Друзья, позволю себе здесь опубликовать свой вариант отчета по юбилею. Он довольно обширный, так что разбиваю на части. Разумеется, это личный взгляд автора, на объективность не претендующий
Здесь может и скорее всего съедет форматирование: в оригинале это был вордовский файл, так что заранее прошу пардону.
Юбилей
Отчет в двух частях
Первая часть
Ante scriptum
Два джентльмена – оба высокие, в меру худые, один в очках, другой же без оных – подошли к очередной застекленной витрине.
– Обратите внимание, коллега, типовой ремнабор космонавта почти такой же, как для моего УАЗика. Только плашек и воротка нет, – молвил джентльмен без очков.
– Ничего удивительного, коллега, – отозвался джентльмен в очках. – Единая страна – единые стандарты. Глядите, вот ремнабор для выхода в открытый космос. Можете позаимствовать идею лент-держателей для инструментов. К слову, не желаете совершить визит на борт станции «Мир»?
– С превеликим удовольствием, коллега! А что, тесновато, но вполне сносно. Санузел, конечно, совмещенный, зато всё рядом, всё под рукой. И Земля в иллюминаторе…
Джентльмены проследовали дальше. Модели космических аппаратов, настоящая еда настоящих космонавтов, макеты спускаемых капсул. Трудяга Луноход. Мельчайшие кусочки грунта Иной Планеты. Советский флаг, побывавший с экипажем одиннадцатого «Аполлона» там, куда так стремились, так рвались обе великие державы. Обшивка шаттлов – многоразовых космических кораблей Главного Конкурента. Небольшой, с ладонь, пористый кусок теплозащитного слоя несчастной «Колумбии». Так вот от чего погиб бедолага челнок! Отковырял дотошный историк кусок обшивки для музея, и все - падай, гордая стальная птица, гори-сгорай белой кометою на радость какому-нибудь Бен-Ладену…
Уже на выходе два джентльмена – один в очках, другой без оных, помните? – остановились перед огромным, с конскую голову, метеоритом.
– Острый, собака, – сказал джентльмен без очков, осторожно похлопав космического гостя по блестящему металлическому боку.
– Страшно подумать, – ответил джентльмен в очках, – вот летишь ты на космической станции, сидишь, читаешь «Робинзона Крузо», и тут в бок кораблю врезается такой вот кусок металла…
– Не поверите, коллега, – покачал головой джентльмен без очков, – наша планета – ровно такой же космический корабль. Только обшивка чуточку попрочнее…
Два члена экипажа космического корабля с названием Земля, обходя весенние лужи, направились к метро. За их спинами рвалась в высокое голубое небо стальная ракета, оставляя широкий блистающий след. В десятке метров гудели, пробираясь сквозь пробку, автомобили, мерно тек людской поток, завихряясь у ларьков и палаток. Рабочий день был в самом разгаре. Однако у двух джентльменов была причина забросить все дела, вырваться из липкой суеты на этот тихий островок с вечно стартующей ракетой в центре, где легче легкого было рукой дотянуться до бескрайнего и манящего космоса. Была причина сбегать с работы, встречаться в утробе гостиницы «Космос», и спешить, покинув надутый утренним ветром парус гостиницы и отсалютовав «женералю» Де Голлю, на встречу с детской мечтой – вот бы сесть в ракету и лететь вверх, ввысь, вдаль… Четверть века назад в жизнь экипажа космического корабля Земля ворвался яркий луч, ударил в экраны кинотеатров, пробежал по трубкам бесчисленных домашних «Рекордов» и «Радуг», рассыпался мириадами теплых золотистых искр и остался в сердцах многих зернами добра, человечности и веры в то прекрасное и далекое, ради чего стоит жить.
Moretum
На стартовой площадке, разумеется, не оказалось ни одного свободного флипа. Это стоило предвидеть – праздник, как-никак, одни торопятся к началу, чтобы ни в коем случае не пропустить торжественный момент, другие, напротив, спешат домой. Пассажирские флаеры пролетали мимо, переполненные до отказа, и даже единственный таксист на стареньком вишневом аппарате класса «Жигули» ни за какие шиши не соглашался везти в центр: мол, дома ждут – не дождутся. Ну что же, каждый отмечает знаменательную дату по-своему.
Наконец пыхтящий допотопный флаер (и как еще его не отправили на переплавку?!) подобрал одинокого пассажира, и через полчаса тот уже входил в портал метрополитена. Метро было полупустым – в такую рань никому не хотелось тесниться в подземных глубинах. Соседи по вагону приветливо улыбались друг другу, словно старые знакомые – а может быть, это только так казалось.
Еще десять минут пути – и можно будет ввалиться в маленький ресторанчик, выбранного космодесантниками в качестве опорного пункта для легкого завтрака, начать здороваться, одновременно делая заказ неизменно вежливому официанту…
«А ребята уже выбирают блюда и размышляют, какой сорт чаю предпочесть», – мелькнула непрошенная мысль. Как назло, перед самым опорным пунктом чувство пространственной ориентации дало сбой, и пришлось потерять целых три минуты на блуждания по утренней Столице. Не иначе, городской – младший брат лешего – тоже устроил себе праздник и с утра пораньше позволил себе беззлобную шутку. Впрочем, система наведения уже захватила цель, и вскоре высокий, в меру худой джентльмен без очков, но зато с кожаным портфелем, уже устремился к столику в уютном ресторанчике, чтобы пожать руку другому джентльмену – в очках, но зато с ноутбуком. Опорному пункту космодесанта следовало уже гудеть голосами по меньшей мере полутора десятков представителей первого боевого отряда празднующих. Однако ресторанчик был почти пуст.
– Увы, – развел руками джентльмен в очках. – Как видите, коллега, мы в одиночестве. Пока. Остальные собираются в метро. Впрочем, у нас есть верных двадцать минут, чтобы завершить трапезу. К слову, не желаете взглянуть на наш завтрак в прямом эфире?
Девушка-официант, неслышно возникшая у столика, получила заказ и пожелание доставить его как можно быстрее, а два джентльмена, одолевая одно блюдо за другим, вели светскую беседу и пытались наладить прямую видеотрансляцию происходящего. Ноутбук явственно скрипел билайновским радиомодемом, моргал от напряжения экраном, пытался перезагружаться, но по прошествии десяти минут стало ясно: видеотрансляция – дело прекрасного будущего. Возможно, очень скорого. Пока же изображение напоминало эстонскую мыльную оперу – каждое действие длилось на экране долго. Очень долго.
Тем временем, блюда продолжали поступать. Из-за спешки они сменяли друг друга в дивном порядке: первым поспел кофий, за ним последовал круассан с двумя видами джема, затем нечто сладкое и тающее на языке, и наконец, в качестве последнего «довода королей», был подан горячий омлет с зеленью. Однако все это было уничтожено с завидной скоростью – ибо передовые отряды космодесанта уже должны были выйти из чрева метро в утреннюю Москву, и двум джентльменам не следовало задерживаться, дабы не показаться непунктуальными.
И они не задержались.
Expeditio
– Регистрация! Регистрация! Проходите регистрацию! – голос почтенной фрау, приглашающей к столикам регистрации, заглушал автомобильное движение. Два джентльмена, своевременно прибывшие на пункт встречи, разумеется, вознамерились зарегистрироваться. И если бы они это сделали, то почти бы не ошиблись. Поклонники книги тоже решили собраться именно в этом месте. Их лозунг «Книга, которая открывает мир» был близок сердцу наших джентльменов – для многих их товарищей билет в страну Прекрасного Далека был вложен именно в Книгу (или серию из семи книг – бывало по-всякому). Однако все же сегодня был праздник Фильма, и два джентльмена, позаимствовав у братьев по разуму премилый флажок с лозунгом, стали поджидать своих.
«Столько народу, не пропустить бы наших. Всех звали на экскурсию, но кто еще придет», – мелькнула мысль у одного из джентльменов. И немедленно ретировалась, ибо на горизонте показались наши. Было ясно – их нельзя пропустить. Могучие плечи космодесантников, уверенная поступь, цепкие и внимательные взгляды выдавали людей, повидавших на своем веку немало и готовых повидать еще больше. Короткие приветствия, крепкое рукопожатие – излишние эмоции не к лицу этим суровым ребятам – и пополнившийся на две единицы отряд устремился навстречу своей Москве. Той Самой Москве.
Два патрульных милиционера, благодушно проводившие взглядом небольшой отряд, вернулись к созерцанию пустого перекрестка. Вдруг один из них краем глаза заметил, как из ничего на тротуаре возник пожилой мужчина в длинном восточном халате и с не менее длинной седой бородой, огляделся, приложил руку к голове и вновь исчез. «Что за шутки!» – подумал патрульный. – «Вроде вчера с Коляном мы не сильно… того, чтобы такое мерещилось». Но перекресток был совершенно пустым и мирным, и вскоре патрульный, убедив себя, что ему просто почудилось и пора уже наконец объявить мораторий на ликеро-водочные испытания, забыл про странного старика в халате.
Тем временем виновник заниженной самооценки патрульного, устроив шапку-невидимку на голове покрепче, чтобы не скинуло ветром, догонял небольшой отряд, лихо, совсем не по-старчески перепрыгивая широкие лужи. Только полы халата подбирал, чтобы не замочить ненароком. Какие молодцы, рассуждал он про себя, ведь вырвались-таки на праздник, некоторые приехали издалека, хотя в этом мире сейчас ох как нелегко жить, а скоро будет еще того хлеще. Эти парни на празднике в первый раз, а этого юношу я вижу уже второй раз. Пора бы уже и остановиться – вот же первая достопримечательность на вашем пути… Ну что же, пора послушать нашего гида. Хорошо говорит Сергей Курзаев, вроде бы негромко, и без пафоса, а за душу трогает, будто делится он самым дорогим, заветным. Впрочем, так оно и есть.
После непродолжительной остановки группа двинулась дальше, к следующему знаменательному месту, в котором происходило действие Фильма, и старик в длинном халате, незримый и неслышимый, двинулся следом. Они шли по нешироким, заставленным машинами московским улицам, временами останавливаясь по сигналу своего предводителя. Несмотря на отвратительный прогноз, погода явно баловала любителей пеших прогулок. Старика в халате сия аномалия совершенно не удивляла. Он подставлял солнцу бледное лицо, блаженно щурился и подумывал, а не устроить такую же погоду и на завтра. Едва ли удастся скоро вновь посетить этот мир, и стоило максимально воспользоваться его преимуществами.
Старик благодушно поглядывал вокруг. Город, который он любил и неплохо знал, сильно изменился. Многие старые здания исчезли, вместо них выросли новые. Стало меньше деревьев и намного больше автомобилей. На смену деревянным заборам пришли железные, окна теперь блестели в пластиковых рамах, на дверях появились сложные электронные замки, а сами двери – мощные, стальные – органичнее смотрелись бы в какой-нибудь крепости, чем в мирных домиках. Но все равно это была его Москва, и она жила своей, особенной жизнью.
Горожане разных эпох, тени, зримые только для волшебного зрения, прогуливались, бежали, ехали в каретах и на санях по старинным улицам, проходя насквозь через машины, стены и прохожих. С некоторыми из теней старик вежливо здоровался, иных предпочитал не замечать. Как этого незаметного человечка, выскользнувшего из дверей красивого особняка на Денежном и направившегося к Арбату. Нелепо сохранять такой невозмутимый вид, когда сквозь карман пиджака красным пятном просвечивает не остывший еще револьвер, в гостиной красивого особняка бесконечно долго оседает на пол с пулей в груди высокий усатый немец, а на горизонте, на востоке разгорается негасимым пламенем красная заря. А вот с этим вихрастым золотоволосым парнем старик всегда раскланивался, с удовольствием ловил улыбку ясных голубых глаз и своим колдовским, внутренним чутьем ощущал, как над головой размашисто шагающего обладателя этих чистых, как у ребенка, глаз клубится облако смыслов и чувств, собирается пролиться живительным дождем слов и строк.
Отряд экскурсантов свернул в арку и вышел во двор – маленький, не слишком чистый, сжатый серыми домами. Старик в халате не торопился последовать за ними и остановился сразу же за аркой. Его взору все представлялось иначе: яркое, горячее лето, пыль, тяжелая зелень тополей – таким старые дома запомнили этот двор. В мире теней здесь было немноголюдно. В тесном закоулке у закрытой двери стоял среднего роста мужчина, усатый, в строгом костюме. Он опирался на длинный зонтик и время от времени косился в сторону экскурсантов – устало, но вполне благожелательно. Увидев старика, мужчина отсалютовал ему, приложив два пальца к виску, и вновь встал, ссутулившись и глядя на дверь. В этот миг она раскрылась, и в проеме показалась большая черная кинокамера, заблестевшая объективом. Из-за камеры раздался крик «Стоп!», и чей-то голос произнес безнадежно: «Ладно, все равно переснимать».
Видение начало расплываться, терять очертания, а в тесный закоулок уже заходили первые экскурсанты, и не одному из них показалось, что он только что видел, как здесь стоит, сутулясь, мужчина с маленькими усиками и опирается на высокий черный зонт.
Покинув маленький и такой уютный прежде двор, отряд экскурсантов направился вдоль по улице. Он переходил от дома к дому, и в спокойных, негромких речах Сергея Курзаева неведомые многим из участников похода места становились близкими, почти домашними. И иной раз казалось, что это радушный хозяин с гордостью водит своих самых дорогих гостей по взлелеянному роскошному саду, показывает самые интересные и красивые его уголки и сам словно становится от этого счастливее и богаче.
В очередной переулок экскурсанты свернули спокойно, как и в несколько предыдущих, а старик в халате и с длинной седой бородой, что неторопливо шел рядом, издалека уже ощутил мощное излучение, которое било от небольшого участка, шагов сорок в длину. Здесь тени были особенно яркими. Иностранное авто оглушило ревом мощного мотора, промчалось сквозь припаркованные машины и резко затормозило у ворот желто-белой усадьбы, сверкая хромом и полировкой крыльев. На красном флажке раскорячился в белом круге черный паук. Крепкий пожилой человек дождался, пока подбежавший шофер откроет ему дверь, вылез из машины и, не обращая внимания на приветствия охранников, уверенно направился к зданию. Навстречу ему из дверей вышел, опираясь на руку молодого священника, невысокий старик в патриаршем облачении, отвернулся, а когда приехавший на машине скрылся внутри здания, в сердцах что-то сказал ему вслед, как плюнул. К старцу подбежала собака – крупная, долговязая, лохматая и начала ластиться. Тот погладил пса по морде, потрепал по шее, от чего собака умильно заскулила и замахала хвостом, но по голове гладить не стал – шерсть там была выстрижена и виден был не до конца заживший страшный круговой рубец.
Засмотревшись на эту сцену, старик в халате прослушал, что говорил Сергей Курзаев об этом месте. Впрочем, он и так это прекрасно знал. Здесь была снята одна из самых трогательных и запоминающихся сцен Фильма. Вот там, где сейчас фотографируются экскурсанты, встретились главная героиня и ее друзья-школьники. Старик знал – нужно подождать немного, и из-за поворота вынырнет пыльная съемочная машина, сама собой на нужное место встанет кинокамера, повиснут микрофоны и осветительные приборы. А потом из машины вылезет красивый, крепко сложенный человек с седеющей пышной шевелюрой, затянется сигаретой и сядет в своих белоснежных брюках прямо на горячий от солнца бордюр, давая распоряжения невидимым даже для волшебного взора операторам… И не увидит, как тихонько подойдет к железной ограде желто-белой усадьбы старец в патриаршем облачении и, неслышно шепча что-то, благословит его своею бледной рукой…
Спустя три часа экскурсия постепенно подошла к концу. Позади остались вырубленный садик перед больницей, среди которого совсем потерялась долговязая бронзовая фигура долговязого норвежца; спрятавшаяся за высоким железным забором школа, где августовскими вечерами наливаются млечным соком плоды грецкого ореха; высокие окна уютной квартиры, сквозь которые пробивался вечерний свет, а оператор, помнится, еще бормотал под нос, что надо было, ёлки, все-таки отмыть стекла как следует... Осталась позади и скамейка на бульваре, с которой, устало откинувшись на спинку, помахал рукой старику в халате полный человек в свитере и улыбнулся непосредственно и по-детски открыто. Рядом с полным человеком сидел худой курносый подросток в школьной форме и смотрел на старика в халате серьезно, даже настороженно. И впрямь, они виделись совсем недавно, полчаса назад, на углу Метростроевской и Обыденского, и с чего это странному седобородому деду здесь, на Гоголевском, повстречаться с ним вновь?!
Впереди уже показалась Маяковская площадь. Основный маршрут был пройден, и хотя осталось немало уголков, связанных со съемками Фильма, успеть посмотреть их все едва можно за день, и все это понимали. Впереди экскурсантов ждали еще важные дела, праздник не кончался, и они, немного уставшие, шли, негромко переговариваясь и находясь под впечатлением увиденного. Приближалось метро, и с каждым шагом волей-неволей небольшой отряд возвращался обратно, из Москвы середины 1980-х в современную столицу.
Старик в халате, по-прежнему невидимый для окружающих, остановился и смотрел, как втягивается дружный отряд в разверстый зев метрополитена, как гаснут на сером асфальте искры случайно подхваченных экскурсантами в странствиях по прошлому мыслей и эмоций, как довольно щурится, словно наевшийся сметаны кот, бронзовый поэт – хозяин площади.
Пора и мне, подумал старик в халате. Дел невпроворот, а другого такого случая может еще пять лет не представиться. А то и больше. Ведь даже такому могучему чародею, как я, волшебник Оох, нужно приглашение на экскурсию.
Юбилей
Отчет в двух частях
Вторая часть
Sorbarium
– Пан Анджей, не соблаговолите ли настроить антенну? До начала связи полчаса.
Высокий брюнет, которого назвали Паном Анджеем, обогнул ледяную лужу и, хлюпая шнуровками по весенней грязи, подошел к сложной ажурной конструкции, раскинувшейся на девяти квадратных метрах серой, еще не поднявшейся после зимы травы. Он вытащил из завалившегося на бок рюкзака складной стул, бросил на него теплую накидку и, осторожно разместившись на этой конструкции, извлек из стильного кейса потертый ноут.
– Щас все подключим, – хрипловатым голосом молвил Пан Анджей, любовно поглаживая по крышке ноута. – Не торопись, Сергей! Дело мастера боится. Никуда эта станция от меня не улетит.
И он стал быстро, деловито подсоединять какие-то кабели и провода. Трех минут не прошло, как ноут стал походить на муху, залетевшую в паутину антенны.
– Вот и все, увы тебе, маловеру!
– Ты настрой ее еще, елки зеленые, – Сергей, крепко сбитый, светловолосый, опустившись на одно колено, возился с грозного вида установкой, уменьшенной копией зенитного орудия.
– Не извольте беспокоиться, ваше бродь! – молодецки отозвался Пан Анджей. – Ты лучше расскажи, как оно было в прошлый раз.
– Так ты же был в прошлом году на празднике! – удивился Сергей.
– Нет, на прошлом Юбилее...
– А! Погоди чуток… Вот, а ты сопротивлялась! Упрямая, зараза, сразу видно, что китайская. Что ты говоришь, как в прошлый раз было? Ну что, мы пришли сюда пораньше, думаем, ребята умаются бегать по Москве и к пол-второго уже подтянутся на Аллейку. А их нет и нет. Созвонились – оказывается, Сергей Курзаев, наш чудесный и бессменный экскурсовод, думал, что здесь начало в четыре, и потому шибко не спешил. А холодно было, не то, что сейчас, кругом снег, вода, пронизывающий ветер – но зато солнце светило, прямо как летом. Пока ждали – начал народ подходить. Едва поздоровались, пообщались – ну, ты знаешь, как у нас водится, слово за слово – время и прошло. Уж не помню, кто наших первым увидел, а может, кто из них нам позвонил, но смотрим – идут. Цепочкой, как альпинисты. Нас было уже больше дюжины, их не меньше двадцати – в общем, человек сорок народу набралось. Поручкались, собрались у Камушка, бэйджики раздали, кто еще не получил – тем пакеты со светлым ликом сам знаешь кого. Ну, ты видел на фото и пакеты, и бэйджики. У Его Светлости пакет еще хранится, соберемся в гости – посмотришь. Да, еще в «Антенне» – был такой журнальчик с программой ТВ, статья была о Фильме, вот его тоже раздавали всем участникам.
Что еще? Помню, Чер зовет-зовет одного товарища – он не приедет сегодня, – а тот рядом с ним стоит. Неразбериха была малость, но идею построиться в шеренгу мы отмели: куда строиться, если кругом вода и снег по щиколотку? Патруль с овчаркой подошел, двое ребят и девушка, тогда много девушек еще в милиции служило…
– И что, хотели забрать?
– Нет, что ты, просто бэйджики посмотрели, поулыбались и дальше пошли… Так, у нас четверть часа осталась, ты ничего не забыл там прикрутить? Тридцать лет, как-никак! Нам нельзя опозориться.
– Да успокойся ты, все в норме. Сигнал ловит – только в путь, машина-зверь, слушай! А дальше что было?
– Салют дальше был. Ох и хорош был салют! Помнится, Саша Ходаков по три ракеты разом заряжал – и залпом на весь район! Одна только ракета винтом пошла к земле, думали – не дай бог в кого влетит, но нет, обошлось. Молодцы ребята – и деньги собрали, и закупили, и сработали при запуске на пять. Надеюсь, и я со своей установочкой не подведу. А потом? Потом в метро пошли – ноги уже промочили, пришло время немножко промочить горло… Все, десять минут до включения. Пойду звать наших.
Сергей встал, отряхнул колено и, набрав на видеофоне номер, сказал: «Чер, в темпе давай всех сюда – сейчас начинаем». Пан Анджей оторвался от ноута и увидел, как группа непринужденно общавшихся на рябиновой аллее людей, среди которых выделялось несколько добрых молодцев, обступивших невысокую женщину в белой теплой куртке с капюшоном, по сигналу высокого человека в костюме и при галстуке пришла в движение и нестройными рядами направилась в его сторону. В это время на экране ноута открылось новое окно, в котором, прорезаемое помехами, возникло изображение Земли из космоса. Пан Анджей быстро-быстро застучал левой рукой по клавиатуре, правой же начал водить беспроводной мышкой по планшету. Курсор заметался по экрану. Выставив необходимые параметры, оператор надел большие наушники с пушистым микрофоном и услышал гул, писк, треск и затем тишину, сквозь которую прорезался сигнал приема.
– Hello, Houston, I’m Electric Andrew. Hello, Houston, I’m Electric Andrew, – произнес в микрофон Пан Анджей.
– Space Center listen You, Electric Andrew. Your code? – откликнулись в наушниках.
– 12459 TYPG 45, – продиктовал оператор.
– Ok. Are you ready? – поинтересовались в наушниках. Связь была хорошей: мощная антенна принимала сигнал сама и через массивную чугунную статую, поставленную давным-давно в честь молодежного фестиваля.
– All systems go, – ответил Пан Анджей.
– Let’s go, – отозвался Космический центр Хьюстона.
– Проект «Окно в космос» вызывает Центр, – перейдя на русский, повторил несколько раз оператор, переключив каналы. – Прошу разрешить начало связи со станцией. Прием.
– Центр проекту «Окно в космос», – хрипло, через помехи ответил ЦУП. – Связь со станцией разрешаем. Можете начинать. Время связи не более двадцати минут.
Тем временем участники празднования 30-летнего юбилея выхода на экраны фильма «Гостья из будущего» подошли к временному пункту связи.
Пан Анджей поднялся и, удерживая в руке ноут, протянул вторые наушники с микрофоном невысокой очаровательной женщине в белой теплой куртке с капюшоном.
– А может, не надо? – женщина умоляюще посмотрела на Пана Анджея огромными голубыми глазами. – Давайте, ребята, вы сами поговорите, а я послушаю! В конце концов, отвлекаем занятых людей…
– Поздно, – подмигнул ей подошедший к ним Сергей. – Начинай, Андрюша.
Пан Анджей, с ноутом в левой руке и наушниками в правой, молодцевато вытянулся во фрунт, как на параде, и отчеканил:
– Сигнал пошел, пани! Международная космическая станция на связи…
Cerevisium est!
От метро до бара с жизнеутверждающим названием было рукой подать. Здесь было уже совсем тепло – или дружеская атмосфера, радость встречи людей, которые не виделись целый год, предвкушение чего-то чудесного и хорошего растопили лед и согрели этот мартовский день. Мы шагали, болтали о том и о сем, деревья кивали нам ветвями, и из глубины припаркованной у бара машины подмигнул нам отразившийся, видимо, от приборной доски автомобиля солнечный зайчик…
Персонально: Михаилу Вельяминову, зав. Отделом экспериментальной истории МИВ
Документ: Отчет о наблюдении
Темпоральный отрезок: 16.00–23.30 27.03.2010
Наблюдатель Георг Вейсмюллер, мл.н.с., к.хрон.н.
Место: Москва, Российская Федерация
Событие: Юбилей фильма «Гостья из будущего»
Акцент наблюдения: Темпоральные аномалии
Аппаратура: пространственный сканер СПЗ–4, омнивизор OV–34X6
Запись: мемокристаллы Барченко
[
Резолюция: Отчет о наблюдении утвердить. Принять меры по произошедшему.
Подпись: Вельяминов М.С. 20.IV.2098]
Переброска осуществлена с помощью типового темпорального траспортера ТТТ–6 в 12.30 по местному времени (далее везде время местное). К месту дислокации наблюдатель прибыл в 14.36, т.е. на 46 минут позже расчетного. Задержка вызвана плотностью машинопотока в городе. Аппаратура полностью развернута в 15.10. В 15.15 приступил к наблюдению…
…Грешно о плотском, о низменном вспоминать в такой праздник, но какой праздник без доброго стола?! И стол, Божья Ладонь, поистине был добрым, на самый привередливый вкус, и все эти роскошные салаты, прекрасно приготовленное мясо на косточке, колбаски и сыры не были излишеством, мешавшим сосредоточиться на главном – хорошем разговоре, приятной беседе, но напротив, помогали подняться на ту вершину общения, когда благодать телесная и душевная дополняют друг друга. Не было лишь раздолья в напитках, содержание в коих spiritus vinae способно сделать их и центром, и бедой праздника, но умеренные дозы оных напитков наличествовали, укрепляли ослабевших и успокаивали переживающих. Застолье лилось, как ароматный рябиновый нектар пятилетней выдержки с затейливой этикеткой, без команды и строгого руководства, а само собою, и так же, сами собою, рождались тосты, и вставали в едином порыве романтики, и бокал душистого золотого коньяка звенел, ударяясь о бокал густого белоснежного кефира, и чудились в этом звоне хрустальная мелодия звезд и пение пионерского горна…
…В 17.24 отмечен всплеск активности хронополя, снизившейся через 4 минуты. Причину установить не удалось. Вторичный всплеск активности произошел в 18.41, что с очевидностью связано с действиями участников юбилея: один из них, одевшись в костюм типа «Громозека», после непродолжительного представления произвел раздачу текстов с «предсказаниями будущего» в виде строчек из популярных песен. Процент совпадения необычно высокий, что позволяет предположить воздействие Т-фактора, и составляет не менее…
…Рассаживались мы долго и торжественно, словно соблюдая некий ритуал, и с первых же минут застолья сложилось, устроилось, организовалось пространство нашего общения, будто проросли набухшие зерна. О чем могут говорить такие разные – и такие похожие люди? Ну, хотя бы о тех же зернах. Или о цветах. И мы говорили о цветах, а потом о тех наших зеленых соседях по космическому кораблю «Земля», которые вьются длинными стеблями, мощно поднимают крепкие стволы к солнцу, прячутся незаметными кустиками под сенью дерев, на подоконниках радуют наш глаз долгими зимними неделями… Рассада, прививки, семена – чем не предмет беседы настоящих романтиков? Но в каждой застольной беседе подобает сделать паузу, переменить тему и блюда, тем более, что повод вполне достойный.
Если для кого и был неожиданностью гость с планеты Чумароз, то точно не для нашего края стола – в такой день чудес ждешь, и они случаются. Но бурный темперамент великого археолога и его природный артистизм сильно проиграл бы без обаяния замечательной Фелиции, сразу взявшей пылкого чумарозца под свою чуткую опеку и зорко следившей, чтобы не налили добрые романтики знаменитому археологу тайком лишнюю рюмку валерьянки. Что греха таить, наш брат археолог бывает нестоек к особого рода напиткам, и нет здесь различия между московскими и чумарозскими коллегами. Романтики тоже не подкачали – все поручения высокого гостя исполнили они на отлично, и радость была в наших сердцах, и бились они громко, что вовсе не диво – у одного Громозеки их целых три…
…временный выход из строя большей части аппаратуры не позволил зафиксировать момент Перехода. Однако с помощью визуального наблюдения удалось установить некоторые особенности, которые остались без внимания в ходе предыдущих попыток изучения Визитов…
…хоть и готовились мы к хорошим неожиданностям, но слишком малой мерой запаслись мы, маловеры! Впрочем, согласись разделить с нами этот стол и этот праздник одна только Елена Николаевна Арсенова, и юбилей этот уже стал бы легендарным. Соратница своего супруга, Павла Оганезовича, она протянула для нас волшебную нить в те времена, когда творились фильмы, по которым одним можно судить о культуре и жизни нашей Родины в восьмидесятых. И мы, переживая вместе со съемочной группой успехи и неудачи, прикоснулись к большому таинству – творению и рождению фильма. Эти люди без шума и пафоса, терпя иной раз немалые бытовые неудобства, работая на износ, рискуя порой жизнью, создавали то, на чем, в общем-то, и живет пока страна. В память тех из них, кто уже улетел к звездам с нашего космического корабля «Земля», мы пили, звонко чокаясь – ведь они, вернувшись, незримо стояли вместе с нами и вместе с нами радовались празднику…
…поэтому при организации последующих наблюдений необходимо учесть фактор психоэмоционального воздействия на записывающую аппаратуру. Кроме того, в отношении по меньшей мере трех из участников юбилейного празднования – предположительно природных паранормов – задействование ими даже половины имеющегося потенциала хотя бы в виде неконтролируемого выброса способно вывести из строя механизмы темпоральной переброски. В связи с этим настоятельно прошу последующие переброски производить на стационарном ТТТ, расположенном на значительном удалении от места проведения мероприятий…
…Что-то неуловимо изменилось в атмосфере праздника, словно заиграла невидимая флейта. Поэтому когда в сопровождении встречающих в зал вошла невысокая женщина и улыбнулась какой-то особенной лучистой улыбкой, мы уже догадывались, что четвертьвековой юбилей всенародно любимого фильма запомнится по-особенному.
Завидуйте, надутые, важные политики, уверенные, что вершите судьбы мира! Трясите щеками, владельцы бриллиантовых россыпей и роскошных яхт! Что до вас гражданам страны Романтии, встречающим свою королеву? Стрекочут ночными цикадами фотоаппараты, озаряются лица улыбками, сжимают романтики в руках заветные бэйджики с автографами… Странное это королевство – Романтия! Здесь все равны, нет грандов и благородных донов по рождению, знатности, богатству – здешняя знать видна по труду, знанию, служению Прекрасному Далеку, которое, вот штука, созидается уже сейчас, смотри – не опоздай! Любят романтики свою королеву – но уж иной раз и меры не знают, нет бы дать с дороги отдохнуть, хоть бокал кефира выпить, ведь в королевстве Романтии работают до седьмого пота без различия чинов и званий. Но такая уж королевская участь, и ложатся на стол один за другим бумажные прямоугольники, и пишет на них королева, улыбаясь своей светлой улыбкою, самые верные, самые честные, самые правильные слова – они же и самые простые, так уж почему-то получается…
…именно в это время отмечены наиболее значительные колебания С-поля, что позволяет с уверенностью утверждать: ЭЭ («эффект электроэнцефалограммы») является вторичным и самостоятельного значения не имеет. В свою очередь, это окончательно опровергает гипотезу академика Соколовского, утверждавшего, что в процессе записи специалистам лаборатории психотроники под руководством проф. Адамяна удалось добиться воспроизводимого эффекта программирования посредством волн определенной частоты, которые вызывали…
…Великое дело память. Она позволяет человеку не сойти с ума в бурлящем потоке времени, бросить якорь, а потом и встать на ноги, идти вперед, не мечась и не нарезая круги. У нас, сознающих себя человечеством, экипажем космического корабля «Земля», память общая, и у каждого – своя. Когда в наш зал тихо, скромно, почти незаметно вошла изящная, красивая женщина, одни увидели очаровательную Елену Владимировну Метелкину, доброго друга романтиков. Другие с радостью приветствовали сотрудника Института времени, отважную и прекрасную девушку Полину. Мне услужливая память сказала: да это же Нийя! Хрупкая большеглазая девушка-инопланетянка, как великое чудо глядящая на обычный земной цветок. Останавливающая обезумевшую толпу. Страшным усилием выбрасывающая из своего разума враждебную, злую волю. Пожертвовавшая своим счастьем ради счастья своего народа. Прекрасный, светлый фильм, а кто из нынешней молодежи смотрел его? Надпись по экрану: все картины гибнущей планеты сняты на территории Советского Союза…
Ни черта! Не сдадимся. Поднимемся, преодолеем, выбросим из разума отравленные семена отчаяния, беспросветности, уныния, будем счастливыми, построим великое будущее! Как там писал классик? «Ждет нас всеобщая гибель или всеобщее братство»? Кто говорит: гибель? Чушь, ерунда, чепуха! Зря, что ли, работали Викторов, Арсенов, Можейко?! Цвести на Марсе яблоням, мы еще увидим это, сами, своими глазами. Непременно увидим…
…После 22.30 большинство участников юбилейных торжеств начали покидать место проведения мероприятия. Дальнейшее наблюдение посчитал нецелесообразным и рискованным в силу нарастающей неустойчивости хронополя. В 23.10 приступил к сворачиванию аппаратуры. В 23.12 временный пункт наблюдения был полностью свернут и снят. К месту переброски прибыл в 23.30 и строго по инструкции приступил к переброске. Однако по непонятной пока причине, вероятно, связанной с повышенной активностью хронополя, вместо заданных 23.30 по московскому времени 27.III.2098 наблюдатель был переброшен в 02.34 по московскому времени 12.IV.2098…
И по дороге к метро, и в самом метро мы пили, как живую воду, этот вечер, этот уходящий юбилей, который уже просачивался сквозь пальцы, уходил туда, где остались и наше детство, и старый дом с машиной времени в подвале, и многое хорошее и счастливое, что с нами в жизни случалось. Но мы не становились от этого расставания беднее – напротив, мы прощались с этим днем, оставляя его в себе, ведь в ту самую минуту, когда день стал прошлым, забрав частичку нас, мы уходили в будущее, прихватив на память небольшую часть его чудесной, нематериальной субстанции. Уходили к новым встречам и разлукам, к новым книгам и фильмам. К новым гроздьям рябин на аллее у небольшого озерка… Спасибо тебе, праздник, который нас собрал. До скорой встречи, Прекрасное Далеко!
Post scriptum
Жалко, дорогой коллега, что не было вас за тем столом, очень жалко! Понимаю, работа не волк, она тираннозавр скорее какой-нибудь. Но ведь это не последний юбилей. Через год – страшно подумать, сколько! – исполнится с тех пор, когда наши отцы и матери задирали головы в небо и смотрели, где там летит первый человек, вырвавшийся в космос. Наш советский человек! Тогда же будет двадцать лет фильму «Через тернии к звездам» – грех не вспомнить об этой дате. А осенью будет отмечать свой первый круглый юбилей Аллейка. А там уж и до тридцатилетнего юбилея Фильма недалеко!
Пока же предлагаю в честь Дня космонавтики повторить культпоход в наш любимый музей. Подготовимся как следует, чтобы не попасть впросак, как в прошлый раз с Угольком и Ветерком, и два джентльмена, высоких и в меру худых, один в очках, другой же без оных, вновь выпьют кофею под парусом гостиницы «Космос», отсалютуют «женералю» де Голлю и отправятся на встречу с мечтой – она, как оказалось, совсем рядом, только руку протяни. Итак, предлагаю в то же самое время, чтобы светило солнце, и ракета рвалась ввысь, оставляя блистающий след, и яркой, весенней синевой сияла обшивка нашего космического корабля под названием «Земля»…
Хорошие рассказы!
