15 июля 1975 года с интервалом в несколько часов в космос стартовали два космических корабля: советский «Союз-19» и американский «ASTP Apollo». Начался ЭПАС — экспериментальный полет «Союз-Аполлон», первая международная инициатива в области пилотируемой космонавтики.
Устали от гонки
По планете шествовали 1970-е годы, «золотая осень» Западного мира, отягощенная экономическим и энергетическим кризисами, левым террором, а порой и весьма жесткой реакцией на бурные и своенравные 60-е. После погашенного Кубинского кризиса и окончания войны во Вьетнаме входила в силу «разрядка международной напряженности»: Советский Союз и США шаг за шагом сближали позиции по ограничению наступательных вооружений. Готовилось Хельсинкское соглашение по безопасности и сотрудничеству в Европе. В таких условиях было невозможно переоценить политическую значимость совместного полета на орбиту советского и американского космических кораблей — после напряженной гонки приоритетов предыдущего десятилетия. Довольно болезненно пощелкав друг друга по носу (с итоговым счетом 1:1 — нам достался спутник и первый пилотируемый полет, американцы же первыми освоили Луну), потеряв общим счетом восемь человек и просадив кучу денег, которые почти никто не считал, сверхдержавы слегка утихомирились, и были готовы «посотрудничать» (хотя бы и на камеру).
Совместный советско-американский космический полет "Союз"-"Аполлон". После стыковки. В космическом корабле (в центре) летчик-космонавт СССР, Герой Советского Союза Алексей Леонов и американские астронавты Том Стаффорд и Дик Слейтон.
Предысторию проекта можно проследить еще в начале 1960-х. В 1963 году Джон Кеннеди, то ли в шутку, то ли всерьез, предлагал Хрущеву идею совместной советско-американской лунной экспедиции. Никита Сергеевич, вдохновленный успехами КБ Сергея Королева, отказался, держа марку советской империи, которая должна «похоронить» Америку.
Второй раз о совместных программах заговорили в 1970 году. Только что чудом вернулся с лунной орбиты искалеченный взрывом «Аполлон-13». Одной из декларируемых тем совместной программы была отработка международных операций по спасению аварийных кораблей. Декларация, прямо скажем, чисто политическая: ситуация на орбите обычно развивается настолько быстро, что подготовить и вовремя отправить в космос спасательную экспедицию даже при полной инженерно-технической совместимости практически невозможно.
В мае 1972 года программа совместного полета со стыковкой на орбите была окончательно утверждена. Специально для этого полета разработали универсальный стыковочный узел — лепестковый или, как его еще называют, «андрогинный». (Второе название связано с классическим инженерным жаргоном в различении активных и пассивных частей соединения — «папа» для центрального штыря и «мама» для приемного конуса.) Лепестковое соединение было одинаковым для обоих стыкующихся, что позволяло не думать о совместимости в аварийной ситуации. Кроме того, в условиях данных политических рамок никому не хотелось и отбояриваться от скабрезностей на тему того, кто будет «папой», а кто — «мамой». Впоследствии андрогинные узлы прижились в космосе, их разрабатывали для «Бурана» в 1989 году и применяли при стыковках «шаттлов» к станции «Мир» в 1994-98 годах. Стыковочный порт МКС для «шаттлов» тоже сделан андрогинным. По-видимому, это самое заметное наследие программы «Союз-Аполлон».
Экипаж и казус с марками
Командиром экипажа «Союза-19» выбрали Алексея Леонова — пожалуй, самого известного в мире отечественного космонавта после Юрия Гагарина, человека, первым шагнувшего в открытый космос. Леонову в чем-то не повезло: после своего триумфального полета в 1965 году он стал начальником группы советских космонавтов, готовившихся к отправке на Луну. Но программа «Зонд» отставала от успехов американского «Аполлона», надежность техники оставалась низкой, и пришедший на смену покойному Сергею Королеву Василий Мишин перестраховался и не дал согласие на пилотируемый облет Луны. В результате первым успел Фрэнк Борман на «Аполлоне-8», а затем начались проблемы с чудовищным детищем отечественной космонавтики — тяжелой лунной ракетой Н-1. Леонов за все это время в космосе так и не побывал. Пару Леонову в качестве бортинженера составил Валерий Кубасов, член экипажа экспедиции «Союза-6», впервые поставившей уникальный эксперимент по сварке в космическом вакууме.
Главой американской экспедиции был выбран Том Стаффорд — командир «Аполлона-10», второго пилотируемого корабля, облетевшего Луну. Миссия десятого «Аполлона» в основном запомнилась как генеральная репетиция полета Нила Армстронга. Стаффорд и Юджин Сернан (будущий командир «Аполлона-17», последней на сегодня пилотируемой лунной экспедиции планеты Земля) отстыковывали лунный модуль и сближались с поверхностью ночного светила. Но на саму Луну Стаффорд в итоге так и не попал.
Первоначально компанию Стаффорду в качестве пилота командного модуля должен был составить Джон Суайгерт — один из героев аварийной эпопеи «Аполлона-13». Однако он попал в очень неприглядную историю, более известную как «скандал с марками Аполлона-15». Как оказалось, экипаж «Аполлона-15» нелегально провез на Луну и обратно 398 конвертов с почтовыми марками, посвященными полету, с целью нажиться на их перепродаже после возвращения. Суайгерт на пятнадцатом «Аполлоне» не летал, не числился он и среди дольщиков этого нелегального бизнеса, однако был в курсе происходящего в отряде астронавтов. При проведении служебного расследования он в довольно резкой форме отказался давать показания. По результатам следствия, помимо основных виновников, рикошетом досталось и Суайгерту: вместо него в экипаж будущей советско-американской экспедиции включили новичка Вэнса Бренда, до того в космос не летавшего.
Третьим к Стаффорду и Бренду отрядили Дональда Слейтона, заместителя директора НАСА по комплектованию экипажей. История этого человека драматична. Он — единственный из первой семерки американских астронавтов (той самой «Original Seven»), который так ни разу и не побывал в космосе: то в последний момент отменили третий суборбитальный полет «Меркурий-Редстоун», то уже потом, во время подготовки планового полета на орбиту, возникли трудности со здоровьем. Наконец, настал и час Слейтона, причем ему доверили важную роль — пилота стыковочного модуля.
Едва дыша
В советском Центре управления полетами под Москвой во время экспериментального полета кораблей "Союз" и "Аполлон". Фотомонтаж.
Крупную проблему при стыковке кораблей представлял вопрос об общей атмосфере. «Аполлон» проектировался под атмосферу чистого кислорода при низком давлении (280 мм ртутного столба), советские же корабли летали с бортовой атмосферой, по составу и давлению близкой к земной. Для решения этой задачи к «Аполлону» приделали дополнительный отсек, в котором после стыковки параметры атмосферы сближались с советской. В «Союзе» же ради такого случая снизили давление до 520 мм.рт.ст. При этом командный модуль «Аполлона» с одним оставшимся там астронавтом герметизировался.
17 июля в 16:12 по Гринвичу корабли успешно соединились на орбите. Потянулись минуты выравнивания атмосфер. Наконец люк отдраили, и Леонов со Стаффордом пожали друг другу руки через шлюзовой тоннель, проигнорировав, по-видимому, не действующую в космосе русскую примету «через порог не здороваются».
Состыкованные корабли находились на орбите почти двое суток. Экипажи знакомились с оборудованием товарищей, проводили научные эксперименты и довольно много внимания уделяли телетрансляциям на Землю. Не обошлось и без традиционных подначек. Алексей Леонов перед телекамерами с серьезнейшим видом вручил американцам тюбики, в которых, судя по надписям, содержалась водка, и уговорил коллег выпить, хотя и «не положено». В тюбиках, естественно, была не водка, а обычный борщ, этикетки же известный шутник Леонов наклеил заранее.
Последовала расстыковка, а потом «Союз-19» через два витка вновь соединился с «Аполлоном», отрабатывая использование стыковочного узла. Здесь активную сторону играли американцы, и Слейтон, руливший двигателями, случайно дал сильный импульс, перегрузив выдвинутые и уже защелкнувшиеся амортизаторы «Союза». Спас многократный запас прочности штоков стыковочного узла.
«Политический полет» закончился сравнительно удачно, несмотря на возникавшие сложности. «Союз» ушел на обратно на Землю, а «Аполлон» еще трое с лишним суток находился на орбите, и лишь потом приводнился в Тихом океане. При посадке американский экипаж спутал последовательность процедур включения, в результате чего в кабину начало засасывать выхлоп ядовитого топлива. Стаффорд успел достать кислородные маски и надеть себе и потерявшим сознание товарищам, помогла и оперативность спасательных служб. Тем не менее, риск был огромен: по свидетельства врачей, астронавты «схватили» 75% летальной дозы.
На этом история совместных космических программ взяла паузу. Впереди светился Афганистан, «звездные войны» и последний истерический пароксизм холодной войны. Возобновятся совместные пилотируемые полеты со стыковками только через двадцать лет, с программы «Мир-Шаттл» и проекта Международной космической станции.
Но словосочетание «Союз-Аполлон» прочно отложилось в памяти. Для кого-то — началом открытого и честного международного сотрудничества в космосе, для кого-то — примером дорогостоящей показухи планетарного масштаба, а кто-то в связи с ним вспоминает исключительно соседнюю табачную лавку.
