Романтики.Ру

Пишет Антон С.
umab-c-pex.livejournal.com/24860.html#cutid1

Роскон… Как много в этом звуке
Для фэна Русского слилось…
И болью как отозвалось
Разбухшей печени на муки.

Точка 1 (начало).

Роскон, а точнее – ЕвРосКон-2008 (то есть Роскон, объединенный с Ероконом и Интерпрессконом (от которого почему-то в название ничего не вошло)) начался с невшибенной пробки на МКАД. Влипли мы в неё где-то после Дмитровки, и плелись до Ленинградки около 2 часов. Говорят, кто-то крутой и важный прилетел в Шарик и за то Ленинградку перекрывали. Чуть ли не президент Монголии. Не знаю, в Интернете ничего про Президента Монголии не нашел (наверное это такая же фантастика как «Монгольская империя в фантастике», гы-гы). Нашел только вот такое: «С 15 по 23 мая Специальный докладчик ООН по вопросу о насилии в отношении женщин Якын Эртюрк посетит с официальным визитом…» Ну, во-первых, ради какого-то не-топчущего-женщин турка ничё перекрывать не станут – не тот он член, а во-вторых, прилетает он, как оказалось, и вовсе в Таджикистан. Зачем я об этом написал? А хрен его знает.

В итоге добрались мы до пансионата «Лесные Дали» поздно. (Кстати, моя версия названия – «Безотказные Лешие» общественностью принята не была, т.к. уже типа существует официальное толкование неофициальной версии названия – «Сговорчивые Эльфы». Вот он, засилье проклятого Западу. Уйду, мля, с горя, в Бастион). Еле успели зарегистрироваться, запхнуть сумки в номер и успеть съесть обед (ради него, блин, и спешили – жрать с утра очень сильно хотелось).

Потом было открытие. Не ожидая ничего плохого, мирно устраиваемся (с моим американским другом) в последнем ряду. Смотрим на безобразное выступление 3 теток с бубнами и мужика с бояном - типа фольклорный ансамбль. Агушеньки-ага. И что ему придает фольклорности – бубен али боян??? Боян -это конечно да, это очень по-нашему. А вот бубен как-то не так: скорее сисадминское что-то. Если, конечно, не рассматривать его в эдаком метафизическом плане – как нечто, во что кто-то наверняка получит на конвенте. Ну да ладно. Вытащив из зала на сцену двучлен оргкомитета – Бай-лова и Щер-к-Жу-ва (я умышленно стараюсь сохранить инкогнито действующих персонажей дабы избежать возможных обвинений в диффамации), ансамбель отплясал с ними псевдо-русскую типа-плясовую и гордо удалился пересчитывать гонорар. Гонорар, скажу я вам, такой, что даже я бы согласился потоптаться на сцене с бояном, бубнами и фонограммой. Но цифру не скажу – побьют.

Запыхавшийся двучлен приступил к церемонии открытия. Да, помимо него на сцене присутствовал некий молодой человек, как выяснилось в последствии – переводчик. А еще более в последствии – нихуа не переводчик. Вы поняли, я об чём. Вначале, как водится, было Слово. Слово сказал Бай-лов. Потом пришел Ро-е. И тоже сказал Слово (видите – оно уже чуть поменьше было). Тут-то и началось самое интересное. Речет нам, скажем Ро-е: «А главным спонсором ой нашего да конвенту гой ты есть канал преславный, канал кабельно-фантастический – ACN Sci-Fi». «ACN Sci-Fi» - послушно повторяет «переводчик». И все. Остальных слов как бы и не было. «Ай да и покажет нам он фильмы новые, фильмы новые, презанятные. Типа там такого Stargate-сериальчику» - это Рой-е. «Stargate,. Stargate» - вторит ему молодое да раннее. Разилось тут море смеху разливанное ой да по всему как есть кинозалищу. Посмотрел тут добрый молодец принасупившись, да на поросль поглядел молодую, недотыкомку. И грудью своей прикрывать он стал Рассею-матушку, сам гостям заморским стал растолмачивать. Но иссякли силы тут воя славного, воя храброго да умелого – не его видать в том призвание, басурманской чтоб молвой разговаривать. И вышел тут на брань (во-во, ругаться хотелось – просто ужас) достославную зарубежный гость осановленный, голова, как есть, ЕСФСочный. Как сказал он тут речь могучую, речь дремучую да не понятную. Ай с чего её быть кем-то понятой, коль звучит она мовой Ирландскою. Лишь один из всех засмеялся там (это – я J), шутке гостя такой припохлопывая. Окончательно спалилось чадо юное, и утратило голос совсем таки весь. Не стерпел сего Антон-богатырь, за державу позора не вынеся. Он как есть стрелой мчится в бой готов, да и с ряду своего самозаднего. Подошел он вдруг никого не спросясь, отстранил юнца за ушко с серьгой. Сам рукой взял микрофонов шнур: «Я пришел» - только выдохнул. И пошла у нах тут другая жизнь, гладко-ровно пошла, без запиночки. И стоял вот так тот Антон-богатырь три денька стоял, да три ноченьки. Прикрывал как есть наш страны престиж, перевод держал живота не щадя.

Закончилось и это безобразие (ну там наградили кого-то чем-то за что-то – это в официальной прессе найдется). Делать было нечего – пошли играть в биллиард. Вначеле – как приличные люди: двое в «американку», двое – в классику. «Американцы» (гм, один из них ДЕЙСТВИТЕЛЬНО американец, самый что ни на есть натуральный) закончили быстро, и стали с убитом видом бродить вокруг нашего стола. Но мы люди не жадные – пригласили и их – стали играть в 4 кия. Вот жаль, не додумались сразу играть одновременно – это было бы круто. Потом был ужин. А после него – барабанное шоу. Это было круто. Чуваки лупасили по барабанам так что мама не балуй. И потом еще и киса вышла – в кожане и шляпке-альпачинке. И с файером в руке. И давай разные кунштюки выделывать – только искры летят. А потом барабанщики раздали еще палочек и успевшие их ухватить начали с энтузиазмом лупить по чему ни попадя, совершенно не попадая ни в ритм, ни в размер. Было весело.

Потом все отправились на шашлык. И вот тут началось. Стратегически придя одними из первых, мы заняли столик и заняли несколько шампуров. Тут проходила одна дама, и. преисполнившись уважения к благородному, честному и открытому лицу одного паладина (это опять я, если вы все никак не догадаетесь), произнесла: «Сэр рыцарь! Достоинства ваши очевидны и многообразны. Позвольте же мне, фее Ф-кого залива, вручить вам сей клинок. Верю я, что рука ваша никогда не поднимет его на неправое дело, а тольк на защиту униженных, оскорбленных, убогих и слабоумных. Владейте вы клинком этим весь этот вечер безраздельно!» И с ими словами истаяла она как мимолетное видение, оставив по себе лишь хладно блестевший булат. А была та фея никто иная как жена могучего короля, владыки ИПкона, славного сэра Си-вича. А клинок тот видать уже не по руке стал ему, да и шашлыком он был озабочен выше некуда, вот и вручил его в руки сильные да надежные. Опоясался паладин клинком, и побрел в свой первый квест – шашлыки стеречь свои. И сколько бы не вились вокруг орды неверных сарацинов, а ни один из них не посмел подойти к вертелам сэра С., ибо сверкал в его деснице грозный Дюраль. Долго ли коротко, но исполнился квест и воссели друзья за столом своим, и взыграло в их прозрачных кубках вино, и пиво, и водка, и многие другие радости жизни. И был там с ними и славный сэр из самой Америки, и молодой сэр [не выговорю] из страны свирепых викингов, тоже наверняка чем-то славный. И много других сэров подходило и уходило от их стола, и текло веселие как должно ему течь. И случилось так что отправился сэр С. на поиски приключений, его рыцарского звания достойных. Первым приключением стала жидкость волшебная, «Для розжига костров» называющаяся. Стояла она на столе их праздничном одинокая, никто ее как будто и не видел. Сэр С. сперва наполнил ей кубок, дабы поднести потом какому гостю запоздавшему (даже сдобрил для живости запаха водкой имевшейся). Но не было никого вокруг, кто смог бы оценить вкус сей изысканный. Тогда взял он кубок и отправился в дальнее странствие. Видит вдруг – люди какие-то добрые столпились вокруг жаровни и держат над ней прутики с мясом, жарят видать. Только совсем у них костер затух, одни угли, почитай, и остались. И мясо, видать, не жарится совсем. Решил добрый паладин помочь горю их неизбывному. Подошел он к очагу поступью, что выучил в святой земле у нечестивых слуг Старца Горы, и, как есть никем не замеченный, опростал кубок с волшебной жидкостью на уголья. (Скромен был сэр С., скромен и не хвастлив. Не хотел он чтобы поступок его христианнейший кто за подвиг счел). Оправдала влага колдовская свое имя диковинное, сполна оправдала: до небес взвилось пламя разбуженное. «Не иначе – слеза саламандры была в той склянице», - подумал сэр С. «- Ну теперь-то бедные пейзане быстро свое мясо дожарят». Но странные человеки забегали, запричитали, стали заливать возрожденный было огонь. Подивился добрый рыцарь, и вернулся к друзьям своим. А они как пировали за Прямоугольным Столом, так и пировали.

Подкрепился с ними он, и вновь отправился в путешествие. Тут внезапно встретил вдруг доброго своего друга, известного и прославленного сэра Л. «Отчего ты, добрый рыцарь сэр Л., весь в печали?» «А дело в том, что опорочил мое имя честное рыцарь В. Вот иду вызывать его на поединок». И тут как раз навстречу им рыцарь В. «Сэр В.», - закричал сэр Л., - «ты негодяй! Я тебе сейчас начищу забрало». И как вихрь налетел он на рыцаря В. И так стремителен был натиск, что дрогнул сэр В., и стал падать как подрубленный дуб. (Дуб – это дерево такое). И совсем уж занес славный сэр Л. кулак для последнего coup-de-grace, но остановил его руку сэр С. – «Хватит, добрый сэр Л., хватит. Наказан уже сэр В. за поступок свой нерыцарский. А смертоубивством негоже омрачать праздник людей вокруг толпящихся, shashlyuki он называется». И вдвоем с подоспевшим на помощь славным сэром Ка. отвели они сэра Л. к Прямоугольному Столу. Сел за него сэр Л. и задумался, тяжело видать ему от творящегося в мире несправедливия. Набегает на чело его хмарь великая, и сжимаются кулаки, обещая жесткий урок всем «козлам и пидорасам». И видя печаль неизбывную, пробегающие мимо молодые рыцари приносят ему вертела мяса, а добрый сэр С. наливает кубок до краев. А тут пробегают мимо малейшие падаваны, увидали великого сэра Л. и прямо остолбенели: «Не есть ли вы тот самый сэр Л.?» (не иначе хотят на поединок вызвать, удаль свою молодую проверить). А сэру Л. уже в тягость слава эта липкая, земная. Не о том душа его измученная ропщет, не о том. «- Нет», - говорит он. « - Вот он – сэр Л.». И кивает на сэра С. А надо сказать, что герб его к тому времени зачехлен, и кто он – узнать невозможно. Видит тут сэр С. что плохо другу его верному, и встает за него (герб тоже зачехлив): «Да, я – сэр Л. Вот смотрите – доспех у нас похожий, и статью мы схожи. А очки я надел так как линзы мне глаза натерли. А так я - истинный сэр Л.». Замерли падаваны, стоят, переминаются: «- Ну, нам бы хоть малую зарубочку вашим мечом на щите – мы ж его потом год мыть не будем!». Сжалился тут над ними доблестный сэр Л., и, растроганный благородством сэра С., открыл забрало свое. И взял он клинок протянутый и оставил им зарубки малые и убежали осчастливленные падаваны. Наверняка – хвастаться смазливым служанкам в таверне.

А сэр С. снова отправился в странствие (вот такой он вот неспокойный, да и как может спокоен он быть, когда гложет сердце тревога злая, всё за судьбы мира многогрешные). И снова увидел он людей вкруг жаровни еле тлеющей. Другие то были люди. И снова неслышным ирбисом возник он у жаровни и сдобрил ее «слезою саламандры». И вновь, как и прежде, забегали суетливые человеки. И громко и мерзко ругались притом. Расстроился сэр С., и ушел он от них. И встретилась на его пути Чаща великая. И странствовал он по ней сколько сам и не помнит. И разные нужды он истерпел там (ну, в основном, конечно только малую). И видимо злой колдун на пути его встретился, ибо наслал он морок великий на сэра С. И увидел вдруг рыцарь вместо дворца (где стоял его любимый Прямоугольный Стол) камору, набитую демонами. Демоны галдели как только демоны умеют галдеть, кривлялись и дергались в кинжалах света, полосующих благодатную ночь. И безрассудно отважно атаковал сэр С. камору эту нечестивую. И швырял он ядра громовые, из далекой страны Чинапонии привезенные. И пугались демоны звука чистого, и кричали внутри прегадостно. Но диавольское свое светящееся обиталище не покидали, опасаясь Тьмы очистительной. Но закончились вскоре ядра метательные, и решил сэр С. сам-один пойти на вертеп сей злонамеренный. Но чем ближе подходил он, тем яснее проступали сквозь морок привычные черты чертога знакомого. И понял тут славный рыцарь что было то наваждение колдовское. И опечалился он очень сильно. И накрыла его жалость. Жалость что закончились ядра громовые – ибо так потешно прыгали демоны от взрывов их яркопламенных, пусть и не демоны то были, а такие же как он рыцари, а некоторые даже и с дамами.

И снова испил он вина, ибо, как сказал один мудрый (пусть и нехристь поганая):

С рожденья истина одна
Как мысль Пророка нам дана,
Неважно, чтишь Коран, Завет иль Тору -
Нет в жизни счастья без вина.

И было много еще у него приключений той ночью: и поднимал он бесчувственное тело рыцаря Боро-а, и врачевал раны налобные рыцаря Мал-ка, и много еще славных подвигов совершил сэр С. Напоследок увидел опять он людей вкруг жаровни («Неспроста эта жаровня мне третий раз попадается – наверняка тут божественный промысел сокрыт» подумал сэр С.). Люди уже ничего не жарили, а тупо грелись. И вновь решил доблестный рыцарь сэр С. помочь бедолажным. И расстался он с остатками влаги волшебной, «Жидкостью для розжига костров» именуемой. Не таясь подошел и вот так прямо на уголья и плеснул. И в третий раз взметнулися языки пламени. И вновь не поняли его благих порывов жалкие люди. Но не возроптали, убоясь, как видно, скорби великой на лице доброго сэра С. Ибо в печали он свиреп и страшен бывает, и творит много такого, о чем потом искренне раскаивается душой своей светлой.

И опечалился сэр С., и отправился он на покой, ибо одолели его наконец людская неблагодарность да хмельно вино.



продолжение следует...

Точка 3 (продолжение).

Утро следующего дня выдалось солнечным и мрачным. Мрачным из-за того, что не все вино, как видно, было нейтрализовано продуктом Советской оборонки – «Зорексом», а в основном – из-за того, что выспаться не удалось. За что я ЛЮТО ненавижу Советскую Власть – это за тупой норматив: все кровати, полки в спальных вагонах и пр. в СССР делались одного размера – судя по всему 190 см. А если я сам – 190? Нет, можно конечно, втиснуться - упираясь макушкой и пятками – но чувствуешь себя хуже упыря какого – у них и то гробы попросторнее. Другой вариант – спать в позе гордой буквы «зю» претит моей свободолюбивой натуре донельзя. Остается ли пробовать спать «по диагонали» (1 и 2 ночи, благо живу один в двухместном номере) либо разбирать кровать к лебедям и класть матрац на пол – так хоть какой-то простор есть.
Но вернемся к нашим конам. Завтрак стал для меня Временем Культурного Шока. Нет-нет, я не увидел вдруг голого писателя Н. в объятиях нимфы распростершегося на кресле в холле, никто на меня не наблевал, не опрокинул тарелку с манной кашей или еще что такое – это-то как раз было бы в порядке вещей. Начну по порядку.
Не найдя в столовой знакомых лиц (это все-таки мой первый кон, и считай – первый день), устроился я за первым подвернувшимся столом. Не успел мой измученный «нарзаном» организм приступить к расщеплению первых доставшихся ему за сегодня калорий, как прямо напротив меня стол наш был озарен светом звезд, не побоюсь этого слова, Российской Фантастики, неведомым мне образом сшедших за нашей грешной кашей. Итак, справа налево: многогажды лауреат всего чего будет на коне писатель Г-мов, тоже таки лауреат писатель Ло-нов, и (к глубокому прискорбию моему) не лауреат совсем этого кона писатель Ус-ский. Почему к сожалению? Да потому, други мои, что уровень, с которым человек сей овладел Русским языком, не снился и индусу, познавшему сокровенный тайны своей «Утренней Камы». (Хотя меня долго мучил вопрос: где те индусы, а где та Кама? Как они друг с друг другом совмещаются-то? Или, может, мы и в правду отпрыски Ариев могучих, вот и бродит нечто такое в крови нашей, бродит – требует выхода? У них вон «Кама-с-утра», а у нас – «Чуден Днепр при ясной погоде…» Очень ведь это как-то по-нашему, по-арийски получается, не так ли?).
И вот сидят Великие, разговоры ведут, а я, недостойный, ползаю во прахе у ног их и ловлю скудные крохи мудрости, что изредка мну достигают. Говорит, к примеру Ло-нов:
- Вот приезжал ко мне намедни друг, так я ему такую селянку сделал… Грибочки пожарил (ну скорее под сметаной потушил), потом лучок сверху, в сметану – чтобы не раскисал он, потом картошечку отварную размять – и туда же…
- А у нас селянка – это кого можно попросту в стогу отжарить, - подал голос пол-писателя О-ди. – А что пожрать можно – это солянка.
- Солянка – это суп такой, с капустой и прочим мясом, - не согласился Ло-нов, как никогда в этот момент похожий на Льва Толстого (да, я назвал Толстого по имени, ну и что? Он же умер давно и обидеться никак не может). – А селянка – это такое блюдо. Которое уже не суп, но еще и на вилку не наколешь – ложкой хлебать надо.
- Ну это зависит от хлебала, - неожиданно для себя встрял я, - некоторым хлебалом можно и бифштекс зараз всосать.
Писатели дружно покивали головами, как видно прикидывая кто из коллег мог бы точно всосать, причем не только бифштекс, но и гарнир с тарелкой.
...
На этой оптимистичной ноте все откланялись и разошлись в разные стороны.

Смятенный дух требовал временной остановки, метафизического затишья жаждало и мое истерзанное бренное тело. Но где обрести им искомое, вопрошал я и себя, и небеса. Но были глухи и те и другие. Пытливый же ум мой, не привыкший обращать внимание на мелкие препятствия житейской пошлости, взвихрился словно бы в 9-й круг астрала и стал оттуда обозревать окрестности в поисках надлежащего решения. И вот оно, о санта сиплицита!
Возле книжного лотка стояли диван и кресло. (Смешно: на конференции библиофилов (книголожцев, © П.Воробьева) не было необходимости уточнять возле какого именно книжного лотка – он был один. Ха-ха-ха!, сказал бы злой гений Мефистофеля, люди гибнут за металл (ну, или тупо на говно исходят)! ) Дивана мне было многовато, а ВТО кресло – в самый зад. Но не будешь же сидеть просто так – это противно натуре моей деятельной, заделье которой всегда необходимо. И тут воспоминание всплывает изнутри головы моей пустой, словно дирижабль из моря тумана: я же (совершенно случайно, между прочим) взял с собой разного барахла (хни/шняги/бутора/зихера и пр.) из остатков моих торговых походов на Волдконы. Немедленно был реквизирован стоявший неподалеку бесхозный стол и на него вывалены значки, футболки «Я агент КГБ», матрешки «Star trek» и тому подобное. (Стол вообще-то оказался совсем не бесхозный – на нем должен был стоять телевизор спонсора (канала ACN SciFi) (ну вот, можно считать что мы квиты: они мне – столик, я им – рекламу, Читой воды продакт плейсмент). Они потом себе у организаторов один стол забрали – да и правильно: не ставить же телик на пол, в самом-то деле?)
И вот сижу я себе мирно в кресле, местами сплю, местами подкрепляюсь (и подкрепляю силы пробегающих мимо друзей и писателей (не все писатели – мои друзья, равно как и не все мои друзья – писатели. Вот такой вот силлогизм получается)) напитком «Мэджик-кола» (кола + вермут, 1:1. Для тех, кто хочет проснуться – кола с повышенным содержанием кофеина, для тех, кто следит за своим весом – кола без сахара. Короче – Пепси-макс). Мимо пробегают/проползают вышеупомянутые друзья и писатели. Некоторых из последних я отлавливаю для сбора подписей под обращениями «Убить чужого!» и «Спасти чужого!». (Т.к. я многих из них в лицо не знаю, то совершенно достаю всех кого знаю: «А покажите мне писателя, москвичи/ Покажите он какой из себя/ Что, я задолбал? – Не кричи/ Я нечайно тебя стукнул, любя» Ну или как-то в этом духе.) Последние подписи, кстати, собираю уже аж на банкете – зато я счастлив и доволен: фулл хаус!
На обеде я опять попал к писателям. Вернее я думал что там один писатель – опять же многонажды лауреат кона Ди-ов, ан нет: оказалось что напротив сидит тоже писатель, только я его не читал – Чек-ев. Тот писатель, коего я знал (Д.), откушав уже своего, кивнул вдруг на троицу людей за соседним столиком, странно схожих меж собой общим тулова наетостью и головы бритостью: « - Эвона, православные писатели-фантасты», и назвал ряд имен коих я, в скудоумии моём, не слыхал, не читал да и не запомнил. « - А это вот», - кивнул Ди-ов на сидящего супротив меня Чек-ева, - «тоже православный писатель-фантаст. Вот талантливый человек, а все равно - православный писатель-фантаст». Заинтересантился тут я, что это за зверь такой - православный писатель-фантаст: тот ли это кто не употребляет (по крайней мере, в книжицах своих) алкоголю, табаку, мату и женщин? Или тот, кто признает главенство «единаго Бога Отца, Вседержителя, Творца небу и земли, видимым же всем и невидимым» над всемы прочими божками во Вселенной, мыслимыми и немыслимыми? Или же тот, кто по вере нашей православной, даже и не допускает мысли самой о существовании кого-то кроме «единаго Бога Отца…»? И как вообще фантаст может быть православным? Это что, оксюморон навроде «Молитвы святого Льва Толстого»? Но молчание было мне ответом, только переглядывались писателя через стол, да перекряхтывались (то один похмыкает, то другой покхекает). Странные они какие-то, прости Господи.
Потом происходило гашение марок: организаторы не только напечатали конверты с эмблемой ЕвРосКона, не только наклеили на них целый блок марок про космос, они еще и пробили выпуск спец-штампа для гашения этих марок! Конвертов-то было всего 200, а на следующий день штамп увезли на официальное уничтожение. Так вот, конверты гасились, а потом их подписывал Георгий Михайлович Гречко, привезенный на конвент добрыми организаторами. Очень, очень контактный и душевный человек. Его не смутил царивший вокруг бардак (пока я, со свойственной мне наглостью не организовал конвейер: штамп – подпись – продажа, всё это пытался делать один человек. Причем одновременно. Получалось не очень…) И попутно он рассказывал несколько занятных историй на тему марок и их гашения. Например, штемпелевать в невесомости неудобно, получается все смазанным. Но на Земле, в музее Мюнхена видит он конверт, типа проштемпелеванный им самим на орбите, с идеальной четкости штампом. Вот именно, что «типа». Или ещё: присылают им штамп и марки для «космического гашения», а штамп уже порядком сносившийся – поработал, видать на славу. Ну, космонавты-то наши люди умные – они возьми и срежь со штампа (звёздное небо и ещё что-то) одну звёздочку. Так что теперь им чётко известно, где «их» марки, а где – «не их». Потом я подарил Георгий Михайловичу набор значков про космос, он очень растрогался: им ведь не менее 40 лет, получился как бы такой «привет из прошлого». Потом я еще доподписал у него свои конверты (не просто автограф, как у всех, а еще и фамилия «Гречко» - так оно покруче будет).
По быстрому заскочил на «закрытую презентацию нового романа Лу-ненко по игре «StarQuake», в основном потому что там наливали и наедали. Честно говоря, ни того ни другого не хотелось, но вот как-то надо, что ли… Всё это проклятое чувство долга. Посидели. Потрепались. Узнал страшную историю о завозе 5 (пяти) туалетов для пивной вечеринки. Попытался сходу поучаствовать в объявленном на открытии М.Баш-овым конкурсе (типа «напиши куплетик») вот с таким вот:
На дискотеке я не был сто лет –
Пойду на Росконе – тем есть туалет.
Не парюсь,
Я с пивом.
Но боюсь что салфетка (!!! в натуре салфетка, пишу прям как грёбанный гениальный поэт - на салфетках) с моим текстом канула в Луту карманов Щер-к-Жу-ва.
Потом было официальное мероприятие (награждения какие-то), которые я переводил. Переводить телефонный мост («Питерский, разводной» - © Бай-лов) с БНС я не стал – мутно. И правильно сделал: тут на мой скромный столик обратила внимание делегация оргкомитета следующего Еврокона (Италия) и посметала кучу всякой всячины. Ещё и спасибо говорили, и в щёчку целовали (женщины only!).
На ужине я заприметил писателя Har-son (разумеется с его лит.агентом Кор-ским). Естественно. Я подошел взять автограф: а то книжек с автографами на английском у меня навалом (началось это аж в 1993г.), а вот на русском – нет. Да, забыл сказать6 у меня вредная привычка диктовать авторам как именно мне нужно надписать книжку. Есть в этом некая извращенная радость: вот стоит аффтар, вот держит в руках своё детище (книжку) а ты, именно ты, заставляешь его над этим детищем издеваться. Так, «Стальная крыса» носит надпись примерно такого содержания: «Антон, после всех этих лет ты все ещё читаешь мои книги???» (Из других буржуев вспоминаю не очень многих: Майкл Муркок «Дело Корума живёт и побеждает!» (блин, вот была засада сформулировать ему по-английски и объяснить что это значит); Алан Коул – «От человека, который знает что Ник Перумов – это не псевдоним» (это был, кажется 1997, и гуляла мулька что Перумов – псевдоним чей-то. А Коул как раз с ним вместе книжку какую-то написал вот только что; Терри Пратчет – «Антону, который видит восьмой цвет». Были еще Джордж Мартин, Макл Резник, и пр. – но не помню, что они писали). Кстати, как насчет маленькой литературной игры: угадайте к кому из авторов Евроконовских сборников относится та или иная фраза:
«Лемминги могут ошибаться, а … - никогда!»
«Житиё дырчатое, бытиё – пупырчатое»
«Это не я, это – грибы!»
«Пора отряхнуть пыль Таулекта с ….»
«Джага-джага с фигнями»
(каменты типа «Тут был…», «Первыйнах» и пр. я не привожу в силу затруднительной идентификации писавшего)
Да, вернемся к писателю Har-son: естественно, раз я ввязался во всю эту ботву с переводами, меня же и попросили переводить его пресс-конференцию. Ладно, как говорят у нас, в милиции, говно вопрос. Пошли мы на эту конференцию. Правлда вначале поднялись ко мне в номер в туалет сходить (я тут видел что какой-то френд гордился что уступил Har-son свою очередь в туалет – фи, какая проза. В моем сортире Har-son писал! (я потом до отъезда не смывал – память все-таки: пробивался сортирами друзей или вовсе, по-простому, по Завг-дненски, баловался раковинами)). На смой конференции было весело. В основном – из-за «Мэджик-колы». Сознаие полностью покинуло мое бренное тело, оставив там что-то из-под себя. Но ничего, и оно (из-под-сознание) справилось. Вроде все были довольны.
Потом Гранд подписывал книги. А я опять ему помогал. (Так что некоторая часть автографов «от Har-son» - не более чем грубая подделка. Факт.).
!!! Внимание!!! жОсткая и наглая реклама! У меня сохранился артефакт (ручка «Роскон-2008», которой Har-son подписывал автографы). Готов оторвать от сердца за «дольку малую» (© князь Киевский, м/ф «Алёша Попович и Тугарин змей»). Принимаются предложения на: товары, алкогольные напитки, поцелуи (!!! предложение действительно ТОЛЬКО для симпатичных лиц женского пола), иные услуги третьего рода, книги, деньги (в конце-концов). Писать в личку.
Затем я заскочил на вечеринку к итальянцам (звали же, было бы неудобно их обидеть (а в основном, конечно, матрешку они заказали – вот и ковал, не отходя от кассы!)). День подходил к концу, безумно хотелось выпить, пожрать и спать. Ну, с последним приходилось бороться почитай «всю дорогу», а вот пп. 1 и 2 требовали безотлагательного решения. Благополучно вспоминаю, что был позван на день рожденья г-на Слю-ренко, на приватный шашлык. Пришел. Самого именинника уже нет, в полной темноте группа неопознанных силуэтов жарит шашлык, периодически подсвечивая себе телефонами (чтобы мимо мангала не промахнуться). Все остальное делается на ощупь. Нащупал пива, потом мяса, потом травы (укроп???), потом самогон. Зашел на второй круг – полегчало. Вот что укроп животворительный делает! Мило пообщались на разнообразные темы (авиабилеты, кредитные карты, как добраться до разных аэропортов города-героя Москвы и пр.). Шашлык практически сожран, пиво больше не лезет – идем «в нумера».
Встречаю В.Д. и В. Н., зазываю к себе «на коньячок» (пить конечно никто уже не хочет (не может), но, согласитесь, странно будет выглядеть если двое мужиков придут в номер к третьему «просто так», могут ведь и не понять…)
...

Итак, сидим мы мирно в номере, вдруг раздается дикое долбление в дверь. ??? Открываем. В комнату, никого не спросясь, вваливается какое-то юное чудо, и начинает нести абсолютную пургу: то предлагает разделить на четверых две сосиски (и впрямь, держит в руках 2 сосиски), то еще какую-то ересь. Резонно отвечаю что жратвы – во!, бухла – во!, но его я не знаю и прошу покинуть помещение. Чудо не унимается, садится на стул и продолжает чудить. Иду к холодильнику за чем-то холодненьким (логично, не правда ли: к холодильнику – за холодненьким? Я ведь совсем-совсем ни капельки не нетрезвый!), и вижу на нем Дюраль. Не иначе добрый рыцарь сэр С. оставил его здесь. Но я то – НЕ добрый рыцарь, поэтому следующее, что может увидеть чудо (если осторожненько скосит глазки вниз) – это блеск полированной (ну, если честно – немного испачканной в шашлыке) стали возле своего горла. Нет-нет, я вовсе не собираюсь его резать. Просто он об этом не знает. « - Вон », - ласково говорю ему я, - « -вон». Чудо исчезает.
В.Д. набирает Каг-ова, и выясняется, что у него в руме туся! Приползаем («ваш тусняк – наш коньяк» - удачненько срифмовалось) и обнаруживаем там приват-концерт: звезда завтрашнего выступления М. Баш-ов зОжигает под аккомпанемент: «ударный чехол от гитары» (Бу-кин) и «пьяные голоса» (Бачи-о + Свет-ина + хозяева комнаты). Мы тоже добавили пьяных голосов (2) и «ногтями по банке из-под пива» (я). Знатно получилось. Впервые за долгие годы увидел человека, еще более гадского, скотского и острого на язык чем я сам. Это - Свет-ина (она же, если не ошибаюсь - vedm-ka). Фройлян, мит дер есть очарован и морально изничтожен. Дер зер гут! Общения с Вами жаждут невысказанные гадости и нерожденные колкости!

Точка 5 (продолжение продолжения)

Встал, умылся, позавтракал (тьфу-тьфу-тьфу, никаких грибов и никаких писателей! Ну их всех нафик, мира и покоя алчу я).
Сплю в кресле, встречаюсь с людями – все как всегда. Радостные итальяны дометают мой столик, после чего сидеть за ним становится практически фикцией. Жду вызова (переводчиком) на встречу с космонавтами. Космонавты опаздывают. (Ну, по словам заграничных фэнов, это типичная черта любых фэновских мероприятий – НИЧЕГО не начинается вовремя). Тут космонавты приехали, как-то так сами, без меня начали. Обиделся и ушОл обедать.
После еды поспал в кресле, потом пошел на концерт М. Баш-ова. Классно! Была пара песен, которые не слышал вчера (сегодня?) ночью. Тут у меня зазвонил телефон. Нет, это был вовсе не слон, а просто добрый знакомый, зачем позвонил – я не помню. Шутка. Позвали кататься на квадроциклах, их вроде только что привезли. Проверил наличие свежего запаса «Мэджик-колы», побежал туда (это такое бо-о-о-льшое поле возле того места где был шашлык, немного слева и как бы чуть-чуть назад, если вы конечно понимаете о чем это я). Дали шлем, друг дал куртку. Сказали на поворотах не газовать – викинет к лебедям. На поворотах не газовал, но всё равно вылетал (целых 2 раза): первый легонько, а второй, считай с полного хода – порвал титановый браслет часов, ударил руку и испачкал травой и землей джинсы. Усталый, но довольный, вышел с поля, и тут мне подсказали (добрые иностранцы) что через 5 минут – закрытие, а я там как бы переводчик. Успел вымыть руки и чуть-чуть брюки. Пошел переводить.
Потом был банкет. Ничего особо интересного: как обычно, сел с иностранцами, рядышком с тем самым Har-son – так весь вечер не мог найти себе места: все подходили то сфотографироваться, то книжку подписать то еще чего. Опять немного переводил. Наконец нашел «владыку ИПкона сэра Си-вича» и вернул ему его свинорез. Он был рад и растроган. Но ничем меня не пожаловал, гад. А ведь мог бы, наверняка мог хоть малейшую какую «Металлическую козявочку» спроворить. Правда, кубыть, для этого вроде что-то хоть написать надо? О! Вот моментец: пошел я проветрится (душновато было в столовой, вы не находите?), смотрю – посредине прохода старик Сем-кий целуется. Что характерно – взасос. Что характерно (???) – с девушкой. А я помню, как его на коне все обижали, шпыняли, щипали, оттопыривал ухи – и вообще не понимали гения русской поэзии – и такая во мне поднялась буря чувств, что я вот просто так, без всякой задней мысли (но-но! не надо гнусно ухмыляться!) взял и легко так, небрежно, тоже чмокнул его. В лысинку. Девушка вприпрыжку убежала, радостно напевая себе под нос: « - А я Сем-кого поцеловала, а я Сем-кого поцеловала!». «- А я тоже!», - пробасил у неё из-за плеча я. « - А вы не взасос, а так не считается!» - не растерялось юное дарование (а то не дарование: целовать самого Сем-кого взазос – это вам не хухры-мухры!) и ускакало. Говорят, что этим я напрочь разрушил семейное счастье Мих-ыча. Ну вот, значит день не зря прожит: хоть одна гадость, да сделана!
Потом был фейерверк (спасибо, ребята!). Потом я переводил нашим подрывникам их беседу с английским коллегой (надо же, из Англии человек 5 всего было, и один – тоже пироман). Потом всех выгнали из столовой, и народ торопливо сжирал до чего мог дотянуться, а водку тупо забирал бутылками с собой. Пошли сидеть в комнате А.Е. Сидели, пошлили. Ржали, хотя травы вроде как и не было. Разошлись в четвертом часу. Стащил матрац на пол, хоть поспал как белый.

Точка 7 (фин)

Утро мрачное и туманное, хотя и солнечное. Наверное потому, что туман и мрак внутри, а солнушко снаружи. Возле лифта встречаю матерого литагентища Кор-невского. « - Смотри», - смеётся он и кивает на свесившееся с дивана тело. « - Здорово, тело!», - кричу я. Тело, зомбически подергиваясь, поднимается и оказывается никем иным как моим старинным знакомцем Боро-ой. Его я выходит разбудил, а сам пошел на завтрак. Мелочь, а приятно. А я пошел, попил, поел – не полегчало. Читал свои лимерики писателю Лаз-чуку, приставал с разными глупостями и к другим людям. Из маленьких зарисовочек: писатель З-ков фотографирует то самое вышеописанное тело с писателем же Каг-овым. « - И это всё?», - спрашивает Каг-ов, - «а где вспышка? Где страшные глаза?» « - Л-о», - встреваю я, - «а ты вправду думаешь что у тебя БЕЗ вспышки глаза НЕ страшные?». Не мне одному тяжело, и Каг-ов молча качает головой, по остаточной артикуляции бледных губ можно разобрать нечто вроде «Ё-(б?)…».
Заинтересовало меня и отношение простого трудового народа ко всему произошедшему. Опрос свой начал я с администратора (!!! Опрос проводился при свидетелях, так что за все результаты ручаюсь!). «Скажите пожалуйста, вот то, что тут происходило с четверга по сегодня – это было САМОЕ худшее в истории пансионата, или какой-нибудь корпоратив там торговцев шерстью (или программистов) еще страшнее». « - Ничего не знаю», - бодро отрапортовал средних лет дядечка явно гэбисткого прошлого, - «Я в среду дежурил – в среду всё нормально было». « - Дык в среду нас тут почитай и не было, вот и было всё нормально», - протянул я, искренне разочарованный отсутсвием компромата. Идея! Надо спросить у тётечек на кассах возле столовой – они там всё время сидят. Поди много чего видывали. Тётечки долго и смущённо мялись, отмалчивались, переглядывались. Наконец одна, преодолев смущение, тихонечко пробормотала « - Худшее». И покраснела. Видимо, её было за нас стыдно.
Но это было только начало! Через пол-часика, при подходе к лифту была замечательнейшая сценка! Стоит, значит, оргкомитет (Кол-ков, Син-цин – жаль Бай-лова нет, почему – поймете сейчас). Открывается лифт, оттуда пятится уборщица (заметая бычки и еще какой-то мусор) и бормочет: «Свиньи! Ну и свиньи! Такого еще не было!» (как вам каламбурная ситуация, а?). Через минуту-другую уборщица вернулась (опрожнив совок с мусором) и продолжила убираться, бормоча: «Ну нагадили, ну нагалдили… А ЕЩЁ ДЕТЕЙ УЧАТ!». Я умер.
А потом мы сели в машину и поехали, спрятавшись почто что под автобусом с пьяными фэнами: добрая самаритянка предупредила о ГАИшной засаде прямо возле выезда из пансионата. Но мы прорвались.
До новых встреч в эфире.
P.S. Странность, отмеченная теми, кто на меня смотрел, еще в самый-пресамый первый день: у всех на бэджах после ФИО стояла страна (Россия/Украина/Изриль/USA), я у меня – нет. Только: «Антон С…ко». Просто и со вкусом. Почти как «Путин». Но это было бы уже слишком.
P.P.S. За мои труды многострадальные на гиблой поляне болтального перевода Оргкомитет обещал что мол «Родина не забудет своих героев!»
«Родина», герои ждут!

Да, тяжёлая выдалась встреча... только года через три оклемался.. а я думал: что это Фалькона нет на аллейке в октябре этого года?

Владислав2 писал(а):Да, тяжёлая выдалась встреча... только года через три оклемался.. а я думал: что это Фалькона нет на аллейке в октябре этого года?

Да, Вы правы, Ваша Светлость! Именно так всё и было!