Сообщение
Nik » 07.08.2011, 20:57
- Перстенек-то, ну-ка, скинь. И медленно, медленно. Руки на виду держать! - гаркнул появившийся магистр темной и серой магии, застыв в полуприседе, поддерживая вытянутую вперед правую руку с массивным кольцом левой. По-над камнем кольца грозно подпрыгивала яркая красная искорка.
Пашка осторожно положил сову на стол и развернулся, подняв руки вверх.
- Поклеп Поклепыч, это ж ... - подскочивший из ниоткуда Шмыг принялся нашептывать что-то на ухо завучу.
Поклеп недовольно поморщился, но руку с кольцом опустил. - Я здесь как раз для того, чтобы всё обьяснить.
- Да мне тут уже ... - Пашка растерянно обвел рукой кабинет, но не нашел Шмыга, чтобы указать на него, - зато, следуя за движением Пашкиной руки с перстнем, волшебники на настенных портретах испуганно приседали по очереди.
Неторопливо войдя в кабинет, Поклепыч разом остановился, заложил обе руки за спину и, покачиваясь с пяток на носок, сказал: - Ну, чтоб далеко не ходить. Сарданапала ты уже знаешь.
Маг небрежно махнул рукой на первый и самый крупный из ряда поясных портретов, украшавших обе длинные стены.
Сарданапал, и на портрете что-то строчивший на куске пергамента, приветливо глянул поверх очков и подбадривающе улыбнулся.
- Это его заместитель, Медузия Горгона.
Миловидная рыжая женщина, нарисованная в приталенной черной мантии с рюшечками, на фоне багрового заката, вежливо кивнула Пашке. Ее волосы шевелились, как будто за портретом порывами задувал сильный ветер.
- А это я, значит, - завуч ласково обмахнул рукавом пятнышко на носу нарисованного Поклепа и пополировал ему платочком две неразборчиво сиявшие на груди приукрашенной мантии медали. Портрет сурово погрозил ему кулаком и прибрал медали в карман. Поклеп в ответ показал ему палец и тщательно протер латунную табличку на раме.
По прочей живописи Поклеп пробежался бегло - ему было скучно.
- Ты, это... Как тебя - Пашка? - Завуч подошел к окну, - Эх, наши проигрывают.
Мимоходом он сгреб ёшкиного кота со стола себе в карман и обернулся к Пашке: - За мной иди.
Они успели одолеть половину этажа, как в другом конце пустынного коридора внезапно рявкнул рубленный командный рык: "Ахтунг! Марширен... Аушт!", а затем слитное бухание идущих "в ногу" десятков сапог, сопровождаемое приближающимся лязгом железа. Источник звука явно шел им навстречу. Поклеп прибодрился и принялся с энтузиазмом насвистывать тихонько себе под нос, жестко выпрямив спину и вовсю шлепая подошвами. Пашка успел прислушаться и уловил вроде: "Вен ди зольдатен, дюрше штадт марширен, офнен ди медхен фенстер унд ди тюрен. Ай варен? ай дарен! са пундра са са. Цвай ун ди...", пока из-за поворота не показалась сороконожка, аккуратно обутая в валенки с блестящими галошами, тащившая на себе кучу металлического хлама, вроде гнутых средневековых мечей, мятых доспехов и ломаных ржавых шлемов, после чего насвистывание стихло и скривившийся Поклеп обмяк осанкой. Идущий рядом с головой сороконожки домовой гном, держащий в руках планшетку, куда он на ходу вносил какие-то пометки, едва успел вежливо приветствовал завуча: - Здравствуйте, Поклеп Поклепыч. Слышали, сегодня в лесу Минотавр опять до рассвета буйствовал? Русалок за пивом гонял. Надо меры принять, Поклеп Поклепыч... Пока они разговаривали, до них добрался хвост тягловой силы.
Задней лапе сороконожки валенка не хватило и она подпрыгивала в туфле на шпильке, явно великоватого для нее размера, так что неудивительно, что, поравнявшись с ними, туфля наконец соскочила и отлетела прямо в гнома. Гном привычно уклонился и туфлей досталось по лбу Поклепу.
- Да что за день сегодня. Тибидох, тибидох, что ж ты маленький не сдох, майне кляйне, - пробурчал себе под нос Поклеп, но был услышан.
Перстень с сапфиром мелко задрожал и под натужное гудение Пашку накрыло сверху голубоватым силовым зонтиком от сглаза из отдельных тоненьких лучиков. Заклинание отрикошетило от зонтика в стену и отлетело вверх, безвредно затерявшись в лохмах паутины.
Поклеп недовольно махнул рукой и двинулся дальше.
Пара домовых в белых поварских колпаках и повышенной шерстнатости дружно вытягивали из заиндевевшей дыры явного погреба связку сосисок. Сосиски упирались, а из погреба доносилось рычание и натужное сопение. При виде Поклепа домовые встали "во фрунт" и взяли под козырек, упустив связку. Внизу радостно зачавкало.
В общем много интересного успел увидеть Пашка на этом этаже.
Поклеп предвкушающе подмигнул Пашке и пропустил его вперед, приглашающе махнув сразу двумя руками, в небольшую каморку, отделанную черным мрамором.
- Тупик здесь, - успел удивился Пашка, разворачиваясь назад.
- О, нет. Это последнее слово магической науки. Называется "лифт", - запихнул его обратно Поклеп и притопнул дважды пяткой. Каморка медленно, скрипя и погромыхивая, поползла наверх.
Из стены втихаря выползло лиловое полотнище с глазами и, завывая, поплыло к Пашке, зевая зубастой пастью. Поклеп демонстративно заложил руки за спину. Подпись Сарданапала на разрешительном заклинании полыхнула зеленым огнем и привидение плюхнулось на пол, потирая то, что заменяло ему голову. - "Предупреждать надо!" - сердито буркнуло оно и провалилось вниз.
- Вот так, - открывая перед мальчиком дверь лифта, сказал Поклеп, - Раз-два, и мы - наверху. С легкостью!
В подвале под ними запаренный циклоп, взахлеб пивший из ведра с водой, с досадой поднял морду вверх и укоризненно покачал головой на эти слова, донесшиеся до него по шахте лифта. Второй, все еще державший толстый канат с узлами, синхронно пожал плечами, как бы говоря: - Маги, что с них взять!
На верхнем этаже плотный низенький домовой деловито протащил мимо них охапку розг и скрылся в светлом коридоре с табличкой "Производство магических ингредиентов в промышленных масштабах", откуда немедленно донеслись свист и визги - добыча слез девственниц шла полным ходом. Через стеклянные двери, мимо которых шли Поклеп с Пашкой, было видно как еще один гном с серьезным видом красит из ведерка белой масляной краской носорога, второй золотит ему же рог, а третий - нетерпеливо похлопывает по ладони конвертом со штампом "Единороги - почтой". Парочка свежевыкрашенных лошадок уже усердно занималась фитнесом на упрочненных беговых дорожках. В следующем зале из здоровенной трубы с маленькими краниками целый ряд, сидящих за длинным столом домовых, разливали прозрачную жидкость в маленькие бутылочки с этикеткой: "Вода из источника мудрости, разбавленная. Концентрация: 1/гугол." Носы у сидящих за столом были отчетливо красные, а крайний гном втихаря с жадностью хрупал соленым огурцом.
Внезапно Поклеп подобрал полы мантии и с громким "Тссс!" обращенным к Пашке, покрался дальше на цыпочках, постепенно незамеченным приближаясь к стенке, возле которой целая толпа купидончиков со смехом шуровала аэрозольными балончиками, покрывая чистую поверхность надписями: "Саша любит Машу за глаза", "Лена любит Наташу", "Мамбу фрутис любим мы все", "Вася любил Аню всегда, на море, при луне и на диване" и ярко-красными сердечками, насквозь проткнутыми стрелой.
- Кыш! Кыш! - Поклеп широко замахал расставленными в стороны руками.
Вспугнутые купидончики перестроились в боевой порядок и натянули маленькие луки, перед тем, как разлететься с веселым писком. Жах-х! В стенке прямо перед носом Поклепа кучненько вырос пучок стрел. В углу стоял забытый торговый автомат с криво висящим плакатиком "для Толика".
Добавлено спустя 1 день 3 часа 35 минут 21 секунду:
Соседние комнаты.
- Заходи, - Поклеп побормотал над замком и широко распахнул дверь, сам, впрочем, оставаясь снаружи.
- Дождешься Ежу. Это ее комната, ничего не трогай. Жить будешь вон в той, по соседству. - Поклеп кивнул на дверь напротив. - Там у Ежи какое-то барахло свалено, вместе и освободите.
Он пошептал над кольцом и исчез, растворившись в воздухе, как сахар в стакане кипятка.
Пашка огляделся.
Небольшая комната с полукруглыми стенами (видимо, это была какая-то часть башни) была завалена и заставлена поровну понятными и загадочными вещами. Вот это стол, это ясно, но придвинут к нему в качестве кресла какой-то обрубок пня в чешуйчатой шкуре, на нескольких сучковатых ветках которого растут бледно-желтые огромные цветы. Цветов в комнате вообще было много: почти на каждом предмете мебели распускались, то мелкие, но в огромном количестве, то редкие, но большие, странных форм и расцветок. Кровать, к примеру, была завешена сплошным потоком цветущих лиан. Может быть это были и иллюзии, тем более что ничем особенно в комнате не пахло. Пашка двинулся вперед, осматриваться.
На столе оказалось еще много занятного: книга, чуть не укусившая, как только он протянул к ней руку, здоровенные свитки, внутри которых что-то или кто-то шуршало, большой хрустальный шар, засветившийся как лампочка, стоило только провести над ним ладонью. Пашка некоторое время забавлялся, гася и вновь зажигая шар, пока внутри не появились и не замельтешили черно-белые полосочки.
В шаре появилось искаженное изображение Сарданапала. Академик, в каком-то роскошном алом халате с брандебурами, позевывая, тер глаза.
- Кого там в такую ... А это ты, Павел, - оживился академик, - Ну как, осваиваешься? Если..
В комнате потемнело.
За единственным круглым окном висела здоровенная тень, загородившая свет, с бряканьем постукивая железом в стекло.
- Иди, иди, посмотри, - покивал головой Сарданапал, замолчав на полуслове.
Окно, застекленное секторами из треугольных стеклышек, оказывается открывалось, сворачиваясь как диафрагма, стоило только дернуть прилепленный сбоку длинный рычаг.
Купидончик, один из первых встреченных Пашкой в ТИбидохсе (Да-да, тот самый рекетир), перемазанный по уши шоколадом, со свистом влетел в комнату, как с размаху запущенный чьей-то сильной рукой. Возможно так и было, потому что следом за ним влез Руслан.
- Ох, ты меня не видел, - шепотнуло на столе. - Да когда же это полнолуние кончится?
Шар погас.
- Сарданапала нету? - сердито спросил Руслан, - Ловко пользуется, тать, что умеет он летать - широкими шагами он пересек комнату и вышел в коридор. В коридоре еще некоторое время были слышны грузные удаляющиеся шаги и бормотание под нос: - Ну погоди, поймаю. Такую секретаршу сманил.
Ошалевший от шоколада купидончик, продолжал нарезать круги вокруг люстры. Ну откуда же Пашке было знать первое правило школы волшебников: "Никогда не перекармливайте купидончиков после полуночи!"
Перекормленные купидончики обрастали шерстью в носу и летали, не пользуясь крылышками, на газореактивном двигателе.
Вихрь, поднятый купидончиком, поднял в воздух все бумаги со стола. Пришлось вооружившись первой попавшейся под руку тряпкой выгонять его, как толстого одуревшего шмеля, обратно в окно.
- Уф! - взбамолошный купидончик выгнался с большим трудом, и Пашка взялся за рычаг, закрывавший окно, уже вовсю обмахиваясь тряпкой.
Ночная прогулка.
Порывистый ночной ветер раздул пузырем занавески. За окном отчетливо фыркнул смешок. На дрожащей волне горячего выхлопа пылесоса вовсю развевались волосы Ежки, сидевшей прямо под своим окном. В ее серых глазах блестела искорками вылезшая на небо ранняя луна.
- Ну, привет, - насмешливо сказала она, помахав ему свободной от шланга рукой. - А ты шустрый. Не успел познакомиться с девушкой, как уже снимаешь с нее майку.
Пашка растерянно спрятал схваченную тряпку за спину.
- И как тебе моя комната?
- Непривычно, - признался Пашка.
- А летать тебе привычно? - то ли серьезно, то ли усмехаясь спросила Ешка.
- Летать, да, - оживился Пашка, - Я на всем летал. Вот в прошлом году со свалки катер привезли. Все говорили, что никогда не полетит, а я...
- Ладно, ладно, я поняла. Ну тогда - садись, - она подвинулась и приглашающе похлопала по сиденью рядом с собой.
- Держись за меня. - сказала Ешка перелезшему через подоконник Пашке, - На пылесосах ремней безопасности нету.
Пашка обхватил ее руками, плотно прижавшись к жесткой куртке из чешуйчатой кожи.
- Готов? Торопыгус угорелус!
Ему в лицо мигом отбросило плотную прядь шелковистых волос. Волосы заплескали по носу, дразняще обдавая запахом сухих трав и прогретой солнцем земляники.
Ежка мельком оглянулась. Расширившиеся в темноте зрачки ее глаз залили почти всю радужку, в них по-прежнему плескалось отражение лунного света, несмотря на то, что Луна отчетливо висела над ее плечом, впереди.
Две падающие звезды, одна за другой, чиркнули по краю неба, и тут же плеснула и ошпарено зашипела вода под берегом.
- Все падающие звезды падают к нам, на Буян, - шепнула Ежка. Несмотря на то, что вокруг них выл рассекаемый пылесосом ветер, слышно ее шепот было отчетливо.
Добавлено спустя 2 дня 9 часов 28 минут 19 секунд:
Пашка растерялся и промолчал: он чуть не рассмеялся на эти слова, но нечаянно обидеть девушку он не хотел.
- Не веришь? - ничуть не удивилась Ешка, - смотри.
Она покопалась в боковом кармане куртки и сунула ему руку назад.
Пашка присмотрелся: на его ладонь легла серебристая звездочка, размером с майорскую, но невероятно, невообразимо, непонятно отчего идеально красивая.
На ощупь не горячая, не холодная, она перекатывалась по ладони как шарик, не касаясь лучиками руки.
- Да... - протянул Пашка.
А что тут скажешь? Начинать научно-познавательную лекцию на тему "Звезды - это гигантские газовые сферы, находящиеся за много миллионов лет от Земли.." в теплую южную ночь, болтаясь на пылесосе где-то между черным звездным небом и переливающимся шелком его отражения в море, он не смог.
- Держись крепче! - крикнула Ежка, сваливаясь в крутое пике с разворотом к скалистому берегу Буяна.
Темно-зеленые, глянцевые сверху, дубравы скрывали землю, отступая только перед подножием высокой скалы.
Небольшая площадка, поросшая серой травой, парой кустиков и редкими обломками от падающих с верхних скал камней, бросилась навстречу снизу вверх и ударила по поджатым ногам. Пашка с непривычки к таким посадкам кувыркнулся с пылесоса и смешно пробежался по каменному уступу, гася инерцию. Когда он вернулся, Ешка уже сидел на краю уступа, придерживая рукой пылесос и болтала ногами над многометровым обрывом. Она была занята: с размеренными промежутками девочка кидала вниз по одному камешки из ладони другой руки. Пашка молча сел рядом и набрал полную горсть гравия.
Маленькие булыжники в полной тишине улетали вниз, изредка высекая внизу искры из задеваемой случайно скалы.
- Звездочку не потерял? - спросила Ешка, не отрываясь от своего занятия.
Пашка полез в карман.
- Не надо, это тебе подарок.
Они еще долго сидели на скале. Странно, но за это время ни разу у Пашки не мелькнула мысль, что это какая-то глупость, пустая трата времени, он не требовал разьяснений про непонятный сказочный остров, свою будущую задачу. Он просто спокойно сидел рядом и по очереди кидал камешки вниз.
Наконец Ежка потянулась и тихо сказала:
- ладно. Завтра вставать рано. Соловей Одихматьевич просил привести тебя на утреннюю тренировку.
Она ожидающе повернулась к Пашке.
- Э.., какой тихий вечер, - сказал тот и прокашлялся, - никого нет.
- Никого, - насмешливо бросила Ежка. - Ну да, нежить не в счет.
Пашка опасливо оглянулся. Как на журнальной картинке "с секретом" перед ним проявились местные жители.
Трепетавший тонкими веточками куст сплел себе из веток две руки и две ноги и запрыгал сучковатым лешаком: - Обманул! Обманул!
Мягкая трава скаталась ковриком и поползла по своим делам.
Под вывороченным кустом-лешим камнем блестнуло мелкое кругленькое золото.
- Ты что, - успела схватить его за руку Ежка, - не трогай! Это заговоренное!
Ближайший куст мелко затрясся. Пушистая зверушка с трогательно дрожащим хвостиком и жалобными круглыми глазками терлась боком о куст. Пришлось нагнуться и почесать ей спинку. Тварь немедленно повязала белую салфеточку под подбородок и обнаружила внушительный набор зубов. Пашка отпрыгнул.
- Анчутка (мелкий бес), сейчас шугнем, - прошептала Ёжка, потерла свое кольцо, и трижды чихнула. Кольцо полыхнуло неяркой вспышкой, и зверушки и след простыл, как не бывало.
- Не бойся, - опуская руку, тихо сказала Ёжка.
- Я и не боюсь.
Девчонка сверкнула на него глазами:
- А напрасно, здесь есть, чего бояться.
"Не поймешь этих девченок," - с опаской подумал Пашка. - "Никакой логики."
- "//Заклинание//"! - дрожащий от обиды девичий голос протянулся в воздухе четкой линией и повис тонкой каменной дорожкой без ограждений, без видимой поддержки в воздухе, прихотливой спиралью извивавшейся на умопомрачительной высоте к ближайшей башне, едва видевшейся в ночном сумраке.
- Не боишься? - насмешливо сказала Ёжка. - Утром увидимся.
Она столкнула пылесос с обрыва и прыгнула за ним вниз. Оставшийся в одиночестве невольно охнул, но почти тут же услышал удаляющееся рычание пылесоса и направляющийся в сторону замка смутный силуэт. Гераскин встал как вкопанный.
- Олух царя небесного! - Пашка вспомнил, как смотрела на него Ежка, - Ну вот зачем они летали в эту заброшенную щель? Что она в комнате не могла сказать? Тоже мне "тайны мадридского двора"!
Последние две трети пути к замку он проделал как гордый лев - на четвереньках. Когда, запыхавшись, он вполз в чердачное окно одной из башен, каменная дорожка за его спиной коротко вспыхнула и пропала. С исчезнувшей дорожки с визгом полетела вниз парочка втихомолку догонявших его каких-то зубастиков.
Чердак оказался давно заброшенным складом ненужных вещей и уставший Пашка принялся трудолюбиво ворочать пыльные тюки в поисках люка вниз, торопясь, пока Луна не ушла из окошка башни и худо-бедно освещала чердак.
