Критика КНИЖНОЙ Алисы. Оценка стиля алисианы.

[Hamster]

Мне очень нравиться ваша обстоятельная манера постить сообщения

Точь-в-точь как у Уксу-Ба

[La Hire]

А по-моему это очередная реинкарнация Сероглазого.

Не похожъ
Hamster

[Леф]

И вообще Вы меня лучше ничего не спрашивайте , а сами отвечайте на вопросы .

Хорошо: (если) будут вопросы - (тогда) будут и ответы.

Мне очень нравиться ваша обстоятельная манера постить сообщения

Спасибо.
(Да, я стараюсь высветить все закоулки сознания, отвечая).

[Локсли]

. Чем тогда объясняется интерес к этим книгам со стороны взрослых людей (роде меня)?

Как говорил принц Джон, "и что вы скажете по поводу измышлений разных мудрецов насчёт независящих от нас симпатий и антипатий?"

Например, мне нравится клип Глюкозы "Глюкозаностра". И некоторые песни "Сектора Газа". И никак этого не объяснишь.

[Н. Светлов]

И никак этого не объяснишь.

Вот именно. В том числе художественным качеством тоже не объяснишь

Любовь зла, так что даже у Наполеона есть шанс

[Локсли]

Любовь зла, так что даже у Наполеона есть шанс

Да. Ещё встретит девушку - без претензий, и с отбитым обонянием... (С).

[Юра]

Я бы сказал так - он не умел писать детские книги. Взрослые ему удавлись блестяще, а за детские он боялся что ли браться, или забыл, как сам был ребенком, и считал, что детские книги должны как-то приципиально отличаться от взрослых, поэтому старался изобрести велосипед, городил всякую чудесатость, не понимая, что для детей нужно писать так же серьезно, как для взрослых. Если бы про Алису писалось в стиле "Поселка", то получались бы неизменные шедевры.

Браво!

[tktyf]

Локсли, а в каком смысле алисиана слаба? Я вот по памяти сравниваю с некоторыми книгами из вышеперечиленных, по сравнению Жюлем Верном более живо, более серьёзно чем Туве Янсон, ближе к Астрид Линдгрен... И вообще книги про Алису очень "неровно" написанны, в некоторых чувствуется больше иронии к написанному, особенно написанных в 90-е годы.

[Локсли]

Что значит - в каком? Да в обычном, литературном.

Так сочинения дети в третьем классе пишут.

"Первым, как всегда, пришел Аркаша. Он поспешил на делянку, где выращивал чувствующие цветы. Все растения умеют чувствовать, но попробуй разберись в их чувствах.
При виде Аркаши цветы закивали головками; они раскрывали лепестки, шевелили листьями и изображали радость. Аркаша подключил шланг и начал поливать своих питомцев теплой витаминной водой.
Затем пришел Джавад. Он покормил зверей в клетках и выпустил на волю питекантропа Геракла, который тут же помчался к домику, где ночевали три собаки — Полкан, Руслан и Султан, которые, как ни странно, были сестрами. Собаки летом работали у геологов и по запаху разыскивали руду и ископаемые кости глубоко под землей. Но сезон еще не начался, поэтому сестры были в отпуске и дружили с Гераклом. А он умело пользовался этой дружбой и завтракал два раза — у себя и у собак."

А это Туве Яннсон.

"Муми-тролль побежал прямо на музыку и внизу у реки увидел
Снусмумрика. Тот сидел на перилах моста, нахлобучив на лоб свою старую
шляпу, и болтал над водой ногами.
-- Привет, -- сказал Муми-тролль, усаживаясь с ним рядом.
-- Привет, привет, -- отозвался Снусмумрик, не отнимая от губ
гармошки.
Солнце только что поднялось над верхушками деревьев и светило им
прямо в лицо. А они жмурились от его лучей, болтали ногами над бегущей
сверкающей водой, и на сердце у них было привольно и беззаботно.
По этой реке они не раз отправлялись в большой мир навстречу
необыкновенным приключениям и в каждом путешествии обзаводились новыми
друзьями и приводили их к себе домой, в Муми-дол. Муми-папа и
Муми-мама принимали всех незнакомцев с невозмутимым спокойствием --
лишь ставили новые кровати да расширяли обеденный стол. Так вот и
выходило, что в доме всегда было полно народу и каждый занимался чем
хотел, нисколько не заботясь о завтрашнем дне. Ну и, разумеется, время
от времени в доме случались потрясающие, прямо-таки ужасные вещи, но
зато уж на скуку никто пожаловаться не мог. (А ведь это как-никак
делает честь любому дому.)"

А это Алмазов:

"Почему врал Петька Столбов? Почему не дрогнуло его беззастенчивое сердце и не отсох его беззастенчивый язык, когда рассказывал он своим одноклассникам роскошную историю знакомства со старым кавалеристом товарищем Орловым, который воевал с беляками, кулаками, басмачами и был весь изранен?
Ах! Какие прекрасные эпизоды из жизни отважного кавалериста рассказывал Столбов своим одноклассникам! Ах, как слушали они его! Как сияли глаза! Как полыхали уши! Тишина стояла в классе, будто на городской контрольной с инспектором. Сколько душ наполнилось благородной жалостью, когда Петька поведал о том, как пытали товарища Орлова во вражеском застенке, и сколько рук рванулось на помощь одинокому товарищу Орлову, и сколько ног побежало по адресу, который в порыве вдохновенного вранья выкрикнул Петька Столбов.
И каким негодованием загудел класс, когда выяснилось, что никакого товарища Орлова в природе не существует. Апо адресу, что дал Столбов, живут два весёлых студента! И они буквально падали от смеха, когда пионеры расспрашивали их о товарище Орлове.
«Почему он врёт беззастенчиво?» — так должно было называться пионерское обсуждение Петьки Столбова, назначенное на завтра.
Нога за ногу шёл врун Столбов. И со стороны могло показаться, что его мучают угрызения совести. Но Петька всегда шёл таким манером из школы. Просто ему никогда не надо было торопиться домой. Отец его — врач Столбов — всегда был на дежурстве, а мать — кандидат физико-математических наук Столбова — круглые сутки проводила в своём институте эксперименты, которые, лет через сто, осчастливят человечество. И от рождения принуждён был Петька проводить свои дни в одиночестве. Страдал ли он от этого? Нет, не страдал!
И даже был рад, что родители не мешают ему заниматься любимым делом. А любимым делом Петьки было читать книжки и выдумывать разные истории.
Петька читал всё подряд с трёх лет. И если бы возможно было вывернуть его кудлатую голову наизнанку и высыпать из неё всё, чем она набита, то получилась бы гора самых разнообразных сведений и знаний, которые друг к другу не имели никакого отношения.
Петька знал всё про вооружение буров и четырнадцать способов прожить в лесу без продуктов. Он мог пересказать день за днем все козни кардинала Ришелье и нарисовать схему мотоциклетного мотора.
Вот только зачем ему всё это — Петька не знал. Информация распирала его, искала выхода, и тогда рождались замечательные истории и герои, ироде товарища Орлова. И уж тут заслушивались не только одноклассники, но и взрослые. Однажды Петька два часа морочил голову совету ветеранов своего микрорайона. Старушкам из скверика напротив он сочинил такую легенду, что приезжала милиция разбираться! И капитан милиции Никифоров М. М. долго похлопывал себя по бритому затылку и многоскладчатой шее, поражаясь достоверности, точности вранья и тому вдохновению, с каким оно пущено в свет.
— Жюль Верн! — сказал он, дал Петьке щелчка — и укатил на мотоцикле. Он был мудрый человек и умел различать враньё для корысти и враньё для интереса.
Но Петькины одноклассники этого не умели. Правда, некоторые из них ценили Петьку за этот особый талант. И в минуты грусти просили: «Столбов, соври что-нибудь!» Однако теперь их решение было единодушным: осудить вруна!
— Это же надо! — кричал Васька Мослов. — Я бы никогда в жизни такое не выдумал!
— А ты вообще дурак! — сказал Панама — Пономарёв. И хотя с Панамой все согласились, никто на Петькину защиту не встал.
А врал Петька Столбов потому, что ненавидел будничность: будильник, манная каша, дорога в школу, «АБСД равняется». «Волга впадает», «Александр Сергеевич Пушкин раскрыл характер…». «Проведите перпендикуляр», «Новгородское вече было…». Дорога домой борщ, две котлеты, компот — и опять «АБСД, Волга, вече», только это уже приготовление домашнего задания. Нет. Нe дано ему было увлечься учебниками, тем более, что он прочитывал их в начале года и всё остальное время скучал и мучился на уроках. И от этого беспрестанно болтал, а следовательно, получал замечания с занесением в дневник и даже стоял столбом, наглядно иллюстрируя свою фамилию.
И по дороге домой он думал о том, как через неделю начнутся зимние каникулы. И как поедут они с отцом в отпуск вдвоём. Мама в Москве на симпозиуме и вернётся через месяц. Но они с отцом не будут скучать в этом месяце, потому что большую часть его проведут на Кавказе, катаясь с гор и покоряя вершины.
Веером снежная пыль! Свист ветра! Сияние вершин! Но между этим видением стоял завтрашний сбор, на который приглашались и Петькины родители (в данной ситуации один отец), что положения не улучшало.
Спасти Петьку могло только чудо или стихийное бедствие. Например, все заснут и всё забудут! Или Земля крутанётся побыстрей — и сразу наступят каникулы, до которых была ещё неделя. Чуда жаждала Петькина душа. Чуда!
И чудо произошло, но Петька ему не обрадовался."

Стиль написания. Техника, богатство языка. Как будто Бушкова и Чехова сравниваешь. Причём, обратите внимание, написано всё для одного и того же возраста.

[Pinhead]

Браво!

Вот еще одно подтверждение моих слов, что вы двое похожи.
Господа, ваша беда в том, что вы слишком серьезны.

А Вам, Локсли, я бы посоветовал все-таки не всякую скукотищу цитировать, а вот такие вещи -

"- Ну, Малыш, вот я и снова весел! Зови своих маму и папу, и мы познакомимся.
- Они ушли в кино, - сказал Малыш.
- Пошли в кино, вместо того чтобы встретиться со мной? - изумился Карлсон.
- Да, все ушли. Дома только Бетан и ее новое увлечение. Они сидят в столовой, но мне туда нельзя заходить.
- Что я слышу! - воскликнул Карлсон. - Ты не можешь пойти куда хочешь? Ну, этого мы не потерпим. Вперед!..
- Но ведь я поклялся... - начал было Малыш.
- А я поклялся, - перебил его Карлсон, - что если замечу какую-нибудь несправедливость, то в тот же миг, как ястреб, кинусь на нее... Он подошел и похлопал Малыша по плечу: - Что же ты обещал?
- Я обещал, что меня весь вечер не увидят в столовой.
- Тебя никто и не увидит, - сказал Карлсон. - А ведь тебе небось хочется посмотреть на новое увлечение Бетан?
- По правде говоря, очень! - с жаром ответил Малыш. - Прежде она дружила с мальчиком, у которого уши были оттопырены. Мне ужасно хочется поглядеть, какие уши у этого.
- Да и я бы охотно поглядел на его уши, - сказал Карлсон. - Подожди минутку! Я сейчас придумаю какую-нибудь штуку. Лучший в мире мастер на всевозможные проказы - это Карлсон, который живет на крыше. - Карлсон внимательно огляделся по сторонам. - Вот то, что нам нужно! - воскликнул он, указав головой на одеяло. - Именно одеяло нам и нужно. Я не сомневался, что придумаю какую-нибудь штуку...
- Что же ты придумал? - спросил Малыш.
- Ты поклялся, что тебя весь вечер не увидят в столовой? Так? Но, если ты накроешься одеялом, тебя ведь никто и не увидит.
- Да... но... - попытался возразить Малыш.
- Никаких "но"! - резко оборвал его Карлсон. - Если ты будешь накрыт одеялом, увидят одеяло, а не тебя. Я тоже буду накрыт одеялом, поэтому и меня не увидят. Конечно, для Бетан нет худшего наказания. Но поделом ей, раз она такая глупая... Бедная, бедная малютка Бетан, так она меня и не увидит!
Карлсон стащил с кровати одеяло и накинул его себе на голову.
- Иди сюда, иди скорей ко мне, - позвал он Малыша. - Войди в мою палатку.
Малыш юркнул под одеяло к Карлсону, и они оба радостно захихикали.
- Ведь Бетан ничего не говорила о том, что она не хочет видеть в столовой палатку. Все люди радуются, когда видят палатку. Да еще такую, в
которой горит огонек! - И Карлсон зажег фонарик.
Мальш не был уверен, что Бетан уж очень обрадуется, увидев палатку. Но зато стоять рядом с Карлсоном в темноте под одеялом и светить фонариком было так здорово, так интересно, что просто дух захватывало.
Малыш считал, что можно с тем же успехом играть в палатку в его комнате, оставив в покое Бетан, но Карлсон никак не соглашался.
- Я не могу мириться с несправедливостью, - сказал он. - Мы пойдем в столовую, чего бы это ни стоило!
И вот палатка начала двигаться к двери. Малыш шел вслед за Карлсоном. Из-под одеяла показалась маленькая пухлая ручка и тихонько отворила дверь. Палатка вышла в прихожую, отделенную от столовой плотной занавесью.
- Спокойствие, только спокойствие! - прошептал Карлсон.
Палатка неслышно пересекла прихожую и остановилась у занавеси. Бормотание Бетан и Пелле слышалось теперь явственнее, но все же слов нельзя было разобрать. Лампа в столовой не горела. Бетан и Пелле сумерничали - видимо, им было достаточно света, который проникал через окно с улицы.
- Это хорошо, - прошептал Карлсон. - Свет моего фонарика в потемках покажется еще ярче. Но пока он на всякий случай погасил фонарик. - Мы появимся, как радостный, долгожданный сюрприз... - И Карлсон хихикнул под одеялом.
Тихо-тихо палатка раздвинула занавесь и вошла в столовую. Бетан и Пелле сидели на маленьком диванчике у противоположной стены. Тихо-тихо приближалась к ним палатка.
- Я тебя сейчас поцелую, Бетан, - услышал Малыш хриплый мальчишечий голос.
Какой он чудной, этот Пелле!
- Ладно, - сказала Бетан, и снова наступила тишина.
Темное пятно палатки бесшумно скользило по полу; медленно и неумолимо надвигалось оно на диван. До дивана оставалось всего несколько шагов, но Бетан и Пелле ничего не замечали. Они сидели молча.
- А теперь ты меня поцелуй, Бетан, - послышался робкий голос Пелле.
Ответа так и не последовало, потому что в этот момент вспыхнул яркий свет фонарика, который разогнал серые сумеречные тени и ударил Пелле в лицо. Пелле вскочил, Бетан вскрикнула. Но тут раздался взрыв хохота и топот ног, стремительно удаляющихся по направлению к прихожей. Ослепленные ярким светом, Бетан и Пелле не могли ничего увидеть, зато они услышали смех, дикий, восторженный смех, который доносился из-за занавеси.
- Это мой несносный маленький братишка, - объяснила Бетан. - Ну, сейчас я ему задам!
Малыш надрывался от хохота.
- Конечно, она тебя поцелует! - крикнул он - Почему бы ей тебя не поцеловать? Бетан всех целует, это уж точно.
Потом раздался грохот, сопровождаемый новым взрывом смеха.
- Спокойствие, только спокойствие! - прошептал Карлсон, когда во время своего стремительного бегства они вдруг споткнулись и упали на пол.
Малыш старался быть как можно более спокойным, хотя смех так и клокотал в нем: Карлсон свалился прямо на него, и Малыш уже не разбирал, где его ноги, а где ноги Карлсона. Бетан могла их вот-вот настичь, поэтому они поползли на четвереньках. В панике ворвались они в комнату Малыша как раз в тот момент, когда Бетан уже норовила их схватить.
- Спокойствие, только спокойствие! - шептал под одеялом Карлсон, и его коротенькие ножки стучали по полу, словно барабанные палочки. - Лучший в мире бегун - это Карлсон, который живет на крыше! - добавил он, едва переводя дух.
Малыш тоже умел очень быстро бегать, и, право, сейчас это было необходимо. Они спаслись, захлопнув дверь перед самым носом Бетан. Карлсон торопливо повернул ключ и весело засмеялся, в то время как Бетан изо всех сил колотила в дверь.
- Подожди, Малыш, я еще доберусь до тебя! - сердито крикнула она.
- Во всяком случае, меня никто не видел! - ответил Малыш из-за двери, и до Бетан снова донесся смех.
Если бы Бетан не так сердилась, она бы услышала, что смеются двое."

Астрид Линдгрен. "Малыш и Карлсон, который живет на крыше",

[Локсли]

Вот еще одно подтверждение моих слов, что вы двое похожи.

В смысле, Юра и Ла Гир? Не замечал. Юра же цитирует его слова... они ещё в чём-то сходятся? Вы говорили, что мы с ним похожи, кажется...

Да, согласен, или Астрид Линдгрен. Мне просто не нравится книга про Карлсона - не уровнем написания, сама идея не привлекает. Но стиль, техника, богатство языка, диалоги - это же с Булычёвым не сопоставимо.

[Pinhead]

В смысле, Юра и Ла Гир? Не замечал. Юра же цитирует его слова... они ещё в чём-то сходятся? Вы говорили, что мы с ним похожи, кажется...

Тьфу ты, лоханулся, не посмотрел на хозяина цитаты! И на старуху бывает проруха.

Да, согласен, или Астрид Линдгрен.

Так Булычев похоже пишет. Очень простым и ярким языком.

[Локсли]

Как это - похоже?
Чего ж тут похожего? Язык, конечно, простой. Но яркий????

"Пашка Гераскин медленно шел к станции по кокосовой аллее и на ходу читал книгу. На обложке крупными буквами было написано: «Мифы Древней Греции».
— Обратите внимание, — ехидно сказала Машенька Белая. — Этот юноша хочет узнать, как чистят авгиевы конюшни.
Пашка услышал, остановился, заложил страницу пальцем и сказал:
— Могу сообщить, что Геракл — значит «совершающий подвиги из-за гонений Геры». Кстати, Гера — это жена Зевса.
Питекантроп Геракл услышал свое имя и заявил:
— Дай банан.
Пашка задумчиво посмотрел на него и произнес:
— Нет, тебе подвигов не совершить. Ростом не вышел.
— Слушай, Пашка, — сказала мрачно Алиса. — Ты чем занимался в лаборатории? Можно подумать, что там тридцать лет никто не убирался.
— Когда у меня возникают идеи, — ответил Пашка, — я не обращаю внимания на мелочи жизни.
— А мы обращаем, — сказала Машенька.
— Не шумите, — сказал Пашка. — Все уберу. Через полчаса будет полный порядок.
— Свежо предание, но верится с трудом, — сказал Аркаша. — Предлагаю на время уборки отобрать у Пашки книгу, зачитается и все забудет.
После короткой схватки Пашка лишился книги и удалился в лабораторию зализывать раны и обдумывать месть.
Убираться ему не хотелось, скучное это занятие. Он подошел к окну. Машенька сидела на краю бассейна, возле нее были разложены карточки с цифрами. Дельфины зубрили таблицу умножения. Наташа рядом плела венок из первых желтых одуванчиков. Джавад о чем-то спорил с Алисой, а над ними возвышался скучный, глупый, любопытный жираф Злодей с одним рогом посреди лба."

[Pinhead]

Ну и? Очень похоже. Линдгрен получше, конечно.

[Локсли]

Конечно, лучше. Но вообще рационально это не объясняется.
Я в общем сказал выше всё, что думаю. Никогда не было бы такой популярности у Алисы, если бы не фильм и мультфильм. Осталось бы всё это очень и очень рядовыми книжками, каких было полно и не особо они запоминались. Ну, ещё фантастики было мало, на этом фоне на безрыбье и рак рыба.

Это только моё мнение.

[La Hire]

Господа, ваша беда в том, что вы слишком серьезны.

Как же не быть серьезным, когда речь идет о первой живой девочке в твоей жизни? Если изначально она покорила тебя своей героикой, то к последующему шутовству трудно привыкнуть.
Кроме того, бывает смешное, а бывает глупое. Скажем, гуслярски рассказы - образец юмора высшей пробы, отличающийся от классического юмора только фантастичностью ситуаций. Все это хотя и смешно, но вполне правдоподобно. А вот шутовство в алисиане совершенно неправдоподобно, а потому глупо.

[Леф]

Никогда не было бы такой популярности у Алисы, если бы не фильм

Фильм и не дал Алисе книжной популярность -

судя по тому, что фильм незначительно увеличил количество читателей алисианы
(из 900 человек форума только 25 отметили, что они прочли все книги; из них половина читала до фильма),
фильм не особо увеличил количество поклонников книжной Алисы -

зрители ГиБ вообще почти не знают книжную Алису
и даже не стремятся узнать.

То есть Алиса в ГиБ зрителям нравится, а Алиса в книгах им безразлична.

(Разумеется, Алисе и не нужна популярность.
Ее популярность нужна тем, кто способен, узнав ее, проникнуться к ней симпатией.)

Если изначально она покорила тебя своей героикой, то к последующему шутовству трудно привыкнуть.

По-моему, героизм (а то и трагизм) и шутовство не только отлично ладят, но и дают самое сильное впечатление.
М.б., из-за контраста.
Мне без шутовства было бы не так интересно читать КБ.

[Pinhead]

Никогда не было бы такой популярности у Алисы, если бы не фильм и мультфильм.

Тащемта, во времена, когда мне было 12, книжки эти считались культовыми, и достать их можно было только утырив в библиотеке. Собственно, ТТП была снята именно благодаря такой репутации.

[Локсли]

Шутовство и трагизм ладят отлично - вспомним Вамбу. Тут дело не в этом... Знаете, какое впечатление у меня от книг Булычёва? Я ведь брал их, пытался читать. Есть такие фильмы, есть такие книги. Не только о Булычёве речь (и не о всех книгах).

Тело без души. Просто наброшены события без должной техники, ну да и техника может быть простой... Что я имею в виду... Лес, прочтите очень хороший рассказ "Недотыкомка".
Это Вы при чтении Булычёва играете роль мастера игрушек - но для себя. Эту же смог сделать Арсенов с помощью Наташи. Прочтите, Вы поймёте, что я имею в виду.

Да, Pinhead, они считались культовыми. Пока не повзрослели дети, и пока в них хорошо не вчитались. Лес хорошо показала уровень их известности даже в среде поклонников Алисы. А что ещё в те времена было из детской фантастики? Напомните. В те времена и колбаса была культовой, поди достань.

[Неслучайный гость]

Да конечно не в бесплатности всего дело, а в другом уровне человеческих отношений.