Романтики.Ру

Открыл эту тему, чтобы в неё можно было писать короткие зарисовки о России. Она очень разная... Так сложилось, что за границей я почти не бывал (не считая Средней Азии и теперь уже не наших Эстонии и Украины), но по России пришлось поездить довольно много...

У меня - у тёщи с тестем - в деревне на Псковщине дом, деревня называется Скурдино, 11 километров от Новоржева. Городок этот назывался раньше Пусторжев, но при Екатерине II был переименован в Новоржев и статус его был повышен, за что уже в конце прошлого века в городке установлен императрице памятник. Но речь в общем не о нём.
"Вот не знаю к чему, но вспомнил." Колхоз в деревеньке дышит на ладан, всё работящие люди побросали дома и перебрались либо в более богатые колхозы, либо в город. А в полях, уже которые никто и не засевает, вьётся глинистая просёлочная дорога. Когда приезжаю туда, люблю там гулять. Есть большое, перевитое перелесками поле, на котором ничего толком не растёт, каменистая земля - полз ледник, и всё усеяно вросшими в землю валунами, особенно русло узкого ручья, и островками, как альпийские горки, растёт можевельник. Правее дорожка скрывается за перелеском, и там деревенька в три дома, у которой и названия нет. Какое-то время в ней жизи три женщины: древняя старуха в одном доме, а в другом мать и дочь, матери под пятьдесят, дочери к сорока. Якобы жизнь в городе не заладилась и ушли вдвоём от мира - "монашество в миру". Рядом с деревенькой, как мрачное видение, ровная аллея высоких елей, прямо среди перелесков. Её сажал живший здесь давно, ещё в начале 80-х, или даже раньше, одинокий мужик. Жил один, посадил аллею, скамеечку сделал, столик. Скамейка и столик, ставшие совсем ветхими, тронь-развалятся, до сих пор стоят. Растил мужичок эту аллею, и когда выросли ели высокими, пошёл в ней и повесился. Я этой истории не знал, забрёл туда под вечер, и всё думал, что-то не по себе. Потом в деревне рассказали.
Живёт там семья алкоголиков. Старший сын, парень лет шестнадцати, от рождения дебил, но добрый. Худой, пальцем можно перешибить, толком не говорит, но немеренной силы. Я его шутя называю "мангас" (кто читал Логинова и Перумова, тот понял). Валуны поднимает, за рога укладывает быков. Местные мужики его боятся, когда его напоят, он бросается на всех и справится с ним никто не может. Обычно разговариваю с ним, здороваюсь за руку, человек как человек...
Был там пиротик. Если кто читал Логинова "Замошье", там про такого же написано. Раньше домик был в деревеньке Ивашково, та была затеряна в лесах, но спёрли подстанцию, и деревня вымерла. Так там был дедок, и все его знали. Он всё поджигал - лес по весне, чужой забор, чужой сарай. Его мужики поймают, морду набьют, глядишь - он вечером опять под чужим заборот сидит и газету подкладывает. Так вот такой же был и в Скурдино. Так тот, зараза, сжег свой дом. Зашёл к соседям молочка попить, пьёт и мечтательно так говорит: вот я, дескать, молоко у вас пью, а уж мой дом догорает. Посмеялись - чушь несёт. Тут дымом по улице понесло. Глядь - а дом и правда полыхает. Пока пожарных, а телефона нет в деревне. Сгорел дом. Этот пиротик жил потом в бане по-черному со старухой-матерью, потом магазин подломил, сел в тюрьму, а зима выдалась морозная, старуха от холода, говорят, в бане умерла...

Странные встречи... Как-то пошёл на колодец, подошла старушка. Помог ей воды набрать, она: "Сынок, ты поговори со мной". Начала рассказывать. Муж у неё на "Авроре" служил, был комендором, стрелял по Зимнему, потом был первым председателем колхоза. В 30-е посадили... не вернулся...

Это я о грустном. Но хотел бы здесь и о другом. И о тех людях, с которых хочется брать пример, и с которыми либо сводила судьба, либо о которых только слышал. Гидролог Лопатин Василий Прокопьевич из Аксая, начальник многих экспедиций по Средней Азии... Старик Александров, создатель Народной библиотеки в Козельске... Афганец старшина Тяжелков... Почему-то захотелось сделать очень грубо такие не зарисовки - нет, просто наброски...

Я прочитал. Но к сожалению, такие картины можно увидеть и в произведениях Василия Шукшина, а он писал про СССР 70-х...

Мы очень многое теряем... Я вырос в городке Козельске Калужской области. Центральная Россия. Город-крепость, главный город племени вятичей на тот момент, оборонявшийся от монголов семь недель. Как писал Чивилихин, "место ему в истории среди таких титанов, как Троя и Севастополь". Город, помнящий Толстого, Пушкина, Гоголя, Достоевского. Из советских писателей - Фурманов. Сюда в 1941-м привезли раненого под Сухиничами Рокоссовского. Рядом с городом два известнейших русских монастыря - Оптина пустынь и Шамординский женский монастырь.
Город сейчас производит мрачное впечатление. Над городком висит в сухую погоду облако пыли от разбитых дорог, такой, какой я не видел и во время слабых "афганцев" в Таджикистане. Пропитана пылью трава, огромный процент онкологии среди населения. Кстати, странный диссонанс с тем же аккуратным Новоржевом – там всё чистенько, асфальтовые дорожки целые.
В городе постоянно год за годом выбирают одних и тех же правителей, ещё с советских времён. Не знаю почему. Я уехал оттуда в 1992-м, призвавших в армию, с тех пор только наездами, там мой дом остался.
Город сильно зацепил Чернобыль. С тех пор появились странные слизняки, обычные в общем, только длиной сантиметров двадцать. Я первый раз увидел – не понял, змея, что ли?
Разбиты фонтаны, дважды ломали памятник Ленину на площади. Да нет, и в советское время был не то чтобы сахар. Помню синий ручей, который с завода «Металлист» тёк прямо в Дургуску – речку Другусну с гальванических ванн. Магазины наполнились только в 1986-м, а распад пошёл уже в 1988-м, но на два года город расцвёл. Разбились парки, теперь разбитые и заброшенные. Зато сейчас восстанавливаются церкви…

Как-то зашёл в музей. А зала, посвящённого битве с Батыем, нет. Как так нет? Весь музей в основном посвящён Оптиной пустыни – картины странников на стенах, монашеские облачения, фотографии… Нет парадного мундира Жукова, нет витрины и стенда о пионере-герое Никите Сенине – никого он не закладывал, но отец с друзьями убил своего двенадцатилетнего сына за то, что он вступил в пионеры.
- А почему, - спрашиваю, - экспозиции-то нет?
- А мы теперь в основном о монастыре рассказываем…
На входе небольшой стенд в временах Великой Отечественной, город был в оккупации в 1941-м. Среди нашего оружия гордо с поднятым стволом стоит немецкий пулемёт.
- Пулемёт-то немецкий, - говорю.
- Да? Разве? Ну пусть стоит, может с ним партизаны воевали… - ну, пусть стоит.

Рядом с городским парком (там красивейшая панорама русских лесов и равнины, как будто смотришь на былинную границу Леса и Великой Степи – отсюда наступали отряды Гуюк-хана) восстанавливают церковь. В парке разломаны аттракционы, разломан невероятно красивый памятник Никите Сенину. Нет, сама фигурка цела, потому что высоко стоит, но разбиты и отломаны горельефы. Надо бы всё же отсканировать фото – ещё советские открытки, сканер теперь на работе у меня есть…

Печально... Надо порядок наводить...

Певец Космоса писал(а):Надо порядок наводить...

Вопрос в том - как?

Одиночка писал(а):Вопрос в том - как?

Начинать надо всегда с себя, и около себя.

Со старшиной Тяжелковым Алексеем Евгеньевичем я познакомился в 1997-м, когда прибыл служить в 149-й полк. Худой усатый старшина с морщинистым лицом, далеко за сорок, исполнял обязанности техника роты и смотрелся стариком на фоне остальных солдат – атмосфера в батальонах напоминала кино про войну, и все солдаты были в основном старше меня (при том, что я был старше других лейтенантов – всё же служил срочную): прошедшие Афганистан, Карабах, Первую Чеченскую.
Так вот, и на таком фоне Тяжелков смотрелся стариком. Воевать он начал в 70-х, со вводом войск в Афганистан. Служил в ДШБ, потом в спецназе, был контужен. И с первых же месяцев развала СССР поехал служить на таджико-афганскую границу, в 201-ю дивизию.
Вообще, конечно, такая жизнь фактически монашеская. Всё это время он жил в палатках и казармах, и вещей было всего – что в сумке в каптёрке да в тумбочке, да и то – пара комплектов формы и вытертый горник. С техникой копаться обожал и разбирался в любой, от МТЛБ до Т-72. Правда, в экипаже с ним быть не любили – был невероятно строг и раз запустил булыжником по новому наводчику-татарину, который плохо вычистил пушку, с криком: «Ах ты татарская морда!»
На него спокойно можно было оставить роту, с машинами не было никакой головной боли… Как-то много хочется про него рассказать, но цельной картины не создаётся, так, эпизоды.
Как до слёз с ним смеялись, слушая «Аленький цветочек» Шуры Каретного.
Как раз в городе выключили свет. Совсем, на пару недель. Была диверсия на электростанции, ну и всё отрубилось, потом давали, но не для нашего района города. А тут куча бумажек пишется ежедневно, российская армия ведь отличается от советской годов 60-70-х чем? Идиотским количеством бумажек. Вот и по ночам, при свете сальных свечей (другие на рынке не продавались) писали море бумажек. Тяжелкову тоже досталось. И как-то раз сидим в канцелярии, темно, свечка растекается, и вдруг загорелся свет! И такое настроение сразу хорошее, Тяжелков в улыбке расплылся, на душе замечательно. И через минуту свет гаснет. В полной темноте дикий скрип зубов Тяжелкова:
- Обезьяны чёртовы, криворукие! Лампочку Ильича и ту зажечь не могут!

Прапорщика ему не давал командир полка, но история тёмная, так и ходил он старшиной, хотя представляли на присвоение звания не раз.

Как-то пришло пополнение, и среди солдат десантник из Псковской дивизии, здоровый парень. И через пару дней этот десантник узнаёт, что Тяжелков спецназовец. И начинает приставать: давай подерёмся, что круче – псковская десантура или афганский спецназ? Тот сначала отшучивался. Потом строго его построил: «Как себя ведёте со старшим по званию? Кругом, шагом марш!» Но как-то вечером прямо среди расположения десантник на него бросился: «Боишься, старик? Ну давай!»
Тяжелков потом долго сокрушался. Что он сделал, никто не понял (я сам не видел, только рассказывал мой замкомвзвод). «Я как-то даже не сообразил, но товарищ лейтенант, меня же убивать учили!» Десантник с травмой позвоночника оказался в санчасти, потом увезли в госпиталь…

Очень не любил, когда при нём говорили как о плохих вояках об афганцах и американцах – слишком запомнился ему бой, когда его рота спецназа сошлась с отрядом, в котором были американские инструкторы. Одного смогли взять – раненый, он встал с ножом в руках, и против него вышел командир роты спецназа с ножом: бой уже закончился, за одного наёмника заплатили тремя. По очереди был тяжело ранен ротный, два сержанта. Потом надоело, выстрелили в упор…

А раз в год, летом, где-то на неделю он уходил в диких запой. В один и тот же день. В этот день в Афганистане сгорел в машине его друг, со всем экипажем. Снарядов в машине не было, но вспыхнула она как свечка. А когда огонь погас, подошли к сгоревшей машине, открыли люк, а там сидит механик-водитель – вроде закопчённый, но целый. Тяжелков тронул его за плечо – и тот рассыпался пеплом…

По работе в 2003-м я был в Пензе и встретился там со своим замкомвзводом, Михаилом Протасовым. И мы поехали на кладбище, потому что Тяжелков погиб на границе в феврале 2002-го. Заросший могильный холмик, памятник, на нём большое фото – Алексей был в костюме, я в костюме его никогда не видел. «Погиб при выполнении боевого задания». Прапорщик – всё же дали звание. В Пензе жила его старая мать, он постоянно переводил ей деньги…
Смерть вышла – меняли позицию в горах над Пянджем, под гусеницами осыпалась дорога, и БМП, перевернувшись, сорвалась в пропасть…

Дома лежит подаренный им зимний шлемофон и книжка «Афганский Рембо» с надписью «Лейтенанту Катилевскому от старшины Тяжелкова. Счастья, здоровья»…

tktyf писал(а):Начинать надо всегда с себя, и около себя.

Совершенно правильно, но... Но ведь это долго. А многим "революционерам" результата хочется сейчас, немедленно. Вот и начинают переделывать мир.

закат над Обью



Русское поле. Единственное засеянное поле, которое встречается на дороге из Ленинграда в Новоржев (450км).

вид с крана на Калининской АЭС

Фото классные, спасибо. Особенно 1 и 3.