Н. Светлов писал(а):Раз версия внутренне непротиворечива, то на неё могут повлиять только внешние соображения.
Некогда Кир Булычёв, отвечая в своём оффлайн-интервью на вопрос с подвохом, заданный ему Клантао, написал следующую фразу: "Коммунистических убеждений я сроду не имел". Эту фразу и сегодня можно без труда найти на rusf.ru/kb. И если мы признаём две вещи: (а) книги про Алису написаны Булычёвым; (б) Булычёв не солгал в своём ответе Клантао, то, как минимум, вынуждены отделить миры Алисы от авторской позиции, наделить их каким-то самостоятельным бытием, воле автора не подвластным.
Объяснений этому феномену может быть много. Но я не знаю, какое из них правильное, и не берусь спекулировать на эту тему. Во всяком случае, гений Булычёва - парадоксов друг, это уж без сомнения
Я, правда, эту дилемму решаю совершенно иначе. Как именно - не раз писал.
Второе замечание - о статусе реальности Алисы. Всё-таки между реальностью персонажа и реальностью девочки есть разница
Вот почему то, какого мира я
хочу для Алисы, никак не соотносится с "миром Алисы моими глазами", суждения о котором основаны на фантазии лишь в той мере, в которой их нельзя основать на знаниях и логике. Я в "Генераторе Времени" не зря от имени Алисы намекал на мир, в котором все люди открыли все свои мысли на чтение для других людей. Эдакая полная и абсолютная обнажённость мыслей и чувств. Никаких камней за пазухой, никакого коварства и лицемерия. Это и есть мир моей мечты - по-видимому, настолько нереальный, что реальная Алиса, конечно, в нём обитать не может.
Что ж, предложенное вами направление представляется мне продуктивным. Итак, примем как данность указанное вами обстоятельство. Мир Алисы (по крайней мере тот, который условно будем полагать "коммунистическим")
должен быть отделён от авторской позиции.
Что может быть необычного в этом предположении? Любому - я совершенно в этом убеждён - с той или иной регулярностью приходится сталкиваться с вещами, кажущимися нам чем-то неприятными, совершать действия и поступки, в той или иной мере противоречащие нашим убеждениям. На мой взгляд, это вполне нормальное, естественное состояние бытия. Ибо мир бесконечен, в отличие от наших представлений о нём.
Тем более приходится поступаться убеждениями пишущей братии, чьим жизненным призванием стала литература. В любой газете (в том числе и той, где я работаю) размещено предупреждение, гласящее, что "мнение редакции может не совпадать с публикуемыми материалами". Развивая мысль, можно продолжить, что "мнение автора не обязательно должно совпадать с тем, что он написал в такой-то повести или таком-то романе". Например в текстах, размещённых мною на форуме, я никоим образом не стремился приписать Алисе (а также остальным сколько-нибудь значимым героям, сделав исключение лишь для отдельных второстепенных и вспомогательных персонажей) собственные убеждения и мысли, с самого начала установив черту, где должен заканчиваться я, и где должна начинаться Алиса. Ибо, и вы, полагаю, со мной согласитесь, человек пишет не только и не столько для самовыражения, сколько оттого, что "он желает странного" (с). Сделать Алису, одного из самых любимых своих персонажей, обитательницей коммунистического мира для Кира Булычёва, "сроду не являвшегося коммунистом" было, бесспорно, странным желанием. В конце концов, раз уж на то пошло, в качестве антуража для Алисианы он мог избрать чистое фэнтези или сказку - этакое «продолжение Льюиса Кэрролла», (вроде Перумова с его "Кольцом Тьмы"). Но это желание Булычёва вовсе не кажется странным тому, кто сам пишет, вдобавок, пишет о будущем.
Как известно, "будущее делается тобой, но не для тебя" (с) В нём нет и не может быть места никому из ныне живущих, уже в силу того, что мы живём
в настоящем - то есть времени, принципиально отличающемся от
будущего. Отличающегося не тем, что в будущем "другие дома, другая техника" (как раз в этом отношении мир и через сто лет едва ли будет сильно отличаться от теперешнего своего состояния - технический прогресс застопорился и, похоже, надолго), а том, прежде всего, что в будущем наверняка станет общепринятой иная мораль, иные социальные нормы, в том числе и такие, которые ныне вызывают отторжение у громадного большинства современных россиян. И в самом деле, приняли бы нашу эпоху современники, скажем, Пушкина, выпади им возможность свободного выбора? Более того - выпади им такая возможность и выбери они наш мир - не передумали бы они вскоре, не захотелось бы им назад в свой XIX век? Если верить опросам, многие из нас ведь не прочь вернуться назад в Советский Союз, тот самый "совок", который мы с упоением, с проклятьями, разрушали ещё совсем недавно.
Задумаемся, а отчего это вообще бывает? В чём, собственно, может заключаться не-приятие будущего вообще, и коммунизма в особенности? Почему новое общественное устройство приходилось насаждать вопреки желанию большинства, нередко репрессивными исключительно жестокими методами? Ответ для меня лично заключается в том, что коммунизм должен принципиально отличаться от предыдущих этапов развития человечества, отличаться кардинально от всего, чем жили люди в предыдущие десятки тысяч лет, и отличаться тем, прежде всего, что измениться должны не только общественные отношения. Прежде всего должен измениться сам человек. Измениться настолько, что вряд ли после этого его вообще должно будет считать человеком. Пусть даже он "будет рождаться людьми и от людей" (с).
Коммунизм предназначается не для людей, а для тех, кто должен прийти им на смену.
Именно в этом, по моему глубокому убеждению, и заключается истинная причина неприятия любых перемен. Так же неприятно бывает семени, разрываемому проклёвывающимся из него проростком, и если бы семя было способно ощущать боль, если бы оно могло говорить, оно протестовало всеми клеточками своего существа, и не только потому, что это больно, но ещё и потому, что рождение молодого ростка означает смерть семени. И если бы семя было способно, оно всеми бы силами пыталось остановить неизбежное, возвратиться в прошлое, в "золотой век", когда небо было голубее и трава зеленее, и молодое семя сияло в чешуйках колоска, наливаясь соками...
Развитие нельзя остановить, оно вечно. И вечно будет порождать конфликт поколе-ний: и никогда не удастся воротить счастливое прошлое, как невозможно дважды войти в одну реку, и потому грядущее, изложенное не в фантастических утопиях, а реально "здесь и сейчас" соприкоснувшееся с тобою, всегда будет, ибо должно, вызывать отторжение и неприязнь. Помянем к слову Гага, "Парня из преисподней", который, несмотря на все старания людей из "Прекрасного далёка" братьев Стругацких, - так и не нашёл общего языка ни с кем в великолепном, гуманном, сочащемся добротой "Мире Полдня". И не только потому, что сам не хотел, но потому, прежде всего, что это физически невозможно - жить в мире, к которому ты не предназначен. Где устремления, желания, мечты - все до одной - не такие, как у тебя, в котором "все хотят странного". Помянем Данга, из той же преисподней, который, вроде бы, вписался в прекрасный мир землян, но который с первой же (ещё заочной) встречи провоцирует Гага, и тот едва не убивает его (и убил бы, если б не остановили). Ибо Данг стремиться к тому же, что и Гаг- они оба ищут смерти, но Данг из малодушия не способен совершить самоубийство. Странные, находите, желания? Но странные оно лишь с точки зрения землян и настолько же, насколько странны желания землян с точки зрения алайцев.
"Желание странного" - есть выражение несовместимости с окружающим миром.
Именно эту несовместимость с миром Алисы я ощущаю всякий раз, когда берусь размышлять о "Прекрасном далёко". Ибо, в отличие от меня, она уже там, по ту сторону незримой черты, будучи, согласно моему определению, уже не человеком, а одной из тех, кто должен прийти нам на смену. Она замечательна во всём, и мир в котором живёт она со своими друзьями замечательный, но ни мне, ни кому-либо среди них места нет, как не может быть на Земле места обитателю морских глубин. Пусть даже все мы - жители суши - "плоть от плоти их, рождены ими и происходим от них", будучи связаны неразделимыми узами эволюции. И счастье Коли в том, что он прожил в "Прекрасное Далёко" лишь на один день, ибо "своим ходом, год за годом", мы в самом деле можем добраться туда. Но лишь за тем, чтобы "увидеть и умереть". Ибо жить там невозможно - мы разные.
Назначение писателя заключается в том, чтобы творя свои произведения, каждодневно преодолевать пропасть между мирами. Подобно Вергилию и Беатриче, что сопровождали Данте, он ведёт читателя, открывая ему мир, которого невозможно коснуться рукой, которого не увидишь в обыденной жизни. И не имеет значения, что думает автор, устраивая всякий раз заново эту свою экскурсию. Нет необходимости искать объяснения как и почему Булычёв писал вопреки тому, что он думал. Любой будет вынужден так поступать, если он настоящий писатель. Та-кое вот ИМХО.
