Тайна поклонки Фантазерки (литературная игра)

[Певец Космоса]

Дорогие друзья!
Добро пожаловать в Литературную Игру!

Это Игра в Альтернативную историю приключений Алисы (обсуждение ее шло на А что было бы, если...)
В данной игре будет рассмотрен такой вариант - Алиса потеряла память и попадает в кринянскую семью. Она накопила новую память, но в ее сознании всплывают странные образы и она придумывает на их основе удивительные истории.
Ее воспитывают строго, по рыцарским традициям...

Правила игры
- каждый участник сочиняет пост (число предложений - сколько он захочет - от 3 до 20)
- Ведет обсуждение с остальными игроками в теме "Обсуждение Игры".
- Предлагает новые идеи.

Пишем "интерактивный фанфик"...

Игра обсуждается вот там... - http://www.romantiki.ru/forum/viewtopic.php?f=29&t=5434

[Певец Космоса]

А вот и небольшое начало...

Тайна поклонки Фантазерки


1. Девочка без памяти.

- Ой, сестренка! Как интересно ты рассказываешь! – маленькая девочка лет пяти в серебристой сорочке захлопала в ладоши. – Продолжай еще!
Рослая девочка в красивом белом платье с серебряной вышивкой, с длинными пушистыми светлыми волосами, которые венчал золотой обруч с вправленным в него драгоценным камнем, задумалась и продолжила:
- И вот небесный корабль Гай-до отправился искать свою госпожу, дочь мудрого волшебника…
. – Эй, Фантазерка, Мирабелла! – высокий женский голос разнесся над садом. - Пора кушать, обед на столе и родители уже ожидают вас!
Девочки переглянулись. Малышка надула губы.
- Ну, вот, могла бы моя нянька прийти и попозже! А теперь...
- Ничего, я потом расскажу.
- Да... а ведь после обеда твоя мама тебя в свою комнату заберет, будет наряжать, прически разные выдумывать, ты украшения примерять станешь... Ведь тебя похитили и мама пять лет искала тебя!
Фантазерка улыбнулась:
- Хочешь, я маму упрошу, чтобы разрешила тебе с нами посидеть? Заодно и расскажу до конца историю про страну сокровищ...
Сестренка помчалась к высокому роскошному замку.
А девочка поправила платье, посмотрела в небо.
- Откуда у меня щемящая печаль? - спросила она себя. - И почему я чувствую, что знаю этот корабль - Гай-до?
И она плавной походкой, как подобает дочери знатного рода, направилась к дому.

Толик и остальные, продолжайте. Жду.

[толик]

Сокол стоял на стене оперевшись на меч и смотрел на свою сестру. Её нашли у проклятых помников похитивших девочку пять лет назад. Он никогда не забудет как убивалась мать и с каким трудом он нашёл её в столице, где никто не думал и искать. Ради безопасности сестре сменили имя и теперь все звали её Фантазёрка. Что-то подсказывало Соколу, что имя ей придумали не зря. А всё её истории, такие красочные, увлекательные и вместе стем не понятные никому даже ей самой. Он всё время удивлялся как и где она научилась так двигаться, быстро и как-то немного не по женски и не по мужски одновременно. Кульбиты и трюки Фантазёрки поражали, она могла делать такие выкрутасы, что столичные акробаты рядом с ней казались неуклюжими тюфяками.

Но сегодня Сокола одолевали другие мысли. Стоя на стене замка поражавшего размерами всех приходящих к нему впервые и постоянных гостей он думал о своей судьбе. Став рыцарем он поклялся защищать слабых и обездоленных от зла и несчастий. Мать была против, она считала, что сын должен быть дома и быть опорой в будущем, но что она понимала в приключениях. Играя в стенах родного дома, таких монолитных и неприступных с бойницами в переходах вместо окон, Сокол всегда представлял себя на поле битвы или в осаждённом замке сражающимся с врагами. Почему-то больше всех в играх с ним участвовала Фантазёрка, а вот её младшая сестра всегда стеснялась играть с ними, хотя её никто не прогонял, наоборот они всегда звали её с собой. Она любила слушать истории сестры даже больше чем он, всегда с упоением заслушивавшийся увлекательными рассказами о непонятных, но таких захватывающих приключениях. Как же он хотел чтобы она вспомнила всё! Но память возвращалась к Фантазёрке очень медленно и как-то неожиданно. Сокол всегда удивлялся как можно за каким-нибудь делом, например фехтованием, чему он учил любознательную сестру, вспоминать неожиданно и в ярких подробностях большие куски из прошлой жизни о которых в повседневной жизни ходя по городу или примеряя очередной наряд она никогда не говорила и бесполезно было пытаться заставить её вспомнить что-нибудь.

-Сынок, иди есть!- Мать как всегда нарушила его мысли и он, чтобы не нервировать её, поспешил к столу.

[Nik]

— Не бойся, девочка, — сказала Ирия, — все будет хорошо. Она обняла Алису и крепко прижала к себе.
Перед глазами медленно проплывали замшевые от тонкого зеленого мха камни кладки, тихо поскрипывал канат и уже высоко вверху уменьшался белый круглый просвет колодца с пятнышком сбоку, которое гулко орало:
— Ниже! Еще ниже!
Легкий белый туман окутал колени и поднимался к груди. Вот он уже возле глаз и ...

Малый обеденный зал замка сроду не имел окон и был нынче скромно освещен десятком свечей. От большого, "парадного", зала его отделял пыльный бархат с золотым рисунком, тяжелыми складками перегораживающий помещение сверху донизу. По праздникам слуги растаскивали за веревки занавеску в стороны, и поклоны появлялись перед вассалами во всем блеске фамильных драгоценностей. Сегодня ряды стульев были пусты, вассалы были на полях и знатные поклоны приходили на обед в чем были. Но не надо думать что семья поклона ходит в каких-нибудь лохмотьях! На женской половине стола светло-серебристые платья дам всегда были богато украшены вышивкой, искорками сверкали маленькие бриллианты в небольших, повседневных, диадемах-коронках. Стоящие вдоль стен важные слуги в плащах из блестящей черной пленки, запасы которой хранились только в этом замке, качали палками с пучками еловых веток, освежая воздух, пахнущий воском и пылью. Сейчас в зале было тихо: шуршали
ветками слуги, в торце узкого стола в одиночестве сидела знатная поклонка Люминесценция, аккуратно сложив руки на коленях.
Из колыхнувшихся складок стены вышел Сокол и молча сел напротив матери. В задумчивости он начал вертеть в пальцах столовую ложку.
- Когда ты поговоришь с Фантазеркой? - продолжил он утренний разговор, - похоже он и не переставал думать об этом с утра.
- Сегодня, после обеда, мой мальчик. - поклонка ласково глядела на него, - Не беспокойся, сейчас уже не то время, чтобы ...
Складки бархата снова раздвинулись, пропуская Фантазерку. Сокол смотрел на сестру и снова старые подозрения всплывали в его душе: тогда, три месяца назад, когда его долгие поиски сестры наконец завершились успехом, он и думать не мог о мелких несоответствиях. Какое редкое везение, счастливый случай привел его тогда на площадь Забвения! Тогда он не думал ни о чем, лишь бы укрыть и спасти сестру. Ей поменяли имя, много заплатив местному мудрецу, и далеко в кладовые замка спрятали ту странную одежду с железочками, которая была на ней. Но как она убежала от помников? Как оказалась в самой столице? Ходили упорные слухи, что те кто возвращаются из Леса, непременно становились подглядчиками помников, и их всегда вылавливали верные подслушники Повелителя. А ее медальон, который неизвестно откуда взялся и который никто не смог открыть?
- Сегодня в деревню кто-то приехал - Фанти аккуратно постелила на колени салфетку. - Я видела с нашего холма.
- Да, помнишь, ведь сегодня же осенний День Знаний, - ласково улыбнулась ей Люминисценция. - приехал налоговый лектор, чтобы все узнать и собрать плату. Он уже заходил в замок сегодня..
- Суп из буряков со столичной петрушкою! - громко возвестил специальный слуга, трижды от души стукнув в пол церемониальной палкой со щетинистой перекладиной на верхнем конце.
В зал уже ввозили на тележке с одним колесом начищенную алюминиевую кастрюлю.
- Лектор привез столичные новости - Люми начала разливать суп по тарелкам - мода в столице опять изменилась, после обеда мы с тобой должны пересмотреть мои платья. Может что-нибудь можно будет перешить тебе.
- Жаль только что после победоносного отступления армии нашего великого повелителя Радикулита от леса Помников налоги стали почти невыносимы. - угрюмо буркнул Сокол, принимая тарелку супа из рук матери.
- Да, да, говорят будут совсем новые налоги - беря тарелку Фантазерки, Люми улыбнулась - налог на содержание стражи возле Запретной канавы, которой огорожен теперь Лес; а теперь еще требуют сдавать во дворец мудрецам не менее двух старинных вещей ежегодно.
- Может отдать им твое старое тряпье с железочками - оживился Сокол, - и жалко, что мы сразу сожгли ту пищащую штуку!
- А еще, говорят, - Люми понизила голос до шепота, - что у помников по ночам летают теперь над Лесом блестящие птицы, горят нечеловеческой яркости огни, и стража запретной канавы начала выселять ближайшие деревни и замки.
За стеной пыльной материи раздался легкий топот, заколебалось пламя нескольких свечей, и на обед прибыла младшая дочка поклона - Мирабелла.
- Мама! - завопила она тут же - можно мне сегодня с вами остаться в твоей комнате, мне Фантазерка обещала дорассказать про страну сокровищ!
- Дорогая, знатные поклонки не ведут себя так шумно и не бегают по замку без няни. - Люми сделала многозначительную паузу, во время которой обиженно надувшаяся Мирабелла успела вскарабкалась на высоченный позолоченный стул. - Но если ты не будешь баловаться.. и сьешь всю манную кашу, то мы разрешим тебе остаться.
- О, спасибо, спасибо, мамочка! - мгновенно повеселевшая Мирабелла схватила ложку и замерла в ожидании обещанной каши с твердым намерением даже облизать потом тарелку для надежности выполнения обещаний. Правда, когда принесли наконец блестящую алюминиевую кастрюльку, она уже подзабыла о своих намерениях и размазывала белую комковатую массу во все стороны по тарелке достаточно долго, чтобы взрослые в задумчивом молчании успели пообедать.

[Певец Космоса]

Люми поднялась из-за стола.
- Дочки, пойдем. - сказала она девочкам и обратилась к сыну:
- Сынок, посмотри, как там с каретой и ездовыми оленями. Ты стал взрослым, пора тебе поступать на службу к его Повелительству.
Сокол расцвел от радости.
- Хорошо, мама. Я сейчас проверю. - он скользнул за занавес.
А Люминесценция направилась к небольшой двери. За ней следовали Фантазерка и Мирабелла.

****

Комната Люминесценции была большой и как-то по особому уютной и домашней. На стенах висели красивые, вышитые гладью, картинки, полочки с расставленными на них необычными статуэтками - эти статуэтки приносили вассалы в качестве годовой аренды за пользование землёй. Посредине комнаты стояла громадная кровать с балдахином. Справа у стены располагалось трюмо с зеркалом - это был свадебный подарок тогда еще молодого поклона Романтика, владыки местных земель его невесте Люминесценции. А слева стояли два шкафа, внутри которых хранились платья - как сшитые местными мастерицами, так и привезенные из Города.
Увидев кровать, Фантазерка улыбнулась.
Именно она стала ее первым воспоминанием. Как слуги тихо приносили еду, как мать крепко обнимала ее, никуда не отпуская, как наряжала ее, как учила названиям предметов и счету, а также делать прически и краситься праздничным макияжем... Какая радость сияла в ее глазах. И какая дикая скорбь появилась в глазах мамы Люми, когда отец хотел ненадолго забрать найденную дочь к лекарю, чтобы он ее осмотрел и расспросил про жизнь среди помников...
Фантазерка вздрогнула от смешанных чувств - ненависти и... чего? Спокойствия? Интереса? Странно. Ведь эти проклятые, жестокие помники держали ее, знатную поклонку, в темном подземелье! Накладывали ужасные заклятия, чтобы превратить в свою верную змею - подглядчицу, дабы она губила людей! Именно так говорила мать... И откуда-то Фантазерка знала, что помники не такие плохие, как о них все говорят.
Она вспомнила разговор с отцом. Тогда Романтик - а вассалы и слуги обычно называли его Старым Соколом, сказал ей:
- Я не раз, когда я и мои воины искали тебя, дочка, бывал в селениях помников, расспрашивал пленников. И знаешь... - отец нахмурился - в кое-чем они правы... Был другой мир, очень могучий, он владел тайнами, крохи от которых достались нам. А погубило этот мир именно Знание, стремление человека проникнуть в тайны мироздания! Так говорят вкушецы и мудрецы. Только матери не говори. Понимаешь... ей было больно, очень больно, когда помники похитили тебя.
Фантазерка пообещала никому не говорить.
Из мыслей ее вырвал голос матери.
- Дочка, вчера был пир в честь твоего совершеннолетия. Тебе настала пора выйти в свет - послезавтра в Столице начнется Бал Фрейлин - королева Радикулит-Фаланга будет выбирать себе девушек в свою свиту. Все богатые поклоны, живущие за недели пути, уже выехали. А также будет рыцарский турнир - так что и твой старший брат сможет показать свою доблесть!

[толик]

Выскользнув из зала Сокол спустился по лестнице, освещённой ярким светом факелов и вышел во двор. Во дворе слуги суетились и готовили кареты к отъезду. Пройдя по направлению к загону для оленей он разогнал слуг играющих в карты, реквизировал пиво, стянутое со стола и обещал поутру наказать зачинщика беспорядков. Слуги разбежались по своим делам, а он отправился дальше, радуясь возможности повозиться с животными. Сокол любил ухаживать за оленями, мыть их, кормить, хотя отец всегда говорил ему, что это не дело воина. Но он противился, и каждый раз вызывал его на поединок, в которых с недавнего времени стал побеждать. -Смотри, не опьяней от побед.- каждый раз говорил Романтик, -Они увлекают человека и он забывает остановиться. Как бы я хотел не воевать!- Он как-то сник и осунулся после этих слов. Вообще отец стал вести себя очень странно в последние годы. Сначала кража помниками Фантазёрки, затем её находка, а потом победы сына очень его изменили его. Геморрой не мог понять этого изменения, а спросить стеснялся, так как считал, что должен разобраться во всём сам.
Пока он возился с оленями, точил оружие и проверял доспехи наступило утро. Увидев не выспавшуюся Мирабеллу и Люминесценцию выходящих во двор Сокол улыбнулся. -Мама, олени готовы, можно ехать!- подбежав к матери и младшей сестре молодой рыцарь ласково приподнял её и спросил -Ну, как рассказы, много нового узнала? А где Фантазёрка?
Она вышла. На ней было что-то воздушное, изящное и притягивающее взгляд. У Сокола засосало под ложечкой и что-то ёкнуло в груди. Он ощутил как сильнее забилось сердце, как быстрее побежала по жилам кровь, как глаза заволокло каким-то туманом, который тут же рассеялся.
-Что это!- он взбежал на лестницу и уставился влюблённым взором на сестру, -Я не могу поверить, что вижу такую красоту, откуда это?
-Смотри, дочка, если такого рыцаря пленяет этот наряд, то что скажут столичные снобы. Люминесценция рассмеялась звонким смехом и потрепала сына по голове. -Ты стал взрослым, мой мальчик, пора и тебе остепениться и найти себе подругу. Сокол покраснел и задумался.

[Sovyonok]

Геморрой покраснел и задумался

Пардон, я не могу это всерьез читать! У меня небольшая укатайка начинается.
Так-то нормально, но ИМЯ...

[королевский шут]

но ИМЯ...

В Гумберта его переименовать надо.
На сестру уставился? На тринадцатилетнею?!
Геморрой – а не лечится.

[Певец Космоса]

Кто захочет участвовать - рады видеть.
Игра обсуждается вот там... - http://www.romantiki.ru/forum/viewtopic.php?f=29&t=5434
Вообще-то Ник решил забрать у Алисы пять лет...

[Nik]

Вообще-то Ник решил забрать у Алисы пять лет...

Nik дал, Nik и взял.

Вытащенный поутру из сарая, и подготовленный к выезду знатных поклонов в столицу, экипаж выглядел внушительно: четверка ездовых оленей, богато украшенных бубенчиками и разноцветными ленточками, длинными постромками была запряжена в карету, выкрашенную золотой краской и разрисованную саблезубыми белочками. Из четырех колес пара задних были мягкими резиновыми и потому, во избежание ушибов, задние сиденья были отданы дамам, зато перед одним из передних сидений было воткнуто круглое колесо, и его можно было крутить, - тогда карета сьезжала то к правой стороне дороги, то к левой. Это место всегда занимал только глава рода, так как это была его особая привилегия, выбирать, кому уступить дорогу, а кого и переехать. Погонщик оленей сидел ниже и дальше, в ящике с забитым досками дном, перед крытой стеклянной кабиной для поклонов, - рассказывали, что из этого ящика вытащили когда-то много хорошего, но ненужного и кривого железа. Многочисленные слуги в парадных плащах выстроились вокруг выезда, громко ревели трубы, служанки, бегая туда-сюда, поминутно скрипя крышкой, укладывали в задний ящик кареты печеных черепах, соленую морковь и прочие дорожные припасы, и этот шум и гам продолжался до самого полудня. Но наконец ворота были распахнуты и поклоны выехали в столицу.

А где настоящая дочка ? И кто из них настоящая?

- Крыска! На помост! - сердитым шепотом заорал тучный распорядитель, придерживая край занавески, при этом странным образом продолжая улыбаться той стороной лица, что была обращена к зрителям. Крыска молча спрятала кругленький медальон под рубашку, выбралась из-под тележки, где обычно ожидала своей очереди заработать, и отбежала от задника сцены метров на пять за посыпанную мелом черту. За занавеской снова раздался звук аплодисментов. - Вот сейчас Стрелка прыгает, сейчас подбегает, сейчас кланяется ... - покачиваясь взад-вперед на полусогнутых ногах про себя проговаривала она. Банг! - на сцене громко ударил гонг. - Пора! - Крыска разбежалась и рыжим комочком взлетела над веревкой отгораживающей сцену от кулис. И пошла потеха! Длинный рыжий хвост крутился между ходящими колесом по помосту гимнастами, подпрыгивал вместе с Крыской в воздух и выписывал, следуя за длинными ногами малолетней акробатки, круги и зигзаги. Сегодня монетки дождем сыпались в обтреханную шапку с бубенчиками, и распорядитель даже пошел на второй круг, высыпав за кулисой поданное в крепкий мешок на своем поясе, так что когда тяжело дышавшие и раскрасневшиеся акробаты прокатились колесом на бис, поклонились и спрыгнули с помоста, мешочек уже заметно кренил распорядителя на левый бок.
В вагончике, в который превращался собранный помост после выступления, был свой уголок и у Крыски, которая обрела место в бродячем цирке после того, как приглянулась распорядителю еще на экзаменах в школе акробатов. Собственно, школа акробатов - это было и все, что знала Крыска в своей жизни, да еще помнила она целых два месяца от школы до самого этого утра. Крыска не жалела о забытой жизни - что толку жалеть то, что не знаешь? Главное - есть гибкие и сильные руки и ноги, каждый день, высовывая утром взлохмаченную голову наружу, видишь новые дороги и поля, правда, господин распорядитель рассказывал о какой-то зиме, когда жизнь у циркачей плохая, но до зимы было еще далеко, почти три месяца, а это было больше чем Крыска помнила о своей жизни и о себе в ней.
Красивым именем и подходящим костюмом ее милостиво одарили по окончании школы, в качестве поощрения даже обещая рассказать о ее прошлом, но тут ей не повезло - за пару недель до выпуска господин директор, принимавший Крыску в школу, попал в немилость и окунулся в бездну забвения, и когда Крыска выпускалась, только начал сам пользоваться ложкой и ночным горшком. Так что осталось ей от прошлого только смешная курточка с блестящими железочками, сшитая вместе со штанами - наверно и в предыдущей жизни Крыска была циркачкой. Да и ботинки из прошлой жизни здорово помогали - они были сшиты из мягкой кожи, но подошва была толстая и здорово пружинила при прыжках. Больше таких ботинок ни у кого не было, и скаредный Жмых, долго жалел, щупая их в руках, что они не налезут на его ногу.

[Nik]

Ну и что, что она бе-пе? Ведь если бе-пе вернется в свою же семью, то он иногда вспоминает прошлое, через месяц, полгода или год. Если же родные не нашли его — да, тогда у него начинается новая жизнь, если ему повезло попасть в руки воспитателей. Если же ему не повезло, или его выгнали из Города - то новая жизнь будет очень короткой, как у бродячего пса. Но ей-то что — она снова циркачка, глядишь и вспоминать скоро начнет. Пожалуй, можно сказать, что она была счастлива! Не было забот о завтрашнем дне, даже считать монетки не надо было - распорядитель и так отсыпал горсточку каждую неделю, если неделя была удачной для их ремесла. Еду варили в общем котле на всех сразу. Но иногда, что-то странное просыпалась внутри Крыски при виде развалин, и она то ли грезила наяву, то ли придумывала, но могла с жаром полдня доказывать, что вот та труба была высоченной, а вот та толстая стена, наоборот, должна обязательно иметь большие окна, на что сгорбленный Жмых, держащий цирковых осликов под уздцы, обычно хмыкал, - Какая ему-то разница, пусть забавляется девка. Главное, читать бы ненароком не научилась. А то ведь вкушецы разбираться не станут, загонят всей труппой в колодец Забвения и кранты. А ведь старый Жмых помнил себя уже года три и выучил все дороги на три недели пути к восходу солнца от столицы. Жалко столько забыть! Правда, несмело поговаривали, что за последнее время вышло какое-то послабление, и казнили забвением теперь только в столичном глубоком колодце. Жмых был самым старым циркачом и уже не выходил на помост, но лошади, фургон и прочее хозяйство было на нем. Нельзя сказать чтобы он был злым или добрым, сам себя он считал просто практичным, к примеру, приметит если среди зрителей пигмеев, то обязательно их выгонит, - все равно у них нет монеток. Монетки он любил, даже учился их пересчитывать: выдаваемые ему, клал по одной на кончик каждого пальца, а только потом ссыпал в свой мешочек. Любил Жмых всем рассказывать, как однажды он чуть было не разбогател: нашел ящик с желтыми кругляшами и железками, похожими на мелкие грибы, но в кругляшах оказалась пробиты дырки и, даже несмотря на то, что на них были какие-то значки, за монетки их у него не приняли, и слегка побили на рынке, куда он с радости приволок тяжеленный ящик.
С шелестящим рокотом поперек дороги пролетела странная круглая птица, одна из тех, что недавно начали во множестве появляться в окрестностях столицы, через минуту она развернулась над дальним лесом, и снова, шелестя, прошла над фургончиком.
- Кыш, проклятые! - замахал на нее Жмых, заслоняясь рукой от солнца, - вот привязалась. Лезь под навес, Крыска, говорят, эти птицы молоденьких девченок высматривают и кружат над ними до ночи, а потом к помникам утаскивают.

Крыска послушно ящеркой яркнула под брезент. Жутких помников опасались. Говорили, что помники помнили все свои прошлые жизни и даже свое рождение, а еще они крали детей. Крыске это, правда, страшным не казалось, и она часто убегала с дороги в невиданный лес или речку, находя все новые, не встреченные ею ранее цветы, зверей или развалины, где можно было откопать странные вещи, названия которых знали лишь мудрецы. Назвать у мудреца вещь можно было лишь за пару монеток, и счастливчики, догадавшиеся применить находку в хозяйстве, обычно обходились своеобычными "та штуковина" и "эта штуковина". У Крыски тоже была «штуковина», но она всегда была с ней, с самого начала ее жизни висела у нее на шее на плоской цепочке. Это был блестящий шарик с половину куриного яйца, украшенный венчиком стекляных глазков. В полумраке тента фургона иногда казалось что, в глубине глазков, сияют цветные искорки не отраженного, а собственного света, и Крыска, когда оставалась одна, часто вертела шарик в руках, стараясь увидеть их.

Циркачи, как и все зарабатывавшие малую толику каждый день, почти поголовно умели подсчитывать копеечку, и вкушецы, из известных опасений, серьезно прореживали их ряды, стоило только приехать в окрестности столицы, но вот ведь незадача - и подавали-то тем лучше, чем ближе к столице! Потому извилистые змейки, оставляемые вихляющими колесами фургончика, крутились вокруг, останавливаясь когда в богатых селах, когда и в замках поклонов, а когда и в поле, если набиралось достаточно зрителей, но по-прежнему медленно приближались к столичным стенам. Эта дорога была новой для Крыски и она снова перебралась вперед, на козлы, где устроилась рядом со Жмыхом. Чем ближе подъезжали они к столице, тем более разноцветной становилась одежда на обгоняемых простаках. У самых ворот толпа и вовсе напоминала ярмарку в базарный день. Все шумели, ругались, кто-то и торговал здесь же из опасения городских пошлин, но большинство целеустремленно протискивались вперед, в городские ворота.

У ворот сегодня стоял необычный стражник - обычно они сидели в стороне от ворот и резались в карты, хватая копья и выстраиваясь вдоль дороги, только когда к Городу подъезжал какой-нибудь знатный поклон, а у этого и начищенное оружие сверкало и тыкал он древком копья в каждую телегу, выспрашивая пошлину с простаков, едущих на рынок. Ох, ты ж! Да это женщина! Высокая, стройная, красивая и строгая, да еще и с нашивками, изображавшими две растопыренные ладошки (по числу подчиненных).

“ Откуда-то я ее помню”, - Крыска ненадолго задумалась и тут же встрепенулась, - “а, наверно из прошлой жизни ерунда какая-то! Впервые вижу, чтобы в городской страже женщины были!”
Из опасения придирок она нырнула внутрь и высунулась только когда колеса застучали иначе, и шум стал громче: фургончик въехал в город. В городе было шумно и весело. Вот по середине улицы важно прошел толстый вкушец в синей тоге с блестками серебряных звезд и все уступают ему дорогу, быстро испуганно гладя себя ладонями по обеим щекам. Крыска тоже привычно похлопала себя по щекам - чтоб не придрался, тем более что он идет, а она - едет, сидя в повозке. Вот дальше бредет парами вереница недавних бе-пе, их сопровождают два воспитателя с хворостинками - видно повели подопечных собирать подаяние на базар, а вдоль стен шустрые городские пигмеи шныряют под ногами у степенных прохожих, придерживающих кошельки руками. Дальше под красно-желтыми покосившимися арками торгуют жареными крысами и кипятком, рядом черпают из железной дырки в земле воду. В конце улицы встречный ветерок принес запах соли и за поворотом синее небо оказалось подчеркнуто сине-зеленой полоской воды с маленькой белой запятой паруса.
- Море - кивнул на полоску Жмых. - Вот оно - море. " Как много воды, столько не выпить даже в столице. "- Крыска просунула любопытную мордочку между боковыми шкурами.
- Вода в нем не съедобная, - будто подслушав ее мысли, сказал Жмых, - но плавать по нему можно как по реке.
- "Белеет парус одинокий в тумане моря голубом, что ищет он в краю далеком, что кинул он в краю родном.." - внезапно вырвалось у тут же смутившейся Крыски. Нисколько не удивившийся Жмых кивнул: - Прибыль он ищет, перец заморский везет на продажу знатным поклонам, а здесь лохов местных кинул. Вспоминаешь чего, нет? Может ты за морем жила, а?

[Певец Космоса]

Мой поклон, Nik.
Теперь у нас настоящий детективный сюжет! Запутанный. И вправду кто из девчонок на самом деле кто? А теперь подумаем. И можно допустить, что на Крине (как и в наши средние века) девочки в 13-14 лет уже выходят в свет.
Модераторы, перетащите посты Совенка и Королевского шута в Обсуждение -= они именно к нему и относятся.
Совенок, Шут, а вы участвовать в игре не пожелаете?

Глава 2.
В столицу!

Через пару часов к карете родителей Фантазерки присоединился другой караван - соседа поклона Романтика, Червяка Самогодлинного, с его четырнадцатилетними дочками-близнецами, важными и толстенькими Гарпией и Горгоной. Если девушки ехали в карете, выкрашенной в белый цвет и расписанной фигурками пантер, то сам глава рода ехал на великолепном коне в сопровождении полсотни воинов.
Увидев выглянувшую в окошко кареты Фантазерку, Червяк Самыйдлинный вздрогнул и нахмурился. Перебросился с Романтиком парой фраз.
Вместо ответа глава рода положил ладонь на эфес старинного меча, который, как однажды рассказал Фантазерке отец, был выкован древними мастерами еще до эпохи Беды, когда люди Старого мира разгневали Небесных богов и те отняли у людей почти все, что они знали и умели... Этот меч не то принадлежал предку славного рода Соколов, не то был обнаружен им в развалинах...
Червяк сделал кислое лицо, процедил нечто вроде извинения и отбыл к своим слугам и воинам.
Мирабелла удивленно посмотрела на сестру.
- Интересно. Этот Червяк ведь никогда тебя не видел - он в наш замок не приезжает.
- Не знаю... - пожала плечами Фантазерка.
- Наверное, ты в прошлой жизни устроила вместе с другими циркачами - которые тебя научили трюкам, какую-то веселую шутку над этим Червяком!
- Может быть...
- А теперь, Фантазерка, расскажи новую историю про... - девочка задумалась и решилась. - Про Старый мир! Какой он был? Пусть, может, это и сказка... но откуда берутся странные и непонятные вещи? Вот и наша карета... отец говорил, что она из Старых вещей Древних...
- Хорошо... - Фантазерка улыбнулась - Я расскажу тебе... про то, как мальчик из Старого мира попал в наше время и унес у коварных помников волшебный кристалл!
- Ой... - затаила девочка дыхание. - А мальчик был красивый?
Щеки Фантазерки чуть заалели.
- Просто мальчик... Но он был смелый! Итак, сестренка, слушай...
Сокол и остальные тоже внимательно слушали увлекательное повествование Фантазерки. Иногда то Сокол, то Люминесценция задавали вопросы, пытаясь пробудить новое воспоминание у любимой сестры и дочери...
К тому времени, когда девочка досказала свою волшебную историю про Старый мир, к карете подскакал воин на верховом олене.
- Столица близко - сказал он.

*****

А в это время маленький вагончик с впряженными в него осликами, ехал по столице великого Повелительства Радикулита.
Трубили трубы трубачей, а на крыше вагончика плясала вместе с рыжей белочкой и стучала в бубен девчушка в необычном наряде.

[толик]

Сокол вздохнул про себя с облегчением, езда в карете всегда утомляла его. Он с удовольствием поехал бы на коне, но Люминесценция попросила, чтобы он был с ними в карете. -А вдруг что-то случится, например разбойники нападут, а мы одни и ты там где-то сражаешься. Если тебя убьют, то мы с отцом этого не переживём. Молодой рыцарь упорствовал, но она была непреклонна.
За окном простирались красивые пейзажи, которые при приближении к столице сменились однообразной равниной с казалось бы бесконечной вереницей повозок с разномастной публикой. Здесь были все, от высокомерных поклонов до балаганных шутов и циркачей. Воздух наполнился шумом и гамом возниц, перебранкой слуг и окриками их хозяев поклонов. Все спешили в столицу и каждый за своим. Торговцы надеялись попасть на рынок раньше своих конкурентов и продать свой товар подороже, циркачи хотели чтобы именно их представление жители столицы увидели первыми, а прочие спешили просто по своим делам. Каждый хотел въехать в столицу первым, занять лучшую гостиницу, лучшее место и по возможности навредить соседу. Геморрой никогда не понимал этого стремления, но отец учил:- Сынок, не будь таким как они, многие наши поклоны ничем не отличаются от этого сброда. Научись замечать таких людей и быть выше них. Он видел и догадался о чём спросил Червяк Самыйдлинный и в очередной раз восхитился твёрдостью отца когда тот молча положил руку на эфес оружия.

[Nik]

Фургончик выехал на небольшую городскую площадь. Там было так много народу, что продвигаться получалось только со скоростью людского потока и то, только вдоль домов, окружавших площадь. Хотя, с высоты козел, было видно, что на другом краю площади простаки окружили довольно большое пустое место с похожим фургончиком в центре и чему-то весело смеялись.
- Во, конкуренты, - бросил Жмых любопытствующей Крыске и принялся привязывать поводья на ближайший столбик. - Сиди здесь, я сбегаю к ним, новости узнаю. Он спрыгнул с покачнувшейся повозки и исчез в толпе.
Крыска смотрела во все глаза. Чужой фургончик был чуть побольше и, видно, вмещал больше народу, чем у них - сейчас на помосте прыгали трое, а в сторонке показывал свое искусство еще и фокусник: зажигал огонь из пустой руки, предсказывал хороший урожай обратившимся к нему простакам; из коротенькой трубочки, когда он подносил ее ко рту, вылетали большие разноцветные шары, лопавшиеся над толпой. Острые глаза Крыски подметили, что фокусник, каждый раз перед новым чудом, быстро совал руку в поясной мешочек, наверное, там и лежали все его фокусы. А вот гимнасты у них были скучные, всего пара типовых пирамид из школьной программы и шаги на натянутой веревке повторялись раз за разом и служили скорее фоном для фокусника. Со своего места Крыска увидела, как Жмых вынырнул у того фургончика и зашептался с тамошним распорядителем.
Площадь вела себя как живой организм: с каждым вдохом втягивала толпы народа из прилегающих улиц, которые быстро растворялись среди прочих людей, затем столько же простаков протискивалось против течения наружу, стремясь выбраться с площади, держа над головой свежие покупки или просто свои кошельки. На самой же площади возникали стихийные водовороты и течения возле торговых рядов, балаганчиков, пойманных воров, просто стоявших зевак и, аккуратно обходимых, вкушецов и стражников.
Из-за ближнего дома, в толпе простаков, спешащих на базар, на площадь выехал одинокий рыцарь. Его конь медленно переставлял усталые копыта, да и рыцарь покачивался в седле, то и дело прикрывая глаза рукой в железной перчатке, сбивая этим жестом широкополую шляпу все ближе к затылку. Его потертую куртку, сложенные на крупе лошади блестящие, немятые на турнирах, доспехи и новехонькие кожаные штаны сплошь покрывала тонкая серая пыль, а на спине у него брякал при каждом движении щит с нарисованной посередине красной стрелой. Длинное копье с флажком моталось за спиной, как мачта в бурю. Рыцарь нехотя поднял глаза от ушей лошади и, скользнув взглядом по Крыске, свернул в первые же ворота с вывеской постоялого двора.
Крыска смотрела и смотрела на бурление людей на площади, и сама не заметила как уснула, прислонившись изнутри к мягкой боковой стенке фургона. Может поэтому ей показалось, что Жмых вернулся довольно быстро. Взобравшись на место, он почмокал осликам и, почесав сморщенный лоб рукояткой кнута, подтянул поводья, свернув в кривую улочку, ведущую вниз, в более темный и сырой квартал.
Стук копытец и разбудил Крыску.
- На улицах нынче не протолкнуться, - принялся Жмых выкладывать новости, обрев слушателя, - на завтра (?) назначен Бал Фрейлин, в город приехали все окрестные поклоны с дочками, у которых хватит знатности претендовать на место при дворе. Ух завтра при дворце драка будет! Только перья полетят! Но это для нас хорошо, потому что всех циркачей будут к Балу пропускать во дворец без пошлин, а после работы могут и подкинуть кошелек монет, коли понравишься. Те ребята, с площади, с обеда пойдут, на них пропуск есть, и я договорился, с ними мы попадем во дворец. Еще говорят, что Клоп Небесный совсем разбушевался: сажает в колодец помников, а они через месяцок-другой, раз - и снова попадаются на том же! Клоп считает, что это ему назло, и увеличил награду за поимку помников. Простаки же поговаривают, что по ночам над городом появляется в небе темное яйцо и плавает туда-сюда. А один деревенский дурачек врет, что видел яйцо на земле, и что размером оно с дом. Во всем этом безобразии винят помников и диких лесных бе-пе.
- Помник! Он - помник! Держи помника! - какой-то толстый горожанин неожиданно схватил Жмыха за рукав и держал крепко. - Я сам видел, как он царапал на дощечке! Пара стражников уже проталкивалась сквозь неохотно расступавшуюся толпу, но дотолкавшись, тут же так заломили руки несчастному Жмыху, что он согнулся до самой земли. - Беги, Крыска! - только и сумел прошептать он. Ближайший стражник дернулся к Крыске, но этому ли увальню поймать акробатку! Крыска не знала как, но тело ее само как-то так извернулось, что она дернула подставившего ей подножку стражника за рукав и он шлепнулся в пыль.
"Лови! Держи!" - крики постепенно удалялись, Крыска шла, не видя дороги и глотая слезы. За что схватили Жмыха? Он был единственным человеком, которому было до Крыски какое-нибудь дело: кто она теперь, циркачка без цирка, почти без памяти и без денег. Слезы текли по щекам не переставая, и она почти не видела, куда идет. Ее голова уперлась во что-то мягкое и она подняла заплаканные глаза: над ней возвышалось пузо очень толстого человека, который мельком глянул на Крыску и повел пальцем по длинному свитку c картинками в руках. -Так, - сказала толстая закорючка, сверяясь со списком - Волосы... - угу, глаза... - угу, рост... - угу, уши... -угу, герб...его бегающие глазки остановились на выбившемся медальоне Крыски, - угу! Есть! Есть такая в списке: поклонка Фантазерка Романтиковна из Консерватории. Проходите, Ваше Поклонство, не задерживайте очередь! Крыска оглянулась - сбоку напирала вереница знатных поклонов, с ненавистью глядящих на Крыску. Она всхлипнула и опрометью кинулась в открытую впереди золоченную низенькую дверцу.
Вот так и получилось, что к вечеру того же дня Крыска сидела в темном углу, где сходились две дворцовые стены, глотая слезы, и чувствуя как тянет живот оттого, что хочется есть.

[Певец Космоса]

Тут послышался ласковый голос:
- Девочка, тебя обидели?
Крыска утерла слёзы, подняла заплаканное лицо. Перед ней стояла юная поклонка в красивом платье, накрашенным лицом, а две оранжевые полоски на каждой щеке свидетельствовали о том, что ее отец является весьма влиятельной персоной.
Акробатка рухнула на колени.
- Госпожа, пожалуйста, не наказывайте!
Сама Крыска в это время думала разное - "какое красивое платье на ней, вот бы мне такое!", "только бы не выдали страже" - но больше всего Крыске хотелось просто покушать.
- Тихо, не реви! - велела поклонка - Я сейчас отведу тебя в мою комнату, переодену. а родителям скажу, что ты моя компаньонка...
- П-правда? - Крыска недоверчиво взяла протянутую ей теплую руку.
Поклонка подняла ее с пола.
- Как тебя зовут? - осведомилась поклонка.
- Крыска, госпожа.
- А я - Фантазерка. Хочешь есть?
- Да...
Когда Фантазерка привела Крыску в освещенную свечами маленькую комнату с кроваткой и зеркалом на стене, поклонка внимательно взглянула на Крыску и подвела к зеркалу.
Крыска ошеломленно уставилась на отражения - несмотря на разницу нарядов, несмотря на грим - и праздничный поклонки и смазанный слезами цирковой акробатки - обе девушки были похожи как две капли воды!

Ладно, я переделаю пост. Но пожалуйста, учитывайте, что написали предшественники!

[королевский шут]

Хрюша так хотела услужить знатному господину, что пролила треть кружки ему на стол. Ощущение конца разлилось как эль по дубу, оно пахло хмелем и казалось, что пьяна она сама, все стало как в тумане.
-Ну и? - раздалось из тумана.
Она зажмурилась – кулак в лоб не прилетел.
-Тряпка у тебя на руке висит, - посоветовал голос, - вытри уж.
Она, что-то блея, принялась вытирать.
-Хозяин не видел, - скучающе отметил рыцарь.
«Я ему понравилась», - сообразила Хрюша и залыбилась, показывая неровные зубы.
-Нет, ты мне не понравилась, можешь не лыбится.
-Я старалась, - заныла Хрюша,- я мечтала… - она прикусила язык, то, что она мечтала о чаевых, которые обеспечат, уже обеспечили бы ее семью на неделю это, разумеется, самый повод обливать благородных рыцарей элем.
- Мечтать – пустое дело, надо быть внимательным, трезвым и все рассчитывать заранее, - и он вылил еще треть кружки себе в рот, - Иди, - раздраженно закончил он.
Бдительность хозяина рыцарь не рассчитал – на кухне Хрюха была поймана за ухо. Но не за разлив эля.
-Ты куда сбежала, - Берлога от злости уже мелко трясло, – не видишь, ты ему потребна, а то б он тебе пятачок из носа сделал. Быстро обратно – тогда рыцарь начнет громить деревню с сеновала, а не с кабака. Может вовсе заснет там. Такое было – нажрался, девку помял и заснул, только утром колодец разнес, но это уж.
-Год на чаевые жили, - поддержал дряхлый голос из угла, - а на новую деревню тратиться не пришлось.
-Что там?
-Снова эля хочет. Сказал сразу кувшин нести.
-А ну марш…
Сидел рыцарь непривычно в углу, словно не хотел никому мешать. На самом деле он ни хотел, чтобы мешали ему.
«Самому что ли нырнуть, - подумывал он развалясь с кружкой, - или ограничиться?» Он опять решил ограничиться и, не отправляясь нырять в колодец памяти, нырнул в эль.
- Очень хорошо, - оценил рыцарь кувшин, - а теперь сделай фокус - исчезни. Скажи, чтоб мне не мешали.
Хрюша растеряно стояла. Дверь в кухню начала отбарабанивать легкую чекотку – это покачивающийся от нетерпения Берлог начал постукиваться об нее головой.
-Что? Так мне все ясно. Да я знаю, что мне положено – там грабим, здесь все ломаем – но проматываем. Потом у вас все заберет вкушец, чтоб его пьяные рыцари грабили, но с трансакции вы на жизнь процент снять успеете. – Он поднял указательный палец, - Из диссертации П.Н. Гераскина «О роли странствующих рыцарей в хозяйственном обороте отдельных регионов Крины».
-Так вы … эээ … настоящий рыцарь? – пропустила Хрюша пьяную мужскую болтовню.
Об дверь ударило весомо и глухо. «А кто он, по-твоему, в таком снаряжении. С мечом вот таким».
- Сбылась мечта идиота. Ты садись тогда, только не мешай мне. Я потом, что-нибудь разнесу, пожалуй, мельницу.
- Скажет ли господин свое имя бедной девочке?
-Дятел я – вот я кто. Рыцарь Дятел.
Теперь Хрюша видела, что рыцарь очень молод, его правильные черты лица, показались ей очень мягкими, как у знакомого мальчика - церковного писаря, но кольчуга, оружие и явная хорошая физическая форма, развевали иллюзии.
- Не молчи, дура, - суетливо выбежав из кухни, Берлог самолично поставил поднос с гусем в яблоках, - развлекай рыцаря.
- А вы ей налейте, тогда она веселей будет, - он решил не строить из себя атипичного рыцаря, - его просто не поймут, и могут попробовать обокрасть или надуть. Впрочем, надуть он себя дать просто должен – иначе, на что они жить будут. Пожалуй, он даже разнесет мельницу – или две.
- И что же ты красавица – фокусы делать не умеешь? – поинтересовался он у девицы, - али не научена?
-Я… разные умею, - покраснела Хрюша.
-Да? Правда? И карточные умеешь?
-Карточных не умею.
-И жонглировать не умеешь?
…………............................................................................................

[королевский шут]

…………............................................................................................
«Рассмотрев имеющиеся факты… …установил… признать погибшей».
Он вывалился из липкого черного омута. Сеновал. Вдалеке разрушенные мельницы и амбар. Это значит хутор за ручьем. Он привычно проверил деньги – они были не украдены, но частью пропиты. Большей чем было положено в данном случае для соблюдения Первой Директивы.
Хотя амбар не он – это от бесхозяйственности. Причем здесь это? Что он вчера так хвостом размахался?
-Привет.
-Привет, - сказал он Хрюше.
- У вас болит голова господин? Я…
-Нет. Нет… у меня никогда не болит утром голова, только разбитость, если хочешь знать. Потому, что все равно – это яд, и в больших дозах… А, черт с вами… Ты иди. Тебе я помню, платил.
-Но, господин…
-Что? Ах да… я, видишь ли, дал обет… и был слишком пьян, а сейчас вот, разбит. Деньги оставь себе. Все?
-Господин, вы вчера наняли меня…. Ой, простите, господин, рыцарь простолюдину слово дал – слово забрал – меня учили, только так обрадовалась… Ой, - теперь Хрюша побелела сильнее.
- Что еще?
-Хозяин мое место Кошке отдал.
К ее удивлению рыцарь выругал не ее, а себя, пару безобидных ругательств «дурак» и «мерзавец» он произнес с чувством, а прочие, более приличествующие рыцарству, проговорил, как заученную, чтоб ее передать фразу.
-На кой ты мне далась? – «Ничего не помню,- подумал он, - куски какие-то. Жонглеры… Сказки. Абсурдные, добрые сказки. Крепко поддав во исполнение Первой Директивы, обязывающей соблюдать местные обычаи – он зажегся мыслью, что раз есть такие сказки, то из них еще выйдет толк. «А бестолочь, как в тебе останется – возразил внутренний голос, - Директивой он прикрылся».
-Оруженосец мне нужен, - сказал он, наконец, - а не оруженосец и служанка. Может тебя мальчиком переодеть?
-Господин!
- Меня зовут Дятел. Можно Павел. Ладно, не будем переодевать. Будем содержать целый штат. Прошлый слинял – много дал за раз в аванс.
-Как же вы так, господин. Нельзя много давать. То есть…
-То есть тебе, считаешь, можно. Хорошо – подойдем с другой стороны – олень у тебя есть или нужно выделять?
– Мой олень завьючен, и пасется рядом с вашим единорогом.
- Замечательно. Значит приступила.

[Nik]

to королевский шут: "Адекватно, Тошка, адекватно!"(с)
tо Певец Космоса: Крыску в горничные? В компаньонки, не меньше! А то я сейчас весь бал испорчу!
to Толик Налегай на текст!
to Nik Такое оссусчение что скоро мы переберемся под шапку "Образ Настоящей Героини"
----------------------------------------------
Ну-с, начнем портить Бал.
У больших дверей из темного резного дуба переминались с ноги на ногу двое стражников. Из-за дверей приглушенно доносились вопли Его Святейшейства, Клопа Небесного.
Левый стражник толкнул соседа локтем: А я думал, Клоп, тово, в колодец свалился. Второй усмехнулся: - Ну, да. Клоп тогда тоже в колодец попал, да то ли туман слабый оказался, то ли вытащили его слишком быстро. Значит, его уже мудрецы домой уводили, а один ротозей кошелек-то возьми и рассыпь. А его Святейшество, Клоп Небесный, как золото услышал-увидел, так сразу все и вспомнил! Тут же побежал на свою верховную водокачку; вкушецы только собрались его наследство делить, как он к ним на совет вперся, и уже в черных очках, "Кто говорит из моего парадного шкафа мешок золота спер? В колодец захотели, сволочи?"
Ну, они почуяли куда ветер дует и, все, хором, отвечают: "Это не мы, а кто спер - мы не помним, у нас служебная амнезия". Клоп, не будь дураком, видя такое дело, говорит, отдавайте, чего успели утащить. Так вкушецы, второпях, в мешок вдвое, чем там раньше было насовали. Я тогда у вкушецов служил, сам видел.
Мимо них пронесся запыхавшийся подслушник, и в оставшуюся открытой половинку двери можно было увидеть как он приник к уху Клопа и что-то увлеченно зашептал: "святейшество... помника.. на площади.. куды..."
- Вот! Вот, я вас предупреждал! Они уже разгуливают по Городу как по своему Лесу! - повернулся Клоп к Повелителю. - У крестьян, живущих рядом с Лесом, начали появляться странные вещи, Ваше Повелительство. И они выглядят совершенно новыми. Простаки говорят что находят их на дороге или у порога своих домов. Но не это главное: оказывается простаки умеют пользоваться этими вещами. Какие-то топоры, пилы, гвозди, а один мельник сделал себе колесо, которое крутится без ветра! Это разлагающее влияние помников. Мы должны сжечь все вещи, усилить стражу на запретной канаве и ускорить подготовку к очистительному походу. О, теперь мы не будем брать их в плен! Мы запалим ночью лес и вырежем всех, кто сможет выбраться из очистительного огня. Вещи помников слишком опасные трофеи и угроза вашей власти, Ваше Повелительство! Нам же хватит того, что мы отберем у простаков. Надо прижать мудрецов - многие из них прячут старинные вещи в своих домах, некоторые даже учатся их использовать. Надо стереть эту язву с лица земли и власть ваша будет необорима, а могущество вырастет до небес. И я, скромный вкушец забвения, буду служит вам, выпалывая недовольных, и все непокорные поклоны умолкнут и принесут вам налоги. - Клоп наконец выдохся, и, в запале, одним махом выпил стакан воды, стоявший на тумбочке Повелителя.
- Кхе, кхе-хе, - выпучив глаза, только и успел он сказать после этого и грохнулся на пол.
..
Глашатай с важностью вышел на очищенную для него стражей середину зала и, округлив щеки, принялся рассказывать: "Обьявляю распорядок Бала: сначала парадный бег на длинные дистанции, потом прыжки в высоту и танцы." Сквозь оцепление прошмыгнул неприметный серенький человечек и зашептал ему что-то на ухо. Глашатай с важностью кивнул и принялся громко повторять то, что ему нашептывал серый: "После долгой и продолжительной болезни своевреме.." - он поперхнулся и закашлялся - "пардон, преждевременно, скончался Его Небесное святейшество Клоп Небесный. В связи с трауром Бал Фрейлин отменяется!"
Шум поднялся невообразимый.
" Всем поклонам приказано вступить в армию Повелителя. Цель похода будет обьявлена позднее." - глашатай вытер лысую макушку большим клетчатым платком и растерянно побрел из зала.

[Nik]

Крыска вздрогнула и потерла руками глаза. Кулаки оказались мокрыми. Что это? Она плакала во сне? Фургончик снова закачался и, со второго раза, Жмых наконец-то влез на скамейку, окончательно разбудив Крыску. Он раскрутил привязанные поводья и обернулся к Крыске: - Сейчас мы ... Ох ты! Ты что, плакала?
- Так это был просто кошмар! Жмых, как я рада тебя видеть, ты просто не представляешь, как рада! - во весь голос закричала Крыска.
Толстый горожанин, прогуливавшийся рядом с повозкой, вздрогнув, недовольно оглянулся на крик, и снова отвернулся, продолжая рассказывать что-то своему собеседнику, такому же толстому как он: - Да-с, помником. Ну что ж, разоблачили, стражу, конечно, а вот векселя он припрятал, представляешь? И они оба захохотали в полный голос.
За время недолгого сна на площади появились и рядом с фургончиком двигались ко дворцу разнообразно украшенные экипажи знатных поклонов. В ближайшем, прямо из люка в крыше, по пояс торчала приятной внешности дама в возрасте и звала: - Фанти! Фантазерка ибн Сокол, идите сюда, немедленно, ты потеряешься!
Невысокая девушка, покупавшая бусы, оглянулась: - Да, мама. - Села в экипаж, хлопнула застекленная дверца и олени тронули карету с места, аккуратно переступая по булыжной мостовой, позванивая красивыми бубенчиками.
- Так вот откуда этот сон! - подумала Крыска. - Присниться же такое. Удивительно, сколько можно увидеть за несколько минут полуденного сна!
- Брр, - вспомнилось ей снова, - как противно я себя вела во сне; одним словом, кошмар!
- А тот молодой рыцарь, неужели он мне тоже только приснился ? - всгрустнулось Крыске, - рыцарь со стрелой ей очень даже понравился, но не в ее правилах было долго грустить. И спустя пять минут она уже заливисто смеялась в компании циркачей из того самого фургончика, оказавшимися довольно веселыми ребятами, да вдобавок исколесившими полстраны.

[толик]

Сокол с отцом шли на Турнирную Площадь. Романтик напутствовал и учил сына. -Распорядитель будет груб, не обращай внимания, он просто записывает, его дело мелкое. Дальше, дерись по-настоящему, здесь не состязание в ловкости, а борьба за авторитет и жизнь, но не убивай без нужды, толпа этого нее любит.
-Отец, но там же будут уважаемые люди, поклоны такие же как и мы. Почему ты так говоришь? - Сокол смотрел на отца раскрытыми от изумления глазами, - Разве они не равны нам? Почему ты считаешь их толпой?
-Не перебивай меня.- Романтик строго посмотрел на сына.- Они станут толпой орущего сброда и дикими зверями жаждущими крови после первого, а может быть после второго поединка, если он будет достаточно зрелищным. И самое главное, твоим противником могу оказаться я сам, это правило случайного выбора. Наши имена будут внесены в список участников из которого турнирный глашатай может выбирать на своё усмотрение. На турнире, если мы будем противниками, я буду драться по правилам и буду вынужден убить тебя, если того захочет большинство собравшихся, постарайся не допустить этого. Это правило,- отец нахмурился,- никогда не нравилось мне, но я не в силах изменить устав в одиночку, а большинство настолько необразованны и глупы, что не понимают всей опасности. Они считают, что должен победить сильнейший, а как он это сделает, его личное дело. Поэтому будь готов ко всему, в том числе и к запрещённым приёмам, которые я тебе показывал, их тоже могут применить против тебя на турнире. Романтик с Геморроем подошли к столу за которым стоял дюжий детина в неполном доспехе.
-А, свежее мясо!- приветствовал их распорядитель, -Привёл на турнир сына, Романтик! Не боишься, что его выставят против тебя?- после этих слов он обратился к молодому рыцарю,- Как вас записать, юный поклон?
-Сокол, и я попрошу относиться ко мне и к моему отцу с почтением!- он многозначительно положил руку на эфес меча,- а то я за себя не отвечаю.
-Не пугай меня, мальчик,- Распорядитель засмеялся раскатистым смехом,- Я был рыцарем ещё до твоего рождения и дрался на поле битвы как лев!
-Хватит! Записывай нас обоих.- Романтик угрюмо взглянул на него и замолчал.
-Как вам будет угодно,- распорядитель взялся за перо, но тут до них донёсся голос глашатая с главной городской площади.
-...Всем поклонам приказано вступить в армию Повелителя. Цель похода будет объявлена позднее.
-Не иначе как война опять.- Романтик угрюмо вздохнул и добавил, -Только вот с кем и для чего?