ЦитатникЪ

[Falcon]

Как у наших у ворот
Сел имперский звездолёт
Зададим-ка перцу
Злобному имперцу!

Г.Л. Олди

[Zatvornik]

« Между тем беспорядочное мелькание фигур внизу несколько успокоилось, и стало видно, что двое в белых халатах удерживают третьего, зажимающего лицо рукой.
— Сука! Он мне глаз выбил! Сука! — орал этот третий.
— Что такое сука? — спросил Шестипалый.
— Это способ обращения к одной из стихий,— ответил Затворник.— Собственного смысла это слово не имеет. Но нам сейчас, похоже, будет худо.
— А к какой стихии он обращается? — спросил Шестипалый.
— Сейчас увидим,— сказал Затворник. »

В.Пелевин "Затворник и Шестипалый"

[Falcon]

Коридор. Нечасто встретишь такие коридоры. Этот коридор
был узкий, без окон, с таинственными зарешеченными
отдушинами под потолком, с глухими железными дверями,
возникающими то справа, то слева, выстланный скрипучими
неровными досками, опасно подающимися под ногой. И не прямым
был этот коридор, он шел классическим фортификационным
зигзагом, причем каждый отрезок зигзага не превышал двадцати
метров. Все здесь было рассчитано на тот случай, когда
панцирной пехоте противника удалось сломить наше
сопротивление на винтовой лестнице и она, пехота, опрокинув
старушку с ее столиком, ворвалась сюда, еще не зная, какая
страшная ловушка ей здесь уготована: из отдушин под потолком
на нее изливаются потоки кипящего масла; распахнувшиеся
железные двери ощетиниваются копьями с иззубренными
наконечниками шириной в ладонь; доски под ногами рушатся; и
из-за каждого угла зигзага поражают ее в упор беспощадные
стрелки... Я весь испариной покрылся, пока дошел до конца
этого коридора.

А. и Б. Стругацкие "Хромая судьба"

[Pinhead]

А снег все валил и валил.
Он стоял на крыльце и глядел на снежинки, танцующие в призрачном свете уличных фонарей. Он вспомнил где-то прочитанное - между ними никогда не найти двух одинаковых. Если такая изысканность свойственна обычной метели, что уж тогда удивляться происходящим событиям, носящим такие непредсказуемые обличия.
Он размышлял о том, что каждый момент сегодняшнего дня был похож на аттракцион - положить голову прямо в пасть вьюги. И он должен был наслаждаться каждой минутой, что бы не происходило, сознавая, что между морозными сумерками и рассветом есть бесчисленное множество существ - слепых, быть может диких и голодных - но в конечном итоге жадно стремящихся быть рожденными.

Клайв Баркер. "Пропащие души".

У мертвых есть свои магистрали. Проложенные в тех неприветливых пустырях, что начинаются за пределами нашей жизни, они заполнены потоками уходящих душ. Их тревожный гул можно услышать в глубоких изъянах мироздания, сквозь выбоины и трещины, оставленные жестокостью, насилием и пороком. Их лихорадочную сутолоку можно мельком увидеть, когда сердце готово разорваться на части, а взору открывается то, чему положено быть тайным.
У них, у этих магистралей, есть свои дорожные указатели, развилки и мосты. У них есть свои тупики и перекрестки.
Именно на этих перекрестках эти запретные пути иногда могут коснуться нашего мира. Толпы мертвецов здесь встречаются друг с другом, и их голоса звучат громче, чем где-либо. Здесь бесчисленными ступнями подточены барьеры, отделяющие одну реальность от другой.

Клайв Баркер. "Книга крови".

[163М]

Николай Акимов. Статья «Трудности и перспективы жанра», 1958. (По сб. «Не только о театре» - Л., -М., «Искусство», 1966).

В противоположность пьесам других жанров, комедия обладает свойством «неотвратимости». Умная и талантливая комедия, заряжающая зрителей смехом, навязывает аудитории точку зрения автора, даже если тот или иной зритель поначалу и не собирался с ним соглашаться.
И если бы наши успехи в области комедии были бы, скажем, на уровне наших достижений в области физики или шахмат, то она стала бы настоящим боевым оружием для утверждения наших взглядов и даже за пределами Советской родины.

А здесь попробуйте вместо «комедия» подставить «фантастика»,

В сложном вопросе о типическом мы путаем чисто типические явления жизни, достойные отражения в комедии, с построением комедийного сюжета, который не должен и не может являться типическим отражением обычных жизненных позиций. Лучшие традиции русской классики подтверждают такое положение: типические образы в исключительных обстоятельствах.
…
Другими словами, для того, чтобы герои комедии могли выявить свои типические черты, их надо поместить в исключительные и необычные обстоятельства. Тогда может получиться комедия.

[Pinhead]

В соответствии с фундаментальным учением Плутеро Квексоса, самого знаменитого драматурга Второго Доминиона, в любом художественном произведении, сколь бы ни был честолюбив его замысел и глубока его тема, найдется место лишь для трех действующих лиц. Для миротворца — между двумя воюющими королями, для соблазнителя или ребенка — между двумя любящими супругами. Для духа утробы — между близнецами. Для Смерти — между влюбленными. Разумеется, в драме может промелькнуть множество действующих лиц, вплоть до нескольких тысяч, но все они не более чем призраки, помощники или — в редких случаях — отражения трех подлинных, обладающих свободной волей существ, вокруг которых вертится повествование. Но и эта основная троица не сохраняется в неприкосновенности — во всяком случае, так он учил. С развитием сюжета три превращается в два, два — в единицу, и в конце концов сцена остается пустой.
Само собой разумеется, это учение было неоднократно оспорено. Особенно усердствовали в своих насмешках сочинители сказок и комедий, напоминая достопочтенному Квексосу о том, что свои собственные истории они всегда заканчивают свадьбой и пиром. Но Квексос стоял на своем. Он обозвал их мошенниками и заявил, что они обманом лишают зрителей того, что сам он называл большим финальным шествием, когда, пропев все свадебные песни и протанцевав все танцы, персонажи печально уходят в темноту, следуя друг за другом в страну забвения.
Это была суровая теория, но он утверждал, что она столь же непреложна, сколь и универсальна, и что она так же справедлива в Пятом Доминионе, называемом Землей, как и во Втором.
И, что более существенно, применима не только к искусству, но и к жизни.

Клайв Баркер. "Имаджика".

[Falcon]

Они молча миновали трёхэтажный особняк, сложенный из розоватого кирпича, и поднялись на крыльцо между двумя каменными львами - морды их стёрлись от частых прикосновений, но правый казался грустным, а левый насмешливым, даже весёлым. Львы неподвижно глядели на Орион.

М. и С. Дяченко "Vita nostra"

[Sovyonok]

"Севкина вера не требовала от него ни молитв, ни соблюдения церковных правил. Она была внутри Севки. Она заключалась в надежде. Если не терять надежду, то в переплетении бед и радостей, которые существуют в жизни, радость и свет окажутся сильнее". В. П. Крапивин. "Трофейная банка, разбитая на дуэли".

[Pinhead]

Орангутан взял со стола кнут и ударил два раза Пашку по спине.
— Не смей! — закричала Алиса. — Он же мальчик!
— А мне какое дело? — удивился Омир.
— Мальчиков бить нельзя, — объяснила Алиса. — Они терпеть не умеют.
— Тогда будем бить тебя, — согласился с ней Омир.
И по его знаку орангутан так огрел Алису кнутом, что она взвыла во весь голос.

Кир Булычев. "Алиса и Алисия"

К Пашке Гераскину приехала погостить Эгли из Вильнюса. С точки зрения Алисы Эгли была далеко не самой лучшей девочкой на свете.
Когда они только-только познакомились, Алиса спросила литовскую девочку:
— Что за странное у тебя имя?
Эгли совершенно серьезно ответила:
— Это змеиное имя. Я — королева ужей!
Алиса тогда еще не знала, что Королева ужей — это название литовской сказки. Она решила, что королева ужей — это прозвище Пашкиной подруги. И сказала:
— Ничего удивительного!
И так посмотрела на Эгли, будто она и на самом деле была змеей.

Кир Булычев. "Алиса и дракон"

[Falcon]

Гм.. да. Всё таки вовремя остановиться, это великое исскуство...

[Pinhead]

Оставшись совсем голой, Заури вернулась к Алисе, которая сидела на веранде, писала письмо Аркаше, и спросила:
— Ты хочешь меня до смерти застудить?
Алиса рассмеялась и велела Заури завернуться в простыню. И сама, когда разделась, поступила так же.
Они подошли к кабине.
— Мы теперь с тобой привидения, — сказала Заури. — Давай останемся здесь до ночи, и когда Аркаша приедет, мы выскочим из кустов и закричим: «Ууу-ууу!»
— И что дальше? — спросила Алиса.
— Дальше он брякнется в обморок! А мы его водой обольем и скажем: «Что-то ты трусоват, Аркаша!»

Кир Булычев. "Война с лилипутами"

— Почему вы вдруг ко мне стали так относиться?
— Мне трудно объяснить, Алиса. Но в тебе есть то, что отличает тебя от всех других девочек Земли. Ты очень возвышенная, честная и умная.
— Скажете тоже! Кто и когда девочек любил за ум и честность?
— Если ты имеешь в виду красоту, — сказало чудовище, хватая со сковородки первый блин и кидая в пасть, — то ее у тебя больше чем достаточно. Уж ты поверь! Я столько в своей жизни видал всяких девчонок, ни одна с тобой не сравнится.

Кир Булычев. "Алиса и чудовище"

[Pinhead]

— Я голодный, — шептал вампир. — А ты такая сладенькая, молоденькая, чистенькая человеческая девочка! А может, тебе даже понравится, когда я буду тебя кусать. Знаешь, некоторые, как привыкнут, даже просят меня — укуси, укуси, высоси мне лишнюю кровь.

— Какие гадости вы говорите! — возмутилась Алиса.

Но она не могла оторвать взора от желтых, горящих глаз вампира. Он приближался к ней, а Алиса сидела как прикованная к полу.

— Вот сюда укусим... в шейку... а потом тебя потеряем в море, и никто не догадается, куда же делась эта противная непослушная девчонка!

Острые зубы вампира впились Алисе в шею, но она была так околдована, что не могла двинуться с места.

«Вот мне и конец пришел», — подумала Алиса.

Кир Булычев. "Вампир Полумракс".

[Sovyonok]

"Под горькой осиною,
Где странник путь держал.
Все цветочки синие,
Она - что уголь-жар.
За той потянуся,
Что меж русых - руса,
Вкруг той обовьюся,
Что меж Люб -
- Сплю, не трожь!
- Жжем-не ждем!
Вкруг роскошества - шмелем.
- Час да наш,
Ад мой ал!
К самой чашечке
Припал.
- Конец твоим рудам!
Гудом, гудом, гудом!
- Конец твоим алым!
Жалом, жалом, жалом!
- Ай - жаль?
- Злей - жаль!
С одной пей!
Ай, шмель!
Во - весь
Свой - хмель
Пей, шмель!
Ай, шмель!"
М. И. Цветаева. Поэма "Молодец".

[Pinhead]

"Три - число тех, кто творит святые дела;
Два - число тех, кто творит дела любви;
Один - число тех, кто творит абсолютное зло
Или же абсолютное добро."

Клайв БАРКЕР. "Абарат".

[Pinhead]

«Религия будущего будет космической религией. Она должна будет преодолеть представление о Боге как личности, а также избежать догм и теологии. Охватывая и природу и дух, она будет основываться на религиозном чувстве, возникающем из переживания осмысляемого единства всех вещей — и природных и духовных. Такому описанию соответствует буддизм. Если и есть религия, которая сможет удовлетворять современным научным потребностям, — это буддизм.»
Альберт ЭЙНШТЕЙН.

[Falcon]

А вообще городская милиция работала хорошо. Ну, то есть нормально. Как всё в городе, да и в стране, наверное.

Когда живешь без любви и стыда, по-другому и не получится.

Видимо, у них свойство такое, у любви и стыда. Они могут в тебе жить, но пока сам для себя не продекларируешь их, не проговоришь эти слова, не признаешься, что известны тебе эти чувства, – механизм не включится. Они не будут отравлять тебе существование – о, как мешают жить любовь и стыд! – но пока они не проснутся, ты всего лишь полуфабрикат человека.

То есть рецепт спасения на любой стадии – не пить кровь? И все?

– Конечно. Не пить кровь. Не принимать наркотики. Не убивать. Не воровать. Не лгать. Это общий принцип. Если хочешь переломить себя – ломай! Уясни, что с отказа от слабости начинается путь к радости. Я, обычный человек, отказался, а почему не можешь ты?

Олег Дивов "Ночной смотрящий"

[Sovyonok]

"В общем, жизнь текла мирно и счастливо - до декабря 1947 года, когда он заметил, что окружающие его люди в словах и поступках стали уподобляться дикарям. За тысячу миль отсюда какой-то человек или какие-то люди убили других людей, и это привело к тому, что здесь тоже стали убивать, вымещая злобу на ком попало. Это было нелепо. Но вот поди ж ты, доброе дело, совершенное в далеком краю, не находит подражания, а злому подражают всегда и повсюду". Р. К. Нарайан. Из рассказа "Другая община".

[Кошка_Шредингера]

В субботу Люся улетела в Мексику. А мы остались. Дети рисуют мать по памяти. Согласно чертежам, их родил аквалангист, гуляющий по картофельному полю в миниюбке.

Она была внучкой секретаря политбюро рабочей партии Мозамбика. А он – боцман Сергей. Он приходил к ней раз в три месяца и крокодилы Замбези говорили друг дугу:
- Братья, тише жуйте ваших зебр, к нашей Мтенде приехал Серёжа.
И все удивлялись, какое светлое и красивое чувство вырастает иногда из обычного секса.

Люся любит путешествовать, потому что (censored). Ещё, конечно, дедушка повлиял, профессор физики. Он много читал Люсе об угнетённых, но добрых жителях Африки. Теперь у Люси неправильное мнение о мире. Будто везде на планете живут социалистически настроенные негры, которые помогут, если чо.
Я же в детстве читал другие книжки. Например, про 20-е февраля 1945 года. В этот день американцы высадились на остров Рамри, который в Бирме. А ещё раньше на остров понаехала тысяча японских пехотинцев. Американцам этот демографический нюанс показался подозрительным. Как бы выражая недоумение, они стали густо стрелять в тысячу японцев. В ответ тысяча японцев побежала прятаться в мангровые кусты. И там их всю ночь ели крокодилы-антифашисты. К утру осталось всего двадцать японцев. 1000-20=980 японцев съели крокодилы всего за одну ночь всего в одних кустах.
Дальше добрая книжка сообщала, что крокодилы всей земли ядят людей со средней скоростью 2000 в год. И лишь в 45-м году этот показатель был сильно улучшен.

pesen-net.livejournal.com

[Кошка_Шредингера]

Этот человек узурпировал власть в «Науке и мысли» в области художественного оформления, и мне ничего не остается делать, как подписывать в печать его собственные иллюстрации и картинки его дружков – художников ультрасовременного направления, которых Ашот приглашает сотрудничать. В Печенежки реалистов не заманишь, и к нам попер авангард… или как он сегодня называется… андеграунд? Пусть. Читателям, в общем, этот дизайн нравится, хотя иногда наши иллюстрации смахивают на бред сумасшедшего, а иногда – на обычное озорство: то возьмут, нарисуют к серьезной проблемной статье о безотходном производстве натуральный ночной горшок с натуральным дерьмом… то изобразят еще чего похуже… Из-за этих картинок у нас время от времени случаются неприятности – директор нашего издательства товарищ Моргал однажды написал на сигнальном экземпляре красным фломастером простую и ясную резолюцию:
«ОБСТРАКЦИЯ!»
Два раза подчеркнул и расписался.

Внешне этот человек ничего собой не представляет. Он спортивен, выбрит, подстрижен, во что-то одет, у него есть глаза, нос, губы и все, что положено хомо сапиенсу, – но все это вместе не составляет лица. В общем, я, кажется, зря обидел тихих и безобидных авторов научной фантастики – этот человек напоминает мне мужа сотрудницы нашей лаборатории, которому в тридцать седьмом году я ни за что ни про что, но БЕЗОШИБОЧНО дал в безразличную морду на следующее утро после ареста академика Эн, и он только утерся.

Статьи для нас пишутся лучшими умами страны, и мне рассказывают, что ученый люд уже не мыслит жизни без «Науки и мысли» – в конце месяца даже почтенные академики вроде меня с нетерпением заглядывают в почтовые ящики, чтобы узнать, кому еще из них дали по морде и куда пойдет наука в следующем квартале.

Владику уже доложили о моем появлении. Он пристальным взглядом осторожно прикрывает за собой дверь, потому что руки у него заняты чайником с кипятком и тарелкой с бутербродами. Он это ловко делает. Врачи думают, что способность передвигать взглядом предметы проявилась у Владика в результате давней аварии, но я считаю, что он незаметно подтянул дверь ногой…

Борис Штерн "Записки динозавра"

[Yndikator3033]

" Вот так стою я, а вот так - она. Напротив меня, буквально рукой подать. Но уже ясно, что не подать, что рука сразу упрётся в незримую преграду, которую преодолеть невозможно. Как невозможно вопреки законам мироздания вернуться в собственное прошлое. Теперь она - лишь моё воспоминание о том, как я любил её. Моё счастливое прошлое. Не настоящее и уж вовсе не будущее.
Над нами бездонное предвечернее небо, расчерченное прямыми линиями высотных автострад от горизонта до горизонта. А далеко под ногами те же автострады, по которым изредка с сумасшедшей скоростью и рёвом проносятся тяжёлые грузовозы, причудливо размалёванные рекламой и эмблемами компаний, либо же длинные и солидные, как гусеницы тропических бабочек, пассажирские роллобусы.
И мы, два одиноких человека, где-то посередине. Мы пока ещё рядом, и в нас живёт ощущение прежней близости. Но уже беззвучно рвутся тонкие связующие нити. И между нами властно воцаряется отчуждение.
Она совершенно такая, как и всегда. Она не меняется, и я с тоской думаю, что для неё сейчас не происходит того светопреставления, которое творится вокруг меня. Для неё это пустяк, эпизод. Я для неё - эпизод... Пожалуй, только лицо в огненном ореоле волос чуть бледнее обычного. И глаза поблескивают сильнее, чем когда бы то ни было. Любимая... Единственная... "

Евгений Филенко. " Галактический Консул "