Ночной бал

[Sovyonok]

Спасибо, Ла Гир. Я не скромничала, я стеснялась. Новые свершения пока на стадии наметок, но, возможно, решусь набрать и выложить то, что осталось в рукописи пока.

[Sovyonok]

ЭПИЛОГ

* * *

Сиял и переливался цветными огнями ночной Город. А в беспредельной вышине в объятиях ласкового темного неба нежилась загадочная луна, и мириады звезд мерцали искристой пылью на её невесомых одеждах... Воздух был по-летнему тепел, наполнен пряными ароматами трав и ночных цветов. На океанском берегу единственными тревожившими слух звуками были плеск прибрежных волн за шепот песка.
У небольшого валуна, привалившись к нагретому за день лучами солнца камню, сидели: стройная девушка с длинными черными полувьющимися волосами, благородными чертами лица и глубоким темным взглядом и мужчина высокого роста и крупного телосложения, тоже брюнет. В полумраке светлой ночи сверкали белки его огромных глаз, а влажный бриз шевелил слегка завитые пряди волос, чуть-чуть не доходившие до плеч. Правильнее было бы сказать, что сидел он один, потому что девушка полулежала у него на руках. Она, улыбаясь, говорила, а он, нежно прижимая её к себе, склонялся к её губам, ловил её дыхание, шептал что-то...
- Знаешь, почему я не целую тебя? - едва слышно выговорил он, уткнувшись в плечо и шею девушки, и его бархатный голос сводил её с ума. - Потому что уже не смогу остановиться. А ты сказала, что...
- Кир, я обещаю, что это последний раз, когда мы будем говорить о прошлом...
- Мы будем говорить столько, сколько захочешь...
- И молчать тоже...
- Да, и молчать, - и оба рассмеялись.
- Ты так ничего и не помнишь, кроме своих амазонок, беспутник?
- Нет... но я не такой уж беспутник...
- Ладно, ладно. А Затерянную Долину забыл?
- Зате... что? Эриэн! - он встрепенулся, словно силясь что-то вспомнить и не будучи в состоянии этого сделать. - О чем ты?
- Да, забыл... И Лину Грей тоже. И самого себя. Ох, Бэт! - с ненастоящей укоризной сказала Эриэн, лукаво улыбаясь. Кристофер распахнул глаза:
- Что?... Постой. Хотя... Нет, не могу. Но о чем ты, Ришечка?!
И Эриэн начала говорить. Это выходило на удивление легко и просто, словно перед глазами у неё была раскрытая книга, которую она читала. Кристофер сначала слушал просто со вниманием, затем в его удивительных глазах стал отражаться зачарованный восторг... И в какой-то момент Киру стало казаться, что он погрузился в какой-то полусон, что не Эриэн говорит, а сам он будто заново переживает отрывок из прежней жизни. Он видел своими глазами окаменелую убогость Затерянной Долины, великолепие природы, в котором утопало это благополучное с виду поселение; неприступную и спокойную Вечную Скалу, многоцветное раздолье Лугов; пьянящие переливами красок закаты, нежные и лучистые восходы и наконец - ночи, ночи, ночи: непроглядные, мглистые и светлые, почти белые; наполненные слабым, но прекрасным лунным и звездным огнем, звучащим, как самая прекрасная музыка во Вселенной... Он слышал заново оглушительные проклятия, адресованные демону-кровососу, и недоступные человеческому уху ультразвуковые сигналы летучих мышей; шум океана, плеск листвы, хлопанье своих крыльев, разноголосье лесных животных и птиц... Он чувствовал боль одиночества, боль чужой ненависти, боль изгнания, которая в один прекрасный день вытеснилась другим, всепоглощающим и совершенно неземным чувством...
Когда Эриэн умолкла, Кир очнулся.
- Так вот почему меня не покидало убеждение, что в прошлой жизни было что-то... не просто важное, а, наверное, самое главное, - тихо сказал он, прижимая голову Эриэн к своей груди. - И вот почему я сразу полюбил тебя здесь, едва увидел... Мы вечные призраки, Эри?
- Почему?
- Ведь мы погибли тогда, помнишь? Нас обоих пробило стрелами навылет. Наши сердца... Как мы вообще не перестали быть?
- Мы никогда не перестанем быть...
- Ну сейчас-то конечно... Я начинаю понимать всю прелесть бессмертия, - Кир так улыбнулся, что Эриэн аж съесть его захотелось. Возвращаясь, однако, к диалогу, она сказала:
- Не в том дело. Всё живое вечно. Просто одно переходит в другое. Это вечный всемирный круговорот. А мы.. мы даже в чем-то ущербны... Мы навеки застыли в одной оболочке.
- О-о-х... Мне что-то так нравится эта оболочка! Я прямо что-то так на неё запал...
- Аналогично... И всё же мы не фантомы, Кир. Сердце, там, или ещё что - это материя. Её всегда можно восстановить, была бы энергия. Тот значок, что я подарила Дику, и был накопителем энергии...
- Постой. Выходит, он потом раздвоился? Или растроился?
- Зачем? К Дику он вернулся как к хозяину... А ты вновь стал человеком... А значит, и я.
- А ты обрела "жизнь вечную". А значит - и я!
- Я люблю тебя...
- Я люблю тебя...

Ночь постепенно таяла. Луна поблекла. Мир охватило предвестие близкого утра. Но ещё сияли звезды. Их свет, кажущийся холодным, на самом деле рожден чревом огня. Однако понять это можно только вблизи, чего смертным не дано. Десятки тысяч лет люди стремились найти счастье на краю света. Но по-настоящему обретает счастье лишь тот, что понял, что самое прекрасное, как и самое ужасное, кроется не вне, а внутри нас; тот, кто искал счастье в своем сердце и в сердце, бьющемся в унисон; тот, кто познал тождество бесконечно большого и бесконечно малого, кто осознал, что постичь Вселенную невозможно, не постигнув прежде себя самого, и что Бог прежде всего - Любовь...

[Sovyonok]

Выложила на сайт (http://romantiki.ru/2010/03/27/ty-ne-odin/#more-2547) автономное дополнение к повести. Что это означает? Это означает, что фрагмент "Ты не один" не входит в саму повесть, но при этом является неотъемлемой её частью. Так бывает. Написан был в 2004 году, набран вчера, отредактирован только что. Логически, по смыслу, должен "вписываться" перед отрывком, который начинается словами "Стоял тихий-тихий апрельский вечер...".

[Sovyonok]

В рамках проекта "Сегодня можно всё" решила выложить первую часть. Как я уже писала, она самая маленькая и была написана уже где-то в начале "Вечности"... Я не придавала ей особого значения, просто почему-то захотелось, чтобы в повести было три части... не знаю.

[Sovyonok]

ЧАСТЬ I
ЧУЖЕСТРАНЕЦ.

Яркий солнечный ветер ворвался вихревыми потоками на изогнутые улицы старинного города. Звякнул и тронулся с места новенький, поблескивающий свежей краской зеленый трамвайчик, в домах стало распахиваться великое множество окон и балконных дверей, увитых зеленью и цветами. В этот беспечный июньский день небеса, казалось, были сотканы из тончайших нитей голубого хрусталя; ни одно, даже самое легкое облачко не плыло в светозарной выси, а деревья и травы, освеженные легким ночным дождем, сверкали так, словно завернулись в алмазные покрывала. Люди неспешно шли по городу. Уже приветливо приоткрылись двери кафе, уже продавцы мороженого и газированной воды начали зазывать прохожих, заманчиво расхваливая свой товар... Жизнь потекла обычным, размеренным ходом, и ничто не нарушало уютного спокойствия и тихой прелести провинциального городка.
Солнечный ветер уже играл ослепительным блеском на золотых куполах церквей, когда на центральной улице возникло вдруг непонятное оживление. Люди, встрепенувшись, оглядывались, на их лицах поочередно сменяли друг друга удивление, любопытство и... Здесь они разделялись. Одни, недовольно и осуждающе махнув рукой, продолжали путь, другие просто не знали, как относиться к увиденному, третьи подходили ближе и смотрели, улыбаясь. А дело было вот в чем.
Со стороны городских ворот внезапно донеслись звуки музыки, а чуть позже слуха достиг голос, распевавший неведомую песнь, которая будто рассекала пространство. Невысокий, бархатистый, с чуть заметной хрипотцой, полный удивительной полетности и летящей энергии голос пел то беззаботно и весело, то глубоко и страстно, вовсю славя любовь и красоту окружающего мира. А вскоре в потоках золотого ветра стал виден и сам певчий, посмевший так смело и уверенно нарушить вековое спокойствие старинного города.
Он словно возник из ниоткуда - беспечный шальной мальчишка с широким льющимся голосом, летящими волосами, открытой улыбкой и неуёмной энергией. Облаченный в легкую, просторную, тонкую алую рубашку и темные джинсы, высокий, длинноногий, он танцевал на центральной площади, бесшабашно кружась, и пел незнакомую, но прекрасную песню - песню Любви. Ветер - очевидно, извечный спутник юноши - трепал длинные пряди черных волос и шелк одежды, подхватывал песню и разносил её по всему городу.
Конечно, где-то и у него были свой дом, свои печали, слезы, тревоги, волнения... Но сейчас всё это ушло в тень и стало неважным. Он хотел делиться своей восторженной радостью со всем миром - и делал это от всей души. Он пересек город по главной улице в своем танце без торопливости, но показалось, что это был стремительный вихрь, пронесшийся через город... и через жизнь.
Невысокая, с серыми бездонными глазами и русыми волосами до плеч девушка, хотя и стояла в самой середине толпы, но контрастно выделялась из неё. Она была не такая. Одета по-будничному, она всё же привлекала к себе внимание. Кто-то, мимоходом взглянув на неё, отметил про себя: "грезит наяву" и оказался почти прав. Девушка жила сразу в двух мирах: обычном и неземном, порожденном то ли фантазией, то ли мечтами, то ли пророческими снами. На лице её играл отпечаток светлой меланхолической грусти, слегка затуманенный взор словно блуждал в святилище далеких звезд, но глубже её никто не проникся феерическим каскадом мелодий, что окружал поющего трубадура. Ничьи глаза ещё не смотрели ему вслед с такой несказанной нежностью и мукой, ни в одном сердце ещё не бушевали подобные страсти, и ничей разум ещё не усмирял их с такой безжалостной силой.
Он удалялся, и... Она не знала, когда пришло к ней это решение: может, секунду назад, а может, оно всегда жило в её душе. Девушка вышла из оцепенения и качнулась вперед, готовая всюду следовать за певчим пришельцем. Она ждала чуда, которое смогло бы перевернуть жизнь и открыть неведомые пути. А его появление было как приток свежего морского ветра после долгого заточения в духоте. Он звал за собой - и каждая минута промедления стоила ужасных мучений.
Но толпа... толпа вокруг, огромное скопище людей, которые воспринимались всегда если не как друзья, то хотя бы как благожелательные существа, эта непонимающая толпа лишь сдвинулась плотнее, не позволяя ступить и шагу. Девушка упорно и молча старалась пробраться - прорваться между людскими спинами, плечами и локтями, но все усилия оставались бесплодными. Ничего не замечавшая, глухая толпа будто старалась перетереть, переварить своим могучим организмом маленькую песчинку, случайно затесавшуюся не туда. Толпа закрывала свет, отнимала воздух и последнюю надежду...
В конце концов, девушка попыталась закричать - воззвать - голос будто увяз в липком знойном воздухе, она хотела протянуть руки - грудь сдавило чьими-то спинами так, что она уже не могла ни шевельнуться, ни вдохнуть. И только глаза, огромные, серые, глубокие, отчаянно смотрели вслед...
Вдруг мир вокруг начал гаснуть, проваливаться вниз. Исчезли звуки, предметы, глаза залило нестерпимо яркой синевой ставшего беспредельно высоким неба... Вскоре синева смягчилась, сжалилась и стала даже приятной. Окутав тело со всех сторон, она помедлила немного и начала рассеиваться. И наступила тьма.
Ничего этого не заметили люди, стоявшие на площади и судачившие о чужестранце. Он давно уже пропал из виду, оставив после себя легкий перезвон да кучу солнечных зайчиков, а горожане только-только начали понемногу расходиться. Никому и в голову не пришло устремиться вслед, гадали только: откуда он такой, беззаботный, бешено-разудалый и агрессивно-красивый? Что же, и дел у него больше нет, кроме как песни петь да в переплясе кружиться? Или живет он так богато да припеваючи, что не знает, какую забаву себе ещё выдумать?
Точно так же не пришло никому в голову хватиться так внезапно исчезнувшей девушки с серыми глазами. Правда, человек, назвавший её грезившей наяву, рассеянно пошарил взглядом по толпе, но не нашел и хмыкнул про себя что-то вроде: "Ивушка плакучая... поменьше ерундой всякой маяться надо...". И оказался почти прав. А может, и совсем неправ.... Кто его разберет?

... Но в тот же час в другом мире, на другой планете, в диком местечке под названием Затерянная Долина другие люди ахали и удивлялись нежданной-негаданной гостье. Она лежала без сознания на берегу озера. Длинные черные, слегка вьющиеся волосы её разметались, будто во сне, а когда удалось привести её в чувство и она открыла глаза, то оказалось, что они очень синие, скорее темные. Чьи-то заботливые руки перенесли её в дом, уложили на мягкое ложе, и она снова забылась сном, чтобы заспать и забыть навсегда всё, что мучило, тревожило и не давало покоя в прежней жизни. Ведь здесь ей предстояло прожить ещё одну жизнь, перешагнуть ещё одну ступень на пути к Генеральному Переходу. А в небе плыли белоснежные кручи облаков, светило не очень яркое, спокойное солнце и реяли чайки: рядом было море. И время - летело...
_ _ _ _ _

[Sovyonok]

Порой в редакцию поступают вопросы или просьбы восстановить повесть как она есть. То есть, чтобы соответствовало рукописи. Или хотя бы дать почитать изначальный вариант. Большая часть уже сделана. Выложены эпилог и первая часть, которые ранее не были в планах на публикацию. В другой теме даже дано описание того, что творилось в качестве бала. Осталось только одно - первоначальный вариант окончания "Вечности". Почему два варианта? Ну, я уже говорила как-то: не ожидала 10 лет назад, что некоторые вещи, представляемые всего лишь художественным вымыслом, начнут сбываться. А так как сбываться должны только хорошие вещи, то при наборе текста в прошлом году я намеренно сократила финал, стремясь пусть даже в мысленном, идейном плане избежать чего-то не очень желательного. Мне возражают - то, что уже написано, то написано, изменения в наборе текста и публикации на ход событий, на "сбывание" никак не повлияют. Поддавшись таким убеждениям, решилась набрать и это. В уже опубликованном в этой теме варианте финала, напомню, после утренней скачки по Леандре следует попадание в буковую рощицу. Но в оригинале было несколько иначе, и перед этим попаданием происходили ещё некоторые события, о которых ниже (опять благодарю Ла Гира за техническую помощь). Вот. А уж после этого идёт роща.

[La Hire]

Итак, по просьбе Ирины, ожидаемый фрагмент:

Когда траектория душевного полета Эриэн стала выписывать совсем уж невообразимые конфигурации, она-таки опомнилась и повернула лошадь по направлению ко Дворцу. И тут в мыслях началась вообще какая-то ерунда. Сначала она удивилась, почему скачет не домой. Потом вспомнила, что она в Леандре и скачет во Дворец. Затем начала соображать, какого ей в этом Дворце надо и что она там забыла. И вдруг вспомнила: это всё Кристофер! Мысли вновь стали четкими и ясными: Эриэн обрела себя. Но непонятные радость и легкость бытия от этого не исчезли. Эриэн подумала, что так хорошо и невесомо она себя ещё не чувствовала. Кстати, собственно о Кристофере она тут же забыла, но ближе ко Дворцу восстановила в памяти вчерашний концерт и подумала, что к Киру пора начать относиться с уважением.

* * *
И полетело время. Ни на что не похожие, непривычные, одурманивающие своей благодатью дни... Жизнь и мир вокруг стали другими: всё ликовало, торжествовало, пело, дышало жизнью, светом, любовью! Это было похоже на переход - резкий, внезапный, а потому ослепляющий и оглушающий - из черно-белого мира в цветной и яркий, из беззвучного вакуума - в мир звучащей гармонии, из тесной духоты - в пространство свежих ветров, бесконечное, необъятное...
Надо сказать, каких-либо внятных перемен в отношениях между Эриэн и Кристофером не произошло. Она по-прежнему обращалась с ним как с хорошим и немного беспутным большим ребенком, но отдельные стороны их общения всё же стали иными, и Кир не мог этого не замечать. Эриэн, хоть и соблюдала дистанцию, теперь не искала повода прогнать его от себя: общество Кира перестало её тяготить. Она чаще вспоминала о том, что именно он стал причиной благословенной перемены, произошедшей в её душе и мировосприятии. И испытывала искреннее чувство благодарности. Неосознанно, непроизвольно она начала внутреннее продвижение ему навстречу. Но в том и прелесть неосознанности, что всё идёт спокойно, своим чередом. Эриэн не торопила себя. Ну а Кир - тот вообще заявил, что будет ждать её целую вечность, если понадобится.

Недели через три после дня рождения Кира Эриэн решила ехать домой. Ей нужно было в ВИГ, к "Лучу": она так и не оставила своей идеи вспомнить прошлое с помощью значка Кристофера. Тот, узнав о намерении девушки, сказал, что Дворец Дворцом, но карьера от этого страдать не должна, и поэтому он, Кристофер, тоже немедля уезжает из Леандры - на гастроли - вместе с Эриэн.
Но едва лишь они попытались связаться с "большой землей", как обрушилось ошеломляющее известие: континентальная Гея-2 скована глобальным энергетическим кризисом! Оказалось, что из-за поражения компьютерной системы управления каким-то зловредным вирусом вся материковая часть планеты была практически обесточена. Действовали лишь локальные системы, работа которых как раз и предназначалась для ликвидации аварийных ситуаций. На бытовой жизни происшествие отразилось более-менее безболезненно, но кризис нарастал, не говоря уже о том, что работа крупных промышленных предприятий и организаций была приостановлена, а самое главное - нарушились наземные и подземные коммуникации. Поскольку Леандра в энергетическом отношении поддерживала автономный статус, ЧП её не коснулось.
- А я всегда говорила, что повальная компьютеризация к добру не приведет, - заключила Эриэн после переговоров с начальством ВИГа. - Андре Ино называет меня отсталой ворчуньей, но что он скажет сейчас?
- Видишь, Ришечка, сама судьба против того, чтобы мы уезжали отсюда, - сказал Кристофер.
- Нет, нет, ехать непременно надо! Я не могу сидеть и ничего не делать зная, что мир в трудном положении. Так нельзя.
- А тебе ни разу не хотелось послать весь этот мир куда подальше и хоть немного подумать о себе?! Там все копошатся, гомонят, суетятся, жизнь летит кувырком, поезда не хотят ехать, митинги, забастовки... А здесь - всё на месте, всё спокойно и благодатно. Подожди хоть немного, пусть там всё утрясется! Чего тебе делать в этой неразберихе? - уговаривал Кир.
- Ну, вавилонского столпотворения в наши дни не встретишь, - возразила Эриэн. - Там идут восстановительные работы. И всё не так ужасно, просто...
- Просто тебе здесь надоело, - печально подвел итог Кристофер. - А я надеялся и хотел верить, что тебе хорошо во Дворце...
- Ну перестань, пожалуйста! Мне было замечательно. Но всему своё время. Да и разве ты не собирался ехать со мной?
- Ничто меня не заставит отказаться от того, чтобы следовать за собой всюду. Но мне ужасно стыдно, что в ближайший порт ты будешь вынуждена добираться чуть ли не на бревенчатом плотике, а оттуда на паровозике - до города...
- А от вокзала на ослике до дома, - сказала Эриэн и засмеялась. Он не мог не ответить на её улыбку, но продолжал спорить из остатков упрямства. Это длилось минут пятнадцать, после чего решено было ехать.
До ближайшего портового города они, однако, добирались не на плотике, а на великолепной белой яхте. Надо сказать, все остальные гости, узнав об энергетическом ЧП, с удовольствием остались в Леандре.
Но погода, несмотря ни на что, оставалась безоблачной во время всего морского путешествия. А когда утром следующего дня Эриэн и Кир спустились в холл отеля, обнаружилось, что, хоть и ненамного, а всё же похолодало. И с этого момента фатальные пророчества Кристофера насчёт сервисного апокалипсиса начали сбываться. Обнаружилось, что аварийное монорельсовое сообщение не действует по неизвестной причине, и людям пришлось вспомнить про тепло- и паровозы, то есть, вернуться, по нынешним меркам, чуть ли не в Средние века. Благо, несколько таких реликтов ещё стояли на запасных ветвях. Но, как и полагается в таких случаях, все они следовали не по нужным маршрутам.
После того, как Кристофер устроил разнос вокзальному начальству, один поезд, идущий туда, куда нужно, всё же отыскался. Но вагоны были без сидений, ехать пришлось стоя, благо, машинист знал, что такое скорость и обещал преодолеть путь примерно за полтора часа.
Тем временем небо разъяснилось, но воздух был ещё прохладным. Эриэн и Кристофер стояли в пустом вагоне у окна, слушали мерный перестук колес и смотрели на пролетающие луга, леса и поля. В вагоне витал легкий запах машинного масла, который, впрочем, приглушался запахом чуть сырого дерева. Одна из фрамуг была открыта (или попросту не закрывалась), и в вагон врывался свежий ветерок. Эриэн зябко поежилась: она была в летнем и не рассчитывала на похолодание. Кир, обожавший плащи, был в одном из них - легком, черном, воздушном, словно струившемся вдоль тела. Обладатель плаща хотел сдернуть его с себя и укутать Эриэн, но она упредила его жест. Не зная, почему так поступает, Эриэн подошла к Кристоферу вплотную и прильнула к нему, просунув руки под плащ и обвив ими могучий торс Кира. Он замер на миг, потом запахнул полы плаща, так что она оказалась укрытой со всех сторон, и в довершение всего крепко прижал её к себе. Так они и ехали до конечной станции, сохраняя молчание.
Когда за окнами показалось знакомое величественное здание Вокзала, а измученный тепловоз облегченно выпустил со свистом облако пара и стал, Эриэн высвободилась, улыбнулась и сказала:
- Спасибо...
- За что? - сипло изумился он, не отрывая от неё горящих глаз.
- За тепло, - ответила Эриэн серьезно. И добавила, уже беззаботнее:
- Пошли!
Глубоко вдохнув и слегка поматывая головой, ещё оставаясь в плену оцепеняющей неги и кроткой покорности Эриэн, Кристофер двинулся за ней к выходу на перрон.

* * * * *
Дома стоял переполох, все суетились и приспосабливались, перестраивали свои графики под режим ЧП. Поначалу Эриэн радовалась встречам с родными и близкими и весело принималась за всякие мелочи вместе с ними. Это продолжалось до тех пор, пока она не начала внутренне ежиться от ощущения, что она тонет в повседневной суете, разменивает себя на однообразные пустяки, и ей от этого неуютно и плохо.
В Леандре она иногда ругала себя за праздное времяпрепровождение и успокаивалась тем, что скоро вернется домой, примется за дела и работой станет оправдывать своё существование. Но вернувшись, Эриэн почувствовала, что весь этот быт и даже ВИГ - на некоем, более низшем уровне существования, чем она сама теперь. Ничто не утоляло. Всё казалось слишком будничным, чтобы радовать. А ещё... Эриэн сначала отказывалась понимать такие мысли, но они в конце концов окружили её и взяли над ней верх. Ещё стало ясно, что до дрожи, до сине-желтых искр в глазах, до изнуряющей, выворачивающей душу наизнанку тоски необходим Кристофер...

... Был серый полдень, когда Эриэн сидела на расстеленной на траве куртке и глядела вниз с громадного, нависающего над океаном уступа, глядела на бесконечную водную гладь, подернутую мелкой рябью, и слушала крики чаек. Ветер раздувал её длинные волнистые четные пряди, ветер гладил нежную бархатистую кожу, ветер заглядывал в темные глаза и шаловливо пытался сдернуть легкую пелеринку с плеч. Ветер. А не тот, кого так не хватало. Эриэн горько усмехнулась: "А когда-то чуть ли не презирала его, не хотела принимать всерьез, находила раздражающим... Вот и расплата. Наказание любовью.... Осознание того, что теперь ты уже не сможешь без него жить. Вот когда придется распрощаться со своей гордыней и своей свободой. По доброй воле, по своему желанию... придти к нему, как корабль приходит в гавань. И ничего не поделаешь, ты - его. Он тебя покорил, и это первое проигранное сражение. Но кто же он такой, чтобы?.. Кто? Кем он был до того, как попал в королевство Ланоры? Ведь обычным человеком он быть не мог... " - и тут же толкнулась колючая мысль: "Ланора... Почему, ну почему не я стала первой, кого он увидел, когда очнулся от забытья? И правда ли то, что он не был её мужем? Ведь когда он говорил о ней, глаза его загорались... Ох, мука. Почему у него такой густо-магнетический, завораживающий взгляд? Почему он так красив? Иногда кажется, что сердце не в силах выдержать всей этой нежности... Настал-таки миг, когда весь смысл жизни сконцентрировался в этом "мотыльке". Кто же он?".
Когда реанимированный от энергетического кризиса ВИГ заработал по-прежнему, Эриэн решила довести до логического финала затею со значком. Войдя в свой кабинет, она села к "Лучу". Когда она проигрывала всё это заранее в своем сознании, то думала, что будет очень волноваться. Но сейчас в душе было только усталое любопытство. И ещё скользнула по краешку сознания мысль: а надо ли? Но нет, нет. Не место малодушию. Эриэн вынула значок, вздохнула и прижала его к одной из прохладных граней "Луча". И... ничего не случилось. То ли после Перехода действительно всю "запись" стерло начисто, то ли ещё что-то, но, в общем, "Луч" реагировать не желал. Ну и ладно. Последняя надежда вспомнить прошлое не сбылась, и Эриэн, как это ни парадоксально, не могла не ощущать облегчения.
Приехав домой, она хотела подняться к себе, но тут её окликнула мама:
- Тут Кристофер тебе какой-то диск прислал, с песней, наверное.
- Конечно, песня. Он не звонил?
- Нет. Что, соскучилась? - шутливо поддела мама.
- Да, - просто сказала Эриэн, глядя матери в глаза.
- У вас как?...
- Я его люблю, - и она быстро выбежала на улицу, забыв о том, что только что приехала.

* * *
Автомобиль был снабжен электронной системой управления, потому Эриэн, хотя и сидела за рулем, но за дорогой не следила, а сама, волнуясь, вынула диск и загрузила его в стереосистему. Сначала она услышала знакомый (и такой долгожданный, что душа залилась слезами восторга) бархатный голос Кира - вначале он записал звуковое письмо. Смысл речей его сводился к комплиментам (никогда ещё она не слушала их с такой мятущейся радостью), признаниям в любви (никогда ещё они не дарили такого безмерного счастья) и предложению прослушать новую песню. Эриэн откинулась на спинку сидения. Автомобиль оставил позади Город и мягко несся по шоссе, окаймленному густыми купами деревьев. Начинался вечер. В приоткрытое окно упругой струей влетал ветер с запахами лета, солнца, неба... Ветер с запахом Жизни. Эриэн не ехала куда-то. Она просто каталась, любуясь пролетавшей за окнами природой.
Но первые же звуки песни насторожили её. Песня была незамысловатой, однако...
Когда Эриэн услышала строчку "Ведь я летучая мышь!", её словно током ударило. Внезапно, откуда ни возьмись, прорвало плотину памяти и хлынули, обрушились, понеслись бурлящей рекой воспоминания!! "Затерянная Долина... это где я жила... Нет, было что-то ещё, раньше... А! Золотые потоки солнца на золотых куполах! И неведомо откуда взявшийся чужестранец со своей песней... И тьма. И мистер и миссис Грей. И Рональд Стемплер... И... Бэт! Да, Бэт, летучая мышь - так его звали... И мучительные думы - ещё детские, наивные - о Вселенной. И любовь, развернувшаяся бесконечно прекрасной, но недолгой повестью... Повестью Цветочных Лугов, Скалы, Озера... И побег, и беспощадная радость полета, и такой же беспощадный выстрел - в двух шагах от мечты...

.. Оглушительно взвизгнули тормоза, сильно ударило - будто со всех сторон сразу - и перед тем, как потерять сознание, Эриэн успела понять, что машина несколько раз перевернулась и, кажется, вспыхнула...

* * * * *
Тьма. Больше вокруг ничего не было. Только тьма. И сырой, холодный воздух. Она поняла, что лежит ничком, и осторожно перевернулась. Не ощутив боли, осмелела, поднялась. И только сейчас поняла, что мир пуст. От этой мысли ужас сковал тело. Она попробовала построить "окно", напряглась... но ничего не вышло. Она даже не чувствовала ауру этого мира - значит, её не было вовсе. И не было выхода. Кошмарный, изнуряющий ужас, от которого даже слезы остановились, сковал теперь и душу. "Это... что же... навсегда? Нет!!! Я не хочу!!! За что?!! Помогите!!!". Она бросилась бежать. Куда-нибудь. Но какой смысл, если всюду всегда теперь будет одно и то же: тьма, холод, неизвестность и полнейшее одиночество. Но она всё-таки бежала изо всех сил, исходя безмолвным криком о помощи, который уходил в никуда.
Вдалеке показался свет. Она прибавила скорости. Но нет, это не было ничем, что могло бы вселить хоть каплю надежды. Какое-то тускло-желтое деревянное сооружение. Пустое и заброшенное. От его вида поднялась такая щемящая тоска, что сердце не выдержало, и его свело жуткой судорогой. Она упала. И куда-то провалилась. Какая разница?

* * * * *
Когда обоняния коснулся пряный дух трав и нежный аромат цветов, а волосы погладил теплый ласковый ветерок, Эриэн открыла глаза. И села в траве. Какое-то время ни одна мысль не появлялась в голове. Она просто сидела, слушала трескотню кузнечиков, щебет порхавших над головой ярких птичек, смотрела на ближайший цветок и вдыхала его благоухание.
На цветок села бабочка.
Эриэн, поняв, что здесь она уже лишняя, встала. В небе ярко светило солнце. От этого Эриэн вдруг так возликовала, что ей захотелось петь. Она внутренним чутьем угадала, что это - дом, что этот мир - её родной. И то, что было несколько минут (или веков) назад, показалось мрачным сном, от которого так благостно очнуться...
Эриэн решила возвратиться домой пешком, как когда-то, когда возвращалась из первых межпространственных путешествий. Тогда это было традицией. А сейчас... сейчас хотелось насладиться последними минутами тишины и растянуть предвкушение будущего...

[максим]

Присоединяюсь к поздравлениям

[Sovyonok]

Спасибо... Самое смешное, что у меня самой этого журнала до сих пор нет. Авторские экземпляры пока в пути, но вот уже должны скоро... Жду пока.

[La Hire]

Ну это ничего. Я как-то ждал авторский экземпляр из Свердловска более полугода, и то еле выпросил, они про него забыли.

[Леф]

Он замер на миг, потом запахнул полы плаща, так что она оказалась укрытой со всех сторон, и в довершение всего крепко прижал её к себе. Так они и ехали до конечной станции, сохраняя молчание.
Когда за окнами показалось знакомое величественное здание Вокзала, а измученный тепловоз облегченно выпустил со свистом облако пара и стал, Эриэн высвободилась, улыбнулась и сказала:
- Спасибо...
- За что? - сипло изумился он, не отрывая от неё горящих глаз.
- За тепло, - ответила Эриэн серьезно. И добавила, уже беззаботнее:
- Пошли!
Глубоко вдохнув и слегка поматывая головой, ещё оставаясь в плену оцепеняющей неги и кроткой покорности Эриэн, Кристофер двинулся за ней к выходу на перрон.

Фрагмент в очередной раз показывает Вашу способность точно характеризовать состояния персонажей,

и при этом - не за счет длинных описаний их чувств, а счет лаконичных описаний их вегетативных реакций
(не знаю, как точнее это назвать - когда речь идет о тембре голова, о дыхании и т.д.).

Мне знакомы некоторые другие примеры подобного умения -
наверное, впору составлять хрестоматию в помощь авторам,
желающим научиться описывать состояния персонажей так, чтобы вызывать волнение у читателей.

[Sovyonok]

Фрагмент в очередной раз показывает Вашу способность точно характеризовать состояния персонажей,

и при этом - не за счет длинных описаний их чувств, а счет лаконичных

Спасибо. Но я в этом смысле училась у В. П. Крапивина. Не специально, конечно, а само как-то получилось. Я это называю - "вдохнуть".

тембре голова

Голоса. Мне знакомы некоторые правильные термины по голосообразованию, характеристикам (тембр, высота, сила , регистр и др.), но я намеренно стараюсь их не использовать. В художественном произведении это как-то сушит.

[Sovyonok]

Ура! Вышел ещё один номер журнала с окончанием "Летучей мыши" и моими детскими рисунками (ещё той поры) на обложке!

[ПереГиБ]

А зачем прятать название журнала?

[Sovyonok]

Я тоже не знаю. Пожелание начальства (редакции журнала).

[Sovyonok]

Две новости.
1. Вчера начитала на аудио "Летучую мышь". Конечно, чтение нельзя назвать выразительным даже с логопедической точки зрения. Для нормальной отчитки нужно сначала делать полную разметку текста, потом репетировать. Но для этого требуется большее количество времени. А вчера вышло - ну просто, как если бы кому вслух читала вечерком. Колорит: записывалась на раритетном профессиональном (радийном) катушечном магнитофоне советской эпохи прибалтийского производства. Фото позже (если/когда разберусь). Оцифровка планируется.

2. Получила авторские экземпляры третьего номера журнала с НБ. На подходе четвертый.


(Очень красивая иллюстрация на форзаце).

[Неслучайный гость]

Sovyonok
Я первый!...я первый. В смысле первый спешу поздравить. @}->--

[Sovyonok]

Sovyonok
Я первый!...я первый.

На донорство? Спасибо за поздравление!

[Veselchak UA]

Ирина, поздравляю с публикацией! @}->-- Как говорится, дай б-г, не последняя!

[Н. Светлов]

Получила авторские экземпляры

Очень приятная новость!