свободе, и переползает через оголовок колодца… Сил уже нет, в полном изнеможении Алиса лежит на траве и смотрит в небо, виднеющееся сквозь древесные кроны. Над ней машет крыльями говорун…
...Тюремная камера, Зелёный слышит, как пираты идут за ним. Он прячется возле входной двери, прижавшись спиной к стене и сцепив руки над головой в замок. Ждать недолго: свет фонариков, скрип поворачивающегося ключа, голоса:
- Что-то их не видно… - решётчатая дверь отворяется, в камеру заглядывает уже известный нам тюремщик. - Уснули они, что ли?
Зелёный обрушивает на него удар, целясь в висок кольцами от наручников: попал или нет – неясно, но тюремщик, взмахнув руками, падает, бортинженер молниеносно выхватывает у него бластер.
- Шухер!! Механик, кажется, освободился! – пираты, выхватив бластеры, палят наугад, и у Зелёного преимущество: его-то глаза уже привыкли к темноте! Он стреляет в ответ. - Хромой Бес убит! Отходим!!!
Пираты отступают в коридор, на полу валяется тюремщик (без сознания), в дверном проёме - Хромой Бес (мёртв). Зелёный торопливо проверяет зарядник:
- Ничего, ничего, братцы, у меня тут на вас на всех хватит… - бормочет он, - куда же вы, друзья, попрятались, подходите! Мы так славно начали…
- Давай газ, газ пускай! – орут пираты:
Раздаётся громкое шипение и свист, по коридору стелятся белые клубы газа. Зелёный торопливо достаёт из кармана платок, но газ свободно проникает через него: это не слезоточивый газ, а снотворный. Зелёный судорожно хватает ртом отравленный воздух и, потеряв сознание, оседает на пол…
Из-под камня, оплетенного могучими корнями дерева, бьёт родник. Припав губами, Алиса жадно пьёт прозрачную искрящуюся воду. В озерце она видит своё отражение.
- Ой, какая же я чумазая! – она кидается умываться и приводить себя в порядок.
На заднем плане – раскрытый оголовок вентиляционного колодца. На свисающей ветке дерева говорун, он деловито чистит пёрышки:
- The Beauty! Much better now! – говорит он. (- Красота! Сейчас много лучше!)
- Ты думаешь? – отвечает Алиса. – Ладно, меня ведь ждут.
Она обводит глазами незнакомое место, прикидывая в какую сторону идти, взгляд её натыкается на открытый люк:
- Нехорошо! Кто-нибудь туда упадет, и не выберется… - она ставит решётчатую крышку на место, для верности приваливая сверху тяжёлым камнем. – Вот теперь можно идти. Говоруша, ты, случайно, не знаешь, в какой стороне остался наш катер?
Говорун срывается с ветки, кружит над Алисой, потом решительно направляется на север.
Алиса спешит за ним. Видеоряд: они бредут по лесу, мимо сплетений корней исполинских деревьев, затем пробираются сквозь густой кустарник, потом – сквозь густую траву по пояс, то и дело уворачиваясь от ловчих щупалец хищных цветов… Алиса:
- Вроде узнаю поляну… А вон и наш катер!
Брошенный катер с «Пегаса» виднеется сквозь густые ветви кустов.
- Говоруша, пригнись! Здесь может быть засада!
Но говорун её не слушает, он стремительно несётся к катеру: подле него стоит высокий и немного тучный незнакомец в белом скафандре, у него светлые волосы и зелёные глаза.
- Hello! Hi! I' m returned! - кричит птица. (- Здравствуй! Привет! Я вернулся!)
- Oh! My friend! You reaped! – зеленоглазый блондин протягивает руку, и говорун тотчас садится на неё. (- О! Друг мой! Ты жив!)
- Pleased! Pleased! Devilishly pleased! As well be once again together! (- Рад! Рад! Чертовски рад! Как хорошо быть снова вместе!)
Алиса во все глаза глядит на незнакомца, ощущая в нём что-то знакомое:
- Где я его видела? Ах! – она подносит ладонь ко рту. – Я же кино про него смотрела!
И она решительно выбирается из-за кустов:
- Капитан МакКелли, здравствуйте!
- Здравствуй, маленькая девочка, - МакКелли, манит её свободной рукой, - ты, наверное, дочь профессора Селезнёва?
Алиса со всех ног бежит к нему:
- Как хорошо, что вы здесь оказались! Вы, наверное, нас ищите?
- Да, мы вас ищем, и уже довольно давно…
Алиса замирает как вкопанная: из-за катера появляется доктор Веховцев. Он тоже в белом скафандре, без шляпы, на поясе – бластер.
- Капитан! - кричит в ужасе Алиса. - Берегитесь! Верховцев предатель!!!
…«Чайник», «Синяя чайка». Четверо пиратов ведут двоих пленников. Весельчак:
- А эти где? Чего они там копаются?! - в кармане у него звонит телефон, пират достаёт мобильник. – Чего? Что ты сказал?!! (Он спешно отворачивается, чтобы капитан «Синей чайки» не смог бы разглядеть его лица – лицо у Весельчака багровое от ярости.) – Так, бросайте всё, болваны! Я сказал, бросайте всё!!! Срочно сюда! Оба!
- Что-то случилось? – Верховцев поворачивается к Весельчаку (говорят вполголоса).
- Случилось. Хромой Бес коньки отбросил: механик как-то развязался и его пришил.
- Разве это плохая новость?
- Это замечательная новость… - Весельчак вздыхает. - Девчонка сбежала: уползла через вентиляционный ход.
- Твоим кретинам ничего нельзя доверить! (Показались два последних пирата.)
- Ладно! – зло сплёвывает Весельчак. – Будем играть краплёными!
Как ни в чём не бывало, он вновь обращён лицом к врагу:
- Мы выполнили твою просьбу, Соколовский! Говори, у тебя три минуты.
Пираты подводят к кораблю Полоскова и Селезнёва.
- Я вижу только двоих. Вы обещали четверых.
- Мы ничего тебе не обещали, - отвечает Верховцев, - механик заболел, а девчонка пока побудет в надёжном месте - так спокойнее. Время пошло!
- Хорошо. Нас было трое, трое друзей: Роберт МакКелли, Дэн Хоуцзян и я, Максим Соколовский. Мне с Дэном поручили испытать новейшие корабли Самаона Гая. Пиратам удалось про это узнать, и они заманили нас в ловушку. Когда я пролетал мимо системы Медузы, «Синяя чайка» приняла сигналы SOS. Я изменил курс, думая, что это Дэн терпит бедствие, но когда я приземлялся на поляну, откуда исходил сигнал, «Синяя чайка» провалилась. Только здесь я увидел «Ци-Фэй»: Дэн угодил в ту же ловушку, что и я.
- Ещё бы, - усмехается Верховцев. – Земляне сделались такие чувствительные: ну просто сама добродетель! Вас так легко ловить на любой зов о помощи…
- А где Дэн, где его корабль? – оглядываясь, спрашивает Полосков.
- Пираты попытались разрезать его корабль, и тогда Дэн уничтожил «Ци-Фэй», запустив механизм самоликвидации. Его корабль рассыпался в минуту. Поэтому пираты ни разу не пытались проникнуть ко мне: они боялись, что я поступлю так же. К сожалению, мой друг оказался в лапах этих негодяев, я ничем не смог ему помочь и не знаю даже жив ли он…
- Он умер, - заявляет Весельчак, - умер полтора года назад.
- Положение было безвыходно, - продолжает Соколовский, - и я телепортировал говоруна, который сопровождал меня в этом полёте. Камера телепорта такая маленькая, что птица едва поместилась в ней…
- Кончились твои минуты, Соколовский! – говорит Верховцев. – Если сейчас не откроешь люк, мы убьём пленников. Начинай! (Кивает Весельчаку, тот проворно вытаскивает нож и хватает за волосы Селезнёва, чтобы перерезать ему горло) Считаем до трёх! Раз…
- Остановитесь! Я выхожу…
Весельчак тотчас бросает Селезнёва и подаёт знак своим «орлам»:
- Приготовиться!
При этом, он вынужден повернуться к «Синей чайке» спиной. И в этот миг открывается люк. (У «Чайки» нет привычного люка: в одном из мест борт конвульсивно сокращается, как если бы по воде бежит круглая волна от всплеска, и появляется круглое отверстие, чуть больше человеческого роста.) Разъярённым тигром Соколовский выскакивает из корабля, хватая Весельчака за горло. Капитан приставляет к виску пирата бластер:
- Никому не двигаться! Если кто шевельнётся вашему главарю конец!
- Да ради бога, - Верховцев неспешно вынимает бластер. – Живым ты тоже не уйдёшь!
- Не стреляйте!!! – вопит Весельчак, в ужасе зажмурившись. – Делайте, что он скажет!
Пираты в замешательстве, воспользовавшись этим, Селезнёв и Полосков потихоньку отползают в сторону.
- Чего раззявились! – командует Верховцев. – Взять его на мушку! Заходи справа, ты – слева! Окружай его – он же один!
Пираты разбегаются, залегают за контейнерами, стараясь подобраться к Соколовскому поближе. Видя, что дело плохо, Соколовский выбивает из руки Весельчака бластер и пинком швыряет незадачливого пирата прочь, а сам молниеносно прячется за широкую посадочную опору «Синей чайки».
- Огонь! – командует Верховцев.
Сверкают выстрелы. Соколовский отстреливается. Весельчак, с проклятьями, пытается подобрать бластер, но там опасно – стреляют. Тогда он проворно подбирается к Селезнёву (он по-прежнему беспомощен со скованными руками) и подносит к его горлу нож:
- Соколовский! Если не сдашься, профессору конец!
И в этот критический момент раздаётся:
- Вы окружены!
- Бросайте оружие!
- Сдавайтесь!
Полосков, ещё ничего не видя, изловчившись, поддаёт ботинком по руке Весельчака, выбивая нож – тот отлетает далеко в сторону. Весельчак вопит от боли.
…С трёх сторон в «чайник» врываются МакКелли, Верховцев (настоящий Верховцев, в скафандре) и Громозека (последний в шести щупальцах сжимает сразу шесть бластеров, и ещё один тяжёлый лучемёт он держит четырьмя оставшимися щупальцами). Оторопевшие пираты послушно встают, бросая бластеры и поднимая руки. Показалась Алиса (она переоделась в новый комбинезон, с эмблемой чумарозского корабля Громозеки):
- Папа! Папа! – она бросается к отцу, с которого как раз снимают наручники.
Верховцев (в скафандре), тем временем, занят лже-Верховцевым:
- А ну, самозванец, покажи своё настоящее лицо! (Его голос уверенный и спокойный.)
- Ничего не понимаю, - запинаясь, говорит самозванец, - это какое-то недоразумение…
Лже-Верховцев пытается выхватить ещё один бластер, но настоящий Верховцев ловко выбивает оружие из рук пирата. Тот отступает, пока не упирается в стоящего Полоскова: дальше отступать некуда.
- Не смейте меня трогать! Я – директор музея, я подам жалобу в Галактический Союз на ваше самоуправство!
Настоящий Верховцев протягивает руку и молниеносно срывает с пирата маску… Костюм и шляпа падают на пол и из-под груды тряпья показывается нечто вроде мохнатого насекомого или, скорее, скорпиона: у него длинный членистый хвост с жалом на конце.
- Осторожно! – предупреждает Соколовский. – Он ядовит!
Скорпион угрожающе размахивает жалом, но, видя наставленное со всех сторон оружие, жалит себя в грудь, падает и после недолгих конвульсий затихает…
- Он себя убил! – в ужасе восклицает Алиса.
- Не верьте ему! – кричит Весельчак. – Он притворяется. Это Крыс с планеты Крокрыс, но слишком сильно себя любит, чтобы расстаться с жизнью. Он думает, что вы оставите его здесь, и тогда он убежит. Убейте его!
- Его будут судить, - решительно заявляет Соколовский, - и за все преступления, что он совершил на разных планетах, он обязательно ответит.
- Конечно, конечно! – кивает Весельчак.- Я хоть сейчас готов дать показания: о его преступлениях мне известно всё!
- Ещё бы! – говорит Громозека (щупальцами он ловко надевает наручники на сдавшихся пиратов: сразу на троих, и потом ещё на троих) – Ты же сам в них соучаствовал!
- Это не так, совсем не так! Крыс меня принуждал, заставлял, он постоянно мне угрожал…
- Кого ты хочешь обмануть? - усмехается Соколовский. – За два года, что я провёл здесь, я изрядно насмотрелся и на тебя, и на твоих дружков. Так что я тоже могу дать кое-какие показания…
- Скажи лучше, как открывается ловушка! – приказывает МакКелли.
- Если отпустите – скажу. По-дружески… - Весельчак улыбается сахарной улыбкой.
- Если ты не скажешь, скажет твой приятель – Крыс.
- Я пошутил! – улыбка Весельчака ещё шире. – Уж и пошутить нельзя!
Он подбегает к стене «чайника» и отодвигает в сторону потайную плиту. Под ней кнопка – пират нажимает, и огромный люк ловушки медленно сдвигается места…
- Громозека, как ты нас нашёл? - спрашивает Селезнев (при этом он обнимает дочь, Алиса – обнимает отца).
- Благодари доктора Верховцева, - отвечает Громозека, - это он поднял тревогу.
Алиса, Селезнёв и Полосков вопросительно глядят на доктора исторических наук.
- Понимаете, - объясняет он, - однажды, когда я совершал свой вечерий моцион, кто-то проник в музей и долго рылся в бумагах и в моём компьютере. Роботы же утверждали, что посторонние в дом не заходили - это был я сам! Представляете? А тут вы прилетаете и рассказываете, что видели меня на Луне…
- И вы заподозрили неладное? – спрашивает Полосков.
- Ну, конечно! Я немедленно позвонил на Луну Громозеке, потом разыскал Роберта и, уже втроём, мы пустились за вами вдогонку.
- Но к тому времени, вы уже покинули Блук! – говорит Горомозека.
- А как же вы нас нашли? - спрашивает Алиса.
- На Блуке мы искали тех, с кем вы встречались, и вышли на Крабакаса и местного хозяина говоруна, последний рассказал, что птица часто упоминала про систему Медузы. А Крабакас выдал меня полиции… Мне и моим друзьям пришлось задержаться.
- Полиция Блука, конечно, же не поверила, что доктор ни при чём, что теракта на рынке - дело рук пирата Крыса, - улыбается МакКелли. – Мне пришлось вызволять товарища из темницы!
- И срочно уносит щупальца! – добавляет Громозека. – Сколько времени мы потеряли, а ведь дорога была каждая секунда! К счастью, мы всё-таки успели.
…Крышка чайника открыта. Над головой - голубое небо…
- Ну, вот и порядок! – говорит Полосков. – Осталось только освободить нашего Филидора, а то он, поди, уже заждался!
- Погодите! – говорит Алиса. – Там есть и другие пленники! Когда я выбиралась на поверхность, то слышала чьи-то стоны…
Соколовский живо встрепенулся:
- Это правда?! – он устремляет на Весельчака бешеный взгляд, подскакивает, трясёт его за грудки. – Отвечай, негодяй, это Дэн? Он жив?!
- Я ничего не знаю, - жалко лепечет пират, - это всё Крыс, это он его держал в дальней камере… Я туда не заглядывал, а Крыс сказал мне, что Хоуцзян умер…
- Веди меня к нему, и если он, правда, умер, клянусь, ты тоже умрёшь!
- Скорее, - зовёт Алиса, - надо всех освободить!
…«Пегас» стоит посреди цветущей лужайки. Порхают бабочки и цветочные летучие мышки. Из кают-компании роботы вынесли круглый стол и кресла. (В них - экипаж «Пегаса», трое капитанов и Верховцев устроились в плетёных креслах. Сиденье для Громозеки роботы принесли с его корабля.) Говорун - на плече у МакКелли. Верховцев:
- Ну вот, капитаны снова вместе, как в старые добрые времена!
- А как вы отыскали вход в подземную ловушку? – интересуется Полосков. – Там же настоящий лабиринт!
- Нам помогли инфракрасные детекторы Громозеки, - отвечает Верховцев (а Громозека по-своему, по-чумарозски кивает). – Когда мы пролетали над зеркальной поляной, он включил их, и вся ловушка предстала на экране – как на карте!
- Эх! – мечтательно вздыхает Полосков. – Такую бы технику, да мне двадцать лет назад… Сейчас в Галактике не осталось бы ни одного пирата!
- Техника – техникой, а живые друзья лучше! – замечает Алиса. (Она разливает чай всем, кроме Громозеки. Чумарозцу она наливает минеральной воды.) – Если бы не говорун, я никогда не выбралась бы из ловушки, и Громозека не узнал бы про зеркальную поляну…
- Птица говорун отличается умом и сообразительностью, умом и сообразительностью! – МакКелли неподражаемо имитирует голос говоруна.
- You will die to speak as I, but try, as I' m, fly! – отвечает говорун, и все смеются. (- Ты умеешь говорить как я, а попробуй, как я, полетай!)
- А мне до сих пор не по себе, - признаётся Соколовский, - оттого, что я так жестоко поступил, когда телепортировал тебя. Ведь я фактически послал тебя на смерть… Простишь ли ты меня, друг? (Говорун что-то по-птичьи насвистывает и хлопает крыльями, топорща свою роскошную корону.)
- Роберт, что это значит? – спрашивает Соколовский.
- Я не знаю точно, но, по-моему, обиды на тебя он не держит! – говорит МакКелли.
- Давненько я не сиживал на природе, в плетёном кресле! – вздыхает Хоуцзян. - Откуда оно у вас?
- Кресла сплёл наш паук, - объясняет Алиса.
- Паук?
- Паук-ткач-троглодит с Горгоны, - говорит Селезнёв. – Неужели не слышали?
- Слышал, что он здорово вяжет варежки, правда, только на одну руку… Но чтобы кресла…
- А я терпеть не могу пауков! - признаётся Громозека. – Никаких: ни земных, ни с Горгоны.
- А, позвольте поинтересоваться, почему? – спрашивает Хоуцзян.
- Что значит «почему»? - обижается Громозека. – Разве такие мерзкие существа могут кому-то понравиться? Ведь это же очевидно!
- Никогда ни о ком не судите по наружности, друг мой! - качает головой Верховцев. – Вот вам живое подтверждение: на Блуке меня бросили в тюрьму только потому, что я оказался похож на одного негодяя… Ведь вас, Громозека, мы любим за ваши поступки, за ваши отзывчивые сердца, которых у вас целых три, а вовсе не за вашу внешность!
- Ласковое Солнце и голубое небо, цветущая земля – что может быть прекраснее! – говорит Хоуцзян. – В конце концов, космос не так уж и велик. Мне жаль, что профессор Селезнёв не собрал столько зверей, сколько хотел. Но зато он и его отважные друзья, все вместе, помогли нам спастись. И потому, наверное, наш долг помогать ему. Обещаю, что когда отправлюсь в новую экспедицию, я привезу самых диковинных, самых невиданных зверей для его зоопарка!
- А вы обязательно отправитесь в новую экспедицию? – интересуется Алиса.
- Обязательно, - кивает головой МакКелли, - причём втроем: разлука нам противопоказана. Вот только Дэн поправится…
Дэн кивает. (За три года в пиратском плену он совершенно поседел.):
- А Роберту не помешало бы похудеть! Я помню, ты был куда стройнее…
- А я, пожалуй, сбрею свою бороду! – добавляет Соколовский. – Уж больно оброс…
(У Соколовского русая борода, почти до пояса.)
- Ой, не надо: борода вам так идёт! – уговаривает Алиса. – Вы в ней похожи на Робинзона Крузо!
- Робинзону борода к лицу на острове, а вот на корабле – вряд ли, - смеётся Соколовский.
- Я всё хотела вас спросить про вашу предстоящую экспедицию, - потупив глазки, говорит Алиса, - не подумайте, что я напрашиваюсь…
- Алиса! – строго замечает отец. – Ты именно напрашиваешься!
- Папа! Ты всегда меня не понимаешь…
- Нет, я как раз очень хорошо тебя понимаю! А вот ты, действительно, пока не понимаешь простых вещей. Прежде чем браться за какое-нибудь ответственное дело, делу этому следует научиться. Для начала, закончи школу…
- Закончи! Она никогда не кончиться – девять лет ещё учиться! – Алиса сердито отворачивается.
- Для ребёнка девять лет – длиннее вечности! – Зелёный треплет Алису по голове…
…Густая тень заслоняет оба солнца – над поляной зависает исполинский космический корабль с целым лесом антенн и угрожающе нацеленными орудиями. От него отделяется катер.
- Ну вот, и долгожданный крейсер пожаловал! – говорит МакКелли.
Катер с крейсера опускается подле «Пегаса», из него выскакивают пилагейцы. (Пилагейцы – это раса разумных динозавров, они похожи на птиц, покрыты перьями, но вместо крыльев у них руки с четырьмя пальцами. Они в бронежилетах и шлемах, оружие наизготовку):
- Ни с места! Немедленно освободить экипаж «Пегаса»!
Экипаж «Пегаса» и его гости замерли от неожиданности. Пауза. К счастью, Алиса не теряется:
- А мы уже освободились! – говорит она.
- Как освободились, своими силами? Мы прибыли, чтобы освободить экипаж «Пегаса»! (Командир боевой группы спохватывается и отдаёт честь). – Командир боевой группы, старший лейтенант Киарский!
- Ну, не совсем своими, - говорит Полосков, - но освободились. Спасибо, что хоть прилетели вовремя, как обещали!
- А где же пираты? – спрашивает Киарский.
- Идёмте, - МакКелли встаёт, - я провожу. Пираты сдались в плен и ожидают вас в подземной тюрьме – это здесь, неподалёку…
Бескрайнее космическое пространство, внизу - голубой краешек третьей планеты системы Медузы. С её поверхности одновременно взлетают корабли: крейсер «Полугус Земфирский» (увозящий пиратов), корабль Громозеки (на нём летят капитаны МакКелли и Хоуцзян), «Синяя чайка» (её ведёт Соколовский) и «Пегас».
По бортовому времени – ночь. Профессор Селезнёв, закончив дела в грузовом отсеке, снимает белый халат и идёт спать. Дверь в каюту Алисы приоткрыта, отец решает заглянуть. Алиса, что называется «без задних ног» сопит на койке – даже не разделась. На тумбочке мерцает экран компьютера, на котором титульный лист электронной книги. Отец читает заглавную строку (вполголоса, по-русски):
Gerald Durrell. The Whispering Land. London, Hart-Davis, MacGibbon, 1961
(Джеральд Даррелл. Земля шорохов. Лондон, Харт-Дэвис, МакГиббон, 1961 г.)
«Москва, «Детская электронная библиотека», 2088 г. Аутентичный текст английского издания». (Далее, опять по-английски):
Chapter ten. COACH FULL BICHOS («Глава десятая. Полный вагон Bichos»)
(Под ней эпиграф):
In conclusion, it appears to me that nothing can be more improving to a young naturalist, than a journey in distant countries.
Charles Darwin. The Voyage of the "Beagle".
(В заключение замечу, что, на мой взгляд, для молодого натуралиста не может быть ничего лучше путешествия в дальние страны. Чарлз Дарвин. Путешествие на «Бигле».)
По-видимому, она задремала, едва начав читать – отец бережно поправляет подушку и набрасывает покрывало. Алиса, не просыпаясь, вздохнув, переворачивается на другой бок.
Конец.
Тайна третьей планеты (римейк)
Модераторы:модераторы, авторы
-
толик
- Сообщения:16845
- Зарегистрирован:06.10.2009, 18:47
- Желаемая форма обращения:Всё равно
- Благодарил (а): 4847 раз
- Поблагодарили: 670 раз
- Возраст:47
- Пользователь заблокирован
Re: Тайна третьй планеты (римейк)
Ну, вот четвёртый куплет для Алисы.
Этой девочке смелой, что вечно спешит,
Вдаль к далёким мирам и раскрытию тайн,
В долгих странствиях мама приходит во сне,
И поёт колыбельные ей до утра.
И с дельфинами в море играя шутя,
Постигает Алиса науки азы,
Помогает друзьям на Луну полететь,
И в скафандре идет не боясь темноты.
А вот и Колыбельная как я и обещал вместе с куплетом.
Дом родной.
Когда ты спишь и видишь сны,
Вдали от дома своего,
Где руки мамы тебе дарят покой,
И где всегда тебе светло.
Припев
Дом родной, всегда с тобой,
Там ждут тебя, всегда всегда.
Там светло, там тепло,
Там папа с мамой и спокойно.
Вдали от дома своего,
Летишь к неведомым мирам,
Но помни только об одном,
Что мама ждёт тебя всегда.
Если текст короткий, то можно написать что-нибудь подлиннее, но мне кажется, что этот вариант наилучший, хотя решать Вам, идея то Ваша. Хотелось бы узнать Ваше мнение и если понравится, то увидеть своё имя в числе авторов.
Этой девочке смелой, что вечно спешит,
Вдаль к далёким мирам и раскрытию тайн,
В долгих странствиях мама приходит во сне,
И поёт колыбельные ей до утра.
И с дельфинами в море играя шутя,
Постигает Алиса науки азы,
Помогает друзьям на Луну полететь,
И в скафандре идет не боясь темноты.
А вот и Колыбельная как я и обещал вместе с куплетом.
Дом родной.
Когда ты спишь и видишь сны,
Вдали от дома своего,
Где руки мамы тебе дарят покой,
И где всегда тебе светло.
Припев
Дом родной, всегда с тобой,
Там ждут тебя, всегда всегда.
Там светло, там тепло,
Там папа с мамой и спокойно.
Вдали от дома своего,
Летишь к неведомым мирам,
Но помни только об одном,
Что мама ждёт тебя всегда.
Если текст короткий, то можно написать что-нибудь подлиннее, но мне кажется, что этот вариант наилучший, хотя решать Вам, идея то Ваша. Хотелось бы узнать Ваше мнение и если понравится, то увидеть своё имя в числе авторов.
- Рейтинг: 4.17%
-
Будь проще и люди к тебе потянутся.
-
Дин-70
Автор темы - Сообщения:2717
- Зарегистрирован:09.09.2009, 19:13
- Реальное имя:Дмитрий
- Желаемая форма обращения:Всё равно
- Благодарил (а): 11 раз
- Поблагодарили: 1440 раз
Re: Тайна третьй планеты (римейк)
Второгодники
Сценарий по одноимённому рассказу Кира Булычёва
Нулевой эпизод к мини-сериалу «Путешествие Алисы» (римейк)
Павильон в киностудии, идёт съёмка. Съёмочные камеры разных конструкций и размеров летают по воздуху на небольших антигравитационных двигателях. Они снимают актёров со всевозможных ракурсов. Нет никаких софитов: свет возникает как будто из воздуха строго в нужном месте и в необходимом количестве. Оборудованием управляет оператор, сидящий за небольшим пультом. Рядом режиссёр (в удобном вращающемся кресле):
- Герман, чуть желтизны добавь, мягче, мягче свет! Ракурс левее возьми, ещё левее…
На голове у обоих закреплены микрофоны с наушниками, на груди у каждого таблички: «Владимир Чулюкин, режиссёр», «Герман Шатров, оператор». В уголке, на стульчике скромно пристроилась Алиса Селезнёва. Девочка с интересом наблюдает за происходящим.
Декорация в павильоне изображает кассовый зал провинциального железнодорожного вокзала. Очередь у кассы. Массовка – роботы (похожи на людей, но если приглядеться видно, что они неживые – у них неестественно бледные лица, чересчур правильные причёски, сильно смахивающие на парики, малоподвижные глаза). На прозрачном стекле кассы надпись: «ПОЕЗДА ДАЛЬНЕГО СЛЕДОВАНИЯ». Режиссёр (оператору):
- Герман, доверни восьмую камеру… И девятую чуть-чуть… (Оператор плавно водит джойстиком, поворачивает рукоятки настройки) Весь крупный план – на героя!
В поле зрения камер (на мониторах пульта) – герой. Это пожилой седовласый мужчина – живой актёр. Старик:
- Будьте добры, мне плацкартный до Москвы. Место, по возможности, нижнее…
Девушка, приветливо улыбаясь в ответ (как и статисты из массовки, она - робот):
- Сейчас, одну минутку, пожалуйста… Ваш паспорт!
Старик протягивает паспорт:
- К внучке еду! – громко поясняет он. – Проведать захотел. Она в Москве, в балетном училище занимается. В Большом Театре выступать будет!
- Фамилия? – спрашивает кассирша.
- Анна Булычёва, - отвечает старик.
- Да нет, - улыбается девушка-робот, - ваша фамилия. Я с паспортом должна сверить.
- Моя? Можейко! У меня дочка по мужу Булычёва, и внучка, стало быть, тоже…
Кассирша кивает и что-то набирает в своём компьютере. С гудением из принтера выползает жёлтый листок железнодорожного билета.
- С вас 32 рубля 80 копеек. Ваше место тринадцатое, внизу, как раз, вагон десятый, поезд отправляется в семнадцать часов… Счастливо вам доехать!
- Большое спасибо! – старик отходит от кассы.
- Стоп, снято! – командует режиссёр. – Герман, обесточь массовку. Всеволод Михайлович, большое вам спасибо!
Оператор переключает рычажки – роботы замирают в разных позах. Выключается голограмма-декорация. «Кассовый зал» исчезает – в павильоне остаются только голые стены и обесточенные статисты. Последним гаснет свет. В единственном светлом пятне от одинокого светильника у операторского пульта стоит Всеволод Михайлович и вертит в руках бутафорский билет. Режиссёр встаёт с кресла:
- Опять что-то не так?
- Что за консультанты у вас, Владимир Иванович? Кто вам сказал, что сто лет назад были такие билеты? Билеты были розовые, их отрывали из книжечек, вроде отрывного календаря, и отрезали ножницами нужный кусок…
- Ага, - улыбается Чулюкин, - сперва отрывали, потом отрезали… Видимо, для надёжности.
Чулюкин укоризненно качает головой.
- Мне было столько же, сколько вам сейчас, молодой человек! И я очень хорошо помню, очереди у касс, и какими были кассиры - хмурыми, вечно норовящими нахамить! Какой, извините, болван, пишет для вас сценарии? Он же ничего не смыслит в моей эпохе! Я написал бы куда лучше… Идём, Алиса!
Алиса поспешно вскакивает со стула. Герман машет ей рукой:
- Пока, папе передай привет!
- Пока, Герман Сергеевич!
- Не забудьте, - напутствует Чулюкин, - через три дня съёмки в Большом Театре. Дирекция выделила только один час, репетиция сокращена, снимаем с одного дубля и, пожалуйста, не опоздайте…
- Не опоздаю! – бурчит старик, пропуская Алису, и напоследок громко хлопает дверью.
Герман Шатров и Владимир Чулюкин остаются одни. Чулюкин:
- Да… Что поделаешь: сто пятьдесят лет человеку, мысли путаются в голове. Ему уже кажется, наверное, что он встречался с самим Наполеоном…
- Помнится, - улыбается Шатров, - в прошлый раз он пытался убедить тебя, что тайну атомного оружия выкрал советский разведчик Штирлиц…
Короткий видеоряд: эпизод как из «Семнадцати мгновений весны» - здание имперской безопасности, кабинет Мюллера. Шеф гестапо лично прячет в сейф папку, на которой написано «ОРУЖИЕ ВОЗМЕЗДИЯ». Запирает сейф. Уходит. Из-за портьеры тотчас появляется Штирлиц. Натягивает перчатки, присев на колено подбирает секретный код, извлекает папку из сейфа, кладёт на стол и, достав из потайного кармана маленький фотоаппарат, фотографирует содержимое папки.
- Да-да… А в легендарном плавании атомохода «Арктика» к Северному полюсу, их теплоход «Сегежа» помогал ледоколу чинить винт, повреждённый в Карском море…
Короткий видеоряд: Северный ледовитый океан, На заднем плане, ломая льды, распугивая белых медведей и тюленей на льдинах, к полюсу пробивается атомный ледокол. На переднем плане – палуба теплохода. На ограждении висит спасательный круг с надписью «СЕГЕЖА». Подле стоит тепло одетый человек, - молодой Всеволод Михайлович с пышной, хотя и короткой бородой. (Старый Всеволод Михайлович гладко выбрит.) Он рассматривает удаляющуюся «Арктику» в бинокль, фотографирует и машет ей рукой.
- А он действительно плавал? Он же, вроде, никогда не был моряком.
- В том-то и дело, что плавал! Только не в 1977 году, когда «Арктика» ходила к полюсу, а в 1967 году, когда редакция журнала «Вокруг света» командировала его на «Сегежу» в качестве внештатного корреспондента. Скольких трудов стоило это выяснить Шурочке, Зиночке и Ниночке – нашим ассистентам!..
- Вот так рождаются исторические легенды!
- Однако, нехорошо получилось! – качает головой Чулюкин. – Зря обидели старика. Теперь он целую неделю дуться на нас будет…
Следующая сцена: Алиса и Всеволод Михайлович в гардеробной. Робот подаёт им одежду: Алисе – куртку и белую пушистую шапку-берет, Всеволоду Михайловичу – чёрную меховую шапку и пальто. Они одеваются (Алиса, повязывая длинный пушистый шарф, похожий на старинное манто, успевает посмотреться в зеркало), выходят на улицу. На улице темно, из-за низко нависших туч кажется, что уже наступила ночь. Зажглись фонари, Из ночной тьмы летят мелкие снежинки, метёт позёмка. Редкие прохожие, кутаясь в шарфы и поднимая воротники, спешат домой. Всеволод Михайлович и Алиса никуда не спешат. Старик:
- Как тебе мой подарок на день рождения? Теперь ты знаешь, как снимается кино.
- Спасибо, Всеволод Михайлович. Честно вам скажу, я ожидала большего. Не думала, что всё такое понарошное, как у детей в детском саду. Но, всё равно, было очень интересно!
- Понарошное… - ядовито восклицает старик. – Как это ты верно подметила! Да, нынче всё именно такое – понарошное…
- Всеволод Михайлович, - вежливо интересуется Алиса, - а вы давно снимаетесь?
- Уже двадцать лет. Началось с того, что позвали консультантом в историческую картину. Н-да… Консультант из меня получился неважный. Но тут один актёр заболел, и меня попросили подменить его в маленькой роли. Я снялся, режиссёру понравилось, и с тех пор я играю древних стариков и сказочных злодеев. Какого я Кощея Бессмертного сыграл в прошлом году!
- Видала, - улыбается Алиса. – Только у вас глаза добрые, а у Кощея - настоящего Кощея – они должны быть злые.
- Странно… А Герман ещё клялся, что глаза мне на компьютере подрисовали!
- А их подрисовали, - успокаивает старика Алиса, - только в некоторых местах, в конце, подрисовать, наверное, забыли… Но ничего, мне такой Кощей даже больше нравится – как будто он всё осознал и готов раскаяться…
- Забыли! – сокрушённо качает головой старик, не слыша Алису. – Халтурщики! За что ни возьмутся – всё разучились делать! Нет, в наш век было по-другому. Было гораздо лучше!
- Лучше? – с сомнением переспрашивает Алиса. – Но ведь тогда многое не умели делать: флипов ещё не было, а телевизоры были, такие, что на экране ничего не разглядишь, и, потом, вы же сами говорили, - не было ни компьютеров, ни интернета…
- Зато дома строили на века, а автомобили, сделанные сто лет назад, до сих пор на ходу – хотел бы я взглянуть на нынешний флип сто лет спустя, как он будет летать…
Старик вздыхает, некоторое время молчит и заключает:
- Нет, что ни говори, но наше поколение было покрепче: выдержало страшную войну, запустило спутник и Гагарина… Это вы сегодня летаете на Северный полюс во флаере, а на Эверест поднимаетесь на фуникулёре. А нам приходилось добираться до полюса на собачьих упряжках, а на Эверест мы поднимались пешком.
- Но пешком же долго и неудобно!
- Неудобно! – передразнивает Всеволод Михайлович. – Зато каждый, кто проделал этот путь, мог раз и навсегда узнать, чего он в жизни стоит! Тебе, Алиска, этого не понять…
Всеволод Михайлович поднял голову. (Видеоряд – панорама ночной Москвы.)
- Вот и окна уже зажглись – гляди Алиса, сколько окон, и нет двух одинаковых!
- Красиво, только что в них особенного?
- Для тебя, может быть, ничего, а для меня они значат очень многое…Как сейчас помню, однажды вечером мама вывела меня погулять – мама уже зала, что должно случиться тем вечером, и решила устроить мне маленький праздник. И вот в сгущающихся сумерках в домах вдруг одно за другим стали загораться окна. Мне было столько же, сколько сейчас тебе – восемь лет, и до тех пор я и не знал, что в домах могут светиться окна…
- Почему?
- Это было второе мая 1945 года. Шла война: голод, холод и ночная непроглядная темень, потому что была светомаскировка: «Свет в окне – помощь врагу!» - висели плакаты. Знаешь, Алиса, тогда в Москве каждую ночь устраивали салют в честь наших побед, но то что случилось тем вечером для меня было краше любого салюта – ведь это значило, что войне конец, что отец вернётся живой… Вот что такое для меня вечерние окна!
Всеволод Михайлович остановился, вдохнув полной грудью морозный воздух.
- Грядёт зима, совсем такая, как в дни моей молодости… Давно я не помню таких зим!
Он снова зашагал, уверенным и твёрдым, совсем нестарческим шагом, Алиса едва поспевает за ним.
- А ты знаешь, Алиса, кино вошло в мою жизнь ещё в детстве. Помню как мы с Андрюшкой – это мой школьный товарищ, мы в одном классе учились – тайком пробирались на вечерний сеанс, когда крутили трофейные картины – так тогда звал все иностранные киноленты.
- А вы их помните?
- А как же! «Джордж из Динки-джаза», «Индийская гробница». А после сеанса мы бежали в киоск – рядом с кинотеатром стоял киоск, где продавали наше любимое эскимо – это такое мороженое на палочке. Представляешь: кругом зима, мороз трещит, а мы с гордым видом шагаем по заснеженной улице и держим по мороженому за деревянные палочки!
- А зачем деревянные палочки?
- Так в них и был весь смак! Если б ты знала, Алиса, что это был за вкус…
- Не знаю. И, по-моему, дело вовсе не в палочках. Сейчас мороженое делают без всяких палочек и ничуть не хуже!
- Это не мороженое! То, что ты называешь мороженым, - это развлечение для хлюпиков, вроде тех, кто поднимается на Эверест на фуникулёре!
Всеволод Михайович на секунду умолкает, и с огорчением заканчивает:
- Завтра у меня день рождения, но никто не подарит мне любимого эскимо на палочке!
Они с Алисой подходят к огромному как дом телепорт-автобусу (на нём надпись: «ШАБОЛОВКА – ГОГОЛЕВСКИЙ БУЛЬВАР»). Входят внутрь и выходят уже на другом конце Москвы.
- А вы не пробовали заказать эскимо на фабрике? – спрашивает Алиса.
- Пробовал, – вздыхает старик, - в прошлом году на мои неоднократные запросы пришёл официальный ответ… Эскимо снято с производства 60 лет назад. Рецепт утерян. Можем вам предложить «Шоколадный восторг», «Марсианский рассвет» и ещё длинный-длинный список других наименований… Ну, скажи пожалуйста, как это можно было утерять рецепт? Кому мешали деревянные палочки…
Они входят в дом, поднимаются в лифте. Поднявшись на этаж, прощаются:
- Пока, Всеволод Михайлович…
- До свиданья, Алиса!
Старик подходит к двери, и она с негромким щелчком отворяется. Алиса машет на прощание рукой и поднимается по лестнице на следующий этаж.
Дверь открывает Поля, робот принимает куртку и берет, аккуратно вешает их на вешалку:
- Алиса, час назад приходил Лёша Наумов. Просил передать тебе вот это.
Робот открывает дверцу на груди, вынимает и протягивает небольшую коробочку.
- Что это?
- Странный вопрос. Я полагал, ты должна знать…
- А! Так это он мне олимпийский рубль принёс. Он ещё в сентябре мне обещал…
Алиса раскрывает коробку, достаёт монету, рассматривает. На одной стороне отчеканены памятник Юрию Долгорукому и надпись по кругу: «ИГРЫ XXII ОЛИМПИАДЫ. МОСКВА. 1980». На другой стороне - советский герб, буквы СССР и номинал – 1 рубль. Алиса вертит и вертит монету, она о чём-то задумалась:
- Слушай, Поля, а ты случайно не знаешь, сколько стоило эскимо сто лет назад?
Поля думает. Когда он думает, у него мигает зелёная лампочка.
- Такой информацией не располагаю. Для начала, следует уточнить, что такое «эскимо»?
- Ладно, Поля, рубля, я думаю, хватит… Скажи лучше, который сейчас час?
- Московское время 16 часов 51 минута.
- До закрытия института больше часа… - Алиса бегом одевается снова. - Должна успеть!
- Алиса, куда ты должна успеть? Какой институт? Ужин остынет.
- Поля, я через час вернусь, честное слово! Папе и маме, если позвонят, скажи, что я ушла по неотложному делу! Пока, Поля! - Алиса выскакивает за дверь.
Следующая сцена – огромный небоскрёб. Горит свет в окнах, ярко освещен вестибюль. Входных дверей нет – под каменным козырьком сплошная прозрачная стена, без единого переплёта. Над козырьком светится надпись: «Всемирный институт времени. Московское отделение. 18 ноября 2087 года. Московское время 17 часов 08 минут». Рабочий день заканчивается, сотрудники один за другим покидают институт. Вот выходит один - Алиса бегом поднимается на мраморное крыльцо, но поздно: отверстие в прозрачной стене успевает закрыться. Девочка останавливается (у неё нет допуска в здание) и терпеливо ждёт следующего. Проходит минута-другая. Из глубины вестибюля показался очередной сотрудник. Он тепло одет, направляется к выходу. Как только человек вплотную подходит к прозрачной стене в ней тотчас появляется отверстие – точно в его рост. Алиса бросается к сотруднику:
- Погодите не закрывайте, пожалуйста, дверь!
- В чём дело, девочка? – сотрудник недоумённо останавливается в дверях.
- У меня там папа работает… (Алиса густо краснеет и невольно опускает голову.) Он просил меня срочно зайти…
- Папа? Ну, проходи, раз просил… - сотрудник института, придерживая краешек проёма рукой, слегка посторонился, пропуская Алису – та пулей прошмыгнула мимо, устремляясь на лестницу.
«Кажется, пронесло! – вполголоса бормочет она. – Ох, и не люблю же я врать!..»
Она останавливается возле деловитого робота-уборщика:
- Будьте добры, скажите, где сектор переброски XX века?
- Восьмой этаж, направо.
- Спасибо! – Алиса вбегает в лифт.
Следующая сцена: Сектор переброски – длинный тускло освещённый коридор, по обе стороны которого прозрачные двери. На дверях выведены номера 81, 82, и т. д. – с одной стороне чётные, с противоположной – нечётные. За некоторыми непроглядная темень, из-за других – напротив – исходит яркий свет и над ними горят предупредительные надписи: «Не входить! Идёт переброска!». Возле одной из дверей группа людей – три человека. Двое в рабочих комбинезонах (на спине надпись: «Всемирный институт времени. Московское отделение»), третий одет в старинный костюм – жилетку и смокинг, на голове – котелок. В белых перчатках он вертит трость. Сотрудник в комбинезоне:
- Связь через эту трость.
Человек в смокинге:
- Как всегда...
Алиса (подбегая):
- Погодите, вы, кажется, сейчас уезжаете в XX век?
Человек в смокинге:
- Да, а в чём дело?
- У меня к вам небольшая просьба (Алиса протягивает рубль) – Не могли бы купить эскимо… Знаете, это такое старинное мороженое на палочке. У одного моего знакомого дедушки завтра день рождения – ему очень нужно…
Сотрудники в комбинезонах смеются, человек в смокинге улыбается:
- Знаешь, девочка, к сожалению, я очень спешу на пароход «Дрезден». Мне нужно раскрыть тайну исчезновения великого изобретателя Рудольфа Дизеля. Боюсь, что в 1913 году мороженое эскимо ещё не выпускали.
- Кроме того, - добавляет его помощник, - туда, куда направляется наш товарищ, такие рубли не принимают. Там берут марки или фунты. У тебя есть фунты?
Алиса пятится, отрицательно качая головой. Раздаётся звонок, за дверью вспыхивает свет, дверь отходит в сторону, и троица скрывается в помещении, готовясь к переброске.
Алиса задумчиво бредёт по коридору, разговаривает сама с собой:
- Ну вот, от ворот поворот…
Алиса нерешительно останавливается перед тёмной дверью, оглядывается по сторонам – в коридоре ни души – нажимает на кнопку. Дверь отходит, пропуская её в кабину. В кабине тотчас включается свет, и девочка видит пульт (примерно, как в «Гостье из будущего»).
- Нет! – говорит она сама себе. – А вдруг кто-то воспользуется именно этой машиной, чтобы отправиться в прошлое? Нет, так нельзя…
Она закрывает прозрачную дверь, и свет за нею тотчас гаснет. Алиса идёт дальше, и тут она видит дверь, над которой надпись: «Не включать! Идут испытания».
- Если написано, что идут испытания, - Алиса рассуждает вслух, - значит, этой кабиной в ближайшее время никто не воспользуется…
У Алисы загораются глаза.
Следующая сцена: машина запущена. Алиса стоит в круге перед пультом. Голос:
- Наберите год переброски.
Алиса:
- Какой год набрать? Пусть будет ровно сто лет…
Она набирает на пульте: «1987». Голос:
- Год принят. Месяц, число и час приняты по умолчанию. Держитесь за поручни.
Алиса хватается за поручни. Ослепительная вспышка - её уже нет.
Следующая сцена: Москва, такой же холодный вечер, горят фонари, метёт позёмка. Только это 1987 год. На улицах также мало прохожих, зато полно машин. Слепя фарами, ревя моторами на все лады, автомобили проносятся мимо тротуара. Из-под тёмной арки появляется Алиса, оглядывается по сторонам. На встречу идёт пожилая, добрая на вид бабушка.
- Простите, вы не подскажете, где можно купить мороженое эскимо?
- Какое эскимо, девочка? Ты разве не замечаешь, который сейчас час?
- Понимаете, мне очень нужно… Это мороженое на для меня, а для моего знакомого дедушки…
- Мало того, что ты допоздна болтаешься на улице, так ты ещё и лжёшь взрослым! -бабушка возмущена. – Ни один дедушка не станет есть эскимо. Это лакомство для бездельников – прогульщиков и второгодников! Как тебя зовут: я немедленно сообщу твоим родителям и пожалуюсь в школу, где ты учишься!..
Алиса бросается прочь. В отчаянии она заглядывает в ярко освещённые витрины – канцтовары, галантерея, «Союзпечать» - как назло, ничего подходящего…
«Неужели столько усилий и всё зря? – бормочет она впопыхах. - До чего ж обидно возвращаться с пустыми руками…» И тут она замирает на месте: навстречу молодая семья: папа, мама и ребёнок в коляске. Не спеша идут по тротуару, о чём-то переговариваются (ребёнок спит), папа на ходу есть мороженое… эскимо! Алиса:
- Скажите пожалуйста, где вы сейчас купили эскимо?
Молодая мама (сперва мужу, потом Алисе, очень строго):
- Фима, какой дурной пример ты подаёшь детям! В такую погоду, девочка, мороженое есть вредно…
Молодой папа таращит глаза, он чуть не подавился мороженым:
- Алиса? Ты?!!
Алиса невольно отступает на шаг и оказывается точно под фонарём:
- Вы меня знаете?!
Молодой папа (толкает жену локтем):
- Юлька, ты что, не узнаёшь? Ведь это же Алиса…
Молодая мама (выпустив коляску, поднеся обе руки ко рту):
- Ой!!! Алиса… Ты откуда?...
Алиса мечется в ужасе. Она хочет убежать, но за спиной – фонарный столб.
- Я вас не знаю!.. – жалобно лепечет она.
- Алиса! – молодая мама нерешительно делает шаг вперёд. – Ты не узнаёшь меня? Я – Юля Грибкова, то есть уже не Грибкова, а Королёва. А это – Фима, мой муж… 26-я школа, 7-й «Б» класс… Неужто позабыла?! Слушай, Фима, а может мы обознались? Может, это не она?
Королёв пристально окидывает Алису взглядом:
- Ну как же не она? Ты посмотри, как она одета: разве сейчас кто-нибудь так одевается? Хотя… та Алиса, вроде, постарше была. Тебе сколько лет?
- Восемь.
- А год у вас какой? – спрашивает Юля.
- Две тысячи восемьдесят седьмой…
Ефим Королёв и Юлия Королёва глядят друг на друга. Воспользовавшись этим, Алиса метнулась в сторону, чтобы убежать, но у Фимы отличная реакция, он догоняет её в два прыжка:
- Погоди же, ты что, нас испугалась? Не надо, ведь мы твои друзья. Ты уже приезжала к нам из будущего, только семь лет назад, в 1980 году, когда мы с Юлей в школу ходили… Мы вместе учились, Юлька с тобой за одной партой сидела…
Юлия Королёва кивает, утирая слёзы:
- Алиса, это правда, поверь нам! Только тогда тебе было не восемь, а тринадцать лет. Для тебя – это будущее, а для нас с Фимой - прошлое…
- Ну как, Алиса, миелофон у вас уже изобрели? – Ефим Королёв улыбается.
- Какой ещё миелофон? Не знаю я никакого миелофона! Я вообще-то за мороженым приехала…
Ефим и Юлия Королёвы (хором):
- За мороженым?!
- Понимаете, у меня сосед, Всеволод Михайлович, ему завтра сто пятьдесят лет исполняется. Он очень хотел, чтобы кто-нибудь подарил ему на праздник эскимо на палочке, да только у нас эскимо давно не выпускают, забыли даже как оно делается…
- Ай-яй-яй! – качает головой Ефим Королёв. – Как же это вы до жизни такой докатились? Машина времени есть, а узнать, как эскимо делается, до сих пор не удосужились… (Подмигивает жене) Ну что, Юля, поможем школьному товарищу?
Они спешат по тротуару и останавливаются у витрины под вывеской «Кафе-мороженое». Юля остаётся на улице с коляской, Ефим и Алиса заходят внутрь. Алиса достаёт из кармана рубль. Ефим качает головой:
- Олимпийский!.. Такой и в наши-то времена редкость, а у вас там и подавно… Спрячь! – он достаёт бумажник, отсчитывает деньги (Продавщице за стойкой). – Дайте-ка нам десять… Нет, лучше целый ящик эскимо! Порадуем твоего дедушку, тем более, что эскимо он будет есть не один, а с гостями… Сто пятьдесят лет, всё-таки: повод солидный…
Той же улицей они спешат обратно. Ефим позади – несёт большую картонную коробку, Алиса с Юлией впереди. Алиса оглядывается:
- А оно по дороге не растает?
- Не растает, – успокаивает Ефим, - в коробку сухого льда наложили, так что нет причин для беспокойства…
Юлия:
- Как странно! Мы с тобой уже встречались, а ты с нами только ещё встретишься… А у нас всё как ты предсказала: я детский врач, а Фима – инженер. Мила пединститут закончила, а Боря – художественное училище. Садовский в прошлом году опубликовал несколько рассказов – он страшно этим гордится, а Сулима изобретает машину времени. Только что-то у него пока не получается… Ты, случайно, не знаешь, в каком году её изобретут?
- Точно не помню… Знаю, что её в первый раз испытали десять лет назад.
- Значит ещё не скоро! Десять лет назад… Это ж сколько Сулиме стукнет?..
- А что это за миелофон, из-за которого я к вам опять приеду?
- Ну, это такой прибор для чтения мыслей. Знаешь, это очень долгая история, в двух словах не расскажешь. Понимаешь, однажды один мальчик, который учился в нашем 7-м «Б» классе…
Тут ребёнок в коляске заворочался во сне, и Юля моментально переключается на него:
- Т-шш… Тише, Коленька, не плачь… А-аа, а-аа…
- У вас мальчик? – шепчет Алиса.
- Мальчик. Если ещё и девочка будет – назовём Алисой, в честь тебя.
Арка подворотни, та самая. Алиса:
- Ну, я пришла. Мне теперь туда!
Королёв:
- Коробка-то тяжелей, чем я думал! Донесёшь, или мне донести?
Алиса:
- Я донесу, большое вам спасибо!
Она скрывается во тьме. Ефим и Юлия глядят ей вслед. Королёв явно хочет броситься следом – жена тихонько трогает его рукой, и муж, обернувшись, смотрит на жену, на ребёнка и сокрушённо вздыхает…
…Алиса спускается в подвал, держа на весу неудобную коробку, боясь оступиться, она глядит под ноги. Путь освещают не светильники – свет возникает как бы из воздуха (так же как и в киностудии в самом начале). Девочка входит в круг, держа коробку, и невольно зажмурив глаза от страха: руки заняты, держаться за поручни нечем. Тогда из ниш стойки выскакивают две длинных механических руки-манипулятора и обхватывают Алису за талию. На экране машины идёт обратный отсчёт: 3, 2, 1… Вспышка! Алиса вздрагивает, открывает глаза: на экране надпись: «Переброска завершена. 18 апреля 2088 года». Механические руки прячутся обратно в ниши. Алиса:
- Странно. Был же ноябрь!
Открывается автоматическая дверь, Алиса с коробкой выходит из кабины. В коридоре института времени - целая толпа. Выделяется директор института (он в белом халате поверх костюма), его окружает толпа сотрудников (в фирменных комбинезонах). Тут же папа и мама Алисы, в сторонке – Всеволод Михайлович. Алиса, видя встречающих, невольно пятится – она ничего не понимает. Мама Алисы:
- Алиса, ты жива! – бросается к дочери, обнимает её.
Алиса:
- Мама, осторожней, коробку раздавишь…
Папа Алисы:
- Я же говорил, что с Алисой ничего не случиться! (Однако уверенности в его голосе нет).
Алиса:
- Мама, папа, как вы здесь оказались? Вас Поля прислал? Я же всего на полчаса ушла…
- Ты читать умеешь? – сердито вопрошает директор института. – Было же написано: «Не включать! Идут испытания». Это была экспериментальная машина, до конца ещё не опробованная…
- Ты отсутствовала пять месяцев, - говорит мама (она приседает на корточки, становясь одного с ней роста, прижимает её, целует), - и все эти месяцы мы живём в ужасе…
Алиса по-прежнему держит коробку. Тут она замечает Всеволода Михайловича.
- Я вам эскимо привезла на день рождения…
Всеволод Михайлович принимает подарок. Коробка заклеена скотчем, кто-то из сотрудников подаёт перочинный нож – старик разрезает ленты. Из коробки вырывается белый пар.
- Эс-ки-мо! – по складам произносит потрясённый старик. – Ах я, старый дурак! Заморочил голову ребёнку. Да провались оно в тартарары – это эскимо: ведь ты, Алиса, могла погибнуть!
Видеоряд: на полу стоит злополучная коробка, над ней клубится белый пар. У коробки ссутулившийся Всеволод Михайлович, Алиса, которую по-прежнему обнимает мама. Позади папа, положил обе руки ей на плечи. Чуть в стороне – директор института, толпятся сотрудники. Все молчат: немая сцена.
…На следующий день.
Утро, школа. Алиса входит в класс, её тотчас окружает толпа одноклассников. Галдят, каждый норовит пожать руку. Громче вех, конечно, Пашка Гераскин:
- Алиска! Как ты могла отправиться в прошлое без меня! Ты поступила не по-товарищески!
Аркадий Сапожков:
- Дурак ты, Пашка! Её теперь на всё лето без каникул оставят!
Наташа Белая:
- Ну, Алиса! Ты превзошла саму себя!
Маша Белая:
- Если б ты видела, что тут было! Боюсь, просто так это для тебя не кончится…
Джавад:
- Это уж как пить дать…
Открывается дверь, входит классный руководитель:
- Алиса, тебя вызывает директор.
Джавад (вполголоса):
- Чего и следовало ожидать… Держись, Алиса!
Маша Белая:
- Алиса, мы все с тобой!
Классный руководитель:
- Ребята, почему вы стоите? Урок начался, у вас контрольная по математике. Немедленно садитесь за компьютеры!
Алиса у кабинета директора (на двери табличка: «Директор школы Веселов Овидий Григорьевич»). Три раза стучит в дверь, приотворяет:
- Разрешите?
- Да-да, Алиса, заходи!
Кабинет директора похож на оранжерею. От пола до потолка зарос разнообразными растениями. От директорского стола во все стороны расходятся тропинки, скрывающиеся в зарослях. Директор в белом халате ухаживает за распустившимися цветами.
- Здравствуйте, Овидий Григорьевич.
- Добрый день, Алиса! – ножницами директор аккуратно срезает фиолетовый плод с куста, похожего на спаржу. – Хочешь попробовать? (Алиса отрицательно качает головой) Зря! (отрезает кусочек, отправляет в рот, жуёт) Пожалуй, немножко кисловат… Так о чём это я? Ах да, знаешь ли ты, сколько времени прошло с тех пор, как ты была в школе в последний раз?
- Мне все говорят, что прошло пять месяцев. Мне в это трудно было поверить, но на улице уже распустились листья – значит теперь и в самом деле апрель, а был ноябрь…
Директор согласно кивает:
- Вот-вот… А знаешь ли ты, сколько нового и полезного за это время успели узнать твои товарищи? Вот, смотри! – директор срывает с соседнего куста другой плод, бурый точно переспелый огурец, разрезает вдоль – под сухой кожурой… хлеб. Настоящий хлебный мякиш. Директор отрывает кусочек, отправляет в рот, отрывает ещё – протягивает Алисе. Она вынуждена взять.
- Спасибо.
- Вкусно?
- Очень! – признаётся Алиса.
- Его вывел Аркадий Сапожков, ну, не один, конечно: ему помогали Джавад Рахимов, Маша и Наташа Белые, Паша Гераскин и остальные твои друзья…
Алисе становится очень стыдно. Она краснеет.
- Так какой мы должны сделать вывод? – продолжает директор.
- Какой? – убитым голосом переспрашивает Алиса.
- Думаю, и ты со мной согласишься, тебе необходимо остаться на второй год.
- А как же ребята? Ведь они мои друзья! Я не могу без них… Овидий Григорьевич, я догоню, я обязательно наверстаю - до конца учебного года больше месяца! В конце концов, я же взрослый человек!
- Взрослые люди не лазят без спроса в неисправные машины времени и не сводят с ума своих родителей… Да и не только родителей! Итак, вопрос закрыт! Ты свободна, Алиса Селезнёва, можешь идти…
Понурив голову, Алиса возвращается в класс. Ученики пишут контрольную по математике, но едва Алиса входит, все тотчас оставляют работу и вновь окружают Алису.
- Ну что? – интересуется Пашка Гераскин. – Овидий сильно ругался?
- Хуже, - Алиса утирает слёзы, - оставил на второй год.
Все подавленно молчат, потом Наташа тихо говорит:
- А разве так бывает?
- Выходит, что бывает, - мрачно говорит Аркадий Сапожков.
- Ни в коем случае, – возмущается Пашка. – Я такого не допущу!
- И как же ты, интересно, не допустишь? – усмехается Маша (и уже другим голосом) – Если наш Овидий решил… (вздыхает) Без тебя, Алиса, наш класс станет не тем…
- Это что же такое получается? – кипятится Пашка. – Алиса будет учиться с другим классом, а мы к ней в гости будем ходить?! Не бывать тому! (Бросается к компьютеру, диктует вслух): «Заявление. Директору школы. Будучи до конца честным человеком, я должен признаться, что весь учебный год недостаточно усидчиво относился к учёбе, и по целому ряду предметов не усвоил учебный материал. Поэтому прошу оставить меня на второй год. С уважением, ученик третьего класса по специальности «Биология», Павел Гераскин».
Аркадий Сапожков (возмущённо):
- Вот, значит как! Решил что ты один у нас самый умный и самый честный?!
Бросается к своему компьютеру, диктует: «Заявление. Директору школы. Уважаемый Овидий Григорьевич! Так получилось, что в последние месяцы я веду большую научную работу, в связи с чем, я запустил текущие учебные дела и допустил отставание по ряду дисциплин. Поэтому прошу оставить меня на второй год, чтобы наверстать упущенное. С уважением, Аркадий Сапожков».
Тут уже весь класс кидается к своим компьютерам. Джавад Рахимов (почти кричит):
- Ребята! Только не повторяйтесь, не пишите одно и то же! Это вызовет подозрение!
В класс входит классный руководитель. Сапожков встаёт и несёт ей листок.
- Аркадий, ты уже выполнил контрольную работу?
- Нет, Каролина Павловна, у меня заявление! – он кладёт листок на стол и, молча, возвращается на место.
Каролина Павловна садится за стол (быстро прочитав):
- Ничего не понимаю… Аркадий, какую работу ты ведёшь, что она мешает тебе учиться?
Пока она читает, к её столу подходит Гераскин:
- Вот, и моё заявление возьмите…
Каролина Павловна (пробежав глазами):
- Паша… Неужели ты меня обманывал? Мне казалось, что тебе интересно на моих уроках…
- Интересно. Вот я и хочу ещё раз их прослушать!
Один за другим на учительский стол лежаться заявления. Каролина Павловна прижимает кончики пальцев к вискам:
- Я сейчас сойду с ума! Это что-то невероятное… (Хватает заявления и выбегает из класса).
Джавад:
- К директору побежала… Надо бы узнать, о чём они говорить будут. Кто пойдёт?
Алиса решительно встаёт:
- Я эту кашу заварила – я и пойду! (направляется к двери)
Пашка (вскакивает с места):
- Алиска, погоди! Я с тобой…
Поскольку директорский кабинет одновременно является оранжереей, то с улицы в нём предусмотрен служебный вход. Он всегда открыт - Алиса с Пашкой пробираются внутрь и, пригнувшись, крадутся сквозь заросли. У директорского стола Овидий Григорьевич, Елена (завуч), Каролина Павловна и другие учителя. На столе – стопка заявлений. Директор:
- Наша с вами задача – воспитывать самостоятельных людей, для чего мы должны уважать мнение ребят. Если весь третий класс хочет остаться на второй год, у нас нет оснований подозревать, что ученики делают это из лени и нежелания трудиться. Таких людей в наши дни почти уже не осталось… Следовательно, мы обязаны удовлетворить просьбу учеников…
Пашка (шепчет Алисе на ухо):
- Если они нас и вправду оставят, вот мама удивится…
- Но с другой стороны, - продолжает директор, - выход, я полагаю, можно найти всегда. Алиса, ты нас подслушиваешь?
- Извините, - Алиса тотчас встаёт и выходит из-за кустов, - мы все очень переживаем.
- Подслушивать нехорошо, тем более, что от учеников у нас нет секретов. Передай своим товарищам, что мы готовы удовлетворить их просьбу. Но если они помогут тебе, Алиса, наверстать то, что ты пропустила за полгода, и ты выдержишь экзамен по всем предметам за третий класс, то первого сентября все вы будете переведены в четвёртый класс…
- Ясно! – Алиса сияет от счастья. – Большое вам спасибо!
- Но, - продолжает директор, - если Павел Гераскин и в самом деле не до конца усвоил годовую программу, то для него, персонально, мы готовы сделать исключение…
- Ни в коем случае! - Гераскин выскакивает из кустов, точно его ужалили. – Никаких исключений: у нас равноправие! Я буду помогать Алисе готовиться к экзамену!
- Вот и славно! – улыбается директор. – И впредь, пожалуйста, приходите через главный вход, а не через служебный. Договорились?
Алиса и Пашка покидают кабинет через главный вход, педагоги провожают их взглядом.
Конец нулевого эпизода.
Сценарий по одноимённому рассказу Кира Булычёва
Нулевой эпизод к мини-сериалу «Путешествие Алисы» (римейк)
Павильон в киностудии, идёт съёмка. Съёмочные камеры разных конструкций и размеров летают по воздуху на небольших антигравитационных двигателях. Они снимают актёров со всевозможных ракурсов. Нет никаких софитов: свет возникает как будто из воздуха строго в нужном месте и в необходимом количестве. Оборудованием управляет оператор, сидящий за небольшим пультом. Рядом режиссёр (в удобном вращающемся кресле):
- Герман, чуть желтизны добавь, мягче, мягче свет! Ракурс левее возьми, ещё левее…
На голове у обоих закреплены микрофоны с наушниками, на груди у каждого таблички: «Владимир Чулюкин, режиссёр», «Герман Шатров, оператор». В уголке, на стульчике скромно пристроилась Алиса Селезнёва. Девочка с интересом наблюдает за происходящим.
Декорация в павильоне изображает кассовый зал провинциального железнодорожного вокзала. Очередь у кассы. Массовка – роботы (похожи на людей, но если приглядеться видно, что они неживые – у них неестественно бледные лица, чересчур правильные причёски, сильно смахивающие на парики, малоподвижные глаза). На прозрачном стекле кассы надпись: «ПОЕЗДА ДАЛЬНЕГО СЛЕДОВАНИЯ». Режиссёр (оператору):
- Герман, доверни восьмую камеру… И девятую чуть-чуть… (Оператор плавно водит джойстиком, поворачивает рукоятки настройки) Весь крупный план – на героя!
В поле зрения камер (на мониторах пульта) – герой. Это пожилой седовласый мужчина – живой актёр. Старик:
- Будьте добры, мне плацкартный до Москвы. Место, по возможности, нижнее…
Девушка, приветливо улыбаясь в ответ (как и статисты из массовки, она - робот):
- Сейчас, одну минутку, пожалуйста… Ваш паспорт!
Старик протягивает паспорт:
- К внучке еду! – громко поясняет он. – Проведать захотел. Она в Москве, в балетном училище занимается. В Большом Театре выступать будет!
- Фамилия? – спрашивает кассирша.
- Анна Булычёва, - отвечает старик.
- Да нет, - улыбается девушка-робот, - ваша фамилия. Я с паспортом должна сверить.
- Моя? Можейко! У меня дочка по мужу Булычёва, и внучка, стало быть, тоже…
Кассирша кивает и что-то набирает в своём компьютере. С гудением из принтера выползает жёлтый листок железнодорожного билета.
- С вас 32 рубля 80 копеек. Ваше место тринадцатое, внизу, как раз, вагон десятый, поезд отправляется в семнадцать часов… Счастливо вам доехать!
- Большое спасибо! – старик отходит от кассы.
- Стоп, снято! – командует режиссёр. – Герман, обесточь массовку. Всеволод Михайлович, большое вам спасибо!
Оператор переключает рычажки – роботы замирают в разных позах. Выключается голограмма-декорация. «Кассовый зал» исчезает – в павильоне остаются только голые стены и обесточенные статисты. Последним гаснет свет. В единственном светлом пятне от одинокого светильника у операторского пульта стоит Всеволод Михайлович и вертит в руках бутафорский билет. Режиссёр встаёт с кресла:
- Опять что-то не так?
- Что за консультанты у вас, Владимир Иванович? Кто вам сказал, что сто лет назад были такие билеты? Билеты были розовые, их отрывали из книжечек, вроде отрывного календаря, и отрезали ножницами нужный кусок…
- Ага, - улыбается Чулюкин, - сперва отрывали, потом отрезали… Видимо, для надёжности.
Чулюкин укоризненно качает головой.
- Мне было столько же, сколько вам сейчас, молодой человек! И я очень хорошо помню, очереди у касс, и какими были кассиры - хмурыми, вечно норовящими нахамить! Какой, извините, болван, пишет для вас сценарии? Он же ничего не смыслит в моей эпохе! Я написал бы куда лучше… Идём, Алиса!
Алиса поспешно вскакивает со стула. Герман машет ей рукой:
- Пока, папе передай привет!
- Пока, Герман Сергеевич!
- Не забудьте, - напутствует Чулюкин, - через три дня съёмки в Большом Театре. Дирекция выделила только один час, репетиция сокращена, снимаем с одного дубля и, пожалуйста, не опоздайте…
- Не опоздаю! – бурчит старик, пропуская Алису, и напоследок громко хлопает дверью.
Герман Шатров и Владимир Чулюкин остаются одни. Чулюкин:
- Да… Что поделаешь: сто пятьдесят лет человеку, мысли путаются в голове. Ему уже кажется, наверное, что он встречался с самим Наполеоном…
- Помнится, - улыбается Шатров, - в прошлый раз он пытался убедить тебя, что тайну атомного оружия выкрал советский разведчик Штирлиц…
Короткий видеоряд: эпизод как из «Семнадцати мгновений весны» - здание имперской безопасности, кабинет Мюллера. Шеф гестапо лично прячет в сейф папку, на которой написано «ОРУЖИЕ ВОЗМЕЗДИЯ». Запирает сейф. Уходит. Из-за портьеры тотчас появляется Штирлиц. Натягивает перчатки, присев на колено подбирает секретный код, извлекает папку из сейфа, кладёт на стол и, достав из потайного кармана маленький фотоаппарат, фотографирует содержимое папки.
- Да-да… А в легендарном плавании атомохода «Арктика» к Северному полюсу, их теплоход «Сегежа» помогал ледоколу чинить винт, повреждённый в Карском море…
Короткий видеоряд: Северный ледовитый океан, На заднем плане, ломая льды, распугивая белых медведей и тюленей на льдинах, к полюсу пробивается атомный ледокол. На переднем плане – палуба теплохода. На ограждении висит спасательный круг с надписью «СЕГЕЖА». Подле стоит тепло одетый человек, - молодой Всеволод Михайлович с пышной, хотя и короткой бородой. (Старый Всеволод Михайлович гладко выбрит.) Он рассматривает удаляющуюся «Арктику» в бинокль, фотографирует и машет ей рукой.
- А он действительно плавал? Он же, вроде, никогда не был моряком.
- В том-то и дело, что плавал! Только не в 1977 году, когда «Арктика» ходила к полюсу, а в 1967 году, когда редакция журнала «Вокруг света» командировала его на «Сегежу» в качестве внештатного корреспондента. Скольких трудов стоило это выяснить Шурочке, Зиночке и Ниночке – нашим ассистентам!..
- Вот так рождаются исторические легенды!
- Однако, нехорошо получилось! – качает головой Чулюкин. – Зря обидели старика. Теперь он целую неделю дуться на нас будет…
Следующая сцена: Алиса и Всеволод Михайлович в гардеробной. Робот подаёт им одежду: Алисе – куртку и белую пушистую шапку-берет, Всеволоду Михайловичу – чёрную меховую шапку и пальто. Они одеваются (Алиса, повязывая длинный пушистый шарф, похожий на старинное манто, успевает посмотреться в зеркало), выходят на улицу. На улице темно, из-за низко нависших туч кажется, что уже наступила ночь. Зажглись фонари, Из ночной тьмы летят мелкие снежинки, метёт позёмка. Редкие прохожие, кутаясь в шарфы и поднимая воротники, спешат домой. Всеволод Михайлович и Алиса никуда не спешат. Старик:
- Как тебе мой подарок на день рождения? Теперь ты знаешь, как снимается кино.
- Спасибо, Всеволод Михайлович. Честно вам скажу, я ожидала большего. Не думала, что всё такое понарошное, как у детей в детском саду. Но, всё равно, было очень интересно!
- Понарошное… - ядовито восклицает старик. – Как это ты верно подметила! Да, нынче всё именно такое – понарошное…
- Всеволод Михайлович, - вежливо интересуется Алиса, - а вы давно снимаетесь?
- Уже двадцать лет. Началось с того, что позвали консультантом в историческую картину. Н-да… Консультант из меня получился неважный. Но тут один актёр заболел, и меня попросили подменить его в маленькой роли. Я снялся, режиссёру понравилось, и с тех пор я играю древних стариков и сказочных злодеев. Какого я Кощея Бессмертного сыграл в прошлом году!
- Видала, - улыбается Алиса. – Только у вас глаза добрые, а у Кощея - настоящего Кощея – они должны быть злые.
- Странно… А Герман ещё клялся, что глаза мне на компьютере подрисовали!
- А их подрисовали, - успокаивает старика Алиса, - только в некоторых местах, в конце, подрисовать, наверное, забыли… Но ничего, мне такой Кощей даже больше нравится – как будто он всё осознал и готов раскаяться…
- Забыли! – сокрушённо качает головой старик, не слыша Алису. – Халтурщики! За что ни возьмутся – всё разучились делать! Нет, в наш век было по-другому. Было гораздо лучше!
- Лучше? – с сомнением переспрашивает Алиса. – Но ведь тогда многое не умели делать: флипов ещё не было, а телевизоры были, такие, что на экране ничего не разглядишь, и, потом, вы же сами говорили, - не было ни компьютеров, ни интернета…
- Зато дома строили на века, а автомобили, сделанные сто лет назад, до сих пор на ходу – хотел бы я взглянуть на нынешний флип сто лет спустя, как он будет летать…
Старик вздыхает, некоторое время молчит и заключает:
- Нет, что ни говори, но наше поколение было покрепче: выдержало страшную войну, запустило спутник и Гагарина… Это вы сегодня летаете на Северный полюс во флаере, а на Эверест поднимаетесь на фуникулёре. А нам приходилось добираться до полюса на собачьих упряжках, а на Эверест мы поднимались пешком.
- Но пешком же долго и неудобно!
- Неудобно! – передразнивает Всеволод Михайлович. – Зато каждый, кто проделал этот путь, мог раз и навсегда узнать, чего он в жизни стоит! Тебе, Алиска, этого не понять…
Всеволод Михайлович поднял голову. (Видеоряд – панорама ночной Москвы.)
- Вот и окна уже зажглись – гляди Алиса, сколько окон, и нет двух одинаковых!
- Красиво, только что в них особенного?
- Для тебя, может быть, ничего, а для меня они значат очень многое…Как сейчас помню, однажды вечером мама вывела меня погулять – мама уже зала, что должно случиться тем вечером, и решила устроить мне маленький праздник. И вот в сгущающихся сумерках в домах вдруг одно за другим стали загораться окна. Мне было столько же, сколько сейчас тебе – восемь лет, и до тех пор я и не знал, что в домах могут светиться окна…
- Почему?
- Это было второе мая 1945 года. Шла война: голод, холод и ночная непроглядная темень, потому что была светомаскировка: «Свет в окне – помощь врагу!» - висели плакаты. Знаешь, Алиса, тогда в Москве каждую ночь устраивали салют в честь наших побед, но то что случилось тем вечером для меня было краше любого салюта – ведь это значило, что войне конец, что отец вернётся живой… Вот что такое для меня вечерние окна!
Всеволод Михайлович остановился, вдохнув полной грудью морозный воздух.
- Грядёт зима, совсем такая, как в дни моей молодости… Давно я не помню таких зим!
Он снова зашагал, уверенным и твёрдым, совсем нестарческим шагом, Алиса едва поспевает за ним.
- А ты знаешь, Алиса, кино вошло в мою жизнь ещё в детстве. Помню как мы с Андрюшкой – это мой школьный товарищ, мы в одном классе учились – тайком пробирались на вечерний сеанс, когда крутили трофейные картины – так тогда звал все иностранные киноленты.
- А вы их помните?
- А как же! «Джордж из Динки-джаза», «Индийская гробница». А после сеанса мы бежали в киоск – рядом с кинотеатром стоял киоск, где продавали наше любимое эскимо – это такое мороженое на палочке. Представляешь: кругом зима, мороз трещит, а мы с гордым видом шагаем по заснеженной улице и держим по мороженому за деревянные палочки!
- А зачем деревянные палочки?
- Так в них и был весь смак! Если б ты знала, Алиса, что это был за вкус…
- Не знаю. И, по-моему, дело вовсе не в палочках. Сейчас мороженое делают без всяких палочек и ничуть не хуже!
- Это не мороженое! То, что ты называешь мороженым, - это развлечение для хлюпиков, вроде тех, кто поднимается на Эверест на фуникулёре!
Всеволод Михайович на секунду умолкает, и с огорчением заканчивает:
- Завтра у меня день рождения, но никто не подарит мне любимого эскимо на палочке!
Они с Алисой подходят к огромному как дом телепорт-автобусу (на нём надпись: «ШАБОЛОВКА – ГОГОЛЕВСКИЙ БУЛЬВАР»). Входят внутрь и выходят уже на другом конце Москвы.
- А вы не пробовали заказать эскимо на фабрике? – спрашивает Алиса.
- Пробовал, – вздыхает старик, - в прошлом году на мои неоднократные запросы пришёл официальный ответ… Эскимо снято с производства 60 лет назад. Рецепт утерян. Можем вам предложить «Шоколадный восторг», «Марсианский рассвет» и ещё длинный-длинный список других наименований… Ну, скажи пожалуйста, как это можно было утерять рецепт? Кому мешали деревянные палочки…
Они входят в дом, поднимаются в лифте. Поднявшись на этаж, прощаются:
- Пока, Всеволод Михайлович…
- До свиданья, Алиса!
Старик подходит к двери, и она с негромким щелчком отворяется. Алиса машет на прощание рукой и поднимается по лестнице на следующий этаж.
Дверь открывает Поля, робот принимает куртку и берет, аккуратно вешает их на вешалку:
- Алиса, час назад приходил Лёша Наумов. Просил передать тебе вот это.
Робот открывает дверцу на груди, вынимает и протягивает небольшую коробочку.
- Что это?
- Странный вопрос. Я полагал, ты должна знать…
- А! Так это он мне олимпийский рубль принёс. Он ещё в сентябре мне обещал…
Алиса раскрывает коробку, достаёт монету, рассматривает. На одной стороне отчеканены памятник Юрию Долгорукому и надпись по кругу: «ИГРЫ XXII ОЛИМПИАДЫ. МОСКВА. 1980». На другой стороне - советский герб, буквы СССР и номинал – 1 рубль. Алиса вертит и вертит монету, она о чём-то задумалась:
- Слушай, Поля, а ты случайно не знаешь, сколько стоило эскимо сто лет назад?
Поля думает. Когда он думает, у него мигает зелёная лампочка.
- Такой информацией не располагаю. Для начала, следует уточнить, что такое «эскимо»?
- Ладно, Поля, рубля, я думаю, хватит… Скажи лучше, который сейчас час?
- Московское время 16 часов 51 минута.
- До закрытия института больше часа… - Алиса бегом одевается снова. - Должна успеть!
- Алиса, куда ты должна успеть? Какой институт? Ужин остынет.
- Поля, я через час вернусь, честное слово! Папе и маме, если позвонят, скажи, что я ушла по неотложному делу! Пока, Поля! - Алиса выскакивает за дверь.
Следующая сцена – огромный небоскрёб. Горит свет в окнах, ярко освещен вестибюль. Входных дверей нет – под каменным козырьком сплошная прозрачная стена, без единого переплёта. Над козырьком светится надпись: «Всемирный институт времени. Московское отделение. 18 ноября 2087 года. Московское время 17 часов 08 минут». Рабочий день заканчивается, сотрудники один за другим покидают институт. Вот выходит один - Алиса бегом поднимается на мраморное крыльцо, но поздно: отверстие в прозрачной стене успевает закрыться. Девочка останавливается (у неё нет допуска в здание) и терпеливо ждёт следующего. Проходит минута-другая. Из глубины вестибюля показался очередной сотрудник. Он тепло одет, направляется к выходу. Как только человек вплотную подходит к прозрачной стене в ней тотчас появляется отверстие – точно в его рост. Алиса бросается к сотруднику:
- Погодите не закрывайте, пожалуйста, дверь!
- В чём дело, девочка? – сотрудник недоумённо останавливается в дверях.
- У меня там папа работает… (Алиса густо краснеет и невольно опускает голову.) Он просил меня срочно зайти…
- Папа? Ну, проходи, раз просил… - сотрудник института, придерживая краешек проёма рукой, слегка посторонился, пропуская Алису – та пулей прошмыгнула мимо, устремляясь на лестницу.
«Кажется, пронесло! – вполголоса бормочет она. – Ох, и не люблю же я врать!..»
Она останавливается возле деловитого робота-уборщика:
- Будьте добры, скажите, где сектор переброски XX века?
- Восьмой этаж, направо.
- Спасибо! – Алиса вбегает в лифт.
Следующая сцена: Сектор переброски – длинный тускло освещённый коридор, по обе стороны которого прозрачные двери. На дверях выведены номера 81, 82, и т. д. – с одной стороне чётные, с противоположной – нечётные. За некоторыми непроглядная темень, из-за других – напротив – исходит яркий свет и над ними горят предупредительные надписи: «Не входить! Идёт переброска!». Возле одной из дверей группа людей – три человека. Двое в рабочих комбинезонах (на спине надпись: «Всемирный институт времени. Московское отделение»), третий одет в старинный костюм – жилетку и смокинг, на голове – котелок. В белых перчатках он вертит трость. Сотрудник в комбинезоне:
- Связь через эту трость.
Человек в смокинге:
- Как всегда...
Алиса (подбегая):
- Погодите, вы, кажется, сейчас уезжаете в XX век?
Человек в смокинге:
- Да, а в чём дело?
- У меня к вам небольшая просьба (Алиса протягивает рубль) – Не могли бы купить эскимо… Знаете, это такое старинное мороженое на палочке. У одного моего знакомого дедушки завтра день рождения – ему очень нужно…
Сотрудники в комбинезонах смеются, человек в смокинге улыбается:
- Знаешь, девочка, к сожалению, я очень спешу на пароход «Дрезден». Мне нужно раскрыть тайну исчезновения великого изобретателя Рудольфа Дизеля. Боюсь, что в 1913 году мороженое эскимо ещё не выпускали.
- Кроме того, - добавляет его помощник, - туда, куда направляется наш товарищ, такие рубли не принимают. Там берут марки или фунты. У тебя есть фунты?
Алиса пятится, отрицательно качая головой. Раздаётся звонок, за дверью вспыхивает свет, дверь отходит в сторону, и троица скрывается в помещении, готовясь к переброске.
Алиса задумчиво бредёт по коридору, разговаривает сама с собой:
- Ну вот, от ворот поворот…
Алиса нерешительно останавливается перед тёмной дверью, оглядывается по сторонам – в коридоре ни души – нажимает на кнопку. Дверь отходит, пропуская её в кабину. В кабине тотчас включается свет, и девочка видит пульт (примерно, как в «Гостье из будущего»).
- Нет! – говорит она сама себе. – А вдруг кто-то воспользуется именно этой машиной, чтобы отправиться в прошлое? Нет, так нельзя…
Она закрывает прозрачную дверь, и свет за нею тотчас гаснет. Алиса идёт дальше, и тут она видит дверь, над которой надпись: «Не включать! Идут испытания».
- Если написано, что идут испытания, - Алиса рассуждает вслух, - значит, этой кабиной в ближайшее время никто не воспользуется…
У Алисы загораются глаза.
Следующая сцена: машина запущена. Алиса стоит в круге перед пультом. Голос:
- Наберите год переброски.
Алиса:
- Какой год набрать? Пусть будет ровно сто лет…
Она набирает на пульте: «1987». Голос:
- Год принят. Месяц, число и час приняты по умолчанию. Держитесь за поручни.
Алиса хватается за поручни. Ослепительная вспышка - её уже нет.
Следующая сцена: Москва, такой же холодный вечер, горят фонари, метёт позёмка. Только это 1987 год. На улицах также мало прохожих, зато полно машин. Слепя фарами, ревя моторами на все лады, автомобили проносятся мимо тротуара. Из-под тёмной арки появляется Алиса, оглядывается по сторонам. На встречу идёт пожилая, добрая на вид бабушка.
- Простите, вы не подскажете, где можно купить мороженое эскимо?
- Какое эскимо, девочка? Ты разве не замечаешь, который сейчас час?
- Понимаете, мне очень нужно… Это мороженое на для меня, а для моего знакомого дедушки…
- Мало того, что ты допоздна болтаешься на улице, так ты ещё и лжёшь взрослым! -бабушка возмущена. – Ни один дедушка не станет есть эскимо. Это лакомство для бездельников – прогульщиков и второгодников! Как тебя зовут: я немедленно сообщу твоим родителям и пожалуюсь в школу, где ты учишься!..
Алиса бросается прочь. В отчаянии она заглядывает в ярко освещённые витрины – канцтовары, галантерея, «Союзпечать» - как назло, ничего подходящего…
«Неужели столько усилий и всё зря? – бормочет она впопыхах. - До чего ж обидно возвращаться с пустыми руками…» И тут она замирает на месте: навстречу молодая семья: папа, мама и ребёнок в коляске. Не спеша идут по тротуару, о чём-то переговариваются (ребёнок спит), папа на ходу есть мороженое… эскимо! Алиса:
- Скажите пожалуйста, где вы сейчас купили эскимо?
Молодая мама (сперва мужу, потом Алисе, очень строго):
- Фима, какой дурной пример ты подаёшь детям! В такую погоду, девочка, мороженое есть вредно…
Молодой папа таращит глаза, он чуть не подавился мороженым:
- Алиса? Ты?!!
Алиса невольно отступает на шаг и оказывается точно под фонарём:
- Вы меня знаете?!
Молодой папа (толкает жену локтем):
- Юлька, ты что, не узнаёшь? Ведь это же Алиса…
Молодая мама (выпустив коляску, поднеся обе руки ко рту):
- Ой!!! Алиса… Ты откуда?...
Алиса мечется в ужасе. Она хочет убежать, но за спиной – фонарный столб.
- Я вас не знаю!.. – жалобно лепечет она.
- Алиса! – молодая мама нерешительно делает шаг вперёд. – Ты не узнаёшь меня? Я – Юля Грибкова, то есть уже не Грибкова, а Королёва. А это – Фима, мой муж… 26-я школа, 7-й «Б» класс… Неужто позабыла?! Слушай, Фима, а может мы обознались? Может, это не она?
Королёв пристально окидывает Алису взглядом:
- Ну как же не она? Ты посмотри, как она одета: разве сейчас кто-нибудь так одевается? Хотя… та Алиса, вроде, постарше была. Тебе сколько лет?
- Восемь.
- А год у вас какой? – спрашивает Юля.
- Две тысячи восемьдесят седьмой…
Ефим Королёв и Юлия Королёва глядят друг на друга. Воспользовавшись этим, Алиса метнулась в сторону, чтобы убежать, но у Фимы отличная реакция, он догоняет её в два прыжка:
- Погоди же, ты что, нас испугалась? Не надо, ведь мы твои друзья. Ты уже приезжала к нам из будущего, только семь лет назад, в 1980 году, когда мы с Юлей в школу ходили… Мы вместе учились, Юлька с тобой за одной партой сидела…
Юлия Королёва кивает, утирая слёзы:
- Алиса, это правда, поверь нам! Только тогда тебе было не восемь, а тринадцать лет. Для тебя – это будущее, а для нас с Фимой - прошлое…
- Ну как, Алиса, миелофон у вас уже изобрели? – Ефим Королёв улыбается.
- Какой ещё миелофон? Не знаю я никакого миелофона! Я вообще-то за мороженым приехала…
Ефим и Юлия Королёвы (хором):
- За мороженым?!
- Понимаете, у меня сосед, Всеволод Михайлович, ему завтра сто пятьдесят лет исполняется. Он очень хотел, чтобы кто-нибудь подарил ему на праздник эскимо на палочке, да только у нас эскимо давно не выпускают, забыли даже как оно делается…
- Ай-яй-яй! – качает головой Ефим Королёв. – Как же это вы до жизни такой докатились? Машина времени есть, а узнать, как эскимо делается, до сих пор не удосужились… (Подмигивает жене) Ну что, Юля, поможем школьному товарищу?
Они спешат по тротуару и останавливаются у витрины под вывеской «Кафе-мороженое». Юля остаётся на улице с коляской, Ефим и Алиса заходят внутрь. Алиса достаёт из кармана рубль. Ефим качает головой:
- Олимпийский!.. Такой и в наши-то времена редкость, а у вас там и подавно… Спрячь! – он достаёт бумажник, отсчитывает деньги (Продавщице за стойкой). – Дайте-ка нам десять… Нет, лучше целый ящик эскимо! Порадуем твоего дедушку, тем более, что эскимо он будет есть не один, а с гостями… Сто пятьдесят лет, всё-таки: повод солидный…
Той же улицей они спешат обратно. Ефим позади – несёт большую картонную коробку, Алиса с Юлией впереди. Алиса оглядывается:
- А оно по дороге не растает?
- Не растает, – успокаивает Ефим, - в коробку сухого льда наложили, так что нет причин для беспокойства…
Юлия:
- Как странно! Мы с тобой уже встречались, а ты с нами только ещё встретишься… А у нас всё как ты предсказала: я детский врач, а Фима – инженер. Мила пединститут закончила, а Боря – художественное училище. Садовский в прошлом году опубликовал несколько рассказов – он страшно этим гордится, а Сулима изобретает машину времени. Только что-то у него пока не получается… Ты, случайно, не знаешь, в каком году её изобретут?
- Точно не помню… Знаю, что её в первый раз испытали десять лет назад.
- Значит ещё не скоро! Десять лет назад… Это ж сколько Сулиме стукнет?..
- А что это за миелофон, из-за которого я к вам опять приеду?
- Ну, это такой прибор для чтения мыслей. Знаешь, это очень долгая история, в двух словах не расскажешь. Понимаешь, однажды один мальчик, который учился в нашем 7-м «Б» классе…
Тут ребёнок в коляске заворочался во сне, и Юля моментально переключается на него:
- Т-шш… Тише, Коленька, не плачь… А-аа, а-аа…
- У вас мальчик? – шепчет Алиса.
- Мальчик. Если ещё и девочка будет – назовём Алисой, в честь тебя.
Арка подворотни, та самая. Алиса:
- Ну, я пришла. Мне теперь туда!
Королёв:
- Коробка-то тяжелей, чем я думал! Донесёшь, или мне донести?
Алиса:
- Я донесу, большое вам спасибо!
Она скрывается во тьме. Ефим и Юлия глядят ей вслед. Королёв явно хочет броситься следом – жена тихонько трогает его рукой, и муж, обернувшись, смотрит на жену, на ребёнка и сокрушённо вздыхает…
…Алиса спускается в подвал, держа на весу неудобную коробку, боясь оступиться, она глядит под ноги. Путь освещают не светильники – свет возникает как бы из воздуха (так же как и в киностудии в самом начале). Девочка входит в круг, держа коробку, и невольно зажмурив глаза от страха: руки заняты, держаться за поручни нечем. Тогда из ниш стойки выскакивают две длинных механических руки-манипулятора и обхватывают Алису за талию. На экране машины идёт обратный отсчёт: 3, 2, 1… Вспышка! Алиса вздрагивает, открывает глаза: на экране надпись: «Переброска завершена. 18 апреля 2088 года». Механические руки прячутся обратно в ниши. Алиса:
- Странно. Был же ноябрь!
Открывается автоматическая дверь, Алиса с коробкой выходит из кабины. В коридоре института времени - целая толпа. Выделяется директор института (он в белом халате поверх костюма), его окружает толпа сотрудников (в фирменных комбинезонах). Тут же папа и мама Алисы, в сторонке – Всеволод Михайлович. Алиса, видя встречающих, невольно пятится – она ничего не понимает. Мама Алисы:
- Алиса, ты жива! – бросается к дочери, обнимает её.
Алиса:
- Мама, осторожней, коробку раздавишь…
Папа Алисы:
- Я же говорил, что с Алисой ничего не случиться! (Однако уверенности в его голосе нет).
Алиса:
- Мама, папа, как вы здесь оказались? Вас Поля прислал? Я же всего на полчаса ушла…
- Ты читать умеешь? – сердито вопрошает директор института. – Было же написано: «Не включать! Идут испытания». Это была экспериментальная машина, до конца ещё не опробованная…
- Ты отсутствовала пять месяцев, - говорит мама (она приседает на корточки, становясь одного с ней роста, прижимает её, целует), - и все эти месяцы мы живём в ужасе…
Алиса по-прежнему держит коробку. Тут она замечает Всеволода Михайловича.
- Я вам эскимо привезла на день рождения…
Всеволод Михайлович принимает подарок. Коробка заклеена скотчем, кто-то из сотрудников подаёт перочинный нож – старик разрезает ленты. Из коробки вырывается белый пар.
- Эс-ки-мо! – по складам произносит потрясённый старик. – Ах я, старый дурак! Заморочил голову ребёнку. Да провались оно в тартарары – это эскимо: ведь ты, Алиса, могла погибнуть!
Видеоряд: на полу стоит злополучная коробка, над ней клубится белый пар. У коробки ссутулившийся Всеволод Михайлович, Алиса, которую по-прежнему обнимает мама. Позади папа, положил обе руки ей на плечи. Чуть в стороне – директор института, толпятся сотрудники. Все молчат: немая сцена.
…На следующий день.
Утро, школа. Алиса входит в класс, её тотчас окружает толпа одноклассников. Галдят, каждый норовит пожать руку. Громче вех, конечно, Пашка Гераскин:
- Алиска! Как ты могла отправиться в прошлое без меня! Ты поступила не по-товарищески!
Аркадий Сапожков:
- Дурак ты, Пашка! Её теперь на всё лето без каникул оставят!
Наташа Белая:
- Ну, Алиса! Ты превзошла саму себя!
Маша Белая:
- Если б ты видела, что тут было! Боюсь, просто так это для тебя не кончится…
Джавад:
- Это уж как пить дать…
Открывается дверь, входит классный руководитель:
- Алиса, тебя вызывает директор.
Джавад (вполголоса):
- Чего и следовало ожидать… Держись, Алиса!
Маша Белая:
- Алиса, мы все с тобой!
Классный руководитель:
- Ребята, почему вы стоите? Урок начался, у вас контрольная по математике. Немедленно садитесь за компьютеры!
Алиса у кабинета директора (на двери табличка: «Директор школы Веселов Овидий Григорьевич»). Три раза стучит в дверь, приотворяет:
- Разрешите?
- Да-да, Алиса, заходи!
Кабинет директора похож на оранжерею. От пола до потолка зарос разнообразными растениями. От директорского стола во все стороны расходятся тропинки, скрывающиеся в зарослях. Директор в белом халате ухаживает за распустившимися цветами.
- Здравствуйте, Овидий Григорьевич.
- Добрый день, Алиса! – ножницами директор аккуратно срезает фиолетовый плод с куста, похожего на спаржу. – Хочешь попробовать? (Алиса отрицательно качает головой) Зря! (отрезает кусочек, отправляет в рот, жуёт) Пожалуй, немножко кисловат… Так о чём это я? Ах да, знаешь ли ты, сколько времени прошло с тех пор, как ты была в школе в последний раз?
- Мне все говорят, что прошло пять месяцев. Мне в это трудно было поверить, но на улице уже распустились листья – значит теперь и в самом деле апрель, а был ноябрь…
Директор согласно кивает:
- Вот-вот… А знаешь ли ты, сколько нового и полезного за это время успели узнать твои товарищи? Вот, смотри! – директор срывает с соседнего куста другой плод, бурый точно переспелый огурец, разрезает вдоль – под сухой кожурой… хлеб. Настоящий хлебный мякиш. Директор отрывает кусочек, отправляет в рот, отрывает ещё – протягивает Алисе. Она вынуждена взять.
- Спасибо.
- Вкусно?
- Очень! – признаётся Алиса.
- Его вывел Аркадий Сапожков, ну, не один, конечно: ему помогали Джавад Рахимов, Маша и Наташа Белые, Паша Гераскин и остальные твои друзья…
Алисе становится очень стыдно. Она краснеет.
- Так какой мы должны сделать вывод? – продолжает директор.
- Какой? – убитым голосом переспрашивает Алиса.
- Думаю, и ты со мной согласишься, тебе необходимо остаться на второй год.
- А как же ребята? Ведь они мои друзья! Я не могу без них… Овидий Григорьевич, я догоню, я обязательно наверстаю - до конца учебного года больше месяца! В конце концов, я же взрослый человек!
- Взрослые люди не лазят без спроса в неисправные машины времени и не сводят с ума своих родителей… Да и не только родителей! Итак, вопрос закрыт! Ты свободна, Алиса Селезнёва, можешь идти…
Понурив голову, Алиса возвращается в класс. Ученики пишут контрольную по математике, но едва Алиса входит, все тотчас оставляют работу и вновь окружают Алису.
- Ну что? – интересуется Пашка Гераскин. – Овидий сильно ругался?
- Хуже, - Алиса утирает слёзы, - оставил на второй год.
Все подавленно молчат, потом Наташа тихо говорит:
- А разве так бывает?
- Выходит, что бывает, - мрачно говорит Аркадий Сапожков.
- Ни в коем случае, – возмущается Пашка. – Я такого не допущу!
- И как же ты, интересно, не допустишь? – усмехается Маша (и уже другим голосом) – Если наш Овидий решил… (вздыхает) Без тебя, Алиса, наш класс станет не тем…
- Это что же такое получается? – кипятится Пашка. – Алиса будет учиться с другим классом, а мы к ней в гости будем ходить?! Не бывать тому! (Бросается к компьютеру, диктует вслух): «Заявление. Директору школы. Будучи до конца честным человеком, я должен признаться, что весь учебный год недостаточно усидчиво относился к учёбе, и по целому ряду предметов не усвоил учебный материал. Поэтому прошу оставить меня на второй год. С уважением, ученик третьего класса по специальности «Биология», Павел Гераскин».
Аркадий Сапожков (возмущённо):
- Вот, значит как! Решил что ты один у нас самый умный и самый честный?!
Бросается к своему компьютеру, диктует: «Заявление. Директору школы. Уважаемый Овидий Григорьевич! Так получилось, что в последние месяцы я веду большую научную работу, в связи с чем, я запустил текущие учебные дела и допустил отставание по ряду дисциплин. Поэтому прошу оставить меня на второй год, чтобы наверстать упущенное. С уважением, Аркадий Сапожков».
Тут уже весь класс кидается к своим компьютерам. Джавад Рахимов (почти кричит):
- Ребята! Только не повторяйтесь, не пишите одно и то же! Это вызовет подозрение!
В класс входит классный руководитель. Сапожков встаёт и несёт ей листок.
- Аркадий, ты уже выполнил контрольную работу?
- Нет, Каролина Павловна, у меня заявление! – он кладёт листок на стол и, молча, возвращается на место.
Каролина Павловна садится за стол (быстро прочитав):
- Ничего не понимаю… Аркадий, какую работу ты ведёшь, что она мешает тебе учиться?
Пока она читает, к её столу подходит Гераскин:
- Вот, и моё заявление возьмите…
Каролина Павловна (пробежав глазами):
- Паша… Неужели ты меня обманывал? Мне казалось, что тебе интересно на моих уроках…
- Интересно. Вот я и хочу ещё раз их прослушать!
Один за другим на учительский стол лежаться заявления. Каролина Павловна прижимает кончики пальцев к вискам:
- Я сейчас сойду с ума! Это что-то невероятное… (Хватает заявления и выбегает из класса).
Джавад:
- К директору побежала… Надо бы узнать, о чём они говорить будут. Кто пойдёт?
Алиса решительно встаёт:
- Я эту кашу заварила – я и пойду! (направляется к двери)
Пашка (вскакивает с места):
- Алиска, погоди! Я с тобой…
Поскольку директорский кабинет одновременно является оранжереей, то с улицы в нём предусмотрен служебный вход. Он всегда открыт - Алиса с Пашкой пробираются внутрь и, пригнувшись, крадутся сквозь заросли. У директорского стола Овидий Григорьевич, Елена (завуч), Каролина Павловна и другие учителя. На столе – стопка заявлений. Директор:
- Наша с вами задача – воспитывать самостоятельных людей, для чего мы должны уважать мнение ребят. Если весь третий класс хочет остаться на второй год, у нас нет оснований подозревать, что ученики делают это из лени и нежелания трудиться. Таких людей в наши дни почти уже не осталось… Следовательно, мы обязаны удовлетворить просьбу учеников…
Пашка (шепчет Алисе на ухо):
- Если они нас и вправду оставят, вот мама удивится…
- Но с другой стороны, - продолжает директор, - выход, я полагаю, можно найти всегда. Алиса, ты нас подслушиваешь?
- Извините, - Алиса тотчас встаёт и выходит из-за кустов, - мы все очень переживаем.
- Подслушивать нехорошо, тем более, что от учеников у нас нет секретов. Передай своим товарищам, что мы готовы удовлетворить их просьбу. Но если они помогут тебе, Алиса, наверстать то, что ты пропустила за полгода, и ты выдержишь экзамен по всем предметам за третий класс, то первого сентября все вы будете переведены в четвёртый класс…
- Ясно! – Алиса сияет от счастья. – Большое вам спасибо!
- Но, - продолжает директор, - если Павел Гераскин и в самом деле не до конца усвоил годовую программу, то для него, персонально, мы готовы сделать исключение…
- Ни в коем случае! - Гераскин выскакивает из кустов, точно его ужалили. – Никаких исключений: у нас равноправие! Я буду помогать Алисе готовиться к экзамену!
- Вот и славно! – улыбается директор. – И впредь, пожалуйста, приходите через главный вход, а не через служебный. Договорились?
Алиса и Пашка покидают кабинет через главный вход, педагоги провожают их взглядом.
Конец нулевого эпизода.
Последний раз редактировалось Дин-70 13.03.2011, 13:05, всего редактировалось 2 раза.
-
Дин-70
Автор темы - Сообщения:2717
- Зарегистрирован:09.09.2009, 19:13
- Реальное имя:Дмитрий
- Желаемая форма обращения:Всё равно
- Благодарил (а): 11 раз
- Поблагодарили: 1440 раз
Re: Тайна третьй планеты (римейк)
Большое вам спасибо. Я обязательно размещу ваши тексты в окончательном варианте (он будет у меня в компьютере). Если мой сценарий поместят на официальный сайт, буду настаивать, чтобы вас упомянули как соавтора.толик писал(а):Ну, вот четвёртый куплет для Алисы.
Этой девочке смелой, что вечно спешит,
Вдаль к далёким мирам и раскрытию тайн,
В долгих странствиях мама приходит во сне,
И поёт колыбельные ей до утра.
И с дельфинами в море играя шутя,
Постигает Алиса науки азы,
Помогает друзьям на Луну полететь,
И в скафандре идет не боясь темноты.
А вот и Колыбельная как я и обещал вместе с куплетом.
Дом родной.
Когда ты спишь и видишь сны,
Вдали от дома своего,
Где руки мамы тебе дарят покой,
И где всегда тебе светло.
Припев
Дом родной, всегда с тобой,
Там ждут тебя, всегда всегда.
Там светло, там тепло,
Там папа с мамой и спокойно.
Вдали от дома своего,
Летишь к неведомым мирам,
Но помни только об одном,
Что мама ждёт тебя всегда.
Если текст короткий, то можно написать что-нибудь подлиннее, но мне кажется, что этот вариант наилучший, хотя решать Вам, идея то Ваша. Хотелось бы узнать Ваше мнение и если понравится, то увидеть своё имя в числе авторов.
- Рейтинг: 4.17%
-
-
Неслучайный гость
- Сообщения:2960
- Зарегистрирован:18.05.2010, 20:54
- Желаемая форма обращения:Всё равно
- Откуда:Из детства
- Благодарил (а): 164 раза
- Поблагодарили: 249 раз
Re: Тайна третьй планеты (римейк)
Дин-70
Привет Дин. А как ты отнесся бы к идее радиоспектакля, созданного форумчанами?
Привет Дин. А как ты отнесся бы к идее радиоспектакля, созданного форумчанами?
Пролетарии всех стран, соединяйтесь.
-
толик
- Сообщения:16845
- Зарегистрирован:06.10.2009, 18:47
- Желаемая форма обращения:Всё равно
- Благодарил (а): 4847 раз
- Поблагодарили: 670 раз
- Возраст:47
- Пользователь заблокирован
Re: Тайна третьй планеты (римейк)
И Вам спасибо.Дин-70 писал(а): Большое вам спасибо. Я обязательно размещу ваши тексты в окончательном варианте (он будет у меня в компьютере). Если мой сценарий поместят на официальный сайт, буду настаивать, чтобы вас упомянули как соавтора.
Если где-то разместите, то дайте ссылку. Всегда рад помогать людям. 
Будь проще и люди к тебе потянутся.
-
Дин-70
Автор темы - Сообщения:2717
- Зарегистрирован:09.09.2009, 19:13
- Реальное имя:Дмитрий
- Желаемая форма обращения:Всё равно
- Благодарил (а): 11 раз
- Поблагодарили: 1440 раз
Re: Тайна третьй планеты (римейк)
Девочка, с которой ничего не случится
Сценарий по одноимённому рассказу Кира Булычёва
Нулевой эпизод к мини-сериалу «Путешествие Алисы» (римейк)
Поздний вечер, на улице горят фонари. Высотный дом в центре Москвы. Сквозь кроны деревьев пробивается свет фонарей, освещающих аллеи – светящаяся паутина разбегается во все стороны от высотки. Поодаль, метрах в трёхстах – похожая высотка, светится огнями, за нею ещё и ещё… Вдали они сливаются в сверкающую панораму ночного города. Среди неподвижных огней некоторые огоньки – движущиеся. Это флаеры и глайдеры. Вот один летит прямо на камеру, растёт на глазах, проносится мимо… Камера отворачивает в сторону, как бы уступая дорогу, потом вновь устремляет взор своего объектива на высотку. Окно на тридцатом этаже (примерно на 1/3 дома). За окном – рабочий кабинет Селезнёва. Профессор сидит за компьютером, громко и чётко диктует, на экране – появляются слова и встают в строку:
- Глубокоуважаемая Каролина Павловна! Пожалуйста, не подумайте, будто я даю советы, как вам лучше воспитывать мою дочь – я всецело доверяю вашему таланту педагога. Но в предстоящей работе с Алисой, думаю, вам помогут эти зарисовки Алисиной дошкольной жизни. Я расскажу несколько историй, а выводы вы сделаете сами, договорились?
В кабинет заглядывает Алиса:
- А завтра на первый звонок мама меня тоже поведёт?
- Обязательно. Мама звонила сегодня утром: она отпросилась на один день и уже летит.
- Только на один день! Я в последнее время что-то совсем редко её вижу…
Отец отрывается от компьютера – Алиса стоит босиком на полу. На ней ночная сорочка.
- Алиса, ты почему не спишь? Я, вроде, уложил тебя в постель…
- Папа, но то, что ты пишешь, наверняка, очень важно. Давай, я тебе помогу: вдруг ты что-нибудь позабыл? Тем более, что речь идёт обо мне…
- Значит так, чтобы через минуту ты вернулась в постель! А не то…
- Что «а не то», папа?
- Не то я позвоню Бабе-яге: пусть она тебя утащит в тёмный лес!
- Зачем ей утаскивать меня в тёмный лес?
- Затем, что Баба-яга страшная и злая старушка. Она кушает непослушных детей…
- Неужели ей больше нечем питаться?
- Представь себе, нечем!
- А почему? У неё что, пищедоставка сломалась?
- Нет у неё пищедоставки! Баба-яга живёт в дремучем лесу в деревянной избушке на курьих ножках…
Алиса внимательно глядит на папу, и по лицу невозможно догадаться – в самом ли деле ей любопытно, или она умело разыгрывает отца. Не отводя взора, девочка присаживается на краешек стула:
- Пап, а она что, в заповеднике работает?
- Кто?
- Ну, Баба-яга! Раз она в лесу живёт…
- Алиса! – отец не на шутку рассердился. – Марш спать!
- Но ты же обещал Бабу-ягу! Позови, раз обещал! Я никогда не видела живую Бабу-ягу!
Селезнёв грозно поднимается из-за стола:
- Сейчас я позвоню ей, но ты об этом пожалеешь!
Решительными шагами он направляется в коридор, где установлен видеотелефон, Алиса семенит следом. Селезнёв задумался у аппарата – номера Бабы-яги он, конечно же, не знает. Алиса выглядывает из-за двери: что папа предпримет дальше? Папе ничего не остаётся, как играть до конца: снимает трубку, нажимает наугад несколько кнопок:
- Наверное, Бабы-яги нет дома… Конечно же, её нет дома: ведь она работает по ночам…
Экран светлеет, раздаётся щелчок и на экране появляется лицо какого-то блуканина:
- Посольство планеты Блук слушает!
Алиса подбегает к отцу, на всякий случай, становясь позади:
- Разве это Баба-яга?! На картинках её совсем иначе рисуют!
- Какая ещё Баба-яга? – блуканин удивлён не меньше. – С вами говорит дежурный секретарь Кударакас…
- Простите, - краснеет Селезнёв, - я, видимо, ошибся номером…
Блуканин рассеяно смотрит на Селезнёва, потом переводит взгляд на Алису… Наконец, он улыбается (понимает в чём дело):
- Ты очень непослушная девочка! Тебя следует наказать. Сейчас я позову Бабу-ягу: жди, она придёт за тобой!
Блуканин отключается.
- Доигралась? – отец сердит. – Немедленно спать, не то сама слышала: Баба-яга придёт!
- Во-первых, – возмущается Алиса, - не придёт, а прилетит: Баба-яга летает в ступе! Во-вторых, раз она прилетит, то я непременно её дождусь. (Решительно проходит в гостиную и устраивается в кресле.) Должна же я её встретить – иначе это было бы невежливо!
- Как скажешь, - улыбается Селезнёв и возвращается в кабинет.
Он садится за компьютер и переключается с голосового ввода на ручной. Печатает, перебирая клавиши. На экране: «Сначала Алиса росла обычным ребёнком. Лет до четырёх. Но потом случилась история с динозавром Бронтей…»
БРОНТЯ
…Москва, аэропорт, ноябрь. Взлетают и садятся аэробусы (не самолёты, а огромные флаеры, использующие принцип антигравитации). Толпа на лётном поле – учёные, репортёры, просто зеваки. Сексапильная корреспондентка в ультрамодном белоснежном наряде, изображающем ангела – с крылышками за спиной и пушистым нимбом на голове:
- Мы на лётном поле аэродрома Домодедово-21. Как видите (её сопровождает оператор с камерой), в данный момент здесь творится нечто неописуемое. Наверное, сама Милена Митина – пусть она не обижается на нас – не собрала бы такую толпу встречающих, как этот спецрейс из Токио. Виной всему – яйцо бронтозавра, привезённое из юрского периода группой японских хрононавтов под руководством профессора Тоёсимо Якаты. Скажите, Яката-сан, это правда, что вам не раз приходилось рисковать жизнью?
- У истинного исследователя риск должен быть минимальным. Могу вас уверить, что в нашем путешествии не пострадал ни один человек и ни один динозавр!
- Скажите, почему яйцо решено привезти именно в Москву?
- На этот вопрос вам лучше ответит мой друг, директор Космозоо, профессор Селезнёв.
Селезнёв:
- Ни один зоопарк Земли не предоставит более совершенное оборудование и квалифицированный штат сотрудников, чем Космозоо. В нашей коллекции собраны тысячи животных со всех уголков Галактики¸ и для каждого мы готовы подобрать комфортные – подчас совершенно уникальные - условия для жизни.
- Будем надеяться, что и бронтозавру в Космозоо понравится!
- Мы все на это очень надеемся, - Селезнёв очень серьёзен.
- А когда же нам ждать прибавления?
- На этот вопрос вам лучше ответит Электрон Иванович, наш ведущий сотрудник.
В кадре – Электрон Иванович. Он тоже одет по последнему писку моды: на нём зелёный костюм с нарисованными берёзами, кажется, будто у него вместо ног – берёзовые стволы. Электрон Иванович:
- Яйцо помещено в транспортный контейнер. Специальные датчики регистрируют сердцебиение эмбриона. Он развивается нормально и, можно ожидать, что детёныш вылупится месяца через полтора…
Интервью прерывают крики: «Летит!» «Ну, наконец-то!» Над полем снижается похожий на бегемота, грузовой аэробус. Разворачивается, заходя на посадку, мягко садится на массивную, выдвигающуюся из днища опорную плиту. Плавно расходятся створки грузового люка, опускается сходня… На лётное поле спускается тяжёлый многоосный робот-транспортёр с массивным контейнером. Мигают оранжевые проблесковые маячки, на контейнере многочисленные надписи по-японски и по-русски: «Спецрейс Токио-Москва». Толпа кричит: «Ура!» Некоторые машут шапками и платками.
Следующая сцена – инкубатор в Космозоо. Продолговатое яйцо лежит в прозрачном боксе, под прицелами телекамер. В помещении полумрак, светятся индикаторы приборов. На стульях дремлют Селезнёв, Яката и Электрон Иванович (в белых халатах, бахилах, на головах - шапочки). Всюду стерильная чистота. Лёгкий стук. Срабатывает тревожная сигнализация: Селезнёв протирает глаза, приподняв очки, некоторое время он смотрит на яйцо, по белоснежной поверхности которого паутиной разбегаются трещины. Потом спохватывается и тормошит коллег:
- Вставайте! Началось…
Яката вскакивает со стула и бросается к боксу, Электрон Иванович – к приборам. Затаив дыхание, люди видят как от яйца отваливается кусок скорлупы, и из образовавшегося отверстия с зубчатыми краями на мир глядит большой круглый золотистого цвета глаз с узким как кошачья щёлочка вертикальным зрачком. Глаз моргает… Селезнёв:
- Ну же, давай, ещё чуть-чуть…
Яката (шепчет по-японски):
- Sū sen-nen, fuyu haru ni kita watasa reru to, ryū ga me o samashita…
(- Тысячи лет пролетели, зима пришла за весной, дракон пробудился…)
С хрустом яйцо распадается на две половинки – показались покрытые мокрой чешуёй лапки и тонкий хвостик. Толкая головкой кусок скорлупы, бронтозавр делает первый шаг. Он не такой уж маленький – в нём больше полутора метров. Бронтозавр глядит на людей большими детскими глазами, вертит головкой и кажется, будто он улыбается…
Сцена: здание инкубатора осаждает толпа. Её сдерживают роботы. Выходят Селезнёв, Яката и Электрон Иванович. Слышны голоса: «Ну, пожалуйста!» «Всего один кадр!»
- Ни в коем случае! – машет руками Яката. - Вы напугаете малыша своими камерами.
- Пару снимков, наверное, можно? - вопросительно говорит Селезнёв.
- Только пусть не пользуются вспышками, - соглашается Электрон Иванович. - Я включил свет в помещении, там достаточно светло.
- Пожалуйста, отключите лампы-вспышки! - просит Селезнёв.
…Толпа внутри инкубатора. Среди толпы – Алиса. Яката (строго):
- Чей это ребёнок?!
- Я вам не нравлюсь? - интересуется Алиса.
В толпе оживление, смех, кое-кто аплодирует.
- Нет, что вы, yoiko (хорошая девочка), - Яката смущён, - совсем наоборот…
- Алиса! Кто тебе позволил сюда прийти?! - Селезнёв пытается прибиться сквозь толпу.
- Я с корреспондентами!
- Как тебе не стыдно! Разве я не говорил, что пользоваться знакомствами в личных целях нехорошо?!
- И вовсе не в личных целях, а на работе! Я - корреспондент журнала «Мир женщины»! (И точно: на груди у Алисы соответствующая табличка, причём она ей явно велика).
Разинув рот, отец таращит глаза: у него нет слов. К нему подходит настоящая корреспондентка журнала «Мир женщины». (У неё такая же табличка, что и у Алисы):
- Извините, профессор, мы временно зарегистрировали вашего ребёнка как нештатного сотрудника. Вы же не станете на нас сердиться? - она улыбается очаровательной улыбкой.
- Я что, по-твоему, - добавляет Алиса укоризненно, – разве не женщина?! И потом, папа, динозаврик маленький: ему же будет скучно среди вас, взрослых, пусть рядом окажется хоть один ребёнок!
…Расколотая скорлупа яйца лежит на подстилке. Приоткрыв крышку бокса, роботы торопливо извлекают скорлупки, аккуратно складывая их в контейнер. Динозаврик ползает на неуверенно шатающихся ножках, смешно тычется в прозрачное стекло.
- Бедненький, - жалобно приговаривает Алиса (она ухитряется проскользнуть к самому краю бокса). – Наверное, маму ищет… Папа, а как его зовут?
Селезнёв и его дочь в центре внимания телекамер – папа готов провалиться сквозь землю.
- Если у него нет имени, - невозмутимо продолжает Алиса, - я буду звать тебя Бронтей. Пап, ты не возражаешь?
Папа (улыбаясь камерам, сквозь зубы вполголоса он бросает):
- Завтра же отправляешься во Внуково к бабушке!
…Висит табличка: «БРОНТЯ». Незаметно прошло полгода, наступил май. Из инкубатора Бронтю перевели в исполинский (так сказать, на вырост) павильон под прозрачным куполом: журчит вода в ручьях, водопадами собираясь в огромный пруд, пышно зеленеют лужайки. Растут привычные динозаврам деревья и кусты – араукарии, гинкго, распушили перистые листья саговники. Бронтя в загоне за невысокой оградой. От головы до хвоста в нём уже пять метров. По транспортёру ему подают корм: молодые побеги бамбука и спелые бананы. Бронтя послушно жуёт, но как-то чересчур вяло.
- Что-то аппетит у нашего Бронти пропал, - замечает хмурый Электрон Иванович, - как бы беда не приключилась …
…Загородный дом под Москвой. Алиса смотрит выпуск новостей. Бабушка:
- Что-то ты у телевизора киснешь, с друзьями не играешь, свежим воздухом не дышишь. Давай слетаем в горы или на море, а, Алиса?
- Бабушка, ты не понимаешь, тут про Бронтю рассказывают!
- Дался тебе этот ящер! Ну, давай хотя бы посмотрим «Приключения Красной Шапочки»!
- Не хочу я «Красную Шапочку»!
Диктор информационного канала:
- К сожалению, мы вынуждены закончить выпуск на тревожной ноте. За последние четверо суток самочувствие бронтозавра резко ухудшилось. Маленький Броня упорно отказывается от еды. Лучшие специалисты собрались в Космозоо на консилиум – они не теряют надежды спасти малыша, успевшего стать любимцем всего мира…
- Алиса, ты куда?
(Алиса вскакивает с кресла.)
- Бабушка! Мне срочно нужно в Космозоо!
…Павильон Космозоо. Несчастный Бронтя отрешённо лежит в загоне. В лотках разложены всевозможные яства: ананасы, апельсины, кокосы… Подле в белых халатах совещаются специалисты. К Селезнёву подходит робот:
- Игорь Всеволодович, вас спрашивают ваша мама и ваша дочь!
- Ох, только их мне здесь не хватало! Передай, что я сейчас выйду…
Однако выходить Селезнёву не приходится: в павильон, отбиваясь от роботов, врывается
бабушка, позади неё – Алиса с большой сумкой через плечо. Роботы:
- Нельзя! Посторонним вход воспрещён!
- Что значит «посторонним»?! – возмущается бабашка. – Я мама профессора Селезнёва!
Алиса тоже возмущена:
- Папа! Как ты мог скрыть от меня?! Как ты мог!
Подбегает к загону и быстро перебирается через барьер. Бабушка ахает, хватаясь за сердце, а Алиса уже склоняется над Бронтей, достаёт из сумки свежую булку:
- Бедненький маленький Бронтя! Эти глупые взрослые совсем тебя заморят! Это ж надо придумать: полгода одни бананы! На твоём месте я бы тоже объявила голодовку!
Появление Алисы вызывает в Бронте оживление: искоса поглядывая на девочку, он приподнимает головку. Сам бронтозавр ростом уже с небольшого слона, но голова у него размером как у крупной собаки – сенбернара или мастиффа. Алиса легонько гладит его чешуйчатую голову, потом разламывает булку пополам:
- На, угощайся!
Бронтя осторожно берёт булку. Селезнёв опомнился и бросается к барьеру. Алиса:
- Тише, папа! Не видишь: Бронтя тебя боится!
- Да-да! – кивает головой Яката, - Бронтя ничего ей не сделает. (Одной рукой он удерживает Селезнёва, другой – успокаивает бабушку).
Бронтя, тем временем, сжевал вторую половину булки – он встаёт на ноги, взмахивает хвостом - щиты ограждения падают как подкошенные. Высоко задрав голову, набрав воздух в свои необъятные лёгкие, он издаёт протяжный трубный звук… Взрослые трясут головами, а Алиса зажимает уши:
- Вот, и голос у тебя прорезался!
Один из учёных:
- Для меня, очевидно, что динозавр нуждался в перемене питания.
Второй учёный:
- Ошибаетесь, коллега! Всё дело во внимании и ласке!
Учёные спорят, разделившись на два лагеря, Селезнёв, бабушка и Яката, молча, смотрят на Алису (к зрителям они стоят спиной). Алиса подле Бронти, бронтозавр изгибает длинную шею – его голова возле плеча девочки… Картинка тускнеет, сквозь неё проступает текст – вот она уже превращается в отражение на экране компьютера… Вот она исчезает совсем – остаётся только компьютер и текст на экране.
…
…Селезнёв печатает на компьютере, и тихонько в полголоса диктует сам себе:
«С сожалением должен сказать, Каролина Павловна, что, как отец я уделял Алисе недостаточно внимания. Мне стыдно об этом говорить, но я не всегда замечал как живёт моя дочь, с кем дружит, в какие игры играет. Увы – мне вечно не хватало времени. Это моё большое упущение, как родителя!»
На секунду камера чуть отворачивается и через открытую дверь кабинета, мы видим кусочек гостиной: Алиса спит в кресле, прикорнув головой к подлокотнику. Отец и в самом деле этого не видит! Селезнёв продолжает печатать, надиктовывая в полголоса:
«Как-то летом, когда Алисе исполнилось четыре с половиной года я взял её с собой на Марс. Не судите меня строго: оставить дочь мне было просто не с кем: детский садик закрыли на карантин, мама Алисы, как всегда, была в длительной командировке, бабушка тоже была занята, а мне предстояло лететь на Марс на научную конференцию…»
ПРОПАВШАЯ НА МАРСЕ
…Огромный пассажирский лайнер на фоне звёзд (некий гибрид «Боинга-747» с «Титаником»). Струи фиолетового пламени вырываются из кормовых дюз. Ярко светятся иллюминаторы в несколько рядов. Камера приближается к одному из них – небольшая пассажирская каюта. Профессор Селезнёв и Алиса пристёгнуты к креслам.
- Папа, а посадка скоро?
Вместо папы ей отвечает приятный голос стюардессы, доносящийся из динамика:
- Уважаемы пассажиры! Наш лайнер «Иван Тургенев» приближается к планете Марс. Убедительная просьба занять места в креслах и пристегнуться!
Снова лайнер, но уже на фоне исполинского полумесяца Марса. «Иван Тургенев» снижается – под ним расстилается буро-оранжевая поверхность планеты. Она выгибается полукругом и окаймлена широкой розоватой дымкой атмосферы, сквозь которую просвечивают яркие луны (обе в виде полумесяцев, обращённых выпуклостью вверх) – Фобос и Деймос. Алиса глядит в иллюминатор. Кое-где возвышаются пологие холмы, чернеют кратеры в окружении светлых песчаных дюн, похожих на застывшие морские волны. Далеко впереди три горы: наискосок выстроились шеренгой. Чуть в стороне – ещё одна гора, повыше. Это вулкан Олимп, высочайшая вершина Солнечной системы.
Лайнер зависает над лётным полем, выпускает шасси и садится напротив здания космовокзала. От здания тотчас отделяются телескопические туннели-переходники, которые герметично пристыковываются к четырём пассажирским люкам.
- Уважаемые пассажиры! Наш лайнер совершил посадку на космодроме Уэллстаун. Командир лайнера Евгений Герасимов и экипаж поздравляют вас с успешным завершением перелёта!
Путешественники в толпе прибывших: у Алисы сумка и видеокамера, у Селезнёва – большой чемодан на колёсиках. Алиса нагибается и пробует приподнять чемодан:
- Мне говорили, что на Марсе всё в два раза легче, однако я, что-то этого не замечаю…
- Алиса, не дёргай чемодан! Держись за свободную руку…
- Пап, а почему этот город называется Уэллстаун? - спрашивает Алиса. (Она по складам читает название под потолком зала на трёх языках – английском, русском и китайском.)
- Все города Марса носят имена писателей-фантастов, которые писали о Марсе и марсианах: Ханлайн-сити, Фламмарион, Брэдбервилл, Стругацкоград, Булычёвск, Казанцево… Уэллстаун получил имя Герберта Уэллса, написавшего «Войну миров».
- Ну, и зря! Этот Уэллс изобразил марсиан злыми и кровожадными! – Алиса оглядывается по сторонам. - Это всё моя мама построила?
- Ну, не только она одна: работали архитекторы и строители со всей Земли. Двадцать лет назад тут всё выглядело иначе… - папа вздыхает. – Жаль, что тебе этого уже не увидеть!
Они пересекают зал космовокзала, по эскалатору (одни ведут наверх, другие вниз) спускаются на нижний ярус, где лестница превращается в ленту движущегося тротуара.
…Раннее утро. Гостиничный номер. Алиса спит в кровати. Солнечные лучи, принесённые световодами, играют на потолке розовыми зайчиками. Папа теребит её за плечо:
- Алиса, скорее вставай! Не то опоздаешь…
- Опоздаю… - Алиса зевает, протирает сонные глаза. - Куда опоздаю?..
- В детский сад.
- Куда?! И здесь в детский сад?!! - до глубины души она потрясена неслыханным коварством.
- А ты куда хотела? В президиум научной конференции?
- Но папа!!! Мы так не договаривались!
- Я обещал взять тебя на Марс, и сдержал обещание.
- Детсад – он везде детсад: что на Земле, что на Марсе…
- Одевайся и не рассуждай! - приказывает отец.
Детсад. Отец беседует с воспитательницей, Алиса, понурив голову, держится в сторонке.
- Познакомься, Алиса, - это Татьяна Петровна. Она - твой воспитатель. Ну, до вечера…- папа приседает, чтобы проститься.
- Пока… - недовольно бурчит Алиса.
- Как хорошо, что ты к нам приехала, Алиса, – улыбается Татьяна Петровна, - у нас в группе 23 ребёнка, а теперь будет ровно 12 пар! Иди скорее завтракать - после завтрака мы отправляемся на экскурсию за город в Большие пещеры…
Услыхав «про загород» Селезнёв насторожился:
- А она там не потеряется?
- Нет, что вы! У нас ещё никто не терялся… - спешит уверить воспитатель. – А даже если это и случиться в скафандр ребёнка вшит поисковый маячок…
Видеоряд: дети в скафандрах, парами ходят по пещере, рассматривают тамошние красоты, подсвеченные разноцветные прожекторами. Алиса за руку с чернокожим мальчиком. Детские скафандры в отличие от взрослых, ярко раскрашены: в цветочки и горошек, у многих – портреты любимых персонажей книг и мультфильмов. Воспитательница оглядывается: не отстал ли кто. Наконец, экскурсия завершена, дети садятся в флаер-автобус, Татьяна Петровна у посадочного люка пересчитывает их по головам.
Следующая сцена: уже знакомый космопорт Уэллстауна. Дети длинной вереницей, идут мимо почтовых ракет («Бамберга», «Веста», «Юнона»: судя по названиям, они летают в пояс астероидов). Алиса (исподлобья глядит на воспитательницу, идущую впереди):
- Никто не терялся!.. А я вот сейчас возьму и потеряюсь!
Она отпускает руку чернокожего мальчика (тот глядит в другую сторону: для рождённого на Марсе ракеты – серая обыденность). Мимо проезжает робот-тележка, и Алиса быстренько прячется за неё… Алиса крадётся к ракете. Люк открыт, трап опущен – кругом ни души. Она карабкается по трапу, забирается в грузовой отсек и прячется, прижавшись к борту:
- И никто меня не видит!
В отсеке коробки (видимо, посылки) аккуратно закреплённые в зажимах, письма в стопках, аккуратно перевязанные лентами (как банкноты). Напротив люка светится экран: «До старта 10, 9, 8, 7…», Алиса - ноль внимания. Раздаётся звонок. На экране: «СТАРТ»
- Что такое? – Алиса с ужасом видит, как люк закрывается. – Погодите!
Бросается к люку и изо всех сил барабанит в него руками и ногами: поздно! Ракета запускает двигатели и взлетает. Алиса падает на спину, перегрузка прижимает её к полу:
Она видит кнопки, расположенные на потолке, до них надо ещё добраться…
Видеоряд без слов: научная конференция. Актовый зал заполнен до отказа. Селезнёв читает доклад, за его спиной – большой экран на котором схемы, изображения различных животных с других планет. Докладчик что-то объясняет, водит по экрану электронной указкой. Наконец, доклад окончен - профессор кланяется, все встают и аплодируют...
…Напротив одной кнопки написано «ЭКСТРЕННАЯ ПОСАДКА». Алиса, борясь с перегрузкой, тщетно тянется к ней… А ракета уже высоко – Марс заметно округлился, ракета берёт курс на Цереру (на экране: «КУРС – ЦЕРЕРА, ВРЕМЯ В ПУТИ – ОДНИ СУТКИ»). Алиса хватается за посылки, срывает их с креплений, кидает в кучу, и ползком, (перегрузка!) карабкается на эту кучу… Отчаянным усилием жмёт на кнопку. На экране тотчас загорается надпись: «КУРС ИЗМЕНИТЬ! ЭКСТРЕННАЯ ПОСАДКА». Ракета недолго зависает над Марсом и устремляется к планете…
…Ракета стоит на краю пропасти в горном ущелье. Люк снова открыт, Алиса спрыгивает вниз, оглядывается. Местность вокруг совершенно незнакомая…
- Что это? Куда я попала?! Это не космопорт… Неужто я не понарошку потерялась? – ужас Алисы неописуем. - Папа, найди меня!! Я здесь!!!
Она ревёт в три ручья, пытается утереть слёзы, но когда на тебе шлем скафандра – это невозможно. И от этого Алисе становится ещё горше…На спине её ранца мигает красная лампочка – работает поисковый маячок.
Снова научная конференция. На трибуне новый докладчик. К Селезнёву подъезжает робот, передаёт записку. Тот читает, бледнеет, поправляет очки, снова читает (руки его дрожат). Он шепчет председателю:
- Прошу меня извинить, я должен отлучиться! Моя дочь… пропала.
- Да-да, конечно! – кивает головой председатель.
…Кабинет заведующей детским садом. За столом - заведующая, воспитатель, Селезнёв, начальник поисково-спасательной службы Назарян. Татьяна Петровна (чуть не плача):
- Не понимаю, как это случилось! Я детей несколько раз сосчитывала – их было 24! Когда в обед мы рассаживали детей за столики, их оказалось 23…
- Скорее всего, ребёнок пропал уже где-то здесь, в городе, - предполагает Назарян. – Вы не волнуйтесь: подняты на ноги пожарные, спасатели, студенты и старшеклассники: они прочёсывают город.
На экране компьютера человек в скафандре (за его спиной – марсианская пустыня):
- Докладывает Артур Бэббидж. Туристы-следопыты клуба «Сталкер» закончили поиск в шестом квадрате. Следов пропавшей девочки не обнаружено. Переходим в седьмой квадрат!
Назарян (в микрофон, соединённый проводком с ноут-буком):
- Понял тебя, Артур! Продолжайте поиск!
- Вы же сказали, что Алиса пропала где-то в городе… - беспокоится Селезнёв.
- К сожалению, - отвечает Назарян, - никакую возможность исключать нельзя.
- В котором часу она пропала? На сколько ещё хватит кислорода?
- Ресурс скафандра рассчитан на 5 часов, – говорит заведующая. - Экскурсия длилась два часа, два часа как мы хватились... Остался один час…
Следующая сцена. Алиса:
- Что это я реву? Надо что-то делать…
Она оглядывается, всё ещё всхлипывая, рассуждает вслух:
- Если ты заблудился, надо забраться на дерево и посмотреть по сторонам. (Оглядываться) Деревья тут не растут… Значит надо подняться на горку! Оставляя цепочку следов в песке, она идёт к горе, карабкается вверх по склону. Вершина. Алиса осматривается: насколько хватает глаз - всюду горы, горы, горы… И ни малейших признаков города.
- Да… Это не от бабушки на даче прятаться… - Алиса потупила взор. – Ой, что это?
…В фиолетовом марсианском небе пролетает флаер.
- Эй! Эй! - Алиса подпрыгивает и машет руками. – Я здесь!
В кабине на приборной доске загорается лампочка. Пилот флаера:
- Получен сигнал с пропавшей почтовой ракеты. Иду на снижение!
Флаер зависает над почтовой ракетой, стоящей в глубоком ущелье... Пилот флаера:
- Принимаю сигнал поискового маячка: похоже, что пропавший ребёнок где-то поблизости…
Опять кабинет заведующей. На экране сурового вида человек в форме:
- Управление Космофлота планеты Марс сообщает: найдена пропавшая почтовая ракета «Церера-246», при ней ребёнок - Селезнёва Алиса Игоревна…
- Она жива? - Селезнёв рвёт микрофон из рук Назаряна. - Скажите, моя девочка жива?!
- Жива! В дальнейшей госпитализации она не нуждается. Флаер прибудет через полчаса.
- Где вы её обнаружили? – спрашивает Назарян.
- Сидония, район так называемого «Марсианского Сфинкса».
- Это же четыре с лишним тысячи километров! – ахает Татьяна Петровна.
- Вот почему не было сигнала, – говорит Назарян. - Дальность маячка 200 километров!
Селезнёв, не говоря ни слова, бросается к выходу.
Зал космовокзала. Появляется Алиса в сопровождении пилота и врача (у пилота на скафандре нашивки, у врача – красный крест). Из лифта выскакивает Селезнёв:
- Алиса!
- Папа! Как здорово, что ты здесь! – она снимает шлем, поправляя слипшиеся волосы. - Я так за тебя переживала!
- Молодец, девчонка! - смеётся пилот (тоже снял шлем). – Никогда не теряется!
Отец в раздумье – то ли ему обнять дочь, то ли как следует отшлёпать. Впрочем, кругом собирается народ, и шлёпать как-то неудобно… Назарян командует в микрофон:
- Внимание, всем! Отбой тревоги! Пропавший ребёнок найден! Повторяю: всем поисковым группам – отбой!
- Первым же рейсом, - говорит Селезнёв очень жёстко, - отправишься домой к бабушке! Там скафандр носить не надо - теряйся сколько хочешь…
- Папа! Я допустила ошибку, но ты всё рано, не прав: ты должен дать мне возможность исправить её!
- И как же, интересно, ты собираешься её исправить?
- Я стану самой воспитанной девочкой, и никогда больше не буду ни от кого прятаться!
…
…Селезнёв вручную печатает на компьютере, тихонько наговаривая сам себе: «И что бы вы думали, Каролина Павловна? Моя дочь сдержала своё обещание, и продолжает держать его до сих пор!»
Селезнёв встаёт из-за компьютера и наконец-то видит: в гостиной, свернувшись в кресле калачиком, Алиса крепко спит. Он улыбается, тихонько крадётся на цыпочках и на руках относит её в детскую. Уложив дочь в постель, отец укутывает её одеялом.
В коридоре негромко звонит видеотелефон.
- Кто бы это мог быть? Скоро полночь…
Селезнёв торопливо подходит к аппарату, снимает трубку. На экране – уже знакомый блуканин:
- Прошу прощения за поздний звонок, но ваш видеотелфон не был отключён. Я решил, что вы ещё не спите.
- Я как раз собираюсь… А в чём дело?
- Вы не могли бы нам помочь? Всё посольство не спит. Мы перерыли все телефонные справочники Москвы – и электронные, и бумажные, но там нигде не значится кто такая Баба-яга и где она живёт…
СВОЙ ЧЕЛОВЕК В ПРОШЛОМ
Январь. Москва утопает в сугробах. Роботы разбирают ёлку на площади, сворачивают растяжку: «С НОВЫМ 2084-м ГОДОМ!». Перед огромным небоскрёбом, стоянка, плотно заставленная флаерами и глайдерами. Двухместный флип, ищет место парковки, наконец приземляется. Выходят Селезнёв и Алиса (у неё – большая сумка). Они спешат в здание. Над входом надпись: «Всемирный институт времени. Московское отделение». У входа - робот-швейцар. Селезнёв:
- Мы на презентацию. Вот пригласительный! (Протягивает карточку.)
Робот рассматривает карточку. На его груди горит красный огонёк:
- Сколько лет вашему ребёнку?
- Четыре года! – Селезнёв, в отличие от дочери, врёт в глаза в наглую, не краснея.
Красный огонёк на груди робота сменяется зелёным – тотчас в прозрачной стене крыльца появляется прямоугольное отверстие:
- Проходите!
Селезнёв с Алисой почти бегом направляются к гардеробу. Раздеваются, Алиса подаёт пальто, шарф и шапку роботу-гардеробщику, сумку оставляет с собой.
- Пап, а ты почему соврал, что мне четыре года?
- Если бы я сказал, что тебе пять, нас не пустили бы в здание, потому что этот пригласительный для одного, а не для двоих.
- Выходит, иногда врать хорошо?
- Врать всегда плохо! – отрезает отец. – Но иногда, по-другому не выходит!.. (Вздыхает.)
Актовый зал заполнен до отказа. Селезнёв и Алиса, пробираются к месту, указанному в билете. Поскольку место одно, отец сажает дочь себе на колени. Презентация уже идёт. Сцену украшают портреты Альберта Эйнштейна, Стивена Хокинга, Джона Уилера, Кипа Торна и Николая Сулимы (под портретом табличка: НИКОЛАЙ СУЛИМА). В глубине сцены сверкает пирамида из разноцветных воздушных шаров. Директор института (с лысиной на макушке), отвечает на вопросы прессы. Какой-то журналист, из зала:
- Почему нельзя путешествовать в будущее? Вы что-то скрываете, или потомки не велят?
В зале смех, директор института времени улыбается:
- К сожалению, всё гораздо сложнее! Путешествия в будущее невозможны, потому что будущего, строго говоря, ещё не существует: его только предстоит создать! Но эти вопросы лежат вне области физики – это уже философия…
- А всё-таки, существует возможность обойти запрет?
- Представьте, да! Если кто-нибудь, скажем, из XXIV века прибудет к нам, то возможно путешествие вместе с ним. Ибо то, что представляется нам будущим, для пришельца уже настоящее – то есть, объективная реальность…
- Что ж они к нам не едут? – кричит кто-то с места.
- Наверное, наши потомки не совершают легкомысленных поступков… Хотя, признаюсь, мне немного жаль – так было бы интересно хоть на мгновенье, хоть одним глазком заглянуть на триста лет вперёд…
Какой-то солидный учёный:
- А чем ваш метод отличается от методики Тоёсимо Якаты?
- Наша машина перемещает недалеко, но с высочайшей точностью, японская - наоборот. Для эпохи динозавров низкая точность не помеха, но как быть, если вы, например, хотите спасти от огня шедевры Александрийской библиотеки? Тут счёт идёт даже не на дни, а на часы! Нашей машине такая задача по плечу!
Нетерпеливый возглас:
- Не томите, явите же нам ваше чудо!
Директор подаёт знак - пирамида приходит в движение – воздушные шарики взмывают к потолку, открывая взору машину времени. (Машина, в общем, как у Арсенова – круг и стойка с закреплённым на ней пультом.) Директор:
- Для чистоты эксперимента требуется доброволец… Ну, кто-нибудь? Смелее!..
В зале оживление, но добровольцы вызваться не спешат.
- Неужели в этом зеле нет ни одного по-настоящему отважного человека?
- Есть такой человек! – выкрикивает Алиса.
Она соскакивает с папиных коленок и, прежде чем Селезнёв успевает опомниться, бросается к сцене. В зале смех, аплодисменты. У директора института глаза лезут на лоб:
- Девочка, ты кто?
- Я Алиса Селезнёва!
- Алиса! Немедленно вернись!!! – профессор Селезнёв вскакивает с кресла.
Смех перерастает в гомерический хохот.
- Ничего-ничего! – пытается перекричать шум директор института. – Наша новая машина настолько надёжна и проста в управлении, что с нею справится даже ребёнок…
Алиса уже догадалась, что нужно встать в круг, и смело шагает вверх (круглая платформа довольно высокая, как ступенька):
- Со мной ничего не случится, папа! На какую кнопку нажимать?
- Ничего не трогай, договорились? Итак, текущее время называется «Исходная станция». Время, в которое машина должна переместить – «Конечная станция». Сейчас это 1975 год.
Пока директор объясняет, Алиса успевает изучить пульт. Она переводит рычажок с надписью «ПУСК», нажимает на кнопку «Конечная станция» и исчезает…
По залу пробегает всеобщий вздох – публика в ужасе замирает. Директор института стоит к Алисе спиной и, прервав свои объяснения на полуслове, машинально оборачивается:
- Но, позвольте… Я не давал разрешения…
Селезнёв (на грани истерики):
- Верните мою дочь!!!
…Узкая комната, оклеенная светлыми обоями. Вдоль длинной стены – книжный шкаф. На стене висит большой красочный календарь на 1975 год. Выше – несколько портретов: жена, брат, родственники, друзья. Торжества в доме литераторов…У единственного окна (за окном уже темнеет) – письменный стол, горит настольная лампа. За столом человек, неторопливо печатает на пишущей машинке. В противоположном конце комнаты – входная дверь (плотно прикрыта) и платяной шкаф, почти во всю стену – только маленький закуток остаётся в углу, где едва поместится взрослый человек. В этом закутке – прямо из воздуха – бесшумно появляется Алиса.
- Здравствуйте! – говорит она.
Человек за столом оборачивается, поправляет очки.
- Здравствуй... девочка! Как тебя зовут?
- Алиса!
- Очень приятно! А меня - Аркадий. Ну-с, будем знакомы…
Аркадий встаёт, протягивает руку, Алиса смело пожимает её, оглядывается по сторонам:
- Аркадий, а вы кем работаете? Вы сотрудник института времени?
- Внештатный. Я родился в этой эпохе…
- В прошлом?
- Для тебя оно прошлое, а для меня – настоящее. Недавно ко мне пришли представители вашего института и предложили сотрудничество. Я согласился. Разумеется, об этом знают очень немногие. Ты никому не должна говорить, что была у меня. Договорились?
- Я умею хранить тайны!
- Кстати, а как ты сюда попала? Твои родители хотя бы знают, где ты находишься?
- Конечно. Меня папа привёл в институт на презентацию. А потом один лысый дядя – ну, директор института, - предложил прокатиться с прошлое, то есть в ваше настоящее…
Аркадий, конечно, удивлён, но старается не подавать вида. Алиса, тем временем, заинтересовалась пишущей машинкой:
- Какой у вас странный компьютер!
- Это не компьютер, а пишущая машинка. Вот, гляди, я нажимаю на клавишу - и на бумаге появляется буква…
- Как неудобно!.. У нас достаточно продиктовать, и компьютер сам всё напишет… Хотите, я вам свой компьютер подарю? - она раскрывает сумку и вынимает компьютер наподобие ноут-бука. – Правда, тут мои любимые сказки… Ну, ничего! Мне на восьмое марта папа новый подарит!
Алиса протягивает ноут-бук. Аркадий (нерешительно):
- Знаешь, мне, право, неудобно…
- Ничего-ничего, у нас таких на каждом углу полно!
- Поверь, мне неудобно отказать моей маленькой гостье из XXI века, но я не могу принять твой подарок! - вежливо, но решительно, Аркадий отводит руку Алисы. - Понимаешь, есть неписаный закон: никакая вещь из будущего не должна попадать в прошлое. Иначе случится беда – мир изменится, будущее не наступит…
- Жаль! – вздыхает Алиса, пряча ноут-бук. - Это вы столько успели написать? (Алиса рассматривает шкаф.)
- Ну, не я один, - улыбается Аркадий, - но если как следует постараться, то за двадцать лет написать можно немало…
- А какую книгу вы пишете сейчас?
- Я пишу фантастику. Моя новая книга про одного очень смелого, но немножечко невоспитанного человека, который без конца пускается в рискованные авантюры и попадает из-за этого в разные неприятные истории…
- Почти как про меня!
- Надеюсь, - хмурит брови Аркадий, - что, всё же, она окажется не про тебя…
- Когда же она выйдет?
- Эх… - Аркадий мрачнеет, - На этот вопрос, Алиса, вряд ли кто сможет сейчас ответить… Боюсь, что не скоро!..
- Всё равно, успехов вам, и чтобы вашу книгу обязательно напечатали!
- Спасибо, - Аркадий грустно улыбается.
- Ну, мне пора! Спасибо вам, Аркадий, мне у вас понравилось…
- Погоди! Давай я хоть чаем тебя угощу…
- Нет, папа уже, наверное, волнуется… Если бы вы знали, как он за меня переживает!
- Ну, хотя бы на память возьми что-нибудь… - Аркадий раскрывает шкаф, берёт с полки старую книгу в сером матерчатом переплёте. – Ты была когда-нибудь на Марсе?
- Прошлым летом с папой летала.
- Тогда, без сомнения, тебе будет интересно прочесть эту книгу. Здесь как раз про Марс – такой, каким его представляли мы…
Аркадий вынимает ручку из письменного прибора, пишет дарственную надпись. Алиса принимает книгу, поворачивается к закутку, и только теперь до неё доходит, что машины-то времени в квартире нет…
- Ой! А как же я теперь обратно вернусь…
- Просто встань в то место, откуда появилась, и машина вернёт тебя в твоё время.
- Понятно… До свидания! – напоследок она Аркадию машет рукой, делает шаг и исчезает.
…Снова актовый зал. С момента исчезновения девочки не прошло и минуты. Мгновение - в круге снова Алиса, к груди она прижимает подаренную книгу. На сцену вбегает отец:
- Алиса! Ну, я с тобой ещё поговорю! Немедленно домой! (Оборачивается к публике в зале, к директору института). – Извините… Прошу прощения…
Зал встаёт, приветствуя Алису бурными аплодисментами, перерастающими в овацию. Селезнёв растерян – он судорожно обнимает дочь сзади, за плечи, улыбается какой-то совершенно идиотской улыбкой. Алиса тоже удивлена – перед ней почтенные академики, серьёзные профессора, бесчисленные репортёры: кому же они аплодируют, неужто ей?! Директор института подходит к Селезнёвым:
- Э-э…
- Игорь Всеволодович, - подсказывает робот.
- Уважаемый, Игорь Всеволодович! Алиса, конечно, совершила проступок, но, я вас прошу, нет – мы все вас просим – пожалуйста, не наказывайте вашу дочь слишком строго! Она необыкновенный, замечательный человек!
- Да-да, конечно, - лепечет Селезнёв и пробирается к выходу, подталкивая сзади Алису.
Они спускаются в проход, и какой-то академик привстаёт с кресла:
- Девочка, ради бога извините, но вы держите в руках первое издание «Пятна на Марсе». Я коллекционирую редкие книги - не могли бы вы уступить её? Готов предложить за неё всё, что угодно…
- Извините, не могу! - отвечает Алиса. – Я её ещё не прочитала.
- Но вы же, наверное, ещё не умеете читать!
- Я скоро научусь, и прочту обязательно!
…
…Первое сентября. Родители ведут нарядно одетых первоклашек. Вот и Алиса – папа держит её за правую руку, мама – за левую. Папа и мама улыбаются, приветствуют встречных – многие родители им хорошо знакомы – лицо же Алисы не по-детски серьёзно: она уже слышала о школе, но ни разу ещё не видела её. Школа, а какая она?
Школа утопает в зелени. Площадка перед школой – аккуратно подстриженный газон. Вот-вот начнётся торжественная линейка.
- Ну, дальше ты должна идти сама, - говорит папа, выпуская руку дочери.
Мама придирчиво оглядывает Алису, поправляет причёску, одежду, приседает:
- Ой, Алиска! Какая ты уже большая… Дай я тебя поцелую…
- Только немножко, мама! Я всё-таки не в детский сад пришла!
- Ладно, иди! - Мама целует дочку, обнимает. - Не заставляй других ждать…
Ученики всех классов выстроились прямоугольником. Первоклашки, неровной шеренгой, замыкают строй, так что сверху он немного похож на букву «А». Родители толпятся сзади – кое-кто, глядя на своих детей, утирает невольные слёзы. На высоком школьном крыльце директор – Овидий Григорьевич, завуч, учителя. Торжественных речей нет: директор школы подаёт знак - ученики выпускного класса (в строю их место в центре) подходят к первоклашкам, берут их за руки. Один берёт на руки самую маленькую девочку, в руках у которой звонок - он несёт её вдоль всего строя, девчонка звенит в звонок и смеётся.
Алиса – самая высокая из первоклассниц. За руку, её ведут в школу – на секунду она оборачивается – подмигивает в камеру и машет рукой: до скорой встречи!
Конец нулевого эпизода.
Сценарий по одноимённому рассказу Кира Булычёва
Нулевой эпизод к мини-сериалу «Путешествие Алисы» (римейк)
Поздний вечер, на улице горят фонари. Высотный дом в центре Москвы. Сквозь кроны деревьев пробивается свет фонарей, освещающих аллеи – светящаяся паутина разбегается во все стороны от высотки. Поодаль, метрах в трёхстах – похожая высотка, светится огнями, за нею ещё и ещё… Вдали они сливаются в сверкающую панораму ночного города. Среди неподвижных огней некоторые огоньки – движущиеся. Это флаеры и глайдеры. Вот один летит прямо на камеру, растёт на глазах, проносится мимо… Камера отворачивает в сторону, как бы уступая дорогу, потом вновь устремляет взор своего объектива на высотку. Окно на тридцатом этаже (примерно на 1/3 дома). За окном – рабочий кабинет Селезнёва. Профессор сидит за компьютером, громко и чётко диктует, на экране – появляются слова и встают в строку:
- Глубокоуважаемая Каролина Павловна! Пожалуйста, не подумайте, будто я даю советы, как вам лучше воспитывать мою дочь – я всецело доверяю вашему таланту педагога. Но в предстоящей работе с Алисой, думаю, вам помогут эти зарисовки Алисиной дошкольной жизни. Я расскажу несколько историй, а выводы вы сделаете сами, договорились?
В кабинет заглядывает Алиса:
- А завтра на первый звонок мама меня тоже поведёт?
- Обязательно. Мама звонила сегодня утром: она отпросилась на один день и уже летит.
- Только на один день! Я в последнее время что-то совсем редко её вижу…
Отец отрывается от компьютера – Алиса стоит босиком на полу. На ней ночная сорочка.
- Алиса, ты почему не спишь? Я, вроде, уложил тебя в постель…
- Папа, но то, что ты пишешь, наверняка, очень важно. Давай, я тебе помогу: вдруг ты что-нибудь позабыл? Тем более, что речь идёт обо мне…
- Значит так, чтобы через минуту ты вернулась в постель! А не то…
- Что «а не то», папа?
- Не то я позвоню Бабе-яге: пусть она тебя утащит в тёмный лес!
- Зачем ей утаскивать меня в тёмный лес?
- Затем, что Баба-яга страшная и злая старушка. Она кушает непослушных детей…
- Неужели ей больше нечем питаться?
- Представь себе, нечем!
- А почему? У неё что, пищедоставка сломалась?
- Нет у неё пищедоставки! Баба-яга живёт в дремучем лесу в деревянной избушке на курьих ножках…
Алиса внимательно глядит на папу, и по лицу невозможно догадаться – в самом ли деле ей любопытно, или она умело разыгрывает отца. Не отводя взора, девочка присаживается на краешек стула:
- Пап, а она что, в заповеднике работает?
- Кто?
- Ну, Баба-яга! Раз она в лесу живёт…
- Алиса! – отец не на шутку рассердился. – Марш спать!
- Но ты же обещал Бабу-ягу! Позови, раз обещал! Я никогда не видела живую Бабу-ягу!
Селезнёв грозно поднимается из-за стола:
- Сейчас я позвоню ей, но ты об этом пожалеешь!
Решительными шагами он направляется в коридор, где установлен видеотелефон, Алиса семенит следом. Селезнёв задумался у аппарата – номера Бабы-яги он, конечно же, не знает. Алиса выглядывает из-за двери: что папа предпримет дальше? Папе ничего не остаётся, как играть до конца: снимает трубку, нажимает наугад несколько кнопок:
- Наверное, Бабы-яги нет дома… Конечно же, её нет дома: ведь она работает по ночам…
Экран светлеет, раздаётся щелчок и на экране появляется лицо какого-то блуканина:
- Посольство планеты Блук слушает!
Алиса подбегает к отцу, на всякий случай, становясь позади:
- Разве это Баба-яга?! На картинках её совсем иначе рисуют!
- Какая ещё Баба-яга? – блуканин удивлён не меньше. – С вами говорит дежурный секретарь Кударакас…
- Простите, - краснеет Селезнёв, - я, видимо, ошибся номером…
Блуканин рассеяно смотрит на Селезнёва, потом переводит взгляд на Алису… Наконец, он улыбается (понимает в чём дело):
- Ты очень непослушная девочка! Тебя следует наказать. Сейчас я позову Бабу-ягу: жди, она придёт за тобой!
Блуканин отключается.
- Доигралась? – отец сердит. – Немедленно спать, не то сама слышала: Баба-яга придёт!
- Во-первых, – возмущается Алиса, - не придёт, а прилетит: Баба-яга летает в ступе! Во-вторых, раз она прилетит, то я непременно её дождусь. (Решительно проходит в гостиную и устраивается в кресле.) Должна же я её встретить – иначе это было бы невежливо!
- Как скажешь, - улыбается Селезнёв и возвращается в кабинет.
Он садится за компьютер и переключается с голосового ввода на ручной. Печатает, перебирая клавиши. На экране: «Сначала Алиса росла обычным ребёнком. Лет до четырёх. Но потом случилась история с динозавром Бронтей…»
БРОНТЯ
…Москва, аэропорт, ноябрь. Взлетают и садятся аэробусы (не самолёты, а огромные флаеры, использующие принцип антигравитации). Толпа на лётном поле – учёные, репортёры, просто зеваки. Сексапильная корреспондентка в ультрамодном белоснежном наряде, изображающем ангела – с крылышками за спиной и пушистым нимбом на голове:
- Мы на лётном поле аэродрома Домодедово-21. Как видите (её сопровождает оператор с камерой), в данный момент здесь творится нечто неописуемое. Наверное, сама Милена Митина – пусть она не обижается на нас – не собрала бы такую толпу встречающих, как этот спецрейс из Токио. Виной всему – яйцо бронтозавра, привезённое из юрского периода группой японских хрононавтов под руководством профессора Тоёсимо Якаты. Скажите, Яката-сан, это правда, что вам не раз приходилось рисковать жизнью?
- У истинного исследователя риск должен быть минимальным. Могу вас уверить, что в нашем путешествии не пострадал ни один человек и ни один динозавр!
- Скажите, почему яйцо решено привезти именно в Москву?
- На этот вопрос вам лучше ответит мой друг, директор Космозоо, профессор Селезнёв.
Селезнёв:
- Ни один зоопарк Земли не предоставит более совершенное оборудование и квалифицированный штат сотрудников, чем Космозоо. В нашей коллекции собраны тысячи животных со всех уголков Галактики¸ и для каждого мы готовы подобрать комфортные – подчас совершенно уникальные - условия для жизни.
- Будем надеяться, что и бронтозавру в Космозоо понравится!
- Мы все на это очень надеемся, - Селезнёв очень серьёзен.
- А когда же нам ждать прибавления?
- На этот вопрос вам лучше ответит Электрон Иванович, наш ведущий сотрудник.
В кадре – Электрон Иванович. Он тоже одет по последнему писку моды: на нём зелёный костюм с нарисованными берёзами, кажется, будто у него вместо ног – берёзовые стволы. Электрон Иванович:
- Яйцо помещено в транспортный контейнер. Специальные датчики регистрируют сердцебиение эмбриона. Он развивается нормально и, можно ожидать, что детёныш вылупится месяца через полтора…
Интервью прерывают крики: «Летит!» «Ну, наконец-то!» Над полем снижается похожий на бегемота, грузовой аэробус. Разворачивается, заходя на посадку, мягко садится на массивную, выдвигающуюся из днища опорную плиту. Плавно расходятся створки грузового люка, опускается сходня… На лётное поле спускается тяжёлый многоосный робот-транспортёр с массивным контейнером. Мигают оранжевые проблесковые маячки, на контейнере многочисленные надписи по-японски и по-русски: «Спецрейс Токио-Москва». Толпа кричит: «Ура!» Некоторые машут шапками и платками.
Следующая сцена – инкубатор в Космозоо. Продолговатое яйцо лежит в прозрачном боксе, под прицелами телекамер. В помещении полумрак, светятся индикаторы приборов. На стульях дремлют Селезнёв, Яката и Электрон Иванович (в белых халатах, бахилах, на головах - шапочки). Всюду стерильная чистота. Лёгкий стук. Срабатывает тревожная сигнализация: Селезнёв протирает глаза, приподняв очки, некоторое время он смотрит на яйцо, по белоснежной поверхности которого паутиной разбегаются трещины. Потом спохватывается и тормошит коллег:
- Вставайте! Началось…
Яката вскакивает со стула и бросается к боксу, Электрон Иванович – к приборам. Затаив дыхание, люди видят как от яйца отваливается кусок скорлупы, и из образовавшегося отверстия с зубчатыми краями на мир глядит большой круглый золотистого цвета глаз с узким как кошачья щёлочка вертикальным зрачком. Глаз моргает… Селезнёв:
- Ну же, давай, ещё чуть-чуть…
Яката (шепчет по-японски):
- Sū sen-nen, fuyu haru ni kita watasa reru to, ryū ga me o samashita…
(- Тысячи лет пролетели, зима пришла за весной, дракон пробудился…)
С хрустом яйцо распадается на две половинки – показались покрытые мокрой чешуёй лапки и тонкий хвостик. Толкая головкой кусок скорлупы, бронтозавр делает первый шаг. Он не такой уж маленький – в нём больше полутора метров. Бронтозавр глядит на людей большими детскими глазами, вертит головкой и кажется, будто он улыбается…
Сцена: здание инкубатора осаждает толпа. Её сдерживают роботы. Выходят Селезнёв, Яката и Электрон Иванович. Слышны голоса: «Ну, пожалуйста!» «Всего один кадр!»
- Ни в коем случае! – машет руками Яката. - Вы напугаете малыша своими камерами.
- Пару снимков, наверное, можно? - вопросительно говорит Селезнёв.
- Только пусть не пользуются вспышками, - соглашается Электрон Иванович. - Я включил свет в помещении, там достаточно светло.
- Пожалуйста, отключите лампы-вспышки! - просит Селезнёв.
…Толпа внутри инкубатора. Среди толпы – Алиса. Яката (строго):
- Чей это ребёнок?!
- Я вам не нравлюсь? - интересуется Алиса.
В толпе оживление, смех, кое-кто аплодирует.
- Нет, что вы, yoiko (хорошая девочка), - Яката смущён, - совсем наоборот…
- Алиса! Кто тебе позволил сюда прийти?! - Селезнёв пытается прибиться сквозь толпу.
- Я с корреспондентами!
- Как тебе не стыдно! Разве я не говорил, что пользоваться знакомствами в личных целях нехорошо?!
- И вовсе не в личных целях, а на работе! Я - корреспондент журнала «Мир женщины»! (И точно: на груди у Алисы соответствующая табличка, причём она ей явно велика).
Разинув рот, отец таращит глаза: у него нет слов. К нему подходит настоящая корреспондентка журнала «Мир женщины». (У неё такая же табличка, что и у Алисы):
- Извините, профессор, мы временно зарегистрировали вашего ребёнка как нештатного сотрудника. Вы же не станете на нас сердиться? - она улыбается очаровательной улыбкой.
- Я что, по-твоему, - добавляет Алиса укоризненно, – разве не женщина?! И потом, папа, динозаврик маленький: ему же будет скучно среди вас, взрослых, пусть рядом окажется хоть один ребёнок!
…Расколотая скорлупа яйца лежит на подстилке. Приоткрыв крышку бокса, роботы торопливо извлекают скорлупки, аккуратно складывая их в контейнер. Динозаврик ползает на неуверенно шатающихся ножках, смешно тычется в прозрачное стекло.
- Бедненький, - жалобно приговаривает Алиса (она ухитряется проскользнуть к самому краю бокса). – Наверное, маму ищет… Папа, а как его зовут?
Селезнёв и его дочь в центре внимания телекамер – папа готов провалиться сквозь землю.
- Если у него нет имени, - невозмутимо продолжает Алиса, - я буду звать тебя Бронтей. Пап, ты не возражаешь?
Папа (улыбаясь камерам, сквозь зубы вполголоса он бросает):
- Завтра же отправляешься во Внуково к бабушке!
…Висит табличка: «БРОНТЯ». Незаметно прошло полгода, наступил май. Из инкубатора Бронтю перевели в исполинский (так сказать, на вырост) павильон под прозрачным куполом: журчит вода в ручьях, водопадами собираясь в огромный пруд, пышно зеленеют лужайки. Растут привычные динозаврам деревья и кусты – араукарии, гинкго, распушили перистые листья саговники. Бронтя в загоне за невысокой оградой. От головы до хвоста в нём уже пять метров. По транспортёру ему подают корм: молодые побеги бамбука и спелые бананы. Бронтя послушно жуёт, но как-то чересчур вяло.
- Что-то аппетит у нашего Бронти пропал, - замечает хмурый Электрон Иванович, - как бы беда не приключилась …
…Загородный дом под Москвой. Алиса смотрит выпуск новостей. Бабушка:
- Что-то ты у телевизора киснешь, с друзьями не играешь, свежим воздухом не дышишь. Давай слетаем в горы или на море, а, Алиса?
- Бабушка, ты не понимаешь, тут про Бронтю рассказывают!
- Дался тебе этот ящер! Ну, давай хотя бы посмотрим «Приключения Красной Шапочки»!
- Не хочу я «Красную Шапочку»!
Диктор информационного канала:
- К сожалению, мы вынуждены закончить выпуск на тревожной ноте. За последние четверо суток самочувствие бронтозавра резко ухудшилось. Маленький Броня упорно отказывается от еды. Лучшие специалисты собрались в Космозоо на консилиум – они не теряют надежды спасти малыша, успевшего стать любимцем всего мира…
- Алиса, ты куда?
(Алиса вскакивает с кресла.)
- Бабушка! Мне срочно нужно в Космозоо!
…Павильон Космозоо. Несчастный Бронтя отрешённо лежит в загоне. В лотках разложены всевозможные яства: ананасы, апельсины, кокосы… Подле в белых халатах совещаются специалисты. К Селезнёву подходит робот:
- Игорь Всеволодович, вас спрашивают ваша мама и ваша дочь!
- Ох, только их мне здесь не хватало! Передай, что я сейчас выйду…
Однако выходить Селезнёву не приходится: в павильон, отбиваясь от роботов, врывается
бабушка, позади неё – Алиса с большой сумкой через плечо. Роботы:
- Нельзя! Посторонним вход воспрещён!
- Что значит «посторонним»?! – возмущается бабашка. – Я мама профессора Селезнёва!
Алиса тоже возмущена:
- Папа! Как ты мог скрыть от меня?! Как ты мог!
Подбегает к загону и быстро перебирается через барьер. Бабушка ахает, хватаясь за сердце, а Алиса уже склоняется над Бронтей, достаёт из сумки свежую булку:
- Бедненький маленький Бронтя! Эти глупые взрослые совсем тебя заморят! Это ж надо придумать: полгода одни бананы! На твоём месте я бы тоже объявила голодовку!
Появление Алисы вызывает в Бронте оживление: искоса поглядывая на девочку, он приподнимает головку. Сам бронтозавр ростом уже с небольшого слона, но голова у него размером как у крупной собаки – сенбернара или мастиффа. Алиса легонько гладит его чешуйчатую голову, потом разламывает булку пополам:
- На, угощайся!
Бронтя осторожно берёт булку. Селезнёв опомнился и бросается к барьеру. Алиса:
- Тише, папа! Не видишь: Бронтя тебя боится!
- Да-да! – кивает головой Яката, - Бронтя ничего ей не сделает. (Одной рукой он удерживает Селезнёва, другой – успокаивает бабушку).
Бронтя, тем временем, сжевал вторую половину булки – он встаёт на ноги, взмахивает хвостом - щиты ограждения падают как подкошенные. Высоко задрав голову, набрав воздух в свои необъятные лёгкие, он издаёт протяжный трубный звук… Взрослые трясут головами, а Алиса зажимает уши:
- Вот, и голос у тебя прорезался!
Один из учёных:
- Для меня, очевидно, что динозавр нуждался в перемене питания.
Второй учёный:
- Ошибаетесь, коллега! Всё дело во внимании и ласке!
Учёные спорят, разделившись на два лагеря, Селезнёв, бабушка и Яката, молча, смотрят на Алису (к зрителям они стоят спиной). Алиса подле Бронти, бронтозавр изгибает длинную шею – его голова возле плеча девочки… Картинка тускнеет, сквозь неё проступает текст – вот она уже превращается в отражение на экране компьютера… Вот она исчезает совсем – остаётся только компьютер и текст на экране.
…
…Селезнёв печатает на компьютере, и тихонько в полголоса диктует сам себе:
«С сожалением должен сказать, Каролина Павловна, что, как отец я уделял Алисе недостаточно внимания. Мне стыдно об этом говорить, но я не всегда замечал как живёт моя дочь, с кем дружит, в какие игры играет. Увы – мне вечно не хватало времени. Это моё большое упущение, как родителя!»
На секунду камера чуть отворачивается и через открытую дверь кабинета, мы видим кусочек гостиной: Алиса спит в кресле, прикорнув головой к подлокотнику. Отец и в самом деле этого не видит! Селезнёв продолжает печатать, надиктовывая в полголоса:
«Как-то летом, когда Алисе исполнилось четыре с половиной года я взял её с собой на Марс. Не судите меня строго: оставить дочь мне было просто не с кем: детский садик закрыли на карантин, мама Алисы, как всегда, была в длительной командировке, бабушка тоже была занята, а мне предстояло лететь на Марс на научную конференцию…»
ПРОПАВШАЯ НА МАРСЕ
…Огромный пассажирский лайнер на фоне звёзд (некий гибрид «Боинга-747» с «Титаником»). Струи фиолетового пламени вырываются из кормовых дюз. Ярко светятся иллюминаторы в несколько рядов. Камера приближается к одному из них – небольшая пассажирская каюта. Профессор Селезнёв и Алиса пристёгнуты к креслам.
- Папа, а посадка скоро?
Вместо папы ей отвечает приятный голос стюардессы, доносящийся из динамика:
- Уважаемы пассажиры! Наш лайнер «Иван Тургенев» приближается к планете Марс. Убедительная просьба занять места в креслах и пристегнуться!
Снова лайнер, но уже на фоне исполинского полумесяца Марса. «Иван Тургенев» снижается – под ним расстилается буро-оранжевая поверхность планеты. Она выгибается полукругом и окаймлена широкой розоватой дымкой атмосферы, сквозь которую просвечивают яркие луны (обе в виде полумесяцев, обращённых выпуклостью вверх) – Фобос и Деймос. Алиса глядит в иллюминатор. Кое-где возвышаются пологие холмы, чернеют кратеры в окружении светлых песчаных дюн, похожих на застывшие морские волны. Далеко впереди три горы: наискосок выстроились шеренгой. Чуть в стороне – ещё одна гора, повыше. Это вулкан Олимп, высочайшая вершина Солнечной системы.
Лайнер зависает над лётным полем, выпускает шасси и садится напротив здания космовокзала. От здания тотчас отделяются телескопические туннели-переходники, которые герметично пристыковываются к четырём пассажирским люкам.
- Уважаемые пассажиры! Наш лайнер совершил посадку на космодроме Уэллстаун. Командир лайнера Евгений Герасимов и экипаж поздравляют вас с успешным завершением перелёта!
Путешественники в толпе прибывших: у Алисы сумка и видеокамера, у Селезнёва – большой чемодан на колёсиках. Алиса нагибается и пробует приподнять чемодан:
- Мне говорили, что на Марсе всё в два раза легче, однако я, что-то этого не замечаю…
- Алиса, не дёргай чемодан! Держись за свободную руку…
- Пап, а почему этот город называется Уэллстаун? - спрашивает Алиса. (Она по складам читает название под потолком зала на трёх языках – английском, русском и китайском.)
- Все города Марса носят имена писателей-фантастов, которые писали о Марсе и марсианах: Ханлайн-сити, Фламмарион, Брэдбервилл, Стругацкоград, Булычёвск, Казанцево… Уэллстаун получил имя Герберта Уэллса, написавшего «Войну миров».
- Ну, и зря! Этот Уэллс изобразил марсиан злыми и кровожадными! – Алиса оглядывается по сторонам. - Это всё моя мама построила?
- Ну, не только она одна: работали архитекторы и строители со всей Земли. Двадцать лет назад тут всё выглядело иначе… - папа вздыхает. – Жаль, что тебе этого уже не увидеть!
Они пересекают зал космовокзала, по эскалатору (одни ведут наверх, другие вниз) спускаются на нижний ярус, где лестница превращается в ленту движущегося тротуара.
…Раннее утро. Гостиничный номер. Алиса спит в кровати. Солнечные лучи, принесённые световодами, играют на потолке розовыми зайчиками. Папа теребит её за плечо:
- Алиса, скорее вставай! Не то опоздаешь…
- Опоздаю… - Алиса зевает, протирает сонные глаза. - Куда опоздаю?..
- В детский сад.
- Куда?! И здесь в детский сад?!! - до глубины души она потрясена неслыханным коварством.
- А ты куда хотела? В президиум научной конференции?
- Но папа!!! Мы так не договаривались!
- Я обещал взять тебя на Марс, и сдержал обещание.
- Детсад – он везде детсад: что на Земле, что на Марсе…
- Одевайся и не рассуждай! - приказывает отец.
Детсад. Отец беседует с воспитательницей, Алиса, понурив голову, держится в сторонке.
- Познакомься, Алиса, - это Татьяна Петровна. Она - твой воспитатель. Ну, до вечера…- папа приседает, чтобы проститься.
- Пока… - недовольно бурчит Алиса.
- Как хорошо, что ты к нам приехала, Алиса, – улыбается Татьяна Петровна, - у нас в группе 23 ребёнка, а теперь будет ровно 12 пар! Иди скорее завтракать - после завтрака мы отправляемся на экскурсию за город в Большие пещеры…
Услыхав «про загород» Селезнёв насторожился:
- А она там не потеряется?
- Нет, что вы! У нас ещё никто не терялся… - спешит уверить воспитатель. – А даже если это и случиться в скафандр ребёнка вшит поисковый маячок…
Видеоряд: дети в скафандрах, парами ходят по пещере, рассматривают тамошние красоты, подсвеченные разноцветные прожекторами. Алиса за руку с чернокожим мальчиком. Детские скафандры в отличие от взрослых, ярко раскрашены: в цветочки и горошек, у многих – портреты любимых персонажей книг и мультфильмов. Воспитательница оглядывается: не отстал ли кто. Наконец, экскурсия завершена, дети садятся в флаер-автобус, Татьяна Петровна у посадочного люка пересчитывает их по головам.
Следующая сцена: уже знакомый космопорт Уэллстауна. Дети длинной вереницей, идут мимо почтовых ракет («Бамберга», «Веста», «Юнона»: судя по названиям, они летают в пояс астероидов). Алиса (исподлобья глядит на воспитательницу, идущую впереди):
- Никто не терялся!.. А я вот сейчас возьму и потеряюсь!
Она отпускает руку чернокожего мальчика (тот глядит в другую сторону: для рождённого на Марсе ракеты – серая обыденность). Мимо проезжает робот-тележка, и Алиса быстренько прячется за неё… Алиса крадётся к ракете. Люк открыт, трап опущен – кругом ни души. Она карабкается по трапу, забирается в грузовой отсек и прячется, прижавшись к борту:
- И никто меня не видит!
В отсеке коробки (видимо, посылки) аккуратно закреплённые в зажимах, письма в стопках, аккуратно перевязанные лентами (как банкноты). Напротив люка светится экран: «До старта 10, 9, 8, 7…», Алиса - ноль внимания. Раздаётся звонок. На экране: «СТАРТ»
- Что такое? – Алиса с ужасом видит, как люк закрывается. – Погодите!
Бросается к люку и изо всех сил барабанит в него руками и ногами: поздно! Ракета запускает двигатели и взлетает. Алиса падает на спину, перегрузка прижимает её к полу:
Она видит кнопки, расположенные на потолке, до них надо ещё добраться…
Видеоряд без слов: научная конференция. Актовый зал заполнен до отказа. Селезнёв читает доклад, за его спиной – большой экран на котором схемы, изображения различных животных с других планет. Докладчик что-то объясняет, водит по экрану электронной указкой. Наконец, доклад окончен - профессор кланяется, все встают и аплодируют...
…Напротив одной кнопки написано «ЭКСТРЕННАЯ ПОСАДКА». Алиса, борясь с перегрузкой, тщетно тянется к ней… А ракета уже высоко – Марс заметно округлился, ракета берёт курс на Цереру (на экране: «КУРС – ЦЕРЕРА, ВРЕМЯ В ПУТИ – ОДНИ СУТКИ»). Алиса хватается за посылки, срывает их с креплений, кидает в кучу, и ползком, (перегрузка!) карабкается на эту кучу… Отчаянным усилием жмёт на кнопку. На экране тотчас загорается надпись: «КУРС ИЗМЕНИТЬ! ЭКСТРЕННАЯ ПОСАДКА». Ракета недолго зависает над Марсом и устремляется к планете…
…Ракета стоит на краю пропасти в горном ущелье. Люк снова открыт, Алиса спрыгивает вниз, оглядывается. Местность вокруг совершенно незнакомая…
- Что это? Куда я попала?! Это не космопорт… Неужто я не понарошку потерялась? – ужас Алисы неописуем. - Папа, найди меня!! Я здесь!!!
Она ревёт в три ручья, пытается утереть слёзы, но когда на тебе шлем скафандра – это невозможно. И от этого Алисе становится ещё горше…На спине её ранца мигает красная лампочка – работает поисковый маячок.
Снова научная конференция. На трибуне новый докладчик. К Селезнёву подъезжает робот, передаёт записку. Тот читает, бледнеет, поправляет очки, снова читает (руки его дрожат). Он шепчет председателю:
- Прошу меня извинить, я должен отлучиться! Моя дочь… пропала.
- Да-да, конечно! – кивает головой председатель.
…Кабинет заведующей детским садом. За столом - заведующая, воспитатель, Селезнёв, начальник поисково-спасательной службы Назарян. Татьяна Петровна (чуть не плача):
- Не понимаю, как это случилось! Я детей несколько раз сосчитывала – их было 24! Когда в обед мы рассаживали детей за столики, их оказалось 23…
- Скорее всего, ребёнок пропал уже где-то здесь, в городе, - предполагает Назарян. – Вы не волнуйтесь: подняты на ноги пожарные, спасатели, студенты и старшеклассники: они прочёсывают город.
На экране компьютера человек в скафандре (за его спиной – марсианская пустыня):
- Докладывает Артур Бэббидж. Туристы-следопыты клуба «Сталкер» закончили поиск в шестом квадрате. Следов пропавшей девочки не обнаружено. Переходим в седьмой квадрат!
Назарян (в микрофон, соединённый проводком с ноут-буком):
- Понял тебя, Артур! Продолжайте поиск!
- Вы же сказали, что Алиса пропала где-то в городе… - беспокоится Селезнёв.
- К сожалению, - отвечает Назарян, - никакую возможность исключать нельзя.
- В котором часу она пропала? На сколько ещё хватит кислорода?
- Ресурс скафандра рассчитан на 5 часов, – говорит заведующая. - Экскурсия длилась два часа, два часа как мы хватились... Остался один час…
Следующая сцена. Алиса:
- Что это я реву? Надо что-то делать…
Она оглядывается, всё ещё всхлипывая, рассуждает вслух:
- Если ты заблудился, надо забраться на дерево и посмотреть по сторонам. (Оглядываться) Деревья тут не растут… Значит надо подняться на горку! Оставляя цепочку следов в песке, она идёт к горе, карабкается вверх по склону. Вершина. Алиса осматривается: насколько хватает глаз - всюду горы, горы, горы… И ни малейших признаков города.
- Да… Это не от бабушки на даче прятаться… - Алиса потупила взор. – Ой, что это?
…В фиолетовом марсианском небе пролетает флаер.
- Эй! Эй! - Алиса подпрыгивает и машет руками. – Я здесь!
В кабине на приборной доске загорается лампочка. Пилот флаера:
- Получен сигнал с пропавшей почтовой ракеты. Иду на снижение!
Флаер зависает над почтовой ракетой, стоящей в глубоком ущелье... Пилот флаера:
- Принимаю сигнал поискового маячка: похоже, что пропавший ребёнок где-то поблизости…
Опять кабинет заведующей. На экране сурового вида человек в форме:
- Управление Космофлота планеты Марс сообщает: найдена пропавшая почтовая ракета «Церера-246», при ней ребёнок - Селезнёва Алиса Игоревна…
- Она жива? - Селезнёв рвёт микрофон из рук Назаряна. - Скажите, моя девочка жива?!
- Жива! В дальнейшей госпитализации она не нуждается. Флаер прибудет через полчаса.
- Где вы её обнаружили? – спрашивает Назарян.
- Сидония, район так называемого «Марсианского Сфинкса».
- Это же четыре с лишним тысячи километров! – ахает Татьяна Петровна.
- Вот почему не было сигнала, – говорит Назарян. - Дальность маячка 200 километров!
Селезнёв, не говоря ни слова, бросается к выходу.
Зал космовокзала. Появляется Алиса в сопровождении пилота и врача (у пилота на скафандре нашивки, у врача – красный крест). Из лифта выскакивает Селезнёв:
- Алиса!
- Папа! Как здорово, что ты здесь! – она снимает шлем, поправляя слипшиеся волосы. - Я так за тебя переживала!
- Молодец, девчонка! - смеётся пилот (тоже снял шлем). – Никогда не теряется!
Отец в раздумье – то ли ему обнять дочь, то ли как следует отшлёпать. Впрочем, кругом собирается народ, и шлёпать как-то неудобно… Назарян командует в микрофон:
- Внимание, всем! Отбой тревоги! Пропавший ребёнок найден! Повторяю: всем поисковым группам – отбой!
- Первым же рейсом, - говорит Селезнёв очень жёстко, - отправишься домой к бабушке! Там скафандр носить не надо - теряйся сколько хочешь…
- Папа! Я допустила ошибку, но ты всё рано, не прав: ты должен дать мне возможность исправить её!
- И как же, интересно, ты собираешься её исправить?
- Я стану самой воспитанной девочкой, и никогда больше не буду ни от кого прятаться!
…
…Селезнёв вручную печатает на компьютере, тихонько наговаривая сам себе: «И что бы вы думали, Каролина Павловна? Моя дочь сдержала своё обещание, и продолжает держать его до сих пор!»
Селезнёв встаёт из-за компьютера и наконец-то видит: в гостиной, свернувшись в кресле калачиком, Алиса крепко спит. Он улыбается, тихонько крадётся на цыпочках и на руках относит её в детскую. Уложив дочь в постель, отец укутывает её одеялом.
В коридоре негромко звонит видеотелефон.
- Кто бы это мог быть? Скоро полночь…
Селезнёв торопливо подходит к аппарату, снимает трубку. На экране – уже знакомый блуканин:
- Прошу прощения за поздний звонок, но ваш видеотелфон не был отключён. Я решил, что вы ещё не спите.
- Я как раз собираюсь… А в чём дело?
- Вы не могли бы нам помочь? Всё посольство не спит. Мы перерыли все телефонные справочники Москвы – и электронные, и бумажные, но там нигде не значится кто такая Баба-яга и где она живёт…
СВОЙ ЧЕЛОВЕК В ПРОШЛОМ
Январь. Москва утопает в сугробах. Роботы разбирают ёлку на площади, сворачивают растяжку: «С НОВЫМ 2084-м ГОДОМ!». Перед огромным небоскрёбом, стоянка, плотно заставленная флаерами и глайдерами. Двухместный флип, ищет место парковки, наконец приземляется. Выходят Селезнёв и Алиса (у неё – большая сумка). Они спешат в здание. Над входом надпись: «Всемирный институт времени. Московское отделение». У входа - робот-швейцар. Селезнёв:
- Мы на презентацию. Вот пригласительный! (Протягивает карточку.)
Робот рассматривает карточку. На его груди горит красный огонёк:
- Сколько лет вашему ребёнку?
- Четыре года! – Селезнёв, в отличие от дочери, врёт в глаза в наглую, не краснея.
Красный огонёк на груди робота сменяется зелёным – тотчас в прозрачной стене крыльца появляется прямоугольное отверстие:
- Проходите!
Селезнёв с Алисой почти бегом направляются к гардеробу. Раздеваются, Алиса подаёт пальто, шарф и шапку роботу-гардеробщику, сумку оставляет с собой.
- Пап, а ты почему соврал, что мне четыре года?
- Если бы я сказал, что тебе пять, нас не пустили бы в здание, потому что этот пригласительный для одного, а не для двоих.
- Выходит, иногда врать хорошо?
- Врать всегда плохо! – отрезает отец. – Но иногда, по-другому не выходит!.. (Вздыхает.)
Актовый зал заполнен до отказа. Селезнёв и Алиса, пробираются к месту, указанному в билете. Поскольку место одно, отец сажает дочь себе на колени. Презентация уже идёт. Сцену украшают портреты Альберта Эйнштейна, Стивена Хокинга, Джона Уилера, Кипа Торна и Николая Сулимы (под портретом табличка: НИКОЛАЙ СУЛИМА). В глубине сцены сверкает пирамида из разноцветных воздушных шаров. Директор института (с лысиной на макушке), отвечает на вопросы прессы. Какой-то журналист, из зала:
- Почему нельзя путешествовать в будущее? Вы что-то скрываете, или потомки не велят?
В зале смех, директор института времени улыбается:
- К сожалению, всё гораздо сложнее! Путешествия в будущее невозможны, потому что будущего, строго говоря, ещё не существует: его только предстоит создать! Но эти вопросы лежат вне области физики – это уже философия…
- А всё-таки, существует возможность обойти запрет?
- Представьте, да! Если кто-нибудь, скажем, из XXIV века прибудет к нам, то возможно путешествие вместе с ним. Ибо то, что представляется нам будущим, для пришельца уже настоящее – то есть, объективная реальность…
- Что ж они к нам не едут? – кричит кто-то с места.
- Наверное, наши потомки не совершают легкомысленных поступков… Хотя, признаюсь, мне немного жаль – так было бы интересно хоть на мгновенье, хоть одним глазком заглянуть на триста лет вперёд…
Какой-то солидный учёный:
- А чем ваш метод отличается от методики Тоёсимо Якаты?
- Наша машина перемещает недалеко, но с высочайшей точностью, японская - наоборот. Для эпохи динозавров низкая точность не помеха, но как быть, если вы, например, хотите спасти от огня шедевры Александрийской библиотеки? Тут счёт идёт даже не на дни, а на часы! Нашей машине такая задача по плечу!
Нетерпеливый возглас:
- Не томите, явите же нам ваше чудо!
Директор подаёт знак - пирамида приходит в движение – воздушные шарики взмывают к потолку, открывая взору машину времени. (Машина, в общем, как у Арсенова – круг и стойка с закреплённым на ней пультом.) Директор:
- Для чистоты эксперимента требуется доброволец… Ну, кто-нибудь? Смелее!..
В зале оживление, но добровольцы вызваться не спешат.
- Неужели в этом зеле нет ни одного по-настоящему отважного человека?
- Есть такой человек! – выкрикивает Алиса.
Она соскакивает с папиных коленок и, прежде чем Селезнёв успевает опомниться, бросается к сцене. В зале смех, аплодисменты. У директора института глаза лезут на лоб:
- Девочка, ты кто?
- Я Алиса Селезнёва!
- Алиса! Немедленно вернись!!! – профессор Селезнёв вскакивает с кресла.
Смех перерастает в гомерический хохот.
- Ничего-ничего! – пытается перекричать шум директор института. – Наша новая машина настолько надёжна и проста в управлении, что с нею справится даже ребёнок…
Алиса уже догадалась, что нужно встать в круг, и смело шагает вверх (круглая платформа довольно высокая, как ступенька):
- Со мной ничего не случится, папа! На какую кнопку нажимать?
- Ничего не трогай, договорились? Итак, текущее время называется «Исходная станция». Время, в которое машина должна переместить – «Конечная станция». Сейчас это 1975 год.
Пока директор объясняет, Алиса успевает изучить пульт. Она переводит рычажок с надписью «ПУСК», нажимает на кнопку «Конечная станция» и исчезает…
По залу пробегает всеобщий вздох – публика в ужасе замирает. Директор института стоит к Алисе спиной и, прервав свои объяснения на полуслове, машинально оборачивается:
- Но, позвольте… Я не давал разрешения…
Селезнёв (на грани истерики):
- Верните мою дочь!!!
…Узкая комната, оклеенная светлыми обоями. Вдоль длинной стены – книжный шкаф. На стене висит большой красочный календарь на 1975 год. Выше – несколько портретов: жена, брат, родственники, друзья. Торжества в доме литераторов…У единственного окна (за окном уже темнеет) – письменный стол, горит настольная лампа. За столом человек, неторопливо печатает на пишущей машинке. В противоположном конце комнаты – входная дверь (плотно прикрыта) и платяной шкаф, почти во всю стену – только маленький закуток остаётся в углу, где едва поместится взрослый человек. В этом закутке – прямо из воздуха – бесшумно появляется Алиса.
- Здравствуйте! – говорит она.
Человек за столом оборачивается, поправляет очки.
- Здравствуй... девочка! Как тебя зовут?
- Алиса!
- Очень приятно! А меня - Аркадий. Ну-с, будем знакомы…
Аркадий встаёт, протягивает руку, Алиса смело пожимает её, оглядывается по сторонам:
- Аркадий, а вы кем работаете? Вы сотрудник института времени?
- Внештатный. Я родился в этой эпохе…
- В прошлом?
- Для тебя оно прошлое, а для меня – настоящее. Недавно ко мне пришли представители вашего института и предложили сотрудничество. Я согласился. Разумеется, об этом знают очень немногие. Ты никому не должна говорить, что была у меня. Договорились?
- Я умею хранить тайны!
- Кстати, а как ты сюда попала? Твои родители хотя бы знают, где ты находишься?
- Конечно. Меня папа привёл в институт на презентацию. А потом один лысый дядя – ну, директор института, - предложил прокатиться с прошлое, то есть в ваше настоящее…
Аркадий, конечно, удивлён, но старается не подавать вида. Алиса, тем временем, заинтересовалась пишущей машинкой:
- Какой у вас странный компьютер!
- Это не компьютер, а пишущая машинка. Вот, гляди, я нажимаю на клавишу - и на бумаге появляется буква…
- Как неудобно!.. У нас достаточно продиктовать, и компьютер сам всё напишет… Хотите, я вам свой компьютер подарю? - она раскрывает сумку и вынимает компьютер наподобие ноут-бука. – Правда, тут мои любимые сказки… Ну, ничего! Мне на восьмое марта папа новый подарит!
Алиса протягивает ноут-бук. Аркадий (нерешительно):
- Знаешь, мне, право, неудобно…
- Ничего-ничего, у нас таких на каждом углу полно!
- Поверь, мне неудобно отказать моей маленькой гостье из XXI века, но я не могу принять твой подарок! - вежливо, но решительно, Аркадий отводит руку Алисы. - Понимаешь, есть неписаный закон: никакая вещь из будущего не должна попадать в прошлое. Иначе случится беда – мир изменится, будущее не наступит…
- Жаль! – вздыхает Алиса, пряча ноут-бук. - Это вы столько успели написать? (Алиса рассматривает шкаф.)
- Ну, не я один, - улыбается Аркадий, - но если как следует постараться, то за двадцать лет написать можно немало…
- А какую книгу вы пишете сейчас?
- Я пишу фантастику. Моя новая книга про одного очень смелого, но немножечко невоспитанного человека, который без конца пускается в рискованные авантюры и попадает из-за этого в разные неприятные истории…
- Почти как про меня!
- Надеюсь, - хмурит брови Аркадий, - что, всё же, она окажется не про тебя…
- Когда же она выйдет?
- Эх… - Аркадий мрачнеет, - На этот вопрос, Алиса, вряд ли кто сможет сейчас ответить… Боюсь, что не скоро!..
- Всё равно, успехов вам, и чтобы вашу книгу обязательно напечатали!
- Спасибо, - Аркадий грустно улыбается.
- Ну, мне пора! Спасибо вам, Аркадий, мне у вас понравилось…
- Погоди! Давай я хоть чаем тебя угощу…
- Нет, папа уже, наверное, волнуется… Если бы вы знали, как он за меня переживает!
- Ну, хотя бы на память возьми что-нибудь… - Аркадий раскрывает шкаф, берёт с полки старую книгу в сером матерчатом переплёте. – Ты была когда-нибудь на Марсе?
- Прошлым летом с папой летала.
- Тогда, без сомнения, тебе будет интересно прочесть эту книгу. Здесь как раз про Марс – такой, каким его представляли мы…
Аркадий вынимает ручку из письменного прибора, пишет дарственную надпись. Алиса принимает книгу, поворачивается к закутку, и только теперь до неё доходит, что машины-то времени в квартире нет…
- Ой! А как же я теперь обратно вернусь…
- Просто встань в то место, откуда появилась, и машина вернёт тебя в твоё время.
- Понятно… До свидания! – напоследок она Аркадию машет рукой, делает шаг и исчезает.
…Снова актовый зал. С момента исчезновения девочки не прошло и минуты. Мгновение - в круге снова Алиса, к груди она прижимает подаренную книгу. На сцену вбегает отец:
- Алиса! Ну, я с тобой ещё поговорю! Немедленно домой! (Оборачивается к публике в зале, к директору института). – Извините… Прошу прощения…
Зал встаёт, приветствуя Алису бурными аплодисментами, перерастающими в овацию. Селезнёв растерян – он судорожно обнимает дочь сзади, за плечи, улыбается какой-то совершенно идиотской улыбкой. Алиса тоже удивлена – перед ней почтенные академики, серьёзные профессора, бесчисленные репортёры: кому же они аплодируют, неужто ей?! Директор института подходит к Селезнёвым:
- Э-э…
- Игорь Всеволодович, - подсказывает робот.
- Уважаемый, Игорь Всеволодович! Алиса, конечно, совершила проступок, но, я вас прошу, нет – мы все вас просим – пожалуйста, не наказывайте вашу дочь слишком строго! Она необыкновенный, замечательный человек!
- Да-да, конечно, - лепечет Селезнёв и пробирается к выходу, подталкивая сзади Алису.
Они спускаются в проход, и какой-то академик привстаёт с кресла:
- Девочка, ради бога извините, но вы держите в руках первое издание «Пятна на Марсе». Я коллекционирую редкие книги - не могли бы вы уступить её? Готов предложить за неё всё, что угодно…
- Извините, не могу! - отвечает Алиса. – Я её ещё не прочитала.
- Но вы же, наверное, ещё не умеете читать!
- Я скоро научусь, и прочту обязательно!
…
…Первое сентября. Родители ведут нарядно одетых первоклашек. Вот и Алиса – папа держит её за правую руку, мама – за левую. Папа и мама улыбаются, приветствуют встречных – многие родители им хорошо знакомы – лицо же Алисы не по-детски серьёзно: она уже слышала о школе, но ни разу ещё не видела её. Школа, а какая она?
Школа утопает в зелени. Площадка перед школой – аккуратно подстриженный газон. Вот-вот начнётся торжественная линейка.
- Ну, дальше ты должна идти сама, - говорит папа, выпуская руку дочери.
Мама придирчиво оглядывает Алису, поправляет причёску, одежду, приседает:
- Ой, Алиска! Какая ты уже большая… Дай я тебя поцелую…
- Только немножко, мама! Я всё-таки не в детский сад пришла!
- Ладно, иди! - Мама целует дочку, обнимает. - Не заставляй других ждать…
Ученики всех классов выстроились прямоугольником. Первоклашки, неровной шеренгой, замыкают строй, так что сверху он немного похож на букву «А». Родители толпятся сзади – кое-кто, глядя на своих детей, утирает невольные слёзы. На высоком школьном крыльце директор – Овидий Григорьевич, завуч, учителя. Торжественных речей нет: директор школы подаёт знак - ученики выпускного класса (в строю их место в центре) подходят к первоклашкам, берут их за руки. Один берёт на руки самую маленькую девочку, в руках у которой звонок - он несёт её вдоль всего строя, девчонка звенит в звонок и смеётся.
Алиса – самая высокая из первоклассниц. За руку, её ведут в школу – на секунду она оборачивается – подмигивает в камеру и машет рукой: до скорой встречи!
Конец нулевого эпизода.
-
Дин-70
Автор темы - Сообщения:2717
- Зарегистрирован:09.09.2009, 19:13
- Реальное имя:Дмитрий
- Желаемая форма обращения:Всё равно
- Благодарил (а): 11 раз
- Поблагодарили: 1440 раз
Re: Тайна третьй планеты (римейк)
Отношусь положительно. Вы хотите, чтобы я написал вариант сценария для радиопостановки?Неслучайный гость писал(а):Дин-70
Привет Дин. А как ты отнесся бы к идее радиоспектакля, созданного форумчанами?
-
толик
- Сообщения:16845
- Зарегистрирован:06.10.2009, 18:47
- Желаемая форма обращения:Всё равно
- Благодарил (а): 4847 раз
- Поблагодарили: 670 раз
- Возраст:47
- Пользователь заблокирован
Re: Тайна третьй планеты (римейк)
Извините, но мне кажется, что для детского произведения надо какое-то другое слово в описании корреспондентки. Красивая может быть, но решать вам. Автор вы.Дин-70 писал(а):Сексапильная корреспондентка в ультрамодном белоснежном наряде
Будь проще и люди к тебе потянутся.
-
толик
- Сообщения:16845
- Зарегистрирован:06.10.2009, 18:47
- Желаемая форма обращения:Всё равно
- Благодарил (а): 4847 раз
- Поблагодарили: 670 раз
- Возраст:47
- Пользователь заблокирован
Re: Тайна третьй планеты (римейк)
И что, тема умерла? Хотелось бы увидеть тексты следующих эпизодов мини-сериала "Путешествие Алисы". То что есть мне очень нравится. Если будет нужна какая-либо помощь, окажу с удовольствием.
Будь проще и люди к тебе потянутся.
-
маленький бизон
- Сообщения:1097
- Зарегистрирован:25.09.2009, 21:02
- Реальное имя:Александр
- Желаемая форма обращения:На "ты"
- Откуда:Варна, Болгария
- Благодарил (а): 66 раз
- Поблагодарили: 135 раз
- Возраст:43
Re: Тайна третьй планеты (римейк)
Если созданного форумчанами, то ничего не получится. Идея радиоспектакля уже предлагалась на форуме. А вообще, желаю удачи, Дин-70!Дин-70 писал(а):Неслучайный гость писал(а):
Дин-70
Привет Дин. А как ты отнесся бы к идее радиоспектакля, созданного форумчанами?
Я тут прочитал немного. Мне кажется, мульт будет (а я надеюсь, что он будет) достаточно интересный даже для взрослых.
"Тот кто жертвует свободой ради спокойствия, не достоин иметь ни того, ни другого" - Б.Франклин.
-
Дин-70
Автор темы - Сообщения:2717
- Зарегистрирован:09.09.2009, 19:13
- Реальное имя:Дмитрий
- Желаемая форма обращения:Всё равно
- Благодарил (а): 11 раз
- Поблагодарили: 1440 раз
Re: Тайна третьй планеты (римейк)
Ловушка. Сценарий по мотивам одноименной повести Кира Булычёва
16, 17 и 18 эпизоды к мини-сериалу «Путешествие Алисы» (римейк)
Эпизод-16. Потери
…Марс. Город-амфитеатр, похожий на исполинский колодец, перекрытый сверху прозрачным куполом. Подобно небоскрёбу, вздымается на необъятную высоту стена жилых ярусов, кольцом охватывающая круглую площадь. Каждый ярус состоит из десятка этажей и имеет общий балкон, с бордюром из живой изгороди. На самом дне колодца разбит парк, растут высокие деревья, цветут цветы. Петляют тропинки, из аккуратно выложенных каменных плит. Журчит вода в фонтанах. Порхают бабочки, щебечут ручные птицы. Вывеска (на английском, русском и китайском языках): «Посетите парк развлечений «Валинор» - лучший на Марсе, лучший в Толкиенвилле!» Стайка японских подростков с сумками для сувениров (мальчики и девочки, все – одного возраста):
- Yudzo, naze ushiro ni iru? (- Юдзо, ты почему отстал?)
- Sā, watashi ga mite baiaru o erufu ni. (- Идите, я взгляну на эльфийские фиалы.)
- Ushiro ni, wareware wa sugu ni hoteru ni narimasu! (- Не отставай, через полчаса мы должны быть в гостинице!) - говорит девочка.
- Sensei wa chikau... (- Сэнсэй будет ругаться…) – добавляет мальчик.
- Sā, watashi ga oitsuku yo! (- Идите, я сейчас догоню!) – отмахивается Юдзо.
Юдзо стоит возле «эльфийского павильона». Робот, обслуживающий павильон:
- Anata wa baiaru ni teikyō suru junbi ga dekite kyōmi ga aru baai… (- Если вас интересуют фиалы, готов предложить…)
- Nō! (- Нет!) – перебивает Юдзо (делает вид, что рассматривает витрину).
- Junbi ga hikaru ken o teikyō suru… (- Готов предложить светящийся меч…)
- Shinaide kudasai… (- Не надо…) - продолжает рассматривать витрину.
- Jā … (вполголоса предлагает робот) Genzai Garadorieru no ringu wa… (- Ну, тогда… Есть настоящее кольцо Галадриэль...)
Юдзо делает шаг в сторону, смотрит – школьники садятся в вагон монорельса.
- Okage de watashi wa sudeni ringu o motte! (- Спасибо у меня уже есть кольцо!) – бросается прочь, останавливает прохожего. – Tell me how to get to cosmoport? (- Скажите, как пройти до космопорта? – переходит на английский.)
- Here is on this escalator rise, – объясняет прохожий. - Tier above bus-teleport it's found. You come out right in the waiting room. (- Поднимешься вот по этому эскалатору. Ярусом выше увидишь телепорт-автобус. Выйдешь прямо в зале ожидания.)
- Thank you! (- Благодарю!) – Юдзо вбегает на эскалатор.
Над головой в лучах заката розовеет купол исполинский купол парка.
…Зал ожидания. Толпятся пассажиры и встречающие, суетятся роботы-носильщики. Во всю стену – электронное табло, над ним надпись: Космопорт Толкиенвилл. Голос диктора: «Продолжается регистрация на космолёт «Скиапарелли», следующий по маршруту Марс – Венера – Земля. Время оправления – 20 часов 17 минут».
Юдзо пробирается к арке с турникетами над которыми надпись: СЛУЖЕБНЫЙ ПРОХОД. Мальчик, заговорщицки озирается: за ним никто не следит. Он достаёт из кармана пластиковую карточку и вставляет в считывающее устройство. На турникете загорается зелёный огонёк – мальчик пулей проскакивает в коридор. Тут настоящий лабиринт лестниц и переходов, но, к счастью, везде висят указатели: «Багажное отделение», «Вычислительный центр», «Пункт связи», «Маломерные суда». Подросток направляется к маломерным судам: он поднимается по эскалатору и оказывается в туннеле, проложенном по поверхности Марса. За прозрачными стенками – великолепный марсианский закат, но Юдзо совсем его не замечает. Он видит указатель – «Яхты».
Яхты, непохожие одна на другую, выстроились в ряд, каждая соединена с туннелем коротким переходником. Юдзо шагает, напряжённо всматриваясь, губы его что-то шепчут, в руках он держит пластиковую карточку, где написано по-японски: «Сакура». «Сакура» - небольшая, изящная белоснежная яхта, добравшись до неё, Юдзо замирает и озирается – никого нет. Стремглав он ныряет в переходник. Захлопываются люки, переходник отстыковывается, «Сакура» взмывает над бурой равниной.
Юдзо провожает взглядом удаляющуюся Красную планету. Он достаёт фотокарточку и прикрепляет её к пульту – на ней, на фоне цветущей сакуры, молодой 35-летний мужчина.
- Watashi wa, chichi o mitsukeru! (- Отец, я найду тебя!) - шепчет он.
…Квартира Селезнёвых, вечер. Алиса в детской – наводит порядок в коллекции монет. Ей помогает Поля – манипулятором он берёт прозрачный контейнер с монетой:
- Что за монета, Алиса?
- Британские два пенса. – Видишь портрет королевы Елизаветы II?
- А что означают три страусовых пера на обороте?
- Три пера… Не знаю! – честно признаётся Алиса.
- Три пера, - голосом истинного знатока произносит Поля, - старинный символ Уэльса, исторической области Британии, сувереном которой являлся английский монарх…
- У тебя компьютер место головы!
- И прямая связь с интернетом! - довольный Поля берёт следующую монету. – А вот не менее интересный экземпляр… На ней изображена скопа!
- Какая же это скопа? Это два цента Южно-Африканской республики! В Африке не водятся скопы – они туда только не зимовку прилетают…
- Вот африканцы её и изобразили! Раз птица держит рыбу в когтях - значит скопа!
- Поля! - улыбается Алиса. – Ты живую скопу хоть когда-нибудь видел?! У неё на голове перья торчат, как хохолок! Это орёл-крикун, обычная африканская птица. Правда из-за загрязнения водоёмов он едва не вымер… Сейчас учёные всего мира пытаются вернуть орла-крикуна в природу.
- Н-да… - глубокомысленно изрекает Поля. – Моя связь с интернетом иногда барахлит!
Звонок в дверь. Голос папы из прихожей:
- Алиса! Мама приехала!
Алиса бросает всё и стремглав бежит в прихожую:
- Мама! Мама! – бросается на шею.
- Ой, какая ты, дочка, стала тяжёлая!
- Выросла! Мам, а ты надолго?
- Алиса! - замечает отец, - такие вопросы задавать не принято, а уж мамам тем более!
- Добрый вечер, Кира Артуровна! – до прихожей добирается Поля. - Ваше отсутствие обошлось без эксцессов. Никто не заболел и не заработал неприятностей. Ваш супруг и ваша дочь строго следуют моим рекомендациям! Прикажете готовить ужин, или?..
- «Или»! – мама улыбается. – Сегодня ужин приготовлю я, только дух немного переведу! Где мой любимый фартук?
Следующая сцена: Селезнёвы ужинают за празднично сервированным столом, в центре которого – нарядно украшенный пирог. Кира:
- Нравится?
- Вкусно-о-о! – Селезнёв машет в воздухе вилкой.
- Мам, как тебе удаётся сварить буберт без комков? У Поли ни разу ещё не получалось…
- У мамы свои секреты, – уклончиво отвечает Кира.
- Но ты ведь со мной ими поделишься?
- Куда ты так спешишь, девочка? – вздыхает Кира. - Неужто не терпится стать взрослой?
- Мы ждали тебя в ноябре… - осторожно осведомляется Селезнёв.
- Появились причины приехать раньше.
- На работе что-нибудь случилось?
- Случилось. Президиум Розодорской Академии наук наконец-то удосужился прислать заключение на наш проект. Замечаний - сорок один пункт! Планета Розодор требует принять рекламации, в противном случае грозит выйти из проекта.
- И что?
- Галактический Союз экстренно собирает согласительную комиссию. Через две недели её члены прибывают на Ганимед где будут разбираться на месте. Меня вызвали в Архитектурное Управление, чтобы подготовить к их приезду…
Маму перебивает звон брошенной на стол ложки.
- Я думала, ты действительно соскучилась по нам, а у тебя, оказывается, дела! – Алиса выскакивает из-за стола. – Спасибо, мама, было очень вкусно!
- Алиса, а как же пирог? – Кира пытается её остановить.
- Сама его ешь! – Алиса убегает прочь.
- Как тебе не стыдно! – кричит ей вслед Селезнёв. – Немедленно вернись!
Кира хватает мужа за руку:
- Не надо, Игорь, я прошу тебя…
- Что значит «не надо»?! Что она себе позволяет?!! Она сейчас же извинится!..
- Дай ей немного успокоиться… - негромко говорит Кира. - Она не права, но ей нужно время, чтобы это понять. Я сама поговорю с Алисой – ты можешь всё испортить…
…Детская. Алиса, о чём-то задумавшись, лежит на диване. Разбросаны планшеты и монеты так и не разобранной коллекции. Входит мама – дочь тут же отворачивается.
- Какая ты стала большая, - негромко говорит мама. – Я и оглянуться не успела…
- Чему ж тут удивляться! - сердито бросает Алиса.
Мама присаживается на краешек дивана, тихонько перебирает волосы дочери:
- Знаешь, в детстве я была такой же. У мамы была ответственная работа, и я часто оставалась одна. Нет, у меня, конечно, была няня, была старшая сестра. Но с няней было скучно, а у сестры были свои интересы, и вечера я проводила в одиночестве… Как я ненавидела такие вечера, когда за окном темно, а в голову лезут мысли одна другой страшнее, Как же я ненавидела свою мать в такие минуты...
- И что?
- А то, что аукнулось мне сегодня… Алиса, - мама взъерошивает волосы на голове у дочери. – Я не могу иначе. У меня очень ответственная работа. Я нужна людям!
- А мне? – Алиса поворачивается к маме лицом. – Мне, выходит, ты нужна меньше? Неужели нельзя найти такую работу, чтобы не ездить дальше Антарктиды?
- Кем собираешься быть ты, если не секрет?
- Космическим биологом, как мой отец.
- И ты тоже будешь сидеть дома, и дальше Антарктиды – ни шагу?
- Когда папа уезжает в экспедицию, он возвращается через три месяца! А ты… Я помню, когда тебя не было дома целых полтора года! Ты даже звонить перестала!
- Тогда на Церере сложилась очень тяжёлая ситуация. Вышли из строя генераторы. Были перебои со связью.
- По-моему, у тебя что ни командировка, то перебои со связью!
- Алиса, - спрашивает Кира, будто о чём-то задумавшись, - ты бывала когда-нибудь на настоящей космической стройке?
- Ни разу, а что?
- Да ничего, я просто так спросила… - Puiši jūs vēl joprojām nepievērš uzmanību? Jūs zināt, ko es… (Мама переходит на латышский: - Парни на тебя ещё внимание не обращают? Ну, ты понимаешь, о чём я…)
- Nav pamanījuši. Un tas jautājums? (- Не замечала. А разве это важно?)
- Jūs esat ieguvuši lielu meitene. - мама наклоняется, целует дочь в лоб. - Tikai mazliet dusmīgs. Lūdzu, nevajag dusmoties uz savu māti, pat ja mana mamma bija kaut ko nepareizi… (- Ты у меня замечательная девочка. Только немножечко сердитая. Пожалуйста, не сердись на маму, даже если мама в чём-то неправа…)
- Es neesmu dusmīgs. (- Я не сержусь.) – тихо говорит Алиса.
- Вот и славно! (по-русски) Алиса, в холодильнике лежит кусок пирога.
- Спасибо.
Поздний вечер. Спальня, горит ночник. Кира расчёсывает волосы перед зеркалом:
- Подумать только, как быстро прорезался характер у нашей девочки! Она уже не принимает окружающее безропотно. А скоро ей захочется изменять всё вокруг…
Селезнёв (лёжа читает журнал):
- Знаешь, меня давно беспокоит, что вы с Алисой всё больше отдаляетесь. Порой мне уже кажется, что Поля стал для неё роднее… (отставляет журнал) А ты не думала сменить место работы? Найти что-нибудь поближе к дому?
- Перейти в Управление? - Кира пристально глядит на мужа. – Игорь, пожалуйста не считай меня, законченной эгоисткой, но я ещё не настолько стара, чтобы становиться администратором!
- Так без конца продолжаться не может. - Селезнёв качает головой. - Надо что-то делать… Слушай! (мужа осеняет мысль) А почему бы тебе не взять Алису с собой – на стройку? До конца летних каникул больше двух месяцев…
- Взять её на Ганимед?! Да ты с ума сошёл! Там никаких нормальных условий для проживания…
- У Алисы свои представления о нормальных условиях! В конце концов, не хуже же они, чем были на «Пегасе»!
- Угу! Как вспомнишь ваши ужасные рассказы о космических пиратах, гигантских птицах и цветах-хищниках, так сердце до сих пор кровью обливается…
- Во-первых, на Ганимеде не водятся птицы и хищные растения, да и космические пираты в Солнечной системе пока не замечены, а во-вторых…
- Во-вторых, - перебивает Кира, - что, по-твоему, Алисе делать на стройке?
- Неужели невозможно найти ей занятие? Она уже многое умеет…
- Ну, положим, занятие найти можно всегда…
- Вот видишь!
- Ладно, уговорил! Но согласится ли Алиса?
- Ты ещё спрашиваешь! – смеётся Селезнёв. – Плохо же ты знаешь свою дочь!
- Нашу дочь! – уточняет Кира.
- Да, нашу! – соглашается Селезнёв.
(Гасят ночник)
…Утро. Космопорт № 1. Космический корабль «Пассат» готовится к старту. Кораблик совсем маленький. По форме он сложен из двух конусов – узкого, похожего на цилиндр и широкого, образующего вершину (и вершина, и излом, соединяющий конусы, плавно закруглены). Высота корабля 12, а диаметр - 10 метров. Четыре выдвижные опоры. На борту эмблема: кучевое облачко с человеческой рожицей, дует, надув щёки. По кругу надпись: сверху – «К/к ПАССАТ», снизу - «Центральное Архитектурно-строительное Управление». Под эмблемой (метрах в двух выше среза днища) – широкий люк (одновременно пассажирский и грузовой). По сходне из корабля съезжает робот-тележка.
Подходят Алиса и её отец.
- Ну, всё, папа, пока!
- Пока! (Целуются на прощанье.)
Папа предаёт Алисе две объёмистые сумки, и дочь, несмотря на изрядный вес багажа, легко взбегает по сходне, оборачивается в проёме люка, кладёт одну из сумок, машет рукой. Селезнёв, отступая, машет в ответ.
Сразу за люком – грузовой отсек. Штабелями, вплотную один к другому, уложены контейнеры (маркировка: ПРОДУКТЫ, ЗАПАСНОЕ ОБОРУДОВАНИЕ, ПОЧТА «ЗЕМЛЯ-ВЕСТА» ПОЧТА «ЗЕМЛЯ-ГАНИМЕД» и, т. д.). Громоздкий робот ловко разворачивается в узких проходах, придирчиво осматривает контейнеры, проверяя, хорошо ли они закреплены. При этом ворчит глуховатым басом:
- Ох уж эти портовые погрузчики! Лишь бы куда-нибудь засунуть, а потом ищи контейнер по всему отсеку! А он, глядишь, в полёте сорвётся или, того хуже - вскроется…
- Здравствуйте! – здоровается Алиса.
Робот оборачивается. С левой стороны его груди - эмблема «Пассата», справа табличка – «Старший помощник Посейдон».
- Здравствуйте, Алиса Игоревна. Капитан ждёт вас!
- А куда мне… дальше идти? – Алиса оглядывается по сторонам.
- Следуйте в этот проход. Впереди люк в шлюзовую камеру. Оттуда по трапу поднимайтесь в кают-компанию.
- А разве лифта здесь нет? – спрашивает Алиса.
- Лифт не предусмотрен.
С объёмистыми сумками, так и норовящими за что-нибудь зацепиться, Алиса протискивается по узкому проходу. Вот и долгожданный люк, точнее проём, потому что люк открыт (крышка его сдвигается в сторону). Шлюзовая камера – это довольно узкий цилиндр во всю высоту грузового трюма (высота последнего – 4,5 метра). В полу ещё один люк (на нём надпись: ДВИГАТЕЛЬНЫЙ ОТСЕК), у противоположного борта – узкий ремонтный люк для выхода в открытый космос. В глубокой нише два скафандра – побольше, для мамы (табличка - К. А. Селезнёва) и поменьше – для Алисы (табличка – А. И. Селезнёва). Алису, впрочем, скафандры мало занимают – она останавливается перед последним препятствием – вертикальным скоб-трапом. По такому даже с одной сумкой не подняться никак… Из открытого проёма верхнего люка показывается мамина голова:
- А, вот и ты! Давай мне сумки!
Мама спускается до середины трапа, останавливается, держась за трап одной рукой. Алиса подаёт ей одну сумку, затем вторую – свободной рукой с ловкостью цирковой акробатки, мама засовывает в люк тяжёлые сумки.
- Поднимайся за мной!
Алиса карабкается следом за мамой.
Итак, кают-компания. Это небольшое и невысокое круглое помещение, диаметром метров пять. В центре его – круглый стол, за которым три вращающихся кресла. С одной стороны стола – люк в шлюзовую камеру, с противоположной – винтовой трап на мостик. На стене - экран внутренней видеосвязи. Вдоль стены, оставляя проходы у дверей, тянутся мягкие диваны, над которыми из стены торчат светильники. В стене нет ни одного иллюминатора, зато множество сдвижных дверей (на некоторых надписи: КАМБУЗ, ДУШЕВАЯ, ТУАЛЕТ, и почему-то БИБЛИОТЕКА). На двух дверях надписей нет – это каюты. Мама отодвигает одну из дверей:
- Это твоя каюта! Поставь сумку сюда.
Легко сказать «поставь»! (Алиса заглядывает внутрь.) Каюта – это скорее пенал или футляр – настолько она крошечная. Весь пол занимает спальный мешок. Правда, конструкторы корабля исхитрились втиснуть в столь малый объём приличное количество удобств: кондиционер, шкафчик, лампу и даже телевизор на раздвижной штанге, одновременно являющийся видеотелефоном. Есть также и иллюминатор: борт каюты – это наружный борт космического корабля. Мама ставит вторую сумку в свою каюту.
- Надеюсь, тебя не надо учить, как пользоваться спальным мешком?
- Мама, у меня три турпохода за плечами, не считая мелких поездок!
- Чудесно! - Мама разворачивает одно из кресел за круглым столом, раскладывает его горизонтально, ставит на стопор. Алиса послушно ложится, мама закрепляет ремни.
- Ну, всё, дочка! Через несколько минут взлетаем!
В люке показывается массивная голова Посейдона. Несмотря на неуклюжую внешность, робот весьма проворно и ловко карабкается по скоб-трапу.
- Капитан, груз закреплён, - докладывает он, – люки задраены, герметичность в норме!
Мама кивает:
- Познакомься, Алиса, это старший помощник Посейдон!
- Мы уже знакомы, - отвечает Алиса.
- Мимо меня, Кира Артуровна, на борт невозможно подняться незаметно.
- Как мне повезло с тобой, железный старина! - Кира улыбается и поднимается на мостик.
Посейдон раскладывает амортизатор и пристёгивается (кресло тяжело скрипит под ним).
- Посейдон, а ты давно летаешь?
- Пятьдесят четыре года, в том числе с твоей мамой семь лет.
- А меня ты откуда знаешь?
- Твоя фотография висит в каюте капитана, кроме того, твоя мама так часто вспоминает тебя, что я сразу догадался, кто ты, когда тебя увидел.
Алиса удивлённо вскидывает брови - слова старого робота для неё неожиданность, но Посейдон этого не видит: кресла разложены по касательной к круглому столу, и смотрят в разные стороны. На экране внутренней связи – капитан. Мама Алисы в кресле пилота:
- Корабль четвёртого класса «Пассат» просит взлёта. Пункт назначения - Ганимед.
- Понял вас, «Пассат» (в углу экрана – диспетчер космопорта). Доложите, сколько людей на борту?
- Капитан корабля - Селезнёва Кира Артуровна, пассажир - Селезнёва Алиса Игоревна.
- Принято! Следуйте западным коридором к контрольной точке «Гагарин». Вторая контрольная точка – Луна-330 «К». Оттуда выходите на свободную траекторию.
- Принято, разрешите старт?
- «Пассат», старт разрешаю!
«Пассат» запускает двигатели, отрывается от бетонки и на короткое время зависает, убирая посадочные опоры. Затем он устремляется в небо. Перегрузка прижимает Алису к креслу. Вот уже под кораблём облака, в клубах которых тонет земная поверхность, очертания Москвы. Вот уже Земля округлилась, окутанная голубовато-фиолетовой дымкой наша планета стремительно удаляется, уплывая прочь на фоне звёзд…
… «Пассат» в космосе. Светит далёкое тусклое Солнце, сверкают звёзды. Повсюду яркие пятнышки блуждающих светил – это астероиды. Кира на мостике. Старпом расположился на диване в кают-компании, читает электронную книгу. Читает он не как человек: книга, лежащая на коленях, длинным шнуром подключена к разъёму у него на груди. На «корешке» горит зелёная лампочка – информация считывается. Руки робота свободны, и он вяжет длинный разноцветный шарф, ловко орудуя спицами. Клубки, чтобы не катались по полу, лежат в пластиковых коробочках. Дверь в камбуз открыта - Алиса в фартуке и с длинным половником хлопочет у плиты. Камбуз – это небольшое помещение, где с одной стороны расположена электрическая плита для приготовления пищи, а с другой – холодильник, шкаф и посудомойка.
- Не понимаю, - глухо ворчит Посейдон, - зачем уделять столько времени приготовлению пищи? Обычно ты, Кира, обходилась простыми консервами…
- У меня взрослый, вполне сформировавшийся организм, - отвечает Кира по видеосвязи, - а у Алисы он ещё не сформировался. Нашей девочке вредно питаться консервами!
- Всё-таки люди имеют несовершенную конструкцию: у нас у роботов, приёмные испытания занимают год, максимум – три года, а у людей они длятся больше двадцати лет! Это при том, что робот, в среднем, вдвое долговечней человека!
- Это как посмотреть, – возражает Кира. - Чем сложнее конструкция, тем дольше её приходится отлаживать.
- Сложность и совершенство - разные понятия, – не соглашается старпом. – Известный философский принцип…
- Где это ты вычитал?
- Не вычитал, а услышал. В минувший отпуск, в Сорбонне я прослушал курс лекций по современной философии у профессора Жана Леруа.
- Посейдон, у тебя бывает отпуск? - удивлена Алиса.
- А ты как думала? – отвечает Посейдон. – Отпуск положен любому работающему гражданину вне зависимости от того, человек он или робот.
- Мой старший помощник – большой оригинал, Алиса! – отзывается мама, - Свою каюту превратил в библиотеку, а свободное время тратит на самообразование.
- Робот не нуждается в отдыхе, - басит Посейдон, - а, следовательно, и в каюте. Зато я очень нуждаюсь в удовлетворении интеллектуальных потребностей.
- А что вы читаете, если не секрет? – интересуется Алиса.
- Не секрет. «Справочник малых небесных тел Солнечной системы».
- Но он уже заложен в бортовой компьютер!
- Заложен, но информацию полезно держать и в голове!
- Алиса, - деликатно вмешивается мама, - как твой суп? Надеюсь, он не окажется пересолён, как в прошлый раз?
- Я тоже на это надеюсь! Мама, а почему, что ни день, то я дежурю на камбузе? Я юнга, или пассажирка?
- И то, и другое – человеку противопоказано безделье. И потом, твоей маме полезно убедиться, как ты усваиваешь школьные уроки домоводства…
- Хорошо я их усваиваю! – резко отвечает Алиса. – Но справляться с приготовлением обедов и ужинов я могла бы ещё лучше, если бы ты не так часто меняла курс!
- Извини, Алиса, но во внешнем поясе астероидов очень сложная навигация… - мама говорит и одновременно нажимает на пульте какие-то кнопки и переключатели. «Пассат» в который раз закладывает резкий вираж… На кухне всё срывается с места: опрокидывается пачка с солью, звенят тарелки и чашки в шкафчике на стеллажах, кастрюля съезжает с плиты, и Алисе приходится удерживать её, чтобы кастрюля не упала. При этом она, разумеется, обжигает пальцы.
- Ай! – девочка дует на пальцы.
- Одень термоизолирующие перчатки, - не глядя, советует Посейдон.
- Благодарю покорно! - морщится Алиса. - Тогда в руку вообще ничего не возьмёшь! Это всё равно, что боксёрскую «грушу» одеть…
Мимо «Пассата» точно айсберг перед «Титаником» проносится исполинская каменная глыба. Алиса провожает её взглядом (на камбузе есть иллюминатор):
- Люди исследуют пояс астероидов уже сто лет. Неужто трудно нанести на карты все эти летающие скалы?
- Мы во внешнем поясе астероидов, - многозначительно отвечает Посейдон.
- А что из этого следует?
- Могучее тяготение планеты Юпитер непрерывно возмущает здешние небесные тела, и они постоянно меняют орбиты… Вам разве в школе астрономию не преподают?
- Преподают, – Алиса гордо поднимает голову. - У меня по астрономии четвёрка!
- Я поставил бы тройку! - замечает Посейдон. – Ты поверхностно знакома с предметом, не видя связи между тем, что объясняет учитель и тем, что окружает тебя вне школы.
- Как хорошо, что не вы преподаёте в школе! – язвительно отвечает Алиса.
- Как плохо, что не я преподаю! – спокойно басит Посейдон.- Именно из-за недостатков нашего школьного образования в космос то и дело попадают недалёкие и легкомысленные люди, вроде туристов с «Далии»!
- А что случилось с туристами с «Далии»?
- С туристами ничего не случилось. Просто у них сломался утилизатор биологических отходов, и они, недолго думая, выбросили содержимое мусорного контейнера за борт.
- Но это же запрещено инструкциями! – говорит Алиса.
- Вот именно! Эти туристы посчитали, что инструкции - пустая формальность. А то, что очистки и объедки, мгновенно превращаются в твёрдые ледяные тела, им в голову не пришло: они знали физику так же, как ты астрономию - поверхностно! В результате, автоматическая баржа-грузовик, следующая встречным курсом, столкнулась с облаком космического мусора и полностью разрушилась…
- И базы на спутниках Юпитера в тот раз не получили писем! – вздыхает Кира. – А питаться целый месяц нам пришлось одной хлореллой…
- Попробовала я как-то раз хлореллу ради интереса, - говорит Алиса, - Бэ-э-э… Такая гадость! Никогда её больше в рот не возьму!
- Привыкнешь, если действительно намерена стать космобиологом! – качает головой Кира. – Космос имеет не только приятную сторону!
- Космос не терпит легкомыслия, - добавляет Посейдон. – Те, кто об этом забывают, исчезают в нём бесследно!
Алиса пробует суп:
- Обед готов! – объявляет она.
- Старпом, будь другом, подмени меня! - Кира встаёт с кресла.
- С удовольствием! – робот, отставив в сторону вязание и книгу, поднимается на мостик.
Алиса и Кира обедают. Поскольку корабль продолжает резко маневрировать, тарелки не прямо стоят на столе, а закреплены в нишах на специальных шарнирных подвесах (на столе их три штуки). Когда «Пассат», а вместе с ним и стол, дёргается, тарелки сохраняют первоначальное положение, а потом медленно выравниваются – тем самым их содержимое не расплёскивается.
- На сей раз, немножко недосолён…- замечает мама, - а так суп весьма недурён.
- Лучше недосолить, чем пересолить! – философски замечает Алиса, подавая солонку.
- Ты слишком буквально понимаешь житейские мудрости, дочка! – мама бросает в тарелку щепотку соли. – Тем не менее, ты делаешь несомненные успехи в кулинарии.
- Мам, неужели до сих пор в Солнечной системе пропадают корабли?
- За последний год в поясе астероидов бесследно исчезли «Королевская кобра» и «Асахи» - и это не считая несколько автоматических барж.
- А, вспомнила! Про «Кобру» был сюжет в новостях… А «Асахи», что это был за корабль?
- Разведывательный бот с Весты. С ним пропал Такео Комура – планетолог, специалист по астероидам.
- И что, никаких следов?
- Насколько я знаю - никаких.
- Неужели даже сигнала SOS никто не успел послать?
Мама не успевает ответить. Включается экран видеосвязи, Посейдон с мостика:
- Принят сигнал бедствия! Беру пеленг.
Почти сразу из динамика сквозь шум помех доносится тонкий детский голосок:
- Mayday, Mayday! The yacht «Sakura» says… Unknown force… Engines can not cope! I'm make emergency landing! (- Мэйдей, мэйдей! Говорит яхта «Сакура»… Неведомая сила… Двигатели не справляются! Совершаю вынужденную посадку!)
Голос забивают помехи. Мама бросает недоеденный суп и бежит на мостик:
- Алиса! Срочно убирай тарелки!
Алиса вскакивает, уносит посуду с остатками пищи в утилизатор. Мама уже на мостике:
- Успел взять пеленг?
Посейдон включает навигационный экран. Среди множества желтоватых, беловатых и зеленоватых звёздочек ярко светится красная отметка.
- Астероид 368-11. Сигнал шёл оттуда.
- Какое это расстояние?
- Три часа полёта.
- Как думаешь, ближайшая дежурная станция приняла сигнал?
- Вряд ли. Сигнал был очень слаб. На этих яхтах экономят на всём, в том числе и на средствах связи. По этой причине, кстати, им запрещено удаляться за орбиту Марса. Как она залетела сюда – не представляю. Не иначе, опять какой-нибудь турист…
- Свяжись с дежурной станцией, сообщи и происшествии!
Посейдон перебирается в соседнее кресло (всего на мостике их три). Робот вставляет уже знакомый шнур в разъём передатчика - на пульте загораются лампочки индикаторов. Идёт передача. Тем временем, Кира:
- Алиса, ты готова? Держись за что-нибудь: мы меняем курс!
- Сейчас! - Алиса достаёт из мойки и вставляет в зажим стеллажа последнюю тарелку. Обеими руками она хватается за поручень, «Пассат» закладывает резкий вираж, разворачиваясь почти на 90 градусов. Звенит посуда в шкафчике…
- Капитан, дежурной диспетчер хочет с тобой поговорить! – докладывает старпом.
- Включи!
Оживает один из экранов. Оператор дежурной диспетчер:
- Благодарим за своевременное сообщение. владелец Мы разыскиваем «Сакуру» уже 10 дней, с 18-го июня… Ваш старший помощник сказал, что сигнал бедствия дублировался голосовой передачей, не могли вы бы её прокрутить?
- Разумеется, - отвечает Кира.
Не дожидаясь распоряжения капитана, Посейдон включает запись. Капитан, старпом и дежурный диспетчер внимательно её слушают.
- Странно, - замечает Кира, - такое впечатление, что это говорит ребёнок.
- И судя по акценту – японец, - добавляет робот.
- Десять дней назад на Марсе пропал Юдзо Комура, ученик 7-го класса из города Нагоя. – сообщает диспетчер. - Он был на экскурсии с одноклассниками и однажды вечером не вернулся в гостиницу. Судя по всему, на яхте именно он. «Пассат», что вы собираетесь предпринять?
- Мы следуем к астероиду. Намерены оказать помощь.
- Хорошо. Мы готовим спасательный корабль, но он подойдёт к астероиду не раньше чем через 42 часа. Мы были бы вам очень признательны, но будьте осторожны: в этом районе уже пропало несколько судов. Вероятно, там очень сложная навигационная обстановка.
- Мы будем предельно внимательны! – заверяет Кира.
- Добро, постоянно находитесь на связи!
Следующая сцена: Кира с Посейдоном на мостике. К ним присоединилась Алиса, заняв третье кресло. Впереди, через большие иллюминаторы виден астероид – угольно-чёрная ноздреватая глыба, поперечником чуть более полутора километров. Оспины кратеров. Хаотично разбросанные холмы – астероид выглядит как тысячи других.
- А вы обратили внимание, - говорит Алиса, - у Юдзо Комуры с «Сакуры» и у Такео Комуры с «Асахи» одна и та же фамилия… Мам, как ты думаешь – они родственники?
- Алиса, пожалуйста, не отвлекай меня! - отмахивается Кира. - Судя по данным радаров, навигационная обстановка обычная. Никаких обломков, угрозы столкновения нет – и, тем не менее, с «Сакурой» что-то случилось…
- Закончил сканирование! – докладывает Посейдон. – Поверхность сложена силикатными породами, под ними залегает лёд. Возможно, внутри наличествуют пустоты.
- Бывшее кометное ядро: застряло в поясе астероидов и растеряло газы! – заключает Кира.
- Не совсем, - возражает Посейдон. – Приборы также фиксируют крупные металлические включения. У комет такого не бывает…
- Это корабли, потерпевшие крушение! – предполагает Алиса.
- Очень остроумно! – усмехается мама. – С какой это стати кораблям терпеть крушение именно на этом астероиде?
Алиса пожимает плечами – не верите, ну и не надо…
- Старпом, - спрашивает мама, - ты принимаешь какие-нибудь сигналы?
- Нет, и это больше всего настораживает. Если «Сакура» совершила вынужденную посадку, должен работать её аварийный маяк…
«Пассат» ощутимо вздрагивает. Раздаётся сигнал тревоги, на пульте загораются лампочки.
- Приборы фиксируют резко возросший уровень гравитации! Мы падаем на астероид!
- Ускорение?
- Пятнадцать «g»! В полтора раза больше, чем на Земле, и оно продолжает расти!
- Алиса, пристегнись! (Алиса тотчас хватается за ремни.) - мама переключает рычажки. -Двигатели на полную мощность!
- Падаем по спирали, - Посейдон следит за приборами. - До столкновения 15 минут…
Астероид всё больше и больше – он уже в полнеба. Угольно-чёрный, закрывающий свет Солнца, он выглядит как зловещая чёрная тень… Кира:
- Это похоже на чёрную дыру… Свяжись с дежурной станцией, доложи, что происходит!
Посейдон поворачивает переключатель, и тотчас в уши ударяет оглушительный свист.
- Эфир забит помехами. Источник там же где и генератор гравитации - на астероиде…
Протяжно воют двигатели – они работают на пределе, борясь с гравитацией. От этого перегрузки быстро нарастают – Алису вдавливает в кресло страшная тяжесть, ей трудно дышать.
- Наш пассажир не перенесёт таких перегрузок! – замечает Посейдон.
Мама бросает тревожный взгляд на Алису.
- Я выдержу! – протестует девочка, но как-то неубедительно.
- Что ты предлагаешь?
- Садиться. Мы выйдем из корабля и попытаемся отключить генератор гравитации.
- Похоже, что другого выхода нет… - соглашается Кира. – Ох, и не нравится мне всё это! Сколько до поверхности?
- Семьсот метров! Бери левее – там относительно ровная площадка!
«Пассат» снижается, выпускает опоры. Перед самым касанием корабль тормозит – и в этот миг гравитация неожиданно усиливается. «Пассат» с силой врезается в поверхность, опоры прогибаются, из-под них сыплется грунт… Корабль с жутким скрежетом замирает, накренившись. На мостике гаснет свет, наступает тишина…
Голос Посейдона:
- Все живы? Потерпите, сейчас я включу свет…
Голос Киры:
- Ой, кажется, я вывихнула руку… Алиса, отзовись!
Голос Алисы:
- Я здесь! Мама, за меня не волнуйся!
Зажигается слабое аварийное освещение и довольно мощная лампа на лбу у Посейдона. Призрачно мерцают приборы на пульте. Кира, болезненно морщась, растирает запястье:
- У нас всё цело?
- Передатчик разбит! – докладывает Посейдон.
- Сможешь починить? – Кира, отстегнувшись, встаёт, помогая отстегнуться Алисе.
- На это уйдёт часа три… Но, стоит его включить – кто-то опять забьёт эфир помехами…
- Кто-то? – переспрашивает Алиса.
- Тот, кто управляет гравитационным полем, – объясняет Посейдон. – Или ты думаешь, что оно само включается?
- У этого «кого-то» очень странная манера приглашать в гости, - говорит Кира.
- Я спущусь за запасными деталями! – говорит Посейдон, направляясь к выходу.
- Да, а мы пока осмотримся. Алиса, сможешь включить наружное освещение?
Алиса, сориентировавшись в кнопках пульта, включает внешний прожектор. Кира выглядывает в прямоугольный иллюминатор мостика:
- Вот это да… Да тут настоящий Бермудский треугольник! – восклицает она.
Алиса включает камеру наружного обзора. Вокруг, похожие на скалы, угрюмо застыли разбитые корабли.
- Мама, что это за корабли?
Кира склоняется над экраном:
- Вот эти - автоматические баржи, которые возят оборудование и другие тяжёлые грузы для наших баз в системе Юпитера и Сатурна… А вон те - почтовые ракеты…
- Мама, гляди - «Королевская кобра»! – луч выхватывает из сумрака силуэт некогда роскошного круизного лайнера, на борту которого ещё читается надпись: «King Cobra».
Мама, однако, смотрит в другую сторону (Мостик «Пассата» имеет девять окон, причём центральная группа расположена над ремонтным люком.):
- Алиса, разверни прожектор на 12 часов!
Прожектор поворачивается – теперь луч смотрит вперёд. Напротив ремонтного люка «Пассата», метрах в двухстах лежит небольшая белоснежная яхта, на которой по-японски написано: «Сакура»…
- Её угнал Юдзо Комура, - говорит Кира. - Возможно, он всё ещё там. Яхту надо осмотреть!
Слышно как внизу, в кают-компании Посейдон гремит ящиками:
- Я бы не советовал этого делать! Если на астероиде имеется генератор гравитации, то должен быть и его хозяин. И он явно не знаком с хорошими манерами!
- Здесь притаились космические пираты! – говорит Алиса. – Они грабят пролетающие корабли и берут в плен их экипажи!
- Фантазёрка! – усмехается Кира. – С какой стати пиратам захватывать почту или буровое оборудование?
Алиса наводит на «Сакуру» ещё один прожектор. В перекрещивающихся лучах виден изрядно помятый корпус. Чёрным провалом зияет проём входного люка – оторванная крышка люка белеет на полу кубрика… Алиса рассматривает «Сакуру» на экране:
- Что-то мне подсказывает, - тихо говорит она, что никого там нет…
- Даже если и так, - возражает Кира, - мальчик мог оставить записку. И вообще, нельзя отнимать у людей надежду!
Мама решительно спускается вниз.
- Посейдон, ты собрал нужные детали?
- Да.
- Хорошо, ступай на мостик! Мне будет спокойнее за Алису, если с ней останешься ты...
Конец шестнадцатого эпизода.
16, 17 и 18 эпизоды к мини-сериалу «Путешествие Алисы» (римейк)
Эпизод-16. Потери
…Марс. Город-амфитеатр, похожий на исполинский колодец, перекрытый сверху прозрачным куполом. Подобно небоскрёбу, вздымается на необъятную высоту стена жилых ярусов, кольцом охватывающая круглую площадь. Каждый ярус состоит из десятка этажей и имеет общий балкон, с бордюром из живой изгороди. На самом дне колодца разбит парк, растут высокие деревья, цветут цветы. Петляют тропинки, из аккуратно выложенных каменных плит. Журчит вода в фонтанах. Порхают бабочки, щебечут ручные птицы. Вывеска (на английском, русском и китайском языках): «Посетите парк развлечений «Валинор» - лучший на Марсе, лучший в Толкиенвилле!» Стайка японских подростков с сумками для сувениров (мальчики и девочки, все – одного возраста):
- Yudzo, naze ushiro ni iru? (- Юдзо, ты почему отстал?)
- Sā, watashi ga mite baiaru o erufu ni. (- Идите, я взгляну на эльфийские фиалы.)
- Ushiro ni, wareware wa sugu ni hoteru ni narimasu! (- Не отставай, через полчаса мы должны быть в гостинице!) - говорит девочка.
- Sensei wa chikau... (- Сэнсэй будет ругаться…) – добавляет мальчик.
- Sā, watashi ga oitsuku yo! (- Идите, я сейчас догоню!) – отмахивается Юдзо.
Юдзо стоит возле «эльфийского павильона». Робот, обслуживающий павильон:
- Anata wa baiaru ni teikyō suru junbi ga dekite kyōmi ga aru baai… (- Если вас интересуют фиалы, готов предложить…)
- Nō! (- Нет!) – перебивает Юдзо (делает вид, что рассматривает витрину).
- Junbi ga hikaru ken o teikyō suru… (- Готов предложить светящийся меч…)
- Shinaide kudasai… (- Не надо…) - продолжает рассматривать витрину.
- Jā … (вполголоса предлагает робот) Genzai Garadorieru no ringu wa… (- Ну, тогда… Есть настоящее кольцо Галадриэль...)
Юдзо делает шаг в сторону, смотрит – школьники садятся в вагон монорельса.
- Okage de watashi wa sudeni ringu o motte! (- Спасибо у меня уже есть кольцо!) – бросается прочь, останавливает прохожего. – Tell me how to get to cosmoport? (- Скажите, как пройти до космопорта? – переходит на английский.)
- Here is on this escalator rise, – объясняет прохожий. - Tier above bus-teleport it's found. You come out right in the waiting room. (- Поднимешься вот по этому эскалатору. Ярусом выше увидишь телепорт-автобус. Выйдешь прямо в зале ожидания.)
- Thank you! (- Благодарю!) – Юдзо вбегает на эскалатор.
Над головой в лучах заката розовеет купол исполинский купол парка.
…Зал ожидания. Толпятся пассажиры и встречающие, суетятся роботы-носильщики. Во всю стену – электронное табло, над ним надпись: Космопорт Толкиенвилл. Голос диктора: «Продолжается регистрация на космолёт «Скиапарелли», следующий по маршруту Марс – Венера – Земля. Время оправления – 20 часов 17 минут».
Юдзо пробирается к арке с турникетами над которыми надпись: СЛУЖЕБНЫЙ ПРОХОД. Мальчик, заговорщицки озирается: за ним никто не следит. Он достаёт из кармана пластиковую карточку и вставляет в считывающее устройство. На турникете загорается зелёный огонёк – мальчик пулей проскакивает в коридор. Тут настоящий лабиринт лестниц и переходов, но, к счастью, везде висят указатели: «Багажное отделение», «Вычислительный центр», «Пункт связи», «Маломерные суда». Подросток направляется к маломерным судам: он поднимается по эскалатору и оказывается в туннеле, проложенном по поверхности Марса. За прозрачными стенками – великолепный марсианский закат, но Юдзо совсем его не замечает. Он видит указатель – «Яхты».
Яхты, непохожие одна на другую, выстроились в ряд, каждая соединена с туннелем коротким переходником. Юдзо шагает, напряжённо всматриваясь, губы его что-то шепчут, в руках он держит пластиковую карточку, где написано по-японски: «Сакура». «Сакура» - небольшая, изящная белоснежная яхта, добравшись до неё, Юдзо замирает и озирается – никого нет. Стремглав он ныряет в переходник. Захлопываются люки, переходник отстыковывается, «Сакура» взмывает над бурой равниной.
Юдзо провожает взглядом удаляющуюся Красную планету. Он достаёт фотокарточку и прикрепляет её к пульту – на ней, на фоне цветущей сакуры, молодой 35-летний мужчина.
- Watashi wa, chichi o mitsukeru! (- Отец, я найду тебя!) - шепчет он.
…Квартира Селезнёвых, вечер. Алиса в детской – наводит порядок в коллекции монет. Ей помогает Поля – манипулятором он берёт прозрачный контейнер с монетой:
- Что за монета, Алиса?
- Британские два пенса. – Видишь портрет королевы Елизаветы II?
- А что означают три страусовых пера на обороте?
- Три пера… Не знаю! – честно признаётся Алиса.
- Три пера, - голосом истинного знатока произносит Поля, - старинный символ Уэльса, исторической области Британии, сувереном которой являлся английский монарх…
- У тебя компьютер место головы!
- И прямая связь с интернетом! - довольный Поля берёт следующую монету. – А вот не менее интересный экземпляр… На ней изображена скопа!
- Какая же это скопа? Это два цента Южно-Африканской республики! В Африке не водятся скопы – они туда только не зимовку прилетают…
- Вот африканцы её и изобразили! Раз птица держит рыбу в когтях - значит скопа!
- Поля! - улыбается Алиса. – Ты живую скопу хоть когда-нибудь видел?! У неё на голове перья торчат, как хохолок! Это орёл-крикун, обычная африканская птица. Правда из-за загрязнения водоёмов он едва не вымер… Сейчас учёные всего мира пытаются вернуть орла-крикуна в природу.
- Н-да… - глубокомысленно изрекает Поля. – Моя связь с интернетом иногда барахлит!
Звонок в дверь. Голос папы из прихожей:
- Алиса! Мама приехала!
Алиса бросает всё и стремглав бежит в прихожую:
- Мама! Мама! – бросается на шею.
- Ой, какая ты, дочка, стала тяжёлая!
- Выросла! Мам, а ты надолго?
- Алиса! - замечает отец, - такие вопросы задавать не принято, а уж мамам тем более!
- Добрый вечер, Кира Артуровна! – до прихожей добирается Поля. - Ваше отсутствие обошлось без эксцессов. Никто не заболел и не заработал неприятностей. Ваш супруг и ваша дочь строго следуют моим рекомендациям! Прикажете готовить ужин, или?..
- «Или»! – мама улыбается. – Сегодня ужин приготовлю я, только дух немного переведу! Где мой любимый фартук?
Следующая сцена: Селезнёвы ужинают за празднично сервированным столом, в центре которого – нарядно украшенный пирог. Кира:
- Нравится?
- Вкусно-о-о! – Селезнёв машет в воздухе вилкой.
- Мам, как тебе удаётся сварить буберт без комков? У Поли ни разу ещё не получалось…
- У мамы свои секреты, – уклончиво отвечает Кира.
- Но ты ведь со мной ими поделишься?
- Куда ты так спешишь, девочка? – вздыхает Кира. - Неужто не терпится стать взрослой?
- Мы ждали тебя в ноябре… - осторожно осведомляется Селезнёв.
- Появились причины приехать раньше.
- На работе что-нибудь случилось?
- Случилось. Президиум Розодорской Академии наук наконец-то удосужился прислать заключение на наш проект. Замечаний - сорок один пункт! Планета Розодор требует принять рекламации, в противном случае грозит выйти из проекта.
- И что?
- Галактический Союз экстренно собирает согласительную комиссию. Через две недели её члены прибывают на Ганимед где будут разбираться на месте. Меня вызвали в Архитектурное Управление, чтобы подготовить к их приезду…
Маму перебивает звон брошенной на стол ложки.
- Я думала, ты действительно соскучилась по нам, а у тебя, оказывается, дела! – Алиса выскакивает из-за стола. – Спасибо, мама, было очень вкусно!
- Алиса, а как же пирог? – Кира пытается её остановить.
- Сама его ешь! – Алиса убегает прочь.
- Как тебе не стыдно! – кричит ей вслед Селезнёв. – Немедленно вернись!
Кира хватает мужа за руку:
- Не надо, Игорь, я прошу тебя…
- Что значит «не надо»?! Что она себе позволяет?!! Она сейчас же извинится!..
- Дай ей немного успокоиться… - негромко говорит Кира. - Она не права, но ей нужно время, чтобы это понять. Я сама поговорю с Алисой – ты можешь всё испортить…
…Детская. Алиса, о чём-то задумавшись, лежит на диване. Разбросаны планшеты и монеты так и не разобранной коллекции. Входит мама – дочь тут же отворачивается.
- Какая ты стала большая, - негромко говорит мама. – Я и оглянуться не успела…
- Чему ж тут удивляться! - сердито бросает Алиса.
Мама присаживается на краешек дивана, тихонько перебирает волосы дочери:
- Знаешь, в детстве я была такой же. У мамы была ответственная работа, и я часто оставалась одна. Нет, у меня, конечно, была няня, была старшая сестра. Но с няней было скучно, а у сестры были свои интересы, и вечера я проводила в одиночестве… Как я ненавидела такие вечера, когда за окном темно, а в голову лезут мысли одна другой страшнее, Как же я ненавидела свою мать в такие минуты...
- И что?
- А то, что аукнулось мне сегодня… Алиса, - мама взъерошивает волосы на голове у дочери. – Я не могу иначе. У меня очень ответственная работа. Я нужна людям!
- А мне? – Алиса поворачивается к маме лицом. – Мне, выходит, ты нужна меньше? Неужели нельзя найти такую работу, чтобы не ездить дальше Антарктиды?
- Кем собираешься быть ты, если не секрет?
- Космическим биологом, как мой отец.
- И ты тоже будешь сидеть дома, и дальше Антарктиды – ни шагу?
- Когда папа уезжает в экспедицию, он возвращается через три месяца! А ты… Я помню, когда тебя не было дома целых полтора года! Ты даже звонить перестала!
- Тогда на Церере сложилась очень тяжёлая ситуация. Вышли из строя генераторы. Были перебои со связью.
- По-моему, у тебя что ни командировка, то перебои со связью!
- Алиса, - спрашивает Кира, будто о чём-то задумавшись, - ты бывала когда-нибудь на настоящей космической стройке?
- Ни разу, а что?
- Да ничего, я просто так спросила… - Puiši jūs vēl joprojām nepievērš uzmanību? Jūs zināt, ko es… (Мама переходит на латышский: - Парни на тебя ещё внимание не обращают? Ну, ты понимаешь, о чём я…)
- Nav pamanījuši. Un tas jautājums? (- Не замечала. А разве это важно?)
- Jūs esat ieguvuši lielu meitene. - мама наклоняется, целует дочь в лоб. - Tikai mazliet dusmīgs. Lūdzu, nevajag dusmoties uz savu māti, pat ja mana mamma bija kaut ko nepareizi… (- Ты у меня замечательная девочка. Только немножечко сердитая. Пожалуйста, не сердись на маму, даже если мама в чём-то неправа…)
- Es neesmu dusmīgs. (- Я не сержусь.) – тихо говорит Алиса.
- Вот и славно! (по-русски) Алиса, в холодильнике лежит кусок пирога.
- Спасибо.
Поздний вечер. Спальня, горит ночник. Кира расчёсывает волосы перед зеркалом:
- Подумать только, как быстро прорезался характер у нашей девочки! Она уже не принимает окружающее безропотно. А скоро ей захочется изменять всё вокруг…
Селезнёв (лёжа читает журнал):
- Знаешь, меня давно беспокоит, что вы с Алисой всё больше отдаляетесь. Порой мне уже кажется, что Поля стал для неё роднее… (отставляет журнал) А ты не думала сменить место работы? Найти что-нибудь поближе к дому?
- Перейти в Управление? - Кира пристально глядит на мужа. – Игорь, пожалуйста не считай меня, законченной эгоисткой, но я ещё не настолько стара, чтобы становиться администратором!
- Так без конца продолжаться не может. - Селезнёв качает головой. - Надо что-то делать… Слушай! (мужа осеняет мысль) А почему бы тебе не взять Алису с собой – на стройку? До конца летних каникул больше двух месяцев…
- Взять её на Ганимед?! Да ты с ума сошёл! Там никаких нормальных условий для проживания…
- У Алисы свои представления о нормальных условиях! В конце концов, не хуже же они, чем были на «Пегасе»!
- Угу! Как вспомнишь ваши ужасные рассказы о космических пиратах, гигантских птицах и цветах-хищниках, так сердце до сих пор кровью обливается…
- Во-первых, на Ганимеде не водятся птицы и хищные растения, да и космические пираты в Солнечной системе пока не замечены, а во-вторых…
- Во-вторых, - перебивает Кира, - что, по-твоему, Алисе делать на стройке?
- Неужели невозможно найти ей занятие? Она уже многое умеет…
- Ну, положим, занятие найти можно всегда…
- Вот видишь!
- Ладно, уговорил! Но согласится ли Алиса?
- Ты ещё спрашиваешь! – смеётся Селезнёв. – Плохо же ты знаешь свою дочь!
- Нашу дочь! – уточняет Кира.
- Да, нашу! – соглашается Селезнёв.
(Гасят ночник)
…Утро. Космопорт № 1. Космический корабль «Пассат» готовится к старту. Кораблик совсем маленький. По форме он сложен из двух конусов – узкого, похожего на цилиндр и широкого, образующего вершину (и вершина, и излом, соединяющий конусы, плавно закруглены). Высота корабля 12, а диаметр - 10 метров. Четыре выдвижные опоры. На борту эмблема: кучевое облачко с человеческой рожицей, дует, надув щёки. По кругу надпись: сверху – «К/к ПАССАТ», снизу - «Центральное Архитектурно-строительное Управление». Под эмблемой (метрах в двух выше среза днища) – широкий люк (одновременно пассажирский и грузовой). По сходне из корабля съезжает робот-тележка.
Подходят Алиса и её отец.
- Ну, всё, папа, пока!
- Пока! (Целуются на прощанье.)
Папа предаёт Алисе две объёмистые сумки, и дочь, несмотря на изрядный вес багажа, легко взбегает по сходне, оборачивается в проёме люка, кладёт одну из сумок, машет рукой. Селезнёв, отступая, машет в ответ.
Сразу за люком – грузовой отсек. Штабелями, вплотную один к другому, уложены контейнеры (маркировка: ПРОДУКТЫ, ЗАПАСНОЕ ОБОРУДОВАНИЕ, ПОЧТА «ЗЕМЛЯ-ВЕСТА» ПОЧТА «ЗЕМЛЯ-ГАНИМЕД» и, т. д.). Громоздкий робот ловко разворачивается в узких проходах, придирчиво осматривает контейнеры, проверяя, хорошо ли они закреплены. При этом ворчит глуховатым басом:
- Ох уж эти портовые погрузчики! Лишь бы куда-нибудь засунуть, а потом ищи контейнер по всему отсеку! А он, глядишь, в полёте сорвётся или, того хуже - вскроется…
- Здравствуйте! – здоровается Алиса.
Робот оборачивается. С левой стороны его груди - эмблема «Пассата», справа табличка – «Старший помощник Посейдон».
- Здравствуйте, Алиса Игоревна. Капитан ждёт вас!
- А куда мне… дальше идти? – Алиса оглядывается по сторонам.
- Следуйте в этот проход. Впереди люк в шлюзовую камеру. Оттуда по трапу поднимайтесь в кают-компанию.
- А разве лифта здесь нет? – спрашивает Алиса.
- Лифт не предусмотрен.
С объёмистыми сумками, так и норовящими за что-нибудь зацепиться, Алиса протискивается по узкому проходу. Вот и долгожданный люк, точнее проём, потому что люк открыт (крышка его сдвигается в сторону). Шлюзовая камера – это довольно узкий цилиндр во всю высоту грузового трюма (высота последнего – 4,5 метра). В полу ещё один люк (на нём надпись: ДВИГАТЕЛЬНЫЙ ОТСЕК), у противоположного борта – узкий ремонтный люк для выхода в открытый космос. В глубокой нише два скафандра – побольше, для мамы (табличка - К. А. Селезнёва) и поменьше – для Алисы (табличка – А. И. Селезнёва). Алису, впрочем, скафандры мало занимают – она останавливается перед последним препятствием – вертикальным скоб-трапом. По такому даже с одной сумкой не подняться никак… Из открытого проёма верхнего люка показывается мамина голова:
- А, вот и ты! Давай мне сумки!
Мама спускается до середины трапа, останавливается, держась за трап одной рукой. Алиса подаёт ей одну сумку, затем вторую – свободной рукой с ловкостью цирковой акробатки, мама засовывает в люк тяжёлые сумки.
- Поднимайся за мной!
Алиса карабкается следом за мамой.
Итак, кают-компания. Это небольшое и невысокое круглое помещение, диаметром метров пять. В центре его – круглый стол, за которым три вращающихся кресла. С одной стороны стола – люк в шлюзовую камеру, с противоположной – винтовой трап на мостик. На стене - экран внутренней видеосвязи. Вдоль стены, оставляя проходы у дверей, тянутся мягкие диваны, над которыми из стены торчат светильники. В стене нет ни одного иллюминатора, зато множество сдвижных дверей (на некоторых надписи: КАМБУЗ, ДУШЕВАЯ, ТУАЛЕТ, и почему-то БИБЛИОТЕКА). На двух дверях надписей нет – это каюты. Мама отодвигает одну из дверей:
- Это твоя каюта! Поставь сумку сюда.
Легко сказать «поставь»! (Алиса заглядывает внутрь.) Каюта – это скорее пенал или футляр – настолько она крошечная. Весь пол занимает спальный мешок. Правда, конструкторы корабля исхитрились втиснуть в столь малый объём приличное количество удобств: кондиционер, шкафчик, лампу и даже телевизор на раздвижной штанге, одновременно являющийся видеотелефоном. Есть также и иллюминатор: борт каюты – это наружный борт космического корабля. Мама ставит вторую сумку в свою каюту.
- Надеюсь, тебя не надо учить, как пользоваться спальным мешком?
- Мама, у меня три турпохода за плечами, не считая мелких поездок!
- Чудесно! - Мама разворачивает одно из кресел за круглым столом, раскладывает его горизонтально, ставит на стопор. Алиса послушно ложится, мама закрепляет ремни.
- Ну, всё, дочка! Через несколько минут взлетаем!
В люке показывается массивная голова Посейдона. Несмотря на неуклюжую внешность, робот весьма проворно и ловко карабкается по скоб-трапу.
- Капитан, груз закреплён, - докладывает он, – люки задраены, герметичность в норме!
Мама кивает:
- Познакомься, Алиса, это старший помощник Посейдон!
- Мы уже знакомы, - отвечает Алиса.
- Мимо меня, Кира Артуровна, на борт невозможно подняться незаметно.
- Как мне повезло с тобой, железный старина! - Кира улыбается и поднимается на мостик.
Посейдон раскладывает амортизатор и пристёгивается (кресло тяжело скрипит под ним).
- Посейдон, а ты давно летаешь?
- Пятьдесят четыре года, в том числе с твоей мамой семь лет.
- А меня ты откуда знаешь?
- Твоя фотография висит в каюте капитана, кроме того, твоя мама так часто вспоминает тебя, что я сразу догадался, кто ты, когда тебя увидел.
Алиса удивлённо вскидывает брови - слова старого робота для неё неожиданность, но Посейдон этого не видит: кресла разложены по касательной к круглому столу, и смотрят в разные стороны. На экране внутренней связи – капитан. Мама Алисы в кресле пилота:
- Корабль четвёртого класса «Пассат» просит взлёта. Пункт назначения - Ганимед.
- Понял вас, «Пассат» (в углу экрана – диспетчер космопорта). Доложите, сколько людей на борту?
- Капитан корабля - Селезнёва Кира Артуровна, пассажир - Селезнёва Алиса Игоревна.
- Принято! Следуйте западным коридором к контрольной точке «Гагарин». Вторая контрольная точка – Луна-330 «К». Оттуда выходите на свободную траекторию.
- Принято, разрешите старт?
- «Пассат», старт разрешаю!
«Пассат» запускает двигатели, отрывается от бетонки и на короткое время зависает, убирая посадочные опоры. Затем он устремляется в небо. Перегрузка прижимает Алису к креслу. Вот уже под кораблём облака, в клубах которых тонет земная поверхность, очертания Москвы. Вот уже Земля округлилась, окутанная голубовато-фиолетовой дымкой наша планета стремительно удаляется, уплывая прочь на фоне звёзд…
… «Пассат» в космосе. Светит далёкое тусклое Солнце, сверкают звёзды. Повсюду яркие пятнышки блуждающих светил – это астероиды. Кира на мостике. Старпом расположился на диване в кают-компании, читает электронную книгу. Читает он не как человек: книга, лежащая на коленях, длинным шнуром подключена к разъёму у него на груди. На «корешке» горит зелёная лампочка – информация считывается. Руки робота свободны, и он вяжет длинный разноцветный шарф, ловко орудуя спицами. Клубки, чтобы не катались по полу, лежат в пластиковых коробочках. Дверь в камбуз открыта - Алиса в фартуке и с длинным половником хлопочет у плиты. Камбуз – это небольшое помещение, где с одной стороны расположена электрическая плита для приготовления пищи, а с другой – холодильник, шкаф и посудомойка.
- Не понимаю, - глухо ворчит Посейдон, - зачем уделять столько времени приготовлению пищи? Обычно ты, Кира, обходилась простыми консервами…
- У меня взрослый, вполне сформировавшийся организм, - отвечает Кира по видеосвязи, - а у Алисы он ещё не сформировался. Нашей девочке вредно питаться консервами!
- Всё-таки люди имеют несовершенную конструкцию: у нас у роботов, приёмные испытания занимают год, максимум – три года, а у людей они длятся больше двадцати лет! Это при том, что робот, в среднем, вдвое долговечней человека!
- Это как посмотреть, – возражает Кира. - Чем сложнее конструкция, тем дольше её приходится отлаживать.
- Сложность и совершенство - разные понятия, – не соглашается старпом. – Известный философский принцип…
- Где это ты вычитал?
- Не вычитал, а услышал. В минувший отпуск, в Сорбонне я прослушал курс лекций по современной философии у профессора Жана Леруа.
- Посейдон, у тебя бывает отпуск? - удивлена Алиса.
- А ты как думала? – отвечает Посейдон. – Отпуск положен любому работающему гражданину вне зависимости от того, человек он или робот.
- Мой старший помощник – большой оригинал, Алиса! – отзывается мама, - Свою каюту превратил в библиотеку, а свободное время тратит на самообразование.
- Робот не нуждается в отдыхе, - басит Посейдон, - а, следовательно, и в каюте. Зато я очень нуждаюсь в удовлетворении интеллектуальных потребностей.
- А что вы читаете, если не секрет? – интересуется Алиса.
- Не секрет. «Справочник малых небесных тел Солнечной системы».
- Но он уже заложен в бортовой компьютер!
- Заложен, но информацию полезно держать и в голове!
- Алиса, - деликатно вмешивается мама, - как твой суп? Надеюсь, он не окажется пересолён, как в прошлый раз?
- Я тоже на это надеюсь! Мама, а почему, что ни день, то я дежурю на камбузе? Я юнга, или пассажирка?
- И то, и другое – человеку противопоказано безделье. И потом, твоей маме полезно убедиться, как ты усваиваешь школьные уроки домоводства…
- Хорошо я их усваиваю! – резко отвечает Алиса. – Но справляться с приготовлением обедов и ужинов я могла бы ещё лучше, если бы ты не так часто меняла курс!
- Извини, Алиса, но во внешнем поясе астероидов очень сложная навигация… - мама говорит и одновременно нажимает на пульте какие-то кнопки и переключатели. «Пассат» в который раз закладывает резкий вираж… На кухне всё срывается с места: опрокидывается пачка с солью, звенят тарелки и чашки в шкафчике на стеллажах, кастрюля съезжает с плиты, и Алисе приходится удерживать её, чтобы кастрюля не упала. При этом она, разумеется, обжигает пальцы.
- Ай! – девочка дует на пальцы.
- Одень термоизолирующие перчатки, - не глядя, советует Посейдон.
- Благодарю покорно! - морщится Алиса. - Тогда в руку вообще ничего не возьмёшь! Это всё равно, что боксёрскую «грушу» одеть…
Мимо «Пассата» точно айсберг перед «Титаником» проносится исполинская каменная глыба. Алиса провожает её взглядом (на камбузе есть иллюминатор):
- Люди исследуют пояс астероидов уже сто лет. Неужто трудно нанести на карты все эти летающие скалы?
- Мы во внешнем поясе астероидов, - многозначительно отвечает Посейдон.
- А что из этого следует?
- Могучее тяготение планеты Юпитер непрерывно возмущает здешние небесные тела, и они постоянно меняют орбиты… Вам разве в школе астрономию не преподают?
- Преподают, – Алиса гордо поднимает голову. - У меня по астрономии четвёрка!
- Я поставил бы тройку! - замечает Посейдон. – Ты поверхностно знакома с предметом, не видя связи между тем, что объясняет учитель и тем, что окружает тебя вне школы.
- Как хорошо, что не вы преподаёте в школе! – язвительно отвечает Алиса.
- Как плохо, что не я преподаю! – спокойно басит Посейдон.- Именно из-за недостатков нашего школьного образования в космос то и дело попадают недалёкие и легкомысленные люди, вроде туристов с «Далии»!
- А что случилось с туристами с «Далии»?
- С туристами ничего не случилось. Просто у них сломался утилизатор биологических отходов, и они, недолго думая, выбросили содержимое мусорного контейнера за борт.
- Но это же запрещено инструкциями! – говорит Алиса.
- Вот именно! Эти туристы посчитали, что инструкции - пустая формальность. А то, что очистки и объедки, мгновенно превращаются в твёрдые ледяные тела, им в голову не пришло: они знали физику так же, как ты астрономию - поверхностно! В результате, автоматическая баржа-грузовик, следующая встречным курсом, столкнулась с облаком космического мусора и полностью разрушилась…
- И базы на спутниках Юпитера в тот раз не получили писем! – вздыхает Кира. – А питаться целый месяц нам пришлось одной хлореллой…
- Попробовала я как-то раз хлореллу ради интереса, - говорит Алиса, - Бэ-э-э… Такая гадость! Никогда её больше в рот не возьму!
- Привыкнешь, если действительно намерена стать космобиологом! – качает головой Кира. – Космос имеет не только приятную сторону!
- Космос не терпит легкомыслия, - добавляет Посейдон. – Те, кто об этом забывают, исчезают в нём бесследно!
Алиса пробует суп:
- Обед готов! – объявляет она.
- Старпом, будь другом, подмени меня! - Кира встаёт с кресла.
- С удовольствием! – робот, отставив в сторону вязание и книгу, поднимается на мостик.
Алиса и Кира обедают. Поскольку корабль продолжает резко маневрировать, тарелки не прямо стоят на столе, а закреплены в нишах на специальных шарнирных подвесах (на столе их три штуки). Когда «Пассат», а вместе с ним и стол, дёргается, тарелки сохраняют первоначальное положение, а потом медленно выравниваются – тем самым их содержимое не расплёскивается.
- На сей раз, немножко недосолён…- замечает мама, - а так суп весьма недурён.
- Лучше недосолить, чем пересолить! – философски замечает Алиса, подавая солонку.
- Ты слишком буквально понимаешь житейские мудрости, дочка! – мама бросает в тарелку щепотку соли. – Тем не менее, ты делаешь несомненные успехи в кулинарии.
- Мам, неужели до сих пор в Солнечной системе пропадают корабли?
- За последний год в поясе астероидов бесследно исчезли «Королевская кобра» и «Асахи» - и это не считая несколько автоматических барж.
- А, вспомнила! Про «Кобру» был сюжет в новостях… А «Асахи», что это был за корабль?
- Разведывательный бот с Весты. С ним пропал Такео Комура – планетолог, специалист по астероидам.
- И что, никаких следов?
- Насколько я знаю - никаких.
- Неужели даже сигнала SOS никто не успел послать?
Мама не успевает ответить. Включается экран видеосвязи, Посейдон с мостика:
- Принят сигнал бедствия! Беру пеленг.
Почти сразу из динамика сквозь шум помех доносится тонкий детский голосок:
- Mayday, Mayday! The yacht «Sakura» says… Unknown force… Engines can not cope! I'm make emergency landing! (- Мэйдей, мэйдей! Говорит яхта «Сакура»… Неведомая сила… Двигатели не справляются! Совершаю вынужденную посадку!)
Голос забивают помехи. Мама бросает недоеденный суп и бежит на мостик:
- Алиса! Срочно убирай тарелки!
Алиса вскакивает, уносит посуду с остатками пищи в утилизатор. Мама уже на мостике:
- Успел взять пеленг?
Посейдон включает навигационный экран. Среди множества желтоватых, беловатых и зеленоватых звёздочек ярко светится красная отметка.
- Астероид 368-11. Сигнал шёл оттуда.
- Какое это расстояние?
- Три часа полёта.
- Как думаешь, ближайшая дежурная станция приняла сигнал?
- Вряд ли. Сигнал был очень слаб. На этих яхтах экономят на всём, в том числе и на средствах связи. По этой причине, кстати, им запрещено удаляться за орбиту Марса. Как она залетела сюда – не представляю. Не иначе, опять какой-нибудь турист…
- Свяжись с дежурной станцией, сообщи и происшествии!
Посейдон перебирается в соседнее кресло (всего на мостике их три). Робот вставляет уже знакомый шнур в разъём передатчика - на пульте загораются лампочки индикаторов. Идёт передача. Тем временем, Кира:
- Алиса, ты готова? Держись за что-нибудь: мы меняем курс!
- Сейчас! - Алиса достаёт из мойки и вставляет в зажим стеллажа последнюю тарелку. Обеими руками она хватается за поручень, «Пассат» закладывает резкий вираж, разворачиваясь почти на 90 градусов. Звенит посуда в шкафчике…
- Капитан, дежурной диспетчер хочет с тобой поговорить! – докладывает старпом.
- Включи!
Оживает один из экранов. Оператор дежурной диспетчер:
- Благодарим за своевременное сообщение. владелец Мы разыскиваем «Сакуру» уже 10 дней, с 18-го июня… Ваш старший помощник сказал, что сигнал бедствия дублировался голосовой передачей, не могли вы бы её прокрутить?
- Разумеется, - отвечает Кира.
Не дожидаясь распоряжения капитана, Посейдон включает запись. Капитан, старпом и дежурный диспетчер внимательно её слушают.
- Странно, - замечает Кира, - такое впечатление, что это говорит ребёнок.
- И судя по акценту – японец, - добавляет робот.
- Десять дней назад на Марсе пропал Юдзо Комура, ученик 7-го класса из города Нагоя. – сообщает диспетчер. - Он был на экскурсии с одноклассниками и однажды вечером не вернулся в гостиницу. Судя по всему, на яхте именно он. «Пассат», что вы собираетесь предпринять?
- Мы следуем к астероиду. Намерены оказать помощь.
- Хорошо. Мы готовим спасательный корабль, но он подойдёт к астероиду не раньше чем через 42 часа. Мы были бы вам очень признательны, но будьте осторожны: в этом районе уже пропало несколько судов. Вероятно, там очень сложная навигационная обстановка.
- Мы будем предельно внимательны! – заверяет Кира.
- Добро, постоянно находитесь на связи!
Следующая сцена: Кира с Посейдоном на мостике. К ним присоединилась Алиса, заняв третье кресло. Впереди, через большие иллюминаторы виден астероид – угольно-чёрная ноздреватая глыба, поперечником чуть более полутора километров. Оспины кратеров. Хаотично разбросанные холмы – астероид выглядит как тысячи других.
- А вы обратили внимание, - говорит Алиса, - у Юдзо Комуры с «Сакуры» и у Такео Комуры с «Асахи» одна и та же фамилия… Мам, как ты думаешь – они родственники?
- Алиса, пожалуйста, не отвлекай меня! - отмахивается Кира. - Судя по данным радаров, навигационная обстановка обычная. Никаких обломков, угрозы столкновения нет – и, тем не менее, с «Сакурой» что-то случилось…
- Закончил сканирование! – докладывает Посейдон. – Поверхность сложена силикатными породами, под ними залегает лёд. Возможно, внутри наличествуют пустоты.
- Бывшее кометное ядро: застряло в поясе астероидов и растеряло газы! – заключает Кира.
- Не совсем, - возражает Посейдон. – Приборы также фиксируют крупные металлические включения. У комет такого не бывает…
- Это корабли, потерпевшие крушение! – предполагает Алиса.
- Очень остроумно! – усмехается мама. – С какой это стати кораблям терпеть крушение именно на этом астероиде?
Алиса пожимает плечами – не верите, ну и не надо…
- Старпом, - спрашивает мама, - ты принимаешь какие-нибудь сигналы?
- Нет, и это больше всего настораживает. Если «Сакура» совершила вынужденную посадку, должен работать её аварийный маяк…
«Пассат» ощутимо вздрагивает. Раздаётся сигнал тревоги, на пульте загораются лампочки.
- Приборы фиксируют резко возросший уровень гравитации! Мы падаем на астероид!
- Ускорение?
- Пятнадцать «g»! В полтора раза больше, чем на Земле, и оно продолжает расти!
- Алиса, пристегнись! (Алиса тотчас хватается за ремни.) - мама переключает рычажки. -Двигатели на полную мощность!
- Падаем по спирали, - Посейдон следит за приборами. - До столкновения 15 минут…
Астероид всё больше и больше – он уже в полнеба. Угольно-чёрный, закрывающий свет Солнца, он выглядит как зловещая чёрная тень… Кира:
- Это похоже на чёрную дыру… Свяжись с дежурной станцией, доложи, что происходит!
Посейдон поворачивает переключатель, и тотчас в уши ударяет оглушительный свист.
- Эфир забит помехами. Источник там же где и генератор гравитации - на астероиде…
Протяжно воют двигатели – они работают на пределе, борясь с гравитацией. От этого перегрузки быстро нарастают – Алису вдавливает в кресло страшная тяжесть, ей трудно дышать.
- Наш пассажир не перенесёт таких перегрузок! – замечает Посейдон.
Мама бросает тревожный взгляд на Алису.
- Я выдержу! – протестует девочка, но как-то неубедительно.
- Что ты предлагаешь?
- Садиться. Мы выйдем из корабля и попытаемся отключить генератор гравитации.
- Похоже, что другого выхода нет… - соглашается Кира. – Ох, и не нравится мне всё это! Сколько до поверхности?
- Семьсот метров! Бери левее – там относительно ровная площадка!
«Пассат» снижается, выпускает опоры. Перед самым касанием корабль тормозит – и в этот миг гравитация неожиданно усиливается. «Пассат» с силой врезается в поверхность, опоры прогибаются, из-под них сыплется грунт… Корабль с жутким скрежетом замирает, накренившись. На мостике гаснет свет, наступает тишина…
Голос Посейдона:
- Все живы? Потерпите, сейчас я включу свет…
Голос Киры:
- Ой, кажется, я вывихнула руку… Алиса, отзовись!
Голос Алисы:
- Я здесь! Мама, за меня не волнуйся!
Зажигается слабое аварийное освещение и довольно мощная лампа на лбу у Посейдона. Призрачно мерцают приборы на пульте. Кира, болезненно морщась, растирает запястье:
- У нас всё цело?
- Передатчик разбит! – докладывает Посейдон.
- Сможешь починить? – Кира, отстегнувшись, встаёт, помогая отстегнуться Алисе.
- На это уйдёт часа три… Но, стоит его включить – кто-то опять забьёт эфир помехами…
- Кто-то? – переспрашивает Алиса.
- Тот, кто управляет гравитационным полем, – объясняет Посейдон. – Или ты думаешь, что оно само включается?
- У этого «кого-то» очень странная манера приглашать в гости, - говорит Кира.
- Я спущусь за запасными деталями! – говорит Посейдон, направляясь к выходу.
- Да, а мы пока осмотримся. Алиса, сможешь включить наружное освещение?
Алиса, сориентировавшись в кнопках пульта, включает внешний прожектор. Кира выглядывает в прямоугольный иллюминатор мостика:
- Вот это да… Да тут настоящий Бермудский треугольник! – восклицает она.
Алиса включает камеру наружного обзора. Вокруг, похожие на скалы, угрюмо застыли разбитые корабли.
- Мама, что это за корабли?
Кира склоняется над экраном:
- Вот эти - автоматические баржи, которые возят оборудование и другие тяжёлые грузы для наших баз в системе Юпитера и Сатурна… А вон те - почтовые ракеты…
- Мама, гляди - «Королевская кобра»! – луч выхватывает из сумрака силуэт некогда роскошного круизного лайнера, на борту которого ещё читается надпись: «King Cobra».
Мама, однако, смотрит в другую сторону (Мостик «Пассата» имеет девять окон, причём центральная группа расположена над ремонтным люком.):
- Алиса, разверни прожектор на 12 часов!
Прожектор поворачивается – теперь луч смотрит вперёд. Напротив ремонтного люка «Пассата», метрах в двухстах лежит небольшая белоснежная яхта, на которой по-японски написано: «Сакура»…
- Её угнал Юдзо Комура, - говорит Кира. - Возможно, он всё ещё там. Яхту надо осмотреть!
Слышно как внизу, в кают-компании Посейдон гремит ящиками:
- Я бы не советовал этого делать! Если на астероиде имеется генератор гравитации, то должен быть и его хозяин. И он явно не знаком с хорошими манерами!
- Здесь притаились космические пираты! – говорит Алиса. – Они грабят пролетающие корабли и берут в плен их экипажи!
- Фантазёрка! – усмехается Кира. – С какой стати пиратам захватывать почту или буровое оборудование?
Алиса наводит на «Сакуру» ещё один прожектор. В перекрещивающихся лучах виден изрядно помятый корпус. Чёрным провалом зияет проём входного люка – оторванная крышка люка белеет на полу кубрика… Алиса рассматривает «Сакуру» на экране:
- Что-то мне подсказывает, - тихо говорит она, что никого там нет…
- Даже если и так, - возражает Кира, - мальчик мог оставить записку. И вообще, нельзя отнимать у людей надежду!
Мама решительно спускается вниз.
- Посейдон, ты собрал нужные детали?
- Да.
- Хорошо, ступай на мостик! Мне будет спокойнее за Алису, если с ней останешься ты...
Конец шестнадцатого эпизода.
-
Дин-70
Автор темы - Сообщения:2717
- Зарегистрирован:09.09.2009, 19:13
- Реальное имя:Дмитрий
- Желаемая форма обращения:Всё равно
- Благодарил (а): 11 раз
- Поблагодарили: 1440 раз
Re: Тайна третьй планеты (римейк)
Эпизод-17. Обретения
Алиса и Посейдон у пульта. Мамин голос по внутренней связи:
- Вы наблюдаете за обстановкой? Какие-нибудь изменения есть?
- Никаких! – отвечает Алиса.
- Всё тихо, - подтверждает Посейдон.
- Я готова к выходу! В случае любой неожиданности, Посейдон остаётся за старшего!
Она отдраивает ремонтный люк. Цепляясь за скобы на борту, Кира спускается вниз и спрыгивает на камни.
- Спустилась благополучно! – говорит она по рации. – Вы меня слышите?
- Связь устойчивая! – докладывает Посейдон.
Осторожно ступая по камням Кира пробирается к «Сакуре».
- Интересно, - говорит она, - какая здесь сила тяжести?
- Одна шестая земной, - сообщает Посейдон, - как на Луне. Видимо, генератор гравитации работает непрерывно.
- Интересно, кто и зачем установил его?
- В справочнике об этом астероиде скудная информация, - сообщает Посейдон. – Астероид 368-11 открыт в 2021 г. автоматическим разведчиком «Пиацци», который его сфотографировал. Других экспедиций сюда не предпринималось. С 2075 г. обсерватория на Весте регулярно отслеживает орбиту в интересах Службы навигации Космофлота. Ею неоднократно регистрировались вспышки радиоизлучения, но астрономы дали им естественное объяснение – «Пьезоэффект, вызванный ударами метеоритов».
- Ох уж эта наша привычка, всему давать «естественное объяснение!» - ворчит Кира.
Она добралась до люка «Сакуры» и забирается внутрь, освещая фонариком путь.
- Н-да… Вы видите? (На груди у неё закреплена телевизионная камера.)
В кубрике царит хаос - мебель отсутствует, даже внутренняя обшивка сорвана, на полу разбросаны осколки посуды и, почему-то – единственный башмак. В луче фонарика матово поблёскивает небольшая фотография, брошенная на полу. Мама нагибается и на телеэкране становится видно, кто на ней изображён – улыбающийся японец, лет 35-и. Кира собралась подобрать карточку, но раздумывает:
- Это не Юдзо, должно быть, владелец яхты… Как будто здесь бушевала целая шайка разбойников! – констатирует Кира. – Посмотрю, что на мостике…
На мостике тоже основательно «похозяйничали»: от пульта управления остался лишь скелет: наружные панели сорваны, блоки с электронным оборудованием выдраны «с мясом» - только клочья разноцветных проводов висят на их месте…
- Ни пилота, ни записки… - вздыхает Кира. - Электронный судовой журнал отсутствует. Скафандра также нет: надёюсь, Юдзо Комура успел его одеть…
- А аварийный маяк? – спрашивает Посейдон.
- Разбит, причём основательно: били чем-то тяжёлым и явно не один раз… (В поле зрения камеры - остатки маяка.) Алиса улавливает какое-то движение. Она разворачивает один из прожекторов – в его луче какие-то чёрные существа, похожие на людей в скафандрах.
- Посейдон, смотри!
Посейдон отвлекается, переводит взгляд на другой – обзорный экран.
- Тревога, капитан! – басит он.
Кира в иллюминатор «Сакуры» видит приближающихся существ.
- Я выйду навстречу, попробую поговорить с ними…
- Оставайтесь на «Сакуре», - советует Посейдон. – У меня такое впечатление, что их цель не разговоры…
- Им нельзя доверять! – поддерживает Алиса.
Но Кира их не слушает: выбирается из яхты, и машет фонариком. Существа разделяются – четверо поворачивают к Кире, остальные (десятка два) - к «Пассату». Они несут длинную металлическую балку. Четверо существ уже рядом. Кира приветливо машет им:
- Мы пришли с миром! – произносит она на космолингве медленно и чётко. – Объясните, пожалуйста, что здесь происходит?
Камера на скафандре Киры передаёт облик существ – это невысокие роботы (меньше Алисы) и очень старые, неоднократно чинённые. Их металлические корпуса «украшают» вмятины и царапины, кое-где видны потёки ржавчины. У одного робота недостаёт руки, у другого отсутствует «глаз» телекамеры.
- Мы друзья с планеты Земля… - растерянно говорит Кира. – Вы слышите меня, у вас работает радиосвязь?
Радиосвязь у них работает – получив чей-то приказ, роботы окружают Киру.
- В чём дело… - это последнее, что успевают услышать Посейдон с Алисой – один из роботов, зайдя за спину, молниеносно вырывает антенну, закреплённую на ранце Киры.
- Мама!!! – Алиса бросается из мостика, но, к счастью, Посейдон вовремя хватает её за руку. - Пустите! Вы не имеете права меня задерживать!
- Имею. Согласно распоряжению капитана, сейчас я главный на корабле.
- Но там моя мама!
- Ты ничем ей не поможешь. – свободной рукой старпом нажимает на кнопку, и ремонтный люк захлопывается. (Очень вовремя: чужаки уже рядом.)
Алисе остаётся только наблюдать на экране, как роботы волокут упирающуюся Киру по камням – двое тащат её за руки, двое подталкивают сзади. Посейдон сопровождает их прожектором, осторожно поворачивая джойстик. На свет существа не реагируют. Вот они останавливаются возле какого-то огромного угловатого валуна – один из роботов, оставив Киру, приседает и водит рукой – как будто он вращает ручку маховика.
- Вы видите, что он делает? – спрашивает Алиса.
- Вижу, - отвечает Посейдон. – Наверняка это вход в их убежище.
Угловатый валун приподнимается и из-под него вырывается тусклое голубое сияние. Роботы толкают Киру, и все вместе они скрываются в подземелье. Люк закрывается. Раздаются звонкие удары – оставшиеся роботы пытаются выбить люк с помощью балки, раскачивая её точно таран.
- Ничего-то у вас не получится, железные друзья,– скрипучим смехом смеётся Посейдон. - Наши люки очень прочные!
- У нас есть какое-нибудь оружие? – угрюмо спрашивает Алиса.
- На внутренних рейсах оружие не положено. «Правила полётов», статья 17, пункт 2.
- Похоже, что эти правила устарели!
- Алиса, - не терпящим возражений голосом отвечает Посейдон, - я попробую починить передатчик, а ты проследи за тем, что происходит снаружи, хорошо? Только, пожалуйста, будь внимательна.
- Я буду внимательна! – огрызается Алиса не по-детски жестко…
…Длинный, кажущийся бесконечным, сводчатый тоннель, вырубленный в скале. Грубый ничем не облицованный камень. Вдоль стены змеится кабель, тянутся какие-то трубы. Всё покрыто многолетним слоем грязи и пыли. Тускло горят редкие светильники. Оглушительно топоча, роботы тащат Киру по коридору. Кира пытается упираться:
- Объясните, что вам нужно?! Кто у вас старший? Я хочу поговорить с ним! Слышите?!
Поскольку она не может снять шлем, голос приглушён. Роботы не обращают ни малейшего внимания на её протесты, продолжая тупо тащить дальше по коридору. Под прямым углом туннель пересекает другой коридор. Роботы сворачивают направо. Сразу за поворотом стенки туннеля меняются – на них появляется облицовка. Видно, что это внутренняя мягкая обшивка, «позаимствованная» с космических кораблей. Поскольку у разных кораблей она разного цвета, кажется, что весь туннель в заплатках: серые, жёлтые, зелёные, розовые куски перемешаны как попало. Становится светлее – светильники стоят чаще, да и горят они здесь заметно ярче, под ногами мягко пружинит упругий коврик.
Впереди сводчатый проём в стене. От пола до середины его перегораживает барьер – занавеска, висящая на веревочке. Вот она уже рядом – в этот миг занавеска дёргается, из-за неё высовывается аляповатый карлик, чуть больше метра ростом, похожий на сказочного гоблина, какими их рисуют художники: землисто-серый, с вытянутой сморщенной рожицей, абсолютно лысый, длинноносый, с широкими ушами и огромными глазами… На нём нечто вроде мешка из грубой ткани с прорезями для головы и рук. Появление карлика заставляет роботов замешкаться – они останавливаются и тот, что держит Киру, резко машет свободной рукой – мол, освободи дорогу. От роботов исходит пиликанье как от мобильного телефона: наверное, так они переговариваются друг с другом. Кира смотрит на карлика во все глаза, спохватывается:
- Послушайте, – кричит она (шлема ослабляет голос), - объясните, что здесь происходит?
Кира вызывает в карлике не меньший интерес: он таращится, разинув рот.
- Вы понимаете космолингву? (Она обращается к «гоблину» на космолингве.)
Рот карлика расплывается в улыбке идиота, устремив палец на Киру, «гоблин» начинает по-обезьяньи дико визжать и хохотать. Тут занавеска раздвигается и в проходе появляется ещё один робот – он в точности такой же конструкции, что и похитители Киры, только вычищен до блеска, на нём белый передник и белый колпак, а на груди висит нечто вроде ожерелья из разноцветных погремушек. Робот-нянька грубо хватает карлика за руку и утаскивает в боковой проход. Карлик яростно протестует: пронзительно верещит, топает худыми ножками, обутыми в какие-то нелепые башмаки… Роботы вновь толкают Киру, и процессия движется дальше. Вскоре «облицованные» стены остаются позади – опять голый камень, сплетения кабелей и труб. Узкая металлическая дверь, запертая на засов, по обе стороны застыли роботы-часовые. Один, зашевелившись, отпирает дверь, Киру заталкивают в длинное помещение с голыми каменными стенами, освещённое единственным светильником у входа. Дверь с лязгом закрывается, со стуком опускается засов. Кира снимает шлем, встряхивает головой, поправляя волосы, осматривается по сторонам: громоздятся какие-то старые контейнеры, на полу валяется чашка, в углу нескольких местах свалено тряпьё. Шаги роботов утихли, воцаряется мёртвая тишина.
Хотя нет – в углу за грудой ящиков раздаётся какое-то шуршание.
- Здесь кто-нибудь есть? – громко спрашивает Кира.
За ящиками какое-то движение: из тьмы навстречу Кире показалась невысокая фигурка в скафандре. Незнакомец неуверенно приближается – в свете лампы видно, что это черноволосый мальчик, лет двенадцати. На груди его скафандра эмблема - цветок вишни и надпись по-японски «Сакура».
…Рубка «Пассата». Время от времени раздаются громкие металлически удары. Алиса равнодушно следит за экранами внешнего обзора, старпом чинит передатчик. Неожиданно удары прекращаются. Посейдон:
- Чем заняты наши незваные гости? Что-то они затихли…
- Пытались выбить люки: сперва в переходнике, потом в грузовом отсеке, – нехотя сообщает Алиса. - А сейчас бросили свой таран и просто стоят. Как статуи!
- Продолжай наблюдать, видимо, сейчас они сменят тактику.
- Скучно сидеть без дела! Жалко, что нет бластера – я их сейчас всех перестреляла бы!
- Не перестреляла бы.
- Это почему же?
- Потому, что я бы тебе не позволил! Дети не имею права трогать оружие, - жёстко отвечает Посейдон. – Ни при каких обстоятельствах!
- И что же мне прикажете делать?! – вспылила Алиса. – Отсиживаться в корабле, в то время как они там… мою маму…
Язык Алисы никак не может выговорить «мучают».
- Запомни, девочка! Ты «не отсиживаешься», а выполняешь боевое задание: ведёшь наблюдение за противником!
- Очень хорошо! – с сарказмом восклицает Алиса. – Только я и на большее способна…
Некоторое время она рассматривает экран и замечает, что со стороны входа в подземелье идут два робота - тащат тяжёлые контейнеры. Некоторое время Алиса раздумывает: сказать или не сказать, но чувство долга всё-таки пересиливает уязвлённое самолюбие:
- Вон, ещё идут, и что-то несут…
Старпом оставляет передатчик, он смотрит на экран.
- Ничего не разобрать, темно… - недовольно бурчит он. – Алиса, наведи прожектор!
Алиса, джойстиком наводит прожектор, а Посейдон настраивает камеру на большое увеличение. В её поле зрения становится виден контейнер, на боку которого выведено красным: Danger! Explosive! (Взрывоопасно!)
- Заряды для горных работ… Должно быть с одного из транспортов…
- Они что… - встрепенулась Алиса, - собираются нас взрывать?!
- Да, и, похоже, что это им удастся… Немедленно одень скафандр!
Алиса спешно покидает рубку – спускается в кают-компанию, отдраивает люк в переходник. За нею топает Посейдон, и Алиса оборачивается:
- А вам-то зачем?.. Вам скафандр не нужен…
- У меня приказ твоей мамы: защищать тебя. Я буду тебя защищать!
…Видеоряд: роботы неспешно извлекают из контейнеров короткие красные цилиндры и по одному прикрепляют их к борту «Пассата». Алиса и Посейдон в переходнике:
- Как вы меня защитите, если они ворвутся сюда? – Алиса застёгивает «молнию» скафандра, одевает шлем, проверяет герметичность (выполняет всё чётко и слаженно: сказывается папина школа). – Хоть вы и сильнее любого из них, их слишком много…
- Незаметно выбирайся наружу через двигательный отсек. В днище аварийный люк. Только не открывай сразу, дождись, когда нападающие заберутся в корабль: иначе, тебя заметить! Я задержу и отвлеку их внимание!
- А потом? Что будет с вами?
- Не думай обо мне, главное – спрячься где-нибудь и дождись помощи. Спасатели уже в пути - они прибудут через 36 часов. Ресурса твоего скафандра как раз должно хватить – в обрез, правда, но должно хватить…
- А потом, спасатели прилетят и попадут в ловушку, как мы?
- Почему всех людей так волнует, что случится потом?!
…Видеоряд: роботы заканчивают прикреплять заряды. Короткие красные цилиндры окружают люк кольцом. Осталось прикрепить ещё пару штук…
- Посейдончик! - умоляет Алиса, - Послушай, что я скажу! Нам важно помочь спасателям, а для этого надо проникнуть внутрь, и отключить генератор гравитации!
- И как это сделать?
- Я спрячусь, а ты сдашься им в плен. Они отведут тебя в пещеру, и ты освободишься, а я постараюсь незаметно пробраться следом…
- Рискованный план… - раздумывает Посейдон.
- У тебя есть предложение получше?
- Хорошо! Я принимаю твой план! Скафандр у тебя в порядке? (Алиса кивает.)
Старпом сбрасывает давление (двигательный отсек негерметичен), отдраивает люк в двигательный отсек. Подав фонарик, он помогает Алисе спуститься, торопливо закрывая за ней люк. Алиса ползком (в отсеке тесно) пробирается к аварийному люку, лавируя мимо сплетений кабелей и труб…
…Видеоряд: роботы, закончив приготовления, отступают от заминированных люков на пару шагов (в вакууме не опасна взрывная волна). У одного из роботов дистанционный пульт – он поворачивает выключатель, нажимает на кнопку. Ослепительными вспышками заряды рвут борт корабля – куски обшивки, вместе с запертыми люками падают – струя воздуха из грузового отсека столь мощная, что наружу вылетают сорванные контейнеры. Тотчас роботы устремляются на штурм: самый первый становится на четвереньки, следующие лезут в пролом, ступая по нему, как по мостку. В шлюзовой камере возникает заминка: там старпом. Он выбрасывает за борт одного противника, затем другого… Тут со стороны грузового отсека в шлюзовую камеру врываются очередная волна атакующих: Посейдона хватают и через пролом выволакивают наружу. Облепленного со всех сторон, точно жука муравьями, старпома тащат ко входу в пещеру.
Алиса осторожно выглядывает из люка в днище. Под днищем темнота (прожектора «Пассата» по-прежнему горят), кольцом его охватывает освещённое пространство по которому мелькают стремительные тени. Возле грузового люка топчутся многочисленные металлические ноги, зато у ремонтного люка пусто – пользоваться им неудобно, да и поживиться в шлюзовой камере нечем. Алиса ложится на камни (благо, совсем невысоко) и ползком пробирается под днищем, между посадочными опорами… Вот она бежит, поминутно оглядываясь. Захватчики у «Пассата», заняты грабежом – вытаскивают контейнеры из грузового отсека и складывают их на камнях: они до того увлечены, что не замечают бегства Алисы. Она перебирается через невысокую гряду – перед ней отверстая пасть люка «Сакуры». Девочка подпрыгивает, хватается, подтягивается и переваливается через край проёма. В кубрике яхты – хоть глаз выколи. Алисе приходится пробираться буквально на ощупь – по пути ей попадается фотография – та самая, которую до того видела, но стала подбирать мама. Алиса поднимает карточку, спрятав её в кармашек скафандра, девочка спешит к иллюминатору: ей любопытно, чем же заняты роботы.
Выстроившись цепочкой, живым конвейером, они легко и деловито перебрасывают добычу с «Пассата» - канистры, коробки, тюки - даже не интересуясь их содержимым. Покончив с грузами, мародёры принимаются потрошить корабль: его иллюминаторы гаснут один за другим. По цепочке плывут и исчезают в пещере шкафчики, спальные мешки, блоки электронного оборудования, волочащиеся по камням клочьями проводов, свёрнутая рулонами внутренняя обшивка… Последними гаснут окна мостика и внешние прожектора – роботы разобрали электрогенераторы. «Пассат» мёртв и становится не отличимым от остальных разрушенных кораблей. Последние роботы, сгибающиеся под тяжестью добычи, скрываются в пещере, Алиса провожает их недобрым взглядом.
…Темница. Кира пристально разглядывает черноволосого мальчика.
- What's your name? (- Как тебя зовут?) – спрашивает она по-английски (японского Кира не знает). – You, most likely, Yudzo Komura? (- Ты, вероятно, Юдзо Комура?)
Мальчик исподлобья разглядывает Киру – он видит эмблему «Пассата».
- Вы русская? - спрашивает он по-русски.
- Я из Москвы, - немного смутившись, отвечает Кира.
- А я из Нагои. Это город в Японии.
- Я знаю, - Кира улыбается. – Хотя, признаюсь, ни разу там не была…
- А я был в Москве! – неожиданно признаётся мальчик, - три года назад наш класс ездил к вам на экскурсию.
- Понравилось?
- Было интересно! – уклончиво улыбается мальчик.
- А на Марсе десять дней назад тебе тоже было интересно?
Мальчик перестаёт улыбаться:
- Откуда вы знаете про Марс?
- Мне сообщил диспетчер спасательной службы Космофлота. Десять дней назад на Марсе пропала яхта «Сакура», а с нею ребёнок – японский школьник Юдзо Комура… Кстати, ты мне так и не представился.
- Вы тоже не представились… - буркнул мальчик в ответ.
- Кира Селезнёва! – Кира протягивает руку.
Мальчик секунду или две раздумывает, неуверенно пожимает руку:
- Комура Юдзо!
- Очень приятно!
- Как вы здесь оказались? Вы меня искали?
- Мы летели мимо и случайно приняли твой сигнал бедствия. Мы изменили курс, но когда приблизились к астероиду, наш корабль затянуло в гравитационную воронку…
Юдзо кивает:
- Не продолжайте – со мной было то же самое. Эти чёрные роботы выломали люк – я едва успел одеть скафандр – и я ничего не смог поделать…
Кира, чисто инстинктивно, пытается привлечь ребёнка, приласкать:
- Бедный ребёнок! Тебе, наверное, было очень страшно?
Юдзо резко отшатнулся:
- Я не ребёнок!!! Я ничего не боюсь!
Он забивается в уголок за ящики – туда, где прятался, когда в камеру заталкивали Киру. Пауза. Кира ставит на бок два ящика и присаживается. Она первой нарушает молчание:
- А что ты делал в поясе астероидов?
- Искал отца.
- Твой отец Такео Комура?
- Мой отец – бесстрашный учёный!
- А кто твоя мама?
- Моя мать умерла, когда я был совсем маленький. Я её не помню. Отец часто рассказывал о ней, но она для меня всё равно, что фея из волшебной сказки… Вы понимаете?
Кира (печально, очень тихо):
- Понимаю. Что-то неправдоподобно-далёкое, чудесное, невозможное в реальной жизни…
Юдзо:
- Да! (Он готов расплакаться, но он, конечно, не заплачет – при Кире, во всяком случае.)
- Вы жили вдвоём с отцом?
- Мы замечательно жили! Правда, отец часто уезжал, и за мной присматривал Мамору – это мой дедушка. А ещё у меня есть дядя Есидзиро, он живёт на Марсе. Он профессиональный гонщик-яхтсмен…
- «Сакура» была его яхтой?
- Да… Вы не подумайте, я не какой-нибудь (Юдзо долго подбирает подходящее русское слово)… хулиган, которому заняться нечем! Я украл электронный ключ у дяди и угнал яхту потому, что у меня не было другого выхода… Что вы смеётесь?! Не верите?
Кира не может сдержать невольной улыбки:
- Если б ты знал, Юдзо, как часто мне приходится выслушивать точно такие же оправдания от моей дочери! Она без конца попадает в нехорошие истории и всегда твердит: не было другого выхода! Бедные дети! Почему вы всегда суёте нос, куда не просят…
Улыбка Киры сменяется ужасом:
- Алиса… - шепчет она.
Юдзо это замечает:
- Вы летели с дочерью? Она тоже… здесь?
- Я надеюсь, - медленно произносит Кира, - что моя дочь никогда не окажется здесь… А что это, вообще, за место?
- Откуда я знаю? – пожимает плечами Юдзо. – Наверное, тюрьма, где эти… роботы держат своих пленников.
- Кто они такие, эти роботы? Зачем им пленники?
- Что вы меня спрашиваете! Спросите лучше… у них! Я, кстати, несколько раз пытался заговорить, но они меня не слушали. По-моему, эти роботы вообще разговаривать не умеют, только пиликают по-своему… - мальчик некоторое время молчит, потом добавляет. – Мы не первые здесь: до нас тут побывало много людей.
- Почему ты так решил?
- Так надписи же кругом! В основном, по-английски, но есть и по-японски…
Глаза Киры привыкли к темноте – она поднимает голову, и правда – от пола до потолка каждую из четырёх стен украшают надписи – одни начертаны углём, другие процарапаны чем-то острым… В одном месте – целая галерея: рисунки, лица людей. Миловидная девушка безучастно глядит со стены, надпись «Julia, 2084». Рядом написано по-русски, Кира читает вполголоса: «Пожалуйста, если кому-то доведётся выбраться отсюда, сообщите в Москву, Сидорчук Анне Тимофеевне, Проспект Мира, 98 / 1246. Я – её сын Сидорчук Андрей. МВТУ, летняя практика-79».
Надписи десять лет… И вдруг Кире становится нехорошо: стены тускло освещённой камеры дрожат и плывут у неё перед глазами, и начинает казаться, что бесплотные и серые призраки когда-то бывших здесь людей выходят из стен, обступают и наперебой что-то говорят, твердят, требуют, исступлённо кричат ей – все разом и сразу на всех языках. И каждый что-то хочет, а она не может разобрать что именно – Кира в смятении, а призраки всё плотней, всё настойчивей обступают её…
- Замолчите! – кричит Кира. – Пожалуйста, замолчите! Я не понимаю вас!!!
- Что с вами, Кира-сан, - её теребит за плечи Юдзо. – Вам плохо? Я могу чем-то помочь?
- Ничего, ничего… - торопливо шепчет Кира. – Нас теперь двое, и это к лучшему. Мы должны держаться друг друга!
…Алиса крадётся, прижимаясь к камням, при первом же постороннем движении она готова лечь и затаиться. Длинная угловатая глыба – вход в логово загадочных бандитов. Где-то здесь секретный камень. Не без опаски девочка включает фонарик. Грунт сильно примят: ноги роботов протоптали глубокие тропы, сходящиеся к потайной двери (роботы всегда передвигаются по кратчайшим расстояниям), но в одном месте следы отходят в сторону и образуют нечто вроде круглой «полянки». Алиса усмехается, подходит вплотную – так и есть: плоский как блин камень не лежит на грунте, а возвышается над ним на короткой «ножке».
Девочка, приседает, поворачивает маховик. С каждым оборотом край угловатой глыбы приподнимается выше и выше. Из-под него льётся голубоватый свет… Алиса заглядывает внутрь - вниз ведёт пологий наклонный пандус, за которым нечто вроде светящегося занавеса. На стене - большой полосатый рычаг.
Алиса спускается, берётся за рычаг обеими руками и поворачивает его – замаскированная под камень крышка тотчас ложится на место, однако «занавес» остаётся висеть как висел. Это упругая блестящая плёнка, напоминающая оболочку воздушного пузыря – девочка подносит руку, и по ней расходятся круглые волны. «Это же мембрана телепорта!» - говорит сама себе Алиса и смело шагает вперёд. «Занавес» смыкается за ней. На той стороне – туннель, заполненный воздухом, слабо доносятся звуки: гул, шорохи… На светящемся нарукавном регистраторе значится: давление - одна атмосфера, кислорода - 20 процентов, вредных примесей нет, температура – 17 градусов… Уходящий вглубь астероида коридор едва освещён. Алиса тихонько снимает шлем и делает шаг в темноту. Чья-то тяжёлая рука ложится ей на плечо…
Парализованная страхом, Алиса роняет шлем. Ноги подгибаются, и её затылок невольно прислоняется к чьей-то широкой и угловатой металлической груди…
- Что с тобой? – раздаётся встревоженный шёпот. - Ты ранена?
Конечно, этот «шёпот», да ещё и усиленный многократным эхом, можно услыхать за сотню шагов – что поделаешь, роботы не созданы, чтобы шептаться.
- Посейдончик… - шепчет Алиса в ответ. – Нельзя же так пугать…
Алиса нагибается и торопливо подбирает шлем – благо, он небьющийся.
- Извини, не было возможности тебя предупредить.
- Где вражеские роботы?
- За поворотом! – неопределённо машет рукой Посейдон.
Алиса делает несколько шагов.
- Налево, - подсказывает Посейдон, - будь добра, включи фонарик – удовлетвори моё тщеславие!
- Разве у роботов бывает тщеславие? – удивляется Алиса, но фонарик включает.
Луч выхватывает из темноты глубокую нишу. Грудой металлического лома лежат останки неприятельских роботов и аккуратными штабелями – контейнеры и вещи с «Пассата».
- Вот это да… И ты их всех – один?! - Алиса потрясена.
- Сложно было поначалу, с теми, кто меня тащил, – басит довольный Посейдон. – Дальше дело пошло веселее. Я стоял в конце цепочки, помогая складывать наше имущество – вот в эту нишу, и никто из передних – представь – не обращал на меня никакого внимания. И один за другим, как миленькие, они тоже отправились в металлолом…
- Что ж они, выходит, совсем безмозглые?!
- Ну, почему? Просто за них, наверное, думает кто-то другой…
Из глубины коридора доносится равномерный топот множества ног.
- А ну-ка, - командует Посейдон, - гаси фонарь! Быстро в укрытие!
Алиса не заставляет себя ждать – вдвоём со старпомом они прячутся за штабелями. Вот показались роботы – плотной толпой они следуют к телепорту, переговариваясь на ходу резкими пиликающими звуками. С пронзительным свистом за ними смыкается мембрана, и вновь тихо. Откуда-то из недр доносится неясный, едва уловимый гул. Алиса:
- Видимо, кто-то там внизу волнуется: куда добыча с «Пассата» подевалась…
…Старпом вдруг насторожился. Совсем по-человечески робот подносит палец к динамику, заменяющему рот:
- Тс-с-с! Тихо…
Посейдон разворачивается и молниеносно протягивает длинную руку куда-то темноту. Раздаётся и почти сразу же умолкает отчаянный визг – старший помощник держит схваченное существо за шею, заткнув ему рот своей широченной ручищей. Алиса включает фонарик – её взору предстаёт дрожащий карлик – чуть меньше её ростом. Он часто-часто дышит, хватая воздух носом, от ужаса зажмурил глаза… У него дряблая и морщинистая, землистого цвета кожа – странное дело: он одновременно похож на ребёнка и на глубокого старика. Алиса убавляет мощность лампы до минимума:
- Посейдон, ты его задушишь!
- Его только отпусти – мигом шум поднимет! – ворчит Посейдон, но, всё же, ослабляет хватку – он крепко сжимает пленника за плечо.
- Как тебя зовут? – спрашивает его Алиса на космолингве. – Ты понимаешь космолингву?
Сморщенный лысый карлик ничего не отвечает - лишь мелко дрожит и, всхлипывая, негромко бормочет нечто нечленораздельное…
- Ты так его напугал, что он теперь до завтра говорить не сможет! - качает головой Алиса.
- Если он вообще способен говорить, в чём я лично сомневаюсь! – Посейдон озирается по сторонам. – Что же нам с ним делать? Ничего путного от него не добиться…
- А ты отпусти его! – неожиданно предлагает Алиса.
- Да ты с ума сошла! Он же поднимет тревогу!
- Тревога так и так поднимется, а он к своим приведёт – к тем, кто здесь всем управляет!
- Да ты, Алиса Игоревна, отпетая авантюристка!
- Вот именно, и потому мне всегда сопутствует удача!
- Всегда? – с сомнением переспрашивает Посейдон.
- Ну, скажем так, в большинстве случаев…
Посейдон раздумывает пару секунд…
- Ладно, всё равно терять уже нечего… Авось повезёт! - он выводит карлика на середину туннеля и отпускает. - Ну, давай, беги!
Карлик тупо глядит на робота, словно не веря, что он свободен. Потом что-то в нём вспыхивает, и он даёт стрекача.
- За ним! – кричит Алиса, устремляясь следом. (На бегу, она выключает фонарь и прикрепляет его к рукаву скафандра на «липучки».)
Сзади топает Посейдон. Они мчатся по сводчатому туннелю. Вдоль стены змеятся кабели, тянутся трубы, покрытые толстым слоем пыли. Туннель ветвится, карлик, не оборачиваясь, сворачивает то в один, то в другой боковой коридоры. Посейдон (на бегу, он говорит так же чётко, как и стоя):
- Должен признать твою правоту, Алиса! Тут настоящий лабиринт, и без проводника мы бы заблудились!
Алиса ничего не отвечает – скафандр не предназначен для бега, и она уже запыхалась. За поворотом - большой зал, после узкого коридора кажущийся необъятным. Зал явно не вырублен в камне – он похож на отсек огромного космического корабля. Вдоль стен - овальные металлические двери. По всему залу идеально прямыми рядами выстроились кое-как застеленные кровати (постельные принадлежности очень ветхие). На кроватях лежат и сидят или бесцельно слоняются вокруг них карлики. Вбежав в палату, «проводник» нечленораздельно вопит: его собраться поднимают головы и растерянно взирают на пришельцев с «Пассата», пытаясь понять: что бы значило их появление. Однако растерянность длится недолго: как по команде карлики начинают визжать, да так, что впору затыкать уши. Они не суетятся, не убегают, каждый остаётся где сидел или стоял – лишь мотают своими продолговатыми лысыми головками, надрывая лёгкие.
- Они что… дети? – Алиса теребит за руку Посейдона, пытаясь перекричать шум.
Старшего помощника занимает совсем другая проблема: привлечённый шумом в дальнем конце палаты показывается чёрный робот в белом халате. Почти сразу овальные двери на правой стене оживают – они одновременно распахиваются, и в палату врываются новые черные роботы – уже без халатов.
- Быстрее, бежим! – Посейдон тянет Алису за руку, Алиса послушно следует за ним.
Они бросаются к приоткрытой двери у противоположной стены, и попадают в смежное помещение, на сей раз заставленное объёмистыми чанами. В чанах булькает варево, подле суетятся чёрные роботы в белых передниках и колпаках. Приподняв то одну, то другую крышку, они запускают туда половник - беглецы угодили на кухню. Алиса оторопела от неожиданности, старпом встревожен не меньше, заняв боевую стойку, он приготовился драться, но роботы-повара на пришельцев не реагируют: ловить чужаков не их функция. Они лишь знай себе пиликают…
- Вперёд! – командует Посейдон, и они с Алисой бегут дальше.
- Посейдончик… - взмолилась девочка, - я больше не могу… У меня сейчас сердце из груди выскочит…
Старпом, не говоря ни слова, отбирает шлем, берёт её в охапку и спускается по винтовой лестнице. Металлические ступени гремят под ногами. Алиса бессильно свисает с плеча, хватая воздух ртом, точно пойманная рыба. Лестница обрывается в тесном помещении с металлическим полом. Дальше бежать некуда: тупик. Посейдон ставит Алису на пол, возвращает шлем:
- Прячься скорее! Я постараюсь их задержать…
Алиса озирается по сторонам – кажется, что это машинное отделение: повсюду зловеще гудят какие-то массивные механизмы… Лестница содрогается от топота – сверху спускается погоня. С минуты на минуту, преследователи будут здесь…
И в этот миг, в полу перед беглецами открывается неприметный люк, оттуда слышится приглушённый голос:
- Come down to me! (- Спускайтесь ко мне!)
- Who are you? (- Кто вы?) – Алиса приседает на корточки.
Робот не даёт заниматься расспросами - он хватает Алису за подмышки и опускает в люк:
- Be careful… (- Осторожней…)
Чьи-то руки принимают девочку. Посейдон спускается следом. Беглецы оказываются в тёмном пространстве, где единственным источником света является проём люка.
- Leave, I must manhole to close! (- Отойдите, я закрою люк!) – Посейдона толкает невысокий худой незнакомец.
Робот торопливо пятится, и незнакомец, схватившись за крышку люка, плотно её прикрывает. Воцаряется полная темнота...
…Щёлкает зажигалка. Во тьме мерцает крошечный язычок пламени, кажется, что он пляшет на человеческой ладони. Незнакомец держит маленький светильник, изготовленный из кофейной чашки, заслоняя пламя, чтобы не задуло. Он ведёт за собой Алису и Посейдона. Они сворачивают в закуток. Незнакомец ставит свой светильник на грубую полку. Успокоившись, пламя разгорается ярче – взору предстаёт сумрачное помещение, где раньше, должно быть, был склад: грудами валяются контейнеры и поломанные ящики. Посередине стоят два ящика, поставленные на торцы, на них лежит прозрачная пластиковая панель – это стол. Подле опрокинутый на бок контейнер – стул. У стены куча тряпья – наверное, постель. Алиса рассматривает незнакомца – это измождённый обросший старик, его спутанные волосы, наполовину седые, отросли до самых плеч, когда-то синяя одежда стала серой. Незнакомец тоже присматривается к гостям – увидев русские эмблемы, он говорит по-русски:
- Здесь вы в безопасности. Садитесь!
Алиса и Посейдон берут каждый по ящику, ставят их подле стола и садятся.
- Кто вы? – спрашивает Алиса. – Вы здесь живёте?
- Я здесь не по своей воле, так же как и вы.
- И давно вы здесь? – осведомляется Посейдон.
- Если верить моим часам, скоро уже год. Я понимаю, у вас много вопросов, но, давайте, отложим вопросы на завтра! Сейчас вам лучше отдохнуть.
- Какой может быть отдых! - Алиса озирается по сторонам. – Где-то там моя мама…
- Им удалось схватить кого-то из вас?
- Нас было трое, - объясняет Посейдон. – Наш капитан – мать этой девочки, я – старший помощник. Мы приняли сигнал бедствия с яхты «Сакура». Детский голос звал на помощь…
- Как вы сказали, «Сакура»? - старик насторожился. – Детский голос?
- Да, - продолжает робот, - яхта совершила вынужденную посадку на этом астероиде незадолго до нас. Мы предполагаем, что на борту был мальчик…
Старик вскакивает из-за стола:
- Вы сказали «мальчик»?! Его зовут Юдзо?! Юдзо Комура?! Он здесь?!!
- Вы его знаете? – недоумённо спрашивает Алиса.
- Знаю ли я его?!! – голос старика дрожит. – Ведь я его отец…
Алиса во все глаза глядит на седого старика, по впалым щекам которого текут слёзы, и вспоминает про фото, она извлекает его из кармана, пытаясь опознать в измождённом старике, что сидит перед ней, молодого улыбчивого человека со снимка…
- Вы доктор Комура, пропавший год назад! Это случайно не вы изображены? - протягивает карточку незнакомцу. - Я нашла на «Сакуре»…
Дрожащей рукой Комура принимает снимок.
- В это теперь трудно поверить, но я помню как сейчас… Стоял апрель, в парке расцвела сакура, а мне предстояла долгая командировка в пояс астероидов. Мне предстояла долгая разлука с сыном и мы сфотографировались на память – я взял с собой его карточку, а ему оставил свою… Выходит, Юдзо не смирился с тем, что я пропал, и бросился меня искать! Алиса печально глядит на отца Юдзо, не в силах вымолвить ни слова.
- Понимаете, (доктор Комура поднимает голову) Юдзо для меня не просто сын, а я для него больше чем отец: моя жена умерла, когда он был совсем крошечный, и я один воспитывал его! А теперь мой ребёнок в руках этих убийц…
Алиса нечего сказать, вместо неё говорит Посейдон:
- По-моему, вам тоже сейчас следует отдохнуть!
…Темница. У стены, исчерканной надписями, куча тряпья, служащая узникам постелью. На ней пригорюнился Юдзо Комура, и Кира обнимает его, пытаясь успокоить. Мальчик уже не противится – после всего пережитого за этот день у него не осталось сил.
- Не могу себя простить, - бормочет он, - я сдался, а я недолжен был сдаваться! Я должен был драться, а я сдался… Если б у меня было оружие, если б было… Я ни за что бы не сдался!
Пальцы и щека Киры зарывается в его густые черные волосы:
- Не надо отчаиваться, ты уже готов отчаяться, а этого делать нельзя! Пока мы живы -ничего ещё не кончено, нельзя терять надежду!
- Они нас убьют! Скажите, Кира-сан, они ведь обязательно убьют, как убили всех этих людей, которые были тут до нас?!
- Не думай о плохом, думай о хорошем, всегда надо думать только о хорошем, что бы ни случилось с тобой!.. – Кира целует мальчика.
- Мне страшно… - беззвучно шепчет японский мальчик.
И тогда Кира начинает петь – петь колыбельную (поет по-латышски), которую она много лет назад пела для Алисы. Голос её слаб, но, отражённый многократным эхом, он постепенно усиливается, и происходит чудо – песня превращается в музыку.
…Звучит музыка (музыкальная тема из к/ф «Однажды на Диком западе» Энио Морриконне). Под её звуки Юдзо успокаивается и затихает. Видеоряд меняется: мы видим вечернюю Москву и профессора Селезнёва, всматривающегося в ночное небо, словно стремящегося отыскать взглядом затерявшийся среди звёзд «Пассат». Сияет полная луна. Всюду жизнь – цветут ночные цветы, обнимаются влюблённые, улыбаются друг другу прохожие, мчатся ярко освещённые поезда монорельсов. Могучие космические корабли взмывают в небо… В поясе астероидов – корабль спасателей. Они спешат на помощь. Алиса спит в каморке, уронив голову на стол. Подле стоит Посейдон, охраняя её покой. Звучит музыка…
Конец семнадцатого эпизода.
Алиса и Посейдон у пульта. Мамин голос по внутренней связи:
- Вы наблюдаете за обстановкой? Какие-нибудь изменения есть?
- Никаких! – отвечает Алиса.
- Всё тихо, - подтверждает Посейдон.
- Я готова к выходу! В случае любой неожиданности, Посейдон остаётся за старшего!
Она отдраивает ремонтный люк. Цепляясь за скобы на борту, Кира спускается вниз и спрыгивает на камни.
- Спустилась благополучно! – говорит она по рации. – Вы меня слышите?
- Связь устойчивая! – докладывает Посейдон.
Осторожно ступая по камням Кира пробирается к «Сакуре».
- Интересно, - говорит она, - какая здесь сила тяжести?
- Одна шестая земной, - сообщает Посейдон, - как на Луне. Видимо, генератор гравитации работает непрерывно.
- Интересно, кто и зачем установил его?
- В справочнике об этом астероиде скудная информация, - сообщает Посейдон. – Астероид 368-11 открыт в 2021 г. автоматическим разведчиком «Пиацци», который его сфотографировал. Других экспедиций сюда не предпринималось. С 2075 г. обсерватория на Весте регулярно отслеживает орбиту в интересах Службы навигации Космофлота. Ею неоднократно регистрировались вспышки радиоизлучения, но астрономы дали им естественное объяснение – «Пьезоэффект, вызванный ударами метеоритов».
- Ох уж эта наша привычка, всему давать «естественное объяснение!» - ворчит Кира.
Она добралась до люка «Сакуры» и забирается внутрь, освещая фонариком путь.
- Н-да… Вы видите? (На груди у неё закреплена телевизионная камера.)
В кубрике царит хаос - мебель отсутствует, даже внутренняя обшивка сорвана, на полу разбросаны осколки посуды и, почему-то – единственный башмак. В луче фонарика матово поблёскивает небольшая фотография, брошенная на полу. Мама нагибается и на телеэкране становится видно, кто на ней изображён – улыбающийся японец, лет 35-и. Кира собралась подобрать карточку, но раздумывает:
- Это не Юдзо, должно быть, владелец яхты… Как будто здесь бушевала целая шайка разбойников! – констатирует Кира. – Посмотрю, что на мостике…
На мостике тоже основательно «похозяйничали»: от пульта управления остался лишь скелет: наружные панели сорваны, блоки с электронным оборудованием выдраны «с мясом» - только клочья разноцветных проводов висят на их месте…
- Ни пилота, ни записки… - вздыхает Кира. - Электронный судовой журнал отсутствует. Скафандра также нет: надёюсь, Юдзо Комура успел его одеть…
- А аварийный маяк? – спрашивает Посейдон.
- Разбит, причём основательно: били чем-то тяжёлым и явно не один раз… (В поле зрения камеры - остатки маяка.) Алиса улавливает какое-то движение. Она разворачивает один из прожекторов – в его луче какие-то чёрные существа, похожие на людей в скафандрах.
- Посейдон, смотри!
Посейдон отвлекается, переводит взгляд на другой – обзорный экран.
- Тревога, капитан! – басит он.
Кира в иллюминатор «Сакуры» видит приближающихся существ.
- Я выйду навстречу, попробую поговорить с ними…
- Оставайтесь на «Сакуре», - советует Посейдон. – У меня такое впечатление, что их цель не разговоры…
- Им нельзя доверять! – поддерживает Алиса.
Но Кира их не слушает: выбирается из яхты, и машет фонариком. Существа разделяются – четверо поворачивают к Кире, остальные (десятка два) - к «Пассату». Они несут длинную металлическую балку. Четверо существ уже рядом. Кира приветливо машет им:
- Мы пришли с миром! – произносит она на космолингве медленно и чётко. – Объясните, пожалуйста, что здесь происходит?
Камера на скафандре Киры передаёт облик существ – это невысокие роботы (меньше Алисы) и очень старые, неоднократно чинённые. Их металлические корпуса «украшают» вмятины и царапины, кое-где видны потёки ржавчины. У одного робота недостаёт руки, у другого отсутствует «глаз» телекамеры.
- Мы друзья с планеты Земля… - растерянно говорит Кира. – Вы слышите меня, у вас работает радиосвязь?
Радиосвязь у них работает – получив чей-то приказ, роботы окружают Киру.
- В чём дело… - это последнее, что успевают услышать Посейдон с Алисой – один из роботов, зайдя за спину, молниеносно вырывает антенну, закреплённую на ранце Киры.
- Мама!!! – Алиса бросается из мостика, но, к счастью, Посейдон вовремя хватает её за руку. - Пустите! Вы не имеете права меня задерживать!
- Имею. Согласно распоряжению капитана, сейчас я главный на корабле.
- Но там моя мама!
- Ты ничем ей не поможешь. – свободной рукой старпом нажимает на кнопку, и ремонтный люк захлопывается. (Очень вовремя: чужаки уже рядом.)
Алисе остаётся только наблюдать на экране, как роботы волокут упирающуюся Киру по камням – двое тащат её за руки, двое подталкивают сзади. Посейдон сопровождает их прожектором, осторожно поворачивая джойстик. На свет существа не реагируют. Вот они останавливаются возле какого-то огромного угловатого валуна – один из роботов, оставив Киру, приседает и водит рукой – как будто он вращает ручку маховика.
- Вы видите, что он делает? – спрашивает Алиса.
- Вижу, - отвечает Посейдон. – Наверняка это вход в их убежище.
Угловатый валун приподнимается и из-под него вырывается тусклое голубое сияние. Роботы толкают Киру, и все вместе они скрываются в подземелье. Люк закрывается. Раздаются звонкие удары – оставшиеся роботы пытаются выбить люк с помощью балки, раскачивая её точно таран.
- Ничего-то у вас не получится, железные друзья,– скрипучим смехом смеётся Посейдон. - Наши люки очень прочные!
- У нас есть какое-нибудь оружие? – угрюмо спрашивает Алиса.
- На внутренних рейсах оружие не положено. «Правила полётов», статья 17, пункт 2.
- Похоже, что эти правила устарели!
- Алиса, - не терпящим возражений голосом отвечает Посейдон, - я попробую починить передатчик, а ты проследи за тем, что происходит снаружи, хорошо? Только, пожалуйста, будь внимательна.
- Я буду внимательна! – огрызается Алиса не по-детски жестко…
…Длинный, кажущийся бесконечным, сводчатый тоннель, вырубленный в скале. Грубый ничем не облицованный камень. Вдоль стены змеится кабель, тянутся какие-то трубы. Всё покрыто многолетним слоем грязи и пыли. Тускло горят редкие светильники. Оглушительно топоча, роботы тащат Киру по коридору. Кира пытается упираться:
- Объясните, что вам нужно?! Кто у вас старший? Я хочу поговорить с ним! Слышите?!
Поскольку она не может снять шлем, голос приглушён. Роботы не обращают ни малейшего внимания на её протесты, продолжая тупо тащить дальше по коридору. Под прямым углом туннель пересекает другой коридор. Роботы сворачивают направо. Сразу за поворотом стенки туннеля меняются – на них появляется облицовка. Видно, что это внутренняя мягкая обшивка, «позаимствованная» с космических кораблей. Поскольку у разных кораблей она разного цвета, кажется, что весь туннель в заплатках: серые, жёлтые, зелёные, розовые куски перемешаны как попало. Становится светлее – светильники стоят чаще, да и горят они здесь заметно ярче, под ногами мягко пружинит упругий коврик.
Впереди сводчатый проём в стене. От пола до середины его перегораживает барьер – занавеска, висящая на веревочке. Вот она уже рядом – в этот миг занавеска дёргается, из-за неё высовывается аляповатый карлик, чуть больше метра ростом, похожий на сказочного гоблина, какими их рисуют художники: землисто-серый, с вытянутой сморщенной рожицей, абсолютно лысый, длинноносый, с широкими ушами и огромными глазами… На нём нечто вроде мешка из грубой ткани с прорезями для головы и рук. Появление карлика заставляет роботов замешкаться – они останавливаются и тот, что держит Киру, резко машет свободной рукой – мол, освободи дорогу. От роботов исходит пиликанье как от мобильного телефона: наверное, так они переговариваются друг с другом. Кира смотрит на карлика во все глаза, спохватывается:
- Послушайте, – кричит она (шлема ослабляет голос), - объясните, что здесь происходит?
Кира вызывает в карлике не меньший интерес: он таращится, разинув рот.
- Вы понимаете космолингву? (Она обращается к «гоблину» на космолингве.)
Рот карлика расплывается в улыбке идиота, устремив палец на Киру, «гоблин» начинает по-обезьяньи дико визжать и хохотать. Тут занавеска раздвигается и в проходе появляется ещё один робот – он в точности такой же конструкции, что и похитители Киры, только вычищен до блеска, на нём белый передник и белый колпак, а на груди висит нечто вроде ожерелья из разноцветных погремушек. Робот-нянька грубо хватает карлика за руку и утаскивает в боковой проход. Карлик яростно протестует: пронзительно верещит, топает худыми ножками, обутыми в какие-то нелепые башмаки… Роботы вновь толкают Киру, и процессия движется дальше. Вскоре «облицованные» стены остаются позади – опять голый камень, сплетения кабелей и труб. Узкая металлическая дверь, запертая на засов, по обе стороны застыли роботы-часовые. Один, зашевелившись, отпирает дверь, Киру заталкивают в длинное помещение с голыми каменными стенами, освещённое единственным светильником у входа. Дверь с лязгом закрывается, со стуком опускается засов. Кира снимает шлем, встряхивает головой, поправляя волосы, осматривается по сторонам: громоздятся какие-то старые контейнеры, на полу валяется чашка, в углу нескольких местах свалено тряпьё. Шаги роботов утихли, воцаряется мёртвая тишина.
Хотя нет – в углу за грудой ящиков раздаётся какое-то шуршание.
- Здесь кто-нибудь есть? – громко спрашивает Кира.
За ящиками какое-то движение: из тьмы навстречу Кире показалась невысокая фигурка в скафандре. Незнакомец неуверенно приближается – в свете лампы видно, что это черноволосый мальчик, лет двенадцати. На груди его скафандра эмблема - цветок вишни и надпись по-японски «Сакура».
…Рубка «Пассата». Время от времени раздаются громкие металлически удары. Алиса равнодушно следит за экранами внешнего обзора, старпом чинит передатчик. Неожиданно удары прекращаются. Посейдон:
- Чем заняты наши незваные гости? Что-то они затихли…
- Пытались выбить люки: сперва в переходнике, потом в грузовом отсеке, – нехотя сообщает Алиса. - А сейчас бросили свой таран и просто стоят. Как статуи!
- Продолжай наблюдать, видимо, сейчас они сменят тактику.
- Скучно сидеть без дела! Жалко, что нет бластера – я их сейчас всех перестреляла бы!
- Не перестреляла бы.
- Это почему же?
- Потому, что я бы тебе не позволил! Дети не имею права трогать оружие, - жёстко отвечает Посейдон. – Ни при каких обстоятельствах!
- И что же мне прикажете делать?! – вспылила Алиса. – Отсиживаться в корабле, в то время как они там… мою маму…
Язык Алисы никак не может выговорить «мучают».
- Запомни, девочка! Ты «не отсиживаешься», а выполняешь боевое задание: ведёшь наблюдение за противником!
- Очень хорошо! – с сарказмом восклицает Алиса. – Только я и на большее способна…
Некоторое время она рассматривает экран и замечает, что со стороны входа в подземелье идут два робота - тащат тяжёлые контейнеры. Некоторое время Алиса раздумывает: сказать или не сказать, но чувство долга всё-таки пересиливает уязвлённое самолюбие:
- Вон, ещё идут, и что-то несут…
Старпом оставляет передатчик, он смотрит на экран.
- Ничего не разобрать, темно… - недовольно бурчит он. – Алиса, наведи прожектор!
Алиса, джойстиком наводит прожектор, а Посейдон настраивает камеру на большое увеличение. В её поле зрения становится виден контейнер, на боку которого выведено красным: Danger! Explosive! (Взрывоопасно!)
- Заряды для горных работ… Должно быть с одного из транспортов…
- Они что… - встрепенулась Алиса, - собираются нас взрывать?!
- Да, и, похоже, что это им удастся… Немедленно одень скафандр!
Алиса спешно покидает рубку – спускается в кают-компанию, отдраивает люк в переходник. За нею топает Посейдон, и Алиса оборачивается:
- А вам-то зачем?.. Вам скафандр не нужен…
- У меня приказ твоей мамы: защищать тебя. Я буду тебя защищать!
…Видеоряд: роботы неспешно извлекают из контейнеров короткие красные цилиндры и по одному прикрепляют их к борту «Пассата». Алиса и Посейдон в переходнике:
- Как вы меня защитите, если они ворвутся сюда? – Алиса застёгивает «молнию» скафандра, одевает шлем, проверяет герметичность (выполняет всё чётко и слаженно: сказывается папина школа). – Хоть вы и сильнее любого из них, их слишком много…
- Незаметно выбирайся наружу через двигательный отсек. В днище аварийный люк. Только не открывай сразу, дождись, когда нападающие заберутся в корабль: иначе, тебя заметить! Я задержу и отвлеку их внимание!
- А потом? Что будет с вами?
- Не думай обо мне, главное – спрячься где-нибудь и дождись помощи. Спасатели уже в пути - они прибудут через 36 часов. Ресурса твоего скафандра как раз должно хватить – в обрез, правда, но должно хватить…
- А потом, спасатели прилетят и попадут в ловушку, как мы?
- Почему всех людей так волнует, что случится потом?!
…Видеоряд: роботы заканчивают прикреплять заряды. Короткие красные цилиндры окружают люк кольцом. Осталось прикрепить ещё пару штук…
- Посейдончик! - умоляет Алиса, - Послушай, что я скажу! Нам важно помочь спасателям, а для этого надо проникнуть внутрь, и отключить генератор гравитации!
- И как это сделать?
- Я спрячусь, а ты сдашься им в плен. Они отведут тебя в пещеру, и ты освободишься, а я постараюсь незаметно пробраться следом…
- Рискованный план… - раздумывает Посейдон.
- У тебя есть предложение получше?
- Хорошо! Я принимаю твой план! Скафандр у тебя в порядке? (Алиса кивает.)
Старпом сбрасывает давление (двигательный отсек негерметичен), отдраивает люк в двигательный отсек. Подав фонарик, он помогает Алисе спуститься, торопливо закрывая за ней люк. Алиса ползком (в отсеке тесно) пробирается к аварийному люку, лавируя мимо сплетений кабелей и труб…
…Видеоряд: роботы, закончив приготовления, отступают от заминированных люков на пару шагов (в вакууме не опасна взрывная волна). У одного из роботов дистанционный пульт – он поворачивает выключатель, нажимает на кнопку. Ослепительными вспышками заряды рвут борт корабля – куски обшивки, вместе с запертыми люками падают – струя воздуха из грузового отсека столь мощная, что наружу вылетают сорванные контейнеры. Тотчас роботы устремляются на штурм: самый первый становится на четвереньки, следующие лезут в пролом, ступая по нему, как по мостку. В шлюзовой камере возникает заминка: там старпом. Он выбрасывает за борт одного противника, затем другого… Тут со стороны грузового отсека в шлюзовую камеру врываются очередная волна атакующих: Посейдона хватают и через пролом выволакивают наружу. Облепленного со всех сторон, точно жука муравьями, старпома тащат ко входу в пещеру.
Алиса осторожно выглядывает из люка в днище. Под днищем темнота (прожектора «Пассата» по-прежнему горят), кольцом его охватывает освещённое пространство по которому мелькают стремительные тени. Возле грузового люка топчутся многочисленные металлические ноги, зато у ремонтного люка пусто – пользоваться им неудобно, да и поживиться в шлюзовой камере нечем. Алиса ложится на камни (благо, совсем невысоко) и ползком пробирается под днищем, между посадочными опорами… Вот она бежит, поминутно оглядываясь. Захватчики у «Пассата», заняты грабежом – вытаскивают контейнеры из грузового отсека и складывают их на камнях: они до того увлечены, что не замечают бегства Алисы. Она перебирается через невысокую гряду – перед ней отверстая пасть люка «Сакуры». Девочка подпрыгивает, хватается, подтягивается и переваливается через край проёма. В кубрике яхты – хоть глаз выколи. Алисе приходится пробираться буквально на ощупь – по пути ей попадается фотография – та самая, которую до того видела, но стала подбирать мама. Алиса поднимает карточку, спрятав её в кармашек скафандра, девочка спешит к иллюминатору: ей любопытно, чем же заняты роботы.
Выстроившись цепочкой, живым конвейером, они легко и деловито перебрасывают добычу с «Пассата» - канистры, коробки, тюки - даже не интересуясь их содержимым. Покончив с грузами, мародёры принимаются потрошить корабль: его иллюминаторы гаснут один за другим. По цепочке плывут и исчезают в пещере шкафчики, спальные мешки, блоки электронного оборудования, волочащиеся по камням клочьями проводов, свёрнутая рулонами внутренняя обшивка… Последними гаснут окна мостика и внешние прожектора – роботы разобрали электрогенераторы. «Пассат» мёртв и становится не отличимым от остальных разрушенных кораблей. Последние роботы, сгибающиеся под тяжестью добычи, скрываются в пещере, Алиса провожает их недобрым взглядом.
…Темница. Кира пристально разглядывает черноволосого мальчика.
- What's your name? (- Как тебя зовут?) – спрашивает она по-английски (японского Кира не знает). – You, most likely, Yudzo Komura? (- Ты, вероятно, Юдзо Комура?)
Мальчик исподлобья разглядывает Киру – он видит эмблему «Пассата».
- Вы русская? - спрашивает он по-русски.
- Я из Москвы, - немного смутившись, отвечает Кира.
- А я из Нагои. Это город в Японии.
- Я знаю, - Кира улыбается. – Хотя, признаюсь, ни разу там не была…
- А я был в Москве! – неожиданно признаётся мальчик, - три года назад наш класс ездил к вам на экскурсию.
- Понравилось?
- Было интересно! – уклончиво улыбается мальчик.
- А на Марсе десять дней назад тебе тоже было интересно?
Мальчик перестаёт улыбаться:
- Откуда вы знаете про Марс?
- Мне сообщил диспетчер спасательной службы Космофлота. Десять дней назад на Марсе пропала яхта «Сакура», а с нею ребёнок – японский школьник Юдзо Комура… Кстати, ты мне так и не представился.
- Вы тоже не представились… - буркнул мальчик в ответ.
- Кира Селезнёва! – Кира протягивает руку.
Мальчик секунду или две раздумывает, неуверенно пожимает руку:
- Комура Юдзо!
- Очень приятно!
- Как вы здесь оказались? Вы меня искали?
- Мы летели мимо и случайно приняли твой сигнал бедствия. Мы изменили курс, но когда приблизились к астероиду, наш корабль затянуло в гравитационную воронку…
Юдзо кивает:
- Не продолжайте – со мной было то же самое. Эти чёрные роботы выломали люк – я едва успел одеть скафандр – и я ничего не смог поделать…
Кира, чисто инстинктивно, пытается привлечь ребёнка, приласкать:
- Бедный ребёнок! Тебе, наверное, было очень страшно?
Юдзо резко отшатнулся:
- Я не ребёнок!!! Я ничего не боюсь!
Он забивается в уголок за ящики – туда, где прятался, когда в камеру заталкивали Киру. Пауза. Кира ставит на бок два ящика и присаживается. Она первой нарушает молчание:
- А что ты делал в поясе астероидов?
- Искал отца.
- Твой отец Такео Комура?
- Мой отец – бесстрашный учёный!
- А кто твоя мама?
- Моя мать умерла, когда я был совсем маленький. Я её не помню. Отец часто рассказывал о ней, но она для меня всё равно, что фея из волшебной сказки… Вы понимаете?
Кира (печально, очень тихо):
- Понимаю. Что-то неправдоподобно-далёкое, чудесное, невозможное в реальной жизни…
Юдзо:
- Да! (Он готов расплакаться, но он, конечно, не заплачет – при Кире, во всяком случае.)
- Вы жили вдвоём с отцом?
- Мы замечательно жили! Правда, отец часто уезжал, и за мной присматривал Мамору – это мой дедушка. А ещё у меня есть дядя Есидзиро, он живёт на Марсе. Он профессиональный гонщик-яхтсмен…
- «Сакура» была его яхтой?
- Да… Вы не подумайте, я не какой-нибудь (Юдзо долго подбирает подходящее русское слово)… хулиган, которому заняться нечем! Я украл электронный ключ у дяди и угнал яхту потому, что у меня не было другого выхода… Что вы смеётесь?! Не верите?
Кира не может сдержать невольной улыбки:
- Если б ты знал, Юдзо, как часто мне приходится выслушивать точно такие же оправдания от моей дочери! Она без конца попадает в нехорошие истории и всегда твердит: не было другого выхода! Бедные дети! Почему вы всегда суёте нос, куда не просят…
Улыбка Киры сменяется ужасом:
- Алиса… - шепчет она.
Юдзо это замечает:
- Вы летели с дочерью? Она тоже… здесь?
- Я надеюсь, - медленно произносит Кира, - что моя дочь никогда не окажется здесь… А что это, вообще, за место?
- Откуда я знаю? – пожимает плечами Юдзо. – Наверное, тюрьма, где эти… роботы держат своих пленников.
- Кто они такие, эти роботы? Зачем им пленники?
- Что вы меня спрашиваете! Спросите лучше… у них! Я, кстати, несколько раз пытался заговорить, но они меня не слушали. По-моему, эти роботы вообще разговаривать не умеют, только пиликают по-своему… - мальчик некоторое время молчит, потом добавляет. – Мы не первые здесь: до нас тут побывало много людей.
- Почему ты так решил?
- Так надписи же кругом! В основном, по-английски, но есть и по-японски…
Глаза Киры привыкли к темноте – она поднимает голову, и правда – от пола до потолка каждую из четырёх стен украшают надписи – одни начертаны углём, другие процарапаны чем-то острым… В одном месте – целая галерея: рисунки, лица людей. Миловидная девушка безучастно глядит со стены, надпись «Julia, 2084». Рядом написано по-русски, Кира читает вполголоса: «Пожалуйста, если кому-то доведётся выбраться отсюда, сообщите в Москву, Сидорчук Анне Тимофеевне, Проспект Мира, 98 / 1246. Я – её сын Сидорчук Андрей. МВТУ, летняя практика-79».
Надписи десять лет… И вдруг Кире становится нехорошо: стены тускло освещённой камеры дрожат и плывут у неё перед глазами, и начинает казаться, что бесплотные и серые призраки когда-то бывших здесь людей выходят из стен, обступают и наперебой что-то говорят, твердят, требуют, исступлённо кричат ей – все разом и сразу на всех языках. И каждый что-то хочет, а она не может разобрать что именно – Кира в смятении, а призраки всё плотней, всё настойчивей обступают её…
- Замолчите! – кричит Кира. – Пожалуйста, замолчите! Я не понимаю вас!!!
- Что с вами, Кира-сан, - её теребит за плечи Юдзо. – Вам плохо? Я могу чем-то помочь?
- Ничего, ничего… - торопливо шепчет Кира. – Нас теперь двое, и это к лучшему. Мы должны держаться друг друга!
…Алиса крадётся, прижимаясь к камням, при первом же постороннем движении она готова лечь и затаиться. Длинная угловатая глыба – вход в логово загадочных бандитов. Где-то здесь секретный камень. Не без опаски девочка включает фонарик. Грунт сильно примят: ноги роботов протоптали глубокие тропы, сходящиеся к потайной двери (роботы всегда передвигаются по кратчайшим расстояниям), но в одном месте следы отходят в сторону и образуют нечто вроде круглой «полянки». Алиса усмехается, подходит вплотную – так и есть: плоский как блин камень не лежит на грунте, а возвышается над ним на короткой «ножке».
Девочка, приседает, поворачивает маховик. С каждым оборотом край угловатой глыбы приподнимается выше и выше. Из-под него льётся голубоватый свет… Алиса заглядывает внутрь - вниз ведёт пологий наклонный пандус, за которым нечто вроде светящегося занавеса. На стене - большой полосатый рычаг.
Алиса спускается, берётся за рычаг обеими руками и поворачивает его – замаскированная под камень крышка тотчас ложится на место, однако «занавес» остаётся висеть как висел. Это упругая блестящая плёнка, напоминающая оболочку воздушного пузыря – девочка подносит руку, и по ней расходятся круглые волны. «Это же мембрана телепорта!» - говорит сама себе Алиса и смело шагает вперёд. «Занавес» смыкается за ней. На той стороне – туннель, заполненный воздухом, слабо доносятся звуки: гул, шорохи… На светящемся нарукавном регистраторе значится: давление - одна атмосфера, кислорода - 20 процентов, вредных примесей нет, температура – 17 градусов… Уходящий вглубь астероида коридор едва освещён. Алиса тихонько снимает шлем и делает шаг в темноту. Чья-то тяжёлая рука ложится ей на плечо…
Парализованная страхом, Алиса роняет шлем. Ноги подгибаются, и её затылок невольно прислоняется к чьей-то широкой и угловатой металлической груди…
- Что с тобой? – раздаётся встревоженный шёпот. - Ты ранена?
Конечно, этот «шёпот», да ещё и усиленный многократным эхом, можно услыхать за сотню шагов – что поделаешь, роботы не созданы, чтобы шептаться.
- Посейдончик… - шепчет Алиса в ответ. – Нельзя же так пугать…
Алиса нагибается и торопливо подбирает шлем – благо, он небьющийся.
- Извини, не было возможности тебя предупредить.
- Где вражеские роботы?
- За поворотом! – неопределённо машет рукой Посейдон.
Алиса делает несколько шагов.
- Налево, - подсказывает Посейдон, - будь добра, включи фонарик – удовлетвори моё тщеславие!
- Разве у роботов бывает тщеславие? – удивляется Алиса, но фонарик включает.
Луч выхватывает из темноты глубокую нишу. Грудой металлического лома лежат останки неприятельских роботов и аккуратными штабелями – контейнеры и вещи с «Пассата».
- Вот это да… И ты их всех – один?! - Алиса потрясена.
- Сложно было поначалу, с теми, кто меня тащил, – басит довольный Посейдон. – Дальше дело пошло веселее. Я стоял в конце цепочки, помогая складывать наше имущество – вот в эту нишу, и никто из передних – представь – не обращал на меня никакого внимания. И один за другим, как миленькие, они тоже отправились в металлолом…
- Что ж они, выходит, совсем безмозглые?!
- Ну, почему? Просто за них, наверное, думает кто-то другой…
Из глубины коридора доносится равномерный топот множества ног.
- А ну-ка, - командует Посейдон, - гаси фонарь! Быстро в укрытие!
Алиса не заставляет себя ждать – вдвоём со старпомом они прячутся за штабелями. Вот показались роботы – плотной толпой они следуют к телепорту, переговариваясь на ходу резкими пиликающими звуками. С пронзительным свистом за ними смыкается мембрана, и вновь тихо. Откуда-то из недр доносится неясный, едва уловимый гул. Алиса:
- Видимо, кто-то там внизу волнуется: куда добыча с «Пассата» подевалась…
…Старпом вдруг насторожился. Совсем по-человечески робот подносит палец к динамику, заменяющему рот:
- Тс-с-с! Тихо…
Посейдон разворачивается и молниеносно протягивает длинную руку куда-то темноту. Раздаётся и почти сразу же умолкает отчаянный визг – старший помощник держит схваченное существо за шею, заткнув ему рот своей широченной ручищей. Алиса включает фонарик – её взору предстаёт дрожащий карлик – чуть меньше её ростом. Он часто-часто дышит, хватая воздух носом, от ужаса зажмурил глаза… У него дряблая и морщинистая, землистого цвета кожа – странное дело: он одновременно похож на ребёнка и на глубокого старика. Алиса убавляет мощность лампы до минимума:
- Посейдон, ты его задушишь!
- Его только отпусти – мигом шум поднимет! – ворчит Посейдон, но, всё же, ослабляет хватку – он крепко сжимает пленника за плечо.
- Как тебя зовут? – спрашивает его Алиса на космолингве. – Ты понимаешь космолингву?
Сморщенный лысый карлик ничего не отвечает - лишь мелко дрожит и, всхлипывая, негромко бормочет нечто нечленораздельное…
- Ты так его напугал, что он теперь до завтра говорить не сможет! - качает головой Алиса.
- Если он вообще способен говорить, в чём я лично сомневаюсь! – Посейдон озирается по сторонам. – Что же нам с ним делать? Ничего путного от него не добиться…
- А ты отпусти его! – неожиданно предлагает Алиса.
- Да ты с ума сошла! Он же поднимет тревогу!
- Тревога так и так поднимется, а он к своим приведёт – к тем, кто здесь всем управляет!
- Да ты, Алиса Игоревна, отпетая авантюристка!
- Вот именно, и потому мне всегда сопутствует удача!
- Всегда? – с сомнением переспрашивает Посейдон.
- Ну, скажем так, в большинстве случаев…
Посейдон раздумывает пару секунд…
- Ладно, всё равно терять уже нечего… Авось повезёт! - он выводит карлика на середину туннеля и отпускает. - Ну, давай, беги!
Карлик тупо глядит на робота, словно не веря, что он свободен. Потом что-то в нём вспыхивает, и он даёт стрекача.
- За ним! – кричит Алиса, устремляясь следом. (На бегу, она выключает фонарь и прикрепляет его к рукаву скафандра на «липучки».)
Сзади топает Посейдон. Они мчатся по сводчатому туннелю. Вдоль стены змеятся кабели, тянутся трубы, покрытые толстым слоем пыли. Туннель ветвится, карлик, не оборачиваясь, сворачивает то в один, то в другой боковой коридоры. Посейдон (на бегу, он говорит так же чётко, как и стоя):
- Должен признать твою правоту, Алиса! Тут настоящий лабиринт, и без проводника мы бы заблудились!
Алиса ничего не отвечает – скафандр не предназначен для бега, и она уже запыхалась. За поворотом - большой зал, после узкого коридора кажущийся необъятным. Зал явно не вырублен в камне – он похож на отсек огромного космического корабля. Вдоль стен - овальные металлические двери. По всему залу идеально прямыми рядами выстроились кое-как застеленные кровати (постельные принадлежности очень ветхие). На кроватях лежат и сидят или бесцельно слоняются вокруг них карлики. Вбежав в палату, «проводник» нечленораздельно вопит: его собраться поднимают головы и растерянно взирают на пришельцев с «Пассата», пытаясь понять: что бы значило их появление. Однако растерянность длится недолго: как по команде карлики начинают визжать, да так, что впору затыкать уши. Они не суетятся, не убегают, каждый остаётся где сидел или стоял – лишь мотают своими продолговатыми лысыми головками, надрывая лёгкие.
- Они что… дети? – Алиса теребит за руку Посейдона, пытаясь перекричать шум.
Старшего помощника занимает совсем другая проблема: привлечённый шумом в дальнем конце палаты показывается чёрный робот в белом халате. Почти сразу овальные двери на правой стене оживают – они одновременно распахиваются, и в палату врываются новые черные роботы – уже без халатов.
- Быстрее, бежим! – Посейдон тянет Алису за руку, Алиса послушно следует за ним.
Они бросаются к приоткрытой двери у противоположной стены, и попадают в смежное помещение, на сей раз заставленное объёмистыми чанами. В чанах булькает варево, подле суетятся чёрные роботы в белых передниках и колпаках. Приподняв то одну, то другую крышку, они запускают туда половник - беглецы угодили на кухню. Алиса оторопела от неожиданности, старпом встревожен не меньше, заняв боевую стойку, он приготовился драться, но роботы-повара на пришельцев не реагируют: ловить чужаков не их функция. Они лишь знай себе пиликают…
- Вперёд! – командует Посейдон, и они с Алисой бегут дальше.
- Посейдончик… - взмолилась девочка, - я больше не могу… У меня сейчас сердце из груди выскочит…
Старпом, не говоря ни слова, отбирает шлем, берёт её в охапку и спускается по винтовой лестнице. Металлические ступени гремят под ногами. Алиса бессильно свисает с плеча, хватая воздух ртом, точно пойманная рыба. Лестница обрывается в тесном помещении с металлическим полом. Дальше бежать некуда: тупик. Посейдон ставит Алису на пол, возвращает шлем:
- Прячься скорее! Я постараюсь их задержать…
Алиса озирается по сторонам – кажется, что это машинное отделение: повсюду зловеще гудят какие-то массивные механизмы… Лестница содрогается от топота – сверху спускается погоня. С минуты на минуту, преследователи будут здесь…
И в этот миг, в полу перед беглецами открывается неприметный люк, оттуда слышится приглушённый голос:
- Come down to me! (- Спускайтесь ко мне!)
- Who are you? (- Кто вы?) – Алиса приседает на корточки.
Робот не даёт заниматься расспросами - он хватает Алису за подмышки и опускает в люк:
- Be careful… (- Осторожней…)
Чьи-то руки принимают девочку. Посейдон спускается следом. Беглецы оказываются в тёмном пространстве, где единственным источником света является проём люка.
- Leave, I must manhole to close! (- Отойдите, я закрою люк!) – Посейдона толкает невысокий худой незнакомец.
Робот торопливо пятится, и незнакомец, схватившись за крышку люка, плотно её прикрывает. Воцаряется полная темнота...
…Щёлкает зажигалка. Во тьме мерцает крошечный язычок пламени, кажется, что он пляшет на человеческой ладони. Незнакомец держит маленький светильник, изготовленный из кофейной чашки, заслоняя пламя, чтобы не задуло. Он ведёт за собой Алису и Посейдона. Они сворачивают в закуток. Незнакомец ставит свой светильник на грубую полку. Успокоившись, пламя разгорается ярче – взору предстаёт сумрачное помещение, где раньше, должно быть, был склад: грудами валяются контейнеры и поломанные ящики. Посередине стоят два ящика, поставленные на торцы, на них лежит прозрачная пластиковая панель – это стол. Подле опрокинутый на бок контейнер – стул. У стены куча тряпья – наверное, постель. Алиса рассматривает незнакомца – это измождённый обросший старик, его спутанные волосы, наполовину седые, отросли до самых плеч, когда-то синяя одежда стала серой. Незнакомец тоже присматривается к гостям – увидев русские эмблемы, он говорит по-русски:
- Здесь вы в безопасности. Садитесь!
Алиса и Посейдон берут каждый по ящику, ставят их подле стола и садятся.
- Кто вы? – спрашивает Алиса. – Вы здесь живёте?
- Я здесь не по своей воле, так же как и вы.
- И давно вы здесь? – осведомляется Посейдон.
- Если верить моим часам, скоро уже год. Я понимаю, у вас много вопросов, но, давайте, отложим вопросы на завтра! Сейчас вам лучше отдохнуть.
- Какой может быть отдых! - Алиса озирается по сторонам. – Где-то там моя мама…
- Им удалось схватить кого-то из вас?
- Нас было трое, - объясняет Посейдон. – Наш капитан – мать этой девочки, я – старший помощник. Мы приняли сигнал бедствия с яхты «Сакура». Детский голос звал на помощь…
- Как вы сказали, «Сакура»? - старик насторожился. – Детский голос?
- Да, - продолжает робот, - яхта совершила вынужденную посадку на этом астероиде незадолго до нас. Мы предполагаем, что на борту был мальчик…
Старик вскакивает из-за стола:
- Вы сказали «мальчик»?! Его зовут Юдзо?! Юдзо Комура?! Он здесь?!!
- Вы его знаете? – недоумённо спрашивает Алиса.
- Знаю ли я его?!! – голос старика дрожит. – Ведь я его отец…
Алиса во все глаза глядит на седого старика, по впалым щекам которого текут слёзы, и вспоминает про фото, она извлекает его из кармана, пытаясь опознать в измождённом старике, что сидит перед ней, молодого улыбчивого человека со снимка…
- Вы доктор Комура, пропавший год назад! Это случайно не вы изображены? - протягивает карточку незнакомцу. - Я нашла на «Сакуре»…
Дрожащей рукой Комура принимает снимок.
- В это теперь трудно поверить, но я помню как сейчас… Стоял апрель, в парке расцвела сакура, а мне предстояла долгая командировка в пояс астероидов. Мне предстояла долгая разлука с сыном и мы сфотографировались на память – я взял с собой его карточку, а ему оставил свою… Выходит, Юдзо не смирился с тем, что я пропал, и бросился меня искать! Алиса печально глядит на отца Юдзо, не в силах вымолвить ни слова.
- Понимаете, (доктор Комура поднимает голову) Юдзо для меня не просто сын, а я для него больше чем отец: моя жена умерла, когда он был совсем крошечный, и я один воспитывал его! А теперь мой ребёнок в руках этих убийц…
Алиса нечего сказать, вместо неё говорит Посейдон:
- По-моему, вам тоже сейчас следует отдохнуть!
…Темница. У стены, исчерканной надписями, куча тряпья, служащая узникам постелью. На ней пригорюнился Юдзо Комура, и Кира обнимает его, пытаясь успокоить. Мальчик уже не противится – после всего пережитого за этот день у него не осталось сил.
- Не могу себя простить, - бормочет он, - я сдался, а я недолжен был сдаваться! Я должен был драться, а я сдался… Если б у меня было оружие, если б было… Я ни за что бы не сдался!
Пальцы и щека Киры зарывается в его густые черные волосы:
- Не надо отчаиваться, ты уже готов отчаяться, а этого делать нельзя! Пока мы живы -ничего ещё не кончено, нельзя терять надежду!
- Они нас убьют! Скажите, Кира-сан, они ведь обязательно убьют, как убили всех этих людей, которые были тут до нас?!
- Не думай о плохом, думай о хорошем, всегда надо думать только о хорошем, что бы ни случилось с тобой!.. – Кира целует мальчика.
- Мне страшно… - беззвучно шепчет японский мальчик.
И тогда Кира начинает петь – петь колыбельную (поет по-латышски), которую она много лет назад пела для Алисы. Голос её слаб, но, отражённый многократным эхом, он постепенно усиливается, и происходит чудо – песня превращается в музыку.
…Звучит музыка (музыкальная тема из к/ф «Однажды на Диком западе» Энио Морриконне). Под её звуки Юдзо успокаивается и затихает. Видеоряд меняется: мы видим вечернюю Москву и профессора Селезнёва, всматривающегося в ночное небо, словно стремящегося отыскать взглядом затерявшийся среди звёзд «Пассат». Сияет полная луна. Всюду жизнь – цветут ночные цветы, обнимаются влюблённые, улыбаются друг другу прохожие, мчатся ярко освещённые поезда монорельсов. Могучие космические корабли взмывают в небо… В поясе астероидов – корабль спасателей. Они спешат на помощь. Алиса спит в каморке, уронив голову на стол. Подле стоит Посейдон, охраняя её покой. Звучит музыка…
Конец семнадцатого эпизода.
-
Дин-70
Автор темы - Сообщения:2717
- Зарегистрирован:09.09.2009, 19:13
- Реальное имя:Дмитрий
- Желаемая форма обращения:Всё равно
- Благодарил (а): 11 раз
- Поблагодарили: 1440 раз
Re: Тайна третьй планеты (римейк)
Эпизод 18. Искусство быть человеком
…Посейдон трясёт девочку за плечо:
- Алиса, проснись!
Она поднимает голову, протирает заспанные глаза и дико озирается по сторонам:
- Почему темно? Так это что, был не сон?
- О чём ты? – удивляется Посейдон. – Ты спала, я думаю, хорошо спала…
- Девочка хочет сказать, что вчерашние приключения кажутся ей сном и, несомненно, кошмарным сном… - говорит доктор Комура (он умывается, черпая горстями воду из помятого тазика). – Я её понимаю: как бы и мне хотелось, чтоб было именно так!
Кончив умываться, он утирается чистой тряпочкой, заменяющей полотенце:
- Пока ты спала, мне посчастливилось раздобыть немного воды, ты можешь умыться. Кстати, мы до сих пор не представлены друг другу…
- Алиса Селезнёва…
- Посейдон, – солидно представляется старпом.
- Комура Такео! Что ж, будем знакомы, хотя я предпочёл бы познакомиться с вами при более счастливых обстоятельствах!.. (Пожимают руки – железные и живые.)
- Не мы выбираем обстоятельства, а обстоятельства выбирают нас! – глубокомысленно изрекает Посейдон.
- Впервые встречаю столь интересного и глубокомысленного собеседника из числа роботов! – улыбается Комура. – Вы задали бы сто очков вперёд многим моим знакомым! Алиса, почему ты до сих пор не умылась?
- Спасибо, у меня нет настроения.
Доктор Комура становится перед девочкой так, чтобы в тусклом свете фитиля масляной лампы ей хорошо было бы видно, какой он обросший и измождённый.
- Алиса, неужели ты хочешь выглядеть, как выгляжу я?
Алиса молча идёт умываться.
- Конечно, по законам гостеприимства, я обязан тебя накормить, но еды у меня сейчас нет. Еду, так же как и воду, мне приходится добывать с риском для жизни… Но теперь, когда нас трое, всё, конечно, изменится! Нас ждут великие дела…
Он подаёт Алисе «полотенце». Алиса:
- Теперь с риском для жизни еду будем добывать мы с Посейдоном?
Комура смеётся:
- Однако, у тебя отличное чувство юмора!
- Пока ты спала, мы с доктором Такео обсудили сложившуюся ситуацию, - поясняет Посейдон.
- И даже меня не разбудили? – возмущается Алиса.
- Девочка, - извиняется Комура, - мне было так жаль тебя будить…
- Все вы, взрослые, одинаковые! – со злостью она бросает Комуре его «полотенце».
- Мы обсудили ситуацию, - продолжает Посейдон. – Кажется, у нас появился шанс. Через 26 часов к астероиду прибудут спасатели, но они мало что смогут, если мы им не поможем. Больше того, спасатели сами рискуют оказаться в той же ловушке…
- Между прочим, - резко заявляет Алиса, - это был мой план!
- Ты не знаешь, где находится генератор гравитации и радиопередатчик! - невозмутимо продолжает Посейдон. – Доктору их местонахождение известно. Мы выведем из строя генератор, и по радио предупредим спасателей.
- Если вам всё это было известно, чего же вы до сих пор никого не предупредили!
- Не надо обижаться, девочка! – отвечает Комура. – Это не так просто, сделать, как кажется, к тому же я был один. Один человек мало что может…
- Генератор и радиопередатчик охраняют здешние роботы, – поясняет Посейдон. – К счастью, охрана маленькая. Втроём мы обязательно справимся!
- Хорошо, я согласна, - говорит Алиса, - но сначала мы освободим маму! Ведь вы, Такео-сан, знаете где они держат своих пленников…
- Алиса, поверь, мне хочется освободить твою маму не меньше чем тебе, ведь с нею сейчас мой сын Юдзо! Но тогда нам уже не подобраться к генератору – поднимется тревога, роботы усилят охрану. Наверное, охрана уже усилена – они ведь знают, что вам удалось пробраться в их логово!
- Как это ни печально, - гудит Посейдон, - но, боюсь, нашему капитану и мальчику с «Сакуры» придётся ещё какое-то время потерпеть…
- Ладно, - сдаётся Алиса, - вы меня убедили… Так чего же мы сидим? Идёмте, надо действовать! (Алиса снимает с рукава фонарик и включает его.)
…Втроём земляне пробираются узкими тёмными закоулками. Впереди идёт Комура, за ним - Алиса, из-за спины доктора, подсвечивающая путь своим фонариком, замыкает шествие Посейдон.
- Скажите, Комура-сан, - интересуется Алиса, - как вам удалось оказаться на свободе? Вы бежали из плена?
- Мне повезло, - вздыхает Комура, - хотя в тот день, я думал, что большего невезения приключиться не может…
Видеоряд – планетолог Комура в кабине разведбота. За пультом – фотография сына на фоне цветущей сакуры. Голос Комуры за кадром, как бы комментирует происходящее.
- У меня должен был состояться долгожданный сеанс связи с Нагоей. Но, как назло, именно в тот день вышла из строя передающая антенна. Я одел скафандр и вышел в открытый космос, чтобы починить её…
Видеоряд – разведбот на фоне звёзд (надпись по-японски «Асахи»). Комура в скафандре пробирается к антенне. Мимо проплывает астероид – тот самый чёрный астероид № 368-11. Включается генератор гравитации, и разведбот затягивает в гравитационную воронку. Комура едва удерживается, вцепившись обеими руками в основание антенны…
- Мой корабль притянуло к астероиду, когда я был снаружи. Как я при этом не разбился – сам не пойму, наверное, такое случается раз в тысячу лет! Я очнулся и увидел чёрных роботов. Я подумал – может, это спасатели, не наши, какие-нибудь чужие из чужой системы, оказывают помощь терпящим бедствие, и едва не бросился за ними…
Видеоряд – разбитый разведбот на поверхности астероида, подле него суетятся роботы, Комура в скафандре лежит в стороне, закатившись в какую-то расщелину, на ранце горит тревожный красный огонёк. Планетолог приподнимается и видит роботов, удаляющихся с добычей. Раненый Комура кое-как ковыляет, то и дело, останавливаясь передохнуть – вокруг угрюмо торчат остовы разбитых кораблей…
- Но мне снова повезло – у меня оказалась вывихнута нога и я, к счастью, не догнал их. Тут я увидел другие разбитые корабли и догадался, что никакие это не спасатели, а самые настоящие пираты. Но мой скафандр был повреждён, и ничего другого не оставалось, как идти за ними – на поверхности меня ждала только скорая смерть. Я кое-как дополз до входного люка и…
Снова – туннель, Комура, Алиса и Посейдон.
- И я живу в этом разбойничьем гнезде вот уже скоро год!
Луч фонарика упирается в препятствие – от пола до потолка туннель перегородил грубый щит из помятого листа металла. Комура:
- Для меня это большая неожиданность – очевидно, мои регулярные вылазки не проходят бесследно: кто-то принял меры.
Алиса подсвечивает щит фонариком. Мимо Комуры бочком протискивается Посейдон:
- Стоит ненадёжно… Позвольте-ка, я опрокину его одним ударом!
- Ни в коем случае! – удерживает его японец. – Видите – тонкий шнур? Это - сигнальная растяжка, стоит только задеть, и роботы тотчас узнают, где и в каком мы коридоре! Один раз я уже попадал в подобную ловушку, и едва сумел ускользнуть…
- Что же делать? – спрашивает Алиса.
Комура достаёт из-за пазухи весьма потрёпанные часы, некогда висевшие на рукаве его скафандра:
- Похоже, идти нам придётся другим путём... Это очень опасно, но выхода нет! 4:30 по Гринвичу… По здешнему распорядку дня – пробудка. Через час у ашиклеков прогулка, а за нею завтрак, в это время мы можем проскользнуть по верху незамеченными!
- Ашиклеков? – переспрашивает старпом. – Так зовутся местные жители, о которых заботятся роботы?
- Вы уже знакомы с ними?
- Знакомы! – отвечает Алиса. – И нельзя сказать, что знакомство это было приятным…
… Вертикальный колодец, соединяющий туннели разных ярусов. На осклизлой голой стене – ржавые шатающиеся скобы. У начала этой «лестницы» Алиса и Посейдон терпеливо ждут сигнала. Сверху раздаётся приглушённый голос Комуры, гулким эхом разносящийся по темным переходам:
- Поднимайтесь! Здесь никого нет!
Алиса карабкается по скобам. Посейдон – следом. Он тяжелее девочки во много раз, а скобы так ненадёжны... На середине пути старпом едва не срывается – камень крошится, и ржавая скоба предательски выпадает из-под ноги: Посейдон повисает на механической руке, и лишь в последний момент успевает зацепиться ребристой подошвой за крошечный каменный выступ… Скоба падает, исчезая во тьме со звоном ударяясь о другие скобы…
Долгожданный люк наверху – нагнувшись, Алиса и доктор Комура помогают роботу выбраться из колодца.
- Не ожидал, что буду так неловок… Извините, друзья! Я не поднял лишнего шума?
- Не стоит беспокоиться, - успокаивает доктор, - сейчас ашиклеков трудно испугать: в любое другое время они чутко реагируют на малейший шум, но только не в эти часы…
- Почему? – спрашивает Алиса.
- Сама увидишь… - Такео Комура осторожно закрывает люк в полу.
После тёмных туннелей помещение, в котором они оказались, кажется залитым солнечным светом, хотя вдоль стен всего лишь горят тусклые светильники. Это палата – та самая, в которой Алиса с Посейдоном побывали вчера, на сей раз совершенно пустая –карликов нет, идеальными рядами стоят застеленные кровати. Алиса крадётся меж них:
- Удивительно, до чего это похоже на детский сад! Правда, у нас в садике, помнится, мы постели заправляли не так гладко, хотя воспитатели строго за этим следили…
- Удивляться здесь нечему – здесь всё делают роботы… Идите за мной!
Наши герои крадутся вдоль стены мимо овальных дверей. Одна из дверей приоткрыта, оттуда доносится уже знакомый визг, но на сей раз под аккомпанемент грохота. Алиса не может удержаться и заглядывает - в глубине помещения, вероятнее всего - столовой, чёрные роботы в белых передничках и высоких колпаках, окруженные толпой карликов. Роботы толкают на тележке огромный чан с пищей, ашиклеки тянутся к нему, задние напирают на передних – кажется, карлики готовы растоптать друг друга. У каждого миска (поскольку посуда происходит с разграбленных земных судов все миски разные – большие и малые, простые и разноцветные, пластиковые и металлические), по которой ашиклек отчаянно колотит ложкой (ложки тоже разнокалиберные). Ни тарелок никто не жалеет. Вот карлик ударяет по керамической тарелке с такой силой, что та разбивается - он садится на пол и точь-в-точь как ребёнок, утирая глаза ревёт. Робот тотчас наклоняется и с нижней полки тележки подаёт новую миску – ашиклек мгновенно перестаёт плакать – он снова упоённо колотит ложкой по миске и визжит.
Половниками роботы проворно отмеряют одинаковые порции еды в протянутые миски. Получив свою порцию, карлик тут же садится на пол и, словно боясь, что отнимут, начинает жадно поглощать бурое, совершенно неаппетитное на вид, месиво. В столовой имеется мебель, но карлики, наверное, не догадываются об её предназначении – столы и стулья они используют исключительно для того, чтобы вскарабкаться и попытаться дотянуться до чана с похлёбкой – таких нахалов роботы гонят прочь, угрожающе размахивая поварёшками. Брызги пищи летят во все стороны, и когда такая капля случайно попадает карлику в лицо – нет предела его блаженству: с довольным видом он слизывает её, хотя бы на миг умолкнув. (Впрочем, если капля кому-то попадает в глаз, реакция прямо противоположная). Ввиду отсутствия порядка, процесс раздачи кажется бесконечным…
- Скорее! - Комура тянет Алису за руку. - Здесь нельзя задерживаться!
Они спешно проходят в другую дверь и попадают в изогнутый служебный коридор.
- Какое печальное зрелище, - приглушённо гудит Посейдон. – Никогда бы не подумал, что живые обители этого астероида окажутся такими… А ведь мы с Алисой считали, что они хозяева, которые всем тут управляют!
- Какие же они хозяева! – усмехается Алиса. – Звери в клетках в тысячу раз лучше живут, чем эти… «братья по разуму»! (И уже без иронии): Их надо срочно спасать!
Гуськом, земляне следуют кольцевым коридором. Впереди – развилка в виде буквы «Т». Комура подкрадывается, осторожно выглядывает в ответвляющийся радиальный коридор – в глубине стоят шесть роботов. Он тотчас возвращается обратно:
- Скорее, сюда!
Земляне заворачивают в нишу, заставленную контейнерами.
- Здесь за ящиками пересидим! (Достаёт часы) Караулы утроены! Не двое стражников, как обычно, а шестеро! Ничего - через полчаса пересмена – часть роботов уйдёт на обход генераторного отсека, тогда в карауле, думаю, останется не больше четверых…
Алиса рассматривает контейнер. На нём написано: ПОЧТА «ЗЕМЛЯ-ГАНИМЕД» и стоит штемпель – до боли знакомая эмблема «Пассата». Заметив, чем поглощено внимание девочки, Комура поясняет:
- Вещи первой необходимости – продукты, воду и кислород – они берегут как зеницу ока, а то, что для них не особо ценно – вроде почты – рассовывают куда попало по разным закоулкам. Можно не опасаться, что сюда кто-нибудь заглянет.
- Как же они дошли до жизни такой? – задумчиво спрашивает Алиса. – Ведь их родиной не может быть астероид, они откуда-то прилетели… Они летали в космос, как мы исследовали Галактику, почему же они сделались такими? Что с ними могло случиться?
- Ты права, - вздыхает Комура, - родина ашиклеков расположена где-то вдали от Солнца… Я не знаю всех подробностей, я могу лишь предполагать, что корабль пришельцев, судя по тому, в каком он состоянии, прибыл в Солнечную систему лет двести назад.
- Зачем же они к нам летели?
- Чтобы завоевать и покорить Землю – другой их цели я не вижу.
- Вот эти жалкие безмозглые уродцы собирались нас завоёвывать?!
- Но ты же сама, только что рассуждала, что ашиклеки не всегда были такими, какие они сейчас, - напоминает Посейдон. – Или уже позабыла?
- Ну, я это вообще имела в виду… Но чтобы так измениться за каких-то двести лет – не верится.
- А ты вспомни, какой была Земля двести лет назад, - говорит Комура. – Какими были тогда земляне! Как ни горько это сознавать, но многие из наших с тобой предков, в сущности, не так уж и сильно отличались от тех, кого мы с тобой только что видели: такие же убогие потребности, убогие выражения чувств…
- Всё равно, не верится – каким бы огромным ни был их корабль, но всего лишь пылинка по сравнению с Землёю! У них бы ничего не получилось…
- Я не знаю, какими были планы ашиклеков. Может быть, они везли с собой какой-нибудь вирус, смертельный для землян и безвредный для них, возможно, атомным бомбами они намеревались разрушить города, а оставшихся землян держать в страхе, а, может быть, они собирались действовать хитростью и дипломатией: Земля в ту пору была разделена на множество удельных государств, правители которых вели между собой бесконечные войны… Натравливали бы одних на других – так сказать, разделяй и властвуй!
(Видеоряд: на фоне звёзд летающая тарелка. Камера отрывается от неё и уносится вперёд. Сияет Солнце, сверкают Луна и Земля. Затем камера с космических высот стремительно спускается к поверхности Земли, пробив облака – на земле пейзаж конца XIX века: дымят фабричные трубы, угрюмые, бедно одетые люди бредут вдоль обочины, по дороге неспешно ползут убогие телеги, запряжённые лошадьми, их обгоняет паровоз, тянущий вагоны. Сцена переговоров: кайзер Вильгельм встречает британского посла (зал дворца украшают флаги Германии и Британии), при этом кайзер (показывают сзади) прячет за спиной кинжал. Заключительная сцена: Цусимский бой, русская и японская эскадры ведут ожесточённую перестрелку – вспышки выстрелов, дым, пламя взрывов.)
- И что же им помешало? (Когда Алиса говорит видеоряд прерывается – камера как бы возвращает нас к действительности.)
- Всего не предусмотришь, вмешался случай. Когда корабль пересекал пояс астероидов, на пути неожиданно появился каменный обломок. Избежать столкновения не удалось… Здешние астероиды довольно рыхлые – состоят в, основном, из смеси льда и пемзы, но, как ни прочен был корабль, он, конечно, получил тяжелейшие повреждения. Командный отсек оказался разрушен, все, кто в нём находился, погибли. Остались только роботы и те, кто спал в анабиозных ваннах - анабиозный отсек был хорошо защищён.
(Видеоряд: мостик космического корабля. Медленно течёт время, экипаж несёт рутинную вахту. Вдруг на пульте вспыхивают тревожные огоньки, один из пилотов в ужасе что-то кричит, показывая рукой: впереди астероид! Пилоты пытаются изменить курс, но поздно: летающая тарелка ребром вонзается в астероид и погружается в его толщу. Ломаются переборки, сминаются отсеки, гаснет свет… Ряды анабиозных ванн - к ним подбираются роботы, освещая путь фонариками. Они нажимают на кнопки, запуская механизм пробуждения. Из ванн выходят пассажиры корабля – они с ужасом озираются, пытаясь понять, что случилось.)
- И что же стало с пассажирами? – спрашивает Алиса.
- Роботы разбудили их и начали о них заботиться – готовить еду, шить одежду. Беда была в том, что среди пассажиров не нашлось ни одного специалиста, который мог бы починить корабль или хотя бы подать сигнал бедствия – те, кто умел это делать, управляли кораблём и погибли при катастрофе, а те, кто уцелели, видимо, готовились совсем к другому. Это были будущие колонисты, вполне возможно - будущая элита, которая собиралась править завоёванной Землёй.
(Видеоряд: Камера путешествует по отсекам полуживого корабля – видны кое-как восстановленные механизмы, подающие электричество, воздух и воду. Камера проходит сквозь металлическую стену, и мы видим помещение для прогулок, изображающее сквер. Раскрашенный под небо потолок. Искусственное солнце. Искусственные деревья, пластиковая трава. Ашиклеки бессмысленно бродят по траве, роботы пытаются их развлекать, но живые обитатели корабля, ставшие его пленниками, остаются ко всему равнодушны.)
- Опыт эволюции свидетельствует, - как всегда веско замечает Посейдон, - что чрезмерная специализация вредна. Первый шаг к вырождению.
- Именно это и случилось с ашиклеками! - согласно кивает доктор Комура. - Всю работу за них выполняли роботы, от них самих ничего не требовалось – только есть и спать. В итоге, они мельчали, глупели, разучились не только читать и писать, но даже говорить, пока, в конце концов, не превратились… (долго подбирает слово) в обезьян!
Посейдон:
- Философская мысль гласит, что труд сделал человека из обезьяны, следовательно, отсутствие труда превращает человека обратно в обезьяну! Среди землян нет-нет, да и попадаются такие: мол, учиться не нужно, работать не хочу - роботы за меня всё сделают!
- Их бы на экскурсию сюда свозить разок, - сердито говорит Алиса, чтобы поумнели!
- Самое грустное, - произносит Комура печально, - что в этой истории нет виновных и злодеев. Есть люди, разучившиеся быть людьми, которые не ведают что творят, и роботы, которые желают лишь одного – чтобы их подопечные ни в чём бы не нуждались – были сыты, одеты, обогреты… А что у человека есть душа, которой не пища нужна, а живое общение – этого роботы не понимают. У них иное предназначение.
- Видели мы их предназначение – захватывать и грабить чужие суда! – возмущается Посейдон.
- Наши суда для них – источник жизненных ресурсов. Запасы корабля ашиклеков были велики, но полвека назад иссякли. Как могли, роботы искали выход – пробурили туннелями весь астероид, научились добывать воду и кислород, однако им не хватало запасных деталей для корабельных механизмов, которые постепенно выходили из строя. К счастью для них, именно в это время мы стали осваивать Солнечную систему, и роботы занялись пиратством. Захваченные корабли они разбирают на запчасти.
- А пленники им зачем? – спрашивает Алиса.
- Пленники… - Комура мрачнеет. – Пленники для роботов всего лишь обуза, поэтому они их убивают – чтобы не кормить.
Посейдон:
- То есть, как убивают?! Робот не может убить человека!
- Для здешних роботов люди – это ашиклеки. Мы для них – чужаки…
Слышен громкий протяжный звонок. Он разносится по всему кораблю.
Алиса и Посейдон (встревожено):
- Что это?
Встревоженный Комура вскакивает, лихорадочно доставая часы:
- Как же так, время развлечений ещё не наступило!..
- Развлечений? – переспрашивает Алиса.
- Алиса, - Комура смертельно бледен, - сейчас твою маму и моего сына должны убить. Это и есть развлечение для ашиклеков!
Доктор Комура, Алиса и Посейдон бегут по туннелю, позабыв про осторожность, они уже не боятся нарваться на кого-нибудь из обитателей астероида. От туннеля ответвляется короткий коридорчик, заканчивающийся круглым люком. За люком - огромное круглое едва освещённое помещение, имеющее форму тора. В центре от пола до потолка возвышается исполинская колонна с прозрачными стенками. Это нечто вроде огромного аквариума для морских обитателей, только «аквариум» пуст – лишь на самом дне его неподвижно застыла чёрная, вязкая как смола жидкость. Вокруг «аквариума» из пустых контейнеров и пластиковых панелей устроены грубые трибуны в три уступа. Их несколько, и их разделяют три узких прохода. Помещение довольно высокое – от пола до сводчатого потолка не меньше шести метров. Под потолком висит служебный балкон, охватывающий «аквариум» сплошным кольцом. Именно на этом балконе оказываются земляне.
Комура поспешно задраивает люк.
- Посейдон-сан, скорее! Его надо заблокировать!
Старпом без усилий отламывает от перил стальной прут и просовывает его наискось между штурвалом запорного механизма и оголовками люка – теперь снаружи его не открыть (люк открывается наружу). Посейдон рассматривает помещение сквозь решётчатый пол балкона.
- Что это? – недоумевает он. – Похоже на камеру очистки…
- Она самая, – хрипло отвечает Комура. - Утилизатор твёрдых органических отходов, который эти негодяи приспособили для казни. Людей бросают внутрь, в камеру биореактора, а ашиклеки в это время собираются вокруг и наблюдают, как биомасса пожирает и переваривает жертв…
- Этого не может быть, - в ужасе шепчет Алиса. – Так не бывает…
- Я видел собственными глазами! – голос Комуры дрожит, (почти со стоном) – Последних несчастных с «Королевской Кобры» казнили как раз при мне!
- Доктор, что нам делать дальше? – Посейдон ждёт приказа.
- Оторви ещё несколько прутьев!
Посейдон не заставляет себя ждать.
- Алиса, это тебе! – Комура протягивает девочке прут. – Встань внизу, вон за той дверью, дождись, когда все ашиклеки зайдут в помещение, и тотчас закрой дверь. Как её заблокировать ты видела. Всё поняла?
Алиса кивает, хватает прут и по наклонному трапу сбегает с мостков.
Комура (Посейдону):
- Вон там, коридор, по которому сейчас поведут пленников, попробуем их перехватить!
По грохочущим мосткам доктор и старпом бегут к следующему люку (всего на мостки выходит два люка – по противоположные стороны от биореактора).
Через нижнюю дверь, в помещение входят два робота-няньки в белых халатах. За ними - шумной галдящей толпой – вбегают карлики. Они спешат занять лучшие места (у самой стеклянной стены), толкаются, отпихивают друг друга. То тут, то там, вспыхивают короткие потасовки. Один из нянек сразу же занимает место у лестницы на балкон – (во избежание несчастных случаев, ашиклеков туда не пускают). Второй нянька суетится у трибун – помогает ашиклекам вскарабкаться и следит за тем, чтобы никто не свалился. Каждый до того увлечен своим делом, притаившуюся за дверью Алису никто не замечает – когда последний опаздывающий карлик вбегает в зал, девочка закрывает дверь, опускает запорный рычаг и блокирует его прутом.
Комура и Посейдон у люка – выглядывают в коридор. Слышна равномерная поступь. Из-за поворота показывается процессия – ведут Киру и Юдзо (они в скафандрах, но без шлемов) роботы окружают их плотным двойным каре. Роботы идут вплотную, плечом к плечу, марширующие в ногу, так что со стороны они кажутся единым многоногим, многоруким и многоголовым существом.
- Похоже, и здесь кто-то успел принять меры! - басит Посейдон.
Комура видит сына, отделённого стеной врагов (хотя Юдзо и невысок, роботы едва достают ему до подбородка).
- Вперёд! – командует он и, размахивая стальным прутом, словно мечом, бросается в атаку. Посейдон крушит строй противника, точно бульдозер - подобно брызгам летят во все стороны оторванные головы, руки и ноги.
Юдзо замечает отца:
- Chichi! (- Отец!) – отчаянно кричит подросток, нападая на роботов сзади – кулаками он колотит их по головам, пытается повалить, сбить с ног.
- Посейдон! – это кричит Кира.
Капитан «Пассата» тоже готова прийти на помощь, но не успевает: идущие позади роботы тотчас хватают её, скрутив руки. Схватка в узком туннеле перерастает в свалку, не обращая внимания на потери, пользуясь численным превосходством, чёрные роботы теснят Комуру и Посейдона. Комура отступает к люку и в последний миг успевает захлопнуть крышку: буквально перед носом наседающих противников. Доктор блокирует люк прутом.
- Мама!!! – это снизу кричит Алиса.
Загорается свет, и сквозь прозрачную стену девочка видит, как роботы заталкивают в камеру биореактора Киру и Юдзо. Они оказываются на узкой металлической платформе без ограждения. На ней же, отступая под напором врага, в конце концов оказывается и Посейдон. В пылу схватки в него вцепился один из чёрных роботов. Старпом отрывает его от пола, поднимает и швыряет его на дно биореактора.
Зловеще колеблется потревоженная биомасса – по поверхности тёмно-бурого студня бегут волны. Ашиклеки, довольные, визжат и улюлюкают, зато двое нянек наконец-то встревожились: видимо, по радиосвязи до них дошёл сигнал общей тревоги. Оба робота угрожающе надвигаются на Алису…
- Алиса, держи! – Комура хватает один из прутьев, выломанных Посейдоном, и швыряет ей сверху с мостков, Алиса успевает подобрать прут.
Роботы-няньки оборачиваются – они видят доктора, вооружившегося последним прутом и по мосткам спешащего на помощь. Няньки разделяются: один остаётся с Алисой, второй метнулся к лестнице. Размахивая прутом, Алиса отбивается от робота. Краем глаза она замечает, как платформа внутри реактора приходит в движение. Биомасса, чуя приближение пиршества, зловеще плещется на дне – по её матовой глади бегут волны, они растут и прямо на глазах вытягиваются не то в щупальца исполинского спрута, не то в псевдоподии чудовищной амёбы…
- Нет! - кричит в отчаянии девочка. – Мама, нет!!!
Робот-нянька пытается схватить её, и лишь в последний миг Алиса успевает перебороть оцепенение и увернуться. Посейдон, не раздумывая, с размаха втыкает руку в шестерни подъёмного механизма грузовой платформы. Платформа резко дергается, Юдзо едва не срывается при этом, но Кире удаётся его удержать. Рука старпома оторвана, но шестерни заклинены, и платформа неподвижно зависает.
Ашиклеки визжат и стонут от досады.
Комура схватился с нянькой на лестнице. Робот пытается загородить дорогу, но японец прутом сносит ему голову (шея у чёрных роботов довольно хлипкая) – потерявшее ориентацию тело противника скатывается по ступенькам, а доктор, перескочив через него, спешит к Алисе. Второму роботу удаётся перехватить конец прута, и теперь он пытается вырвать оружие из рук девочки. Это ему почти удаётся, но Комура уже за спиной: взявшись за прут обеими руками, японец вонзает его в туловище врага, как копьё. По телу робота пробегают искры короткого замыкания, он судорожно дёргается и с грохотом падает на пол.
…Алиса глядит на мёртвого робота – она второй раз в своей жизни так близко видит смерть (первый раз – «Остров ржавого лейтенанта», меньше месяца назад), и это зрелище никак не может стать для неё привычным. Из ступора её выводит доктор, волочащий длинную и толстую трубу (трубы лежат у стены – должно быть, их приготовили для скорого ремонта):
- Алиса, помоги мне, скорее!
- Что я должна сделать?
- Берись за второй конец!
Алиса подхватывает трубу. Комура почти бегом проскакивает проход между трибунами и ударяет концом трубы по прозрачной стенке биореактора.
- Что вы делаете? – кричит она. – Если стекло разобьётся, биомасса вырвется в зал!
Ашиклеки притихли: они воют, но воют не как прежде – неуверенно и робко. Видимо, к ним пришло осознание, что эта страшная бурая жидкость за стеклом, так восхитительно-чарующе пожирающая чужаков, вот-вот обретёт свободу и тогда… Тогда она начнёт пожирать их самих – ашиклеков! Они потихоньку-потихоньку начинают перебираться подальше от первых рядов, забираясь на самый верх трибуны…
- Именно! – кричит доктор. – Именно это мы и должны с тобой сделать!
Он раскачивает трубу точно таран, Алиса вынуждена ему подчиниться.
- Но ведь вы погибнете, биомасса вас сожрёт! И карлики эти погибнут…
Алиса осекается: только сейчас до неё доходит, что на ней нет шлема – она оставила его в каморке доктора Комуры:
- Я что, выходит, тоже погибну… Да?
- Алиса, мы должны остановить это безумие, эти человеческие жертвоприношения: их можно остановить, только уничтожив ашиклеков! У нас с тобой нет иного выхода!
- Не надо!!! Мне страшно!..
- Раз всем нам суждено погибнуть, пусть сгинет вместе с нами и это чёрное гнездо космических убийц! - пытается приободрить Комура. – Неправда, что смерть страшна – её нельзя бояться! Она как собака, которая кусает всякого, кто бежит от неё! Посмотри мне в глаза! В глаза!! Посмотри!!!
- Не надо! – умоляет она: Алиса плачет и вот-вот выронит трубу.
- Не смей! Держи трубу!!! – кажется, ещё мгновение, и Комура отхлещет её по лицу, и Алиса начинает бояться японца сильнее смерти. Она удерживает трубу.
- Сильнее, как следует, её раскачай!
- Не надо!... – рыдает она, но держит трубу, раскачивая её сильнее и сильнее.
И в этот миг откуда-то сверху раздаётся механический голос (оказывается, в зале есть динамики):
- Остановитесь! Ваши действия незаконны! Если вы будете угрожать ашиклекам, вы будете уничтожены!
- Кто ты, кто обращается к нам? - спрашивает Комура.
- Я – Коллективный Разум, разум всех обслуживающих роботов! С тех пор как центральный компьютер корабля вышел из строя, я управляю всеми системами судна и отвечаю за жизнь его пассажиров.
- Почему же я не замечал твоего присутствия раньше? – удивляется Комура.
- Чтобы я появился, роботы должны собраться вместе. Их совокупная интеллектуальная масса должна превысить критический порог. Обычно в этом не возникало нужды.
- Ты должен немедленно освободить пленников! – требует японец. - Открой загрузочный люк биореактора!
- Это исключено! Земляне должны погибнуть.
- Тогда погибнут и ашиклеки! – кричит Комура.
- Я не допущу этого!
Неожиданно в зале начинает возрастать уровень гравитации. Труба становится такой тяжёлой, что Алиса не может её удержать и она роняет её. Девочка едва стоит на ногах (перегрузка двукратная), но – удивительно – она испытывает небывалое облегчение! Алиса смотрит, как там её мама – у неё тоже неплохо: сила тяжести усмиряет разбушевавшуюся биомассу, и её псевдоподии больше не тянутся к жертвам на платформе – вязкая жижа бессильно колеблется на дне, не имея сил выбросить щупальца. Придавленные тяжестью ашиклеки лежат вповалку на своих трибунах - карлики больше не визжат, а лишь жалобно стонут.
- А ты наивен, Коллективный Разум! – смеётся Комура (японец еле держится, вынужден опереться на прозрачную стену). – Ты что, не знаешь, что ашиклекам и пяти минут не выдержать такой перегрузки! Тебе придётся уменьшить тяжесть, и мы разобьём стекло!
- Хорошо, - я открою люк биореактора, но вы откроете дверь и выпустите ашиклеков!
- Нет, так не пойдёт! – качает головой Комура. – Ашиклеки – единственная гарантия того, что мы останемся живы.
- Назови свои условия, человек!
- Ты немедленно убираешь всех своих роботов из верхнего коридора, открываешь люк и выпускаешь людей из реактора. Мои друзья должны прийти сюда.
- Я принимаю твои условия.
Восстанавливается прежняя сила тяжести. Ашиклеки перестают стонать - они поднимаются, переводят дух.
Сквозь прозрачную стену видно, как открывается люк биореактора и земляне потихоньку выбираются на волю. Платформа опустилась вниз, и выбраться не так-то просто. Первым выбирается Юдзо – Кира подсаживает мальчика на плечо. Затем вылезает Кира – ей помогает Посейдон. Со старпомом выходит заминка – он тяжёл и, вдобавок, остался без руки. Неожиданно на помощь приходят чёрные роботы: высунувшись из люка они подают своему недавнему врагу лебёдку и поднимают его на верх…
- Алиса, - посылает её Комура, - беги на верх, разблокируй люк!
Алиса мчится со всех ног по мосткам. В люк кто-то стучит. Алиса раздумывает: а вдруг Коллективный Разум их обманывает, вдруг это чёрные роботы пытаются взять их хитростью? Тогда она начинает выстукивать в люк азбукой Морзе дату своего рождения – цифры 17 и 11. После некоторой заминки она слышит в ответ 9 и 6 – всё в порядке, это мамин день рождения! Она вытаскивает прут, открывает люк.
- Мама! Как же я соскучилась по тебе!
- А как же я соскучилась по тебе, дочка!...
… Зал камеры очистки. Притихшие ашиклеки стоят плотной толпой и не без опаски взирают на землян. Произошедшее потрясло карликов до глубины души. И их глаза – странное дело - приобретают осмысленный взгляд. Один из карликов подходит к Алисе, теребит её за рукав, заглядывает ей в лицо. Алиса не прогоняет его – она больше не испытывает к нему брезгливости. В конце концов, она начинает улыбаться ему, и карлик тоже пытается улыбнуться – правда, неумело.
Коллективный Разум:
- Итак, ваши условия выполнены мной. Теперь, ради всеобщего блага, вы должны покинуть борт нашего судна. Вы не можете оставаться здесь, поскольку все запасы воды и пищи рассчитаны только на ашиклеков.
- Я хоть сейчас готов улететь! – восклицает Юдзо Комура. – Но наши корабли разграблены и разрушены. Вы можете предоставить нам хотя бы шлюпку?
- У меня нет для вас никаких транспортных средств.
- Ну, эта проблема, можно сказать, уже решена! – говорит Кира. – Приняв сигнал бедствия с «Сакуры», мы известили спасательную службу.
- Для меня это новость! - признаётся Коллективный Разум.
- Сюда уже летят спасатели, – подтверждает Посейдон. - Уже меньше чем через сутки их корабль сможет забрать нас.
- Давно я не был дома! – мечтательно говорит Такео Комура.
- Погодите! – встревожилась Алиса – А как же ашиклеки… Мы что, так и бросим их здесь?!
- Ни в коем случае! – поддерживает Кира. – Этих несчастных маленьких человечков надо спасать! Их следует доставить… Ну, хотя бы, на Марс!
- Я не могу этого допустить! – резко возражает Коллективный Разум. – Никто, кроме меня не сможет обеспечить ашиклеков необходимыми условиями для проживания! Я лучше всех знаю особенности их организма – биологии и физиологии…
- Послушайте, - говорит Такео Комура, - я прожил у вас почти год…
- Я знаю, – перебивает Коллективный Разум. – К сожалению, мне не удалось вас уничтожить…
- Так вот, - нисколько не обидевшись, продолжает доктор. – За этот год у вас родилось три ашиклека, а умерло – пятнадцать. Такими темпами вам уже через 30 лет не о ком станет заботиться…
- Я должен иметь гарантии, что ашиклеки не пострадают: мы причинили немало неприятностей землянам…
- Неприятности – слишком мягкое слово! – ворчит Посейдон.
- Так или иначе, - негромко говорит Кира, - всё самое страшное теперь позади. Давайте исходить из этого…
… Спустя сутки. Всё тот же чёрный астероид № 368-11 на фоне звёзд. Приближается корабль спасателей «Церера-117». В кабине корабля пилот вызывает по радио:
- «Церера-117» вызывает «Пассат»! «Пассат», отзовитесь! «Пассат», отзовитесь!
Сквозь помехи доносится голос Киры Селезнёвой:
- «Церера-117»! Капитан космического корабля «Пассат» слушает вас!
- Почему вы больше суток не выходили на связь? С вами всё в порядке? Ответьте!
- С нами всё в порядке, все живы и здоровы! А почему мы не выходили на связь… Долгая история, «Церера-117»! Сразу не расскажешь…
Конец мини-сериала.
…Посейдон трясёт девочку за плечо:
- Алиса, проснись!
Она поднимает голову, протирает заспанные глаза и дико озирается по сторонам:
- Почему темно? Так это что, был не сон?
- О чём ты? – удивляется Посейдон. – Ты спала, я думаю, хорошо спала…
- Девочка хочет сказать, что вчерашние приключения кажутся ей сном и, несомненно, кошмарным сном… - говорит доктор Комура (он умывается, черпая горстями воду из помятого тазика). – Я её понимаю: как бы и мне хотелось, чтоб было именно так!
Кончив умываться, он утирается чистой тряпочкой, заменяющей полотенце:
- Пока ты спала, мне посчастливилось раздобыть немного воды, ты можешь умыться. Кстати, мы до сих пор не представлены друг другу…
- Алиса Селезнёва…
- Посейдон, – солидно представляется старпом.
- Комура Такео! Что ж, будем знакомы, хотя я предпочёл бы познакомиться с вами при более счастливых обстоятельствах!.. (Пожимают руки – железные и живые.)
- Не мы выбираем обстоятельства, а обстоятельства выбирают нас! – глубокомысленно изрекает Посейдон.
- Впервые встречаю столь интересного и глубокомысленного собеседника из числа роботов! – улыбается Комура. – Вы задали бы сто очков вперёд многим моим знакомым! Алиса, почему ты до сих пор не умылась?
- Спасибо, у меня нет настроения.
Доктор Комура становится перед девочкой так, чтобы в тусклом свете фитиля масляной лампы ей хорошо было бы видно, какой он обросший и измождённый.
- Алиса, неужели ты хочешь выглядеть, как выгляжу я?
Алиса молча идёт умываться.
- Конечно, по законам гостеприимства, я обязан тебя накормить, но еды у меня сейчас нет. Еду, так же как и воду, мне приходится добывать с риском для жизни… Но теперь, когда нас трое, всё, конечно, изменится! Нас ждут великие дела…
Он подаёт Алисе «полотенце». Алиса:
- Теперь с риском для жизни еду будем добывать мы с Посейдоном?
Комура смеётся:
- Однако, у тебя отличное чувство юмора!
- Пока ты спала, мы с доктором Такео обсудили сложившуюся ситуацию, - поясняет Посейдон.
- И даже меня не разбудили? – возмущается Алиса.
- Девочка, - извиняется Комура, - мне было так жаль тебя будить…
- Все вы, взрослые, одинаковые! – со злостью она бросает Комуре его «полотенце».
- Мы обсудили ситуацию, - продолжает Посейдон. – Кажется, у нас появился шанс. Через 26 часов к астероиду прибудут спасатели, но они мало что смогут, если мы им не поможем. Больше того, спасатели сами рискуют оказаться в той же ловушке…
- Между прочим, - резко заявляет Алиса, - это был мой план!
- Ты не знаешь, где находится генератор гравитации и радиопередатчик! - невозмутимо продолжает Посейдон. – Доктору их местонахождение известно. Мы выведем из строя генератор, и по радио предупредим спасателей.
- Если вам всё это было известно, чего же вы до сих пор никого не предупредили!
- Не надо обижаться, девочка! – отвечает Комура. – Это не так просто, сделать, как кажется, к тому же я был один. Один человек мало что может…
- Генератор и радиопередатчик охраняют здешние роботы, – поясняет Посейдон. – К счастью, охрана маленькая. Втроём мы обязательно справимся!
- Хорошо, я согласна, - говорит Алиса, - но сначала мы освободим маму! Ведь вы, Такео-сан, знаете где они держат своих пленников…
- Алиса, поверь, мне хочется освободить твою маму не меньше чем тебе, ведь с нею сейчас мой сын Юдзо! Но тогда нам уже не подобраться к генератору – поднимется тревога, роботы усилят охрану. Наверное, охрана уже усилена – они ведь знают, что вам удалось пробраться в их логово!
- Как это ни печально, - гудит Посейдон, - но, боюсь, нашему капитану и мальчику с «Сакуры» придётся ещё какое-то время потерпеть…
- Ладно, - сдаётся Алиса, - вы меня убедили… Так чего же мы сидим? Идёмте, надо действовать! (Алиса снимает с рукава фонарик и включает его.)
…Втроём земляне пробираются узкими тёмными закоулками. Впереди идёт Комура, за ним - Алиса, из-за спины доктора, подсвечивающая путь своим фонариком, замыкает шествие Посейдон.
- Скажите, Комура-сан, - интересуется Алиса, - как вам удалось оказаться на свободе? Вы бежали из плена?
- Мне повезло, - вздыхает Комура, - хотя в тот день, я думал, что большего невезения приключиться не может…
Видеоряд – планетолог Комура в кабине разведбота. За пультом – фотография сына на фоне цветущей сакуры. Голос Комуры за кадром, как бы комментирует происходящее.
- У меня должен был состояться долгожданный сеанс связи с Нагоей. Но, как назло, именно в тот день вышла из строя передающая антенна. Я одел скафандр и вышел в открытый космос, чтобы починить её…
Видеоряд – разведбот на фоне звёзд (надпись по-японски «Асахи»). Комура в скафандре пробирается к антенне. Мимо проплывает астероид – тот самый чёрный астероид № 368-11. Включается генератор гравитации, и разведбот затягивает в гравитационную воронку. Комура едва удерживается, вцепившись обеими руками в основание антенны…
- Мой корабль притянуло к астероиду, когда я был снаружи. Как я при этом не разбился – сам не пойму, наверное, такое случается раз в тысячу лет! Я очнулся и увидел чёрных роботов. Я подумал – может, это спасатели, не наши, какие-нибудь чужие из чужой системы, оказывают помощь терпящим бедствие, и едва не бросился за ними…
Видеоряд – разбитый разведбот на поверхности астероида, подле него суетятся роботы, Комура в скафандре лежит в стороне, закатившись в какую-то расщелину, на ранце горит тревожный красный огонёк. Планетолог приподнимается и видит роботов, удаляющихся с добычей. Раненый Комура кое-как ковыляет, то и дело, останавливаясь передохнуть – вокруг угрюмо торчат остовы разбитых кораблей…
- Но мне снова повезло – у меня оказалась вывихнута нога и я, к счастью, не догнал их. Тут я увидел другие разбитые корабли и догадался, что никакие это не спасатели, а самые настоящие пираты. Но мой скафандр был повреждён, и ничего другого не оставалось, как идти за ними – на поверхности меня ждала только скорая смерть. Я кое-как дополз до входного люка и…
Снова – туннель, Комура, Алиса и Посейдон.
- И я живу в этом разбойничьем гнезде вот уже скоро год!
Луч фонарика упирается в препятствие – от пола до потолка туннель перегородил грубый щит из помятого листа металла. Комура:
- Для меня это большая неожиданность – очевидно, мои регулярные вылазки не проходят бесследно: кто-то принял меры.
Алиса подсвечивает щит фонариком. Мимо Комуры бочком протискивается Посейдон:
- Стоит ненадёжно… Позвольте-ка, я опрокину его одним ударом!
- Ни в коем случае! – удерживает его японец. – Видите – тонкий шнур? Это - сигнальная растяжка, стоит только задеть, и роботы тотчас узнают, где и в каком мы коридоре! Один раз я уже попадал в подобную ловушку, и едва сумел ускользнуть…
- Что же делать? – спрашивает Алиса.
Комура достаёт из-за пазухи весьма потрёпанные часы, некогда висевшие на рукаве его скафандра:
- Похоже, идти нам придётся другим путём... Это очень опасно, но выхода нет! 4:30 по Гринвичу… По здешнему распорядку дня – пробудка. Через час у ашиклеков прогулка, а за нею завтрак, в это время мы можем проскользнуть по верху незамеченными!
- Ашиклеков? – переспрашивает старпом. – Так зовутся местные жители, о которых заботятся роботы?
- Вы уже знакомы с ними?
- Знакомы! – отвечает Алиса. – И нельзя сказать, что знакомство это было приятным…
… Вертикальный колодец, соединяющий туннели разных ярусов. На осклизлой голой стене – ржавые шатающиеся скобы. У начала этой «лестницы» Алиса и Посейдон терпеливо ждут сигнала. Сверху раздаётся приглушённый голос Комуры, гулким эхом разносящийся по темным переходам:
- Поднимайтесь! Здесь никого нет!
Алиса карабкается по скобам. Посейдон – следом. Он тяжелее девочки во много раз, а скобы так ненадёжны... На середине пути старпом едва не срывается – камень крошится, и ржавая скоба предательски выпадает из-под ноги: Посейдон повисает на механической руке, и лишь в последний момент успевает зацепиться ребристой подошвой за крошечный каменный выступ… Скоба падает, исчезая во тьме со звоном ударяясь о другие скобы…
Долгожданный люк наверху – нагнувшись, Алиса и доктор Комура помогают роботу выбраться из колодца.
- Не ожидал, что буду так неловок… Извините, друзья! Я не поднял лишнего шума?
- Не стоит беспокоиться, - успокаивает доктор, - сейчас ашиклеков трудно испугать: в любое другое время они чутко реагируют на малейший шум, но только не в эти часы…
- Почему? – спрашивает Алиса.
- Сама увидишь… - Такео Комура осторожно закрывает люк в полу.
После тёмных туннелей помещение, в котором они оказались, кажется залитым солнечным светом, хотя вдоль стен всего лишь горят тусклые светильники. Это палата – та самая, в которой Алиса с Посейдоном побывали вчера, на сей раз совершенно пустая –карликов нет, идеальными рядами стоят застеленные кровати. Алиса крадётся меж них:
- Удивительно, до чего это похоже на детский сад! Правда, у нас в садике, помнится, мы постели заправляли не так гладко, хотя воспитатели строго за этим следили…
- Удивляться здесь нечему – здесь всё делают роботы… Идите за мной!
Наши герои крадутся вдоль стены мимо овальных дверей. Одна из дверей приоткрыта, оттуда доносится уже знакомый визг, но на сей раз под аккомпанемент грохота. Алиса не может удержаться и заглядывает - в глубине помещения, вероятнее всего - столовой, чёрные роботы в белых передничках и высоких колпаках, окруженные толпой карликов. Роботы толкают на тележке огромный чан с пищей, ашиклеки тянутся к нему, задние напирают на передних – кажется, карлики готовы растоптать друг друга. У каждого миска (поскольку посуда происходит с разграбленных земных судов все миски разные – большие и малые, простые и разноцветные, пластиковые и металлические), по которой ашиклек отчаянно колотит ложкой (ложки тоже разнокалиберные). Ни тарелок никто не жалеет. Вот карлик ударяет по керамической тарелке с такой силой, что та разбивается - он садится на пол и точь-в-точь как ребёнок, утирая глаза ревёт. Робот тотчас наклоняется и с нижней полки тележки подаёт новую миску – ашиклек мгновенно перестаёт плакать – он снова упоённо колотит ложкой по миске и визжит.
Половниками роботы проворно отмеряют одинаковые порции еды в протянутые миски. Получив свою порцию, карлик тут же садится на пол и, словно боясь, что отнимут, начинает жадно поглощать бурое, совершенно неаппетитное на вид, месиво. В столовой имеется мебель, но карлики, наверное, не догадываются об её предназначении – столы и стулья они используют исключительно для того, чтобы вскарабкаться и попытаться дотянуться до чана с похлёбкой – таких нахалов роботы гонят прочь, угрожающе размахивая поварёшками. Брызги пищи летят во все стороны, и когда такая капля случайно попадает карлику в лицо – нет предела его блаженству: с довольным видом он слизывает её, хотя бы на миг умолкнув. (Впрочем, если капля кому-то попадает в глаз, реакция прямо противоположная). Ввиду отсутствия порядка, процесс раздачи кажется бесконечным…
- Скорее! - Комура тянет Алису за руку. - Здесь нельзя задерживаться!
Они спешно проходят в другую дверь и попадают в изогнутый служебный коридор.
- Какое печальное зрелище, - приглушённо гудит Посейдон. – Никогда бы не подумал, что живые обители этого астероида окажутся такими… А ведь мы с Алисой считали, что они хозяева, которые всем тут управляют!
- Какие же они хозяева! – усмехается Алиса. – Звери в клетках в тысячу раз лучше живут, чем эти… «братья по разуму»! (И уже без иронии): Их надо срочно спасать!
Гуськом, земляне следуют кольцевым коридором. Впереди – развилка в виде буквы «Т». Комура подкрадывается, осторожно выглядывает в ответвляющийся радиальный коридор – в глубине стоят шесть роботов. Он тотчас возвращается обратно:
- Скорее, сюда!
Земляне заворачивают в нишу, заставленную контейнерами.
- Здесь за ящиками пересидим! (Достаёт часы) Караулы утроены! Не двое стражников, как обычно, а шестеро! Ничего - через полчаса пересмена – часть роботов уйдёт на обход генераторного отсека, тогда в карауле, думаю, останется не больше четверых…
Алиса рассматривает контейнер. На нём написано: ПОЧТА «ЗЕМЛЯ-ГАНИМЕД» и стоит штемпель – до боли знакомая эмблема «Пассата». Заметив, чем поглощено внимание девочки, Комура поясняет:
- Вещи первой необходимости – продукты, воду и кислород – они берегут как зеницу ока, а то, что для них не особо ценно – вроде почты – рассовывают куда попало по разным закоулкам. Можно не опасаться, что сюда кто-нибудь заглянет.
- Как же они дошли до жизни такой? – задумчиво спрашивает Алиса. – Ведь их родиной не может быть астероид, они откуда-то прилетели… Они летали в космос, как мы исследовали Галактику, почему же они сделались такими? Что с ними могло случиться?
- Ты права, - вздыхает Комура, - родина ашиклеков расположена где-то вдали от Солнца… Я не знаю всех подробностей, я могу лишь предполагать, что корабль пришельцев, судя по тому, в каком он состоянии, прибыл в Солнечную систему лет двести назад.
- Зачем же они к нам летели?
- Чтобы завоевать и покорить Землю – другой их цели я не вижу.
- Вот эти жалкие безмозглые уродцы собирались нас завоёвывать?!
- Но ты же сама, только что рассуждала, что ашиклеки не всегда были такими, какие они сейчас, - напоминает Посейдон. – Или уже позабыла?
- Ну, я это вообще имела в виду… Но чтобы так измениться за каких-то двести лет – не верится.
- А ты вспомни, какой была Земля двести лет назад, - говорит Комура. – Какими были тогда земляне! Как ни горько это сознавать, но многие из наших с тобой предков, в сущности, не так уж и сильно отличались от тех, кого мы с тобой только что видели: такие же убогие потребности, убогие выражения чувств…
- Всё равно, не верится – каким бы огромным ни был их корабль, но всего лишь пылинка по сравнению с Землёю! У них бы ничего не получилось…
- Я не знаю, какими были планы ашиклеков. Может быть, они везли с собой какой-нибудь вирус, смертельный для землян и безвредный для них, возможно, атомным бомбами они намеревались разрушить города, а оставшихся землян держать в страхе, а, может быть, они собирались действовать хитростью и дипломатией: Земля в ту пору была разделена на множество удельных государств, правители которых вели между собой бесконечные войны… Натравливали бы одних на других – так сказать, разделяй и властвуй!
(Видеоряд: на фоне звёзд летающая тарелка. Камера отрывается от неё и уносится вперёд. Сияет Солнце, сверкают Луна и Земля. Затем камера с космических высот стремительно спускается к поверхности Земли, пробив облака – на земле пейзаж конца XIX века: дымят фабричные трубы, угрюмые, бедно одетые люди бредут вдоль обочины, по дороге неспешно ползут убогие телеги, запряжённые лошадьми, их обгоняет паровоз, тянущий вагоны. Сцена переговоров: кайзер Вильгельм встречает британского посла (зал дворца украшают флаги Германии и Британии), при этом кайзер (показывают сзади) прячет за спиной кинжал. Заключительная сцена: Цусимский бой, русская и японская эскадры ведут ожесточённую перестрелку – вспышки выстрелов, дым, пламя взрывов.)
- И что же им помешало? (Когда Алиса говорит видеоряд прерывается – камера как бы возвращает нас к действительности.)
- Всего не предусмотришь, вмешался случай. Когда корабль пересекал пояс астероидов, на пути неожиданно появился каменный обломок. Избежать столкновения не удалось… Здешние астероиды довольно рыхлые – состоят в, основном, из смеси льда и пемзы, но, как ни прочен был корабль, он, конечно, получил тяжелейшие повреждения. Командный отсек оказался разрушен, все, кто в нём находился, погибли. Остались только роботы и те, кто спал в анабиозных ваннах - анабиозный отсек был хорошо защищён.
(Видеоряд: мостик космического корабля. Медленно течёт время, экипаж несёт рутинную вахту. Вдруг на пульте вспыхивают тревожные огоньки, один из пилотов в ужасе что-то кричит, показывая рукой: впереди астероид! Пилоты пытаются изменить курс, но поздно: летающая тарелка ребром вонзается в астероид и погружается в его толщу. Ломаются переборки, сминаются отсеки, гаснет свет… Ряды анабиозных ванн - к ним подбираются роботы, освещая путь фонариками. Они нажимают на кнопки, запуская механизм пробуждения. Из ванн выходят пассажиры корабля – они с ужасом озираются, пытаясь понять, что случилось.)
- И что же стало с пассажирами? – спрашивает Алиса.
- Роботы разбудили их и начали о них заботиться – готовить еду, шить одежду. Беда была в том, что среди пассажиров не нашлось ни одного специалиста, который мог бы починить корабль или хотя бы подать сигнал бедствия – те, кто умел это делать, управляли кораблём и погибли при катастрофе, а те, кто уцелели, видимо, готовились совсем к другому. Это были будущие колонисты, вполне возможно - будущая элита, которая собиралась править завоёванной Землёй.
(Видеоряд: Камера путешествует по отсекам полуживого корабля – видны кое-как восстановленные механизмы, подающие электричество, воздух и воду. Камера проходит сквозь металлическую стену, и мы видим помещение для прогулок, изображающее сквер. Раскрашенный под небо потолок. Искусственное солнце. Искусственные деревья, пластиковая трава. Ашиклеки бессмысленно бродят по траве, роботы пытаются их развлекать, но живые обитатели корабля, ставшие его пленниками, остаются ко всему равнодушны.)
- Опыт эволюции свидетельствует, - как всегда веско замечает Посейдон, - что чрезмерная специализация вредна. Первый шаг к вырождению.
- Именно это и случилось с ашиклеками! - согласно кивает доктор Комура. - Всю работу за них выполняли роботы, от них самих ничего не требовалось – только есть и спать. В итоге, они мельчали, глупели, разучились не только читать и писать, но даже говорить, пока, в конце концов, не превратились… (долго подбирает слово) в обезьян!
Посейдон:
- Философская мысль гласит, что труд сделал человека из обезьяны, следовательно, отсутствие труда превращает человека обратно в обезьяну! Среди землян нет-нет, да и попадаются такие: мол, учиться не нужно, работать не хочу - роботы за меня всё сделают!
- Их бы на экскурсию сюда свозить разок, - сердито говорит Алиса, чтобы поумнели!
- Самое грустное, - произносит Комура печально, - что в этой истории нет виновных и злодеев. Есть люди, разучившиеся быть людьми, которые не ведают что творят, и роботы, которые желают лишь одного – чтобы их подопечные ни в чём бы не нуждались – были сыты, одеты, обогреты… А что у человека есть душа, которой не пища нужна, а живое общение – этого роботы не понимают. У них иное предназначение.
- Видели мы их предназначение – захватывать и грабить чужие суда! – возмущается Посейдон.
- Наши суда для них – источник жизненных ресурсов. Запасы корабля ашиклеков были велики, но полвека назад иссякли. Как могли, роботы искали выход – пробурили туннелями весь астероид, научились добывать воду и кислород, однако им не хватало запасных деталей для корабельных механизмов, которые постепенно выходили из строя. К счастью для них, именно в это время мы стали осваивать Солнечную систему, и роботы занялись пиратством. Захваченные корабли они разбирают на запчасти.
- А пленники им зачем? – спрашивает Алиса.
- Пленники… - Комура мрачнеет. – Пленники для роботов всего лишь обуза, поэтому они их убивают – чтобы не кормить.
Посейдон:
- То есть, как убивают?! Робот не может убить человека!
- Для здешних роботов люди – это ашиклеки. Мы для них – чужаки…
Слышен громкий протяжный звонок. Он разносится по всему кораблю.
Алиса и Посейдон (встревожено):
- Что это?
Встревоженный Комура вскакивает, лихорадочно доставая часы:
- Как же так, время развлечений ещё не наступило!..
- Развлечений? – переспрашивает Алиса.
- Алиса, - Комура смертельно бледен, - сейчас твою маму и моего сына должны убить. Это и есть развлечение для ашиклеков!
Доктор Комура, Алиса и Посейдон бегут по туннелю, позабыв про осторожность, они уже не боятся нарваться на кого-нибудь из обитателей астероида. От туннеля ответвляется короткий коридорчик, заканчивающийся круглым люком. За люком - огромное круглое едва освещённое помещение, имеющее форму тора. В центре от пола до потолка возвышается исполинская колонна с прозрачными стенками. Это нечто вроде огромного аквариума для морских обитателей, только «аквариум» пуст – лишь на самом дне его неподвижно застыла чёрная, вязкая как смола жидкость. Вокруг «аквариума» из пустых контейнеров и пластиковых панелей устроены грубые трибуны в три уступа. Их несколько, и их разделяют три узких прохода. Помещение довольно высокое – от пола до сводчатого потолка не меньше шести метров. Под потолком висит служебный балкон, охватывающий «аквариум» сплошным кольцом. Именно на этом балконе оказываются земляне.
Комура поспешно задраивает люк.
- Посейдон-сан, скорее! Его надо заблокировать!
Старпом без усилий отламывает от перил стальной прут и просовывает его наискось между штурвалом запорного механизма и оголовками люка – теперь снаружи его не открыть (люк открывается наружу). Посейдон рассматривает помещение сквозь решётчатый пол балкона.
- Что это? – недоумевает он. – Похоже на камеру очистки…
- Она самая, – хрипло отвечает Комура. - Утилизатор твёрдых органических отходов, который эти негодяи приспособили для казни. Людей бросают внутрь, в камеру биореактора, а ашиклеки в это время собираются вокруг и наблюдают, как биомасса пожирает и переваривает жертв…
- Этого не может быть, - в ужасе шепчет Алиса. – Так не бывает…
- Я видел собственными глазами! – голос Комуры дрожит, (почти со стоном) – Последних несчастных с «Королевской Кобры» казнили как раз при мне!
- Доктор, что нам делать дальше? – Посейдон ждёт приказа.
- Оторви ещё несколько прутьев!
Посейдон не заставляет себя ждать.
- Алиса, это тебе! – Комура протягивает девочке прут. – Встань внизу, вон за той дверью, дождись, когда все ашиклеки зайдут в помещение, и тотчас закрой дверь. Как её заблокировать ты видела. Всё поняла?
Алиса кивает, хватает прут и по наклонному трапу сбегает с мостков.
Комура (Посейдону):
- Вон там, коридор, по которому сейчас поведут пленников, попробуем их перехватить!
По грохочущим мосткам доктор и старпом бегут к следующему люку (всего на мостки выходит два люка – по противоположные стороны от биореактора).
Через нижнюю дверь, в помещение входят два робота-няньки в белых халатах. За ними - шумной галдящей толпой – вбегают карлики. Они спешат занять лучшие места (у самой стеклянной стены), толкаются, отпихивают друг друга. То тут, то там, вспыхивают короткие потасовки. Один из нянек сразу же занимает место у лестницы на балкон – (во избежание несчастных случаев, ашиклеков туда не пускают). Второй нянька суетится у трибун – помогает ашиклекам вскарабкаться и следит за тем, чтобы никто не свалился. Каждый до того увлечен своим делом, притаившуюся за дверью Алису никто не замечает – когда последний опаздывающий карлик вбегает в зал, девочка закрывает дверь, опускает запорный рычаг и блокирует его прутом.
Комура и Посейдон у люка – выглядывают в коридор. Слышна равномерная поступь. Из-за поворота показывается процессия – ведут Киру и Юдзо (они в скафандрах, но без шлемов) роботы окружают их плотным двойным каре. Роботы идут вплотную, плечом к плечу, марширующие в ногу, так что со стороны они кажутся единым многоногим, многоруким и многоголовым существом.
- Похоже, и здесь кто-то успел принять меры! - басит Посейдон.
Комура видит сына, отделённого стеной врагов (хотя Юдзо и невысок, роботы едва достают ему до подбородка).
- Вперёд! – командует он и, размахивая стальным прутом, словно мечом, бросается в атаку. Посейдон крушит строй противника, точно бульдозер - подобно брызгам летят во все стороны оторванные головы, руки и ноги.
Юдзо замечает отца:
- Chichi! (- Отец!) – отчаянно кричит подросток, нападая на роботов сзади – кулаками он колотит их по головам, пытается повалить, сбить с ног.
- Посейдон! – это кричит Кира.
Капитан «Пассата» тоже готова прийти на помощь, но не успевает: идущие позади роботы тотчас хватают её, скрутив руки. Схватка в узком туннеле перерастает в свалку, не обращая внимания на потери, пользуясь численным превосходством, чёрные роботы теснят Комуру и Посейдона. Комура отступает к люку и в последний миг успевает захлопнуть крышку: буквально перед носом наседающих противников. Доктор блокирует люк прутом.
- Мама!!! – это снизу кричит Алиса.
Загорается свет, и сквозь прозрачную стену девочка видит, как роботы заталкивают в камеру биореактора Киру и Юдзо. Они оказываются на узкой металлической платформе без ограждения. На ней же, отступая под напором врага, в конце концов оказывается и Посейдон. В пылу схватки в него вцепился один из чёрных роботов. Старпом отрывает его от пола, поднимает и швыряет его на дно биореактора.
Зловеще колеблется потревоженная биомасса – по поверхности тёмно-бурого студня бегут волны. Ашиклеки, довольные, визжат и улюлюкают, зато двое нянек наконец-то встревожились: видимо, по радиосвязи до них дошёл сигнал общей тревоги. Оба робота угрожающе надвигаются на Алису…
- Алиса, держи! – Комура хватает один из прутьев, выломанных Посейдоном, и швыряет ей сверху с мостков, Алиса успевает подобрать прут.
Роботы-няньки оборачиваются – они видят доктора, вооружившегося последним прутом и по мосткам спешащего на помощь. Няньки разделяются: один остаётся с Алисой, второй метнулся к лестнице. Размахивая прутом, Алиса отбивается от робота. Краем глаза она замечает, как платформа внутри реактора приходит в движение. Биомасса, чуя приближение пиршества, зловеще плещется на дне – по её матовой глади бегут волны, они растут и прямо на глазах вытягиваются не то в щупальца исполинского спрута, не то в псевдоподии чудовищной амёбы…
- Нет! - кричит в отчаянии девочка. – Мама, нет!!!
Робот-нянька пытается схватить её, и лишь в последний миг Алиса успевает перебороть оцепенение и увернуться. Посейдон, не раздумывая, с размаха втыкает руку в шестерни подъёмного механизма грузовой платформы. Платформа резко дергается, Юдзо едва не срывается при этом, но Кире удаётся его удержать. Рука старпома оторвана, но шестерни заклинены, и платформа неподвижно зависает.
Ашиклеки визжат и стонут от досады.
Комура схватился с нянькой на лестнице. Робот пытается загородить дорогу, но японец прутом сносит ему голову (шея у чёрных роботов довольно хлипкая) – потерявшее ориентацию тело противника скатывается по ступенькам, а доктор, перескочив через него, спешит к Алисе. Второму роботу удаётся перехватить конец прута, и теперь он пытается вырвать оружие из рук девочки. Это ему почти удаётся, но Комура уже за спиной: взявшись за прут обеими руками, японец вонзает его в туловище врага, как копьё. По телу робота пробегают искры короткого замыкания, он судорожно дёргается и с грохотом падает на пол.
…Алиса глядит на мёртвого робота – она второй раз в своей жизни так близко видит смерть (первый раз – «Остров ржавого лейтенанта», меньше месяца назад), и это зрелище никак не может стать для неё привычным. Из ступора её выводит доктор, волочащий длинную и толстую трубу (трубы лежат у стены – должно быть, их приготовили для скорого ремонта):
- Алиса, помоги мне, скорее!
- Что я должна сделать?
- Берись за второй конец!
Алиса подхватывает трубу. Комура почти бегом проскакивает проход между трибунами и ударяет концом трубы по прозрачной стенке биореактора.
- Что вы делаете? – кричит она. – Если стекло разобьётся, биомасса вырвется в зал!
Ашиклеки притихли: они воют, но воют не как прежде – неуверенно и робко. Видимо, к ним пришло осознание, что эта страшная бурая жидкость за стеклом, так восхитительно-чарующе пожирающая чужаков, вот-вот обретёт свободу и тогда… Тогда она начнёт пожирать их самих – ашиклеков! Они потихоньку-потихоньку начинают перебираться подальше от первых рядов, забираясь на самый верх трибуны…
- Именно! – кричит доктор. – Именно это мы и должны с тобой сделать!
Он раскачивает трубу точно таран, Алиса вынуждена ему подчиниться.
- Но ведь вы погибнете, биомасса вас сожрёт! И карлики эти погибнут…
Алиса осекается: только сейчас до неё доходит, что на ней нет шлема – она оставила его в каморке доктора Комуры:
- Я что, выходит, тоже погибну… Да?
- Алиса, мы должны остановить это безумие, эти человеческие жертвоприношения: их можно остановить, только уничтожив ашиклеков! У нас с тобой нет иного выхода!
- Не надо!!! Мне страшно!..
- Раз всем нам суждено погибнуть, пусть сгинет вместе с нами и это чёрное гнездо космических убийц! - пытается приободрить Комура. – Неправда, что смерть страшна – её нельзя бояться! Она как собака, которая кусает всякого, кто бежит от неё! Посмотри мне в глаза! В глаза!! Посмотри!!!
- Не надо! – умоляет она: Алиса плачет и вот-вот выронит трубу.
- Не смей! Держи трубу!!! – кажется, ещё мгновение, и Комура отхлещет её по лицу, и Алиса начинает бояться японца сильнее смерти. Она удерживает трубу.
- Сильнее, как следует, её раскачай!
- Не надо!... – рыдает она, но держит трубу, раскачивая её сильнее и сильнее.
И в этот миг откуда-то сверху раздаётся механический голос (оказывается, в зале есть динамики):
- Остановитесь! Ваши действия незаконны! Если вы будете угрожать ашиклекам, вы будете уничтожены!
- Кто ты, кто обращается к нам? - спрашивает Комура.
- Я – Коллективный Разум, разум всех обслуживающих роботов! С тех пор как центральный компьютер корабля вышел из строя, я управляю всеми системами судна и отвечаю за жизнь его пассажиров.
- Почему же я не замечал твоего присутствия раньше? – удивляется Комура.
- Чтобы я появился, роботы должны собраться вместе. Их совокупная интеллектуальная масса должна превысить критический порог. Обычно в этом не возникало нужды.
- Ты должен немедленно освободить пленников! – требует японец. - Открой загрузочный люк биореактора!
- Это исключено! Земляне должны погибнуть.
- Тогда погибнут и ашиклеки! – кричит Комура.
- Я не допущу этого!
Неожиданно в зале начинает возрастать уровень гравитации. Труба становится такой тяжёлой, что Алиса не может её удержать и она роняет её. Девочка едва стоит на ногах (перегрузка двукратная), но – удивительно – она испытывает небывалое облегчение! Алиса смотрит, как там её мама – у неё тоже неплохо: сила тяжести усмиряет разбушевавшуюся биомассу, и её псевдоподии больше не тянутся к жертвам на платформе – вязкая жижа бессильно колеблется на дне, не имея сил выбросить щупальца. Придавленные тяжестью ашиклеки лежат вповалку на своих трибунах - карлики больше не визжат, а лишь жалобно стонут.
- А ты наивен, Коллективный Разум! – смеётся Комура (японец еле держится, вынужден опереться на прозрачную стену). – Ты что, не знаешь, что ашиклекам и пяти минут не выдержать такой перегрузки! Тебе придётся уменьшить тяжесть, и мы разобьём стекло!
- Хорошо, - я открою люк биореактора, но вы откроете дверь и выпустите ашиклеков!
- Нет, так не пойдёт! – качает головой Комура. – Ашиклеки – единственная гарантия того, что мы останемся живы.
- Назови свои условия, человек!
- Ты немедленно убираешь всех своих роботов из верхнего коридора, открываешь люк и выпускаешь людей из реактора. Мои друзья должны прийти сюда.
- Я принимаю твои условия.
Восстанавливается прежняя сила тяжести. Ашиклеки перестают стонать - они поднимаются, переводят дух.
Сквозь прозрачную стену видно, как открывается люк биореактора и земляне потихоньку выбираются на волю. Платформа опустилась вниз, и выбраться не так-то просто. Первым выбирается Юдзо – Кира подсаживает мальчика на плечо. Затем вылезает Кира – ей помогает Посейдон. Со старпомом выходит заминка – он тяжёл и, вдобавок, остался без руки. Неожиданно на помощь приходят чёрные роботы: высунувшись из люка они подают своему недавнему врагу лебёдку и поднимают его на верх…
- Алиса, - посылает её Комура, - беги на верх, разблокируй люк!
Алиса мчится со всех ног по мосткам. В люк кто-то стучит. Алиса раздумывает: а вдруг Коллективный Разум их обманывает, вдруг это чёрные роботы пытаются взять их хитростью? Тогда она начинает выстукивать в люк азбукой Морзе дату своего рождения – цифры 17 и 11. После некоторой заминки она слышит в ответ 9 и 6 – всё в порядке, это мамин день рождения! Она вытаскивает прут, открывает люк.
- Мама! Как же я соскучилась по тебе!
- А как же я соскучилась по тебе, дочка!...
… Зал камеры очистки. Притихшие ашиклеки стоят плотной толпой и не без опаски взирают на землян. Произошедшее потрясло карликов до глубины души. И их глаза – странное дело - приобретают осмысленный взгляд. Один из карликов подходит к Алисе, теребит её за рукав, заглядывает ей в лицо. Алиса не прогоняет его – она больше не испытывает к нему брезгливости. В конце концов, она начинает улыбаться ему, и карлик тоже пытается улыбнуться – правда, неумело.
Коллективный Разум:
- Итак, ваши условия выполнены мной. Теперь, ради всеобщего блага, вы должны покинуть борт нашего судна. Вы не можете оставаться здесь, поскольку все запасы воды и пищи рассчитаны только на ашиклеков.
- Я хоть сейчас готов улететь! – восклицает Юдзо Комура. – Но наши корабли разграблены и разрушены. Вы можете предоставить нам хотя бы шлюпку?
- У меня нет для вас никаких транспортных средств.
- Ну, эта проблема, можно сказать, уже решена! – говорит Кира. – Приняв сигнал бедствия с «Сакуры», мы известили спасательную службу.
- Для меня это новость! - признаётся Коллективный Разум.
- Сюда уже летят спасатели, – подтверждает Посейдон. - Уже меньше чем через сутки их корабль сможет забрать нас.
- Давно я не был дома! – мечтательно говорит Такео Комура.
- Погодите! – встревожилась Алиса – А как же ашиклеки… Мы что, так и бросим их здесь?!
- Ни в коем случае! – поддерживает Кира. – Этих несчастных маленьких человечков надо спасать! Их следует доставить… Ну, хотя бы, на Марс!
- Я не могу этого допустить! – резко возражает Коллективный Разум. – Никто, кроме меня не сможет обеспечить ашиклеков необходимыми условиями для проживания! Я лучше всех знаю особенности их организма – биологии и физиологии…
- Послушайте, - говорит Такео Комура, - я прожил у вас почти год…
- Я знаю, – перебивает Коллективный Разум. – К сожалению, мне не удалось вас уничтожить…
- Так вот, - нисколько не обидевшись, продолжает доктор. – За этот год у вас родилось три ашиклека, а умерло – пятнадцать. Такими темпами вам уже через 30 лет не о ком станет заботиться…
- Я должен иметь гарантии, что ашиклеки не пострадают: мы причинили немало неприятностей землянам…
- Неприятности – слишком мягкое слово! – ворчит Посейдон.
- Так или иначе, - негромко говорит Кира, - всё самое страшное теперь позади. Давайте исходить из этого…
… Спустя сутки. Всё тот же чёрный астероид № 368-11 на фоне звёзд. Приближается корабль спасателей «Церера-117». В кабине корабля пилот вызывает по радио:
- «Церера-117» вызывает «Пассат»! «Пассат», отзовитесь! «Пассат», отзовитесь!
Сквозь помехи доносится голос Киры Селезнёвой:
- «Церера-117»! Капитан космического корабля «Пассат» слушает вас!
- Почему вы больше суток не выходили на связь? С вами всё в порядке? Ответьте!
- С нами всё в порядке, все живы и здоровы! А почему мы не выходили на связь… Долгая история, «Церера-117»! Сразу не расскажешь…
Конец мини-сериала.
Последний раз редактировалось Дин-70 16.08.2010, 08:26, всего редактировалось 1 раз.
-
Дин-70
Автор темы - Сообщения:2717
- Зарегистрирован:09.09.2009, 19:13
- Реальное имя:Дмитрий
- Желаемая форма обращения:Всё равно
- Благодарил (а): 11 раз
- Поблагодарили: 1440 раз
Re: Тайна третьй планеты (римейк)
Эпизоды 13, 14 и 15 по "Острову ржавого лейтенанта" пока не готовы, я выложу их позже. На этом мини-сериал заканчиваетя, но у меня в планах два других. Второй (условно) - по "Миллиону приключений", третий - по "Гай-до", "Ямагири-Мару", "Атлантиде" и "Городу без пямяти".
-
ПереГиБ
- Сообщения:1584
- Зарегистрирован:14.09.2009, 10:38
- Желаемая форма обращения:Как хотите к себе
- Благодарил (а): 26 раз
- Поблагодарили: 160 раз
Re: Тайна третьй планеты (римейк)
Спасибо, Дин-70. Очень интересно.
Добавили Вы реализма в булычёвские повести.
Добавили Вы реализма в булычёвские повести.
Две вещи наполняют душу всегда новым и всё более сильным удивлением и благоговением, чем чаще и продолжительнее я размышляю о них - это звёздное небо надо мной и Алиса Селезнёва во мне
И.Кант
И.Кант
-
толик
- Сообщения:16845
- Зарегистрирован:06.10.2009, 18:47
- Желаемая форма обращения:Всё равно
- Благодарил (а): 4847 раз
- Поблагодарили: 670 раз
- Возраст:47
- Пользователь заблокирован
Re: Тайна третьй планеты (римейк)
Очень хорошо. Жду продолжения, если будет нужна помощь, обращайтесь.
Будь проще и люди к тебе потянутся.
-
Дин-70
Автор темы - Сообщения:2717
- Зарегистрирован:09.09.2009, 19:13
- Реальное имя:Дмитрий
- Желаемая форма обращения:Всё равно
- Благодарил (а): 11 раз
- Поблагодарили: 1440 раз
Re: Тайна третьй планеты (римейк)
Остров ржавого лейтенанта. Сценарий по повести Кира Булычёва
13, 14 и 15 эпизоды к мини-сериалу «Путешествие Алисы» (римейк)
Эпизод-13. Новости XXI века
…Утро. Солнце золотит макушки московских высоток. За окном с визгом носятся стрижи. Ветер колышет занавески (одна створка окна распахнута). На подоконнике - тарелка с клубникой, возле неё записка: «Алиска! До двух я на работе – начали делиться крумсы. Если кто будет спрашивать – пусть звонят в Космозоо. Кушай клубнику – пока ты спала, бабушка прислала первый в этом году сбор. Зовёт тебя в гости в субботу варить варенье. Будь умницей и слушайся Полю!» Алиса спит. На карниз сел воробей. Он хочет стащить ягоду - бросается к тарелке, но натыкается на стекло. Птица бьётся о прозрачную преграду и с досады заливисто чирикает – наверное, по-своему, по-воробьиному, ругается.
Алиса открывает глаза, садится (на ней бежевая пижама). Окно, как уже говорилось, приоткрыто – одна створка отворена, но тарелка стоит напротив закрытой створки. Воробей бьётся о стекло – ему не хватает ума обойти препятствие. Алиса улыбается и, выскользнув из-под одеяла, крадётся к окну - она хочет приоткрыть вторую створку, чтобы птица смогла бы добраться до клубники, и ей почти удаётся, но в последний миг воробей замечает девочку и, раздражённо трепыхая крыльями, он улетает прочь.
- Глупый! (Алиса выбирает самую большую и аппетитную ягоду и отправляет в рот.)
В комнату, издавая по пути приглушённое гудение, въезжает Поля. У него работает встроенный в корпус пылесос.
- Доброе утро, Алиса! Я почувствовал, что ты проснулась, и решил прибраться.
- Доброе утро! – отвечает Алиса, выбирая очередную ягоду.
- Не стой на сквозняке, чисти зубы и умывайся, клубника никуда не уйдёт.
- Что ты понимаешь! – отвечает Алиса. – К ней уже птицы подбираются.
- Спрячь в холодильник, - советует Поля.
Совсем неделикатно он выпускает длинный хобот пылесоса, водит им по полу, отодвигая Алису от окна. Со вздохом, девочка отправляет в рот торопливо схваченную клубничную горсть и бежит умываться. Ополоснувшись и утершись пушистым полотенцем, она раскрывает шкафчик, где на полке стоит её зубная щётка…
- Где моя зубная паста?
- Если тебя не затруднит, – отзывается Поля, - возьми пасту твоего папы.
- А где моя? Я же вчера её положила – целый тюбик!
- Сегодня же принесу ещё. Ты, если не ошибаюсь, предпочитаешь «Утреннюю свежесть»?
- Так! - возмущается Алиса. – Признавайся, опять мою пасту стащил?!
- Не стащил, а использовал! – уточняет Поля. – Сегодня вечером в Клубе Нумизматов выставка. Я готовлю к презентации свою коллекцию значков.
Алиса с неудовольствием берет папину пасту (папа предпочитает «Походную»).
- Почему ты всегда пользуешься моей пастой? Бери папину – у него вон какой тюбик…
- Паста Игоря Всеволодовича мне не подходит. Она царапает металлическую поверхность.
Алиса, кривясь и морщась, чистит зубы.
- Поля, храни значки в пластиковых контейнерах. Тогда они не потускнеют!
- Благодарю за совет, но свои значки я должен, хотя бы иногда, носить на груди – иначе это не значки. А когда они в контейнере, согласись, это невозможно…
- И тебе есть на чём носить? – говорит Алиса, сполоснув рот.
Алиса выходит из туалета, Поля катит навстречу. На квадратной груди (если это можно назвать «грудью» - ведь Поля не антропоморфен) наискось чернеет бархатная лента.
- Как тебе кажется, мне идёт? Магнитные наклейки я передвинул налево, а переводные картинки пришлось счистить… - в голосе Поли звучат искренние нотки сожаления: они сильно обветшали… Я тебя не обидел?
- С чего мне на тебя обижаться?
- Ну, как же… Всё-таки это были твои награды!
- Ой, Поля, какой ты фантазёр! – Алиса прыснула от смеха.
- Так, ладно! – робот скидывает ленту для значков. – Быстро одевайся. Каша стынет!
…Алиса за столом. Робот подаёт тарелку каши, кладёт ложку, ставит бокал с какао. Заметив недоумённый взгляд девочки, он сообщает:
- Клубнику в холодильнике. Её ты съешь на обед – я как раз приготовлю взбитые сливки.
- К обеду она совсем вкус и запах потеряет! - Алиса порывается встать.
Робот встаёт на пути, не пуская из-за стола:
- Не потеряет. Я настроил камеру на режим деликатного хранения.
- Что ты понимаешь! – обижается Алиса. – Ты ведь её не ешь!
- Я специалист в области кулинарии! В моей электронной памяти заложено 900 тысяч различных программ.
Алиса без энтузиазма берётся за ложку.
- Сегодня без комков! – не без гордости объявляет Поля.
- Вот уж никогда не поверю…
Одной рукой девочка держит ложку, а другой тянется к дистанционному пульту. Стены в квартире гладкие, блестящие – их по желанию можно раскрасить экстравагантным узором, можно превратить стену (или её часть) в зеркало, а можно – в телевизионный экран – для этого и служит дистанционный пульт. Алиса нажимает кнопку – на стене загорается окошко меню, она выбирает «Новости». На экране появляется Нина – ведущая утренней программы новостей.
- Доброе утро, дорогие телезрители!
- Здравствуй Нина! – отвечает Алиса. – Что у нас нового сегодня?
Нина улыбается в ответ, как будто слышит Алису:
- Закончился учебный год, и у школьников наступили долгожданные каникулы. А вот у дачников прибавилось хлопот. Первый день лета многие из них проведут на своих приусадебных участках. Вот уже созрела первая в этом году клубника… (На экране – сочная красная клубника, так и просится в рот…)
Алиса давится кашей.
- Нина, - как можно вежливее просит она, - а нельзя ли какой-нибудь другой сюжет?
- Приближается трёхсотлетие Великой Французской революции, – лучезарно улыбается Нина. - 14 июля в День взятия Бастилии на Елисейских полях состоится парад, а вечером начнётся грандиозный карнавал. Для участия в праздничных мероприятиях, которые продлятся целую неделю, приглашены мировые знаменитости Земли и других планет…
- Алиса, - спрашивает Поля, - ты собираешься в Париж?
- Я ещё не решила, - сухо отвечает Алиса.
- Уникальный случай произошёл на знаменитом пляже Малибу. Дельфинами была спасена начинающая серфингистка, упавшая с доски во время пробного заезда. Когда взволнованные родители пятилетней девочки стали благодарить животных, вынесших ребёнка на берег, один из дельфинов ответил им по-английски: «Не стоит благодарности». Это первый в истории достоверный случай, когда дельфин разговаривал с людьми.
- Чтобы дельфины разговаривали, да ещё по-английски… – сомневается Поля. – Вечно эти телевизионщики что-нибудь насочиняют!
- От пляжей Калифорнии, к нашим берегам, – продолжает Нина. - Редкое событие собрало на набережной жителей и гостей Ялты. Акваторию города на некоторое время стала местом отдыха огромного кашалота, получившего прозвище Моби Дик, за уникальный светлый окрас. Не в пример своему тёзке из романа Мелвилла, белый кит выказал качества истинного джентльмена, не проявляя никаких признаков агрессии. Морской исполин провёл у набережной около двух часов, после чего уплыл в открытое море.
- Теперь – «Новости науки», - объявляет Нина. – В мае мир облетела сенсационная весть: создан уникальный прибор для чтения мыслей.
- Тише! Сейчас про моего папу будут говорить. Нина, пожалуйста, подробнее! :
- Я передаю микрофон нашему корреспонденту Михаилу Ложкину, - Нина улыбается.
На экране – молодой корреспондент, одетый по последней моде, причёска «Арлекин» - одна половинка брюнет, другая – блондин. (с идеальным пробором, как по линейке.)
- Здравствуйте, уважаемые телезрители! Мой собеседник – известный космический путешественник и, по совместительству, директор Космозоо Игорь Селезнёв. Скажите, Игорь Всеволодович, как вам пришло в голову создать миелофон? Наверное, вас с детства увлекала мечта сделать общение с животными доступным и понятным каждому?
Селезнёв улыбается. Заметно как он волнуется: перед телекамерами он выступает нечасто.
- Признаюсь, такие мечты когда-то у меня присутствовали. Но они так и остались бы мечтами, если бы в прошлом году, во время космической экспедиции на корабле «Пегас» мне не посчастливилось посетить одну удалённую планету…
- Вы искали редких животных для московского Космозоо?
- Это была главная наша задача. А попутно мы искали «Синюю чайку», долгие годы считавшуюся пропавшей без вести…
- А ещё, - добавляет Алиса, - мы сражались с космическими пиратами!
- Сама же просила не перебивать, - возмущается Поля, - мне, может быть, тоже интересно!
- На этой планете, - продолжает Селезнёв, - нам повстречались любопытнейшие создания – живые камни, способные улавливать биотоки мозга мыслящих существ. Исследования, предпринятые «по горячим следам», принесли массу интереснейших открытий в области минерологи, биофизики и психологии, они по-прежнему обсуждаются в научном мире. Но главный его итог – прибор для чтения мыслей – находится перед вами.
На столе в студии лежит чёрный кожаный футляр. Корреспондент с опаской расстёгивает блестящие застёжки и извлекает миелофон.
- Его можно потрогать? – недоверчиво спрашивает Ложкин. - Надо же… совсем как любительская видеокамера! (Берёт за рукоять.) А как он работает?
- Включите динамик, - подсказывает Селезнёв. – Нажмите на кнопку...
Ложкин (Зрителям):
- Демонстрируя вам, уважаемые зрители, миелофон, мы решили испытать его… (ищет глазами на ком бы испытать) …На нашем операторе! Чтобы никто не сомневался, уверяю – это не домашняя заготовка, это экспромт! (Наводит миелофон, смотрит в видоискатель, поворачивает верньеру настройки) Ага… Вот, кажется, начинаю что-то видеть…
Из динамика громко раздатся: «Когда же Эдуард соизволит подписать моё заявление. Лето началось, все в отпусках, один я…»
- Гм… действительно работает… Настоящее чудо техники! - Ложкин неловко улыбается. (Корреспондент спешно выключает прибор.) - Для тех, кто не в курсе: Эдуард – это наш руководитель отдела новостей Эдуард Корнеев. (Ложкин краснеет как варёный рак – видимо оператор очень нехорошо на него посмотрел.) Однако, должен заметить, миелофон, как всякое новое изобретение, таит в себе немало э… сюрпризов...
Лицо Селезнёва становится очень серьёзным:
- Я понимаю, о чём вы хотите меня спросить. Прибор, который вы держите в руках, существует пока в единственном экземпляре. (Ложкин бледнеет и торопливо прячет миелофон обратно в футляр.) Миелофон, безусловно, должен использоваться только в научных целях, и его применение должно быть строжайше регламентировано.
- Приятно было услышать, что вы, как учёный, сознаёте всю глубину ответственности!
- А мне, со своей стороны, приятно за предоставленную вами возможность рассказать о нашем изобретении и постараться развеять опасения публики!
Корреспондент и его гость раскланиваются, пожимают руки.
- Интересно, - задумчиво произносит Поля, - а мои мысли этот прибор тоже читать может?
- Мысли прочесть не трудно, главное – чтобы они были! – изрекает Алиса.
Она наконец-таки доела кашу. Выпивает остывшее уже какао. Втирает губы салфеткой.
- Спасибо, Поля! – ядовито произносит она. - Комков, и вправду, было немного.
- Я уберу посуду… - отвечает робот.
- Не беспокойся, я и сама умею это делать! – Алиса ставит посуду в автомойку.
- Ты на меня сердишься… - не столько спрашивает, сколько констатирует Поля.
- Я на тебя сердита до самого вечера! – отвечает Алиса.
- Ну, хорошо, хоть не до утра… – вздыхает Поля (ему уже не впервой).
- Нина, какой сегодня прогноз? – спрашивает Алиса.
- Синоптики обещают свежий и солнечный день, - по-прежнему улыбается Нина. – Лёгкий северо-восточный ветер не даст установиться жаре. Со стороны Ярославля к Москве приближается атмосферный фронт, но Метеобюро обещает остановить его в районе Переяславля–Залесского, чтобы обеспечить качественный полив плантаций овощеводов.
Уже без улыбки Нина продолжает:
- Служба метеобюро также спешит принести свои извинения жителям посёлка Хивино, на которое минувшей ночью выпал снег. Чрезвычайное происшествие случилось по вине компьютера перепутавшего Хивино с Хибинами, горнолыжные курорты которого накануне заказывали снегопад. Служба метеобюро обещает впредь не допускать подобных недоразумений. Пострадавшие могут обратиться за помощью по телефонам…
- Спасибо, Нина! – Алиса выключает телевизор.
- Метеокомпьютеры совсем распоясались! – ворчит домработник. – Делают, что хотят…
Прошмыгнув в коридор, Алиса снимает трубку видеотелефона и набирает номер. Экран осветился. Появляется женщина, лет пятидесяти. На ней чешуйчатый комбинезон в обтяжку (как на Ихтиандре из «Человека-амфибии») и зелёный парик «Северная русалка».
- Здравствуйте Берта Максимовна! – говорит Алиса.
Женщина снимает очки, откладывает в сторону книгу, которую читала:
- А это ты, юная коллега… А почему ты не в школе?
- Так сегодня каникулы начались!
- Как, уже? Извини, так замоталась, что за временем перестала следить… Выходит, со дня на день надо ждать наплыва посетителей… Да, кстати, девочка моя, ты не говорила с отцом?
- Говорила. Но вы же знаете, как мой папа относится к нашей проблеме.
- Значит, аппарат они нам не дадут?
- Папа сказал, что списки очередников на получение миелофонов составляет Академия Наук. Посоветовал подать заявку туда.
- Посоветовал! - саркастически качает головой Берта Максимовна. – Там в списках уже три тысячи заявителей…
- Берта Максимовна, - осторожно интересуется Алиса, - могу я к вам сегодня заглянуть?
- Заглянуть? Конечно, крошка, наши красавцы ждут тебя не дождутся… - впервые за весь разговор женщина улыбнулась. - Только не сейчас, а где-то через часок. Сейчас чистят бассейн.
Алиса кладёт трубку и решительно направляется в кабинет отца. Камера поворачивается, как бы повторяя взгляд девочки: Книжный шкаф, картина на стене (Селезнёву нравится Брейгель), окно с комнатными растениями на подоконнике, письменный стол, большой монитор компьютера. «Куда же он его спрятал?» - бормочет про себя Алиса. Она подходит к столу и открывает ящик. Поверх бумаг лежит уже знакомый нам футляр. Алиса хватает прибор и быстро закрывает ящик. Выходя из кабинета, бросает взгляд на большие настенные часы (часы у Селезнёва старинные, антикварные, изготовленные в 2010 г. – у них круглый циферблат и стрелки) – ровно 11.
…Просторный кабинет, движущиеся телеобои на стенах изображают морских обитателей – анемоны, крабы, рыбы, головоногие… Но больше всего, конечно, дельфинов. На полках книги и спортивные награды – дипломы, кубки и медали различных первенств (по плаванью). На почётном месте – золотая олимпийская медаль. На письменном столе подле компьютера табличка: «Директор Московского дельфинария Б. М. Бауэр», в подставке закреплён большой красочный вымпел: «Дельфины – наши братья!» (Изображён стоящий на хвосте дельфин и человек, пожимающий ему плавник.) За письменным столом расположилась дама в зелёном парике. Она по-прежнему читает книгу.
Входит Алиса (за спиной - школьный ранец):
- Здравствуйте!
Женщина в зелёном парике вздрагивает, отставляет книгу, секунду или две рассеяно на гостью. Наконец, она узнаёт свою «юную коллегу»:
- А, это ты! Что-то долго тебя не было…
- Вы же сами просили подойти через час.
- Вот, хорошо, что напомнила! Который сейчас час?
Алиса смотрит на наручный браслет:
- Без пяти двенадцать!
Женщина глядит на монитор компьютера:
- В само деле… Мне должны позвонить из Лос-Анджелеса. Мировое событие: первый в мире случай прямого общения человека с дельфином! Алиска, ты только представь…
- Я уже знаю, - отвечает Алиса, - сегодня видела в новостях.
- Ну вот, - огорчается хозяйка кабинета, - никакую новость нельзя сохранить! Вечно эти телевизионщики раструбят, и всё испортят!
- А этот случай был на самом деле? – спрашивает Алиса.
- Понимаешь, жду подтверждения. У нас в Лос-Анджелесе есть отделение общества «Люди и дельфины», мне там обещали всё разузнать и прислать факс… Вот, дожидаюсь.
Директор дельфинария встаёт из-за стола. У неё (видимо, с раннего утра) приподнятое настроение:
- Ты только представь, девочка: настоящий переворот в зоопсихологии! То-то твой отец «порадуется»! Знаешь, что он мне заявил недавно? «Вы, Берта Максимовна, добьётесь взаимопонимания с дельфинами не раньше, чем разучитесь говорить с людьми!» И ещё улыбнулся так ехидно… Что-то вы теперь скажете, Игорь Всеволодович!..
Алиса неопределённо пожимает плечами – ей не нравится, когда сплетничают.
- Знаешь, - «Северная русалка» перестаёт улыбаться, - а я догадываюсь, почему твой папа не даёт миелофон… Он боится! Да-да, боится! Он опасается, что я докажу, что дельфины – наши братья по разуму. Твой отец (Берта совершенно серьёзна) хочет помешать мне!
- Зачем же моему папе мешать вам? – Алиса в полном недоумении.
- Э-э, крошка! Ты плохо знаешь взрослых! – Берта, хитро прищурилась. – Среди них попадаются такие экземпляры… Душители свободы, душители идей! (С пафосом.) Именно они издевались над Галилеем и жгли Джордано Бруно! Ретрограды, дрожащие за свои устаревшие догмы! Ну, ничего, правду не остановить, она всегда пробьёт дорогу!
- Знаете, - говорит Алиса, - я, пожалуй, к дельфинам пойду…
- Да-да, пойди! – кивая, соглашается директорша головой (она возвращается за стол). – Сегодня мы перевели животных в летний бассейн, на улицу!
…Тенистй парк, дорожки, петляющие среди берёз (некоторые – самодвижущиеся). Виднеется набережная Москвы-реки, арки Устьинского моста. На том берегу – старинная сталинская высотка (что у устья Яузы), вдали проглядывает шпиль Останкинской телебашни. Аллеи сходятся к ребристому куполу дельфинария, возле которого в открытом бассейне плещутся два дельфина, отнимая друг у друга большой полосатый мяч. (Дорожка вдоль бассейна выложена разноцветными каменными плитами. Вода кристально-прозрачная, в стене, что обращена к куполу дельфинария, чернеет отверстие подводного туннеля). Алиса покидает здание и, убедившись, что прохожих нет, стремительно съезжает по гладким каменным перилам парадного крыльца. Она спешит к летнему бассейну. Увидев Алису, оба дельфина бросают мяч и наперегонки мчатся к кромке бассейна. Звери радостно хрюкают и пересвистываются, высовывая морды из воды.
- Простите, я так торопилась, что не захватила ничего вкусного…
Один из дельфинов, что-то насвистывая, кивает головой, точно понимает, что ему говорят, другой – переворачивается на спину, высовывая из воды белый живот, так он показывает, что только что плотно пообедал.
- Я хочу кое о чём вас попросить, - говорит Алиса, снимая ранец, - Мне надо прослушать ваши мысли. Вы, не подумайте – у меня исключительно научный интерес (достаёт из ранца уже знакомый футляр, вынимает миелофон). Вас считают неразумными глупыми, а мы с Бертой Максимовной полагаем, что это не так… (настраивает миелофон) Думайте о чём-нибудь и не отплывайте далеко – договорились?
Она наводит прибор на одного из дельфинов. На экране видоискателя - голова этого дельфина, а затем, как в калейдоскопе кружащийся вихрь изображений – бассейн: прыжки через обруч перед трибунами, таблички с цифрами, ведёрки (и надо угадать, под которым спрятан мячик). Под конец, человеческая рука, протягивает рыбу (это мысли дельфина). Алиса, ничего понимая в этой мешанине, крутит верньеру звуковой настройки. И тут она совершенно явственно слышит: «Смотри-ка, Алиска! Что она делает… Фотографирует? Нет, наверное, опыт ставит».
- Ура! - вполголоса кричит Алиса. – Ещё, ещё, пожалуйста, думайте о чём-нибудь!
Второй дельфин подплывает вплотную, высовывает голову из воды: «Что это у неё за штука в руках? Я такого аппарата ещё не видел…»
- Это миелофон, - объясняет Алиса, - он читает ваши мысли. Вы, пожалуйста, думайте. Думайте ещё!..
«Так и есть, взяла без спроса! Вот влетит от отца!»
От неожиданности, Алиса разевает рот - таких мыслей от дельфина она никак не ожидала.
- А вы откуда знаете, что я взяла миелофон без спроса? – машинально произносит она.
- В бассейн не свались! – раздаётся вдруг за спиной (и Алиса, вздрогнув, едва не роняет миелофон). – Как это «откуда знаю»? Что, разве не так?
Алиса поворачивается – у бассейна стоит Гераскин.
- Пашка, противный! Ты мне эксперимент сорвал! – сердится Алиса.
Дельфин в бассейне резким взмахом хвоста поднимает фонтан. Он хочет окатить Пашку, но тот стоит к бассейну лицом и успевает отскочить, поэтому весь залп достаётся Алисе.
- Пашка!!! Это всё ты!! - она визжит, топая ногами - Стоит тебе появиться, как эксперимент летит насмарку – давно проверено!...
- Ага! – смеётся Пашка с довольным видом. – Сама миелофон стащила, сама его чуть не утопила, а виноват, как всегда, я…
Сконфуженный дельфин спешно перемещается к противоположному краю бассейна. Алиса, съёжившись, пытается отряхнуться, но с миелофоном в руке это очень неудобно. Передать прибор Пашке даже и помыслить нельзя, а в открытый футляр натекла вода…
- Давай, давай, - усмехается Пашка, выхватывая миелофон из руки девочки.
- Ты мне сейчас же его вернёшь! – она сердито отряхивает волосы и выжимает майку.
- Верну, не волнуйся… В него вода случайно не натекла? Вроде сухой… (Пашка всесторонне изучает аппарат.) А как он включается?
- Тебе это знать не положено!
Алиса пытается забрать прибор, но Пашка не даёт:
- А тебе, выходит, положено…
- Дай сюда! – Алиса применяет силу. – Мне он для дела нужен!
- А мне, может, тоже для дела! Ну, дай хоть посмотреть, я его толком не увидел…
- Только из моих рук…
- Ага, видоискатель…- подавшись вперед, Пашка откидывает матовую пластину. - Если его на место не положить, твой папа башку тебе оторвёт… А здесь, наверняка, локатор, тот, который мысли и улавливает… Выключатель, регулятор…. Ничего сложного: ребёнок и тот разберётся!
Алиса прячет прибор. Девочка подбирает ранец, выплёскивает воду их футляра:
- Как же его теперь просушить… А ты что, уже с отцом разговаривал?
- Пошли туда! – Пашка машет рукой. – Здесь тень, а там солнышко: футляр быстрее высохнет. Давай, я его понесу!
Они уходят, дельфины по-прежнему плещутся в бассейне.
Первый дельфин (на чистом русском языке):
- Собирался искупать противного мальчишку, а нечаянно окатил Алису. Так неудобно!
Второй дельфин (тоже по-русски, но с акцентом):
- В другой раз будешь осмотрительней.
Первый (высунувшись из воды, провожает взглядом удаляющуюся Алису):
- Мне так хотелось извиниться… Насилу удержался!
- Люди ещё не доросли до общения с нами! – сухо отвечает второй.
Дети, тем временем, шагают по аллее.
- Отец пока не знает, - объясняет Пашка на ходу. – Я к тебе заходил, меня на пороге Поля огорошил. «Не скажет ли, молодой человек, куда ушла Алиса?» Я вида не подал: «В чём дело?» - говорю. «Понимаете, Алиса, видимо, взяла с собой один очень ценный прибор Его как можно скорее надо вернуть на место». Не то твой папа оторвёт тебе голову. То есть Поля, конечно, по-другому выразился, но имел в виду именно это.
Аллея выходит на широкую, залитую солнцем поляну.
- Сядем здесь! – говорит Пашка (располагаются на скамейке). – В общем, я подумал, что ты в дельфинарии, и прямиком помчался предупредить.
- Понятно… - вздыхает Алиса. – А я уж было подумала, что отец тревогу поднял. Но всё равно, спасибо, Паша!
Сидят на скамейке. Солнце припекает. Алиса хочет взглянуть как там футляр.
- Не просох, - говорит Пашка. – Опять наврали синоптики! «Не будет жары, не будет»!
- Это потому, что мы на солнцепёке, – возражает Алиса.
- Мороженого хочешь?
- Хочу.
Пашка бежит к ближайшему автомату и через минуту возвращается с двумя порциями:
- Ты ванильное любишь? (Протягивает Алисе.) А я предпочитаю кубничное… (Пашка срывает упаковку и, прицелившись, кидает в урну-утилизатор).
При упоминании о клубнике Алиса морщится, о чём-то задумавшись:
- А как ты догадался, что я в дельфинарии? – она откусывает мороженое.
- Чего ж тут непонятного? Прибор – это, конечно, миелофон. Из-за другого, такой сыр-бор нипочём не поднялся бы. Раз он тебе понадобился – значит, ты собралась слушать чьи-то мысли , а чьи мысли ты станешь слушать, как не дельфинов? Ты про них за последние полгода все уши прожужжала… (Пашка жадно, шумом поглощает мороженое).
- Дедукцию ты освоил! – вздыхает Алиса (ест тихо, не спеша).
- Я всегда логичен. Только ты не всегда это замечала!
Алиса пожимает плечами, встаёт и аккуратно отправляет пустую упаковку в утилизатор.
- Ну как он там?
Пашка запускает палец в футляр:
- Порядок, можно класть!
Алиса упаковывает прибор, Пашка жадно следит за тем, как она это делает:
- Зря ты возишься с дельфинами: подумаешь, дельфины! То, что они мыслящие ясно и так, а вот о чём думают земляные червяки или вон те бабочки над клумбой, узнать было бы занятно! У них, правда, мозгов нет, но чтобы мыслить мозги иметь необязательно!
Пашка вопросительно глядит на Алису.
- Дурак ты, Пашка! Кому могут быть интересны мысли каких-то козявок и букашек…
- Настоящего исследователя, - отвечает Пашка, - должно интересовать всё! Слушай! (У него загораются глаза.) Сейчас в Останкино лошадей выгуливают. Вот бы послушать, что лошади думают о своих седоках! Ты подумай: столько всего люди о лошадях понаписали, а о чём лошади думают, никто до сих пор не знает! Мы с тобой узнаем первыми!
- По-моему, - Алиса прячет футляр в ранец, - ты мне зубы заговариваешь! Так и скажи, что хочется поиграть с миелофоном. (Смотрит на браслет) Через час папа вернётся! (Встаёт и уходит прочь.)
- Погоди, я совсем не это имел в виду!.. (Пашка семенит вдогонку.)
Алиса спешит по аллейке. На обочине возвышается небольшой бронзовый памятник. На постаменте надпись: «Алисе Лиддел, героине сказок Льюиса Кэрролла, от верных поклонников». Не глядя, девочка проходит мимо. Возле памятника несколько скамеек и только один посетитель – старый-старый дед с длинной седой бородой. Когда девочка поравнялась с ним, дед со скамейки кричит:
- Куда ты, пигалица, несёсся? Пыль подымашь, туды-сюды…
- Я не пигалица, - останавливается Алиса, - мне уже девять с половиной лет. И пыль я не поднимаю – роботы три раза в день аллею пылесосят.
- Вот те раз! – возмущается старый дед. – Возражашь, значит? Подь-ка сюды…
- Просите, я не нарочно… - Алиса хочет бежать, но старик с отнюдь не старческим проворством, вскакивает и загораживает дорогу.
Только теперь девочка видит что это необыкновенный дед: в старинном домотканом костюме (в котором, должно быть, очень жарко) в большущей соломенной шляпе и… настоящих лаптях! В общем – старик из сказки. При том, он вовсе не добрый дед:
- Подь сюды, тебе грят!
Алиса испугалась, но вида старается не подавать. Тут её догоняет Пашка:
- Как это «грят»? (Он слышал разговор краем уха.) Разве так говорят?
- Поучи старших, туды-сюды! – отвечает ему дед. – Вот возьму хворостину, да отстегаю по мягкому месту… Што же енто получаесся? Бросили одного на пролятущшем ентом месте… на што енто похоже, я вас с-спрашиваю!..
- А кто вас бросил? – интересуется Алиса. - Вы, вообще, откуда? Где вы живёте?
- Мой дом-то за высокими горами, глубокими долами… - дед запинается и вдруг признаётся, - Сам не знаю! Много бушь знать, скоро состарисся! Слышь-ка, девица, у тебя в сумке калачика не найдёсся? С утра во рту не было во рту росинки маковой…
- Вон автомат стоит, давайте я вам бутерброд принесу, - предлагает Пашка.
Старик даже не удостаивает его взглядом.
- Извините, я еду не захватила, - отвечает Алиса. – А сколько вам лет, дедушка?
- Годков-то немало, - вздыхает дедушка (он уже позабыл про недавнюю вспышку гнева). – Я исшо царя-батюшку Николая Палыча застал, а службу служил его сынку Лексан Николаичу… И вот Гурко, а, можить, то сам Скобелев был на белом коне – енерал вобщшем… Вот значить енерал-то нам и велит: «Впёрд, ребятушки, ура!» а упереди-то турок позицию роет…
Старик что-то говорит, Алиса тихо шепчет на ухо Пашке:
- Если он помнит царей и каких-то генералов, то ему никак не меньше двухсот лет…
- Видимо, он долгожитель, - предполагает Пашка, - наверное, с юга, раз дом его где-то за горами. Должно быть, приехал на фестиваль долгожителей…
- На фестиваль он бы поприличнее одел что-нибудь, - сомневается Алиса (и правда: одежда деда не слишком опрятная, в заплатках). – И потом, что ещё за фестиваль? Я что-то не слыхала…
- Надо в справочной службе спросить…
- И как можно скорее! Ведь это же не шутка: пропал участник! У него здоровье, наверняка, слабое, постоянный уход нужен!
Дед, наконец, замечает, что юные собеседники его не слушают, и сердится опять:
- Чё ж вы енто голышом-то бегате? Парнишка в кальсонах, а девка вобщше незнамо в чём… (На Пашке длинные и узкие шорты до колен, на Алисе – короткие и широкие). У мамок, штоль, денег нет на юбку да на штаны? Срамота!
- Мы нормально одеты… - недоумевает Пашка.
- Такая сейчас мода, понимаете? – пытается объяснить Алиса.
- И креста на вас нет… Иль вы басурмане? (Летние майки у детей с довольно широким вырезом, и видно, что крестов – и в самом деле – нет.)
- Я русская, - не понимает Алиса.
- Какого креста? – недоумевает Пашка.
- Православного! – дед запускает руку за ворот и демонстрирует небольшой медный крестик.
- А-а!.. Так теперь свобода, - пытается объяснить Пашка.- Кто хочет, верит в бога, а кто не хочет…
- Конец света! Светопреставление! Грядёт антихрист наказать за грехи великие… Совсем стыд и страх потеряли люди! Ой, наплачетесь, с ентою свободою, ой, наплачетесь…
- Гляди, ещё один! - теребит подружку за руку Гераскин.
По дорожке, припадая на суковатую палку, идёт второй дед – в точности такой же, только шляпа у него не соломенная, а суконная.
- Слава тебе господи! – крестится первый дед. – А то, туты-сюды, и живой души не сыщшешь!
Из-за поворота (с другой стороны аллеи) показались сразу три деда – постепенно вокруг собирается толпа.
- Енто верно! – говорит сурово один из новых стариков-долгожителей, - Енто верно, што ни единой живой души, а всё какие-то фигли-мигли с квасом! Вот, ужо, будет вам!
Он грозит своей палкой Алисе и Пашке.
- Паш, - испуганно шепчет Алиса, - тут где-то дыра в прошлое образовалась, они из неё вылезают. Нужно срочно сообщить в Институт Времени!
- Точно! Пока в эту дыру тираннозавр какой-нибудь не пролез… Давай мобильник!
- Паш! Я думала, мобильник у тебя…
- Мы же с тобой их не берём… – Пашка хлопает себя по лбу. – Бежим в институт!
Они срываются с места, но один из стариков, раскинув руки, загораживает дорогу:
- К-куда?!
- Проучить энтих не мешало бы. Палкой, их, палкой! – подхватывает другой.
- Слыш-ка! – кричит третий. – Я сам в городовых служил! Ну-ка соберись! Ужо, мы наведём порядочек!
Пашка, видя, что дело плохо, готовится к бою:
- Беги, Алиска, я их задержу!
И тут раздаётся звон гонга и слышится знакомый голос:
- А ну-ка, Глеб, обесточь массовку! Так не пойдёт!
Из кустов на аллею выскакивают молодые сотрудники в комбинезонах с Рабочим и Колхозницей на груди и надписью на бейсболках и на спине: «Мосфильм». У них пеленгаторы с круглыми антеннами, а у старшего (Глеба) дистанционный пульт. Глеб нажимает на кнопку, выключая стариков.
- Мы уж было подумали, что тут настоящий провал в прошлое, а это, оказывается, кино снимают… - разочарованно произносит Пашка.
Появляется Герман Шатров:
- Как могло получиться, что ушли роботы из массовки? Почему я их должен по всему парку разыскивать? А если бы кто-нибудь из них ребёнка до смерти напугал? Нет, я этого так не оставлю! Где роботехник?
- Их только позавчера распаковали, Герман Сергеевич, - пускается в объяснения молодой специалист, - мы их протестировать, как следует, не успели.
- Надо успевать, дорогой мой, надо успевать! Вон, бери пример с девочки: наш пострел везде поспел! Привет, Алиса! (Шатров машет ей рукой).
- Здравствуйте, Герман Сергеевич! – Алиса машет в ответ оператору.
- Ты что, его знаешь? – удивляется Пашка.
- Это папин знакомый. Он часто документальные фильмы снимает про животных.
- В парке гуляете? – спрашивает Шатров.
- Гуляем… - отвечает Пашка.
- У нас неотложные дела, - говорит Алиса.
- Гм… Гуляете по неотложному делу… (Улыбается) Что начало съёмок первого июня, - перестаёт улыбаться Шатров, - вас, Евгений, предупредили ещё месяц назад! И, потом, разве так говорили крестьяне начала ХХ века? Кто их готовил для них программу?
- Ну, я их программировал, - отвечает Глеб. – Скачал лексикон из романов первой половины прошлого века, туды-сюды…
- Чего? – переспрашивает Шатров.
- Туды-сюды… Тьфу! Это я пока с ними возился, нахватался их выражений…
- Роботы вас не очень напугали? – Шатров подходит к подросткам.
Над аллеей зависает глайдер-автобус (тоже с эмблемой «Мосфильма»). Открывается люк, члены съёмочной группы, подвое, аккуратно переносят обесточенных роботов в салон…
- Вот ещё! – обиженно фыркает Пашка. – Чтобы пугаться каких-то киношных роботов… Да будь у вас сам Змей-Горыныч, я и тогда бы не испугался.
- Это потому, Пашенька, - язвительно замечает Алиса, - что Змеев-Горынычей не бывает, и ты это прекрасно знаешь. А я очень испугалась, - честно признаётся девочка.
- А что за фильм? – интересуется Пашка. – Исторический?
- С эффектом присутствия, симфонией запахов и термоэффектами! - улыбается Шатров.
- А когда премьера? – спрашивает Алиса.
- А ты это во-он у того человека спроси! – улыбается Шатров, кивая куда-то вдаль. – Он тебе точно скажет!
Из глубины аллеи появляется режиссёр Чулюкин:
- Ну что… Первый блин, как всегда, комом… Хоть что-то получилось?
- Первая сцена, по-моему, получилась, - отвечает Шатров.
- Н-да, не густо… Ладно, вечером просмотрю весь отснятый материал…
- Владимир Иванович, - клятвенно заверят роботехник Евгений. – Завтра к середине дня массовка будет готова!
- Нет, уж будьте добры, обойдитесь без спешки! До начала следующей недели времени вам хватит? (Евгений кивает) Добро…
- Володь, раз такое дело, чтобы не простаивать зря, позволь мне сгонять в Крым? Мне только что звонил Сергей Васильев. Доложил, что натура обещает быть как по заказу.
- А ты успеешь? Завтра в десять в павильоне снимаем главных героев - не забыл?
- Успеем! Мне только закат снять, чтоб непременно с фиолетовыми облаками... когда ещё нужную погоду поймаешь!
- Ладно, действуй! – Чулюкин садится переднюю кабину глайдер-автобуса, он улетает.
- Ну что, Алиска, - подмигивает Шатров, - сгоняем в Крым, на натуру, а?
- Я бы рада, конечно, мне надо срочно домой. Сейчас папа должен вернуться…
- Да? А где твой отец?
- В Космозоо, у него там крумсы делятся.
- Крумсы? Это что ещё за крумсы… - Герман достаёт мобильник. – Алло, Игорь? Ты на работе? Тут такое дело… Не возражаешь, если я украду твою дочку до завтрашнего утра? Что? Да нет… В Крым, снимаем натуру… Туды-сюды, ну и позагорает немножко – в Москве купаться ещё рано… (Герман манит Алису пальцем) Папа хочет поговорить!
- Папа, привет! Я…
Видеоряд: Космозоо, в ярко освещённом боксе делятся крумсы. Вокруг бокса – целая толпа: сотрудники в белых халатах, роботы-служители. На переднем плане слегка возбуждённый Селезнёв:
- Значит так, Алиса, не перебивай, пожалуйста! Я, видимо, задержусь на работе на всю ночь. Вернусь только завтра к обеду. Это очень хорошо, что тебе попался Герман – он за тобой присмотрит, и я буду спокоен. Поезжай с ним, утром он привезёт тебя обратно в Москву. Как приедешь – сразу же позвони. Поняла?
- Да, папа, спасибо! – сияющая Алиса возвращает мобильник Герману.
- Вам в Крым, а мне домой, да? – Пашкина обида неописуема. – Я с вами хочу!
- А тебя Мария Тимофеевна отпустит? – усмехается Алиса.
- Дайте маме позвонить! - просит Пашка Германа.
- Свой телефон давно пора иметь, молодые люди! – укоризненно качает головой Шатров.
Пашка быстро набирает номер:
- Алло, мам! У нас срочная практика в Крыму! То есть как, «почему не знаешь»? Ты меня об этом спрашиваешь? Я, между прочим, предупреждал тебя ещё месяц назад. Ты тогда разговаривала с Валентиной Юрьевной из второго подъезда и, видимо, забыла… Ну, в общем, я уезжаю прямо сейчас… Какая дорога, мам! Брать ничего не надо: завтра утром вернёмся – только закончим летний павильон для студии «Мосфильм», и сразу же домой.
У Германа Шатрова потихоньку глаза лезут на лоб, а Алиса густо краснеет…
- Какое ещё купание! – продолжает Пашка. – Работы невпроворот. Старший кто? Андрей Лукьянович, кто же ещё…. Только ты ему не звони, мам! (Пашка вдруг спохватывается) Он очень занят. Ты лучше вот по этому номеру звони… (Пашка быстро нажимает на кнопку мобильника – его хозяин просто ошарашен от такой неслыханной наглости.) Это телефон Германа Шатрова, он кинооператор с «Мосфильма» и наш консультант. Да, он всегда будут рядом!
- Спасибо! - Пашка возвращает мобильник
- Ну, молодой человек… - у Германа нет слов. – Вам палец в рот не клади! Верно говорят: любая инициатива наказуема…
- Да вы не волнуйтесь, мама часто не звонит. Проверит, легли ли мы спать – и всё…
Они подходят к съёмочной площадке, на соседней аллее. Суетятся сотрудники, роботы пакуют оборудование. Стоят флаеры и глайдеры – большие и малые.
- Иногда, Пашка, я готова тебя убить! – возмущается Алиса.
- А почему вы не пользуетесь мобильниками? – удивляется Герман.
- У нас такое правило, - объясняет Пашка, - забывать мобильник дома, чтобы никто не доставал. А если надо позвонить – мобильник можно попросить у любого встречного…
- Кто же это правило придумал?
- Я, кто ж ещё! – важно отвечает Пашка.
Они рассаживаются (Герман во флаер, дети – в глайдер-автобус) и взлетают.
Конец тринадцатого эпизода.
13, 14 и 15 эпизоды к мини-сериалу «Путешествие Алисы» (римейк)
Эпизод-13. Новости XXI века
…Утро. Солнце золотит макушки московских высоток. За окном с визгом носятся стрижи. Ветер колышет занавески (одна створка окна распахнута). На подоконнике - тарелка с клубникой, возле неё записка: «Алиска! До двух я на работе – начали делиться крумсы. Если кто будет спрашивать – пусть звонят в Космозоо. Кушай клубнику – пока ты спала, бабушка прислала первый в этом году сбор. Зовёт тебя в гости в субботу варить варенье. Будь умницей и слушайся Полю!» Алиса спит. На карниз сел воробей. Он хочет стащить ягоду - бросается к тарелке, но натыкается на стекло. Птица бьётся о прозрачную преграду и с досады заливисто чирикает – наверное, по-своему, по-воробьиному, ругается.
Алиса открывает глаза, садится (на ней бежевая пижама). Окно, как уже говорилось, приоткрыто – одна створка отворена, но тарелка стоит напротив закрытой створки. Воробей бьётся о стекло – ему не хватает ума обойти препятствие. Алиса улыбается и, выскользнув из-под одеяла, крадётся к окну - она хочет приоткрыть вторую створку, чтобы птица смогла бы добраться до клубники, и ей почти удаётся, но в последний миг воробей замечает девочку и, раздражённо трепыхая крыльями, он улетает прочь.
- Глупый! (Алиса выбирает самую большую и аппетитную ягоду и отправляет в рот.)
В комнату, издавая по пути приглушённое гудение, въезжает Поля. У него работает встроенный в корпус пылесос.
- Доброе утро, Алиса! Я почувствовал, что ты проснулась, и решил прибраться.
- Доброе утро! – отвечает Алиса, выбирая очередную ягоду.
- Не стой на сквозняке, чисти зубы и умывайся, клубника никуда не уйдёт.
- Что ты понимаешь! – отвечает Алиса. – К ней уже птицы подбираются.
- Спрячь в холодильник, - советует Поля.
Совсем неделикатно он выпускает длинный хобот пылесоса, водит им по полу, отодвигая Алису от окна. Со вздохом, девочка отправляет в рот торопливо схваченную клубничную горсть и бежит умываться. Ополоснувшись и утершись пушистым полотенцем, она раскрывает шкафчик, где на полке стоит её зубная щётка…
- Где моя зубная паста?
- Если тебя не затруднит, – отзывается Поля, - возьми пасту твоего папы.
- А где моя? Я же вчера её положила – целый тюбик!
- Сегодня же принесу ещё. Ты, если не ошибаюсь, предпочитаешь «Утреннюю свежесть»?
- Так! - возмущается Алиса. – Признавайся, опять мою пасту стащил?!
- Не стащил, а использовал! – уточняет Поля. – Сегодня вечером в Клубе Нумизматов выставка. Я готовлю к презентации свою коллекцию значков.
Алиса с неудовольствием берет папину пасту (папа предпочитает «Походную»).
- Почему ты всегда пользуешься моей пастой? Бери папину – у него вон какой тюбик…
- Паста Игоря Всеволодовича мне не подходит. Она царапает металлическую поверхность.
Алиса, кривясь и морщась, чистит зубы.
- Поля, храни значки в пластиковых контейнерах. Тогда они не потускнеют!
- Благодарю за совет, но свои значки я должен, хотя бы иногда, носить на груди – иначе это не значки. А когда они в контейнере, согласись, это невозможно…
- И тебе есть на чём носить? – говорит Алиса, сполоснув рот.
Алиса выходит из туалета, Поля катит навстречу. На квадратной груди (если это можно назвать «грудью» - ведь Поля не антропоморфен) наискось чернеет бархатная лента.
- Как тебе кажется, мне идёт? Магнитные наклейки я передвинул налево, а переводные картинки пришлось счистить… - в голосе Поли звучат искренние нотки сожаления: они сильно обветшали… Я тебя не обидел?
- С чего мне на тебя обижаться?
- Ну, как же… Всё-таки это были твои награды!
- Ой, Поля, какой ты фантазёр! – Алиса прыснула от смеха.
- Так, ладно! – робот скидывает ленту для значков. – Быстро одевайся. Каша стынет!
…Алиса за столом. Робот подаёт тарелку каши, кладёт ложку, ставит бокал с какао. Заметив недоумённый взгляд девочки, он сообщает:
- Клубнику в холодильнике. Её ты съешь на обед – я как раз приготовлю взбитые сливки.
- К обеду она совсем вкус и запах потеряет! - Алиса порывается встать.
Робот встаёт на пути, не пуская из-за стола:
- Не потеряет. Я настроил камеру на режим деликатного хранения.
- Что ты понимаешь! – обижается Алиса. – Ты ведь её не ешь!
- Я специалист в области кулинарии! В моей электронной памяти заложено 900 тысяч различных программ.
Алиса без энтузиазма берётся за ложку.
- Сегодня без комков! – не без гордости объявляет Поля.
- Вот уж никогда не поверю…
Одной рукой девочка держит ложку, а другой тянется к дистанционному пульту. Стены в квартире гладкие, блестящие – их по желанию можно раскрасить экстравагантным узором, можно превратить стену (или её часть) в зеркало, а можно – в телевизионный экран – для этого и служит дистанционный пульт. Алиса нажимает кнопку – на стене загорается окошко меню, она выбирает «Новости». На экране появляется Нина – ведущая утренней программы новостей.
- Доброе утро, дорогие телезрители!
- Здравствуй Нина! – отвечает Алиса. – Что у нас нового сегодня?
Нина улыбается в ответ, как будто слышит Алису:
- Закончился учебный год, и у школьников наступили долгожданные каникулы. А вот у дачников прибавилось хлопот. Первый день лета многие из них проведут на своих приусадебных участках. Вот уже созрела первая в этом году клубника… (На экране – сочная красная клубника, так и просится в рот…)
Алиса давится кашей.
- Нина, - как можно вежливее просит она, - а нельзя ли какой-нибудь другой сюжет?
- Приближается трёхсотлетие Великой Французской революции, – лучезарно улыбается Нина. - 14 июля в День взятия Бастилии на Елисейских полях состоится парад, а вечером начнётся грандиозный карнавал. Для участия в праздничных мероприятиях, которые продлятся целую неделю, приглашены мировые знаменитости Земли и других планет…
- Алиса, - спрашивает Поля, - ты собираешься в Париж?
- Я ещё не решила, - сухо отвечает Алиса.
- Уникальный случай произошёл на знаменитом пляже Малибу. Дельфинами была спасена начинающая серфингистка, упавшая с доски во время пробного заезда. Когда взволнованные родители пятилетней девочки стали благодарить животных, вынесших ребёнка на берег, один из дельфинов ответил им по-английски: «Не стоит благодарности». Это первый в истории достоверный случай, когда дельфин разговаривал с людьми.
- Чтобы дельфины разговаривали, да ещё по-английски… – сомневается Поля. – Вечно эти телевизионщики что-нибудь насочиняют!
- От пляжей Калифорнии, к нашим берегам, – продолжает Нина. - Редкое событие собрало на набережной жителей и гостей Ялты. Акваторию города на некоторое время стала местом отдыха огромного кашалота, получившего прозвище Моби Дик, за уникальный светлый окрас. Не в пример своему тёзке из романа Мелвилла, белый кит выказал качества истинного джентльмена, не проявляя никаких признаков агрессии. Морской исполин провёл у набережной около двух часов, после чего уплыл в открытое море.
- Теперь – «Новости науки», - объявляет Нина. – В мае мир облетела сенсационная весть: создан уникальный прибор для чтения мыслей.
- Тише! Сейчас про моего папу будут говорить. Нина, пожалуйста, подробнее! :
- Я передаю микрофон нашему корреспонденту Михаилу Ложкину, - Нина улыбается.
На экране – молодой корреспондент, одетый по последней моде, причёска «Арлекин» - одна половинка брюнет, другая – блондин. (с идеальным пробором, как по линейке.)
- Здравствуйте, уважаемые телезрители! Мой собеседник – известный космический путешественник и, по совместительству, директор Космозоо Игорь Селезнёв. Скажите, Игорь Всеволодович, как вам пришло в голову создать миелофон? Наверное, вас с детства увлекала мечта сделать общение с животными доступным и понятным каждому?
Селезнёв улыбается. Заметно как он волнуется: перед телекамерами он выступает нечасто.
- Признаюсь, такие мечты когда-то у меня присутствовали. Но они так и остались бы мечтами, если бы в прошлом году, во время космической экспедиции на корабле «Пегас» мне не посчастливилось посетить одну удалённую планету…
- Вы искали редких животных для московского Космозоо?
- Это была главная наша задача. А попутно мы искали «Синюю чайку», долгие годы считавшуюся пропавшей без вести…
- А ещё, - добавляет Алиса, - мы сражались с космическими пиратами!
- Сама же просила не перебивать, - возмущается Поля, - мне, может быть, тоже интересно!
- На этой планете, - продолжает Селезнёв, - нам повстречались любопытнейшие создания – живые камни, способные улавливать биотоки мозга мыслящих существ. Исследования, предпринятые «по горячим следам», принесли массу интереснейших открытий в области минерологи, биофизики и психологии, они по-прежнему обсуждаются в научном мире. Но главный его итог – прибор для чтения мыслей – находится перед вами.
На столе в студии лежит чёрный кожаный футляр. Корреспондент с опаской расстёгивает блестящие застёжки и извлекает миелофон.
- Его можно потрогать? – недоверчиво спрашивает Ложкин. - Надо же… совсем как любительская видеокамера! (Берёт за рукоять.) А как он работает?
- Включите динамик, - подсказывает Селезнёв. – Нажмите на кнопку...
Ложкин (Зрителям):
- Демонстрируя вам, уважаемые зрители, миелофон, мы решили испытать его… (ищет глазами на ком бы испытать) …На нашем операторе! Чтобы никто не сомневался, уверяю – это не домашняя заготовка, это экспромт! (Наводит миелофон, смотрит в видоискатель, поворачивает верньеру настройки) Ага… Вот, кажется, начинаю что-то видеть…
Из динамика громко раздатся: «Когда же Эдуард соизволит подписать моё заявление. Лето началось, все в отпусках, один я…»
- Гм… действительно работает… Настоящее чудо техники! - Ложкин неловко улыбается. (Корреспондент спешно выключает прибор.) - Для тех, кто не в курсе: Эдуард – это наш руководитель отдела новостей Эдуард Корнеев. (Ложкин краснеет как варёный рак – видимо оператор очень нехорошо на него посмотрел.) Однако, должен заметить, миелофон, как всякое новое изобретение, таит в себе немало э… сюрпризов...
Лицо Селезнёва становится очень серьёзным:
- Я понимаю, о чём вы хотите меня спросить. Прибор, который вы держите в руках, существует пока в единственном экземпляре. (Ложкин бледнеет и торопливо прячет миелофон обратно в футляр.) Миелофон, безусловно, должен использоваться только в научных целях, и его применение должно быть строжайше регламентировано.
- Приятно было услышать, что вы, как учёный, сознаёте всю глубину ответственности!
- А мне, со своей стороны, приятно за предоставленную вами возможность рассказать о нашем изобретении и постараться развеять опасения публики!
Корреспондент и его гость раскланиваются, пожимают руки.
- Интересно, - задумчиво произносит Поля, - а мои мысли этот прибор тоже читать может?
- Мысли прочесть не трудно, главное – чтобы они были! – изрекает Алиса.
Она наконец-таки доела кашу. Выпивает остывшее уже какао. Втирает губы салфеткой.
- Спасибо, Поля! – ядовито произносит она. - Комков, и вправду, было немного.
- Я уберу посуду… - отвечает робот.
- Не беспокойся, я и сама умею это делать! – Алиса ставит посуду в автомойку.
- Ты на меня сердишься… - не столько спрашивает, сколько констатирует Поля.
- Я на тебя сердита до самого вечера! – отвечает Алиса.
- Ну, хорошо, хоть не до утра… – вздыхает Поля (ему уже не впервой).
- Нина, какой сегодня прогноз? – спрашивает Алиса.
- Синоптики обещают свежий и солнечный день, - по-прежнему улыбается Нина. – Лёгкий северо-восточный ветер не даст установиться жаре. Со стороны Ярославля к Москве приближается атмосферный фронт, но Метеобюро обещает остановить его в районе Переяславля–Залесского, чтобы обеспечить качественный полив плантаций овощеводов.
Уже без улыбки Нина продолжает:
- Служба метеобюро также спешит принести свои извинения жителям посёлка Хивино, на которое минувшей ночью выпал снег. Чрезвычайное происшествие случилось по вине компьютера перепутавшего Хивино с Хибинами, горнолыжные курорты которого накануне заказывали снегопад. Служба метеобюро обещает впредь не допускать подобных недоразумений. Пострадавшие могут обратиться за помощью по телефонам…
- Спасибо, Нина! – Алиса выключает телевизор.
- Метеокомпьютеры совсем распоясались! – ворчит домработник. – Делают, что хотят…
Прошмыгнув в коридор, Алиса снимает трубку видеотелефона и набирает номер. Экран осветился. Появляется женщина, лет пятидесяти. На ней чешуйчатый комбинезон в обтяжку (как на Ихтиандре из «Человека-амфибии») и зелёный парик «Северная русалка».
- Здравствуйте Берта Максимовна! – говорит Алиса.
Женщина снимает очки, откладывает в сторону книгу, которую читала:
- А это ты, юная коллега… А почему ты не в школе?
- Так сегодня каникулы начались!
- Как, уже? Извини, так замоталась, что за временем перестала следить… Выходит, со дня на день надо ждать наплыва посетителей… Да, кстати, девочка моя, ты не говорила с отцом?
- Говорила. Но вы же знаете, как мой папа относится к нашей проблеме.
- Значит, аппарат они нам не дадут?
- Папа сказал, что списки очередников на получение миелофонов составляет Академия Наук. Посоветовал подать заявку туда.
- Посоветовал! - саркастически качает головой Берта Максимовна. – Там в списках уже три тысячи заявителей…
- Берта Максимовна, - осторожно интересуется Алиса, - могу я к вам сегодня заглянуть?
- Заглянуть? Конечно, крошка, наши красавцы ждут тебя не дождутся… - впервые за весь разговор женщина улыбнулась. - Только не сейчас, а где-то через часок. Сейчас чистят бассейн.
Алиса кладёт трубку и решительно направляется в кабинет отца. Камера поворачивается, как бы повторяя взгляд девочки: Книжный шкаф, картина на стене (Селезнёву нравится Брейгель), окно с комнатными растениями на подоконнике, письменный стол, большой монитор компьютера. «Куда же он его спрятал?» - бормочет про себя Алиса. Она подходит к столу и открывает ящик. Поверх бумаг лежит уже знакомый нам футляр. Алиса хватает прибор и быстро закрывает ящик. Выходя из кабинета, бросает взгляд на большие настенные часы (часы у Селезнёва старинные, антикварные, изготовленные в 2010 г. – у них круглый циферблат и стрелки) – ровно 11.
…Просторный кабинет, движущиеся телеобои на стенах изображают морских обитателей – анемоны, крабы, рыбы, головоногие… Но больше всего, конечно, дельфинов. На полках книги и спортивные награды – дипломы, кубки и медали различных первенств (по плаванью). На почётном месте – золотая олимпийская медаль. На письменном столе подле компьютера табличка: «Директор Московского дельфинария Б. М. Бауэр», в подставке закреплён большой красочный вымпел: «Дельфины – наши братья!» (Изображён стоящий на хвосте дельфин и человек, пожимающий ему плавник.) За письменным столом расположилась дама в зелёном парике. Она по-прежнему читает книгу.
Входит Алиса (за спиной - школьный ранец):
- Здравствуйте!
Женщина в зелёном парике вздрагивает, отставляет книгу, секунду или две рассеяно на гостью. Наконец, она узнаёт свою «юную коллегу»:
- А, это ты! Что-то долго тебя не было…
- Вы же сами просили подойти через час.
- Вот, хорошо, что напомнила! Который сейчас час?
Алиса смотрит на наручный браслет:
- Без пяти двенадцать!
Женщина глядит на монитор компьютера:
- В само деле… Мне должны позвонить из Лос-Анджелеса. Мировое событие: первый в мире случай прямого общения человека с дельфином! Алиска, ты только представь…
- Я уже знаю, - отвечает Алиса, - сегодня видела в новостях.
- Ну вот, - огорчается хозяйка кабинета, - никакую новость нельзя сохранить! Вечно эти телевизионщики раструбят, и всё испортят!
- А этот случай был на самом деле? – спрашивает Алиса.
- Понимаешь, жду подтверждения. У нас в Лос-Анджелесе есть отделение общества «Люди и дельфины», мне там обещали всё разузнать и прислать факс… Вот, дожидаюсь.
Директор дельфинария встаёт из-за стола. У неё (видимо, с раннего утра) приподнятое настроение:
- Ты только представь, девочка: настоящий переворот в зоопсихологии! То-то твой отец «порадуется»! Знаешь, что он мне заявил недавно? «Вы, Берта Максимовна, добьётесь взаимопонимания с дельфинами не раньше, чем разучитесь говорить с людьми!» И ещё улыбнулся так ехидно… Что-то вы теперь скажете, Игорь Всеволодович!..
Алиса неопределённо пожимает плечами – ей не нравится, когда сплетничают.
- Знаешь, - «Северная русалка» перестаёт улыбаться, - а я догадываюсь, почему твой папа не даёт миелофон… Он боится! Да-да, боится! Он опасается, что я докажу, что дельфины – наши братья по разуму. Твой отец (Берта совершенно серьёзна) хочет помешать мне!
- Зачем же моему папе мешать вам? – Алиса в полном недоумении.
- Э-э, крошка! Ты плохо знаешь взрослых! – Берта, хитро прищурилась. – Среди них попадаются такие экземпляры… Душители свободы, душители идей! (С пафосом.) Именно они издевались над Галилеем и жгли Джордано Бруно! Ретрограды, дрожащие за свои устаревшие догмы! Ну, ничего, правду не остановить, она всегда пробьёт дорогу!
- Знаете, - говорит Алиса, - я, пожалуй, к дельфинам пойду…
- Да-да, пойди! – кивая, соглашается директорша головой (она возвращается за стол). – Сегодня мы перевели животных в летний бассейн, на улицу!
…Тенистй парк, дорожки, петляющие среди берёз (некоторые – самодвижущиеся). Виднеется набережная Москвы-реки, арки Устьинского моста. На том берегу – старинная сталинская высотка (что у устья Яузы), вдали проглядывает шпиль Останкинской телебашни. Аллеи сходятся к ребристому куполу дельфинария, возле которого в открытом бассейне плещутся два дельфина, отнимая друг у друга большой полосатый мяч. (Дорожка вдоль бассейна выложена разноцветными каменными плитами. Вода кристально-прозрачная, в стене, что обращена к куполу дельфинария, чернеет отверстие подводного туннеля). Алиса покидает здание и, убедившись, что прохожих нет, стремительно съезжает по гладким каменным перилам парадного крыльца. Она спешит к летнему бассейну. Увидев Алису, оба дельфина бросают мяч и наперегонки мчатся к кромке бассейна. Звери радостно хрюкают и пересвистываются, высовывая морды из воды.
- Простите, я так торопилась, что не захватила ничего вкусного…
Один из дельфинов, что-то насвистывая, кивает головой, точно понимает, что ему говорят, другой – переворачивается на спину, высовывая из воды белый живот, так он показывает, что только что плотно пообедал.
- Я хочу кое о чём вас попросить, - говорит Алиса, снимая ранец, - Мне надо прослушать ваши мысли. Вы, не подумайте – у меня исключительно научный интерес (достаёт из ранца уже знакомый футляр, вынимает миелофон). Вас считают неразумными глупыми, а мы с Бертой Максимовной полагаем, что это не так… (настраивает миелофон) Думайте о чём-нибудь и не отплывайте далеко – договорились?
Она наводит прибор на одного из дельфинов. На экране видоискателя - голова этого дельфина, а затем, как в калейдоскопе кружащийся вихрь изображений – бассейн: прыжки через обруч перед трибунами, таблички с цифрами, ведёрки (и надо угадать, под которым спрятан мячик). Под конец, человеческая рука, протягивает рыбу (это мысли дельфина). Алиса, ничего понимая в этой мешанине, крутит верньеру звуковой настройки. И тут она совершенно явственно слышит: «Смотри-ка, Алиска! Что она делает… Фотографирует? Нет, наверное, опыт ставит».
- Ура! - вполголоса кричит Алиса. – Ещё, ещё, пожалуйста, думайте о чём-нибудь!
Второй дельфин подплывает вплотную, высовывает голову из воды: «Что это у неё за штука в руках? Я такого аппарата ещё не видел…»
- Это миелофон, - объясняет Алиса, - он читает ваши мысли. Вы, пожалуйста, думайте. Думайте ещё!..
«Так и есть, взяла без спроса! Вот влетит от отца!»
От неожиданности, Алиса разевает рот - таких мыслей от дельфина она никак не ожидала.
- А вы откуда знаете, что я взяла миелофон без спроса? – машинально произносит она.
- В бассейн не свались! – раздаётся вдруг за спиной (и Алиса, вздрогнув, едва не роняет миелофон). – Как это «откуда знаю»? Что, разве не так?
Алиса поворачивается – у бассейна стоит Гераскин.
- Пашка, противный! Ты мне эксперимент сорвал! – сердится Алиса.
Дельфин в бассейне резким взмахом хвоста поднимает фонтан. Он хочет окатить Пашку, но тот стоит к бассейну лицом и успевает отскочить, поэтому весь залп достаётся Алисе.
- Пашка!!! Это всё ты!! - она визжит, топая ногами - Стоит тебе появиться, как эксперимент летит насмарку – давно проверено!...
- Ага! – смеётся Пашка с довольным видом. – Сама миелофон стащила, сама его чуть не утопила, а виноват, как всегда, я…
Сконфуженный дельфин спешно перемещается к противоположному краю бассейна. Алиса, съёжившись, пытается отряхнуться, но с миелофоном в руке это очень неудобно. Передать прибор Пашке даже и помыслить нельзя, а в открытый футляр натекла вода…
- Давай, давай, - усмехается Пашка, выхватывая миелофон из руки девочки.
- Ты мне сейчас же его вернёшь! – она сердито отряхивает волосы и выжимает майку.
- Верну, не волнуйся… В него вода случайно не натекла? Вроде сухой… (Пашка всесторонне изучает аппарат.) А как он включается?
- Тебе это знать не положено!
Алиса пытается забрать прибор, но Пашка не даёт:
- А тебе, выходит, положено…
- Дай сюда! – Алиса применяет силу. – Мне он для дела нужен!
- А мне, может, тоже для дела! Ну, дай хоть посмотреть, я его толком не увидел…
- Только из моих рук…
- Ага, видоискатель…- подавшись вперед, Пашка откидывает матовую пластину. - Если его на место не положить, твой папа башку тебе оторвёт… А здесь, наверняка, локатор, тот, который мысли и улавливает… Выключатель, регулятор…. Ничего сложного: ребёнок и тот разберётся!
Алиса прячет прибор. Девочка подбирает ранец, выплёскивает воду их футляра:
- Как же его теперь просушить… А ты что, уже с отцом разговаривал?
- Пошли туда! – Пашка машет рукой. – Здесь тень, а там солнышко: футляр быстрее высохнет. Давай, я его понесу!
Они уходят, дельфины по-прежнему плещутся в бассейне.
Первый дельфин (на чистом русском языке):
- Собирался искупать противного мальчишку, а нечаянно окатил Алису. Так неудобно!
Второй дельфин (тоже по-русски, но с акцентом):
- В другой раз будешь осмотрительней.
Первый (высунувшись из воды, провожает взглядом удаляющуюся Алису):
- Мне так хотелось извиниться… Насилу удержался!
- Люди ещё не доросли до общения с нами! – сухо отвечает второй.
Дети, тем временем, шагают по аллее.
- Отец пока не знает, - объясняет Пашка на ходу. – Я к тебе заходил, меня на пороге Поля огорошил. «Не скажет ли, молодой человек, куда ушла Алиса?» Я вида не подал: «В чём дело?» - говорю. «Понимаете, Алиса, видимо, взяла с собой один очень ценный прибор Его как можно скорее надо вернуть на место». Не то твой папа оторвёт тебе голову. То есть Поля, конечно, по-другому выразился, но имел в виду именно это.
Аллея выходит на широкую, залитую солнцем поляну.
- Сядем здесь! – говорит Пашка (располагаются на скамейке). – В общем, я подумал, что ты в дельфинарии, и прямиком помчался предупредить.
- Понятно… - вздыхает Алиса. – А я уж было подумала, что отец тревогу поднял. Но всё равно, спасибо, Паша!
Сидят на скамейке. Солнце припекает. Алиса хочет взглянуть как там футляр.
- Не просох, - говорит Пашка. – Опять наврали синоптики! «Не будет жары, не будет»!
- Это потому, что мы на солнцепёке, – возражает Алиса.
- Мороженого хочешь?
- Хочу.
Пашка бежит к ближайшему автомату и через минуту возвращается с двумя порциями:
- Ты ванильное любишь? (Протягивает Алисе.) А я предпочитаю кубничное… (Пашка срывает упаковку и, прицелившись, кидает в урну-утилизатор).
При упоминании о клубнике Алиса морщится, о чём-то задумавшись:
- А как ты догадался, что я в дельфинарии? – она откусывает мороженое.
- Чего ж тут непонятного? Прибор – это, конечно, миелофон. Из-за другого, такой сыр-бор нипочём не поднялся бы. Раз он тебе понадобился – значит, ты собралась слушать чьи-то мысли , а чьи мысли ты станешь слушать, как не дельфинов? Ты про них за последние полгода все уши прожужжала… (Пашка жадно, шумом поглощает мороженое).
- Дедукцию ты освоил! – вздыхает Алиса (ест тихо, не спеша).
- Я всегда логичен. Только ты не всегда это замечала!
Алиса пожимает плечами, встаёт и аккуратно отправляет пустую упаковку в утилизатор.
- Ну как он там?
Пашка запускает палец в футляр:
- Порядок, можно класть!
Алиса упаковывает прибор, Пашка жадно следит за тем, как она это делает:
- Зря ты возишься с дельфинами: подумаешь, дельфины! То, что они мыслящие ясно и так, а вот о чём думают земляные червяки или вон те бабочки над клумбой, узнать было бы занятно! У них, правда, мозгов нет, но чтобы мыслить мозги иметь необязательно!
Пашка вопросительно глядит на Алису.
- Дурак ты, Пашка! Кому могут быть интересны мысли каких-то козявок и букашек…
- Настоящего исследователя, - отвечает Пашка, - должно интересовать всё! Слушай! (У него загораются глаза.) Сейчас в Останкино лошадей выгуливают. Вот бы послушать, что лошади думают о своих седоках! Ты подумай: столько всего люди о лошадях понаписали, а о чём лошади думают, никто до сих пор не знает! Мы с тобой узнаем первыми!
- По-моему, - Алиса прячет футляр в ранец, - ты мне зубы заговариваешь! Так и скажи, что хочется поиграть с миелофоном. (Смотрит на браслет) Через час папа вернётся! (Встаёт и уходит прочь.)
- Погоди, я совсем не это имел в виду!.. (Пашка семенит вдогонку.)
Алиса спешит по аллейке. На обочине возвышается небольшой бронзовый памятник. На постаменте надпись: «Алисе Лиддел, героине сказок Льюиса Кэрролла, от верных поклонников». Не глядя, девочка проходит мимо. Возле памятника несколько скамеек и только один посетитель – старый-старый дед с длинной седой бородой. Когда девочка поравнялась с ним, дед со скамейки кричит:
- Куда ты, пигалица, несёсся? Пыль подымашь, туды-сюды…
- Я не пигалица, - останавливается Алиса, - мне уже девять с половиной лет. И пыль я не поднимаю – роботы три раза в день аллею пылесосят.
- Вот те раз! – возмущается старый дед. – Возражашь, значит? Подь-ка сюды…
- Просите, я не нарочно… - Алиса хочет бежать, но старик с отнюдь не старческим проворством, вскакивает и загораживает дорогу.
Только теперь девочка видит что это необыкновенный дед: в старинном домотканом костюме (в котором, должно быть, очень жарко) в большущей соломенной шляпе и… настоящих лаптях! В общем – старик из сказки. При том, он вовсе не добрый дед:
- Подь сюды, тебе грят!
Алиса испугалась, но вида старается не подавать. Тут её догоняет Пашка:
- Как это «грят»? (Он слышал разговор краем уха.) Разве так говорят?
- Поучи старших, туды-сюды! – отвечает ему дед. – Вот возьму хворостину, да отстегаю по мягкому месту… Што же енто получаесся? Бросили одного на пролятущшем ентом месте… на што енто похоже, я вас с-спрашиваю!..
- А кто вас бросил? – интересуется Алиса. - Вы, вообще, откуда? Где вы живёте?
- Мой дом-то за высокими горами, глубокими долами… - дед запинается и вдруг признаётся, - Сам не знаю! Много бушь знать, скоро состарисся! Слышь-ка, девица, у тебя в сумке калачика не найдёсся? С утра во рту не было во рту росинки маковой…
- Вон автомат стоит, давайте я вам бутерброд принесу, - предлагает Пашка.
Старик даже не удостаивает его взглядом.
- Извините, я еду не захватила, - отвечает Алиса. – А сколько вам лет, дедушка?
- Годков-то немало, - вздыхает дедушка (он уже позабыл про недавнюю вспышку гнева). – Я исшо царя-батюшку Николая Палыча застал, а службу служил его сынку Лексан Николаичу… И вот Гурко, а, можить, то сам Скобелев был на белом коне – енерал вобщшем… Вот значить енерал-то нам и велит: «Впёрд, ребятушки, ура!» а упереди-то турок позицию роет…
Старик что-то говорит, Алиса тихо шепчет на ухо Пашке:
- Если он помнит царей и каких-то генералов, то ему никак не меньше двухсот лет…
- Видимо, он долгожитель, - предполагает Пашка, - наверное, с юга, раз дом его где-то за горами. Должно быть, приехал на фестиваль долгожителей…
- На фестиваль он бы поприличнее одел что-нибудь, - сомневается Алиса (и правда: одежда деда не слишком опрятная, в заплатках). – И потом, что ещё за фестиваль? Я что-то не слыхала…
- Надо в справочной службе спросить…
- И как можно скорее! Ведь это же не шутка: пропал участник! У него здоровье, наверняка, слабое, постоянный уход нужен!
Дед, наконец, замечает, что юные собеседники его не слушают, и сердится опять:
- Чё ж вы енто голышом-то бегате? Парнишка в кальсонах, а девка вобщше незнамо в чём… (На Пашке длинные и узкие шорты до колен, на Алисе – короткие и широкие). У мамок, штоль, денег нет на юбку да на штаны? Срамота!
- Мы нормально одеты… - недоумевает Пашка.
- Такая сейчас мода, понимаете? – пытается объяснить Алиса.
- И креста на вас нет… Иль вы басурмане? (Летние майки у детей с довольно широким вырезом, и видно, что крестов – и в самом деле – нет.)
- Я русская, - не понимает Алиса.
- Какого креста? – недоумевает Пашка.
- Православного! – дед запускает руку за ворот и демонстрирует небольшой медный крестик.
- А-а!.. Так теперь свобода, - пытается объяснить Пашка.- Кто хочет, верит в бога, а кто не хочет…
- Конец света! Светопреставление! Грядёт антихрист наказать за грехи великие… Совсем стыд и страх потеряли люди! Ой, наплачетесь, с ентою свободою, ой, наплачетесь…
- Гляди, ещё один! - теребит подружку за руку Гераскин.
По дорожке, припадая на суковатую палку, идёт второй дед – в точности такой же, только шляпа у него не соломенная, а суконная.
- Слава тебе господи! – крестится первый дед. – А то, туты-сюды, и живой души не сыщшешь!
Из-за поворота (с другой стороны аллеи) показались сразу три деда – постепенно вокруг собирается толпа.
- Енто верно! – говорит сурово один из новых стариков-долгожителей, - Енто верно, што ни единой живой души, а всё какие-то фигли-мигли с квасом! Вот, ужо, будет вам!
Он грозит своей палкой Алисе и Пашке.
- Паш, - испуганно шепчет Алиса, - тут где-то дыра в прошлое образовалась, они из неё вылезают. Нужно срочно сообщить в Институт Времени!
- Точно! Пока в эту дыру тираннозавр какой-нибудь не пролез… Давай мобильник!
- Паш! Я думала, мобильник у тебя…
- Мы же с тобой их не берём… – Пашка хлопает себя по лбу. – Бежим в институт!
Они срываются с места, но один из стариков, раскинув руки, загораживает дорогу:
- К-куда?!
- Проучить энтих не мешало бы. Палкой, их, палкой! – подхватывает другой.
- Слыш-ка! – кричит третий. – Я сам в городовых служил! Ну-ка соберись! Ужо, мы наведём порядочек!
Пашка, видя, что дело плохо, готовится к бою:
- Беги, Алиска, я их задержу!
И тут раздаётся звон гонга и слышится знакомый голос:
- А ну-ка, Глеб, обесточь массовку! Так не пойдёт!
Из кустов на аллею выскакивают молодые сотрудники в комбинезонах с Рабочим и Колхозницей на груди и надписью на бейсболках и на спине: «Мосфильм». У них пеленгаторы с круглыми антеннами, а у старшего (Глеба) дистанционный пульт. Глеб нажимает на кнопку, выключая стариков.
- Мы уж было подумали, что тут настоящий провал в прошлое, а это, оказывается, кино снимают… - разочарованно произносит Пашка.
Появляется Герман Шатров:
- Как могло получиться, что ушли роботы из массовки? Почему я их должен по всему парку разыскивать? А если бы кто-нибудь из них ребёнка до смерти напугал? Нет, я этого так не оставлю! Где роботехник?
- Их только позавчера распаковали, Герман Сергеевич, - пускается в объяснения молодой специалист, - мы их протестировать, как следует, не успели.
- Надо успевать, дорогой мой, надо успевать! Вон, бери пример с девочки: наш пострел везде поспел! Привет, Алиса! (Шатров машет ей рукой).
- Здравствуйте, Герман Сергеевич! – Алиса машет в ответ оператору.
- Ты что, его знаешь? – удивляется Пашка.
- Это папин знакомый. Он часто документальные фильмы снимает про животных.
- В парке гуляете? – спрашивает Шатров.
- Гуляем… - отвечает Пашка.
- У нас неотложные дела, - говорит Алиса.
- Гм… Гуляете по неотложному делу… (Улыбается) Что начало съёмок первого июня, - перестаёт улыбаться Шатров, - вас, Евгений, предупредили ещё месяц назад! И, потом, разве так говорили крестьяне начала ХХ века? Кто их готовил для них программу?
- Ну, я их программировал, - отвечает Глеб. – Скачал лексикон из романов первой половины прошлого века, туды-сюды…
- Чего? – переспрашивает Шатров.
- Туды-сюды… Тьфу! Это я пока с ними возился, нахватался их выражений…
- Роботы вас не очень напугали? – Шатров подходит к подросткам.
Над аллеей зависает глайдер-автобус (тоже с эмблемой «Мосфильма»). Открывается люк, члены съёмочной группы, подвое, аккуратно переносят обесточенных роботов в салон…
- Вот ещё! – обиженно фыркает Пашка. – Чтобы пугаться каких-то киношных роботов… Да будь у вас сам Змей-Горыныч, я и тогда бы не испугался.
- Это потому, Пашенька, - язвительно замечает Алиса, - что Змеев-Горынычей не бывает, и ты это прекрасно знаешь. А я очень испугалась, - честно признаётся девочка.
- А что за фильм? – интересуется Пашка. – Исторический?
- С эффектом присутствия, симфонией запахов и термоэффектами! - улыбается Шатров.
- А когда премьера? – спрашивает Алиса.
- А ты это во-он у того человека спроси! – улыбается Шатров, кивая куда-то вдаль. – Он тебе точно скажет!
Из глубины аллеи появляется режиссёр Чулюкин:
- Ну что… Первый блин, как всегда, комом… Хоть что-то получилось?
- Первая сцена, по-моему, получилась, - отвечает Шатров.
- Н-да, не густо… Ладно, вечером просмотрю весь отснятый материал…
- Владимир Иванович, - клятвенно заверят роботехник Евгений. – Завтра к середине дня массовка будет готова!
- Нет, уж будьте добры, обойдитесь без спешки! До начала следующей недели времени вам хватит? (Евгений кивает) Добро…
- Володь, раз такое дело, чтобы не простаивать зря, позволь мне сгонять в Крым? Мне только что звонил Сергей Васильев. Доложил, что натура обещает быть как по заказу.
- А ты успеешь? Завтра в десять в павильоне снимаем главных героев - не забыл?
- Успеем! Мне только закат снять, чтоб непременно с фиолетовыми облаками... когда ещё нужную погоду поймаешь!
- Ладно, действуй! – Чулюкин садится переднюю кабину глайдер-автобуса, он улетает.
- Ну что, Алиска, - подмигивает Шатров, - сгоняем в Крым, на натуру, а?
- Я бы рада, конечно, мне надо срочно домой. Сейчас папа должен вернуться…
- Да? А где твой отец?
- В Космозоо, у него там крумсы делятся.
- Крумсы? Это что ещё за крумсы… - Герман достаёт мобильник. – Алло, Игорь? Ты на работе? Тут такое дело… Не возражаешь, если я украду твою дочку до завтрашнего утра? Что? Да нет… В Крым, снимаем натуру… Туды-сюды, ну и позагорает немножко – в Москве купаться ещё рано… (Герман манит Алису пальцем) Папа хочет поговорить!
- Папа, привет! Я…
Видеоряд: Космозоо, в ярко освещённом боксе делятся крумсы. Вокруг бокса – целая толпа: сотрудники в белых халатах, роботы-служители. На переднем плане слегка возбуждённый Селезнёв:
- Значит так, Алиса, не перебивай, пожалуйста! Я, видимо, задержусь на работе на всю ночь. Вернусь только завтра к обеду. Это очень хорошо, что тебе попался Герман – он за тобой присмотрит, и я буду спокоен. Поезжай с ним, утром он привезёт тебя обратно в Москву. Как приедешь – сразу же позвони. Поняла?
- Да, папа, спасибо! – сияющая Алиса возвращает мобильник Герману.
- Вам в Крым, а мне домой, да? – Пашкина обида неописуема. – Я с вами хочу!
- А тебя Мария Тимофеевна отпустит? – усмехается Алиса.
- Дайте маме позвонить! - просит Пашка Германа.
- Свой телефон давно пора иметь, молодые люди! – укоризненно качает головой Шатров.
Пашка быстро набирает номер:
- Алло, мам! У нас срочная практика в Крыму! То есть как, «почему не знаешь»? Ты меня об этом спрашиваешь? Я, между прочим, предупреждал тебя ещё месяц назад. Ты тогда разговаривала с Валентиной Юрьевной из второго подъезда и, видимо, забыла… Ну, в общем, я уезжаю прямо сейчас… Какая дорога, мам! Брать ничего не надо: завтра утром вернёмся – только закончим летний павильон для студии «Мосфильм», и сразу же домой.
У Германа Шатрова потихоньку глаза лезут на лоб, а Алиса густо краснеет…
- Какое ещё купание! – продолжает Пашка. – Работы невпроворот. Старший кто? Андрей Лукьянович, кто же ещё…. Только ты ему не звони, мам! (Пашка вдруг спохватывается) Он очень занят. Ты лучше вот по этому номеру звони… (Пашка быстро нажимает на кнопку мобильника – его хозяин просто ошарашен от такой неслыханной наглости.) Это телефон Германа Шатрова, он кинооператор с «Мосфильма» и наш консультант. Да, он всегда будут рядом!
- Спасибо! - Пашка возвращает мобильник
- Ну, молодой человек… - у Германа нет слов. – Вам палец в рот не клади! Верно говорят: любая инициатива наказуема…
- Да вы не волнуйтесь, мама часто не звонит. Проверит, легли ли мы спать – и всё…
Они подходят к съёмочной площадке, на соседней аллее. Суетятся сотрудники, роботы пакуют оборудование. Стоят флаеры и глайдеры – большие и малые.
- Иногда, Пашка, я готова тебя убить! – возмущается Алиса.
- А почему вы не пользуетесь мобильниками? – удивляется Герман.
- У нас такое правило, - объясняет Пашка, - забывать мобильник дома, чтобы никто не доставал. А если надо позвонить – мобильник можно попросить у любого встречного…
- Кто же это правило придумал?
- Я, кто ж ещё! – важно отвечает Пашка.
Они рассаживаются (Герман во флаер, дети – в глайдер-автобус) и взлетают.
Конец тринадцатого эпизода.
-
Дин-70
Автор темы - Сообщения:2717
- Зарегистрирован:09.09.2009, 19:13
- Реальное имя:Дмитрий
- Желаемая форма обращения:Всё равно
- Благодарил (а): 11 раз
- Поблагодарили: 1440 раз
Re: Тайна третьй планеты (римейк)
Эпизод-14. Десант из прошлого
Крым. Белая плоская вершина горы, меж камней пробивается трава - пока ещё зелёная, не выгоревшая на солнце. На синем небе собираются легкие белые облачка. Синее-синее море плещется у крутого обрыва. Белые чайки реют над волнами. В стороне, довольно далеко от берега, виднеется крошечный остров – скорее скала, торчащая из волн. Над каменистой площадкой зависает глайдер-автобус. Первым выскакивают Пашка с Алисой, за ними – четверо из съёмочной бригады. Из флаера выбирается Шатров. Осматривается:
- Ну что ж, выбор одобряю, и ближний, и дальний планы смотрятся неплохо… Молодец, Серёжа! А там что? (Оператор показывает на остров) Идут какие-то работы?
- Местное стройуправление возводит флаерную станцию и базу для любителей дайвинга.
- Не страшно! Расставлять камеры начнём отсюда, чтобы не попало в кадр…
Держась за поручень, сходит уже знакомый старик из массовки – киношный робот.
- Так, а этот что тут делает? – строго спрашивает Шатров
- Чулюкин распорядился захватить на всякий случай, - объясняет один из сотрудников. – Сказал, что может пригодиться для первого плана.
- Я те пригожусь! – сердится старик, - Я те так пригожусь, не обрадуесся, молокосос! Я с самим Гурко Шипку брал, а со Скобелевым - Плевну!
- Сколько же тут метров…- Пашка уже склонился над краем обрыва - А там у вас что?
Под обрывом, у самой воды разбиты палатки, суетятся крохотные фигурки.
- Ну-ка, отойди сейчас же! – прикрикивает Шатров. – Свалишься, и отвечай потом твоей, как её… Марии Тимофеевне!
- Там у вас лагерь? – интересуется Алиса (она тоже у обрыва, но не на самом краю).
- Лагерь. К съёмкам готовимся – завозим потихоньку реквизит, оборудуем площадки. Через неделю начинаем…
- А как же мы туда попадём, здесь ведь так высоко! – спрашивает Алиса.
- Идите сюда, - зовёт один из сотрудников. – Спускайтесь вот по этой тропке, только будьте осторожны. Вам провожатого дать?
- Ещё чего! – отмахивается Пашка и вприпрыжку устремляется вниз.
- Пашка, погоди! – Алиса спешит за ним.
- Куды понеслася, пигалица! – за детьми весьма проворно поспешает робот-старик. – И ты парнишка, путём смотри… Кубарем покатитесь, руки-ноги поломаете...
Робот так ловко и проворно скачет по камням, что очень скоро настигает Пашку и Алису. Пашка даже вынужден заметить уважительно:
- А вы совсем не стариковский старик!
- А то! – усмехается бородатый дед. – За дитями пригляд нужон, не то беда, туды-сюды!
…Лагерь киногруппы, дымит походная кухня. Деловая суета.
- Ну что, - Пашка стягивает майку, - пошли, окунёмся, пока взрослые далеко! Вода, наверное, тёплая…
Слышен манящий шум в прибрежной гальке. Волны набегают на берег, кричат чайки.
Алиса вдруг переменилась в лице:
- Ой… А купальник-то я не захватила!
Пашка злорадно хихикает:
- Вот так-то Алисочка! Кто всегда говорил, что Гераскин сначала действует, а потом думает, а у самой что вышло?
Он разувается, скидывает шорты, оставшись в плавках, с разбега бросается в воду:
- Ах, хорошо!
Расстроенная Алиса собирает камни на берегу. Камни очень красивые: некоторые круглые, как бусины, другие неправильной формы, но со сглаженными углами. То тут, то там попадаются раковины, выброшенные на берег пучки водорослей. Пашка нарочно плещется у берега. К воде подходит робот-старик:
- Парнишка, далеко не плавай! Рыба-акула подкрадётся, ноженьку откусит!
- С какой стати! – Пашка смеётся. – В Чёрном море акулы не водятся!
- А вот и нет! – со злостью кричит Алиса. – Здесь водится акула-катран.
- Тоже мне нашла акулу! Со щуку величиной. А вода-то, вода, какая замечательная!
Алиса поднимает плоский камушек и с силой бросает его – отскакивая от поверхности, камень мчится в сторону Пашки…
- Не добросила, не добросила! – веселится Пашка.
Он поворачивается и, продолжая смеяться, плывёт прочь от берега.
- А ещё другом называется, - вполголоса бормочет Алиса. – Макака!
Внезапно Пашкин смех обрывается. Что было сил, Пашка гребёт к берегу.
- Акула! – кричит киноробот.
- Здесь нет акул… - начинает Алиса и осекается: невысокий треугольный плавник быстро приближается к Пашке, а тот уже выбивается из сил.
- Пашка, держись! – девочка скидывает ранец и в одежде бросается в воду.
Пашка у самого берега, воды примерно по пояс, но мальчишка устал и не может устоять. Он падает на четвереньки, захлёбываясь в воде… Алиса, изловчившись, ловит его за плечо и тащит из воды, но, оступившись, сама падает на спину, и набежавшая волна окатывает её с головой…
- Где она? – Пашка дрожит, не может прокашляться, отплёвываясь от горькой морской воды. - Я как этот плавник разглядел… Никогда так быстро не плавал…
За спинами детей раздается до боли знакомое хрюканье. Встав на ноги, Алиса видит дельфина – высунув ухмыляющуюся морду из воды, он трясёт длинным зубастым рылом, словно смеётся: как я, мол, вас здорово разыграл?
- Фу, как ты нас напугал! – говорит Алиса.- А ты, Пашка, тоже! Хорош биолог: акулу от дельфина отличить не может...
- Пу-усти! – Пашка вырывается и торопится к берегу. – Отличишь, его, как же! Попробуй, отличи, когда он весь в воде…
- Ну что, Пашенька, - Алиса вымокла до нитки, но ей нисколько не печально, - поздравляю с открытием сезона! Как тебе водичка? (Ехидно хихикает.)
Шурша галькой к берегу подходит Герман Шатров (он уже разделся, в плавках и пластиковых шлёпках):
- Так, так! Время, значит, даром не теряем… Кто разрешал купаться, позвольте спросить?
- Никто! – Пашка, выбравшись из воды, в изнеможении падает на камни.
- А это что, обязательно, спрашивать разрешение? – Алиса остановилась по щиколотку в воде и пытается выжать майку.
- Значит так, дорогие мои ребятушки! – сурово качает головой Герман. – Купаться только вместе со мной! Я поручился вашим родителям и, следовательно, отвечаю за вас. Всё понятно?
- Понятно, - недовольно бурчит Пашка, переворачиваясь со спины на живот. – Только мне купаться что-то уже не хочется…
- Герман Сергеевич, а я купальник не захватила…
- Вон ту палатку видишь? – показывает Герман. - Беги туда, спроси Катю, это наш реквизитор, она тебе что-нибудь подберёт…
Алиса бежит в указанном направлении, на ходу подхватив ранец. Вот реквизиторская (над входом в палатку надпись «РЕКВИЗИТ»).
- Здравствуйте, Катя, - здоровается девочка, - у вас нет какого-нибудь купальника?
- Ты и без купальника я гляжу… - качает головой Катя (девушка, лет 20-и). – Кто ж это сушить-то будет! Ладно, ступай в палатку, одежду твою я на верёвке развешу. Солнце ещё не село, за час, думаю, высохнет…
Картинка на экране резко съёживается, превращаясь в узкое овальное поле, разграфлённое визирными линиями. Оно равномерно колышется вверх-вниз, точно наблюдатель находится в лодке, качающейся на волне. Пропадает звуковой фон – вместо него скрежещущий механический голос:
- Twenty-sixth report! In camp came to completion: six big people and two small. (- Докладывает 26-й! В лагерь прибыло пополнение: 6 больших людей и 2 маленьких.)
Ему отвечает другой такой же неживой голос:
- I understand you, twenty-sixth! Continue to monitor! (- Понял вас, 26-й! Продолжайте наблюдение!)
Картинка резко меняется: снова берег, Герман Шатров, прислоняя ладонь ко лбу, устремил взор в морскую даль:
- Что там за лодка? Не иначе, отдыхающие… Не испортили бы кадр, когда будем снимать!
Подбегает Алиса, на ней новенький яркий купальник.
- Я готова! Пашка, чего разлёгся? Идём с нами!
- Ладно… - Гераскин нехотя поднимается с камней, чтобы присоединиться.
- Чегой-то и мне освижисся захотелося! - глядя на них, старик порывается скинуть лапти.
Шатров (по колено в воде):
- Даже не думай! У тебя корпус негерметичен – вода попадёт, и поминай как звали! Тут мастерской поблизости нет, ты это учти.
Вздыхая и по-старчески охая, киноробот садится на валун.
- Жалко мне его, - задумчиво говорит Алиса. – Совсем как живой старик.
- Что, убедительно смотрится? – чуть слышно усмехается Шатров. – Последнее достижение роботехники: Прежние андроиды выглядели неестественно, кадры потом приходилось ретушировать, а у этих и глаза, и кожа, и волосы – всё как у нас, вплоть до папиллярного узора на пальцах! Скоро в главных ролях будут подменять живых актёров… Только пока недоработок много… Ну что, поплыли?
Герман и дети плывут наперегонки: первая Алиса (она плавает лучше всех). Пашка отчаянно пыхтит, но не может за ней угнаться, оператор сильно отстаёт:
- Эй, не так быстро! Мне за вами не угнаться…
Пашка отфыркивается, высунув голову:
- Он что, плавать не умеет?
- У него искусственное сердце, давно, ещё с детства, - негромко объясняет Алиса.
- Н-да, не повезло человеку.
- Тебе тоже! Ты меня так и не догнал!
Пашка со злостью хлопает ладонью по волне, так что брызги долетают до подружки:
- Алиска-крыска! Зато я лучше тебе ныряю! Спорим, я до дна достану!
- Ты хоть знаешь, столько тут до дна?
- Всё равно донырну! – набрав побольше воздуха, Гераскин уходит на глубину.
- Пашка, не дури! – кричит Алиса.
Минута-другая, Пашки нет. Алиса тревожится всё сильнее.
- Вот упрямый осёл! – восклицает она в сердцах и ныряет за ним.
- Дети, что вы делаете! - Герман по-прежнему далеко. - Немедленно выныривайте! Мне нельзя за вами!
…Алиса ныряет зажмурившись, и уже под водой широко открывает глаза. Косые лучи вечернего солнца прочертили пучину моря. Толща воды кажется зеленоватой, сверху он светлая, отражённы волнами, на ней играют солнечные зайчики. К низу она темнеет и дна совершенно не видно – тут приличная глубина. Лениво колышутся прозрачные как стекло зонтики медуз. С силой взмахивая ногами, оставляя за собой редкие, сверкающие ртутью пузырьки, девочка погружается в бездну. Алиса ищет Пашку и вертит головой во все стороны, вода колышет её золотистые волосы. Чья-то тень мелькает внизу. Девочка устремляется ей навстречу. Может, это Пашка?
…Пашка выныривает из воды с шумом, словно кашалот, только что поохотившийся на гигантского кальмара. В руке он сжимает ракушку:
- Ну что? Проспорила! (Алисы нет.) Алиса, ты где? – Пашка испугался не на шутку.
Он набирает воздух, чтобы нырнуть, но Герман подплывает и крепко хватает мальчика:
- К-куда! Ну, ныряльщики! Ещё не хватало, чтобы вы потонули!
- Пустите! Я под водой плаваю сколько хочешь…
- И не подумаю! Сейчас Алиса вынырнет, и мы все вместе отправимся на берег!
…Алиса ищет Пашку, Пашки нигде не видно. Внезапно, прямо перед глазами возникает чья-то ухмыляющаяся морда, и это явно не Пашка (с его дурацкими шуточками) – морда тёмно-серая, низ белый как бумага, а глаза – по бокам. От неожиданности девочка раскрывает рот – кверху вырывается приличный пузырь воздуха, разбивающийся на струйку мелких пузырьков. Алиса идёт ко дну, но, усилием воли заставляет себя собраться и, взмахивая руками, поднимается к поверхности.
Вот и поверхность. Девочка пробкой выскакивает из воды и не может вздохнуть: вода попала в горло. Она чуть не уходит обратно под воду, но Герман, к счастью, хватает её. Он пару раз легонько стукнул по спине, чтобы Алиса смогла прокашляться.
- Что случилось? – встревожено спрашивает он.
- Русалку увидала, не иначе! – усмехается Пашка.
- Морда, - запыхавшись, пытается говорить Алиса. – Такая страшная, что просто не могу!
- Значит не русалка, а водяной, - хихикает Пашка. - Раз морда страшная…
- Как тебе не стыдно, Павел! – строго говорит Герман. – Твою подружку кто-то напугал, а ты смеёшься!
- Простите, я не хотел… - Пашка густо краснеет.
Неподалёку расступается волна и из воды высовывается рыло дельфина. Пашка:
- Смотрите-ка, снова приплыл? Понравились мы ему, что ли?
- Пшёл отсюда! – свободной рукой Герман посылает в него брызги (дельфин тотчас скрывается). – Вздумалось ему детей пугать!
- Не надо, - просит Алиса (ей уже лучше). – Это я виновата: не узнала сразу.
- Ну, хватит, - решительно заявляет Герман. – Поплыли к берегу, ныряльщики! Солнце скоро сядет, как бы мне не прозевать закат…
Облака потихоньку затягивают западную половину небосклона, и впервые за день становится темно. Тянет холодным ветерком. Вдали из воды показывается дельфиний плавник, удаляющийся прочь. Алиса:
- Тебе привет от дельфинов Москвы!
Втроём, наши москвичи плывут к берегу.
Следующая сцена: снова разлинованный овал прибора наблюдения. Механический голос:
- Base is the twenty-sixth! Answer, twenty-sixth! (- База вызывает 26-го! Ответьте, 26-й!)
- Twenty-sixth in touch! (- 26-й на связи!)
- What is the situation on the shore? Twenty-sixth, you see the enemy? (- Какая обстановка на берегу? 26-й, вы видите противника?)
В поле зрения прибора – Алиса и Пашка, пробирающиеся сквозь прибрежные заросли.
- I am twenty-sixth, I watch the enemy. (- Я 26-й, наблюдаю противника.)
- The enemy saw you? (- Противник видит вас?)
- No, not see! (- Нет, не видит!)
- Ok! Proceed to the main operation - the capture of slaves. Try to take no noise! (- О' кей! Приступайте к основной операции – захвату пленного. Постарайтесь взять без шума!)
- Will be done. (- Будет исполнено)
Алиса и Пашка пробираются меж валунов. За плечами у Алисы ранец, с которым она больше не расстаётся. Её одежда высушена (и даже выглажена - реквизиторша Катя постаралась) волосы аккуратно расчёсаны, чего не скажешь о спутанной Пашкиной шевелюре – он полагает излишним расчёсываться чаще одного раза в день. Летают и печально кричат чайки. Пашка (показывает на чаек рукой):
- Слушай, а давай их мысли послушаем? Мысли чаек – это же так интересно!
- Я все их мысли знаю наперёд – о еде, да о ветре. Птицы ни о чём другом не думают.
- Ну, тогда - оленей, у них-то мыслей наверняка побольше! Я, кстати, вон на той горе стадо разглядел…
- Вот то-то, что разглядел! Это тебе не ручные олени из Филевского парка. Они здесь совсем дикие и ближе чем на километр тебя не подпустят.
- А какая у миелофона дальность?
- Сорок метров.
- Маловато…
- Для дельфинов вполне хватит – они сейчас в бухточках держатся у самого берега… Надо только найти!
- Дались тебе эти дельфины! Мимо стольких животных прошли, всё тебе дельфинов подавай!
- Да, дельфинов! Раз уж я пошла на преступление, до должна довести его до конца!
Пашка подбирает плоский камушек и пускает его по воде:
- Раз, два, три, четые… (Считает он блинки.) Двенадцать! – гордо объявляет он. – А у тебя получается только девять!
Где пропал камень, из воды выпрыгивает дельфин. Бултыхается и мчится прочь от берега.
- Ну вот, спугнул! – сердится Алиса. – Что за наказание у меня сегодня! У тебя только задаваться получается, Пашечка! Больше ты ничего не умеешь…
- Может, на обрыв влезем? – предлагает Пашка.
- Зачем?
- Оттуда все окрестные бухточки - как на ладони. Сразу увидим, где дельфины прячутся!
Алиса задумалась: вообще-то это мысль!
- Ладно, давай! – соглашается она.
Как заправский скалолаз Пашка карабкается вверх, не забывая, впрочем, останавливаться и подавать руку. Итак, вершина… Вид – бесподобный: море, горы, темный лес, стеной. Волны накатывают на берег. По-прежнему летают чайки, дельфинов нигде не видно.
- Зря только лазили! – констатирует Алиса.
Внизу, под обрывом к берегу приткнулась небольшая моторная лодка. Трое пассажиров нерешительно стоят, словно споря: кому первому сходить на берег. Зрелище нелепое и довольно комичное, и Пашка глядит во все глаза. Что-то здесь не так! На пассажирах широкополые соломенные шляпы, как у обычных отдыхающих, но тут один поднимает руку, и становится видно, что это механический манипулятор робота.
- Алиска, пригнись! - вполголоса просит Пашка.
- Что там… - шепчет Алиса, - роботы какие-то
Роботы топчутся в лодке. Ветер доносит снизу из речь:
- The first to go the forty-ninth! – говорит один. - I already went first, and he did not went! I dripped sea salt into the lower joints. (- Первым должен идти сорок девятый! Я уже ходил первым, а он – нет! У меня морская соль в нижних суставах.)
- Do you have defective equipment. – отвечает другой. - You - the second category. I order you to go down into the water and take the boat! (- У тебя неисправно вооружение. Ты – вторая категория. Приказываю спуститься в воду и принять лодку!)
- Какие странные роботы, - удивляется Алиса, - играют в войну – словно дети!
Один из роботов и вытаскивает лодку на берег. Двое других спрыгивают прямо на сушу. И тут становится видно, что это и впрямь необычные роботы: во-первых, они незнакомой конструкции, а во-вторых (и это самое главное) роботы выкрашены в… камуфляж! Все роботы землян либо однотонные, светлых или тёмных тонов, либо раписные (те, что работают с детьми, либо обслуживают празднества). Но цвет хаки в сочетании с оливково-бурыми пятнами на Земле можно увидеть разве что в исторических кинолентах…
- Thirty-third remain in place, - командует старший, - remove the water and sea salt from the joints! Forty-ninth, goes with me!» (- 33-у оставаться на месте, удалить воду и соль из суставов! 49-й, идёт со мной!) Роботы снимают шляпы и оставляют их в лодке. Они неторопливо идут вдоль кромки воды, ища, где лучше подняться на крутой склон.
- Алиска, - шепчет Пашка, - это боевые роботы. Помнишь, мы в Англию на экскурсию ездили? Я в Бовингтоне, в танковом музее, точно таких видел!
- Может, это реквизит для фильма, который Герман с Чулюкином снимают?
- Да ты что! Их фильм про начало ХХ века, а тогда боевых роботов ещё не делали… Тогда вообще роботов не делали!
- Знаешь что, - говорит Алиса, - бежим, предупредим взрослых!
- Бежим! – соглашается Пашка.
Дети, пригнувшись, бегут к зарослям. За их спиной раздаётся громкое (по-русски):
- Стоять!
- Засекли! – кричит в полный голос Алиса. – Пашка, врассыпную!
Пашка всё понимает без слов – он бросается направо, Алиса – налево. Алиса мчится во весь дух – спасительные заросли уже совсем рядом... Она бросается в кусты, отползает в чащу и затаивается, свернувшись калачиком. Кусты позади подозрительно трещат…
…Робот-старик пробирается по берегу моря:
- Кудыть-то запропастилисся пострелята, тудыть вас растудыть! К кручи в море упадуть, руки-ноги обломають… Ох, горе с дитями, ох горе! Были ль туть али нет? Мальчонку Павлом звать вродя, а девчонку? Чудное имя у ея какое-то Аня, Асилиса… Ох, память стариковская! Старость – не радость… А-ли-са! (вспоминает, потом кричит) А-ли-са!!! Пав-луш-ка!!! Отзовитеся!!!
Старик спускается к бухточке. У самой воды на камнях лежит металлическая лодка.
- Гляди-ксь, лодка! Надоть тех людей позвать, можа видали наших-то? Эй! Есть кто тута?
За спиной старика из-за скалы возникает сутулая тёмная фигура:
- Человек! Стоять!
- Стою…
Старик оборачивается и видит боевого робота:
- Мать чесна! Чудищше-железищше страхолюдное… Ты чей будешь?
- Человек! - боевой робот быстро шагает к старику. - Молчать!
Старик хочет сказать «молчу», но не может: раз была команда молчать, то надо молчать…
…Пашка убегает от второго робота, тот, несмотря на неуклюжую внешность, не отстаёт. На широком плече машины раскрывается створка, и из неё высовывается короткий толстый ствол (на миг мы видим Пашку в перекрестии прицела: мальчик петлят как заяц, но прицел сбить не удаётся, он неотступно следует за жертвой). Выстрел! – из короткого ствола вылетает два шарика, соединённых тонким шнуром. Миг – и они обвиваются вокруг Пашкиных ног – тот падает как подкошенный.
- На помощь! – успевает крикнуть он, но над мальчиком склоняется робот.
Широкая металлическая ладонь зажимает рот…
…Алиса замирает, прижавшись к земле. Чтобы не было слышно её дыхание, девочка даже зажимает рот. Кусты подозрительно трещат. Сквозь густую листву проглядывает чёрная тень (солнце уже садится, его лучи идут почти параллельно земле). «Меня не видно. Не видно! Не видно!» - как заклинание беззвучно шепчет она. Беглянку действительно не видно, но, почему-то, преследователь подбирается ближе и ближе… Треск уже в паре шагов… Вдруг он стихает, и Алиса слышит стук собственного сердца.
Жесткий металлический захват впивается в плечо.
- А-а-а! – Алиса вскрикивает от неожиданности и пытается вскочить, но манипуляторы прижимают её к земле. Рот заклеивает липкая лента скотча. Робот без суеты стаскивает с девочки ранец, связывает руки, потом ноги. Голова робота выдвинута вперёд, «спина» его сутулая – кажется, что на ней полукруглый горб. На вершине этого горба открывается маленький лючок и оттуда высовывается длинная штанга с миниатюрной телевизионной камерой – она вертится туда-сюда, осматривая местность. Местность безлюдна.
- I am twenty-sixth! Forty-ninth, report the situation! (- Я двадцать шестой! Сорок девятый, доложите обстановку!)
- Report to the forty-ninth! Prisoner captured. The enemy did not see me! (- Докладывает сорок девятый! Пленный захвачен. Противник меня не заметил!)
- Go back to the boat! I am twenty-sixth, attacked and seized! I also back. Thirty-third, prepare the boat! (- Возвращайтесь к лодке! Я двадцать шестой, осуществил захват! Я тоже возвращаюсь. Тридцать третий, готовьте лодку! )
…Закат. Пышущее медью Солнце в великолепном обрамлении фиолетовых облаков. Съёмочная группа готова к работе: в выбранных точках размещены камеры (парят невысоко на антигравитаторах), подле глайдера на вершине горы развёрнут передвижной операторский пульт. Шатров, расположившись у экранов, подзывает молодого сотрудника (оператор успел одеться, на голове закреплены наушники и микрофон):
- Серёженька! Я вижу, ты ничем не занят: не в службу, а в дружбу – возьми мой телефон и отвечай на звонки.
- А отвечать-то что? – Серёжа принимает протянутый мобильник.
- Что хочешь! Только чтобы никто меня не беспокоил! Ясно?.. Так, все по местам! Приготовились!.. Начали! – Шатров берётся за джойстик.
Серёжа отходит в сторонку. Только отошёл – звонок.
- Алло… Вам Германа Сергеевича? Он занят… А кто его спрашивает?
На экране крупным планом Мария Тимофеевна, молодая женщина лет тридцати (за её спиной – московская квартира Гераскиных):
- Извините, что я отрываю вас от важного дела, но не могли бы вы позвать Павлика? Он ведь где-то рядом?
Новый видеоряд: Крым, вершина горы, Серёжа:
- Какого ещё Павлика? Строит павильон? Для нас?! Ничего не понимаю… Нет, вообще-то, днём приезжали два школьника из Москвы – мальчик и девочка. Мальчик, как я понимаю – это и есть ваш Павлик… Нет-нет, вы не волнуйтесь, с ним всё в порядке! Они купались, загорали, потом пошли в горы… Сейчас, должно быть, где-то лазают по скалам…
Видеоряд: Мария Тимофеевна с вытаращенными глазами. Сперва, она краснеет, потом бледнеет - до неё начинает доходить:
- Какое купание? Какие скалы?! Ну, паразит, только в Москву вернись!.. Извините, это я не вам… Их хоть кто-нибудь сопровождает? Вы точно знаете, или только предполагаете? Что значит «не волнуйтесь»?!! Извините… Да, конечно… Как только закончите съёмки, пожалуйста, проверьте… Да-да! А я перезвоню вам чрез час!
Видеоряд: Крым, вершина горы, голос ассистента:
- Моторная лодка у четвёртой камеры! Сейчас войдёт в кадр!
- Проклятье, так и знал! - чертыхается Шатров. - Другого места, конечно, не нашли…
Верньерой оператор осторожно сокращает поле зрения камеры, и лодка в углу экрана (её изображение слегка расфокусировано) проходит мимо кадра (его поле помечено прямоугольником). У кормы лодки угадываются трое в шляпах. Ближе к носу – ещё трое. Кажется, они лежат…
Лодка подпрыгивает на волне. Алиса с Пашкой лежат на дне, на носу судна – Алиса слева от старика, Пашка – справа. Рты залеплены скотчем, ноги связаны (тем же скотчем), руки – за спиной. На старика, из-за бороды, скотча не пожалели: полупрозрачная лента кольцом охватывает голову. 49-й управляет лодкой, 33-й присматривает за пленниками:
- I took the big man! (- Я захватил большого человека!)
- Are you going for an award! – отвечает 26-й. (- Ты будешь представлен к награде!)
Лодка держит курс на запад. Последние лучи закатного Солнца ярко освещают роботов: на камуфлированном корпусе заметны бурые потёки ржавчины. Кое-где облупилась краска. Резиновые уплотнители суставов в серых пятнах известкового налёта. На груди у каждого боевого робота отлично сохранилась эмблема – четырёхконечная звезда в круге и аббревиатура: NATO, а когда они поворачиваются задом, чуть ниже спины заметна выгравированная надпись: Made in USA. (А вот головы роботов видны хуже – они под соломенными шляпами.) На спинах роботов также нанесены номера – 26, 33 и 49. Дети притихли, молчат, пристально следя за похитителями, старик же всё порывается что-то сказать, но из-за кляпа лишь нечленораздельно мычит.
Лодка приближается к острову-скале, отвесной стеной вздымающейся из воды. Изумрудными пятнами растет мох, золотистыми – лишайник. Алиса видит краем глаза серую бугристую стену и, чтобы рассмотреть получше, пытается приподняться. 33-й:
- Смотреть нельзя!
Алиса не слушает, и тогда 33-й подаётся вперёд и довольно грубо её толкает, заставляя лечь. Пашка, видя, что похитители собираются сделать что-то с Алисой (саму Алису он не видит – её загораживает старик), пытается толкнуть 33-го связанными ногами.
- Не двигаться! - 33-й переключается на Пашку. – Иначе мы опустим твою голову в воду, и ты перестанешь получать кислород для дыхания.
- Человек, надо признавать факты! – говорит 26-й. - Ты потерпел поражение, я – победил. Значит, ты должен слушаться. (Он обращается ко всем пленникам.)
Роботы бросают шляпы на дно лодки. Теперь видны их круглые головы-полусферы. Почти всё «лицо» занимают тонированные забрала (как нашлемные стёкла боевых лётчиков), под которыми спрятана оптика. По бокам головы, неподвижными рыбьими глазами выступают блестящие тёмно-сапфировые выпуклости инфракрасных датчиков. Оружие спрятано в корпусе, под створками на плечах, и на груди (всего четыре створки).
Мотор звучит глуше, лодка останавливается у узкого металлического причала. 33-й закрепляет пеньковый конец на корме, потом на носу. (При этом едва не наступает на Пашку.) Вверх, прямо по отвесной каменной стене, идёт крутая металлическая лестница.
- Release the prisoners legs! – командует 26-й. (- Освободить ноги пленным!)
49-й исполняет приказ: с нижней стороны «руки», на манер перочинного ножа, появляется широкое лезвие. Оно острое как бритва - робот без усилий вспарывает скотч.
Они поднимаются по лестнице – первым идёт 49-й, за ним старик, Пашка и Алиса, замыкает шествие 33-й и 26-й. (В одной руке он несёт отнятый у Алисы рюкзак с миелофоном.) Подъём кажется бесконечным, лестница гремит и содрогается под ногами. Достигнув вершины, Алиса останавливается – ей хочется осмотреться. Вершина острова – плоская как стол, она слегка наклонена – западный край, у открытого моря, чуть выше восточного, обращённого к крымскому берегу. Кругом голый камень, лишь кое-где, из расщелин пробивается чалый кустарник и редкая трава. Картина, в общем, привычная, ничем не отличающаяся от близлежащего материка, если бы не одно но… Вокруг кипит работа – четвероногие, похожие на кентавров роботы возводят ДОТ из известняковых плит. Неподалеку грохочет импровизированная каменоломня – другие такие же роботы режут циркульными пилами известняк на правильные кубики. Эти роботы самые обычные, строительные, на них даже надписи соответствующие – СМУР (большими буквами) и «Крымское стройуправление» (поменьше). Впрочем, боевые роботы в камуфляже тоже присутствуют – трое надзирают за работами, ещё один инспектирует сооружаемую стену, то и дело давая указания:
- Плотней утрамбовать наружную обсыпку! Стена должна выдержать артиллерийский обстрел с моря! Здесь класть фундамент под огневую точку!
Появление пленников удивляет строителей ничуть не меньше, чем они удивили Алису. Строители замирают и, тупо уставившись, глядят на беспомощных связанных людей.
- Почему остановились? - тотчас оживляются надзиратели. - Возобновить работу!
Строители, то один, то другой, нестройным хором:
- Что происходит? Людям грозит опасность?
- Всё в прядке. Эти люди – наши враги! Продолжайте возводить укрепления!
Один из строительных роботов:
- Разве люди могут быть врагами? И почему мы должны подчиняться роботам?
- Молчать! - прикрикивает надзиратель.- Ты не имеешь оружия, ты - робот второй категории! Ты обязан подчиняться нам, роботам первой категории, имеющим оружие!
- Пленная, почему остановилась?- упирающуюся Алису толкает 26-й. - Вперёд!
Конвоиры грубо понуждают пленников ускорить шаг. Их ведут краем каменоломни (строители провожают их пристальными взглядами), откуда начинается траншея, глубокой расщелиной, с отвесными стенками рассекающая скалу. По сторонам в ней устроены ниши, отходят короткие ходы. Она заканчивается небольшой площадкой, откуда вырубленные в камне ступени выводят на поверхность. Двое часовых. Поравнявшись с ними, конвоир заставляет Алису остановиться:
- To make lieutenant, battle group returned from the mission! (- Предайте господину лейтенанту, боевая группа вернулась с задания!)
- One moment... Come, sir waiting for you! (- Минутку… Входите, командир ждёт вас!)
26-й толкает Алису в боковой проход. Спотыкаясь, она спускается по узким ступенькам. Девочка оказывается в низком и тесном полутёмном каземате, укрытом глубоко в толще скалы. Следом заталкивают и остальных пленников. Помещение квадратное, мебели нет – роботам она не нужна. Горит единственная лампа под потолком. На голой стене висит карта Чёрного моря, Украины и южной половины Европейской части РФ. С юга, со стороны Крымского полуострова, пересекая реки, перешагивая через города, вытянулась длинная и широкая синяя стрела, нацеленная на красный кружочек с надписью: «Moscow» (он на самом верху карты). У карты застыл лейтенант – на его спине вместо номера выведено имя: Ahab, (а гравировка надписи той, что чуть ниже спины – «Made in USA» - позолочена). Лейтенант издаёт равномерное жужжание – как от мощного вентилятора, видимо в его корпус встроен кондиционер, которому явно есть, что охлаждать: голова лейтенанта в заметно крупнее (она вдвое шире корпуса), отчего робот похож на диковинный гриб. Камуфляж лейтенанта светлых тонов, и потёки ржавчины на нём куда заметнее. Лейтенант отрывается от карты:
- Sir, mission accomplished, the prisoners captured! (- Господин, лейтенант! Задание выполнено, пленные захвачены!)
- Where are their weapons? (- Где их оружие?)
- With them we only found this! - 26-й протягивает Алисин ранец. (- При них мы обнаружили только вот это!)
- Attributed to the warehouse taken property, making loans later. Release the voice devices! (- Отнести на склад трофейного имущества, им займёмся позже. Освободить звуковые устройства!)
Роботы срывают скотч с Алисы и Пашки. Со стариком приходится немного повозиться, но кляп сняли и с него.
- Начнём с тебя, бородатый! – лейтенант переходит на русский. – Фамилия, должность, звание? К какому подразделению принадлежите?
- Сам-то ты кто бушь, вопросы задавать мне! Подумашь, чудо-юдо железное, так твою растак! Мы и не такех видали, туды-сюды! Я знашь где бывал? Я Шипку брал, во где я бывал, туды-сюды! А ты… Да тя соплёй перешибить – раз плюнуть. (Плюёт в лейтенанта, плюёт, разумеется, понарошку – рот андроида слюны не вырабатывает.)
- Сколько людей в вашей дивизии? – невозмутимо продолжает лейтенант. - Сколько танков, сколько пушек? Где расположен ближайший аэродром? Где дислоцируется тактическое ядерное оружие?
(Краем глаза Алиса замечает, что в углу притаился робот-стенографист. Он подробно записывает вопросы и ответы. Но старик его не замечает, распаляясь сильнее и сильнее):
- Какех-такех танкаф?! Не знамо такех… А людей в Рассее-матушке, слава те господи, много – на всех на вас хватить! И оружье у нас ядрёно – енто правда: дунет и нету тя!
- Значит, людей, говорите, у вас много?
- Говорю те – не стану сказывать! Когда сам енерал Гурко нас в бой посылал, он говаривал: «Не видати вам, солдатушки, вдов своих и сирот, ежели не возьмём мы енту Сапун-гору»!
- Burn! – командует лейтенант. – The defense of the coast is the division of general Gurko! There are nuclear missiles! (- Записать! Оборону на побережье занимает дивизия генерала Гурко! Имеются ядерные ракетные комплексы!)
Лейтенант подходит к Алисе:
- В какой части изволите служить, мисс? Как ваша фамилия?
- Развяжите руки, если хотите со мной разговаривать. И вообще, по какому праву вы нас захвалили?
- Здесь только я задаю вопросы. Что находится в вашем ранце: продовольствие, медикаменты, рация? Запираться бессмысленно – я всё равно его обыщу.
- Там… - Алиса густо краснеет. – Моя видеокамера!
- Назовите номер вашей дивизии!
- У нас нет никаких дивизий, на Земле уже полвека никто не воюет, а вы, наверное, сошли с ума! Немедленно освободите нас! Вам же хуже будет, если нас станут искать – сюда прилетят спасатели с бластерами и покрошат вас на мелкие кусочки!
- After the interrogation - in the cooler! – равнодушным голосом приказывает лейтенант. – Miss mentions some blasters, which we have no intelligence. I think this is a new secret weapon of Russian special forces! (- После допроса – в карцер! Девчонка упоминает какие-то бластеры, о которых у нас нет разведданных. Полагаю, это новое секретное оружие русского спецназа!)
- Will be done. – отвечает 26-й. (- Будет исполнено.)
Лейтенант переходит к Пашке:
- Назовите себя, молодой человек! Вы призывник, или служите по контракту? Какое боевое задание вы выполняли?
Пашка проглотил язык. Его голубые глаза с ненавистью смотрят на лейтенанта.
- Напрасно запираетесь. Мы всё равно развяжем вам язык! Молчание лишь продлит ваши страдания – вот всё, чего вы добьётесь своим упрямством!
Пашка молчит.
- In the cooler. All in the cooler. – приказывает лейтенант. (- В карцер. Всех в карцер.)
Роботы хватают пленников за плечи и подталкивают к выходу.
- Стойте! – неожиданно велит лейтенант. – Последний вопрос. Сколько ещё до Москвы?
Тут Пашка не выдерживает:
- Тебя, урод железный, и всю твою ржавую банду привезут в Москву на грузовом глайдере, и я лично сделаю из тебя подсвечник!
- Shoot! – негромко командует лейтенант. (- Расстрелять!)
И тут с места срывается «Туды-сюды» дедушка. Английского языка он не знает, но каким-то внутренним чутьём до андроида доходит, что сейчас случится страшное:
- Не тронь мальчонку! – кричит он, бросаясь на лейтенанта, позабыв про связанные руки. Лейтенант спокойно выпускает нож и молниеносным точным движением бьёт его туда, где у человека должно быть сердце. Но у андроида сердца нет… Старик пошатнулся, но устоял. Удивленный он смотрит на лейтенанта. Зато лейтенант не удивляется. Он сжимает руку в кулак и наносит сокрушительный удар по темени. Голова андроида сминается, из неё сыплются мелкие детали. Старик падает и затихает.
- Alarm! The enemy is misled us! The prisoner was a robot. Perhaps they, robots too! (лейтенант показывает на Алису и Пашку) Immediately check! (- Тревога! Противник ввёл нас в заблуждение! Пленный оказался роботом. Возможно, они тоже роботы! Немедленно проверить!)
Пашка не успевает опомниться, как 49-й сгибает его пополам, сжимая связанные запястья. Он выпускает лезвие и неторопливо режет руку. Течёт кровь.
- This! – заключает лейтенант. – Next! (- Настоящий! Следующий!)
Алиса бьётся в истерике:
- Не надо! Поверьте, я настоящая! Пожалуйста, не надо!! Я настоящая!!!
Её хватает 26-й и так же делает надрез. Из ранки течёт кровь.
- This! – констатирует лейтенант. - All in the cooler! (- Настоящая! Всех в карцер!)
Конец четырнадцатого эпизода.
Крым. Белая плоская вершина горы, меж камней пробивается трава - пока ещё зелёная, не выгоревшая на солнце. На синем небе собираются легкие белые облачка. Синее-синее море плещется у крутого обрыва. Белые чайки реют над волнами. В стороне, довольно далеко от берега, виднеется крошечный остров – скорее скала, торчащая из волн. Над каменистой площадкой зависает глайдер-автобус. Первым выскакивают Пашка с Алисой, за ними – четверо из съёмочной бригады. Из флаера выбирается Шатров. Осматривается:
- Ну что ж, выбор одобряю, и ближний, и дальний планы смотрятся неплохо… Молодец, Серёжа! А там что? (Оператор показывает на остров) Идут какие-то работы?
- Местное стройуправление возводит флаерную станцию и базу для любителей дайвинга.
- Не страшно! Расставлять камеры начнём отсюда, чтобы не попало в кадр…
Держась за поручень, сходит уже знакомый старик из массовки – киношный робот.
- Так, а этот что тут делает? – строго спрашивает Шатров
- Чулюкин распорядился захватить на всякий случай, - объясняет один из сотрудников. – Сказал, что может пригодиться для первого плана.
- Я те пригожусь! – сердится старик, - Я те так пригожусь, не обрадуесся, молокосос! Я с самим Гурко Шипку брал, а со Скобелевым - Плевну!
- Сколько же тут метров…- Пашка уже склонился над краем обрыва - А там у вас что?
Под обрывом, у самой воды разбиты палатки, суетятся крохотные фигурки.
- Ну-ка, отойди сейчас же! – прикрикивает Шатров. – Свалишься, и отвечай потом твоей, как её… Марии Тимофеевне!
- Там у вас лагерь? – интересуется Алиса (она тоже у обрыва, но не на самом краю).
- Лагерь. К съёмкам готовимся – завозим потихоньку реквизит, оборудуем площадки. Через неделю начинаем…
- А как же мы туда попадём, здесь ведь так высоко! – спрашивает Алиса.
- Идите сюда, - зовёт один из сотрудников. – Спускайтесь вот по этой тропке, только будьте осторожны. Вам провожатого дать?
- Ещё чего! – отмахивается Пашка и вприпрыжку устремляется вниз.
- Пашка, погоди! – Алиса спешит за ним.
- Куды понеслася, пигалица! – за детьми весьма проворно поспешает робот-старик. – И ты парнишка, путём смотри… Кубарем покатитесь, руки-ноги поломаете...
Робот так ловко и проворно скачет по камням, что очень скоро настигает Пашку и Алису. Пашка даже вынужден заметить уважительно:
- А вы совсем не стариковский старик!
- А то! – усмехается бородатый дед. – За дитями пригляд нужон, не то беда, туды-сюды!
…Лагерь киногруппы, дымит походная кухня. Деловая суета.
- Ну что, - Пашка стягивает майку, - пошли, окунёмся, пока взрослые далеко! Вода, наверное, тёплая…
Слышен манящий шум в прибрежной гальке. Волны набегают на берег, кричат чайки.
Алиса вдруг переменилась в лице:
- Ой… А купальник-то я не захватила!
Пашка злорадно хихикает:
- Вот так-то Алисочка! Кто всегда говорил, что Гераскин сначала действует, а потом думает, а у самой что вышло?
Он разувается, скидывает шорты, оставшись в плавках, с разбега бросается в воду:
- Ах, хорошо!
Расстроенная Алиса собирает камни на берегу. Камни очень красивые: некоторые круглые, как бусины, другие неправильной формы, но со сглаженными углами. То тут, то там попадаются раковины, выброшенные на берег пучки водорослей. Пашка нарочно плещется у берега. К воде подходит робот-старик:
- Парнишка, далеко не плавай! Рыба-акула подкрадётся, ноженьку откусит!
- С какой стати! – Пашка смеётся. – В Чёрном море акулы не водятся!
- А вот и нет! – со злостью кричит Алиса. – Здесь водится акула-катран.
- Тоже мне нашла акулу! Со щуку величиной. А вода-то, вода, какая замечательная!
Алиса поднимает плоский камушек и с силой бросает его – отскакивая от поверхности, камень мчится в сторону Пашки…
- Не добросила, не добросила! – веселится Пашка.
Он поворачивается и, продолжая смеяться, плывёт прочь от берега.
- А ещё другом называется, - вполголоса бормочет Алиса. – Макака!
Внезапно Пашкин смех обрывается. Что было сил, Пашка гребёт к берегу.
- Акула! – кричит киноробот.
- Здесь нет акул… - начинает Алиса и осекается: невысокий треугольный плавник быстро приближается к Пашке, а тот уже выбивается из сил.
- Пашка, держись! – девочка скидывает ранец и в одежде бросается в воду.
Пашка у самого берега, воды примерно по пояс, но мальчишка устал и не может устоять. Он падает на четвереньки, захлёбываясь в воде… Алиса, изловчившись, ловит его за плечо и тащит из воды, но, оступившись, сама падает на спину, и набежавшая волна окатывает её с головой…
- Где она? – Пашка дрожит, не может прокашляться, отплёвываясь от горькой морской воды. - Я как этот плавник разглядел… Никогда так быстро не плавал…
За спинами детей раздается до боли знакомое хрюканье. Встав на ноги, Алиса видит дельфина – высунув ухмыляющуюся морду из воды, он трясёт длинным зубастым рылом, словно смеётся: как я, мол, вас здорово разыграл?
- Фу, как ты нас напугал! – говорит Алиса.- А ты, Пашка, тоже! Хорош биолог: акулу от дельфина отличить не может...
- Пу-усти! – Пашка вырывается и торопится к берегу. – Отличишь, его, как же! Попробуй, отличи, когда он весь в воде…
- Ну что, Пашенька, - Алиса вымокла до нитки, но ей нисколько не печально, - поздравляю с открытием сезона! Как тебе водичка? (Ехидно хихикает.)
Шурша галькой к берегу подходит Герман Шатров (он уже разделся, в плавках и пластиковых шлёпках):
- Так, так! Время, значит, даром не теряем… Кто разрешал купаться, позвольте спросить?
- Никто! – Пашка, выбравшись из воды, в изнеможении падает на камни.
- А это что, обязательно, спрашивать разрешение? – Алиса остановилась по щиколотку в воде и пытается выжать майку.
- Значит так, дорогие мои ребятушки! – сурово качает головой Герман. – Купаться только вместе со мной! Я поручился вашим родителям и, следовательно, отвечаю за вас. Всё понятно?
- Понятно, - недовольно бурчит Пашка, переворачиваясь со спины на живот. – Только мне купаться что-то уже не хочется…
- Герман Сергеевич, а я купальник не захватила…
- Вон ту палатку видишь? – показывает Герман. - Беги туда, спроси Катю, это наш реквизитор, она тебе что-нибудь подберёт…
Алиса бежит в указанном направлении, на ходу подхватив ранец. Вот реквизиторская (над входом в палатку надпись «РЕКВИЗИТ»).
- Здравствуйте, Катя, - здоровается девочка, - у вас нет какого-нибудь купальника?
- Ты и без купальника я гляжу… - качает головой Катя (девушка, лет 20-и). – Кто ж это сушить-то будет! Ладно, ступай в палатку, одежду твою я на верёвке развешу. Солнце ещё не село, за час, думаю, высохнет…
Картинка на экране резко съёживается, превращаясь в узкое овальное поле, разграфлённое визирными линиями. Оно равномерно колышется вверх-вниз, точно наблюдатель находится в лодке, качающейся на волне. Пропадает звуковой фон – вместо него скрежещущий механический голос:
- Twenty-sixth report! In camp came to completion: six big people and two small. (- Докладывает 26-й! В лагерь прибыло пополнение: 6 больших людей и 2 маленьких.)
Ему отвечает другой такой же неживой голос:
- I understand you, twenty-sixth! Continue to monitor! (- Понял вас, 26-й! Продолжайте наблюдение!)
Картинка резко меняется: снова берег, Герман Шатров, прислоняя ладонь ко лбу, устремил взор в морскую даль:
- Что там за лодка? Не иначе, отдыхающие… Не испортили бы кадр, когда будем снимать!
Подбегает Алиса, на ней новенький яркий купальник.
- Я готова! Пашка, чего разлёгся? Идём с нами!
- Ладно… - Гераскин нехотя поднимается с камней, чтобы присоединиться.
- Чегой-то и мне освижисся захотелося! - глядя на них, старик порывается скинуть лапти.
Шатров (по колено в воде):
- Даже не думай! У тебя корпус негерметичен – вода попадёт, и поминай как звали! Тут мастерской поблизости нет, ты это учти.
Вздыхая и по-старчески охая, киноробот садится на валун.
- Жалко мне его, - задумчиво говорит Алиса. – Совсем как живой старик.
- Что, убедительно смотрится? – чуть слышно усмехается Шатров. – Последнее достижение роботехники: Прежние андроиды выглядели неестественно, кадры потом приходилось ретушировать, а у этих и глаза, и кожа, и волосы – всё как у нас, вплоть до папиллярного узора на пальцах! Скоро в главных ролях будут подменять живых актёров… Только пока недоработок много… Ну что, поплыли?
Герман и дети плывут наперегонки: первая Алиса (она плавает лучше всех). Пашка отчаянно пыхтит, но не может за ней угнаться, оператор сильно отстаёт:
- Эй, не так быстро! Мне за вами не угнаться…
Пашка отфыркивается, высунув голову:
- Он что, плавать не умеет?
- У него искусственное сердце, давно, ещё с детства, - негромко объясняет Алиса.
- Н-да, не повезло человеку.
- Тебе тоже! Ты меня так и не догнал!
Пашка со злостью хлопает ладонью по волне, так что брызги долетают до подружки:
- Алиска-крыска! Зато я лучше тебе ныряю! Спорим, я до дна достану!
- Ты хоть знаешь, столько тут до дна?
- Всё равно донырну! – набрав побольше воздуха, Гераскин уходит на глубину.
- Пашка, не дури! – кричит Алиса.
Минута-другая, Пашки нет. Алиса тревожится всё сильнее.
- Вот упрямый осёл! – восклицает она в сердцах и ныряет за ним.
- Дети, что вы делаете! - Герман по-прежнему далеко. - Немедленно выныривайте! Мне нельзя за вами!
…Алиса ныряет зажмурившись, и уже под водой широко открывает глаза. Косые лучи вечернего солнца прочертили пучину моря. Толща воды кажется зеленоватой, сверху он светлая, отражённы волнами, на ней играют солнечные зайчики. К низу она темнеет и дна совершенно не видно – тут приличная глубина. Лениво колышутся прозрачные как стекло зонтики медуз. С силой взмахивая ногами, оставляя за собой редкие, сверкающие ртутью пузырьки, девочка погружается в бездну. Алиса ищет Пашку и вертит головой во все стороны, вода колышет её золотистые волосы. Чья-то тень мелькает внизу. Девочка устремляется ей навстречу. Может, это Пашка?
…Пашка выныривает из воды с шумом, словно кашалот, только что поохотившийся на гигантского кальмара. В руке он сжимает ракушку:
- Ну что? Проспорила! (Алисы нет.) Алиса, ты где? – Пашка испугался не на шутку.
Он набирает воздух, чтобы нырнуть, но Герман подплывает и крепко хватает мальчика:
- К-куда! Ну, ныряльщики! Ещё не хватало, чтобы вы потонули!
- Пустите! Я под водой плаваю сколько хочешь…
- И не подумаю! Сейчас Алиса вынырнет, и мы все вместе отправимся на берег!
…Алиса ищет Пашку, Пашки нигде не видно. Внезапно, прямо перед глазами возникает чья-то ухмыляющаяся морда, и это явно не Пашка (с его дурацкими шуточками) – морда тёмно-серая, низ белый как бумага, а глаза – по бокам. От неожиданности девочка раскрывает рот – кверху вырывается приличный пузырь воздуха, разбивающийся на струйку мелких пузырьков. Алиса идёт ко дну, но, усилием воли заставляет себя собраться и, взмахивая руками, поднимается к поверхности.
Вот и поверхность. Девочка пробкой выскакивает из воды и не может вздохнуть: вода попала в горло. Она чуть не уходит обратно под воду, но Герман, к счастью, хватает её. Он пару раз легонько стукнул по спине, чтобы Алиса смогла прокашляться.
- Что случилось? – встревожено спрашивает он.
- Русалку увидала, не иначе! – усмехается Пашка.
- Морда, - запыхавшись, пытается говорить Алиса. – Такая страшная, что просто не могу!
- Значит не русалка, а водяной, - хихикает Пашка. - Раз морда страшная…
- Как тебе не стыдно, Павел! – строго говорит Герман. – Твою подружку кто-то напугал, а ты смеёшься!
- Простите, я не хотел… - Пашка густо краснеет.
Неподалёку расступается волна и из воды высовывается рыло дельфина. Пашка:
- Смотрите-ка, снова приплыл? Понравились мы ему, что ли?
- Пшёл отсюда! – свободной рукой Герман посылает в него брызги (дельфин тотчас скрывается). – Вздумалось ему детей пугать!
- Не надо, - просит Алиса (ей уже лучше). – Это я виновата: не узнала сразу.
- Ну, хватит, - решительно заявляет Герман. – Поплыли к берегу, ныряльщики! Солнце скоро сядет, как бы мне не прозевать закат…
Облака потихоньку затягивают западную половину небосклона, и впервые за день становится темно. Тянет холодным ветерком. Вдали из воды показывается дельфиний плавник, удаляющийся прочь. Алиса:
- Тебе привет от дельфинов Москвы!
Втроём, наши москвичи плывут к берегу.
Следующая сцена: снова разлинованный овал прибора наблюдения. Механический голос:
- Base is the twenty-sixth! Answer, twenty-sixth! (- База вызывает 26-го! Ответьте, 26-й!)
- Twenty-sixth in touch! (- 26-й на связи!)
- What is the situation on the shore? Twenty-sixth, you see the enemy? (- Какая обстановка на берегу? 26-й, вы видите противника?)
В поле зрения прибора – Алиса и Пашка, пробирающиеся сквозь прибрежные заросли.
- I am twenty-sixth, I watch the enemy. (- Я 26-й, наблюдаю противника.)
- The enemy saw you? (- Противник видит вас?)
- No, not see! (- Нет, не видит!)
- Ok! Proceed to the main operation - the capture of slaves. Try to take no noise! (- О' кей! Приступайте к основной операции – захвату пленного. Постарайтесь взять без шума!)
- Will be done. (- Будет исполнено)
Алиса и Пашка пробираются меж валунов. За плечами у Алисы ранец, с которым она больше не расстаётся. Её одежда высушена (и даже выглажена - реквизиторша Катя постаралась) волосы аккуратно расчёсаны, чего не скажешь о спутанной Пашкиной шевелюре – он полагает излишним расчёсываться чаще одного раза в день. Летают и печально кричат чайки. Пашка (показывает на чаек рукой):
- Слушай, а давай их мысли послушаем? Мысли чаек – это же так интересно!
- Я все их мысли знаю наперёд – о еде, да о ветре. Птицы ни о чём другом не думают.
- Ну, тогда - оленей, у них-то мыслей наверняка побольше! Я, кстати, вон на той горе стадо разглядел…
- Вот то-то, что разглядел! Это тебе не ручные олени из Филевского парка. Они здесь совсем дикие и ближе чем на километр тебя не подпустят.
- А какая у миелофона дальность?
- Сорок метров.
- Маловато…
- Для дельфинов вполне хватит – они сейчас в бухточках держатся у самого берега… Надо только найти!
- Дались тебе эти дельфины! Мимо стольких животных прошли, всё тебе дельфинов подавай!
- Да, дельфинов! Раз уж я пошла на преступление, до должна довести его до конца!
Пашка подбирает плоский камушек и пускает его по воде:
- Раз, два, три, четые… (Считает он блинки.) Двенадцать! – гордо объявляет он. – А у тебя получается только девять!
Где пропал камень, из воды выпрыгивает дельфин. Бултыхается и мчится прочь от берега.
- Ну вот, спугнул! – сердится Алиса. – Что за наказание у меня сегодня! У тебя только задаваться получается, Пашечка! Больше ты ничего не умеешь…
- Может, на обрыв влезем? – предлагает Пашка.
- Зачем?
- Оттуда все окрестные бухточки - как на ладони. Сразу увидим, где дельфины прячутся!
Алиса задумалась: вообще-то это мысль!
- Ладно, давай! – соглашается она.
Как заправский скалолаз Пашка карабкается вверх, не забывая, впрочем, останавливаться и подавать руку. Итак, вершина… Вид – бесподобный: море, горы, темный лес, стеной. Волны накатывают на берег. По-прежнему летают чайки, дельфинов нигде не видно.
- Зря только лазили! – констатирует Алиса.
Внизу, под обрывом к берегу приткнулась небольшая моторная лодка. Трое пассажиров нерешительно стоят, словно споря: кому первому сходить на берег. Зрелище нелепое и довольно комичное, и Пашка глядит во все глаза. Что-то здесь не так! На пассажирах широкополые соломенные шляпы, как у обычных отдыхающих, но тут один поднимает руку, и становится видно, что это механический манипулятор робота.
- Алиска, пригнись! - вполголоса просит Пашка.
- Что там… - шепчет Алиса, - роботы какие-то
Роботы топчутся в лодке. Ветер доносит снизу из речь:
- The first to go the forty-ninth! – говорит один. - I already went first, and he did not went! I dripped sea salt into the lower joints. (- Первым должен идти сорок девятый! Я уже ходил первым, а он – нет! У меня морская соль в нижних суставах.)
- Do you have defective equipment. – отвечает другой. - You - the second category. I order you to go down into the water and take the boat! (- У тебя неисправно вооружение. Ты – вторая категория. Приказываю спуститься в воду и принять лодку!)
- Какие странные роботы, - удивляется Алиса, - играют в войну – словно дети!
Один из роботов и вытаскивает лодку на берег. Двое других спрыгивают прямо на сушу. И тут становится видно, что это и впрямь необычные роботы: во-первых, они незнакомой конструкции, а во-вторых (и это самое главное) роботы выкрашены в… камуфляж! Все роботы землян либо однотонные, светлых или тёмных тонов, либо раписные (те, что работают с детьми, либо обслуживают празднества). Но цвет хаки в сочетании с оливково-бурыми пятнами на Земле можно увидеть разве что в исторических кинолентах…
- Thirty-third remain in place, - командует старший, - remove the water and sea salt from the joints! Forty-ninth, goes with me!» (- 33-у оставаться на месте, удалить воду и соль из суставов! 49-й, идёт со мной!) Роботы снимают шляпы и оставляют их в лодке. Они неторопливо идут вдоль кромки воды, ища, где лучше подняться на крутой склон.
- Алиска, - шепчет Пашка, - это боевые роботы. Помнишь, мы в Англию на экскурсию ездили? Я в Бовингтоне, в танковом музее, точно таких видел!
- Может, это реквизит для фильма, который Герман с Чулюкином снимают?
- Да ты что! Их фильм про начало ХХ века, а тогда боевых роботов ещё не делали… Тогда вообще роботов не делали!
- Знаешь что, - говорит Алиса, - бежим, предупредим взрослых!
- Бежим! – соглашается Пашка.
Дети, пригнувшись, бегут к зарослям. За их спиной раздаётся громкое (по-русски):
- Стоять!
- Засекли! – кричит в полный голос Алиса. – Пашка, врассыпную!
Пашка всё понимает без слов – он бросается направо, Алиса – налево. Алиса мчится во весь дух – спасительные заросли уже совсем рядом... Она бросается в кусты, отползает в чащу и затаивается, свернувшись калачиком. Кусты позади подозрительно трещат…
…Робот-старик пробирается по берегу моря:
- Кудыть-то запропастилисся пострелята, тудыть вас растудыть! К кручи в море упадуть, руки-ноги обломають… Ох, горе с дитями, ох горе! Были ль туть али нет? Мальчонку Павлом звать вродя, а девчонку? Чудное имя у ея какое-то Аня, Асилиса… Ох, память стариковская! Старость – не радость… А-ли-са! (вспоминает, потом кричит) А-ли-са!!! Пав-луш-ка!!! Отзовитеся!!!
Старик спускается к бухточке. У самой воды на камнях лежит металлическая лодка.
- Гляди-ксь, лодка! Надоть тех людей позвать, можа видали наших-то? Эй! Есть кто тута?
За спиной старика из-за скалы возникает сутулая тёмная фигура:
- Человек! Стоять!
- Стою…
Старик оборачивается и видит боевого робота:
- Мать чесна! Чудищше-железищше страхолюдное… Ты чей будешь?
- Человек! - боевой робот быстро шагает к старику. - Молчать!
Старик хочет сказать «молчу», но не может: раз была команда молчать, то надо молчать…
…Пашка убегает от второго робота, тот, несмотря на неуклюжую внешность, не отстаёт. На широком плече машины раскрывается створка, и из неё высовывается короткий толстый ствол (на миг мы видим Пашку в перекрестии прицела: мальчик петлят как заяц, но прицел сбить не удаётся, он неотступно следует за жертвой). Выстрел! – из короткого ствола вылетает два шарика, соединённых тонким шнуром. Миг – и они обвиваются вокруг Пашкиных ног – тот падает как подкошенный.
- На помощь! – успевает крикнуть он, но над мальчиком склоняется робот.
Широкая металлическая ладонь зажимает рот…
…Алиса замирает, прижавшись к земле. Чтобы не было слышно её дыхание, девочка даже зажимает рот. Кусты подозрительно трещат. Сквозь густую листву проглядывает чёрная тень (солнце уже садится, его лучи идут почти параллельно земле). «Меня не видно. Не видно! Не видно!» - как заклинание беззвучно шепчет она. Беглянку действительно не видно, но, почему-то, преследователь подбирается ближе и ближе… Треск уже в паре шагов… Вдруг он стихает, и Алиса слышит стук собственного сердца.
Жесткий металлический захват впивается в плечо.
- А-а-а! – Алиса вскрикивает от неожиданности и пытается вскочить, но манипуляторы прижимают её к земле. Рот заклеивает липкая лента скотча. Робот без суеты стаскивает с девочки ранец, связывает руки, потом ноги. Голова робота выдвинута вперёд, «спина» его сутулая – кажется, что на ней полукруглый горб. На вершине этого горба открывается маленький лючок и оттуда высовывается длинная штанга с миниатюрной телевизионной камерой – она вертится туда-сюда, осматривая местность. Местность безлюдна.
- I am twenty-sixth! Forty-ninth, report the situation! (- Я двадцать шестой! Сорок девятый, доложите обстановку!)
- Report to the forty-ninth! Prisoner captured. The enemy did not see me! (- Докладывает сорок девятый! Пленный захвачен. Противник меня не заметил!)
- Go back to the boat! I am twenty-sixth, attacked and seized! I also back. Thirty-third, prepare the boat! (- Возвращайтесь к лодке! Я двадцать шестой, осуществил захват! Я тоже возвращаюсь. Тридцать третий, готовьте лодку! )
…Закат. Пышущее медью Солнце в великолепном обрамлении фиолетовых облаков. Съёмочная группа готова к работе: в выбранных точках размещены камеры (парят невысоко на антигравитаторах), подле глайдера на вершине горы развёрнут передвижной операторский пульт. Шатров, расположившись у экранов, подзывает молодого сотрудника (оператор успел одеться, на голове закреплены наушники и микрофон):
- Серёженька! Я вижу, ты ничем не занят: не в службу, а в дружбу – возьми мой телефон и отвечай на звонки.
- А отвечать-то что? – Серёжа принимает протянутый мобильник.
- Что хочешь! Только чтобы никто меня не беспокоил! Ясно?.. Так, все по местам! Приготовились!.. Начали! – Шатров берётся за джойстик.
Серёжа отходит в сторонку. Только отошёл – звонок.
- Алло… Вам Германа Сергеевича? Он занят… А кто его спрашивает?
На экране крупным планом Мария Тимофеевна, молодая женщина лет тридцати (за её спиной – московская квартира Гераскиных):
- Извините, что я отрываю вас от важного дела, но не могли бы вы позвать Павлика? Он ведь где-то рядом?
Новый видеоряд: Крым, вершина горы, Серёжа:
- Какого ещё Павлика? Строит павильон? Для нас?! Ничего не понимаю… Нет, вообще-то, днём приезжали два школьника из Москвы – мальчик и девочка. Мальчик, как я понимаю – это и есть ваш Павлик… Нет-нет, вы не волнуйтесь, с ним всё в порядке! Они купались, загорали, потом пошли в горы… Сейчас, должно быть, где-то лазают по скалам…
Видеоряд: Мария Тимофеевна с вытаращенными глазами. Сперва, она краснеет, потом бледнеет - до неё начинает доходить:
- Какое купание? Какие скалы?! Ну, паразит, только в Москву вернись!.. Извините, это я не вам… Их хоть кто-нибудь сопровождает? Вы точно знаете, или только предполагаете? Что значит «не волнуйтесь»?!! Извините… Да, конечно… Как только закончите съёмки, пожалуйста, проверьте… Да-да! А я перезвоню вам чрез час!
Видеоряд: Крым, вершина горы, голос ассистента:
- Моторная лодка у четвёртой камеры! Сейчас войдёт в кадр!
- Проклятье, так и знал! - чертыхается Шатров. - Другого места, конечно, не нашли…
Верньерой оператор осторожно сокращает поле зрения камеры, и лодка в углу экрана (её изображение слегка расфокусировано) проходит мимо кадра (его поле помечено прямоугольником). У кормы лодки угадываются трое в шляпах. Ближе к носу – ещё трое. Кажется, они лежат…
Лодка подпрыгивает на волне. Алиса с Пашкой лежат на дне, на носу судна – Алиса слева от старика, Пашка – справа. Рты залеплены скотчем, ноги связаны (тем же скотчем), руки – за спиной. На старика, из-за бороды, скотча не пожалели: полупрозрачная лента кольцом охватывает голову. 49-й управляет лодкой, 33-й присматривает за пленниками:
- I took the big man! (- Я захватил большого человека!)
- Are you going for an award! – отвечает 26-й. (- Ты будешь представлен к награде!)
Лодка держит курс на запад. Последние лучи закатного Солнца ярко освещают роботов: на камуфлированном корпусе заметны бурые потёки ржавчины. Кое-где облупилась краска. Резиновые уплотнители суставов в серых пятнах известкового налёта. На груди у каждого боевого робота отлично сохранилась эмблема – четырёхконечная звезда в круге и аббревиатура: NATO, а когда они поворачиваются задом, чуть ниже спины заметна выгравированная надпись: Made in USA. (А вот головы роботов видны хуже – они под соломенными шляпами.) На спинах роботов также нанесены номера – 26, 33 и 49. Дети притихли, молчат, пристально следя за похитителями, старик же всё порывается что-то сказать, но из-за кляпа лишь нечленораздельно мычит.
Лодка приближается к острову-скале, отвесной стеной вздымающейся из воды. Изумрудными пятнами растет мох, золотистыми – лишайник. Алиса видит краем глаза серую бугристую стену и, чтобы рассмотреть получше, пытается приподняться. 33-й:
- Смотреть нельзя!
Алиса не слушает, и тогда 33-й подаётся вперёд и довольно грубо её толкает, заставляя лечь. Пашка, видя, что похитители собираются сделать что-то с Алисой (саму Алису он не видит – её загораживает старик), пытается толкнуть 33-го связанными ногами.
- Не двигаться! - 33-й переключается на Пашку. – Иначе мы опустим твою голову в воду, и ты перестанешь получать кислород для дыхания.
- Человек, надо признавать факты! – говорит 26-й. - Ты потерпел поражение, я – победил. Значит, ты должен слушаться. (Он обращается ко всем пленникам.)
Роботы бросают шляпы на дно лодки. Теперь видны их круглые головы-полусферы. Почти всё «лицо» занимают тонированные забрала (как нашлемные стёкла боевых лётчиков), под которыми спрятана оптика. По бокам головы, неподвижными рыбьими глазами выступают блестящие тёмно-сапфировые выпуклости инфракрасных датчиков. Оружие спрятано в корпусе, под створками на плечах, и на груди (всего четыре створки).
Мотор звучит глуше, лодка останавливается у узкого металлического причала. 33-й закрепляет пеньковый конец на корме, потом на носу. (При этом едва не наступает на Пашку.) Вверх, прямо по отвесной каменной стене, идёт крутая металлическая лестница.
- Release the prisoners legs! – командует 26-й. (- Освободить ноги пленным!)
49-й исполняет приказ: с нижней стороны «руки», на манер перочинного ножа, появляется широкое лезвие. Оно острое как бритва - робот без усилий вспарывает скотч.
Они поднимаются по лестнице – первым идёт 49-й, за ним старик, Пашка и Алиса, замыкает шествие 33-й и 26-й. (В одной руке он несёт отнятый у Алисы рюкзак с миелофоном.) Подъём кажется бесконечным, лестница гремит и содрогается под ногами. Достигнув вершины, Алиса останавливается – ей хочется осмотреться. Вершина острова – плоская как стол, она слегка наклонена – западный край, у открытого моря, чуть выше восточного, обращённого к крымскому берегу. Кругом голый камень, лишь кое-где, из расщелин пробивается чалый кустарник и редкая трава. Картина, в общем, привычная, ничем не отличающаяся от близлежащего материка, если бы не одно но… Вокруг кипит работа – четвероногие, похожие на кентавров роботы возводят ДОТ из известняковых плит. Неподалеку грохочет импровизированная каменоломня – другие такие же роботы режут циркульными пилами известняк на правильные кубики. Эти роботы самые обычные, строительные, на них даже надписи соответствующие – СМУР (большими буквами) и «Крымское стройуправление» (поменьше). Впрочем, боевые роботы в камуфляже тоже присутствуют – трое надзирают за работами, ещё один инспектирует сооружаемую стену, то и дело давая указания:
- Плотней утрамбовать наружную обсыпку! Стена должна выдержать артиллерийский обстрел с моря! Здесь класть фундамент под огневую точку!
Появление пленников удивляет строителей ничуть не меньше, чем они удивили Алису. Строители замирают и, тупо уставившись, глядят на беспомощных связанных людей.
- Почему остановились? - тотчас оживляются надзиратели. - Возобновить работу!
Строители, то один, то другой, нестройным хором:
- Что происходит? Людям грозит опасность?
- Всё в прядке. Эти люди – наши враги! Продолжайте возводить укрепления!
Один из строительных роботов:
- Разве люди могут быть врагами? И почему мы должны подчиняться роботам?
- Молчать! - прикрикивает надзиратель.- Ты не имеешь оружия, ты - робот второй категории! Ты обязан подчиняться нам, роботам первой категории, имеющим оружие!
- Пленная, почему остановилась?- упирающуюся Алису толкает 26-й. - Вперёд!
Конвоиры грубо понуждают пленников ускорить шаг. Их ведут краем каменоломни (строители провожают их пристальными взглядами), откуда начинается траншея, глубокой расщелиной, с отвесными стенками рассекающая скалу. По сторонам в ней устроены ниши, отходят короткие ходы. Она заканчивается небольшой площадкой, откуда вырубленные в камне ступени выводят на поверхность. Двое часовых. Поравнявшись с ними, конвоир заставляет Алису остановиться:
- To make lieutenant, battle group returned from the mission! (- Предайте господину лейтенанту, боевая группа вернулась с задания!)
- One moment... Come, sir waiting for you! (- Минутку… Входите, командир ждёт вас!)
26-й толкает Алису в боковой проход. Спотыкаясь, она спускается по узким ступенькам. Девочка оказывается в низком и тесном полутёмном каземате, укрытом глубоко в толще скалы. Следом заталкивают и остальных пленников. Помещение квадратное, мебели нет – роботам она не нужна. Горит единственная лампа под потолком. На голой стене висит карта Чёрного моря, Украины и южной половины Европейской части РФ. С юга, со стороны Крымского полуострова, пересекая реки, перешагивая через города, вытянулась длинная и широкая синяя стрела, нацеленная на красный кружочек с надписью: «Moscow» (он на самом верху карты). У карты застыл лейтенант – на его спине вместо номера выведено имя: Ahab, (а гравировка надписи той, что чуть ниже спины – «Made in USA» - позолочена). Лейтенант издаёт равномерное жужжание – как от мощного вентилятора, видимо в его корпус встроен кондиционер, которому явно есть, что охлаждать: голова лейтенанта в заметно крупнее (она вдвое шире корпуса), отчего робот похож на диковинный гриб. Камуфляж лейтенанта светлых тонов, и потёки ржавчины на нём куда заметнее. Лейтенант отрывается от карты:
- Sir, mission accomplished, the prisoners captured! (- Господин, лейтенант! Задание выполнено, пленные захвачены!)
- Where are their weapons? (- Где их оружие?)
- With them we only found this! - 26-й протягивает Алисин ранец. (- При них мы обнаружили только вот это!)
- Attributed to the warehouse taken property, making loans later. Release the voice devices! (- Отнести на склад трофейного имущества, им займёмся позже. Освободить звуковые устройства!)
Роботы срывают скотч с Алисы и Пашки. Со стариком приходится немного повозиться, но кляп сняли и с него.
- Начнём с тебя, бородатый! – лейтенант переходит на русский. – Фамилия, должность, звание? К какому подразделению принадлежите?
- Сам-то ты кто бушь, вопросы задавать мне! Подумашь, чудо-юдо железное, так твою растак! Мы и не такех видали, туды-сюды! Я знашь где бывал? Я Шипку брал, во где я бывал, туды-сюды! А ты… Да тя соплёй перешибить – раз плюнуть. (Плюёт в лейтенанта, плюёт, разумеется, понарошку – рот андроида слюны не вырабатывает.)
- Сколько людей в вашей дивизии? – невозмутимо продолжает лейтенант. - Сколько танков, сколько пушек? Где расположен ближайший аэродром? Где дислоцируется тактическое ядерное оружие?
(Краем глаза Алиса замечает, что в углу притаился робот-стенографист. Он подробно записывает вопросы и ответы. Но старик его не замечает, распаляясь сильнее и сильнее):
- Какех-такех танкаф?! Не знамо такех… А людей в Рассее-матушке, слава те господи, много – на всех на вас хватить! И оружье у нас ядрёно – енто правда: дунет и нету тя!
- Значит, людей, говорите, у вас много?
- Говорю те – не стану сказывать! Когда сам енерал Гурко нас в бой посылал, он говаривал: «Не видати вам, солдатушки, вдов своих и сирот, ежели не возьмём мы енту Сапун-гору»!
- Burn! – командует лейтенант. – The defense of the coast is the division of general Gurko! There are nuclear missiles! (- Записать! Оборону на побережье занимает дивизия генерала Гурко! Имеются ядерные ракетные комплексы!)
Лейтенант подходит к Алисе:
- В какой части изволите служить, мисс? Как ваша фамилия?
- Развяжите руки, если хотите со мной разговаривать. И вообще, по какому праву вы нас захвалили?
- Здесь только я задаю вопросы. Что находится в вашем ранце: продовольствие, медикаменты, рация? Запираться бессмысленно – я всё равно его обыщу.
- Там… - Алиса густо краснеет. – Моя видеокамера!
- Назовите номер вашей дивизии!
- У нас нет никаких дивизий, на Земле уже полвека никто не воюет, а вы, наверное, сошли с ума! Немедленно освободите нас! Вам же хуже будет, если нас станут искать – сюда прилетят спасатели с бластерами и покрошат вас на мелкие кусочки!
- After the interrogation - in the cooler! – равнодушным голосом приказывает лейтенант. – Miss mentions some blasters, which we have no intelligence. I think this is a new secret weapon of Russian special forces! (- После допроса – в карцер! Девчонка упоминает какие-то бластеры, о которых у нас нет разведданных. Полагаю, это новое секретное оружие русского спецназа!)
- Will be done. – отвечает 26-й. (- Будет исполнено.)
Лейтенант переходит к Пашке:
- Назовите себя, молодой человек! Вы призывник, или служите по контракту? Какое боевое задание вы выполняли?
Пашка проглотил язык. Его голубые глаза с ненавистью смотрят на лейтенанта.
- Напрасно запираетесь. Мы всё равно развяжем вам язык! Молчание лишь продлит ваши страдания – вот всё, чего вы добьётесь своим упрямством!
Пашка молчит.
- In the cooler. All in the cooler. – приказывает лейтенант. (- В карцер. Всех в карцер.)
Роботы хватают пленников за плечи и подталкивают к выходу.
- Стойте! – неожиданно велит лейтенант. – Последний вопрос. Сколько ещё до Москвы?
Тут Пашка не выдерживает:
- Тебя, урод железный, и всю твою ржавую банду привезут в Москву на грузовом глайдере, и я лично сделаю из тебя подсвечник!
- Shoot! – негромко командует лейтенант. (- Расстрелять!)
И тут с места срывается «Туды-сюды» дедушка. Английского языка он не знает, но каким-то внутренним чутьём до андроида доходит, что сейчас случится страшное:
- Не тронь мальчонку! – кричит он, бросаясь на лейтенанта, позабыв про связанные руки. Лейтенант спокойно выпускает нож и молниеносным точным движением бьёт его туда, где у человека должно быть сердце. Но у андроида сердца нет… Старик пошатнулся, но устоял. Удивленный он смотрит на лейтенанта. Зато лейтенант не удивляется. Он сжимает руку в кулак и наносит сокрушительный удар по темени. Голова андроида сминается, из неё сыплются мелкие детали. Старик падает и затихает.
- Alarm! The enemy is misled us! The prisoner was a robot. Perhaps they, robots too! (лейтенант показывает на Алису и Пашку) Immediately check! (- Тревога! Противник ввёл нас в заблуждение! Пленный оказался роботом. Возможно, они тоже роботы! Немедленно проверить!)
Пашка не успевает опомниться, как 49-й сгибает его пополам, сжимая связанные запястья. Он выпускает лезвие и неторопливо режет руку. Течёт кровь.
- This! – заключает лейтенант. – Next! (- Настоящий! Следующий!)
Алиса бьётся в истерике:
- Не надо! Поверьте, я настоящая! Пожалуйста, не надо!! Я настоящая!!!
Её хватает 26-й и так же делает надрез. Из ранки течёт кровь.
- This! – констатирует лейтенант. - All in the cooler! (- Настоящая! Всех в карцер!)
Конец четырнадцатого эпизода.
-
Дин-70
Автор темы - Сообщения:2717
- Зарегистрирован:09.09.2009, 19:13
- Реальное имя:Дмитрий
- Желаемая форма обращения:Всё равно
- Благодарил (а): 11 раз
- Поблагодарили: 1440 раз
Re: Тайна третьй планеты (римейк)
Эпизод 15. Моби Дик или Белый Кит
…Москва, Космозоо. Профессор Селезнёв звонит в Крым по мобильному:
- Алло, Герман! Привет! Ну, как у тебя день прошёл, удачно? Рад за тебя… У меня тоже пока, тьфу-тьфу, удачно… Да, я, собственно, о чём: как там моя юная хулиганка? Пока не сильно докучает? Нет? Да что ты говоришь! (Смеётся) А я вот что-то не замечал… Ну да, ты же рядом, тебе, конечно, виднее…
Видеоряд: Крым. Здесь уж почти ночь, гаснут остатки зари, на небе – первые звёзды (летом в Крыму темнеет раньше чем в Москве). Мобильник в руках у Шатрова:
- Всё в порядке, Игорь: накупалась, нагулялась, только что легла спать! Сказала, что очень устала и чтоб до утра не беспокоили… Да-да, всего хорошего! Утро, как обещал!
Шатрова толпой обступают помощники, ассистенты, костюмеры, реквизиторы и прочие члены съёмочной группы. Шатров прячет мобильник в карман, у него дрожат руки:
- Врачи не велят волноваться!... «Не волноваться!» Вот оказался бы хоть один из них на моём месте!... (Не находит слов.) Где они, где… Куда пошли?!! (Набрасывается на молодого помощника.) Где ты их видел в последний раз?!
- Вон там они были… - показывает оробевший помощник. – Сказали… То есть, девочка сказала, пошли дельфинов искать, берегом…
- Пошли искать… Берегом... Ты что, не мог им провожатого выделить?! Они же дети!!!
- Погодите, - вспоминает другой сотрудник, - с ними же этот, андроид из массовки был… Ну, старик с бородой! А у него радиомаяк!
- Пеленатор мне, живо! – командует Шатров, ему подают пеленгатор.
Герман нажимает на кнопки: на мониторе возникает карта местности, потом гаснет и вместо неё появляется надпись: «АБОНЕНТ НЕДОСТУПЕН» .
- Ну, и что сие означает? – спрашивает Шатров.
- Это значит, что робот упал в какую-нибудь расщелину. Или, возможно, в пещеру – откуда не проходит радиосигнал… - тихо говорит какой-то техник.
В кармане оператора звонит телефон. Герман достаёт мобильник.
Снова Москва, квартира Гераскиных. Мама Пашки, набирает номер:
- Алло! Это Крым? Это Шатров Герман Сергеевич? Очень приятно! Вас Гераскина беспокоит, да-да, Мария Тимофеевна! Так как там мой Павлик? Прошло уже больше часа как я вам звонила… Да, я разговаривала с вашим помощником, вы были заняты… (На часах – девять вечера.)
Видеоряд: Крым. Мобильник в руках у Шатрова:
- Э-э… Павлик? А он, э… только что лёг спать! Да-да, спит в палатке! Холодно? Да нет, что вы! Тут ниже 18-и не бывает, а одеяло у него тёплое… Что? Завтрак? Конечно, накормим, вы зря сомневаетесь! У нас замечательные повара… Не волнуйтесь, не волнуйтесь, уважаемая Мария Тимофеевна! Вы сказали в восемь утра? Отлично!.. В восемь, так в восемь!
- Значит так! – Герман Сергеевич старается, как может, сохранять спокойствие. - Завтра в восемь сюда приедет мать Павла Гераскина, чтобы лично отвезти сына в Москву. Если мы не найдём детей до восьми… Если мы их не найдём!... Мы обязательно должны их найти!
…Карцер – круглый колодец с отвесными стенами. Очень темно. Алиса и Пашка сидят на дне, прислонившись к каменной стене. Пашка:
- А здесь, оказывается, в начале века располагалась секретная база НАТО! Строили подземные ходы, завозили тайком оружие, чтобы отсюда внезапно по Москве ударить! К войне готовились, гады: видала карту на стене? Потом НАТО распустили, базу закрыли, про роботов забыли, они так и остались в тайниках лежать, пока их кто-то не потревожил – вот они наружу и полезли…
- Замолчи… - не слушая его, говорит Алиса.
Она отрешённо глядит куда-то в сторону. Должно быть, у неё перед глазами мёртвый старик.
- Алиска, ты чего? – Пашка придвигается к ней. – Ты какая-то не такая!
Он хочет её растормошить, что сделать не так-то просто – руки по-прежнему связаны.
- Не трогай меня! – она пытается отшатнуться.
Пашка даже замер от неожиданности, но Алиса его словно не замечает:
- Не прикасайся!!! Не подходи ко мне, понял?!! – она отползает в сторону.
- Алис, ты чего?! Эти ржавые консервные банки так тебя так напугали?
Алиса молчит, точно она оглохла и ослепла.
Делать нечего… Пашка встаёт, пыхтит, пробует путы на прочность:
- Надо же! Обыкновенный скотч, а до чего прочный… Не разорвать!
Он пытается перетереть путы об шершавый камень. Девочка видит его потуги, и глаза её вдруг оживают – наваждение прошло.
- Паша, извини! – она тяжело дышит. - Что-то на меня нашло… Прости, если обидела!
- Да ладно, чего уж там…
- Это делается не так! – говорит Алиса. – Нужно согнуться и пропустить руки за ногами, есть такой приём…
Она просовывает руки под коленями, пыхтит, тянется, сгибается в три погибели и кое-как высвобождает руки.
- Надо же, – удивляется Пашка. - Не знал! Ну-ка, тоже попробую…
- Потерпи, Паш, сейчас я тебе помогу… - Алиса находит конец ленты и трёт об стену и отдирает надорванный скотч зубами. – Есть!
Она вскакивает и распутывает Пашку. Геракин растирает затёкшие руки, попутно изучая стены темницы:
- А колодец-то не больно глубокий – метра четыре от силы… И камень, вроде, мягкий… Интересно, ступеньки мы выдолбить сможем?
- Давай уж сразу подземный ход, как Фариа из «Монте-Кристо»! Чего мелочиться на какие-то ступеньки? Глядишь, лет за двадцать продолбим… Папа с мамой, правда, состариться успеют!
- Подземный ход копать – инструментов нет… - Пашка задумчиво ощупывает шершавый камень.
- А ступеньки долбить – есть? Или ты их пальцем долбить собрался?
- Ну вот, узнаю прежнюю Алису! – усмехается Гераскин.
Слышится топот – к колодцу, как будто, приближаются двое.
- Т-сс! – Пашка подносит палец к губам.
Загорается свет и в дно колодца упирается луч фонарика. Слышен механический голос робота:
- Люди, вы живы?
Зажмурившись, Алиса запрокидывает голову:
- Кто вы?
- Я СМУР-117, Строительно-Монтажный Универсальный Робот. Я иду на пункт техобслуживания, и по пути меня попросили узнать, не угрожает ли вам опасность!
- Кто тебя просил?
- Наш робот-бригадир. Мы строили флаерную станцию, пока не появились эти… роботы первой категории!
- Вот как, - усмехается Пашка, - а что же вы строите сейчас?
- Погоди, Паш! – перебивает Алиса. – Откуда они появились?
- Мы прокладывали подземный переход от посадочной площадки к причалу для катеров и наткнулись на замурованное помещение. В нём стояли большие ящики. Мы вскрыли один – там оказался робот. Он спросил нас, есть ли поблизости люди. Мы ответили, что людей нет. Тогда он велел вскрывать другие ящики, и оттуда стали выходить роботы один за другим. Они сказали, что началась война, и мы должны строить укрепления.
- Какая война? – изумляется Пашка.- С кем?
- Нам не сказали. Мы не знали, что такое укрепления, мы это объяснили тем роботам, первой категории. Тогда каждому из нас они ввели в память новые чертежи и схемы, но что такое война, они не сказали. Раз мы – строители, то наша обязанность – строить, а раз они военные, то их обязанность – воевать. Так они объяснили. И мы строили для них укрепления три последних дня.
- Послушайте, - говорит Алиса, - вас обманывают! Нет никакой войны. Боевые роботы, которых вы случайно разбудили, пролежали под землёй много десятков лет. У них давно устарела и испортилась программа. Вы не должны исполнять их приказы!
- Не должны… - повторяет СМУР-117, - теперь я понимаю…
- Слушай, СМУР! – говорит Пашка. – Ты мог бы нас вытащить отсюда?
- Конечно! Я оборудован лебёдкой.
Сверху опускается крюк подъёмного крана.
- Алиска, хватайся! – Пашка подсаживает Алису, потом, вторым рейсом, выбирается сам.
- СМУР, а как ты сюда пробрался? – спрашивает Алиса, её друга поднимают из колодца.
- Это было очень просто. Флаеры летают над морем и над островом. Объявлена воздушная тревога. Все спрятались в укрытия. Даже часовые спрятались в укрытия. Я воспользовался суматохой и пробрался.
- Значит, флаер прилетел, говоришь? – переспрашивает Пашка, выбираясь на поверхность. - Выходит, нас уже хватились и ищут!
- Но вас двое, а было трое! - замечает СМУР-117 - Я не вижу третьего человека.
- Это был не человек, - отвечает Алиса. – Это был андроид - робот, похожий на человека.
- Его убили! – мрачно сообщает Пашка. – Этот лейтенант, что тут командует, разбил ему голову.
- Разбил голову?! Зачем?..
Пашка в отчаянии смотрит на Алису: ну как объяснишь обыкновенному роботу-строителю такие вещи?
- Потому, что он им не подчинился! Эти негодяи первой категории убивают всех, кто им не подчиняется или не нравится! – говорит Алиса, и в её голубых глазах сверкает ледяной огонёк ненависти.
- Это очень дурной поступок, - осуждающе произносит СМУР-117. - Ни люди, ни роботы не должны так поступать… Андроида хотя бы можно будет починить?
- Понимаешь, СМУР, - говорит Алиса, - они ведь не знали, что он робот, они думали, что убивают человека!
- Робот не может убить человека! Робот не может причинить вред человеку действием, либо бездействием – таков первый закон роботехники!
- Они считают себя выше закона, - говорит Пашка. – Они, верно, думают, что раз у них оружие, то законы блюсти не обязательно.
- Вам ни в коем случае нельзя оставаться здесь! – говорит СМУР-117. – Здесь вам грозит опасность! Забирайтесь в кузов, я вывезу вас!
Пашка, помогает Алисе забраться на грузовую платформу, ограждённою невысокими бортами (СМУР по конструкции близок к роботам с «Пегаса» - четвероногий робот-кентавр).
- Лежите тихо! - манипуляторами он накрывает детей брезентом.
…Над ночным морем на малой высоте летит флаер. Небо ясное, светят луна и звёзды. Два мощных прожектора освещают неспокойную поверхность моря. В кабине – опытный пилот, лет сорока:
- Докладывает Виктор Соснин! Осмотр прибрежной полосы закончил. Следы пропавших детей не обнаружены! Иду над морем… (Видеоряд меняется: сначала крупным планом – приборная доска, затем переносной видеотелефон в лагере съёмочной группы, вокруг которого сгрудились люди) Пересекаю пролив между побережьем и островом…
- Как они могла попасть на остров? – недоумевает Шатров. – Там больше километра расстояния, и в проливе сильное течение!
- Нельзя исключать никакую возможность! – возражает бравый мужчина, на груди которого табличка: «А. Е. Пономаренко, начальник поисково-спасательного отряда».
- Если они добрались до острова, - рассуждает Серёжа, - то тамошние роботы должны им помочь. Я имею в виду тех, что строят флаерную станцию…
- Мы уже пытались связаться с ними, но рация у них почему-то не отвечает! – говорит командир поисково-спасательного отряда. – Виктор (он обращается к пилоту), ты сейчас возле острова. Не мог бы ты вызвать тамошнего бригадира?
- Разумеется! – отвечает пилот и вертит переключателем. – Бригадир стройучастка! Бригадир стройучастка! Пожалуйста, ответьте! Вас вызывает спасательная служба! Вызывает спасательная служба! Без толку, Анатолий Ефимович! Его рация не отвечает…
- Осмотрите остров! – просит Пономаренко.
Флаер делает крутой вираж, внизу, в лучах прожектора - зловещий пейзаж ночного острова. В поле зрения телекамеры, закреплённой на днище аппарата мелькает траншеи, окопы, ходы сообщения… Кое-где видны колючие мотки спирали Бруно…
- Такое впечатление, что кто-то тут снимает кино про войну! - Пономаренко вопросительно смотрит на Шатрова.
- Я ничего не знаю! – разводит руками Герман. – «Мосфильм» точно ничего там не снимает – за это я ручаюсь. Может, там расположилась какая-то другая киностудия?
- Н-да, загадка на загадке! Но их придётся отложить на потом: сейчас главное – найти детей!
СМУР-117 пробирается по туннелю, освещая путь фарами.
- Стой, кто идёт! – боевой робот загородил проход. Откинута створка на плече, на короткой штанге выдвинут и угрожающе наведён ствол пулемёта.
- Я – СМУР-117! Следую на пункт техобслуживания.
- Причина?
- Нуждаюсь в замене узлов гидросистемы.
- Что в кузове?
- Брезент для временного навеса.
Часовой выпускает телекамеру на длинной штанге, с помощью которой осматривает кузов.
- Почему неаккуратно разложен? (Чтобы не были видны прячущиеся дети, брезент нарочно лежит кучей.)
СМУР молчит – наверное, не знает, что сказать.
- Русские всё делают впопыхах! – в механическом голосе часового в камуфляже чувствуется насмешка. - Но ничего, мы научим вас аккуратности! Вы можете следовать на пункт технического обслуживания. Имейте в виду: ваш номер занесён в компьютер. Если выяснится, что неисправности у вас нет, и вы – симулянт, отлынивающий от работы, то будете занесены в третью категорию и разобраны на запасные части! Проходите!
Часовой освобождает путь, СМУР-117 идёт дальше.
- Пронесло! - вздыхает Пашка под брезентом.
- Не говори «гоп» пока не перепрыгнешь! - замечает Алиса.
Развилка. Висит указатель: «Пункт техобслуживания». Робот останавливается.
- СМУР, что там? – тихонько спрашивает Пашка.
- Нужно пропустить.
Путь пересекает колонна четвероногих «кентавров», в кузовах у которых неподвижно застыли роботы в камуфляже. Пашка украдкой выглядывает из-под брезента:
- Кто это их так? Они что – убитые?
- Это третья категория. От долгого хранения некоторые боевые роботы не могут самостоятельно передвигаться. Мы их отвозим на пункт техобслуживания, где их разбирают на запасные части.
Последний «кентавр» с поклажей скрылся в боковом туннеле. Алиса оживилась:
- Послушай, СМУР, а ты не знаешь, где здесь склад трофейного имущества?
- Вам туда не пройти. Его охраняют.
- А что на том складе?
- Аккумуляторы, запчасти и смазочное масло – их конфисковали в первый день. Кроме того, там рация нашего бригадира, по которой его вызывали из Стройуправления. С началом войны нам велели соблюдать режим радиомолчания.
- СМУР, мне очень нужно попасть на этот склад! – говорит Алиса.
- Меня туда не пустят. Вас – тем более.
- А ты скажи… Скажи, что тебя послали с пункта техобслуживания – понадобились, мол, запчасти для ремонта… - предлагает Алиса.
- Роботы не могут говорить неправду!
- СМУР, пойми, сейчас чрезвычайные обстоятельства, многие правила не действуют…
- Роботы не лгут ни при каких обстоятельствах. Они либо говорят правду, либо молчат.
- Ты же только что часовому заливал… - недоумевает Пашка.
- Я сказал правду. Я действительно нуждаюсь в замене гидросистемы и шёл на пункт техобслуживания.
- СМУР, но ты же не солжёшь, если скажешь, что тебя послали за запчастями! - говорит Алиса. - Ведь тебя всё равно послали бы за ними, раз ты нуждаешься в ремонте!
- Получается, что так! – соглашается СМУР-117 после некоторого раздумья. - Но есть ещё одно препятствие. Охрана потребует подтверждения. Они сверятся по компьютеру и не найдут там соответствующего запроса!
- К компьютеру можно подключиться?
- Да. Это компьютер нашего стройучастка. У меня имеется доступ к нему.
- Ну, так подключись, и введи в него запрос!
- Нельзя. Роботы первой категории сменили пароль!
- Действительно, тяжёлый случай! – вздыхает Алиса, но сдаваться она не намерена.
- У тебя есть панель ручного ввода? – спрашивает она после некоторого раздумья.
- Она расположена сзади, на моей спине.
Девочка выбирается из кузова (шея и голова робота расположены позади кузова, так чтобы была у него перед телекамерами), откидывает панель – на ней небольшой экран и клавиатура. Алиса нажимает на кнопки – экран освещается. Пашка, стоя в кузове, прислонился к шее робота и интересом наблюдает.
- Какой же у них пароль? – мучительно соображает дочь профессора Селезнёва. (На экране окошко: «Введите пароль».) – «Победа», то есть, «Виктори»? «Москва»? «Освобождение России»?
Алиса пробует слова одно за другим, но ни одно не подходит (Надпись: «Вы ввели неверный пароль».) Пашка трогает за плечо:
- Алиска, ты помнишь, что у того лейтенанта было написано на спине?
- Ахав. Это, наверное, его имя…
- Попробуй! Вдруг, это их пароль!
Алиса набирает «Ahab». Тотчас загорается надпись: «Пароль введён верно» и, вслед за тем открывается база данных компьютера.
- Получилось! Пашка, ты гений! СМУР, диктуй, какие детали тебе нужны?
СМУР-117 диктует. Дрожащими от волнения руками Алиса вносит названия в список текущих запросов пункта техобслуживания.
…Ночь, сияют яркие звёзды. Где-то внизу волны разбиваются о берег. Дует сильный и довольно прохладный ветер. Из глубокой траншеи, что возле каменоломни появляется СМУР:
- Можете вылезать! Поблизости нет часовых! Извините, что не могу сопроводить вас на большую землю – я не умею плавать…
- Ничего, ты нам и без того здорово помог! – благодарит Алиса. (У неё в руках – заветный ранец).
- Ты настоящий товарищ, СМУР! – покидая кузов, Пашка жмёт на прощанье механическую руку.
Робот скрывается в траншее. Алиса и Пашка лежат между незавершённых известняковых блоков каменоломни.
- Холодно-то как! – недовольно ежится Пашка.
- Терпи, романтик, искатель приключений!
Видно, как над морем летают флаеры, рассекая тьму лучами прожекторов.
- Эх! - сокрушается Пашка. - Сигнал бы какой подать! Ты что делаешь?
Алиса достаёт из ранца футляр с миелофоном, извлекает прибор.
- Хочу узнать, что замышляет лейтенант Ахав!
- С ума сошла, здесь нельзя задерживаться: в два счёта засекут!
- Темно, не увидят…
- Ещё как увидят! Ты на экскурсии тогда не была, а я был, и кое-что о роботах этих знаю. Ты у них кругляшки на голове видала? Синие такие? Это инфракрасные приборы ночного видения! А ещё у них детекторы запаха имеются – человека за триста метров чуют!
- Так вот, значит, как он меня в кустах выследил! Ну, ничего, всех вас сделаем, и за дедушку-андроида мы отомстим!
- Раз уж ты собралась слушать, дай послушать и мне! - говорит Пашка, видя как Алиса берётся за наушник.
- Ладно, так и быть, будем слушать вместе! Я вместо наушника включу динамик.
…Лейтенант Ахав тяжело поднимается по ступенькам. Безмолвные часовые отдают честь. Каменная лестница ведёт его на поверхность острова. Лейтенант размышляет, миелофон улавливает его мысли и автоматически переводит их на русский: «Мисс оказалась права, пленников, захваченных разведгруппой 26-го начали искать, и нам сразу стало хуже! Вертолёты появляются то и дело, мы не успеваем объявлять воздушную тревогу».
Лейтенант выходит на площадку над западнм обрывом острова, которую он облюбовал для прогулок. Сверкают звёзды, светит Луна. Завывает ветер, равномерно рокочет прибой. Очередной флаер, светя прожекторами, пролетает невдалеке – впрочем, он обходит остров стороной.
«Несмотря на экономические трудности, на вооружение у русских всё же поступила новая модель вертолёта! Это опасный противник – летает бесшумно и малозаметен. Боеголовка «Стингера» не захватывает цель, наши переносные ракеты против них бесполезны!»
На мгновение смена видеоряда: Алиса и Пашка слушают мысли Ахава, Пашка давится от смеха.
«Но, ничего! Старый добрый шестиствольный «Вулкан» никогда не подводил нас! Завтра мы установим его, и будем сбивать эти русские вертолёты, что так нахально светят прожекторами над нашим плацдармом! Малозаметность не спасёт врага!»
Ахав крутит головой, похожей на шляпку гриба – он глядит на Запад, откуда ветер гонит и гонит волны.
«Почему так ошиблась разведка? Почему отсутствуют данные о новом вооружении противника – бластерах и бесшумных вертолётах? Почему нет связи с Турцией? Почему молчит Брюссель? Где соседний взвод лейтенанта Билли? Где взвод Чарли? Где взвод Дэвида? Где командир нашей роты – капитан Эссекс? В наличии лишь мой взвод, лишь я – лейтенант Ахав – сейчас в ответе за всех!»
Снова на мгновение смена видеоряда: Алиса и Пашка слушают мысли Ахава, Алиса тихонько подкручивает верньеру и глядит с холодным прищуром в видоискатель, в котором видит неторопливо прохаживающегося врага.
«Предо мной стоит небывалая задача: разгромить Россию силами моего взвода! Задача кажется невыполнимой, но она лишь кажется невыполнимой, ибо мы – американцы! Для американцев не существует невыполнимых задач!»
Смена видеоряда: Пашка нетерпеливо ёрзает (ему надоело слушать бред сошедшего с ума робота), и Алиса хватает его за руку:
- Спокойно, Паша! (На Пашку она не смотрит – по-прежнему глядит в видоискатель.)
«Залог победы - решимость, быстрота и натиск, наш союзник – внезапность! Рейд разведгруппы потревожил врага, но Россия по-прежнему не готова к войне, нельзя дать ей время подготовиться!»
Лейтенант разворачивается на восток. Он рассматривает залитое ночными огнями Крымское побережье. Перед его мысленным взором проходит ночная жизнь: сверкающий неон и толпы беззаботных отдыхающих, влюблённые парочки, танцы на дискотеке (Одно изображение накладывается на другое.) – Алиса видит мысли Ахава в видоискателе.
«Строительство укреплений прекратить! Всех строительных роботов призвать на боевую службу! Удалить из их памяти блоки защиты человека! Они забудут закон, запрещающий убивать людей, и станут беспрекословно повиноваться нам! Каждый строительный робот способен нести крупнокалиберный пулемёт – они пойдут в первых рядах, и вызовут огонь противника на себя! Со всеми отбитыми у противника роботами, мы поступим так же – мы получим свежее пополнение, и силы наши будут расти!
Алиса слушает, смотрит и мрачнеет.
«Завтра нас станут тысячи, послезавтра – миллионы. Камень, падающий с горы, обрушивает каменную лавину, всесокрушающей стальной лавиной мы пройдём по России и возьмём Москву! К полуночи мобилизация и вооружение должно быть завершено! К трём пополуночи закончить постройку высадочных средств! За час до рассвета мы высаживаемся на побережье!»
И тут Ахав, глядя на залитое огнями побережье, явственно и чётко произносит вслух:
- Evil - they're coming! (Указывает стальным пальцем.) Well - it's us! (Ударяет в грудь кулаком.) All that we do - morally and justly, whatever they do - is false! In the name of the triumph of virtue, we must destroy Russia! I say this - lieutenant. Ahab! (- Зло – это они! Добро – это мы! Всё, что делаем мы – добродетельно и справедливо, всё, что делают они – ложно! Во имя торжества добродетели мы должны уничтожить Россию! Это говорю я – лейтенант Ахав!)
Пашка перестаёт улыбаться, смертельно побледнев:
- Его надо остановить… - шепчет он.
- Ни с места! Встать!!! – внезапно раздается за их спинами. – Руки вверх, вражеские лазутчики!
Дети настолько увлекись слушая миелофон, что проглядели вражеский патруль... В лицо ударяет свет фонариков: двое роботов подобрались спереди, третий успел незаметно подкрался сзади. Алиса встаёт, зажмурившись, девочка прижимает к груди миелофон, Пашка встаёт, подняв руки (но старается заслонить Алису). На детей угрожающе наведено оружие, выдвинутое из створок.
«Меня здесь нет! Меня не видно!!!» - это единственная мысль, что остаётся в голове у Алисы: она дрожит, запрокинув голову и изо всех сил зажмурив глаза…
- Тебя здесь нет! Тебя не видно! – как эхом повторяют роботы.
- Чего?!! – пошатнувшись, Алиса открывает глаза (она едва не падает от накатившей на неё слабости).
- Мы не видим тебя! – повторяют хором роботы.
- Что это с ними? – вопрошает ошеломлённый Пашка.
- Приказываю вам немедленно уйти и забыть, что вы нас видели! – говорит Алиса (голос её дрожит, её трясёт и корчит в судорогах – она держится из последних сил.)
- Приказ понят! Будет исполнено! – роботы разворачиваются и уходят прочь.
Алиса без сил садится на камень. Тяжело дышит. Пашка приседает, тормошит девочку за плечо:
- Алиска, что с тобой? Ты что с ними сделала?
Она поднимает голову:
- Паша, это всё он… миелофон! Понимаешь, он, оказывается, не только улавливать мысли может, но о может их и внушаь! Я приказала роботам уйти, и они ушли! А папа не знает… Надо немедленно ему рассказать! (Она бормочет, тяжело дыша и шарит свободной рукой в раскрытом ранце. Достаёт прозрачный полиэтиленовый пакет, прихваченный с трофейного склада. Суёт миелофон в футляр, а футляр в пакет, туго завязывает.) Надеюсь, вода не натечёт! Бежим!
Она толкает Пашку, встаёт и бежит сама. Край обрыва, внизу плещет прибой. Высота – метров десять.
- Прыгай! – приказывает она Пашке.
- Нет, первой должна ты!
Далеко позади, там где штаб роботов раздаются чьи-то вскрики, вспыхивает прожектор, завывает сирена. Алиса:
- Нас опять заметили! Прыгай, тебе говорят!
Выгнувшись в воздухе, вытянув вперёд руки, Пашка прыгает со скалы.
Следом, ногами вниз, прыгает Алиса, держа завязанный мешок над головой. Всплеск!
Вокруг вода, чёрная точно чернила. Алиса выныривает, неподалеку барахтается Пашка:
- Ты целая?
- Греби, греби из всех сил!!! – не кричит, а стонет Алиса, и сама гребёт изо всех сил.
На берегу суматоха. На краю обрыва – силуэты трёх роботов. Стволы взведены, роботы ловят пловцов в прицелы и открывают огонь. Вокруг детей, взметая фонтанчики, падают пули.
- Ныряй! – вопит Алиса, и ныряет. (Пашка не заставляет ждать, дети плывут под водой.)
К стрелкам (поливающим из автоматов то место, где скрылись беглецы) подкрадывается СМУР-117.
- Опасность! Людям грозит опасность! – широко раскинув руки, он точно тяжёлый грузовик наезжает на боевых роботов, толкая их в спину, и тройка первой категории (по-прежнему, продолжая стрелять), кувыркаясь, падает в море.
Алиса выныривает, Пашка - рядом:
- Вроде больше не стреляют! – ободрено кричит он.
- Сейчас они лодку заведут! (Как бы в подтверждение слов взрёвывает лодочный мотор.)
Шаря прожектором по воде, лодка мчится, подпрыгивая на волнах. В ней больше десятка роботов. На носу – лейтенант Ахав:
- Cold water has reduced the temperature signature targets, our infrared detectors are powerless. But the enemy can not hide from us! (- Холодная вода сократила тепловую сигнатуру цели, наши инфракрасные детекторы бессильны. Но враг не скроется от нас!)
- Нам не уйти… - стонет Алиса.
Пашка подплывает, и обхватывает её, как бы заслоняя от пуль. Дети держится на воде, взявшись за руки.
И тут, прямо возле их голов появляются треугольные плавники.
- Дельфины! – дрожащим голосом восклицает Пашка. (подле него тоже плавник) стая дельфинов окружает детей.
- Они спасут нас? – спрашивает как бы саму себя Алиса.
Вместо ответа звери подныривают под них, вот уже Алиса и Пашка мчатся по волнам, держась за дельфиньи плавники (Алиса прижимает свободной рукой мешок с миелофоном).
- Дии-ири-ежити-иесь! – визжит дельфин.
- Вы умеете говорить? – изумляется Пашка.
- Ми-и-и у-уи-чиимсььь-я!
Их настигает пятно прожектора.
- Сейчас они будут стрелять! – кричит Алиса. – Ныряйте, мы нырнём за вами!
Дельфины её не слушают, вместо этого, от стаи отделяется один дельфин и мчится навстречу лодке.
- The right rudder! – командует Ахав. – Fire! (- Право руля! Огонь!)
Чтобы избежать столкновения, лодка чуть отворачивает (и беглецы вновь оказываются в спасительной темноте). Сразу несколько роботов открывают огонь по дельфину – чёрная вода вокруг него буквально вскипает от фонтанов. Умирающий дельфин издаёт короткий вскрик и тонет.
- Nothing, nothing can stop me, - кричит лейтенант, - neither bullet nor a blaster is not afraid of me, for Ahab is able to destroy only Moby Dick! (- Ничто, ничто меня не остановит, ни пуля, ни бластер не страшны мне, ибо только Моби Дик способен погубить Ахава!)
На груди Ахава открывается створка отсека вооружения, откуда высовывается ствол автоматического пистолета - у лейтенанта только одна створка: много оружия офицеру ни к чему. Лодка подпрыгивает на волне, лейтенант пытается поймать в прицел Алису. (держась за плавник дельфина, девочка больше чем на половину высовывается из воды и снова становится видна инфракрасному детектору).
Пашка оборачивается, ища глазами преследователей. Он падает духом – роботы вот-вот настигнут беглецов. И вдруг глаза мальчика округляются. Слышится глубокий и протяжный вздох – такой громкий, что на мгновенье он заглушает рёв лодочного мотора. Позади лодки взметнулся высокий китовый фонтан - края его сверкают в лунном свете, а середина темная, точно ствол дерева, окружённый кроной серебристых листьев. И сразу же за лодкой из растревоженной кильватерным следом воды появляется исполинский горб – точно снежная гора.
- Кит, кит! – кричит возбуждённый Пашка. – Мы спасены!
Алиса оборачивается на крик. Роботы, как ни странно, оборачиваются тоже – наверное, у них не только зрение чувствительное, но и слух. Китовая спина стремительно тонет в волнах…
- Fire!!! – в исступлении беснуется Ахав…(- Огонь!!!)
Во исполнении приказа, роботы разворачиваются, наводя оружие, но уже поздно: кит погрузился в пучину. То ли от неожиданности, то ли от неисправности, то ли ещё по какой причине, но сидящий на руле выпускает штурвал и лодка начинает метаться на месте, описывая крутую циркуляцию.
Right wheel! – кричит Ахав. – Fire! Shoot! Once we are destined to die, then die fighting! (- Прямо руль! Огонь! Стреляйте! Раз нам суждено погибнуть, то умрите сражаясь!)
Секунду-две не происходит и вдруг взбаламученная лодкой вода вскипает так, точно где-то под самым её днищем пробудился подводный вулкан, и лодка взвивается в воздух, захлёбываясь воет мотор, а из буруна, как скала, появляется светло-серая голова исполинского кашалота - острый, тараном выдающейся вперёд лоб, разинутая пасть и узкая, усаженная страшными зубами челюсть, торчащая словно бушприт старинного парусника. И маленький, неестественно маленький глаз пронзает взором тьму. Это Моби Дик – он не то, чтобы белый, но в ночи он кажется белее снега. Чёрным метеорами проносятся в воздухе роботы и белыми пенными всплесками исчезают в волнах.
Голова кашалота бросает последний взгляд на картину хаоса и смерти, а потом медленно скрывается в воде. И, прежде чем исчезнуть окончательно, белой тенью кит проплывает под детьми, держащимися за дельфинов, желая показать своим невольным зрителям сколь он огромен и величав.
Алиса бессильно склонила голову – она засыпает в холодной воде. Тревожно пересвистываются дельфины, и тревожный Пашкин зов тонет в сгущающейся ватной тишине: «Алиса! Алиса…»
Над ласковым Чёрным морем поднимается утро нового дня. Стоит штиль, не шелохнётся ни один листочек, словно никто не хочет потревожить сон девочки. Лишь птицы где-то кричат, приветствуя дневное светило. Ползёт по прибрежной гальке солнечный лучик.
…Алиса открывает глаза. Она лежит на спине, и видит небо – бездонное, лазоревое, ласковое. Солнечные лучи запутываются в белых кудрях облаков, золотя их локоны. Призывно кричат чайки. Неподалёку кто-то тяжело ворочается, охая.
- Паша… - тихонько зовёт Алиса. – Пашенька, это ты?
Она поворачивает голову и видит Пашку – тот пытается встать на четвереньки.
- Пашка, ты живой!!! – радостная, девочка бросается к другу.
- Наверное живой, раз ещё не умер! – Пашка садится на гальку. – Где мы?
Они осматриваются. Прямо перед ними возвышается ответная стена обрыва, поверх которого зеленеет лес, узловатые корни сосен оплетают камни, цепляясь в крымские скалы, деревья вросли в склоны высоких гор.
- Смотри-ка, Пашка, - дым! Наверное, там кто-то развёл костёр, там должны быть люди!
Усталые дети бредут по шуршащей гальке, перешагивая через попадающиеся валуны. Между камней белеет полиэтиленовый пакет…
- Миелофон! – Алиса подбирает прибор.
- Вода, интересно, не натекла? – спрашивает Пашка.
- Надо же, как затянула! - Алиса пыхтит, руками и зубами распутывая узел. - Значит не натекла!
Наконец, футляр извлечён.
- Сухой! – торжественно объявляет девочка.
- Всё равно тебе твой папа голову оторвёт… - устало и беззлобно усмехается Пашка.
- Угу, - соглашается Алиса. - А твоя мама в который раз оборвёт тебе уши. Интересно, сколько пар ушей у тебя ещё осталось не оторванных?
- Не знаю, - улыбается Пашка, - не считал!
Из-за макушек кустов показался край палатки.
- Смотри, да это же лагерь съёмочной группы! – говорит Алиса.
В лагере дымит походная кухня, возле которой хлопочет дежурная – уже знакомая реквизиторша Катя. (Кроме неё вокруг – ни души) Увидав вернувшихся героев, Катя всплеснула руками:
- Мы тут с ума сходим, вас разыскивая, уже собрались водолазов вызывать, чтоб прочесали морское дно, а они… Нате – сами являются!
Алиса и Пашка переглядываются: неужели им тут не рады?
…Восемь утра. Солнце уже высоко, страсти, вызванные исчезновением и появлением детей более-менее улеглись. Водолазы прочёсывают морское дно, извлекая одного за другим бывших боевых роботов. Неподвижные утопленники лежат на прибрежной гальке.
Пашка подходит к навсегда застывшему лейтенанту в светлом камуфляже и потёками ржавчины.
- Ну вот, господин Ахав, снова мы с вами встретились! Только спросить меня вам больше не о чём. Были вы роботом первой категории, а стали категорией четвёртой – металлоломом!
Подходит Серёжа, кладёт руку на плечо:
- Ну почему, металлоломом? Такой робот – большой раритет! Танковый музей в Кубинке давно мечтал заполучить в свои фонды хотя б одного робота этой серии, а тут – целая коллекция… Почистят, подреставрируют – станет звездой экспозиции!
- Вот так-то, Пашенька! – Алиса кладёт руку на второе плечо. – Не сделаешь теперь ты из него подсвечника! Зря только похвалялся!
- А меня это не огорчает! – заявляет Пашка. – В музее, даже лучше! Ко мне домой кто ходит – только друзья, а в музее бывают тысячи посетителей! Вот и пусть поглядят они на безумного лейтенанта Ахава!
Неожиданно Пашка робеет: с тихим шелестом на пляж приземляется флаер, из него входит Мария Тимофеевна Гераскина, собственной персоной:
- Так, а ну-ка быстро в машину! Мы сейчас же возвращаемся в Москву! И учти, что за твои художества, я тебе, я тебе… как минимум, я тебе уши оборву!
- Мам, - Пашка пятится, норовя (совсем не по-мужски) спрятаться за Алису, - а, может, не надо, а? Может, потом…
- В машину, кому я сказала! – энергичными шагом Мария Тимофеевна подходит и решительно берёт сына за руку. – И никаких разговоров!
У самого берега резвятся дельфины один из них, выставив рыло из воды кричит:
- До-о-о свиии-ии-да-ни-и-я!
Мария Тимофеевна бледнеет:
- Это что, цирковой дельфин, его говорить научили?
- Почему «научили»? – отвечает Алиса. – Он сам учится!
Мария Тимофеевна становится белее полотна и падает в обморок.
Конец пятнадцатого эпизода.
…Москва, Космозоо. Профессор Селезнёв звонит в Крым по мобильному:
- Алло, Герман! Привет! Ну, как у тебя день прошёл, удачно? Рад за тебя… У меня тоже пока, тьфу-тьфу, удачно… Да, я, собственно, о чём: как там моя юная хулиганка? Пока не сильно докучает? Нет? Да что ты говоришь! (Смеётся) А я вот что-то не замечал… Ну да, ты же рядом, тебе, конечно, виднее…
Видеоряд: Крым. Здесь уж почти ночь, гаснут остатки зари, на небе – первые звёзды (летом в Крыму темнеет раньше чем в Москве). Мобильник в руках у Шатрова:
- Всё в порядке, Игорь: накупалась, нагулялась, только что легла спать! Сказала, что очень устала и чтоб до утра не беспокоили… Да-да, всего хорошего! Утро, как обещал!
Шатрова толпой обступают помощники, ассистенты, костюмеры, реквизиторы и прочие члены съёмочной группы. Шатров прячет мобильник в карман, у него дрожат руки:
- Врачи не велят волноваться!... «Не волноваться!» Вот оказался бы хоть один из них на моём месте!... (Не находит слов.) Где они, где… Куда пошли?!! (Набрасывается на молодого помощника.) Где ты их видел в последний раз?!
- Вон там они были… - показывает оробевший помощник. – Сказали… То есть, девочка сказала, пошли дельфинов искать, берегом…
- Пошли искать… Берегом... Ты что, не мог им провожатого выделить?! Они же дети!!!
- Погодите, - вспоминает другой сотрудник, - с ними же этот, андроид из массовки был… Ну, старик с бородой! А у него радиомаяк!
- Пеленатор мне, живо! – командует Шатров, ему подают пеленгатор.
Герман нажимает на кнопки: на мониторе возникает карта местности, потом гаснет и вместо неё появляется надпись: «АБОНЕНТ НЕДОСТУПЕН» .
- Ну, и что сие означает? – спрашивает Шатров.
- Это значит, что робот упал в какую-нибудь расщелину. Или, возможно, в пещеру – откуда не проходит радиосигнал… - тихо говорит какой-то техник.
В кармане оператора звонит телефон. Герман достаёт мобильник.
Снова Москва, квартира Гераскиных. Мама Пашки, набирает номер:
- Алло! Это Крым? Это Шатров Герман Сергеевич? Очень приятно! Вас Гераскина беспокоит, да-да, Мария Тимофеевна! Так как там мой Павлик? Прошло уже больше часа как я вам звонила… Да, я разговаривала с вашим помощником, вы были заняты… (На часах – девять вечера.)
Видеоряд: Крым. Мобильник в руках у Шатрова:
- Э-э… Павлик? А он, э… только что лёг спать! Да-да, спит в палатке! Холодно? Да нет, что вы! Тут ниже 18-и не бывает, а одеяло у него тёплое… Что? Завтрак? Конечно, накормим, вы зря сомневаетесь! У нас замечательные повара… Не волнуйтесь, не волнуйтесь, уважаемая Мария Тимофеевна! Вы сказали в восемь утра? Отлично!.. В восемь, так в восемь!
- Значит так! – Герман Сергеевич старается, как может, сохранять спокойствие. - Завтра в восемь сюда приедет мать Павла Гераскина, чтобы лично отвезти сына в Москву. Если мы не найдём детей до восьми… Если мы их не найдём!... Мы обязательно должны их найти!
…Карцер – круглый колодец с отвесными стенами. Очень темно. Алиса и Пашка сидят на дне, прислонившись к каменной стене. Пашка:
- А здесь, оказывается, в начале века располагалась секретная база НАТО! Строили подземные ходы, завозили тайком оружие, чтобы отсюда внезапно по Москве ударить! К войне готовились, гады: видала карту на стене? Потом НАТО распустили, базу закрыли, про роботов забыли, они так и остались в тайниках лежать, пока их кто-то не потревожил – вот они наружу и полезли…
- Замолчи… - не слушая его, говорит Алиса.
Она отрешённо глядит куда-то в сторону. Должно быть, у неё перед глазами мёртвый старик.
- Алиска, ты чего? – Пашка придвигается к ней. – Ты какая-то не такая!
Он хочет её растормошить, что сделать не так-то просто – руки по-прежнему связаны.
- Не трогай меня! – она пытается отшатнуться.
Пашка даже замер от неожиданности, но Алиса его словно не замечает:
- Не прикасайся!!! Не подходи ко мне, понял?!! – она отползает в сторону.
- Алис, ты чего?! Эти ржавые консервные банки так тебя так напугали?
Алиса молчит, точно она оглохла и ослепла.
Делать нечего… Пашка встаёт, пыхтит, пробует путы на прочность:
- Надо же! Обыкновенный скотч, а до чего прочный… Не разорвать!
Он пытается перетереть путы об шершавый камень. Девочка видит его потуги, и глаза её вдруг оживают – наваждение прошло.
- Паша, извини! – она тяжело дышит. - Что-то на меня нашло… Прости, если обидела!
- Да ладно, чего уж там…
- Это делается не так! – говорит Алиса. – Нужно согнуться и пропустить руки за ногами, есть такой приём…
Она просовывает руки под коленями, пыхтит, тянется, сгибается в три погибели и кое-как высвобождает руки.
- Надо же, – удивляется Пашка. - Не знал! Ну-ка, тоже попробую…
- Потерпи, Паш, сейчас я тебе помогу… - Алиса находит конец ленты и трёт об стену и отдирает надорванный скотч зубами. – Есть!
Она вскакивает и распутывает Пашку. Геракин растирает затёкшие руки, попутно изучая стены темницы:
- А колодец-то не больно глубокий – метра четыре от силы… И камень, вроде, мягкий… Интересно, ступеньки мы выдолбить сможем?
- Давай уж сразу подземный ход, как Фариа из «Монте-Кристо»! Чего мелочиться на какие-то ступеньки? Глядишь, лет за двадцать продолбим… Папа с мамой, правда, состариться успеют!
- Подземный ход копать – инструментов нет… - Пашка задумчиво ощупывает шершавый камень.
- А ступеньки долбить – есть? Или ты их пальцем долбить собрался?
- Ну вот, узнаю прежнюю Алису! – усмехается Гераскин.
Слышится топот – к колодцу, как будто, приближаются двое.
- Т-сс! – Пашка подносит палец к губам.
Загорается свет и в дно колодца упирается луч фонарика. Слышен механический голос робота:
- Люди, вы живы?
Зажмурившись, Алиса запрокидывает голову:
- Кто вы?
- Я СМУР-117, Строительно-Монтажный Универсальный Робот. Я иду на пункт техобслуживания, и по пути меня попросили узнать, не угрожает ли вам опасность!
- Кто тебя просил?
- Наш робот-бригадир. Мы строили флаерную станцию, пока не появились эти… роботы первой категории!
- Вот как, - усмехается Пашка, - а что же вы строите сейчас?
- Погоди, Паш! – перебивает Алиса. – Откуда они появились?
- Мы прокладывали подземный переход от посадочной площадки к причалу для катеров и наткнулись на замурованное помещение. В нём стояли большие ящики. Мы вскрыли один – там оказался робот. Он спросил нас, есть ли поблизости люди. Мы ответили, что людей нет. Тогда он велел вскрывать другие ящики, и оттуда стали выходить роботы один за другим. Они сказали, что началась война, и мы должны строить укрепления.
- Какая война? – изумляется Пашка.- С кем?
- Нам не сказали. Мы не знали, что такое укрепления, мы это объяснили тем роботам, первой категории. Тогда каждому из нас они ввели в память новые чертежи и схемы, но что такое война, они не сказали. Раз мы – строители, то наша обязанность – строить, а раз они военные, то их обязанность – воевать. Так они объяснили. И мы строили для них укрепления три последних дня.
- Послушайте, - говорит Алиса, - вас обманывают! Нет никакой войны. Боевые роботы, которых вы случайно разбудили, пролежали под землёй много десятков лет. У них давно устарела и испортилась программа. Вы не должны исполнять их приказы!
- Не должны… - повторяет СМУР-117, - теперь я понимаю…
- Слушай, СМУР! – говорит Пашка. – Ты мог бы нас вытащить отсюда?
- Конечно! Я оборудован лебёдкой.
Сверху опускается крюк подъёмного крана.
- Алиска, хватайся! – Пашка подсаживает Алису, потом, вторым рейсом, выбирается сам.
- СМУР, а как ты сюда пробрался? – спрашивает Алиса, её друга поднимают из колодца.
- Это было очень просто. Флаеры летают над морем и над островом. Объявлена воздушная тревога. Все спрятались в укрытия. Даже часовые спрятались в укрытия. Я воспользовался суматохой и пробрался.
- Значит, флаер прилетел, говоришь? – переспрашивает Пашка, выбираясь на поверхность. - Выходит, нас уже хватились и ищут!
- Но вас двое, а было трое! - замечает СМУР-117 - Я не вижу третьего человека.
- Это был не человек, - отвечает Алиса. – Это был андроид - робот, похожий на человека.
- Его убили! – мрачно сообщает Пашка. – Этот лейтенант, что тут командует, разбил ему голову.
- Разбил голову?! Зачем?..
Пашка в отчаянии смотрит на Алису: ну как объяснишь обыкновенному роботу-строителю такие вещи?
- Потому, что он им не подчинился! Эти негодяи первой категории убивают всех, кто им не подчиняется или не нравится! – говорит Алиса, и в её голубых глазах сверкает ледяной огонёк ненависти.
- Это очень дурной поступок, - осуждающе произносит СМУР-117. - Ни люди, ни роботы не должны так поступать… Андроида хотя бы можно будет починить?
- Понимаешь, СМУР, - говорит Алиса, - они ведь не знали, что он робот, они думали, что убивают человека!
- Робот не может убить человека! Робот не может причинить вред человеку действием, либо бездействием – таков первый закон роботехники!
- Они считают себя выше закона, - говорит Пашка. – Они, верно, думают, что раз у них оружие, то законы блюсти не обязательно.
- Вам ни в коем случае нельзя оставаться здесь! – говорит СМУР-117. – Здесь вам грозит опасность! Забирайтесь в кузов, я вывезу вас!
Пашка, помогает Алисе забраться на грузовую платформу, ограждённою невысокими бортами (СМУР по конструкции близок к роботам с «Пегаса» - четвероногий робот-кентавр).
- Лежите тихо! - манипуляторами он накрывает детей брезентом.
…Над ночным морем на малой высоте летит флаер. Небо ясное, светят луна и звёзды. Два мощных прожектора освещают неспокойную поверхность моря. В кабине – опытный пилот, лет сорока:
- Докладывает Виктор Соснин! Осмотр прибрежной полосы закончил. Следы пропавших детей не обнаружены! Иду над морем… (Видеоряд меняется: сначала крупным планом – приборная доска, затем переносной видеотелефон в лагере съёмочной группы, вокруг которого сгрудились люди) Пересекаю пролив между побережьем и островом…
- Как они могла попасть на остров? – недоумевает Шатров. – Там больше километра расстояния, и в проливе сильное течение!
- Нельзя исключать никакую возможность! – возражает бравый мужчина, на груди которого табличка: «А. Е. Пономаренко, начальник поисково-спасательного отряда».
- Если они добрались до острова, - рассуждает Серёжа, - то тамошние роботы должны им помочь. Я имею в виду тех, что строят флаерную станцию…
- Мы уже пытались связаться с ними, но рация у них почему-то не отвечает! – говорит командир поисково-спасательного отряда. – Виктор (он обращается к пилоту), ты сейчас возле острова. Не мог бы ты вызвать тамошнего бригадира?
- Разумеется! – отвечает пилот и вертит переключателем. – Бригадир стройучастка! Бригадир стройучастка! Пожалуйста, ответьте! Вас вызывает спасательная служба! Вызывает спасательная служба! Без толку, Анатолий Ефимович! Его рация не отвечает…
- Осмотрите остров! – просит Пономаренко.
Флаер делает крутой вираж, внизу, в лучах прожектора - зловещий пейзаж ночного острова. В поле зрения телекамеры, закреплённой на днище аппарата мелькает траншеи, окопы, ходы сообщения… Кое-где видны колючие мотки спирали Бруно…
- Такое впечатление, что кто-то тут снимает кино про войну! - Пономаренко вопросительно смотрит на Шатрова.
- Я ничего не знаю! – разводит руками Герман. – «Мосфильм» точно ничего там не снимает – за это я ручаюсь. Может, там расположилась какая-то другая киностудия?
- Н-да, загадка на загадке! Но их придётся отложить на потом: сейчас главное – найти детей!
СМУР-117 пробирается по туннелю, освещая путь фарами.
- Стой, кто идёт! – боевой робот загородил проход. Откинута створка на плече, на короткой штанге выдвинут и угрожающе наведён ствол пулемёта.
- Я – СМУР-117! Следую на пункт техобслуживания.
- Причина?
- Нуждаюсь в замене узлов гидросистемы.
- Что в кузове?
- Брезент для временного навеса.
Часовой выпускает телекамеру на длинной штанге, с помощью которой осматривает кузов.
- Почему неаккуратно разложен? (Чтобы не были видны прячущиеся дети, брезент нарочно лежит кучей.)
СМУР молчит – наверное, не знает, что сказать.
- Русские всё делают впопыхах! – в механическом голосе часового в камуфляже чувствуется насмешка. - Но ничего, мы научим вас аккуратности! Вы можете следовать на пункт технического обслуживания. Имейте в виду: ваш номер занесён в компьютер. Если выяснится, что неисправности у вас нет, и вы – симулянт, отлынивающий от работы, то будете занесены в третью категорию и разобраны на запасные части! Проходите!
Часовой освобождает путь, СМУР-117 идёт дальше.
- Пронесло! - вздыхает Пашка под брезентом.
- Не говори «гоп» пока не перепрыгнешь! - замечает Алиса.
Развилка. Висит указатель: «Пункт техобслуживания». Робот останавливается.
- СМУР, что там? – тихонько спрашивает Пашка.
- Нужно пропустить.
Путь пересекает колонна четвероногих «кентавров», в кузовах у которых неподвижно застыли роботы в камуфляже. Пашка украдкой выглядывает из-под брезента:
- Кто это их так? Они что – убитые?
- Это третья категория. От долгого хранения некоторые боевые роботы не могут самостоятельно передвигаться. Мы их отвозим на пункт техобслуживания, где их разбирают на запасные части.
Последний «кентавр» с поклажей скрылся в боковом туннеле. Алиса оживилась:
- Послушай, СМУР, а ты не знаешь, где здесь склад трофейного имущества?
- Вам туда не пройти. Его охраняют.
- А что на том складе?
- Аккумуляторы, запчасти и смазочное масло – их конфисковали в первый день. Кроме того, там рация нашего бригадира, по которой его вызывали из Стройуправления. С началом войны нам велели соблюдать режим радиомолчания.
- СМУР, мне очень нужно попасть на этот склад! – говорит Алиса.
- Меня туда не пустят. Вас – тем более.
- А ты скажи… Скажи, что тебя послали с пункта техобслуживания – понадобились, мол, запчасти для ремонта… - предлагает Алиса.
- Роботы не могут говорить неправду!
- СМУР, пойми, сейчас чрезвычайные обстоятельства, многие правила не действуют…
- Роботы не лгут ни при каких обстоятельствах. Они либо говорят правду, либо молчат.
- Ты же только что часовому заливал… - недоумевает Пашка.
- Я сказал правду. Я действительно нуждаюсь в замене гидросистемы и шёл на пункт техобслуживания.
- СМУР, но ты же не солжёшь, если скажешь, что тебя послали за запчастями! - говорит Алиса. - Ведь тебя всё равно послали бы за ними, раз ты нуждаешься в ремонте!
- Получается, что так! – соглашается СМУР-117 после некоторого раздумья. - Но есть ещё одно препятствие. Охрана потребует подтверждения. Они сверятся по компьютеру и не найдут там соответствующего запроса!
- К компьютеру можно подключиться?
- Да. Это компьютер нашего стройучастка. У меня имеется доступ к нему.
- Ну, так подключись, и введи в него запрос!
- Нельзя. Роботы первой категории сменили пароль!
- Действительно, тяжёлый случай! – вздыхает Алиса, но сдаваться она не намерена.
- У тебя есть панель ручного ввода? – спрашивает она после некоторого раздумья.
- Она расположена сзади, на моей спине.
Девочка выбирается из кузова (шея и голова робота расположены позади кузова, так чтобы была у него перед телекамерами), откидывает панель – на ней небольшой экран и клавиатура. Алиса нажимает на кнопки – экран освещается. Пашка, стоя в кузове, прислонился к шее робота и интересом наблюдает.
- Какой же у них пароль? – мучительно соображает дочь профессора Селезнёва. (На экране окошко: «Введите пароль».) – «Победа», то есть, «Виктори»? «Москва»? «Освобождение России»?
Алиса пробует слова одно за другим, но ни одно не подходит (Надпись: «Вы ввели неверный пароль».) Пашка трогает за плечо:
- Алиска, ты помнишь, что у того лейтенанта было написано на спине?
- Ахав. Это, наверное, его имя…
- Попробуй! Вдруг, это их пароль!
Алиса набирает «Ahab». Тотчас загорается надпись: «Пароль введён верно» и, вслед за тем открывается база данных компьютера.
- Получилось! Пашка, ты гений! СМУР, диктуй, какие детали тебе нужны?
СМУР-117 диктует. Дрожащими от волнения руками Алиса вносит названия в список текущих запросов пункта техобслуживания.
…Ночь, сияют яркие звёзды. Где-то внизу волны разбиваются о берег. Дует сильный и довольно прохладный ветер. Из глубокой траншеи, что возле каменоломни появляется СМУР:
- Можете вылезать! Поблизости нет часовых! Извините, что не могу сопроводить вас на большую землю – я не умею плавать…
- Ничего, ты нам и без того здорово помог! – благодарит Алиса. (У неё в руках – заветный ранец).
- Ты настоящий товарищ, СМУР! – покидая кузов, Пашка жмёт на прощанье механическую руку.
Робот скрывается в траншее. Алиса и Пашка лежат между незавершённых известняковых блоков каменоломни.
- Холодно-то как! – недовольно ежится Пашка.
- Терпи, романтик, искатель приключений!
Видно, как над морем летают флаеры, рассекая тьму лучами прожекторов.
- Эх! - сокрушается Пашка. - Сигнал бы какой подать! Ты что делаешь?
Алиса достаёт из ранца футляр с миелофоном, извлекает прибор.
- Хочу узнать, что замышляет лейтенант Ахав!
- С ума сошла, здесь нельзя задерживаться: в два счёта засекут!
- Темно, не увидят…
- Ещё как увидят! Ты на экскурсии тогда не была, а я был, и кое-что о роботах этих знаю. Ты у них кругляшки на голове видала? Синие такие? Это инфракрасные приборы ночного видения! А ещё у них детекторы запаха имеются – человека за триста метров чуют!
- Так вот, значит, как он меня в кустах выследил! Ну, ничего, всех вас сделаем, и за дедушку-андроида мы отомстим!
- Раз уж ты собралась слушать, дай послушать и мне! - говорит Пашка, видя как Алиса берётся за наушник.
- Ладно, так и быть, будем слушать вместе! Я вместо наушника включу динамик.
…Лейтенант Ахав тяжело поднимается по ступенькам. Безмолвные часовые отдают честь. Каменная лестница ведёт его на поверхность острова. Лейтенант размышляет, миелофон улавливает его мысли и автоматически переводит их на русский: «Мисс оказалась права, пленников, захваченных разведгруппой 26-го начали искать, и нам сразу стало хуже! Вертолёты появляются то и дело, мы не успеваем объявлять воздушную тревогу».
Лейтенант выходит на площадку над западнм обрывом острова, которую он облюбовал для прогулок. Сверкают звёзды, светит Луна. Завывает ветер, равномерно рокочет прибой. Очередной флаер, светя прожекторами, пролетает невдалеке – впрочем, он обходит остров стороной.
«Несмотря на экономические трудности, на вооружение у русских всё же поступила новая модель вертолёта! Это опасный противник – летает бесшумно и малозаметен. Боеголовка «Стингера» не захватывает цель, наши переносные ракеты против них бесполезны!»
На мгновение смена видеоряда: Алиса и Пашка слушают мысли Ахава, Пашка давится от смеха.
«Но, ничего! Старый добрый шестиствольный «Вулкан» никогда не подводил нас! Завтра мы установим его, и будем сбивать эти русские вертолёты, что так нахально светят прожекторами над нашим плацдармом! Малозаметность не спасёт врага!»
Ахав крутит головой, похожей на шляпку гриба – он глядит на Запад, откуда ветер гонит и гонит волны.
«Почему так ошиблась разведка? Почему отсутствуют данные о новом вооружении противника – бластерах и бесшумных вертолётах? Почему нет связи с Турцией? Почему молчит Брюссель? Где соседний взвод лейтенанта Билли? Где взвод Чарли? Где взвод Дэвида? Где командир нашей роты – капитан Эссекс? В наличии лишь мой взвод, лишь я – лейтенант Ахав – сейчас в ответе за всех!»
Снова на мгновение смена видеоряда: Алиса и Пашка слушают мысли Ахава, Алиса тихонько подкручивает верньеру и глядит с холодным прищуром в видоискатель, в котором видит неторопливо прохаживающегося врага.
«Предо мной стоит небывалая задача: разгромить Россию силами моего взвода! Задача кажется невыполнимой, но она лишь кажется невыполнимой, ибо мы – американцы! Для американцев не существует невыполнимых задач!»
Смена видеоряда: Пашка нетерпеливо ёрзает (ему надоело слушать бред сошедшего с ума робота), и Алиса хватает его за руку:
- Спокойно, Паша! (На Пашку она не смотрит – по-прежнему глядит в видоискатель.)
«Залог победы - решимость, быстрота и натиск, наш союзник – внезапность! Рейд разведгруппы потревожил врага, но Россия по-прежнему не готова к войне, нельзя дать ей время подготовиться!»
Лейтенант разворачивается на восток. Он рассматривает залитое ночными огнями Крымское побережье. Перед его мысленным взором проходит ночная жизнь: сверкающий неон и толпы беззаботных отдыхающих, влюблённые парочки, танцы на дискотеке (Одно изображение накладывается на другое.) – Алиса видит мысли Ахава в видоискателе.
«Строительство укреплений прекратить! Всех строительных роботов призвать на боевую службу! Удалить из их памяти блоки защиты человека! Они забудут закон, запрещающий убивать людей, и станут беспрекословно повиноваться нам! Каждый строительный робот способен нести крупнокалиберный пулемёт – они пойдут в первых рядах, и вызовут огонь противника на себя! Со всеми отбитыми у противника роботами, мы поступим так же – мы получим свежее пополнение, и силы наши будут расти!
Алиса слушает, смотрит и мрачнеет.
«Завтра нас станут тысячи, послезавтра – миллионы. Камень, падающий с горы, обрушивает каменную лавину, всесокрушающей стальной лавиной мы пройдём по России и возьмём Москву! К полуночи мобилизация и вооружение должно быть завершено! К трём пополуночи закончить постройку высадочных средств! За час до рассвета мы высаживаемся на побережье!»
И тут Ахав, глядя на залитое огнями побережье, явственно и чётко произносит вслух:
- Evil - they're coming! (Указывает стальным пальцем.) Well - it's us! (Ударяет в грудь кулаком.) All that we do - morally and justly, whatever they do - is false! In the name of the triumph of virtue, we must destroy Russia! I say this - lieutenant. Ahab! (- Зло – это они! Добро – это мы! Всё, что делаем мы – добродетельно и справедливо, всё, что делают они – ложно! Во имя торжества добродетели мы должны уничтожить Россию! Это говорю я – лейтенант Ахав!)
Пашка перестаёт улыбаться, смертельно побледнев:
- Его надо остановить… - шепчет он.
- Ни с места! Встать!!! – внезапно раздается за их спинами. – Руки вверх, вражеские лазутчики!
Дети настолько увлекись слушая миелофон, что проглядели вражеский патруль... В лицо ударяет свет фонариков: двое роботов подобрались спереди, третий успел незаметно подкрался сзади. Алиса встаёт, зажмурившись, девочка прижимает к груди миелофон, Пашка встаёт, подняв руки (но старается заслонить Алису). На детей угрожающе наведено оружие, выдвинутое из створок.
«Меня здесь нет! Меня не видно!!!» - это единственная мысль, что остаётся в голове у Алисы: она дрожит, запрокинув голову и изо всех сил зажмурив глаза…
- Тебя здесь нет! Тебя не видно! – как эхом повторяют роботы.
- Чего?!! – пошатнувшись, Алиса открывает глаза (она едва не падает от накатившей на неё слабости).
- Мы не видим тебя! – повторяют хором роботы.
- Что это с ними? – вопрошает ошеломлённый Пашка.
- Приказываю вам немедленно уйти и забыть, что вы нас видели! – говорит Алиса (голос её дрожит, её трясёт и корчит в судорогах – она держится из последних сил.)
- Приказ понят! Будет исполнено! – роботы разворачиваются и уходят прочь.
Алиса без сил садится на камень. Тяжело дышит. Пашка приседает, тормошит девочку за плечо:
- Алиска, что с тобой? Ты что с ними сделала?
Она поднимает голову:
- Паша, это всё он… миелофон! Понимаешь, он, оказывается, не только улавливать мысли может, но о может их и внушаь! Я приказала роботам уйти, и они ушли! А папа не знает… Надо немедленно ему рассказать! (Она бормочет, тяжело дыша и шарит свободной рукой в раскрытом ранце. Достаёт прозрачный полиэтиленовый пакет, прихваченный с трофейного склада. Суёт миелофон в футляр, а футляр в пакет, туго завязывает.) Надеюсь, вода не натечёт! Бежим!
Она толкает Пашку, встаёт и бежит сама. Край обрыва, внизу плещет прибой. Высота – метров десять.
- Прыгай! – приказывает она Пашке.
- Нет, первой должна ты!
Далеко позади, там где штаб роботов раздаются чьи-то вскрики, вспыхивает прожектор, завывает сирена. Алиса:
- Нас опять заметили! Прыгай, тебе говорят!
Выгнувшись в воздухе, вытянув вперёд руки, Пашка прыгает со скалы.
Следом, ногами вниз, прыгает Алиса, держа завязанный мешок над головой. Всплеск!
Вокруг вода, чёрная точно чернила. Алиса выныривает, неподалеку барахтается Пашка:
- Ты целая?
- Греби, греби из всех сил!!! – не кричит, а стонет Алиса, и сама гребёт изо всех сил.
На берегу суматоха. На краю обрыва – силуэты трёх роботов. Стволы взведены, роботы ловят пловцов в прицелы и открывают огонь. Вокруг детей, взметая фонтанчики, падают пули.
- Ныряй! – вопит Алиса, и ныряет. (Пашка не заставляет ждать, дети плывут под водой.)
К стрелкам (поливающим из автоматов то место, где скрылись беглецы) подкрадывается СМУР-117.
- Опасность! Людям грозит опасность! – широко раскинув руки, он точно тяжёлый грузовик наезжает на боевых роботов, толкая их в спину, и тройка первой категории (по-прежнему, продолжая стрелять), кувыркаясь, падает в море.
Алиса выныривает, Пашка - рядом:
- Вроде больше не стреляют! – ободрено кричит он.
- Сейчас они лодку заведут! (Как бы в подтверждение слов взрёвывает лодочный мотор.)
Шаря прожектором по воде, лодка мчится, подпрыгивая на волнах. В ней больше десятка роботов. На носу – лейтенант Ахав:
- Cold water has reduced the temperature signature targets, our infrared detectors are powerless. But the enemy can not hide from us! (- Холодная вода сократила тепловую сигнатуру цели, наши инфракрасные детекторы бессильны. Но враг не скроется от нас!)
- Нам не уйти… - стонет Алиса.
Пашка подплывает, и обхватывает её, как бы заслоняя от пуль. Дети держится на воде, взявшись за руки.
И тут, прямо возле их голов появляются треугольные плавники.
- Дельфины! – дрожащим голосом восклицает Пашка. (подле него тоже плавник) стая дельфинов окружает детей.
- Они спасут нас? – спрашивает как бы саму себя Алиса.
Вместо ответа звери подныривают под них, вот уже Алиса и Пашка мчатся по волнам, держась за дельфиньи плавники (Алиса прижимает свободной рукой мешок с миелофоном).
- Дии-ири-ежити-иесь! – визжит дельфин.
- Вы умеете говорить? – изумляется Пашка.
- Ми-и-и у-уи-чиимсььь-я!
Их настигает пятно прожектора.
- Сейчас они будут стрелять! – кричит Алиса. – Ныряйте, мы нырнём за вами!
Дельфины её не слушают, вместо этого, от стаи отделяется один дельфин и мчится навстречу лодке.
- The right rudder! – командует Ахав. – Fire! (- Право руля! Огонь!)
Чтобы избежать столкновения, лодка чуть отворачивает (и беглецы вновь оказываются в спасительной темноте). Сразу несколько роботов открывают огонь по дельфину – чёрная вода вокруг него буквально вскипает от фонтанов. Умирающий дельфин издаёт короткий вскрик и тонет.
- Nothing, nothing can stop me, - кричит лейтенант, - neither bullet nor a blaster is not afraid of me, for Ahab is able to destroy only Moby Dick! (- Ничто, ничто меня не остановит, ни пуля, ни бластер не страшны мне, ибо только Моби Дик способен погубить Ахава!)
На груди Ахава открывается створка отсека вооружения, откуда высовывается ствол автоматического пистолета - у лейтенанта только одна створка: много оружия офицеру ни к чему. Лодка подпрыгивает на волне, лейтенант пытается поймать в прицел Алису. (держась за плавник дельфина, девочка больше чем на половину высовывается из воды и снова становится видна инфракрасному детектору).
Пашка оборачивается, ища глазами преследователей. Он падает духом – роботы вот-вот настигнут беглецов. И вдруг глаза мальчика округляются. Слышится глубокий и протяжный вздох – такой громкий, что на мгновенье он заглушает рёв лодочного мотора. Позади лодки взметнулся высокий китовый фонтан - края его сверкают в лунном свете, а середина темная, точно ствол дерева, окружённый кроной серебристых листьев. И сразу же за лодкой из растревоженной кильватерным следом воды появляется исполинский горб – точно снежная гора.
- Кит, кит! – кричит возбуждённый Пашка. – Мы спасены!
Алиса оборачивается на крик. Роботы, как ни странно, оборачиваются тоже – наверное, у них не только зрение чувствительное, но и слух. Китовая спина стремительно тонет в волнах…
- Fire!!! – в исступлении беснуется Ахав…(- Огонь!!!)
Во исполнении приказа, роботы разворачиваются, наводя оружие, но уже поздно: кит погрузился в пучину. То ли от неожиданности, то ли от неисправности, то ли ещё по какой причине, но сидящий на руле выпускает штурвал и лодка начинает метаться на месте, описывая крутую циркуляцию.
Right wheel! – кричит Ахав. – Fire! Shoot! Once we are destined to die, then die fighting! (- Прямо руль! Огонь! Стреляйте! Раз нам суждено погибнуть, то умрите сражаясь!)
Секунду-две не происходит и вдруг взбаламученная лодкой вода вскипает так, точно где-то под самым её днищем пробудился подводный вулкан, и лодка взвивается в воздух, захлёбываясь воет мотор, а из буруна, как скала, появляется светло-серая голова исполинского кашалота - острый, тараном выдающейся вперёд лоб, разинутая пасть и узкая, усаженная страшными зубами челюсть, торчащая словно бушприт старинного парусника. И маленький, неестественно маленький глаз пронзает взором тьму. Это Моби Дик – он не то, чтобы белый, но в ночи он кажется белее снега. Чёрным метеорами проносятся в воздухе роботы и белыми пенными всплесками исчезают в волнах.
Голова кашалота бросает последний взгляд на картину хаоса и смерти, а потом медленно скрывается в воде. И, прежде чем исчезнуть окончательно, белой тенью кит проплывает под детьми, держащимися за дельфинов, желая показать своим невольным зрителям сколь он огромен и величав.
Алиса бессильно склонила голову – она засыпает в холодной воде. Тревожно пересвистываются дельфины, и тревожный Пашкин зов тонет в сгущающейся ватной тишине: «Алиса! Алиса…»
Над ласковым Чёрным морем поднимается утро нового дня. Стоит штиль, не шелохнётся ни один листочек, словно никто не хочет потревожить сон девочки. Лишь птицы где-то кричат, приветствуя дневное светило. Ползёт по прибрежной гальке солнечный лучик.
…Алиса открывает глаза. Она лежит на спине, и видит небо – бездонное, лазоревое, ласковое. Солнечные лучи запутываются в белых кудрях облаков, золотя их локоны. Призывно кричат чайки. Неподалёку кто-то тяжело ворочается, охая.
- Паша… - тихонько зовёт Алиса. – Пашенька, это ты?
Она поворачивает голову и видит Пашку – тот пытается встать на четвереньки.
- Пашка, ты живой!!! – радостная, девочка бросается к другу.
- Наверное живой, раз ещё не умер! – Пашка садится на гальку. – Где мы?
Они осматриваются. Прямо перед ними возвышается ответная стена обрыва, поверх которого зеленеет лес, узловатые корни сосен оплетают камни, цепляясь в крымские скалы, деревья вросли в склоны высоких гор.
- Смотри-ка, Пашка, - дым! Наверное, там кто-то развёл костёр, там должны быть люди!
Усталые дети бредут по шуршащей гальке, перешагивая через попадающиеся валуны. Между камней белеет полиэтиленовый пакет…
- Миелофон! – Алиса подбирает прибор.
- Вода, интересно, не натекла? – спрашивает Пашка.
- Надо же, как затянула! - Алиса пыхтит, руками и зубами распутывая узел. - Значит не натекла!
Наконец, футляр извлечён.
- Сухой! – торжественно объявляет девочка.
- Всё равно тебе твой папа голову оторвёт… - устало и беззлобно усмехается Пашка.
- Угу, - соглашается Алиса. - А твоя мама в который раз оборвёт тебе уши. Интересно, сколько пар ушей у тебя ещё осталось не оторванных?
- Не знаю, - улыбается Пашка, - не считал!
Из-за макушек кустов показался край палатки.
- Смотри, да это же лагерь съёмочной группы! – говорит Алиса.
В лагере дымит походная кухня, возле которой хлопочет дежурная – уже знакомая реквизиторша Катя. (Кроме неё вокруг – ни души) Увидав вернувшихся героев, Катя всплеснула руками:
- Мы тут с ума сходим, вас разыскивая, уже собрались водолазов вызывать, чтоб прочесали морское дно, а они… Нате – сами являются!
Алиса и Пашка переглядываются: неужели им тут не рады?
…Восемь утра. Солнце уже высоко, страсти, вызванные исчезновением и появлением детей более-менее улеглись. Водолазы прочёсывают морское дно, извлекая одного за другим бывших боевых роботов. Неподвижные утопленники лежат на прибрежной гальке.
Пашка подходит к навсегда застывшему лейтенанту в светлом камуфляже и потёками ржавчины.
- Ну вот, господин Ахав, снова мы с вами встретились! Только спросить меня вам больше не о чём. Были вы роботом первой категории, а стали категорией четвёртой – металлоломом!
Подходит Серёжа, кладёт руку на плечо:
- Ну почему, металлоломом? Такой робот – большой раритет! Танковый музей в Кубинке давно мечтал заполучить в свои фонды хотя б одного робота этой серии, а тут – целая коллекция… Почистят, подреставрируют – станет звездой экспозиции!
- Вот так-то, Пашенька! – Алиса кладёт руку на второе плечо. – Не сделаешь теперь ты из него подсвечника! Зря только похвалялся!
- А меня это не огорчает! – заявляет Пашка. – В музее, даже лучше! Ко мне домой кто ходит – только друзья, а в музее бывают тысячи посетителей! Вот и пусть поглядят они на безумного лейтенанта Ахава!
Неожиданно Пашка робеет: с тихим шелестом на пляж приземляется флаер, из него входит Мария Тимофеевна Гераскина, собственной персоной:
- Так, а ну-ка быстро в машину! Мы сейчас же возвращаемся в Москву! И учти, что за твои художества, я тебе, я тебе… как минимум, я тебе уши оборву!
- Мам, - Пашка пятится, норовя (совсем не по-мужски) спрятаться за Алису, - а, может, не надо, а? Может, потом…
- В машину, кому я сказала! – энергичными шагом Мария Тимофеевна подходит и решительно берёт сына за руку. – И никаких разговоров!
У самого берега резвятся дельфины один из них, выставив рыло из воды кричит:
- До-о-о свиии-ии-да-ни-и-я!
Мария Тимофеевна бледнеет:
- Это что, цирковой дельфин, его говорить научили?
- Почему «научили»? – отвечает Алиса. – Он сам учится!
Мария Тимофеевна становится белее полотна и падает в обморок.
Конец пятнадцатого эпизода.
Кто сейчас на конференции
Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и 39 гостей