Там, где цветёт огнецвет

[Mich]

Повесть из цикла "Павлик и Юля". Принадлежит также к циклу "Эртяне" и серии "Легенда об алом цветке".
Когда-то наброски этой повести стали основой для фанфика "Повесть о волшебном цветке".
Краткий синопсис: когда-то Павлик, Юля и Валя услышали от Валиной бабушки Елены сказку об огненном цветке жизни. Ребята давно забыли об этой сказке, но однажды Павлику приснился странный сон. И ребята решили найти волшебный цветок. Многое им придётся узнать: и человеческую подлость, и бескорыстную дружбу и преданность... Чтобы в конце концов понять — истинный огнецвет расцветает в душах людей.
Там, где цветёт огнецвет В том заветном лесу, где цветёт огнецвет,
ни дорог, ни прогалинок в зарослях нет.
Ведь хранят огнецвет силы самой Земли —
Только чистый душой его сможет найти. Пролог Говорят, что где-то очень далеко, в таинственных и неизведанных землях (может даже на другой планете) растёт загадочный и чудесный алый цветок — огнецвет. Растёт он в глухих и неприступных горных долинах, и лишь раз в несколько лет распускаются его алые, похожие на маки цветы, сияющие даже в ночной темноте.
Легенды гласят, что цветок этот способен исцелять любые раны и болезни, дать человеку силу медведя и сделать его мудрым, научить его видеть невидимое и познавать неведомое и делать ещё много чудесных и таинственных вещей…
Многие хотят разыскать этот таинственный и волшебный цветок, но пройти этот путь способен только человек с чистой и светлой душой и способный, обретя таинственный цветок, без раздумий и без сожаления отдать найденное. Только такому человеку духи, хранящие огнецвет, отдадут алый цветок жизни. И поэтому знающие люди говорят, что найти огнецвет может только ребёнок…
*** … Павлик, спотыкаясь о корни, цепляясь за невесть откуда взявшиеся колючки и острые корявые сучки, продирался сквозь густую тёмную чащу. Мрачные могучие ели, подобно суровым стражам, окружали мальчика, преграждали ему дорогу мохнатыми лапами. Свисающие с ветвей бородатые лишайники живыми занавесами закрывали путь. Густые заросли кустов, как будто живые, хватали его за одежду цепкими ветками, казавшимися в тесноте скрюченными когтистыми пальцами. Другой на его месте давно бы вернулся домой, испугавшись суровой чащобы… Но у Павлика была цель. Цель, достичь которой можно было только сегодня, только сейчас, в волшебную ночь Солнцеворота.
Павлик, остановившись передохнуть на минутку, смахнул с лица пот и прилипшую паутину. Непроходимая чаща казалась бесконечной, но мальчик знал — его цель близка. Вон уже мерцает между деревьями ещё робкий и тусклый огонёк. Вздохнув, мальчик продолжил путь через густую чащобу, перебираясь через лежащие сухие стволы, овраги, ямы с тёмной стоячей водой.
А вокруг шумели под поднявшимся ветром вековые стволы, и Павлику казалось, что деревья перешёптываются, сговариваются, как бы лучше заманить, обмануть, погубить нахального мальчишку, вторгшегося в их древнюю тёмную тайну… Мерцали в зарослях зелёные, жёлтые, красные блики в чьих-то глазах, слышался шёпот, шаги, непонятные шорохи… Всё казалось жутким, живым, угрожающим…
Вот, наконец, и заветная поляна. Мрачный лес расступился, признав своё поражение. Павлик шагнул на освещённую яркой луной лужайку, заросшую высокой, волглой от предутренней росы травой. Таинственные голоса, шумы и шорохи смокли… Все лесные обитатели замерли, смотря на мальчика: найдёт или нет…
Блеснул алый огонёк среди травяных стеблей. Павлик подошёл к маленькому невзрачному стебельку, одиноко стоявшему среди дремучих трав, и замер, поражённый необыкновенным, чарующим явлением. На верхушке стебелька раскрывался ярко-алый цветок. Нежные шёлковые лепестки прекрасного цветка распускались на встречу струящемуся бледно-голубому свету Луны. А голоса, которые только недавно угрожали, пугали, насмехались над Павликом теперь шептали: «Возьми… Возьми его… Сорви — цветок теперь твой… Ты заслужил быть посвящённым в его тайну…»
А Павлику совсем расхотелось срывать такой прекрасный и нежный цветок. Но цветок сам лёг в его ладони, и мальчик встал, держа его в руках… Сорванный цветок и не думал увядать. Наоборот, казалось, что он ещё больше расцветает в добрых детских руках.
«Так вот ты какой, огненный цветок…» — прошептал Павлик, не в силах оторвать взгляд от прекрасных лепестков.
Неожиданно, совсем рядом с ним раздался отчаянный плач. Маленькая девочка горько рыдала, глядя на волшебный цветок в руках Павлика. Мальчик взглянул на неё и вздрогнул, узнав в девочке свою одноклассницу Альку.
Алька плакала, буквально захлёбываясь слезами и с горечью шептала:
«Я так мечтала! Я так хотела его найти! Что бы он исполнил моё желание! Самое заветное, самое горячее, самое-самое!»
И Павлику вдруг стало очень жаль её.
– Возьми, Алька! Он твой! Я нашёл его, и я могу подарить его тому, кому захочу. Ведь могу, правда? — мальчик обратился к голосам тёмного леса, хранившего огненный цветок.
– Можешь! Можешь! Кому хочешь — тому и подаришь! — зашептали невидимые в темноте обитатели зачарованной чащи.
– Вот видишь! Бери — он твой! — Павлик протянул Альке цветок.
– Ты правда даришь его мне?! Просто так?! — не поверила Алька.
– Дарю! Но не просто так, — улыбнулся мальчик. — Я дарю его тебе потому, что тебе он нужнее. И ещё потому, что ты мой друг. А для друга ничего не жаль!
– Ты даришь его мне потому, что я — твой друг?! — Алька посмотрела в глаза Павлику и счастливо улыбнулась. — А мне он уже не нужен, Павлик. Знаешь почему? Потому, что ты только что исполнил моё самое заветное желание! Спасибо, Павлик!
– А что же тогда делать с цветком? — мальчик с удивлением посмотрел на Альку.
– Давай оставим его лесу, — предложила девочка. — Может быть кому-то он тоже очень нужен…
– Давай, — согласился Павлик и осторожно положил цветок в траву.
И цветок вновь поднял над травой свои прекрасные лепестки. А из-за зубчатой стены леса поднялось яркое солнце, осветившее тёплыми нежными лучами поляну и счастливо улыбающихся детей…
Павлик проснулся, разбуженный заглянувшими в окно солнечными лучами.
«Какой удивительный сон!» — подумал он, оглядывая комнату. Во дворе ещё стояли голубые сумерки раннего летнего утра, лениво и неохотно уступающие место солнечным лучам. Юлька посапывала, обняв подушку и уткнувшись в неё курносым носом с мелкими веснушками.
«Волшебный алый цветок, который растёт в заповедном зачарованном лесу…» — Павлик вновь вспомнил сон. «И он почему-то очень нужен Альке…»

[Mich]

Глава 1. Новая тайна Ран­ним и­юнь­ским ут­ром Аль­ка Век­ши­на бе­жала в Дом пи­оне­ров.

У Аль­ки с ут­ра бы­ло очень хо­рошее нас­тро­ение. День се­год­ня вы­дал­ся сол­нечный и жар­кий, но ещё бо­лее сол­нечно бы­ло на ду­ше у де­воч­ки. Ведь она спе­шила на пер­вое за­нятие в Мор­ской клуб. Бе­жала навс­тре­чу сво­ей дав­ней меч­те и очень на­де­ялась, что и дру­гая её меч­та, ещё бо­лее за­вет­ная, то­же ско­ро ис­полнит­ся. В об­щем, у Аль­ки се­год­ня, что на­зыва­ет­ся, «ду­ша пе­ла», и де­воч­ка бе­жала по ули­це, ве­село на­певая и при­тан­цо­вывая.

В хол­ле бы­ло ти­хо и без­людно. Хо­тя обыч­но здесь пол­но ре­бят, то­ропя­щих­ся в свои круж­ки, сек­ции и клу­бы. И холл бы­вал на­пол­нен пёс­трой шум­ной дет­ской тол­пой, в ко­торой мель­ка­ли бе­лые ком­би­незо­ны юных кос­мо­нав­тов, тель­няш­ки и си­ние бе­реты ре­бят Мор­ско­го клу­ба, пи­лот­ки «зе­лёных пат­руль­ных», се­рые кур­тки юных же­лез­но­дорож­ни­ков… Но сей­час был са­мый раз­гар ка­никул, боль­шинс­тво ре­бят разъ­еха­лись, и в До­ме пи­оне­ров бы­ло пус­то­вато и ти­хо.

Аль­ка выш­ла в ко­ридор пер­во­го эта­жа и чуть не стол­кну­лась с Ал­лой Ва­силь­ев­ной Ста­рико­вой, за­мес­ти­телем ди­рек­то­ра До­ма пи­оне­ров и, по сов­мести­тель­ству, его биб­ли­оте­карем. Хо­тя элек­трон­ные кни­ги по­яви­лись ещё сто лет на­зад, от­ка­зать­ся от бу­маж­ных книг лю­ди всё рав­но не смог­ли. И мно­гие ре­бята ис­пы­тыва­ли осо­бен­ное удо­воль­ствие, слы­ша ше­лест стра­ниц и дер­жа в ру­ках «нас­то­ящую» кни­гу (хо­тя их уже дав­но не пе­чата­ли на нас­то­ящей бу­маге, а ис­поль­зо­вали спе­ци­аль­ный плас­тик). По­пыт­ки за­менить биб­ли­оте­карей ро­бота­ми, к со­жале­нию (или к счастью), по­тер­пе­ли пол­ное фи­ас­ко. Ведь ни один са­мый ум­ный ро­бот не мог ув­ле­катель­но и ин­те­рес­но рас­ска­зывать ре­бятам о кни­гах, при­вивая им лю­бовь к ли­тера­туре и ув­ле­кая в ми­ры пе­чат­ных стра­ниц…

— Али­ноч­ка! Ку­да это ты ле­тишь в та­кую рань?

— Здравс­твуй­те, Ал­ла Ва­силь­ев­на! — сму­тилась де­воч­ка. — Я вас не за­мети­ла. Из­ви­ните, по­жалуй­ста.

— Ка­кая ты се­год­ня кра­сивая! И глаз­ки си­яют! Вот что зна­чит най­ти се­бе де­ло по ду­ше! — улыб­ну­лась биб­ли­оте­карь.

— А ещё нет ни­кого?

— По­ка толь­ко ты и Пав­лик Во­робь­ёв приш­ли.

— Паш­ка при­шёл?! Так ведь Кос­ми­чес­кий клуб до ав­густа зак­рыт. И на стан­цию юных тех­ни­ков ещё ра­но.

— Да вон он, си­дит в биб­ли­оте­ке.

— На­вер­ное го­товит­ся к по­лёту на «Ас­тру», — ус­мехну­лась Аль­ка. — Толь­ко по­чему один? Без Юль­ки?

— Да он во­об­ще-то в бо­тани­чес­кие спра­воч­ни­ки за­копал­ся, — по­жала пле­чами Ал­ла Ва­силь­ев­на. — Не при­поми­наю, что­бы он ин­те­ресо­вал­ся бо­тани­кой и во­об­ще би­оло­ги­ей…

— В бо­тани­чес­кие?! — изу­милась Аль­ка. — Хм… Дей­стви­тель­но, к че­му бы это?

Заг­ля­нув в биб­ли­оте­ку, Аль­ка ус­лы­шала чьё-то усер­дное со­пение. Со­пение, как ока­залось, дей­стви­тель­но из­да­вал Пав­лик, ро­ющий­ся в стел­ла­жах с на­уч­но-спра­воч­ной ли­тера­турой. Маль­чик был так за­нят, что да­же не за­метил де­воч­ку, ос­то­рож­но под­крав­ше­юся сза­ди. Най­дя сре­ди рос­сы­пи книг уве­сис­тый том бо­тани­чес­кой эн­цикло­педии, он тор­жес­твен­но про­шес­тво­вал с ним к сто­лу и при­нял­ся с ув­ле­чени­ем пе­релис­ты­вать стра­ницы. Аль­ка с ми­нуту пос­то­яла за спи­ной маль­чиш­ки, ко­торый, ка­залось, ни­чего не ви­дит и не слы­шит, пог­ло­щён­ный сво­им за­няти­ем.

— Эй, Паш­ка-про­мокаш­ка, ку-ку! — де­воч­ка щёл­кну­ла Пав­ли­ка по уху. Тот от не­ожи­дан­ности вздрог­нул и чуть не сва­лил­ся со сту­ла. — При­вет!

— Аль­ка! Ты ме­ня на­пуга­ла до смер­ти! При­вет, — Пав­лик с удив­ле­ни­ем пос­мотрел на од­ноклас­сни­цу. Та­кой он её ещё не ви­дел. Эле­ган­тная ко­рот­кая бе­лая юбоч­ка, тель­няш­ка, бе­лая коф­точка, по­хожая на мат­рос­скую фор­менку, си­ний бе­рет с зо­лотис­тым якорь­ком…

— Аль­ка! — толь­ко и су­мел про­из­нести маль­чиш­ка.

— Нра­вит­ся? — Аль­ка ко­кет­ли­во пок­ру­тилась пе­ред ним.

— Те­бя при­няли в Мор­ской клуб?

— Как ви­дишь!

— У те­бя да­же гла­за си­яют, прям как…

— А что? Рань­ше они бы­ли дру­гие?

— Зна­ешь… У те­бя рань­ше гла­за ни­ког­да не сме­ялись, как у дру­гих дев­чо­нок. А сей­час… Сме­ют­ся. Пря­мо свер­ка­ют!

— Зна­чит та­рака­ны в мо­ей го­лове се­год­ня праз­дну­ют! — вы­пали­ла Аль­ка про­читан­ную где-то ко­мич­ную фра­зу.

— И с чувс­твом юмо­ра у те­бя рань­ше бы­ли проб­ле­мы, — рас­сме­ял­ся Пав­лик. — Зна­чит ты всё-та­ки меч­та­ешь о мо­ре, да?

— Ты про тот ри­сунок? — Аль­ка вздох­ну­ла. — Да… Меч­таю… Ты из­ви­ни, что я те­бе тог­да так от­ве­тила. Прос­то я расс­тро­ен­ная бы­ла, ну и… Сор­ва­лась.

— Да лад­но, что я не по­нимаю, что ли? — при­нял из­ви­нения маль­чик. — Ты, ока­зыва­ет­ся, от­личная дев­чонка!

— Я те­бе нрав­люсь? — спро­сила Аль­ка, не­ожи­дан­но пог­рус­тнев.

— Ну, да… — Пав­лик не мог по­нять, что слу­чилось: толь­ко се­кун­ду на­зад Аль­ка бы­ла ве­сёлой и ра­дос­тной, а сей­час улыб­ка вдруг спол­зла с её ли­ца. — Толь­ко… Аль, ты не оби­жай­ся, но ты мне нра­вишь­ся не как де­воч­ка, — за­мял­ся маль­чик, под­би­рая сло­ва, что­бы слу­чай­но не оби­деть Аль­ку. — По­нима­ешь, как де­воч­ка ты… ну… обыч­ная… для ме­ня. Ты мне нра­вишь­ся прос­то, как друг… Как че­ловек… А как де­воч­ка… — Пав­лик по­жал пле­чами.

— Что ты ска­зал?! — Аль­ка вдруг вско­чила со сту­ла.

— Аль! — ис­пу­гал­ся Пав­лик. — Я вов­се не хо­тел те­бя оби­деть! Чес­тно! Ты кра­сивая и сим­па­тич­ная де­воч­ка, да­же очень! Но по­нима­ешь…

— Пав­лик, я дей­стви­тель­но те­бе нрав­люсь не как кра­сивая де­воч­ка, а прос­то, как ин­те­рес­ный че­ловек? Прав­да? — в го­лосе де­воч­ки сов­сем не бы­ло оби­ды.

— Да, — сог­ла­сил­ся Пав­лик. — С то­бой ин­те­рес­но — ты мно­го зна­ешь, уме­ешь рас­ска­зывать… Не то, что я…

Ли­цо Аль­ки вдруг вновь рас­цве­ло улыб­кой.

— Спа­сибо, Пав­лик!

— Ты не оби­делась? — ос­то­рож­но спро­сил маль­чик. — Прав­да?

— Ко­неч­но нет! Но зна­ешь, Пав­лик, ведь ря­дом с то­бой есть друг, ко­торый к те­бе не­рав­но­душен. Ко­торо­му ты очень ну­жен. И для ко­торо­го твоё вни­мание очень важ­но.

Пав­лик удив­лённо пос­мотрел на Аль­ку.

— Сам до­гадай­ся, — от­ве­тила Аль­ка. — И кста­ти, чем это ты так за­ин­те­ресо­вал­ся?

— Ты толь­ко не смей­ся.

— Вот ещё! — фыр­кну­ла Аль­ка. — Я не Си­ваков!

— Я хо­чу най­ти ог­нецвет.

— Те­бе так пон­ра­вилось быть «сле­допы­том тайн»? — улыб­ну­лась Аль­ка.

— Это ты са­ма при­дума­ла?

— Что?

— «Сле­допыт тайн».

— Да. Хо­рошо зву­чит?

— Неп­ло­хо! Так вот, я хо­чу най­ти ог­нецвет. Нам про не­го рас­ска­зыва­ла Ва­лина ба­буш­ка. Еле­на.

— А как же «Ас­тра»?

— По­лёт сос­то­ит­ся че­рез год. «Ас­тру» бу­дут мо­дер­ни­зиро­вать.

— Но ог­нецвет… это же сказ­ка! Пав­лик, за­чем го­нят­ся за сказ­ка­ми? Раз­ве нет дру­гих, бо­лее ре­аль­ных тайн?

— Но го­лубая лань то­же бы­ла сказ­кой!

— Но её ви­дели! Это уже де­лало её хоть и та­инс­твен­ной, но ре­аль­ной. А ог­нецвет… — Аль­ка по­жала пле­чами.

Пав­лик вздох­нул. «Рас­ска­зать ей про стран­ный сон? Или нет? А вдруг Аль­ка толь­ко пос­ме­ёт­ся на­до мной? Или всё-та­ки пой­мёт? Мо­жет она и вправ­ду… То­же хо­чет най­ти ог­нецвет?» — раз­мышлял он, гля­дя на лис­тавшую эн­цикло­педию Аль­ку.

— По­нима­ешь… Мне прис­нился стран­ный сон… — Пав­лик с опас­кой пос­мотрел на Аль­ку, ожи­дая ус­лы­шать нас­мешку. Но де­воч­ка бы­ла со­вер­шенно серь­ёз­на и вни­матель­но слу­шала его.

— Вот… Я на­шёл в этом сне ог­нецвет. Как в сказ­ке: на за­вет­ной по­ляне в за­чаро­ван­ном ле­су… Но…

— Что — но? — пе­рес­про­сила Аль­ка. Пав­ли­ку вдруг по­каза­лось, что де­воч­ка о чём-то за­дума­лась.

— Ты толь­ко не смей­ся… Это ведь толь­ко сон… — по­жал пле­чами Пав­лик. — В об­щем, я от­дал цве­ток те­бе. По­тому что, ты очень хо­тела, что­бы ог­нецвет ис­полнил твоё са­мое за­вет­ное же­лание… Вот и всё. Вот я и по­думал, а вдруг ог­нецвет есть на са­мом де­ле? Ведь не зря же про не­го столь­ко ле­генд и ска­зок.

— И на­шёл что-ни­будь?

— Нет, хо­тя все книж­ки пе­рерыл, — ра­зоча­рован­но от­ве­тил Пав­лик.

— Поп­ро­буй по­ис­кать что-ни­будь бо­лее ре­аль­ное. Зна­ешь, я чи­тала про один цве­ток. Кто зна­ет, мо­жет это и есть ог­нецвет?

— Ка­кой? — ожи­вил­ся Пав­лик.

— Он на­зывал­ся… — Аль­ка за­дума­лась. — То­же «ка­кой-то цвет» … У бо­тани­ков с фан­та­зи­ей не очень, — ус­мехну­лась де­воч­ка. — Его ещё на­зыва­ли «цве­ток сол­нца» … Или «зо­лотой цве­ток» … Я чи­тала про не­го в книж­ке… Толь­ко не пом­ню в ка­кой… Меж­ду про­чим, чи­тала здесь, в биб­ли­оте­ке… Цве­ток ле­ген­дарный, но, в от­ли­чие от ог­нецве­та — ре­аль­ный…

— То есть?

— Ну, он был, толь­ко ис­чез нес­коль­ко ве­ков на­зад. То ли сам ис­чез, то ли ис­тре­били…

— А в ка­кой книж­ке?

— Не пом­ню… Она на сто­ле ле­жала рас­кры­тая. На­до у Яси спро­сить, она со мной тог­да бы­ла. Кста­ти, а где Юль­ка?

— Да они со мной шли. Пош­ли за мо­роже­ным, а я сю­да пос­пе­шил.

— Мы уже здесь! — раз­дался ве­сёлый го­лос Яси, во­шед­шей в биб­ли­оте­ку в соп­ро­вож­де­нии Ва­ли и Юль­ки.

— У Ясь­ки есть уди­витель­ное свой­ство по­яв­лять­ся имен­но в тот мо­мент, ког­да о ней го­ворят! — ус­мехну­лась Аль­ка.

— Ты то­же за­мети­ла? — шё­потом от­ве­тил ей Пав­лик.

— О чём речь? — по­ин­те­ресо­валась Юль­ка.

— Да Аль­ка мне про ка­кой-то та­инс­твен­ный цве­ток рас­ска­зыва­ла, — на­чал Пав­лик, — ко­торый она здесь в книж­ке ви­дела.

— А, сол­нцец­вет! — Яся прош­ла вдоль по­лок и вы­тяну­ла из вер­хне­го ря­да тол­стый ко­рич­не­вый том.

Кни­га на­зыва­лась «Срав­ни­тель­ный ана­лиз би­ос­фер пла­неты Зем­ля и пла­неты Эр­та». Яся от­кры­ла кни­гу и, от­листав нес­коль­ко стра­ниц, по­каза­ла ре­бятам кар­тинку. На ней бы­ло изоб­ра­жено не­боль­шое рас­те­ние, на­поми­на­ющее лю­тик, с пя­тиле­пес­тко­вым зо­лотис­тым ча­шевид­ным цвет­ком и го­лубо­вато-зе­лёны­ми, по­хожи­ми на акант листь­ями. Кор­ни рас­те­ния име­ли не­боль­шие бу­рые клу­бень­ки.

— Это рас­те­ние на­зыва­ет­ся сол­нцец­вет. Оно рос­ло на Эр­те, но ис­чезло нес­коль­ко ве­ков на­зад. И бы­ло очень цен­ным. Из не­го по­луча­ли ле­карс­тва, ко­торые раз­ви­вали умс­твен­ные спо­соб­ности че­лове­ка и за­жив­ля­ли ра­ны. Счи­талось, что с по­мощью сол­нцец­ве­та или «цвет­ка сол­нца» мож­но бы­ло обык­но­вен­но­го че­лове­ка сде­лать ге­ни­ем, все­веду­щим и всез­на­ющим. И го­вори­ли да­же, что с по­мощью это­го рас­те­ния мож­но сде­лать че­лове­ка бес­смертным!

— А по­чему это рас­те­ние счи­та­ет­ся ле­ген­дарным? Ес­ли оно бы­ло.

— По­тому, что бра­конь­еры это рас­те­ние дав­но из­ве­ли и унич­то­жили! Ри­сунок в книж­ке сде­лан ещё в во­сем­надца­том ве­ке со слов од­но­го ес­тес­тво­ис­пы­тате­ля, ко­торый, го­ворят, ви­дел пос­ледний эк­зем­пляр это­го цвет­ка в бо­тани­чес­ком са­ду Лен­на­та на Эр­те. Уже при­мер­но че­тырес­та лет, как это рас­те­ние ник­то не ви­дел, и учё­ные по­ка так и не смог­ли най­ти его. А не­кото­рые да­же сом­не­ва­ют­ся в том, что оно во­об­ще су­щес­тво­вало!

— Пос­той, Яся! Я этот цве­точек ви­дела! — к сто­лу по­дош­ла Ва­ля.

— Где?!

— Прав­да не жи­вой, а в гер­ба­рии. Три го­да на­зад я ле­тала с ро­дите­лями на Пан­гею. Там, на кос­модро­ме Пан­гея-7, есть «лав­ка стран­ностей» для ту­рис­тов. Так вот, один прай­дец про­давал там гер­ба­рий с та­ким же цвет­ком, ко­торый, как он ска­зал, рас­тёт в ди­ких го­рах на Ки­наве, и его от­ва­ром ле­чат лю­дей. Боль­ных на го­лову…

— Так и ска­зал?

— Ну да, так и ска­зал. Он во­об­ще та­кой ве­сёлый был, с юмо­ром… Толь­ко зна­ете, тот цве­ток был оран­же­вым, а не жёл­тым… — за­сом­не­валась Ва­ля.

— Зна­чит на­до ле­теть на Ки­наву и до­быть се­мена цвет­ка! — Пав­лик вско­чил со сту­ла. — А то, что цве­ток был оран­же­вым, а не жёл­тым… Он мог из­ме­нить цвет по­тому, что за­сушен.

— Паш, а Ки­нава это где? — ос­та­нови­ла его Юль­ка.

— На­вер­ное, это ко­лония, ос­но­ван­ная вы­ход­ца­ми с ос­тро­ва Оки­нава, — по­шути­ла Яся.

Пав­лик в от­вет лишь рас­те­рян­но раз­вёл ру­ками…

[Mich]

Глава 2. Загадка солнцецвета При­дя до­мой, Яся зап­ро­сила в Цен­траль­ной ин­формо­теке всю из­вес­тную ин­форма­цию о за­гадоч­ном сол­нцец­ве­те. И те­перь си­дела, взды­хая, и пы­талась ус­во­ить ог­ромный мас­сив дан­ных о та­инс­твен­ном цвет­ке, ос­новную мас­су ко­торо­го сос­тавля­ли ле­ген­ды, ми­фы и сказ­ки. Хо­тя, ко­неч­но, что-то цен­ное уда­лось вы­яс­нить.

Сол­нцец­вет ока­зал­ся дос­та­точ­но из­вес­тным на Эр­те.

«Ле­ген­ды о ма­гичес­ком „цвет­ке сол­нца“ или „зо­лотом цвет­ке“ весь­ма рас­простра­нены сре­ди мно­гих на­род­ностей, на­селя­ющих Эр­ту», — ве­щал скуч­ным го­лосом компь­ютер. «Рас­те­ние, сог­ласно ми­фам, мог­ло про­буж­дать в че­лове­ке спо­соб­ность к яс­но­виде­нию, поз­во­ляло ви­деть ду­хов и пу­тешес­тво­вать в тай­ных ми­рах. Кро­ме это­го, та­инс­твен­ный цве­ток об­ла­дал и дру­гими ка­чес­тва­ми: мог ис­це­лять ра­ны и да­же да­вать че­лове­ку бес­смер­тие! Ска­зания о „цвет­ке сол­нца“ дош­ли до нас не толь­ко в ус­тной тра­диции. Ос­та­лось и мно­жес­тво пись­мен­ных ис­точни­ков, рас­ска­зыва­ющих о та­инс­твен­ном цвет­ке. Сох­ра­нились да­же ри­сун­ки, яко­бы изоб­ра­жа­ющие ма­гичес­кий цве­ток.

Учё­ные счи­та­ют, что у мис­ти­чес­ко­го „зо­лото­го цвет­ка“ был ре­аль­ный про­тотип. Им приз­на­ны ны­не ис­чезнув­шие рас­те­ния из се­мей­ства слож­ноцвет­ных — сол­нцец­ве­ты. Учё­ным бы­ло из­вес­тно два ви­да это­го рас­те­ния: сол­нцец­вет обык­но­вен­ный и зо­лотис­тый. Рас­те­ние бы­ло рас­простра­нено в поч­ти по все­му Ва­ли­ату, за ис­клю­чени­ем лишь се­вер­ных и край­них за­пад­ных об­ластей. В час­тнос­ти, ес­тес­тво­ис­пы­татель Эма­ли­ан Вар­рак опи­сывал це­лые лу­га сол­нцец­ве­та в За­озёр­ных рав­ни­нах — при­род­ной об­ласти к юго-за­паду от Алат­ских сте­пей.

Сол­нцец­вет счи­тал­ся весь­ма цен­ным рас­те­ни­ем, вви­ду вы­соких це­леб­ных ка­честв. В ма­нус­крип­тах бы­ло ска­зано, что „цве­ток сол­нца ис­це­ля­ет ра­ны и да­ёт че­лове­ку муд­рость“. Оче­вид­но речь шла о свой­ствах рас­те­ния сти­мули­ровать мыс­ли­тель­ную де­ятель­ность, по­доб­но ле­карс­твен­ным пре­пара­там но­от­ропно­го дей­ствия. А из-за при­писы­ва­емых сол­нцец­ве­там ма­гичес­ких свой­ств, не­кото­рыми ре­лиги­оз­ны­ми куль­та­ми (в час­тнос­ти весь­ма рас­простра­нён­ным на Эр­те куль­том Те­оны) рас­те­ние бы­ло объ­яв­ле­но ис­ча­ди­ем тём­ных сил. По при­чине это­го, а так­же из-за вы­сокой це­ны на рас­те­ние, сол­нцец­вет хищ­ни­чес­ки ис­треб­лялся и ис­чез в при­роде при­мер­но трис­та-че­тырес­та лет на­зад. Пос­ледний эк­зем­пля­ром цвет­ка, сох­ра­нив­ше­гося в куль­ту­ре, счи­та­ет­ся эк­зем­пляр из бо­тани­чес­ко­го са­да в Лен­на­те. К со­жале­нию, сох­ра­нить его не уда­лось — цве­ток по­гиб око­ло двух­сот лет на­зад.

Близ­ки­ми родс­твен­ни­ками вы­мер­ше­го сол­нцец­ве­та яв­ля­ют­ся рас­те­ния из ро­да зо­лотар­ни­ков. И в нас­то­ящее вре­мя би­оло­ги пы­та­ют­ся вос­создать сол­нцец­вет с по­мощью ме­тодов ген­ной ин­же­нерии, ис­поль­зуя ген­ный ма­тери­ал этих рас­те­ний.

В ле­ген­дах и ска­зани­ях име­лись опи­сания ещё двух ви­дов это­го цвет­ка: сол­нцец­вет сол­нечный и сол­нцец­вет приз­рачный или ус­коль­за­ющий, ко­торый и име­новал­ся „цве­ток сол­нца“. И ес­ли упо­мина­ния о сол­нечном сол­нцец­ве­те учё­ные счи­тали от­го­лос­ком ре­аль­ной ис­то­рии, то су­щес­тво­вание в при­роде „цвет­ка сол­нца“ вы­зыва­ло у них боль­шое сом­не­ние — слиш­ком уж фан­тасти­чес­ки­ми ока­зыва­лись в ле­ген­дах свой­ства рас­те­ния (нап­ри­мер, ему при­писы­валось ис­полне­ние же­ланий или обо­рот­ни­чес­тво)».

«Ну, по­чему же фан­тасти­чес­ки­ми? Обо­рот­ни­чес­тво мог­ло быть и пси­холо­гичес­ким. А ис­полне­ние же­ланий… Хм… Смот­ря ка­кие же­лания…» — скептически подумала Яся, поудобнее устраиваясь в кресле. «Если, например, я пожелаю, что в меня влюбился какой-нибудь мальчик. И он в меня правда влюбится. Почему бы и нет. Вот и желание, исполненное огнецветом! А на деле… может и не причём этот цветок, а мальчику просто мои косички или красивые глаза понравились!» — девочка на всякий случай скосила взгляд на висевшее неподалёку зеркало и, удовлетворившись результатом, поправила выбившийся из-под заколки локон, продолжая слушать лекцию компьютера.

«В ле­ген­дах о „цвет­ке сол­нца“ есть ещё не­кото­рые ин­те­рес­ные ас­пекты. Осо­бен­ности ус­тной тра­диции ска­заний о „цвет­ке жиз­ни“ в юж­ных час­тях Ва­ли­ата поз­во­ля­ют пред­по­ложить, что „цве­ток сол­нца“ и „зо­лотой цве­ток“, нес­мотря на ус­то­яв­ше­еся на­уч­ное мне­ние, всё же раз­ные рас­те­ния. По­эти­чес­кие ска­зания лан­дий­ских на­род­ностей име­ну­ют „цве­ток сол­нца“ „ро­зой ут­ренней за­ри“ и го­ворят о сол­нечных ле­пес­тках, от­ра­жа­ющих свет по­луден­но­го све­тила. То есть, речь идёт о цвет­ке жёл­то­го цве­та, цве­туще­го в днев­ное вре­мя. Ска­зания ут­вер­жда­ют, что цве­ток был рож­дён из от­ра­жения сол­нца в вод­ной гла­ди лан­дий­ских озёр.

Ле­пес­тки же „зо­лото­го цвет­ка“ име­ну­ют­ся „пла­мене­ющи­ми в сум­ра­ке“, „ог­нём, си­яющим в ноч­ной мгле“. То есть мы ви­дим цве­ток с оран­же­выми или алы­ми ле­пес­тка­ми, цве­тущий ночью. И про­ис­хо­дит цве­ток, сог­ласно тра­диции, из язы­ков пла­мени Кос­тра Сол­нце­воро­та. Это под­твержда­ет­ся и тем фак­том, что в не­кото­рых об­ластях Юж­но­го и Юго-Вос­точно­го Ва­ли­ата „зо­лотой цве­ток жиз­ни“ име­ну­ют ог­нецве­том.

Это поз­во­ля­ет про­вес­ти лю­бопыт­ные па­рал­ле­ли с ле­ген­да­ми об „алом цвет­ке жиз­ни“, рас­простра­нён­ны­ми на Зем­ле, в ко­торых цве­ток так­же име­ну­ет­ся ог­нецве­том и в не­кото­рых ска­зани­ях так­же про­ис­хо­дит из ог­ня Кос­тра Сол­нце­воро­та. Ле­ген­ды об ог­нецве­те рас­простра­нены на Зем­ле не ме­нее, чем ле­ген­ды о „цвет­ке сол­нца“ на Эр­те. К упо­мина­ни­ям о нём мож­но от­нести и „алый цве­ток жиз­ни“ ал­тай­ских ска­зок, и „цве­ток сол­нца, да­ру­ющий бес­смер­тие“ ев­ро­пей­ских ле­генд, и ог­ненный цве­ток древ­них сла­вян­ских ми­фов.

Не­кото­рые учё­ные счи­та­ют нас­ледни­ками ле­генд об ог­нецве­те и сказ­ки о цвет­ке па­порот­ни­ка. Но боль­шинс­тво эт­ногра­фов и ис­то­риков всё же счи­та­ют, что при­чиной по­яв­ле­ния этих ска­заний стал гри­бок, па­рази­тиру­ющий на кор­не­вищах па­порот­ни­ка и об­ла­да­ющий силь­ным гал­лю­цино­ген­ным дей­стви­ем, све­тяще­еся пло­довое те­ло ко­торо­го лю­ди и при­нима­ли за эк­зо­тичес­кий цве­ток. Име­лись пред­по­ложе­ния о том, что ог­нецвет изоб­ра­жён сре­ди про­чих рас­те­ний в ма­нус­крип­те Вой­ни­ча, но поз­днее бы­ло до­каза­но, что ма­нус­крипт — под­делка».

«Ага, а ещё за­были алень­кий цве­точек. Уф!» — об­легчён­но вздох­ну­ла Яся, сняв, на­конец, на­уш­ни­ки и отор­вавшись от эк­ра­на. «Вот, ока­зыва­ет­ся, от­ку­да Ва­ля зна­ет сказ­ки об ог­нецве­те. Эти сказ­ки — ал­тай­ские. Сей­час у ме­ня го­лова лоп­нет от гру­за зна­ний!»

Она нес­коль­ко ми­нут по­сиде­ла, от­ки­нув­шись в крес­ле и раз­гля­дывая пы­лин­ки, кру­жащи­еся в зо­лотис­том сол­нечном лу­че, про­бив­шемся че­рез жа­люзи.

«Но всё же, что-то сто­ящее най­ти уда­лось!» — и Яся, щёл­кнув паль­ца­ми, ве­село вско­чила с крес­ла. «Этот цве­ток — очень стран­ный пред­мет. Он вро­де есть, но его вро­де нет», — улыб­ну­лась де­воч­ка. «Зна­чит был цве­ток! И Ва­ля его ви­дела, тем бо­лее на Пан­гее, где пе­ресе­ка­ют­ся мно­гие кос­ми­чес­кие пу­ти. А мо­жет Ва­ля ошиб­лась? Эх жал­ко, она не до­гада­лась спро­сить, от­ку­да этот тор­го­вец! И где его цвет­ком ле­чат ду­раков. Хо­тя, стоп! Она же ска­зала, что тор­го­вец с Прай­ды, и он наз­вал пла­нету, и Пав­лик с Юль­кой обе­щали по­ис­кать её в га­лак­ти­чес­ком ат­ла­се. Мо­жет и Ва­ля ещё что-ни­будь вспом­нит. И ещё ка­кой-то ог­нецвет, ко­торый прис­нился Паш­ке… И цве­ток, ви­ден­ной Ва­лей — оран­же­вый! А в книж­ке — жёл­тый, точ­нее зо­лотой! А на Ал­тае сказ­ки об алом цвет­ке! Спя­тить мож­но! Рас­те­ние — миф, и о ми­фе по­чему-то на­писа­но в бо­тани­чес­кой эн­цикло­педии…»

Яся по­дош­ла к зер­ка­лу и, ко­кет­ли­во пок­ру­тив­шись пе­ред ним (а Яся бы­ла боль­шой мод­ни­цей и час­то про­води­ла пе­ред ним вре­мя), по­каза­ла от­ра­жению язык. «Ду­май, Ярос­ла­ва, ду­май. Вот вы­рас­тишь ум­ной и ста­нешь ака­деми­ком! И свих­нёшь­ся от чрез­мерно­го ума!» — сде­лала не­ожи­дан­ный вы­вод де­воч­ка.
***

Ва­ля весь ве­чер пы­талась вспом­нить, как же выг­ля­дел тот цве­ток и по­чему ока­зал­ся оран­же­вым. Но вспо­мина­лось толь­ко лу­кавое (и при этом зна­комое!) ли­цо жи­теля Прай­ды, пе­рес­ка­зывав­ше­го ле­ген­ду о чу­дес­ном цвет­ке с Ки­навы (ка­кой Ки­навы?).

А ночью ей сни­лись кош­ма­ры…

…Валя ле­тела на си­нем шерстяном оде­яле над тём­ным ноч­ным мо­рем к да­лёко­му ос­тро­ву Оки­наве, что­бы сор­вать там цве­точек алень­кий и по­дарить его Пав­ли­ку. Ведь тог­да он, мо­жет быть, на­конец-то об­ра­тит на неё вни­мание. А зо­лотые, ры­жие и алые цве­ты кру­жились вок­руг неё в хо­рово­де и кор­чи­ли мер­зкие ро­жи, сме­ясь и улю­люкая…

В об­щем, ут­ром Ва­ля прос­ну­лась не выс­павшей­ся и в дур­ном нас­тро­ении. Она нес­коль­ко ми­нут ле­жала с зак­ры­тыми гла­зами, на­де­ясь ещё хоть нем­но­го пос­пать, но ед­ва де­воч­ка за­быва­лась, как вок­руг сно­ва на­чина­ли кру­жит­ся алые и зо­лотые цве­ты.

«Кру­жит­ся не­чисть, ве­дёт хо­ровод, где ог­не­мёт сре­ди ча­щи цве­тёт! Ть­фу! Ка­кой ог­не­мёт! Ог­нецвет цве­тёт!» — вспом­нился Ва­ле со­чинён­ной Юль­кой за­бав­но-страш­нень­кий сти­шок о не­чис­той си­ле. Окон­ча­тель­но де­воч­ка прос­ну­лась толь­ко тог­да, ког­да про­бив­ший­ся сквозь щель в што­рах (Ва­ля зад­ви­нула их, что­бы лун­ный свет не ме­шал спать) сол­нечный луч кос­нулся её ще­ки. И нас­тро­ение на­конец улуч­ши­лось.

«Ну, Паш­ка-про­мокаш­ка! Дал­ся же те­бе этот ог­нецвет! Ла­ни бы­ло ма­ло!» — слад­ко по­тяну­лась Ва­ля.

В ком­на­ту заг­ля­нула ма­ма:
— Спишь, со­ня? Вста­вай, а то прос­пишь всё са­мое ин­те­рес­ное!

— Сей­час, — зев­ну­ла де­воч­ка.

— Да­вай-ка вста­вай! — Ка­тя сдёр­ну­ла с до­чери оде­яло и слег­ка по­щеко­тала зад­ре­мав­шую бы­ло Ва­лю.

— Ой, ма­ма! — взвиз­гну­ла де­воч­ка. — Я же ще­кот­ки бо­юсь!

— Про­сыпай­ся, про­сыпай­ся! — Ка­тя слег­ка щел­кну­ла её по кур­но­сому но­су. — Се­год­ня па­па при­лета­ет, за­была?

[Mich]

Глава 3. Таинственная планета Утром ребята, встретившись в беседке во дворе дома, первым делом поинтересовались у Яси результатами.
– Я из-за твоего цветка сегодня не выспалась! — пожаловалась Валя.
– Есть он, аж четыре вида! И не один в природе не существует! — ответила Яся.
– В смысле? — не понял Павлик.
– Как говаривал Винни Пух, он вроде есть и его вроде нет, — усмехнулась Яся.
– В общем цветок был, но учёные его не признают, потому что не видели, — пояснила Юлька.
– Как можно утверждать, что цветок не существует, если он есть? — недоумевал Павлик.
– А как с утконосом. В Англию моряки несколько живых экземпляров привезли, он уже в зоопарке жил, а учёные писали статьи, в которых доказывали, что утконос — бред пьяных моряков. А когда им предлагали пойти и посмотреть на живого утконоса, они заявляли, что не собираются смотреть на то, чего не может быть. И для них их научные принципы важнее экзотических зверей.
– А у тебя как успехи? — спросила Павлика Валя.
– Я весь Галактический атлас перерыл, нет такой планеты! Хоть ты тресни!
– Ну, может быть, она так у местных жителей называется. В космос они не летают, вот никто и не знает такой планеты.
– Да я и язык пытался определить, ну нет и всё тут! — Павлик вздохнул.
– Сегодня папка прилетает, может в Космической разведке знают… — вздохнула Валя.
Ребята вышли из беседки, не заметив стоявшую в стороне Альку. Алька вздохнула, с завистью посмотрев вслед ребятам печальными голубыми глазами, и побрела домой, глядя в землю и пиная сандалией камешек.
***
– Ну, Валюша, загадала ты загадку! — Валин отец покачал головой. — Такой планеты нет ни в справочниках, ни в лоциях.
– Валь, а ты не ошиблась? — Павлик обернулся к подруге.
– Да нет. Я ещё посмеялась, что название похоже на канаву.
– Планета Канава! — хохотнул Павлик. — А может она так и называется? Интересно, кто в таком случае там обитает?
– Шутник, — съязвила Яся. — А у какой звезды она, торговец не сказал?
– Нет… И я, балда, спросить не догадалась… — вздохнула Юлька. — Я и не думала, что мы этот цветок искать будем.
– Возможно, ребята, что это местное название планеты. А в справочниках она значится под другим именем.
– Да мы уже об этом думали. Или торговец наврал… — вздохнул Павлик и принялся нехотя листать лежащий на столе атлас.
– Зачем?
– Наивная ты, Валя. Чтобы другие не узнали, где растёт редкий цветок!
– Это вариант, Павлик. Возможно, так оно и есть. В любом случае, по таким данным нам её не найти. Но есть другой вариант…
– Какой? — ребята разом обернулись к Георгию.
– Отталкиваться в поиске не от планеты, а от цветка. Напомни-ка, Павлик, где был последний цветок, тот, который в книжке?
– На Эрте.
– Значит надо узнать об этом цветке на планете Эрта, — сделала вывод Яся.
– Тем более, что у вас там есть хорошая знакомая.
– Точно! И Луана живёт как раз в Леннате! — подскочила Юлька. — Надо с ней связаться! К тому же, она нас звала в гости. У них сейчас, как и у нас, лето начинается.
– Ну, а я свяжусь с Вайделлом. Мы с её отцом тоже давние знакомые.
– А папа с мамой подкинут нас до места! Они опять летят в Алат на раскопки. На целых два месяца, — обрадовалась Юлька.
И тут Валя заметила лежащий на столе листок.
– Ой, что это?
– А это художник с Прайды, Кро’Мган. Его выставка открывается сегодня в Манеже, — ответил Георгий.
– Так это тот торговец с Пангеи! — воскликнула Валя. Вот почему лицо торговца показалось ей знакомым — в Москве уже недели три висят плакаты с анонсами выставки!
– Так что мы сидим! — вскочила Яся. — Быстрее в Манеж!
***
Кро’Мган, художник, скульптор и арт-мастер с Прайды, был окружён толпой поклонников и искусствоведов — каждый хотел получить автограф известного мастера.
– Да… — разочарованно протянул Павлик. — Так мы к нему не подберёмся, — мальчик подошёл к громадному полотну, изображающему взрывающуюся сверхновую. Краски картины были необыкновенно яркими и казались сияющими, невольно притягивая к себе взгляд. Казалось, что перед глазами была не картина, а огромный иллюминатор, за котором на самом деле разворачивается грандиозная космическая драма.
Картина так заворожила ребят, что они не заметили подошедшего художника.
– Нравится? — Павлик вздрогнул, услышав хрипловатый голос.
– Как будто на самом деле!
– Это потому, что здесь две картины, наложенные друг на друга.
– Я знаю. Это — стереокартина, — согласился Павлик.
– Скажите, а вы не были на Пангее? — задала вопрос Валя.
– Был. Года три назад. И даже торговал там сувенирами. На Пангее-7, — прайдец с интересом посмотрел на девочку.
– А вы не помните такой оранжевый цветок-гербарий. Вы рассказывали, что он с планеты Кинава?
– Я тебя припоминаю, — улыбнулся прайдец. — Ты тогда была единственной, кто заинтересовался цветком. Ты, кажется, говорила, что твой папа — командир исследовательского корабля, так? А название корабля было похоже на название планеты: Пилония или Платония…
– Плутония! — рассмеялась Юля. — Только «Плутония» — не исследователь. Она — экспедиционный транспорт!
– Так тебя по-прежнему интересует тот цветок?
– Да! Вы знаете, откуда он?
– К сожалению, я тебя разочарую. Единственное, что я могу сказать, это то, что этому гербарию не меньше десятка лет. И он с борта какого-то исследовательского корабля, останавливавшегося на Пангее. Ещё в те времена, когда там только начали строить базы. А название планеты — Кинава — было написано космокодом на упаковке гербария. Извините, что разочаровал.
– Ничего. Разберёмся сами. Спасибо! — поблагодарил Павлик художника.
– А можно автограф? — неожиданно робко попросила Яся.
– Конечно, малыш! — Кро’Мган расписался на плакате.
***
– Есть результаты? — поинтересовался Валин отец, встретив ребят во дворе.
– Не-а, — помотала головой Валя. — Кро’Мган тоже не знает, что это за цветок. Он сказал, что гербарий с какого-то корабля, который останавливался на Пангее десять или больше лет назад… А за это время там столько кораблей перебывало!
– Ну, и где будем искать? — вздохнул Павлик. — Базы на Пангее стали строить больше двадцати лет назад. Земля тогда только начала звёздные экспедиции.
– Будем придерживаться прежнего плана — летим на Эрту! — резюмировала Юлька.

[Mich]

Глава 4. В гостях у Луаны Юля и Павлик, недолго думая, известили Луану о своих поисках. Отец Луаны, капитан «Магуара» Вайделл Каммо пообещал помочь ребятам в поиске таинственного цветка. И вскоре Юля, Павлик, Валя и Яся уже летели на борту «Скитальца» на Эрту.
Из Нового Алата (Яську раскопки совершенно не интересовали) ребята сразу же отправились в Леннату, когда-то давно бывшую столицей обширной Ландийской империи.
В аэропорту Леннаты семейство Каммо встретило ребят в полном составе. Отец Луаны был высоким, статным мужчиной средних лет, рыжим и синеглазым. Мужественное лицо капитана украшала аккуратно подстриженная «шкиперская» бородка, делавшая его похожим на «морского волка» из старинной книжки про моряков. Луана же вся пошла в мать, Форину, молодую и стройную золотоволосую женщину. На встрече присутствовал даже Лейн, старший брат Луаны и курсант Леннатской Академии космонавтики.
— Добро пожаловать на Эрту! — приветствовал ребят Вайделл. — Ну, Павел, ты, смотрю, вымахал! Последний раз я вас такими кнопками видел. Чувствую вырастет у Владимира настоящий пенитель космических трасс!
— Ну уж и пенитель! Скажешь тоже, дядя Вайда, — Павлик даже покраснел от комплимента.
— А почему бы и нет? Парень ты сообразительный и боевое крещение, так сказать, принял, — Лейн пожал Павлику руку. Но, увидев, как на мгновение побледнел Павлик, спохватился: — Извини, Павел, кажется я не вовремя напомнил…
Юлька вдруг тоже изменилась в лице. Она увидела шрам, пересекающий левую щёку капитана. Вайделл заметил реакцию девочки.
— Не можешь забыть? — капитан положил Юльке на плечо руку и посмотрел ей в глаза.
— Не могу, дядя Вайда, — печально вздохнула Юлька. — Уже не боюсь, но и забыть не могу…
— Мы, наверное, никто не сможем, — Павлик взглянул на Лу.
— Поисками цветка займёмся позже, — Форина пригласила всех к флайеру. — А пока отдохнёте на нашем озере.
— Рыбалку любите? Наше озеро — рай для рыбака… — улыбнулся Вайделл.
— Нет, дядя Вайда. У нас есть дело поважнее… — покачал головой Павлик.
— Жаль, лишаете себя удовольствия.
Семья Луаны жила на юго-восточной окраине города, на берегу живописного голубого озера Пино. В целом его пейзаж очень напоминал итальянский. Озеро было довольно большим и глубоким, и лежало в котловине, ограниченной с севера горами, сначала низкими и лесистыми, а затем постепенно переходящими в высокие скалы с сияющими снежными вершинами, бывшими местом паломничества эртянских альпинистов. С западной стороны к озеру подступали районы Леннаты. А с востока к самому берегу спускались леса Леннатского заповедника. Южные же берега озера представляли собой плоские, покрытые цветущими лугами холмы. У подножия одного из таких холмов и располагался, окруженный прекрасным садом, дом капитана Вайделла Каммо. У девочек дух захватило от такого количества цветущих растений.
— Это всё мама. Она ботаник и коллекционирует растения. У неё правда есть правило: ничего ядовитого!
За обедом Юля рассказала об их поисках.
— К сожалению, ребята, вынуждена вас огорчить, — сказала Форина. — Солнцецвет действительно когда-то рос у нас, но увы… Растение очень ценилось за красоту и целебные свойства, и когда мы спохватились, было уже поздно. Последний солнцецвет рос в ботаническом саду Леннаты, но восстановить популяцию не удалось. Может быть где-то в очень глухих местах планеты цветок и сохранился, но таких мест тоже почти не осталось. Последний раз цветок видели около ста лет назад.
— А в ботаническом саду последний цветок погиб восемьдесят лет назад, — добавила Луана.
— Не расстраивайтесь, — сказала Форина понурившимся ребятам. — Завтра я устрою вам экскурсию в Ботанический сад, может быть не всё потеряно и удастся узнать что-то ещё.
***
Вечером, после ужина, ребята собрались на террасе, откуда открывался великолепный вид на озеро и окрестности. Летний день подходил к концу, сменяясь прозрачными голубыми сумерками. Звенели цикады, а вечерний воздух был напоен горьковато-пряным запахом разогретой солнцем травы.
— Здорово! Можно подумать, что мы на Земле, на даче в Подмосковье, — заметил Павлик.
— Всё правильно. Эрта и Земля — это планеты-двойники, — ответила Луана. — Есть, конечно, некоторые нюансы, но они почти не существенны. Например, на Эрте есть рыбообразные раки, которые живут в толще воды или болотные осьминоги, которые могут некоторое время дышать атмосферным воздухом, которых нет на Земле. И наоборот, на Земле есть ламантины и пингвины, которых нет у нас. И я принадлежу к тому же виду — человек разумный.
— Ну то, что эртяне тоже люди, как и земляне, как раз неудивительно, — возразила Юлька. — И Эрта, и Земля, и Валинато — не родина людей. Мы на этих планетах — пришельцы.
— А вот то, что биосфера Эрты и Земли совпадает на 95% — вот это действительно удивительно! Не может быть, чтобы эволюция на двух планетах из разных звёздных систем протекала абсолютно синхронно! — Яся даже взмахнула руками, подчёркивая удивительность и уникальность такого стечения обстоятельств.
— А может быть кто-то специально направлял эволюцию двух планет в одном направлении? — Павлик вопросительно глянул на подруг.
— И кто же? — спросила в ответ Лу. — Вегийцы?
— Ох уж эти вегийцы! Как только выяснилось, что они достигли вершин цивилизации, их происками стали объяснять всё! И я не удивлюсь, если кто-то однажды скажет, что и Большой взрыв произвели они, — усмехнулась заглянувшая к ребятам Форина. — Хотя возможность такого вмешательства не исключена. На Земле была триасовая катастрофа, когда погибло примерно 95% земной биосферы. На Эрте была торанская катастрофа, когда погибло примерно 96% флоры и фауны Эрты. До того момента биосферы Земли и Эрты были непохожи и развивались каждая своим путём. А потом развитие пошло синхронно и выжившие проценты живых организмом прежней биосферы и дали то самое небольшое различие в биосферах планет.
— А если наши планеты использовали, как своеобразные музеи живых организмов?
— Галактический зоопарк! Ну у тебя и фантазия, Валька! — удивился Павлик. — Тогда бы не было вымерших в ходе эволюции живых существ.
— Но ведь условия на планете менялись, и животные не успевали к ним приспособится. Может это был не зоопарк, а… А что-то вроде заповедника, где обитатели живут в естественных условиях?
— К тому же, и на Земле, и на Эрте у большой части живых существ нет промежуточных эволюционных звеньев, они появились сразу такими, какими мы их знаем. — Форина загадочно улыбнулась. — Спокойной ночи.
— Значит, «цветок солнца» — это только легенда… — Павлик подпёр щёку рукой и грустно вздохнул.
Тем временем на тёмно-синее небо выкатилась луна (у Эрты, так же, как и у Земли, был единственный спутник — Фелла) и залила сад и берег озера серебристым светом. Тут Валя заметила, что некоторые цветы светятся в темноте голубым и рубиново-красным цветом.
— Ой, как интересно! — ахнула она.
— Эти цветы с островов Ахарна, почти у экватора. Их опыляют ночные насекомые, поэтому они и светятся, чтобы привлечь их. Они очень красивые, но у них сильный, хотя и приятный запах. Если нанюхаешься — голова будет болеть. Кстати, Павлик, а почему ты считаешь, что «цветок солнца» — это только легенда? Я видела в музее гербарий с этим цветком. Просто его уже нет в природе, но он был на самом деле.
— Вот в том-то всё и дело. Его у вас уже несколько веков никто не видел вживую. Вот и получается, что цветок остался только легендой. Как мандрагора или сома на Земле.
— Вот тут ты, Павлик, не прав, — возразила Яся. — Европейская мандрагора и индийский лотос растёт в Московском ботаническом саду.
— Но их восстановили генетики…
— Так может и солнечный солнцецвет восстановят. Во всяком случае, мама участвует в этих работах. Между прочим, обыкновенный и золотистый солнцецвет у нас уже растёт, их восстановили. Только растёт в глухих лесах, в заповеднике за Голубым хребтом. Это километров восемьсот от нас.
— Я видела цветок у торговца на Пангее. Торговцем был художник Кро’Мган. Мы встретились с ним в Москве, на выставке, и он сказал, что цветок растёт на Кинаве, но мы такой планеты не нашли ни в одном справочнике, — пожала плечами Юлька. – А сам Кро’Мган сказал, что название планеты было написано на упаковке гербария. И он тоже не знает, где она...
— Ки-на-ва, — медленно, как бы пробуя слово на вкус, произнесла Луана. — Хм… Что-то знакомое… Кинава… Я, по-моему, уже слышала похожее название… Давно… Но вот когда и где — не помню…
— Молодое поколение, вам уже пора любоваться снами, — на террасу вышел отец Луаны. — Так что у вас полчаса на подготовку ко сну.
— Пойдём, — улыбнулась девочка. — У папы на этот счёт строгие правила. Он меня всегда спать гоняет.
Уже укладываясь, Яся вдруг вспомнила про другой таинственный цветок. Тот, который приснился Павлику и про который рассказывала сказки Валина бабушка.
— Лу, ты спишь?
— Ещё нет.
— А ты никогда не слышала про огнецвет?
— Алый цветок жизни? — Луана зевнула. — Как же, у нас каждая третья сказка про него. По легендам он рос где-то далеко на юге, в горах, и его привезли наши предки с дальних звёзд. Но вот этот цветок, как раз только легенда, хотя…
— Значит всё-таки его кто-то видел! — подключилась к разговору Валя.
— Мама говорила, что ещё студенткой видела в Алате, в этнографическом музее, засушенный цветок огнецвета. Правда всем говорили, что это муляж. Но у меня мама ботаник, её не проведёшь. Она сразу муляж от гербария отличит. А это был именно гербарий. Так что, наверное, огнецвет тоже есть, только он ещё более редкий и ценный, чем солнечный солнцецвет.
— А тот засушенный цветок ещё можно увидеть? — спросила Валя.
— Не знаю. Кам, это наш знакомый, он работает в Алате в заповеднике, говорил, что его то ли кто-то украл, то ли просто этот гербарий или муляж испортился со временем.
— У нас на Земле тоже есть легенда об алом цветке, даже есть про него песня. — сонным голосом добавила Юля.
***
Утром ребят ждал сюрприз. Почтовый робот доставил пакет, адресованный Вале.
– Что это? — Павлик глянул на бандероль.
– Не знаю… — растерянно ответила Валя, вертя пакет в руках. — Это от Кро’Мгана…
– Если это от Кро’Мгана, то это скорее всего… — заговорщицким тоном начала Юлька.
Юля была права — в пакете оказался тот самый гербарий, который когда-то видела на Пангее Валя.
***
В ботаническом саду ничего нового выяснить не удалось. Экскурсовод — средних лет дама по имени Медана — долго и нудно рассказывала про обыкновенный и золотистый солнцецвет, сокрушаясь о том, что браконьеры уничтожили их ещё сто лет назад, пересказывала заунывным голосом легенды о «цветке солнца», в общем говорила всё тоже, что ребятам было уже известно. Правда, про присланный Кро’Мганом гербарий и рисунок из справочника, который показал ей Павлик, она заявила, что «вы заблуждаетесь, и это вовсе не солнцецвет».
***
— Ну, что будем делать? — вздохнула Яся.
— Домой, на Землю, — буркнул Павлик. — И будем искать эту таинственную Канаву…
— Кинаву, Павлик, — поправила Валя.
— Но на картинке не те цветы, что росли здесь? Так ведь получается? — Луана посмотрела на родителей.
— Не совсем. На картинке, скорее всего, солнцецвет золотистый, а не обыкновенный, который рос в Ботаническом саду. Вот поэтому уважаемая учёная дама Медана его и не видела, — усмехнулся Вайделл (и, судя по интонации, с которой было сказано «учёная», дама Медана была не очень учёной).
— Извините, ребята, что опять вас разочаровали. — Форина поглядела на загрустивших ребят. — Не унывайте, как говорят у вас на Земле — кто ищет, тот всегда найдёт. Я его видела, на Эрту его занесли когда-то в древности с другой планеты…
— Скорее всего, с Тейны, — уточнил Вайделл. — Это в соседней звёздной системе.
— Мы знаем, — вздохнула Валя. — Папа бывал на Тейне.
— Лу, ты говорила, что восстановленные обыкновенный и золотистый солнцецветы растут у вас за Голубым хребтом? — вспомнил Павлик.
— Между прочим, хорошая мысль. Пап, у меня есть предложение — слетать в Алат, в заповедник, — ответила Луана.
— Ну что же, это действительно хорошая мысль. Возможно, что Кам сможет рассказать вам больше о таинственном цветке, — ответил Вайделл.

[Mich]

Глава 5. Алатский заповедник Грузопассажирский самолёт совершил посадку на аэродроме Старого Алата ранним утром. Аэродром был довольно простым, даже отчасти примитивным, что, впрочем, не удивило ребят — Луана ещё перед полётом сказала, что Старый Алат — это дикий край, поэтому там и удалось сохранить нетронутую природу. И именно в Алате началось восстановление экосистемы Алатских степей около шестидесяти лет назад.
Аэродром представлял собой силикетовое поле, на одном из концов которого виднелись ангары и сооружения портовых служб. Венчало всё это хозяйство две башни, увешанные антеннами и ажурными площадками. Вдалеке слева виднелись железнодорожные пути, а с противоположной стороны, за невысокой холмистой грядой, километрах в полутора от взлётного поля, находились несколько башен из ажурно-решетчатых металлических конструкций. В одной из башен стояла окружённая белым клубящимся дымком ракета.
Вокруг аэродрома, насколько хватало глаз, тянулась серебристо-зелёная степь и лишь вдали, в направлении железной дороги, виднелась голубая в утренней дымке цепь невысоких гор. Утро было свежим и прохладным, в глубоком светло-голубом небе висел блестящий серебристый серп луны.
У здания диспетчерской, напоминающего склад, раскрашенный в красно-белую полоску, их встретил молодой мужчина с васильково-синими глазами, одетый в зелёный форменный комбинезон обходчика заповедника.
— Давно не виделись, Вайделл, — мужчина обнялся с капитаном и поздоровался с остальными.
— Почему давно, дядя Кам? — удивилась Луана. — Мы же были в Алате всего год назад.
— Ну вот видишь, Луана, уже целый год прошёл. Конечно, это было давно, — улыбнулся Кам.
— Кам Тарбор, биолог. Сейчас работает в заповеднике у Голубого хребта, — представил Вайделл своего друга ребятам.
— Валя Полосухина.
— Юля Воробьёва.
— Яся Фирсова.
— Павел Воробьёв, — представились по очереди ребята, отвечая на рукопожатие Кама.
— У вас что, сохранились старты для ракет с химическими двигателями? — удивлённо спросил Павлик, показав на ажурную башню с ракетой.
— Да нет. То, что ты принял за старты для ракет, на самом деле — пусковые установки для атмосферных зондов.
В этот момент, как будто специально подтверждая слова Кама, раздался звук сирены, и зонд, который Павлик принял за ракету, с пронзительным свистом сорвался с башни и ушёл высоко в небо, постепенно отклоняясь по дуге.
— Метеорологи забавляются, — пошутил Кам. — Ну что же, пойдём — нас ждёт вертолёт, — Кам махнул рукой в сторону гор.
— А почему не флайер? — спросила Яся.
— Он занят, — ответил ему Кам.
Кам подвёл ребят к вертолёту.
— Ну, Пулемёт, держись! — коварно улыбнулся Павлик.
— Уже летал на нём? — улыбнулся Кам.
— Приходилось… — улыбнулся мальчик.
— Да, вертолёт — не флайер, — проворчала Яся после взлёта.
— Яська, если хочешь что-то сказать, говори громче! Можно на ухо!
— Я говорю — чтобы я ещё раз на вертолёте полетела!!!
— Ну не так громко!!! — Павлик демонстративно почесал в ухе. — Она ещё издевается!
Юлька, Яся и Валя посмотрели в иллюминатор (Павлика, как, впрочем, наверное, и любого мальчишку, больше заинтересовали не пейзажи за бортом, а действия пилота, за которыми он наблюдал сквозь прозрачную стенку между кабиной и пассажирским отсеком). Тянувшаяся за аэродромом степь вскоре перешла в холмы, сначала пологие, а потом всё более крутые, постепенно сменившиеся низкими лесистыми горами.
— Похожи на сопки, как в Приморье, — прокомментировала увиденное Юлька.
— Что?! — не расслышала в шуме Яся.
— Я говорю, что холмы на сопки похожи, как в Приморье!
— Ага, красиво! — ответила Яся.
Постепенно сопки сменились настоящими горами, тянувшимися извилистой грядой к горизонту. Вертолёт ушёл немного в сторону и теперь летел над самым хребтом, пересекая его под острым углом.
— Кам, а здесь действительно растёт солнцецвет?!! — обернулся к биологу Павлик.
— Береги голос!! — Кам протянул ребятам наушники.
— Солнцецвет здесь и правда растёт? — повторил вопрос Павлик.
— Солнцецветы здесь растут, причём двух видов. Возможно, среди них есть и нужный вам. К сожалению, это единственное место на планете, где их сейчас можно встретить. Надеюсь, что в будущем мы сможем вернуть этот цветок в экосистему Эрты.
— А огнецвет? — присоединилась к разговору Валя.
— Огнецвет — это легенда, ребята. Вот там, за горой, на берегу озера, находится биологическая станция, где работает мой друг Тан, — Кам показал рукой на тёмно-охристый останец, возвышавшийся на светло-зелёным морем горного леса. — Он — ботаник и, в том числе, большой специалист в области инопланетной флоры.
— А Эрта — не родина солнцецвета? — удивилась Юлька.
— Не всех его видов. А про огнецвет… Могу сказать только то, что у нас много сказок и легенд о волшебном алом цветке, но в реальности его никто никогда не видел.
— Жаль… — разочарованно протянула Валя. — Похоже, что огнецвет действительно только сказка…
— Не спеши с выводами, — обнадёжил девочку Кан. — В каждой сказке есть доля правды.
Вертолёт облетел останец и пролетел над живописным озером, на берегу которого Павлик заметил каких-то зверей, гулявших или пасшихся на равнине. Издалека оказалось невозможным разглядеть, кто это был.
— Кто это? — спросила Яся.
— Форгары. Вы их увидите попозже. Форгаров лучше наблюдать на их родной планете, Тейне. Здесь есть специальный зоопарк, сюда привозят различных животных с Тейны и других планет, — ответил Кан.
Павлик снова взглянул в иллюминатор, но берег закрыл небольшой холм, и как следует разглядеть таинственных форгаров не удалось.
Впереди показалось большое плоскогорье, на котором виднелось несколько небольших домиков и площадок.
— Ну вот и наша станция, почти прилетели.
Вертолёт сел на небольшую площадку у металлического ангара, и ребята, выбравшись из кабины («Никогда больше не буду на вертолёте летать!» — подытожила свои впечатления Яся), направились к главному зданию. Правда перед этим, ребятам пришлось сделать ещё одно важное дело — разбудить Луану, несмотря на шум и тряску, ухитрившуюся проспать весь полёт, прикорнув в уголке.
— Как можно спать в таком шуме, Лу?! — искренне удивился Павлик.
— Потому что не выспалась! И, между прочим, из-за тебя!
— Это ещё почему?
— А кто весь вечер страшилки рассказывал? А мне потом всю ночь гоблины снились! — рассмеялась Луана.
Навстречу Каму из дома выбежали мальчик лет четырёх и небольшого роста загорелая девочка, немного младше Яси, оба в коротких голубых шортах и сандалиях на босую ногу. Дети повисли на шее у Кама.
— Пап, мы соскучились!
— Познакомьтесь. Мэйти и Зуи, мои сын и дочь, — представил детей Кам. Зуи на вид было лет семь – девять. Девочка оказалась очень похожа на отца, только не такая смуглая. И волосы у Зуи были не кудрявые, а волнистые рыжевато-каштановые, собранные в пышный хвостик на затылке. А глаза были не голубые, как у отца и брата, а тёмно-зелёные, как глубокая морская вода.
— Валя.
— Юля.
— Яся.
— Павел, — представились ребята.
— Для Павла ты, по-моему, ещё маловат, — скептически посмотрела на Павлика девочка.
— Можешь называть меня Павликом, — смутился мальчик.
— А меня можно Зуйка, привет! — поздоровалась девочка. — Лу, давно не виделись!
— А ты помогаешь на станции? — спросила Валя.
— Ну, да. Мама улетела на Тейну, а я помогаю папе.
— А твоя мама тоже биолог?
— Зоопсихолог. Изучает характер у разного зверья, в основном у форгаров. Учит форгаров ладить с людьми, а они её — ладить с форгарами. Вот такой обмен опытом.
— А кто такие эти форгары? — спросил Павлик.
— Такие хитрые ушастые и мохнатые зверюги. Они есть у нас в заповеднике. Но вообще-то лучше полететь на Тейну, их родную планету. Это планета в соседней звёздной системе, первая которую стали осваивать эртяне. Там форгаров наблюдать интереснее. А вы сюда тоже на форгаров смотреть прилетели?
— Да нет, мы ищем солнцецвет, — сказала Юлька.
— Он растёт в горах, правда Тан говорит, что это не совсем настоящий солнцецвет. В общем вам надо к Тану, на Бурую гору. Он в этом лучше разбирается.

[Mich]

Глава 6. Тайна Кинавы — Зуйка, а сколько тебе лет? — спросила Валя, когда ребята собрались за обедом.
— Девять. А так как год на Эрте, длится столько же, сколько и на Земле, то я только немного вас младше.
— А ты была в космосе? — спросил её Павлик.
— Конечно, на Фелле, нашем спутнике. А вот в дальнем космосе только один раз, — вздохнула Зуйка. — Папа не берёт меня в экспедиции на «Кайярре» потому, что я ещё маленькая. Только в прошлом году взял на Тейну.
На следующий день, с самого утра ребята загрузились во флайер и отправились к Бурой горе, где, на берегу Орийского озера, располагалась ботаническая станция.
Станция представляла собой три небольших белых домика: в одном располагалась лаборатория, в другом склад, а третий служил временным жильём работавшим на станции биологам: Тану и двум его помощником.
— Здравствуйте! — ребята вошли в лабораторию и представились. Из-за стола поднялся среднего роста молодой мужчина с коротко подстриженными тёмно-русыми волосами и светло-голубыми глазами.
— Привет! Танимил Кунин. Чем могу помочь? — представился ботаник.
— Эти ребята ищут солнцецвет, — объяснил Кан. — И рассчитывают на твою помощь, ты же — специалист.
— Вы с Земли, так ведь?
— Ну да… — ответил Павлик.
— Меня можете называть просто — Тан.
— Ну да, Тан, — повторил Павлик.
— Я догадался, — улыбнулся учёный. — И откуда? Я там бывал. В Амазонии, Индии…
— Из Центральной России.
— Там я пока не был, бывал лишь на Урале… Значит, солнцецвет… Считайте, что вам повезло. Солнцецвет или золотоцвет, как его чаще называли у нас, здесь действительно растёт. Если не поленитесь, в горах у этого озера можете собрать целую коллекцию.
— А какого?
— Обыкновенного и горного. А если прогуляетесь на Заветную поляну, как её называет Зуи, то найдёте и золотистый, его там не меньше. Ускользающий пока только восстанавливают в лабораториях. В природные сообщества его ещё не ввели.
— Горного? Мы про такой не слышали! — удивилась Яся.
— Неудивительно. Золотоцвет, или горный золотарник никто не считал родственником легендарного солнцецвета. Его считали родственником другого похожего цветка, точнее цветов — золотарников: лекарственного, пахучего, росолюба и некоторых других. А потом, когда мы решили восстановить популяцию «цветка солнца», то оказалось, что золотистый солнцецвет — его прямой родственник.
— А правда, что солнцецвет колдуны использовали для своих «магических путешествий? — поинтересовалась Яся. — Я читала об этом в книжке.
— Всё очень просто, Яся. На золотарнике паразитирует бурая плесень. Когда-то шаманы заваривали её и дышали парами этого гриба, которые имели одурманивающее действие. А сам цветок здесь не при чём.
— А «цветок солнца»? — спросила Юля.
— Солнцецветы солнечный и чудесный? С этим немного сложнее… Эрта — не родина этих цветов. Горный золотарник, обыкновенный и ускользающий солнцецветы — это эволюционные потомки каких-то неизвестных пока растений. Возможно, это и есть наши легендарные солнечный и чудесный солнцецветы. И, возможно, что эти растения занесли к нам с другой планеты. Дело в том, что у золотарников (эволюционных потомков горного золотарника, который вполне можно назвать живым ископаемым) и восстановленных нами солнцецветов на Эрте нет предков.
— А кто занёс сюда этот цветок? — поинтересовался Павлик.
— Возможно, это сирианцы… ещё до «небесной битвы», погубившей сирианский союз.
— Тан, а это они? — Валя показала ботанику гербарий и картинку из книги.
— На картинке изображён горный золотарник или золотоцвет. Эта картинка из старинной книги, «Описание, лекарственных, съедобных и иных полезных человеку растений горных мест Заозёрной равнины». Издана она была почти триста лет назад. Эта картинка и подсказала нам, где искать потомков легендарного солнцецвета. Но сам «цветок солнца», тот что описан в сказках, легендах и магических рецептах, пока ещё… — Тан с сожалением пожал плечами. — А вот гербарий… Я видел такое растение. Его вид похож на наш сказочный Цветок Жизни.
— Огнецвет?! — ахнула Юлька.
— Нет. Этот цветок и называли «золотым цветком» или золотоцветом. Золотарник потому и получил своё второе название из-за схожести. Но его лепестки — ярко-жёлтые, а не оранжевые.
— И что!? Опять мимо!? — у Павлика даже лицо вытянулось от обиды и разочарования.
— Да нет, Павел. Вы как раз очень близко, почти вплотную подошли к разгадки вашей тайны: тайны цветка и тайны загадочной планеты. Но для этого нам придётся прогуляться на довольно интересную соседку нашей Эрты.
— Тейну? — переспросил Павлик.
— Да, на Тейну. Кстати, знаете, как её называют местные жители?
— Нет…
— Кен-Нава.
У Павлика даже рот открылся от удивления. Он обернулся к девочкам и только и сумел, что развести руками.
— Вот и таинственная Кинава… — толкнула Валя в бок Юльку. — Так всегда — ищешь ответ, а он под носом, на самом видном месте.
— Так ведь кто знал, что тот, кто написал название на упаковке гербария, название планеты переврал, — ответила Юля.
— Вы говорили, что видели цветок, как в гербарии? — спросила Тана Валя. — А про огнецвет вы не слышали?
— Нет, не слышал. А вот про «золотой цветок» не только слышал, но и видел. В музее в Саллейне, родном городе Зуи (это недалеко от нас), есть такой же гербарий, как и у вас. Впрочем, у меня тоже есть похожий и не менее таинственный цветок, — Тан порылся на полке, достал синюю папку со шнурками и, раскрыв, положил перед ребятами. В папке лежал засушенный цветок, что-то среднее между крупным маком и тюльпаном, только не оранжевый, а красно-бурый.
— А откуда эти гербарии?
— Сирианский исследовательский корабль «Аланара». Он провёл исследования соседней с нами звёздной системы. Но при возвращении на Теллус потерпел катастрофу. Большая часть собранных коллекций, материалов и документов погибла. Было это почти семьдесят лет назад. От сирианцев мы и узнали о солнечном и чудесном солнцецвете. И узнали, что наши «цветы солнца» могут иметь инопланетное происхождение. И эти гербарии — с планеты Тейна. Кен-Навы…
— Эта планета возможно и есть ваша цель. Через три дня «Магуар» и «Кайярр» отправляются туда, и я приглашаю вас принять участие в экспедиции.
— Спасибо, дядя Вайда, — поблагодарил Павлик. — А это далеко?
— Нет. Три-четыре дня пути с одним средней дистанции прыжком.
— А нас возьмёте с собой, в экспедицию? Мы вам можем пригодится, — добавила Зуйка, взяв за руку Луану.
— Конечно! — согласилась Юлька.
— Ладно, мы согласны! — Павлик пожал руку капитану.
— А этот гербарий у вас откуда? — Лу показала на папку с бурым цветком.
— Полицейские подарили. Перехватили у каких-то контрабандистов вместе с другими диковинами. А они его украли в одном из музеев Нового Алата.
— Так значит… — догадалась Яся.
— Этот гербарий моя мама и видела… — подтвердила Лу.

[Mich]

Часть 2. Племя Озёрных людей
Глава 1. Тейна.

Через три дня два корабля легли на разгонную траекторию для прыжка к звёздной системе Тавола, в которой находилась Тейна, таинственная родина «золотого цветка». Первым шёл «Кайярр», на котором летели Кам, Зуи и Тан, а также ещё десяток учёных и космонавтов. А в кильватере (если конечно этот морской термин применим к космосу) следовал «Магуар».
Первая База на Тейне располагалась в восточном полушарии планеты недалеко от берега океана в небольшой долине на берегу неширокой живописной реки.
Ранним утром ребята спустились с трапа модуля-2Б «Магуара» на силикетовую площадку космодрома. Космодром был довольно примитивным и совсем небольшим, сколько таких «полевых» космодромов было сооружено на новооткрытых планетах на просторах Галактики знали только в Космофлоте. Бетонное поле, телеметрическая вышка, цилиндрические красно-белые здания технической службы и склада. Вокруг расстилалась равнина, кое-где покрытая редколесьем и небольшими рощицами. На противоположном базе берегу речки равнину пересекала невысокая холмистая гряда, за которой виднелся лесистый горных хребет. Чуть в стороне, у самого горизонта сияли снежными вершинами высокие скалы.
Сама база тоже не отличалась чем-то особенным среди тысяч таких исследовательских баз. Несколько кубических, полуцилиндрических и полусферических зданий и домиков из серого металлопласта; оранжереи, где пытались выращивать растения для нужд базы и хранили коллекции местных растений; загоны для отловленных на Тейне представителей местной фауны; вышки и мачты с различной аппаратурой…
Как оказалось, на Тейне были ещё две базы: в противоположном полушарии база сирианцев, а в двухстах километрах от совместной базы Эрты и Земли — база калиакрийцев.
Войдя на территорию базы Павлик и Валя вдруг остановились, как вкопанные.
– Вы что?! — испуганно спросила их Лу, натолкнувшись на Пашкину спину.
– Алька… — растерянно ответила Валя.
– Какая Алька?
– Векшина, — Павлик кивнул на вышедшую из расположенного метрах в десяти домика невысокую белокурую девочку с бантиками из узкой синей ленточки, одетую в экспедиционный комбинезон.
– Алька! — Юля крикнула девочке, и та испуганно обернулась, с изумлением глядя на друзей.
– Вы?! Откуда?! — Алька действительно была немало удивлена, встретив их здесь.
– Оттуда, — Павлик кивнул на модуль.
– Понятно, что из космоса. А почему? — удивление Альки прошло, и теперь она с интересом смотрела на ребят.
– Мы летели на Кинаву, искать тот таинственный цветок…
– И где она?
– Не поверишь! Здесь! — Яся торжественно топнула ногой по силикетовой плитке.
– Нас папа Луанны — капитан Каммо — на «Магуаре» подбросил, — добавила Валя. — Познакомься, — Валя показала на высокую зеленоглазую девочку с короткими, чуть рыжеватыми волосами.
– Луанна Каммо, — представилась Лу.
– Алина Векшина, но можно Алька. Меня так все знакомые и друзья называют, — ответила Алька. Правда слово «друзья» она произнесла как-то неуверенно, странно поглядев на ребят. Как будто хотела спросить: «Ведь друзья, правда?»
– А меня можно Лу, так проще и короче, — улыбнулась Лу.
– А я Зуйка, — подскочила к Альке девочка помладше с каштановыми волосами и такими же зелёными глазами, как у Лу. — Вообще-то, я — Зуина. Но я ещё маленькая, поэтому, пока я — Зуйка.
– Значит, огнецвет здесь?
– Не знаю, — неуверенно ответил Павлик. — Здесь родина солнцецветов. И говорят, что здесь растёт «золотой цветок», тот что в Валином гербарии. Это Тан сказал, что это он… А огнецвет, наверное, всё-таки сказка.
– Значит, вы пойдёте в экспедицию, да? — Алька спросила это каким-то странным голосом, жалобным и неуверенным.
– Может быть… — пожала плечами Яся. — Если командор базы разрешит.
– Дебора Фергюссон, она — командор земной базы, а эртянской — Маркат Оссинжа, — Алька кивнула на подходившим к ним высокого смуглого, похожего на грека или турка мужчину и средних лет темноволосую, спортивного сложения женщину. Алька вновь глянула на ребят, как будто ожидая от них чего-то, потом вздохнула и отошла: — Я пойду, надо папе помочь.
– Аль, а ты-то здесь откуда? — спохватилась Юля.
– А я с мамой и папой позавчера прилетела на целый месяц, — Алька постояла, смотря на друзей и печально вздохнув, пошла к домикам базы.
***
Ребят поселили в домике, рядом с лабораторией этнографов.
— Только придётся тебя поселить с девочками, — сообщила Дебора Павлику. — С местами у нас небольшая напряжёнка, если конечно девочки не против (Зуйка поселилась с родителями, а Луанна была занята на «Магуаре» и ночевала в модуле).
— Мы не против, — согласилась Яся. — Павлик свой человек.
– К тому же Павлик мой брат, — добавила Юля.
– Мы с ним ещё с самого детства дружим, — вынесла окончательный вердикт Валя.
— А не боитесь, что я буду за вами в душе подглядывать? — озорно пошутил Павлик.
— Ой, тоже мне… — хмыкнула Яся, оглядев мальчика. — Можно подумать, что ты Юльку в душе ни разу не видел и на нас на пляже не смотрел, когда мы в одних панамках. И ты, кстати, то же, — хихикнула девочка.
— Павлик, а ты не боишься, что всё будет наоборот, — заговорщицким тоном добавила Валя. — Вдруг это мы будем за тобой подглядывать?
— Тогда вечное проклятие падёт на ваши головы! Ибо вы нарушите великое равновесие вселенской гармонии света и тьмы! — заявил Павлик в ответ, гордо задрав курносый с веснушками нос, но «не удержал позы», весело рассмеявшись вместе с подругами.
— Ладно, располагайтесь. А завтра Зуи познакомит вас с нашими мохнатыми помощниками — форгарами, — сообщил Маркат. — Очень любопытные звери, скажу я вам.
— Вообще-то, это должна была делать мама. Но она очень занята и вами займусь я, — не без гордости ответила девочка.
***
День только начинался, и ребята, разобрав вещи, решили осмотреть окрестности базы. В первую очередь Павлик и девочки решили посетить небольшую станцию наблюдения, расположившуюся на другом берегу речки. Перейдя мост, дети оказались у небольшого надувного купола, возле которого стояло несколько металлических цилиндров.
– А что это? — Павлик показал на цилиндры вышедшему из-под купола молодому черноволосому парню.
– Воздухоотборники. Здесь, если вы заметили, постоянно дует ветерок с расположенных выше по течению лугов. И этот ветерок приносит нам пыльцу растений, растущих там, на предгорных лугах. Поэтому нам нет необходимости часто посещать те места, а сосредоточится на более интересных объектах.
– А разве там не интересно? — удивилась Яся.
– Там луга… — пожал плечами парень. — Для ботаников там, конечно, раздолье. И наверно теперь, когда они приехали, там тоже развернуться исследования. А я — метеоролог. Да, извините, не представился — Сергей Арутюнян.
– А мы тоже ищем цветы, — похвасталась Яся. — Солнцецветы. Говорят, что они здесь растут.
– А там что? — показала рукой на видневшуюся вдалеке группу кустов Валя. — Какие странные цветы…
– Это не цветы. Синие квадратики на кустах — ловчие приспособления. Этот куст — хищник, питающийся насекомыми.
– Ух ты! — у Яськи загорелись глаза. — А можно посмотреть поближе?
– Можно. Погодите чуть-чуть, и я вас провожу.
– А что, мы сами не дойдём? — удивился Павлик.
– Ну, как сказать…
– Пошли! — скомандовала Яся, махнув рукой.
– Может подождём? — на всякий случай спросила осторожная Валя.
– Не боись, Валька! — Павлику передалось задорное настроение Яси.
До кустов было не очень далеко, нужно было лишь перейти небольшую желтовато-охристую пустошь.
– Стойте, юннаты! — рассмеялся Сергей. — Ну, я вас предупреждал! — усмехнулся метеоролог, увидев, как ребята вступили на жёлтое пятно.
Да, легко сказать — перейти пустошь! Как только ребята вступили на глинистое пятно, ноги сразу же разъехались в стороны — глина оказалась необычайно скользкой и при этом липкой, как смола.
– Ой, мама! — взвизгнула Юлька, плюхнувшись на глину. Она попыталась встать, но куда там! Ноги и руки разъезжались, и девочка продолжала беспомощно барахтаться в скользкой жиже. Впрочем, остальные ребята оказались в не менее беспомощном положении.
– Вот теперь я понимаю, что чувствует корова на катке! — глубокомысленно заявила Яся.
Наконец, со смехом и визгом, перемазанным с ног до головы жёлтой грязью ребятам удалось доползти до края, где их вытянул Сергей со сбежавшимися помощниками.
– Ну как? Я же предупреждал! — рассмеялся Сергей. — А теперь живо в душ! Эта грязь богата кальцием и может обжечь кожу.
– Ага, уже жжётся! — ответил Павлик.
– И чешется! — добавила Валя.
В домике ребята сразу скинули грязную одежду.
– Всем в душ! Слышали? — скомандовала Яся. — И тебя, Пашка, это тоже касается!
– Ой, ну и липкая она! — Юлька пыталась оттереть бок. — Как смола!
– А ты не так моешься, — подмигнул ей Павлик.
– А как?!
– Видела, как машины и роботов от грязи отмывают? — и Павлик направил на сестру струю воды из душа.
Юля взвизгнула и с воплем: «Ах ты так!!!» направила душ на брата. А Яська, рассмеявшись крикнула Вале: «Валька, наших бьют!» и схватила свою душевую сетку…
– Ну вы даёте! — Валя, фыркая от смеха, сидела на диване и выговаривала друзьям. — Это надо было додуматься! В салки душем играть! А если бы домик затопили?
– Но мы же не затопили? — виновато потупившись, глянула на неё Яся.
– Ну да… Немного заигрались… — пожал плечами Павлик.
– Ладно, герои-исследователи, надо готовится ко сну, — резюмировала Юля. — Смотрите, завтра Лу или Зуйке не проболтайтесь! Или Альке! Подумают, что мы не серьёзные исследователи, а так… посмотреть прилетели.

[Mich]

Глава 2. Чужие звёзды – Как быстро стемнело! — Валя села на койку и посмотрела в окно.
– Сказанула тоже! — усмехнулся Павлик. — Здесь сутки всего восемнадцать часов!
Ребята улеглись. Но уснуть на новом месте никак не удавалось.
– Ребята, — послышался голос Яси. — А я всё-таки не поняла…
– Что ты не поняла? — переспросила её Юля.
– Ну, эта глина, в которой мы сегодня извозились. Как она может быть и липкая, и скользкая одновременно?
– Пулемёт у нас — единственный настоящий учёный, — усмехнулся Павлик, — даже засыпая, она решает интересные вопросы!
– А ты не смейся, Пашка! — отозвалась Яся. — Мне просто интересно.
– Я не смеюсь. Мне кажется, что всё очень просто, — Павлик приподнялся на локте, глядя на девочек. — Она сама очень скользкая, поэтому и скользит сама по себе…
– Паш, а можно попонятнее? — попросила Юля.
– Хм… — Павлик задумался. — Вот смотрите: если взять и намазать этой глиной две пластины и приложить их друг к другу, то они будут скользить, как смазанные маслом. То есть слои глины друг к другу не липнут.
– А липнет она к пластику. И к нашей одежде, — подхватила Валя. — Потому, что наши комбинезоны из синтетической ткани, а сапоги из пластика.
– Ага! А ещё она липнет к коже, точнее к жиру. Потому что кожа у любого человека покрыта салом, — закончила Юля.
– Понятно, — согласилась Яся. — Глина прилипла к нашим подошвам, и мы на них катались, как на тефлоновых ботинках для кёрлинга.
Ребята замолчали, пытаясь заснуть. Но сон по-прежнему не шёл. Павлик встал и направился к выходу.
– Паш, ты куда? — спросила его Юля.
– Не спится. Пойду посмотрю, какие здесь звёзды.
– Чужие, — почему-то вздохнула Юля. — Комбинезон одень.
– Нет, я сейчас в одних трусах пойду! — добродушно усмехнулся Павлик.
Павлик оделся и вышел из дома, решив прогуляться. Ночь только началась и до полной темноты было ещё далеко. Из-за ветра, дувшего со стороны видневшихся на горизонте гор было прохладно, даже несмотря на то, что от нагретых жарким дневным солнцем дорожек из кварцебетона поднималось ощутимое тепло.
Мальчик, несмотря на надетый комбинезон, зябко поёжился. Было тихо. Большинство обитателей базы спали, мимо прошли, направляясь к обсерватории, только Илан и Вейда, семейная пара астрономов, с которыми Павлик познакомился ещё днём.
Он поднялся на крышу дома. Здесь фонари, освещавшие территорию станции, не засвечивали небо, лишь мерцал силовой барьер по периметру. Павлик лёг на крышу и посмотрел на звёзды. «Жалко астрографа нет, надо завтра попросить на базе, а ещё взять у Илана местную звёздную карту. Где здесь Солнце?»
Павлик любил астрономию и сейчас наслаждался красотой звёздного неба. Звёзды мерцали в вышине, складываясь в незнакомые созвездия. И лишь белёсая полоса Млечного пути, пересекавшее небо была единственным знакомым мальчику объектом. Павлик был рад ему, как старому другу, встреченному в толпе незнакомых людей. Незнакомые созвездия… Чужие звёзды… Чужие… Мальчик вдруг почувствовал какой-то неприятный, тоскливый укол в сердце. Чужие звёзды…
«Зачем мы здесь?» — неожиданно подумал Павлик. «Здесь, на чужой планете, далеко от дома. Зачем?»
А зачем вообще люди куда-то стремятся? Срываются с насиженных мест… Едут, плывут, летят куда-то… Зачем? Затем, что хотят увидеть: что там, за горизонтом?
«Что там, за горизонтом?» — прошептал Павлик, глядя на звёзды. «Что там, за горизонтом? За линией, к которой, как бы ты ни бежал, ни ехал, ни летел, нельзя приблизиться ни на шаг?»
Там тайна. Она и зовёт, манит людей, притягивает к себе. Завораживающая, будоражащая воображение тайна…
«И нас позвала сюда тайна. Тайна загадочного цветка, тайна легендарного огнецвета…»
Павлик сел и посмотрел на огни станции.
«Хорошо бы цветок оказался здесь», — подумал Павлик. «Не всю жизнь ведь его искать по Галактике. А было бы здорово доказать всем, что огнецвет — не сказка. Но с другой стороны? Ну найдём мы здесь огнецвет, который все считают легендой. И что? Я всем докажу, что не гоняюсь за сказками, а провёл настоящее исследование. И что дальше? А дальше… Будет, как с голубой ланью — все скажут: огнецвет нашли учёные с базы, а Павлик и девчонки так, посмотреть летали…» И Павлику вдруг стало обидно. Обидно до слёз.
Павлик был немного похож на девочку («что поделать, если мы с Юлькой — близнецы и похожи друг на друга», — вздохнул Павлик) и по характеру был спокойным, осторожным и рассудительным, что многими мальчишками воспринималось, как робость и нерешительность. Понимал его только Димка Смирнов. Ну, и Яся с Валей, конечно. Юлька — это особый разговор. Она его сестра, и у них никогда не было никаких тайн друг от друга. Павлик и Юля доверяли другу самые сокровенные мысли и переживания. А девчонки… Они и есть девчонки. Всех жалеют, всем сочувствуют…
С Димкой они подружились давно, ещё на «Посейдоне». Хотя по характеру Димка был совсем иным: неугомонным, озорным, решительным, но он как-то сразу признал Павлика лидером. «У тебя голова, а у меня ветер свистит», — честно признался Димка. «Так что, Пашка, ты давай думай, а я буду делать то, что ты придумаешь». Так и повелось в их дружном тандеме: Павлик был лидером, а Димка его помощником. И тогда, после катастрофы «Зари» Димка был единственным, кто понимал Павлика и помогал ему. Ведь все тогда сгоряча посчитали Павлика просто трусом. Это потом, когда всё выяснилось, многие поняли, как жестоко обидели его, но не все…
Так и повелось: все считали Павлика робким и нерешительном фантазёром, а некоторые и откровенно называли его трусом и треплом. Мальчик сморщился, как от зубной боли: ему вдруг вспомнились Глеб Светлых и Сиваков. Павлик пытался поначалу что-то кому-то доказывать, а потом… Потом махнул рукой…
Больше всего Павлик боялся неудач. Даже не самих неудач, а насмешки. Когда к ним в класс пришла Алька, кто-то пустил по классу слух, что Павлик «влюбился» в новенькую (впрочем, Павлик быстро догадался кто это был: конечно же Люська Матвейкина!). Над ним хихикали и дразнили, наверное, целый год. Из-за этого Павлик даже поссорился с Валей. А он всего-то хотел помочь новенькой девочке, которая чувствовала себя одиноко и неуютно (как показалось добродушному и отзывчивому мальчику) в незнакомом коллективе. А Алька, тоже видимо испугавшись насмешек, оттолкнула его помощь… С тех Павлик и боялся, что над ним вновь будут смеяться.
«Влюбился…» — фыркнул про себя Павлик. «Только Люська могла это придумать!» На Альку Павлик тогда здорово обиделся, но потом понял, что был не прав. И даже пытался помириться. Но Алька после этого стала относиться к нему довольно прохладно. А попытка Павлика вызвала новую волну смешков и слухов.
Впрочем, его это не особенно задевало. Павлику нравилась Валя… Юлька об этом знала (догадалась сама), но Павлик взял с неё слово, что девочка никому не проболтается. А сам Павлик… Он иногда мог часами смотреть на фотографию Вали, любуясь её курносым носиком или её узкими карими глазами, лукавыми и всегда смеющимися. Иногда ему очень хотелось дотронуться до её чёрных волос, которые пахли фиалками и полевыми цветами… Несколько раз Павлик пытался признаться в этом Вале, но… Всё та же боязнь быть осмеянным, непонятым не давала ему сделать этого. Валя была серьёзной, воспитанной девочкой и, как думалось мальчику, просто посмеялась бы над Пашкиными «глупостями».
А Алька… Она умеет интересно рассказывать, начитанная… Вот только какая-то колючая… Правда тогда, в библиотеке, она вдруг показалась ему совсем другой. Да и Юлька с Валей говорили, что вне школы Алька иная: добрая, отзывчивая…
Павлик вдруг вспомнил свой сон. «У Альки есть заветное желание… И я его исполнил, подарив ей огнецвет… Какие же мы гады, всё-таки!» — вдруг вспыхнул Павлик. «Ведь это Алька подсказала нам, где искать этот цветок! А мы… А мы про неё забыли, даже не позвали с собой!»
Неожиданно Павлик услышал тихий, нарастающий гул, похожий на раскаты грома. «Гроза? А на Тейне вообще бывают грозы?» Он оглянулся вокруг: ни туч, не зарниц не было видно.

[Mich]

Глава 3. Заветное желание – Девочки, вы спите? — неожиданно позвала Валя.
– Ещё нет, — проворчала Яся.
– Я, знаете, что подумала… Ведь нечестно получается!
– Ты про Альку? — неожиданно спросила Юля.
– Ну да! Ведь это она подсказала нам, где искать цветок!
– А мы даже не догадались позвать её с собой, — виновато отозвалась Яся.
– Девочки! Мы должны обязательно позвать её! — горячо сказала Валя.
– А ведь у неё совсем нет друзей, — печально ответила Юля. — Она сблизилась только с нами и считает нас своими друзьями. Точнее ей хочется считать нас друзьями… А мы…
– А мы позовём её с собой! — неожиданно ответила Яся. Может многие и считали Ясю Фирсову резкой и строгой девочкой, острой на язык, девочкой, которая могла высказать любому, всё что она думает. Но Яся при этом была честной и справедливой. Она могла легко разозлиться на кого-то, но также легко и простить обидевшего её человека, видя его искреннее сожаление и раскаяние. С Алькой Яся не раз ссорилась, обижалась на «белобрысую выскочку», но сейчас Яся испытывала неожиданную симпатию и даже жалость к Альке. Здесь Алька показалась ей совсем другой, не такой, какой казалась (или хотела казаться) в школе.
– Она хочет дружить с нами, и мы не должны от неё отворачиваться, понимаете? — горячо повторила Яся. — Мы же не знаем, почему она такая. Может её в прежней школе обижали или дразнили? А может у неё дома проблемы? Мы должны ей помочь!
– А как остальные? Что скажут? — возразила Валя.
– Лу и Зуйка согласятся, — уверенно ответила Юля. — Зуйка вообще очень дружелюбная. Да и Лу тоже…
– А Павлик? Они же с Алькой всё время ссорятся.
– Не всё время, Яся, — возразила Валя. — Пару раз они может и поссорились. А в библиотеке довольно дружелюбно беседовали. Я думаю — Павлик согласится, если его убедить.
– Юль, поговори с ним! Он же всё-таки твой брат.
– Я с ним поговорю! — неожиданно предложила Валя, вставая с кровати.
– Юль, а тебе не кажется, что Валя… — начала Яся таинственным шёпотом, когда Валя вышла.
– А ты только сейчас заметила? — усмехнулась Юля. — Эх ты, Пулемёт…
***
– Павлик, ты здесь?
– Здесь, — удивился мальчик. — Валя? Ты что тут делаешь?
– Не спится. Можно?
– Залезай! Мне тоже спать почему-то не хочется…
– И девочкам не спится. Наверное потому, что здесь сутки короче. Юля вроде заснула, а Яся всю кровать проскрипела ворочаясь. Паш, как ты думаешь, он здесь? — Валя присела рядом с ним, обхватив колени руками.
– Золотой цветок? Конечно! Он здесь. Тан его видел и даже знает, где он растёт. Завтра он обещал поднять нас на платформе-разведчике.
– Нет, я про огнецвет.
– Не знаю… — честно признался Павлик. — Но мне кажется, что он не сказка. Что мы его обязательно найдём!
– А что тебе подсказывает?
– Не знаю… Может интуиция?
– Внутреннее чутьё настоящего учёного? — улыбнулась Валя.
– Ага, — в тон ей ответил Павлик. — Я этот цветочек аленький, ну прямо нутром чую!
– Павлик, а почему ты такой расстроенный?
– Я!? Ничего я не расстроенный!
– Паш, я же тебя знаю.
Павлик вздохнул.
– Мальчишки не плачут, — заявила Валя.
– Ой, много ты знаешь! Не плачут, когда девчонки на них смотрят. А когда одни… Если честно я боюсь, что мы его не найдём и тогда все опять будут надо мной смеяться, — вздохнул Павлик. — Даже, если и найдём… Опять Сиваков всем будет говорить, что нашли взрослые, а мы просто рядом стояли.
– Сивакова из кружка юннатов выгнали…
– Ну и что? Всё равно он лучший юннат школы…
– Павлик, ты, по-моему, просто слишком критично к себе относишься. И слишком обращаешь внимание на всяких… Вроде Глеба, Сивакова или Люськи. Помнишь, вы с Димкой сделали для конкурса биоискатель?
– Помню. А чем закончилось, помнишь? Мы его калибровал три месяца, и ещё месяц настраивали. А Сиваков с компанией его за три дня сломали. Да ещё и нас обвинили: этот Воробьёв ничего серьёзного сделать не может, только трепаться, ничего ему доверить нельзя, всё испортит. И со Смирновым они два сапога — пара.
– А биоискатель хороший был, даже взрослые инженеры удивились, какая простая и надёжная конструкция получилась. И ты правда тогда обиделся?
– Если честно, очень, — признался Павлик. — И Димка обиделся. Он полгода с юннатами вообще не разговаривал. И не на то, что сломали, а на Люську. Иногда надо думать, что говоришь. А биоискатель мы всё равно новый собрали, схема же осталась и даже ещё его усовершенствовали. Нам и диплом на конкурсе дали, мне и Димке, — не без гордости ответил Павлик.
– Вот видишь, успехи у тебя тоже были. Павлик, я вот зачем пришла…
– Валь, извини, что я тебя перебиваю, но это очень важно!
Валя вопросительно посмотрела на мальчика.
– Ты только не отвечай сразу, ты послушай… Нам надо обязательно взять с собой Альку. А то нечестно получается…
– Павлик! Так я же это и хотела сказать! Мы с девчонками тоже решили, что нужно позвать Альку. Ведь это она подсказала нам…
– И ей огнецвет очень нужен… Так было во сне…
Вдруг до слуха Вали донёсся дальний рокот.
– Это что, гроза?
– Сам не знаю. Я это уже слышал, перед тем, как ты пришла…
– Странно, Зуи говорила, что в это время гроз здесь почти не бывает… Пойдём спать, надо отдохнуть после перелёта.
Ребята спустились вниз, и тут снова послышался гул.
– Ой, а может это землетрясение?
– С чего ты взяла?
– Земля дрогнула, — обеспокоено сказала Валя.
– Я ничего не почувствовал, — пожал плечами Павлик.
– Конечно, ты же в ботинках, а я в тапочках.
Павлик взялся за ручку двери, и в этот момент гул опять повторился, только слабее.
– И правда дрогнула, — сказал мальчик.
– Только теперь слабее. Если это землетрясение, то оно заканчивается.

[Mich]

Глава 5. Алька Алька сидела у окна домика и с грустью смотрела на посёлок. Она, конечно, очень удивилась, встретив на космодроме базы ребят. Значит, они всё-таки решили найти этот таинственный огнецвет, и поиск привёл их сюда — на Тейну. И была очень рада этой встрече.
Как сейчас Альке хотелось быть с ними, искать этот загадочный цветок, заниматься настоящими исследованиями! Девочка вздохнула…
Когда-то давно Алька жила в Петербурге… И была Алина Векшина весёлым, добрым и общительным ребёнком, которую в детском садике любили все: и дети, и воспитатели. А потом пошла в школу… Впрочем, там поначалу всё было также.
У Альки был друг, мальчик, живший напротив — Лёня Толкалин. Они вместе гуляли, делали уроки. Лёня носил Алинин портфель, защищал её от противных мальчишек, братьев Венькиных, живших в их дворе. Всё было хорошо и светло.
А потом (это было в самом начале второго класса) к ним пришла новенькая, Лена Сергеенко, дочка известного мультипликатора и художницы. Алька поморщилась, вспоминая… Белокурая синеокая красавица Леночка с примерным поведением и одними пятёрками в красивом модном портфельчике. Которую всем ставили в пример, и которая на всех смотрела свысока, надменно-презрительным взглядом. Таким, каким обычно смотрят на муравьёв, копошащихся под ногами. Мальчишки чуть ли не дрались за внимание новенькой, которую Алька прозвала «болонкой». И Лёня вдруг стал дружить с Леночкой и носить её портфель, а не Алинкин.
Сказать, что Алине было обидно, это значит не сказать почти ничего. Алька плакала в подушку, с завистью смотрела на Леночку, которая, как назло, жила в их доме…
Сама Алина тоже была симпатичной, белокурой и синеглазой девочкой, с трогательными ямочками на щеках и обворожительной улыбкой. И она решила: раз мальчишкам нравятся только красавицы, она тоже будет первой красавицей класса. И пусть Лёнька пожалеет, что перестал с ней дружить.
Глупо, конечно… Алька опять вздохнула. Но ничего не поделаешь. Она стала, как и красавица Леночка, носить большие банты, делать милую и глупенькую рожицу, разговаривая со взрослыми… В общем, сама того не ожидая, стала во всём копировать Лену.
Эффект оказался обратным: Альку все стали дразнить и отталкивать. А Леночка откровенно презирать. Вот тогда Алина и стала Алькой. И Алька вдруг перестала плакать и обижаться, спряталась под придуманной ей маской: холодной, злой и колючей девчонки, этакой маленькой «снежной королевы». Это помогло: дразнить Альку перестали, и даже Леночка стала проявлять к ней какое-то подобие уважения. И Алька сама не заметила, как эта маска стала её второй натурой… Лишь с младшим братишкой Юркой Алька была прежней.
А потом они переехали в Москву. В новом классе Алька сразу показала всем свою маску, так и не пустив никого в свой настоящий мир. И не потому, что характер Альки как-то изменился. Алька просто боялась… Боялась вновь услышать насмешки, обидные слова… А тут ещё и дедушка, известный биолог, когда-то открывший кремнийорганическую жизнь на далёкой планете Вулкан, подлил масла в огонь. Дедушка, известный, учёный, потомственный интеллигент, мечтал, что внучка продолжит семейную династию, в отличие от отца, который вопреки воле Алькиного дедушки стал не биологом, а инженером-оптиком. И дедушка, властный и жёсткий человек, так и не смог простить «сына-отступника». Дедушка прямо говорил внучке: с кем она должна дружить, а кого презирать, чем заниматься, а чего избегать. И Алька вдруг с ужасом поняла, что становится такой же «Леночкой»…
По настоянию деда Алька пошла в кружок юных натуралистов. Но там новенькой не доверяли ничего большего, чем почистить клетку глупого и сварливого попугая или двух наглых белый крыс, обитавших в живом уголке. А Алька мечтала заниматься в Морском клубе, ходить под парусом и вдыхать такой прекрасный запах моря…
Отношения с ребятами в классе складывались непросто. Поначалу никто не хотел дружить с «белобрысой выскочкой» (впрочем, Алька понимала, что сама была виновата в таком отношении к себе), а мальчишки, если и дружили, то только, чтобы похвастаться, что дружат с первой красавицей класса. А Алька мечтала о настоящей дружбе. И завидовала ребятам, играющим шумной компанией во дворе или идущими, весело болтая, из школы домой.
Один только мальчик, как показалось Альке, предложил ей искреннюю дружбу, Павлик Воробьёв, сидевший за соседним столом. Мальчик просто хотел помочь ей наладить отношения с одноклассниками… Но… Во-первых, Алька видела, что Павлик нравился её соседке по парте, симпатичной алтаечке Вале Полосухиной. И Алька не хотела, чтобы Валя страдала также, как когда-то страдала она, Алька. А во-вторых, в этом классе тоже нашлась своя «Леночка» — завистливая Люда Матвейкина. И Людочка пустила слух, что Павлик «влопался» в новенькую. А Алька, испугавшись, что её вновь будут дразнить и презирать, отвергла помощь Павлика, испортив отношения и с его сестрой-близняшкой Юлькой…
Но ребята Алькиного класса всё же оказались не такими жестокими, как её прежние одноклассники. Они быстро заметили, что у новенькой что-то не так. Первой заметила это добродушная Валя. И постепенно отношение ребят к девочке стало теплеть. А после полёта на «Плутонии» Алька неожиданно для себя подружилась с Валей и Юлей. И с Павликом и его другим Димкой они помирились. И теперь Алька на переменах не сидела в сторонке, а весело болтала с Валей и Юлькой и домой из школы они теперь шли вместе, благо жила Алька в том же дворе. И даже месяц, который Алька отсутствовала, уехав с родителями в Приморье, не изменил отношений: ребята тепло встретили девочку после возвращения.
Отношения не сложились только с Людой и бойкой, непоседливой Ясей Фирсовой. Но если с Матвейкиной отношения не сложились из-за противного характера Люды, то с Ясей всё было сложнее. Ярослава увлекалась биологией и даже пробовала заниматься в кружке юннатов… Но не выносила надменного Сергея Сивакова, председателя кружка. И будучи слишком скорой на решения, перенесла своё негативное отношение к Сергею и на остальных кружковцев, включая и Альку.
Отношения с Ясей наладились неожиданным образом. Яся училась очень хорошо, вот только математика давалась девочке тяжело. И однажды Яся получила за контрольную большую жирную двойку. Классный руководитель Марина Сергеевна дала Ясе условие: если не исправишь — двойка будет в четверти. Ребята решили помочь Ясе и постановили, что заниматься с ней будет Алька. Это было справедливо: она любила математику и заслуженно считалась лучшим математиком класса. Помочь однокласснице Алина согласилась без вопросов. Вот только примет ли её помощь Яся? Но Яся с радостью согласилась заниматься с Алькой. Ученицей она была прилежной, занималась вдумчиво и вскоре двойка сменилась заслуженной пятёркой. Яся на радостях расцеловала Альку и подарила ей значок с забавным смеющимся дельфином. А потом вздула Матвейкину, которая продолжала дразнить Альку. Девочка усмехнулась. Это была история!
… – Учинить драку на перемене! И ладно бы мальчишки! Но подрались девочки! — возмущалась их классный руководитель — Марина Дмитриевна. — И кто!? Ярослава Фирсова, умная начитанная девочка и Мила Матвейкина, которую всем ставят в пример! … «Знали бы учителя, какая она на самом деле подлюка, эта примерная Матвейкина!» — усмехнулась Алька. … Злая, растрёпанная Матвейкина с сияющим синяком под глазом и насупленная, обиженно сопящая курносым носом Яська стояли, удерживаемые физруком Сергеем Борисовичем от очередной схватки. «Будет к Векшиной лезть, я ей и второй глаз подсвечу!» — выпалила Яся.
– Фирсова! Неуд по поведению за четверть! Всё! Разошлись все! А вы обе к директору! — и Марина Дмитриевна, развернувшись на каблуках, пошла в сторону директорского кабинета.
На перемене Яся осталась сидеть в классе, насуплено глядя в окно. Алька подошла к ней, чувствуя свою вину в произошедшем. Так и стояла молча около насупленной Ярославы, не зная, как извиниться. А Яся вдруг с улыбкой глянула на неё:
– Да ладно, Алька, не бери в голову! Никакого неуда мне не будет. А Матвейкина наконец по заслугам получила! Ты знаешь, что это она на тебя наябедничала? Ну, когда ты Вале списать дала, помнишь?
– Ты на мня не обижаешься, правда? — виновато спросила Алька.
– На тебя?! За что?! — искренне изумилась Яся. — За то, что двойку помогла исправить? Ну ты даёшь, Алька! Честное слово!
А потом Альку приняли в Морской клуб — сбылась её мечта… И когда ребята начали поиски таинственного цветка, Алька справедливо полагала, что тоже примет участие в этом. Но ребята, увлёкшиеся поиском, забыли про неё…
Алька, чтобы не скучать улетела вместе с родителями на целый месяц на Тейну. А здесь услышала бытующую среди местных племён легенду о растущем в горах алом цветке. «Может быть, это и есть волшебный огнецвет?» — подумала Алька. И девочка решила упросить родителей взять её с собой в экспедицию в горы Лабиринта, где может быть и растёт таинственный цветок. Потому что Алька решила: если найдёт цветок, то загадает желание. Самое заветное желание…
И встретив здесь ребят, Алька была очень рада, думала, что они позовут её с собой… Но увы… Настоящей дружбы опять как-то не получалось… С этими невесёлыми мыслями девочка уснула.
А утром её ждал сюрприз. Алька умывалась, когда в душевую заглянул отец и, весело подмигнув, сказал, что к ней пришли.
– Кто?! — удивилась Алька.
– Делегация юных исследователей космоса.
Алька выскочила в прихожую. На пороге стояли ребята: Павлик, Юля, Валя, Яся, Лу, Зуйка…
– Алин, ты извини… Мы это… — начал виноватым голосом Павлик.
– Алина, — Лу отстранила Павлика. — Мы приглашаем тебя принять с нами участие в экспедиции. В поисках «золотого цветка».
– Вы меня правда берёте с собой? — не поверила своим ушам Алька.
– Конечно! Ведь ты же помогла нам найти планету, — подтвердила Яся. — А то одной на базе, наверное, скучно.

[Mich]

Глава 5. Воздушная разведка Утром в небо над станцией поднялась платформа-разведчик. Поднявшись примерно на километр над равниной Медалона, аппарат взял направление к видневшейся в стороне от станции холмистой гряде.
Гряда оказалась не одинокой. Расположенные за ней горы тянулись несколькими хребтами, местами пересекающимися друг с другом, образуя горные узлы; местами шли параллельно, поэтому точно посчитать сколько их было несколько затруднительно (Павлик насчитал семь, Алька — восемь, Юля —шесть, а начавшая было считать Яся вскоре бросила это занятие, безнадёжно махнув рукой). Но в целом можно было заметить, что хребты тянуться, расходясь широким веером от показавшихся вдали скал, сиявших снежными вершинами в прозрачном синем небе. Среди скал возвышалась высокая пирамидальная гора.
— Гора Мирое, — сказал ребятам Кам, показав на вершину. — Высочайшая вершина Южного Лабиринта.
– Мирое?! Мировая гора из мифов?! — удивилась Алька.
– Да, Алина. Мы так назвали её именно потому, что она показалась некоторым поэтически настроенным исследователям с Земли похожей на мифическую Мировую гору, — улыбнулся Кан.
– Интересно, а ворон Кутх там не обитает? — спросил Павлик.
– Насчёт воронов не знаю, но одна тварь там есть!
– Ты это точно знаешь, Лу? — спросила Валя.
— Знаю! Я там год назад чуть не подохла из-за неё! — с неожиданной злостью сказала Луанна.
— Чуть не погибла? — поправила подругу Алька.
— Нет, именно, что чуть не сдохла. Хоть грубо, но точно, — невозмутимо ответила Луанна.
— Это как? — удивлённо спросил Павлик.
— А так, Павел, — ответила Лу. — Один жадный проводник из местных племён помог. На нас напал зорнаг, и если бы не Кам и космонавты со станции…
— А кто это такой — зорнаг? Это и есть та самая тварь, да? — поинтересовалась Юля.
— Ага! Здоровенная, мохнатая и вонючая тварь с метровыми челюстями, которыми она гигантскую черепаху может, как орех раскусить. А у гигантской черепахи панцирь диаметром полтора метра. К тому же он упёртый и тупой.
— Звероящер, в среднем в холке около двух с половиной или трёх метров. Ядовитые шпоры на ногах, мощные челюсти, — пояснил Кам. — Лучше не встречаться — целее будете.
— Нормальному человеку и в горячечном кошмаре не приснится, — добавила свои пять копеек Зуи.
— А почему эти горы называются Лабиринтом? — спросил Павлик.
— Потому, что это сейсмоопасный район. И после каждого землетрясения горы меняются неузнаваемо. Так, что даже проводник не найдёт ни одной знакомой тропы. Настоящий лабиринт.
Разведчик пошёл немного в сторону, постепенно снижаясь и пересекая горные гряды под острым углом. У дальних хребтов показались болотистые долины, заросшие сизо-синеватыми пышными растениями.
— Это синелист. А долины эти очень опасны, там болота и очень много ядовитых испарений, — объяснила Зуи.
Юля глядела на эти долины и видневшийся за ними чёрную, как будто обугленную группу невысоких гор.
— Почему они чёрные?
— Вулканический шлак. Когда-то — несколько тысяч лет назад — там взорвался вулкан.
А Валя, глядя на эти горы, испытала странное чувство. Чёрные плато чем-то привлекали внимание девочки, как будто манили к себе. Вале вдруг показалось (а может просто вспомнилась прочитанная когда-то сказка), что именно там, хранимый мудрой змеёй, растёт среди диких скал таинственный алый цветок — огнецвет…
— Вон там, — Тан, оторвавшись от приборов, показал ребятам на сверкающее в лучах утреннего солнца большое озеро, открывшееся за очередной горной грядой. — Там живёт племя таргов.
— Они первобытные? — спросил Павлик.
— Не совсем. — улыбнулся Кам. — Они поклоняются форгарам и таинственному огненному цветку.
— Какому?!
— Огненному. Так, во всяком случае, гласят их сказания. Точно не знаю, но, возможно, это и есть ваш загадочный огнецвет. И выращивают солнцецветы.
— Они их охраняют?
— Да, Паша. Здесь много всякой нечисти за ними охотится.
— Значит нам они его не дадут!
— Мы постоянно контактируем с ними, так что возможно вы сможете добыть цветок. И для этого туда вы отправитесь в компании форгаров.
— Почему?
— Узнаете…
Внизу показалось широкое плоскогорье и какая-то большая, довольно замусоренная деревня.
— Что это? — полюбопытствовала Алька.
— Город другого племени — оллинов. У них уже есть примитивные государства, вернее царьки, правящие такими городками. Ну вот, вашу цель мы разведали, теперь полетим к нашей — вулкану Полло. — Кан показал на видневшуюся вдали курящуюся коническую вершину. — Он начал активизироваться в последние дни.
— Мы с Валей вчера ночью сидели на крыше нашего дома и слышали какой-то рокот, вроде грозы. И земля дрожала. Это вулкан? — беспокойно спросил Павлик.
— Скорее всего — да.

[Mich]

Глава 6. Озёрные люди По возвращении на базу Тан собрал ребят у этнографов, чтобы рассказать о таргах, в обществе которых скоро предстояло оказаться юным исследователям. О таргах ребятам рассказала Солла Фолано — молодая девушка-этнограф, которая и установила первый контакт с племенем.
– Первое знакомство с таргами произошло вскоре после строительства Первой базы. Мы ещё во время орбитальной съёмки заметили становища первобытных племён антропоидного типа…
– Какого? — переспросила Зуйка.
– Человеческого, — пояснил Павлик.
– Как было установлено, предками здешних племён были не приматы, как в случае с землянами, эртянами и другими представителями сирианцев, — продолжила лекцию Солла, — а представители хищных водных млекопитающих, родственных (разумеется, не в генетическом, а в эволюционном плане) нашим выдрам.
– Разумные, человекообразные выдры… Обалдеть! — сделала вывод Яся.
– А в чём причина? — поинтересовался знакомый ребят, метеоролог Сергей Арутюнан. — Ведь эволюция на одинаковых по условиям планетах идёт схоже?
– Да, эволюция идёт схоже, — с места встала Эрла Тарбор — мать Зуи. — Именно поэтому разумные существа большинства известных цивилизаций — антропоморфы. Видимо, для эволюции разума такая форма наиболее подходящая. Но здесь нет приматов. Их экологическую нишу заняли форгары. И возможно, что со временем на Тейне будут существовать две параллельные цивилизации, подобно тому, как на Земле существуют цивилизация людей и цивилизация дельфинов.
– Спасибо, Эрла, — Солла поблагодарила её за пояснения и продолжила: — Поначалу мы, как того и требуют инструкции по контактам, избегали прямых встреч с местными племенами, используя лишь скрытое наблюдение. Но были вынуждены вступить в прямой равноценный контакт с племенами горцев Восточных гор, как наиболее развитыми племенами района поиска экспедиции «Брайданы». Что-то не так, Луни? — девушка обратила внимание на перекосившуюся, как от зубной боли Лу.
– Луанна Каммо год назад была вынужденной участницей экспедиции по поиску и спасению корабля «Брайдана», — пояснил Кам Тарбор.
– Да, экспедиция была не совсем удачной… Мы нашли лагерь космонавтов, выживших в катастрофе, но это стоило жертв со стороны спасателей… Причиной этому, как, наверное, всем известно, стало поведение проводников, коварства и жадности которых мы недооценили, слишком понадеявшись на принципы всеобщего гуманизма, — согласился командор Оссинжа.
— А разве они не воспринимают пришельцев, ну, например, как богов или небесных духов? — спросила Валя.
— Они ещё недостаточно развиты. Мистические представления племён Медалона и прилегающих горных областей ограничены верой в духов, растворённых и обезличенных в живой природе, магическую силу камней, растений…
— В общем, анимализм, — заключила Юля.
— Верно, Юля. Для них мы такие же люди, но прибывшие с неба, с далёких звёзд и потому обладающих особыми свойствами, и непостижимыми для них магическими знаниями, а также особыми предметами для действий, воспринимаемых ими, как особые магические ритуалы Звёздных людей. Но всё же мы в их представлении только особые люди, а не духи. Хотя среди более развитых племён (тех же оллинов), у которых уже появилось примитивное государственное устройство, появилось и понятие об антропоморфных богах. И нас они воспринимают уже по-другому — для них мы всесильные и всемогущие боги.
– Но судя по тому, что большинство богов в их мифах злые, встречи с пришельцами были далеко не всегда мирными… – вставила слово Дебора.
– Скорее всего, это так. Это «обожествление» нас племенами, живущими по ту сторону океана, сыграло с нами злую шутку — мы решили, что более примитивные местные племена станут воспринимать нас также, и нашей защитой послужит суеверный страх перед «небесными божествами», — согласился Оссинжа.
– Так вот, — продолжила Солла. — Горцы ведут войны с племенами долины С’хуур-Пул. Это название с местных наречий переводится, как «Долина сладких трав». Там действительно плодородные почвы, дающие обильные урожаи; плодовый лес и богатые охотничьи угодья. И горцы решили заполучить наше, так сказать, «магическое снаряжение» для того, чтобы извести земледельцев долин и самим воспользоваться ресурсами С’хуур-Пул. Получив подобный горький урок, мы стали осторожнее. И с таргами и оллинами на прямые контакты не пошли. А имеющиеся контакты обставлены с соответствующей атрибутикой.
Нас прежде всего интересуют именно тарги, как хорошо знающие долины за Чёрными плато или «Куруссу-пала», как называют их местные племена. Это племя полукочевое, и контакт с ними произошёл случайно: отряды охотников наткнулись на наш опорный пункт у Северо-Западного болота. Племя мирное, небольшое. «Озёрными людьми» или «Наву-лалу» их называют соседи. Сами себя они называют «Рамм’уфата-тарга», что значит — «Хранители Огненного Цветка». Поэтому мы их сокращённо называем «таргами», то есть «хранителями».
— Мы уже давно наблюдаем за Озёрными людьми, — закончила лекцию Солла. — Они не всегда нам доверяют, хотя и позволяют наблюдать за жизнью племени. Видимо, им уже приходилось сталкиваться со звёздными пришельцами, и эти встречи были не совсем добрыми и, возможно, не всегда мирными…
— Вы думаете, что они сталкивались с браконьерами? — спросила Алька.
— Возможно, ведь на Кен-Наву они залетали. Есть следы посадок, в том числе и весьма давних. И если уж искать что-то ценное, то это как раз равнины Медалона.
— А что здесь ценного? — спросил Павлик.
— Глупый ты, Пашка. А чудесный солнцецвет? Про «золотой цветок» не ты один слышал, — ответила Зуйка.
— Тарги стали нам больше доверять после того, как мы начали приручать форгаров, — добавила Эрла, мама Зуи. — Ведь для них это — мистические животные, служащие лесным и степным духам. И мы, приручая форгаров, превращаемся в их глазах в могучих колдунов, наполовину людей, наполовину духов. Ведь приручённые форгары служат нам, а значит мы равны духам в своём положении в их мистической системе.
— Ну вот, а теперь пойдём к форгарам, — таинственным голосом сказала Зуйка, после того, как ребята вышли от этнографов.

[Mich]

Глава 6. Озёрные люди По возвращении на базу Тан собрал ребят у этнографов, чтобы рассказать о таргах, в обществе которых скоро предстояло оказаться юным исследователям. О таргах ребятам рассказала Солла Фолано — молодая девушка-этнограф, которая и установила первый контакт с племенем.
– Первое знакомство с таргами произошло вскоре после строительства Первой базы. Мы ещё во время орбитальной съёмки заметили становища первобытных племён антропоидного типа…
– Какого? — переспросила Зуйка.
– Человеческого, — пояснил Павлик.
– Как было установлено, предками здешних племён были не приматы, как в случае с землянами, эртянами и другими представителями сирианцев, — продолжила лекцию Солла, — а представители хищных водных млекопитающих, родственных (разумеется, не в генетическом, а в эволюционном плане) нашим выдрам.
– Разумные, человекообразные выдры… Обалдеть! — сделала вывод Яся.
– А в чём причина? — поинтересовался знакомый ребят, метеоролог Сергей Арутюнан. — Ведь эволюция на одинаковых по условиям планетах идёт схоже?
– Да, эволюция идёт схоже, — с места встала Эрла Тарбор — мать Зуи. — Именно поэтому разумные существа большинства известных цивилизаций — антропоморфы. Видимо, для эволюции разума такая форма наиболее подходящая. Но здесь нет приматов. Их экологическую нишу заняли форгары. И возможно, что со временем на Тейне будут существовать две параллельные цивилизации, подобно тому, как на Земле существуют цивилизация людей и цивилизация дельфинов.
– Спасибо, Эрла, — Солла поблагодарила её за пояснения и продолжила: — Поначалу мы, как того и требуют инструкции по контактам, избегали прямых встреч с местными племенами, используя лишь скрытое наблюдение. Но были вынуждены вступить в прямой равноценный контакт с племенами горцев Восточных гор, как наиболее развитыми племенами района поиска экспедиции «Брайданы». Что-то не так, Луни? — девушка обратила внимание на перекосившуюся, как от зубной боли Лу.
– Луанна Каммо год назад была вынужденной участницей экспедиции по поиску и спасению корабля «Брайдана», — пояснил Кам Тарбор.
– Да, экспедиция была не совсем удачной… Мы нашли лагерь космонавтов, выживших в катастрофе, но это стоило жертв со стороны спасателей… Причиной этому, как, наверное, всем известно, стало поведение проводников, коварства и жадности которых мы недооценили, слишком понадеявшись на принципы всеобщего гуманизма, — согласился командор Оссинжа.
— А разве они не воспринимают пришельцев, ну, например, как богов или небесных духов? — спросила Валя.
— Они ещё недостаточно развиты. Мистические представления племён Медалона и прилегающих горных областей ограничены верой в духов, растворённых и обезличенных в живой природе, магическую силу камней, растений…
— В общем, анимализм, — заключила Юля.
— Верно, Юля. Для них мы такие же люди, но прибывшие с неба, с далёких звёзд и потому обладающих особыми свойствами, и непостижимыми для них магическими знаниями, а также особыми предметами для действий, воспринимаемых ими, как особые магические ритуалы Звёздных людей. Но всё же мы в их представлении только особые люди, а не духи. Хотя среди более развитых племён (тех же оллинов), у которых уже появилось примитивное государственное устройство, появилось и понятие об антропоморфных богах. И нас они воспринимают уже по-другому — для них мы всесильные и всемогущие боги.
– Но судя по тому, что большинство богов в их мифах злые, встречи с пришельцами были далеко не всегда мирными… – вставила слово Дебора.
– Скорее всего, это так. Это «обожествление» нас племенами, живущими по ту сторону океана, сыграло с нами злую шутку — мы решили, что более примитивные местные племена станут воспринимать нас также, и нашей защитой послужит суеверный страх перед «небесными божествами», — согласился Оссинжа.
– Так вот, — продолжила Солла. — Горцы ведут войны с племенами долины С’хуур-Пул. Это название с местных наречий переводится, как «Долина сладких трав». Там действительно плодородные почвы, дающие обильные урожаи; плодовый лес и богатые охотничьи угодья. И горцы решили заполучить наше, так сказать, «магическое снаряжение» для того, чтобы извести земледельцев долин и самим воспользоваться ресурсами С’хуур-Пул. Получив подобный горький урок, мы стали осторожнее. И с таргами и оллинами на прямые контакты не пошли. А имеющиеся контакты обставлены с соответствующей атрибутикой.
Нас прежде всего интересуют именно тарги, как хорошо знающие долины за Чёрными плато или «Куруссу-пала», как называют их местные племена. Это племя полукочевое, и контакт с ними произошёл случайно: отряды охотников наткнулись на наш опорный пункт у Северо-Западного болота. Племя мирное, небольшое. «Озёрными людьми» или «Наву-лалу» их называют соседи. Сами себя они называют «Рамм’уфата-тарга», что значит — «Хранители Огненного Цветка». Поэтому мы их сокращённо называем «таргами», то есть «хранителями».
— Мы уже давно наблюдаем за Озёрными людьми, — закончила лекцию Солла. — Они не всегда нам доверяют, хотя и позволяют наблюдать за жизнью племени. Видимо, им уже приходилось сталкиваться со звёздными пришельцами, и эти встречи были не совсем добрыми и, возможно, не всегда мирными…
— Вы думаете, что они сталкивались с браконьерами? — спросила Алька.
— Возможно, ведь на Кен-Наву они залетали. Есть следы посадок, в том числе и весьма давних. И если уж искать что-то ценное, то это как раз равнины Медалона.
— А что здесь ценного? — спросил Павлик.
— Глупый ты, Пашка. А чудесный солнцецвет? Про «золотой цветок» не ты один слышал, — ответила Зуйка.
— Тарги стали нам больше доверять после того, как мы начали приручать форгаров, — добавила Эрла, мама Зуи. — Ведь для них это — мистические животные, служащие лесным и степным духам. И мы, приручая форгаров, превращаемся в их глазах в могучих колдунов, наполовину людей, наполовину духов. Ведь приручённые форгары служат нам, а значит мы равны духам в своём положении в их мистической системе.
— Ну вот, а теперь пойдём к форгарам, — таинственным голосом сказала Зуйка, после того, как ребята вышли от этнографов.

[Mich]

Глава 7. Форгары Зуйка подвела друзей к воротам загона, где содержались таинственные звери.
За воротами ребята по небольшой лесенке поднялись на наблюдательную площадку. С неё открылся вид на большую поляну, где паслись (или гуляли?) удивительные животные.
Форгары представляли собой существ, размером со средней величины лошадь, и похожих на гибрид мохнатого оленя и крупной, склонной к полноте, кошки, с большой, головой, напоминающей голову кабарги. У форгаров было густая и короткая шелковистая шерсть, переливающаяся на солнце, длинные пушистые хвосты, заканчивающиеся на конце плоской лопаткой, как у бобра и мощные лапы. Задние лапы заканчивались чем-то вроде верблюжьих копыт, но с когтистыми пальцами с кожистыми перепонками. На передних лапах копыт не было, зато были длинные пальца с мощными крепкими когтями. Многие форгары, ловко вскакивая на задние лапы, использовали передние, как руки, подтягивая ветки деревьев или шлёпая заигравшихся детёнышей.
Цвет шерсти у форгаров колебался от светло-песочного до тёмно-бурого, при этом брюхо было светлее спины. На морде у большинства зверей имелся рисунок из тёмных пятен или полосок, проходящих от лба к носу животного и окружающих глаза. Из-за этих полосок казалось, что животные нанесли себе на морду боевую раскраску. Довершали портрет большие умные лиловые глаза, длинные кошачьи усы, небольшие клыки (как у кабарги) и, похожие на заячьи, уши, покрытые светлым (разных оттенков жёлтого) пухом. У части форгаров уши заканчивались тёмными пушистыми кисточками.
– Это этих форгаров мы в Алатском заповеднике видели? — спросил Павлик.
– Не совсем. Форгаров семнадцать видов, объединённых в три рода, — с видом большого знатока пояснила Зуйка. — Самые распространённые — обыкновенные форгары, они и живут в Алатском заповеднике. А это, — Зуйка кивнула на загон, — форгары степные. Они самые умные из всех. Обыкновенные хитрые, но глуповатые. А самые маленькие — карликовые и малые, размером с мелкого кролика.
– И ты можешь назвать все семнадцать видов? — не поверила Яся.
– Да! — ничуть не смутилась Зуйка. — Обыкновенный, древесный, большой, степной, рогатый, озёрный, морской, болотный, полосатый, короткохвостый, пятнистый, длинношерстный, малый, карликовый, форгар-филин или ухающий, бородатый или форгар-призрак, красный… Вот! — перевела дух Зуи.
— А они кто? — спросила Юля.
— Форгары, — удивилась Зуйка, но потом поняв смысл вопроса ответила: — Ты имеешь ввиду, что это за звери? Они родственники земных дельфинов.
– Дельфинов!? — удивились ребята.
— Ну да. Можно сказать, что форгар — это сухопутный дельфин. Очень умное, сообразительное и добродушное существо, имеющее начальный разум, примерно, как у трёхлетнего ребёнка. Они даже имеют свой язык и используют личные имена.
Как будто подтверждая слова Зуйки о разумности, один из форгаров принёс в зубах большой орех, затем положил его в углубление в большом бревне, лежащим неподалёку от площадки. Затем выбрал камень потяжелее и, подтащив его передними лапами к бревну, положил сверху. И, встав на дыбы, ловко ударил передними лапами по камню, расколов орех, и, скинув камень, принялся выедать мягкую сердцевину. Звуки форгары действительно издавали самые разнообразные: хрюкали, фыркали, крякали, свистели, мурлыкали, рычали, громко и резко тявкали («Наверное ругались», — подумала Юля) или мелодично пели. Но чаще всего пронзительно свистели и щёлкали на разные лады. «И правда, как дельфины», — шепнула ей Валя.
— Тарги считают, что форгар — это магическое существо, воплощение духа леса. — повторила Зуйка слова этнографа. — Форгара нельзя приручить или выдрессировать, с ним можно только дружить. И что бы стать хозяином форгара, надо чтобы форгар выбрал тебя своим хозяином. Поэтому тарги считают, что приручить форгара может только могучий колдун. И мы пойдём к таргам с форгарами.
— И нас примут за магов, — усмехнулась Луанна.
— Не только. Форгары хорошо знают местность, легко найдут дорогу. Они сильные и выносливые. Единственный естественный враг форгара — зорнаг. Другие хищники им не противник. Но даже на зорнага они научились нападать стаей. Мы пробудем здесь пару дней и посмотрим, кто из форгаров захочет отправиться с нами в путешествие.
— А если они не захотят? — спросила Алька.
— Захотят, форгары очень любопытные и любознательные создания.
— А почему у некоторых форгаров кисточки на ушах? — спросила Яся.
— С кисточками — это девочки, — ответила Зуйка.
— И мы что, на них верхом поедем? — хмыкнул Павлик.
— Зачем? Мы поедем на экспедиционном каре, а они просто пойдут с нами, можно навьючить на них часть груза. А потом кар мы спрячем, а к таргам явимся уже как фаргоны, то есть погонщики форгаров, — возразила Зуйка.
Весь следующий день ребята помогали Зуи и Эрле с форгарами, одновременно наблюдая за зверьми и знакомясь с ними. Форгары действительно оказались любопытными и добродушными созданиями, так же с интересом наблюдавшими за странными двуногими созданиями, сновавшими по загону. Вечером к ребятам, стоявшим у ограды лужайки подошёл молодой форгар и, ткнувшись носом в руку Зуйки, мелодично свистнул.
— Мул’ка, тарбенна дотта! (Мулька, привет дружок!), — поздоровалась с ним Зуи.
— Кто это? — спросила Валя.
— Мулька, мой мохнатый приятель! — Зуйка потрепала форгара по загривку. Мулька в ответ заурчал, прищурив глаза.
— А на каком языке ты с ним разговаривала? — спросил Павлик.
— На своём родном, маргийском, — удивилась Зуи. — Я же — маргийка.
— Логично, — сделав умный вид, заключил Павлик.
— Животные обычно привыкают к тому языку, на котором говорят люди, постоянно общающиеся с ними. А форгары очень даже неплохо понимают человеческую речь. Впрочем, Мулька понимает эртянский и земной интеръязы не хуже, — ответила Зуи и, обращаясь к Мульке, спросила (на этот раз на земном интеръязе): — Хочешь познакомиться?
Мулька муркнул и кивнул головой.
— Тогда знакомься — это мои друзья: Алина, Юля, Павлик, Яся, Валя и Луанна.
Мулька по очереди подошёл к каждому и ткнувшись тёплым влажным носом в бок, тщательно обнюхал, щекоча кошачьими усами.
— Он ещё совсем молоденький. Ему всего семнадцать лет, — сообщила Зуйка.
— А они долго живут? — поинтересовалась Юля.
— Сколько и люди. Так что год жизни форгара равен году жизни человека.
— Можно его погладить? — спросила Валя.
Мулька пошевелил ушами, прислушиваясь к речи людей и, услышав вопрос девочки, подошёл к ней, коротко свистнул и подсунул голову Вале под руку.
— Можно, — «перевела», улыбнувшись, Зуи.
Ребята по очереди погладили форгара по покрытой мягкой, тёплой шерстью спине. А Мулька, подойдя к Юле неожиданно, мелодично муркнув, лизнул её в щёку.
— А ты ему нравишься, он хочет с тобой дружить! — прокомментировала Зуйка.
— Я согласна, — улыбаясь ответила Юля и погладила форгара по лбу, украшенному бурыми полосками.
— Пойдёшь с нами к таргам? — спросила его Алька.
Мулька подумал немного и коротко ухнул, кивнув головой.
— Он согласен, — вновь «перевела» Зуи. — Ну вот, один форгар у нас есть, надо бы ещё одного…
Мулька внимательно выслушал людей, потом отошёл в сторону и вернулся на лужайку.
— Куда он? — спросила Яся.
— Вербовать сторонников, — улыбнулась Луанна.
Мулька меж тем подошёл к внимательно наблюдавшему за ними форгару со светло-коричневой шерстью и белыми крапинами вдоль спины. И, судя по чёрным кисточкам на кончиках ушей, это был не «он», а «она». Форгары с минуту посвистывая «переговаривались», а затем Мулькина знакомая подошла к ребятам, протяжно ухнув.
— Мулька, ну и хитёр же ты! — засмеялась Зуйка.
Мулька в ответ поднял голову и потянул губы. «Улыбается, хитрюга!» — подумала Юлька, уже поняв, что характер у Мульки хитрый и озорной.
— Это Майика, Мулькина подружка, — объяснила Зуи. Между тем Майика познакомилась с ребятами, при этом из всех выбрав Павлика.
— Конечно, она же девочка! — рассмеялся Павлик получив, как и Юлька, «поцелуй» форгара.
— Ну вот и познакомились. Теперь за пять дней вам нужно научиться понимать друг друга, — заключила Эрла.

[Mich]

Глава 8. Командир — ты! Следующие несколько дней прошли в подготовке к походу. Юля пропадала в загоне форгаров, где Зуи и Эрла учили её обращаться с этими зверьми, и, надо сказать, Мулька и Майка (так попроще ребята стали называть Майику, которая охотно отзывалась на это имя), тоже оказались неплохими учителями. Павлик под руководством механика базы учился водить кар (иногда тоже заглядывая к форгарам). Луанна и Валя с помощью Соллы изучали быт и обычаи таргов, а Алька и Яся увязались с небольшой экспедицией в окрестности базы, изучать географию, флору и фауну равнины Медалон, где располагалась база и обитали тарги, поклонявшиеся огненному цветку.
Вечером, накануне отъезда, Тан собрал ребят в штабе базы.
— Завтра вы отправляетесь. До стоянки таргов примерно полтора дня пути…
— Так долго? — удивился Павлик.
— Вы участвуете в гонках по пересечённой местности или в серьёзной исследовательской экспедиции? — возразил Тан, сделав упор на слове «серьёзная».
— В экспедиции, — ответил Павлик.
— Так вот, к вечеру вы доберётесь до Странного хребта… — Тан расстелил карту. — До утра на перевал не подниматься! Даже если подойдёте к нему засветло. Поднимитесь, только когда рассветёт.
— Почему? — недоумённо спросила Яся.
— И почему он так странно называется — Странный? — спросила Алька.
— Это местное название. Подниматься ночью нельзя из-за аномальной электрической активности недр в районе хребта. Из-за пробуждения вулкана она резко усилилась.
— А почему именно ночью нельзя?
— Потому, Юлька, что тарги наложили на перевал проклятие… — «объяснил» Павлик.
— Активность резко возрастает именно с наступлением темноты и резко ослабевает с рассветом. Аборигены называют это явление «плясками духов». Почему так происходит, мы ещё до конца не поняли. Особенно опасно, если перевал закрыт синим туманом, это может быть даже днём. В любом из этих случаев, поднявшись на перевал, вы можете погибнуть, — разъяснил ребятам Тан. — Кар спрячете в долине, примыкающей к озеру, на берегу которого расположена стоянка таргов. К ним явитесь только с форгарами, остальное вы знаете.
— Тан, а ты не будешь помогать нам? — спросила Зуйка.
— Я буду следить за вами — у меня есть в племени свой человек, — ответил Тан, почему-то улыбнувшись при упоминании о своём человеке. — Если что — мы вмешаемся. В общем, я буду рядом. А через несколько дней по вашим следам пойдёт большая, «взрослая» экспедиция.
– Значит мы будем разведчиками? Настоящими?! — загорелись глаза Лу.
– Настоящими, — улыбнулся Тан.
— Мы только возьмём цветок? — уточнила Юля. — Или ещё что-то должны узнать, раз мы — разведчики?
— Да, постарайтесь узнать, что-то про огнецвет и про Чёрные плато — «большая» экспедиция направляется туда. Помните — вы люди со звёзд и фаргоны, поэтому и отношение таргов будет соответствующим. Но не форсируйте, иначе тарги перестанут вам доверять. Теперь вопрос о том, кто будет главным…
— Лу или Алька! — ответил Павлик.
Луанна меж тем тихонько помотала головой и едва заметно кивнула на Павлика. Алька, Яся и Юля так же чуть заметно согласно кивнули.
— Не угадал, — парировал Тан. — Командиром экспедиции будешь ты, Павел.
— Я?!
— Есть возражения?
— У нас нет, — ответила за всех Зуи.
— У меня есть! — ответил Павлик. — Я не справлюсь!
— А я думаю, что как раз ты и справишься.
Павлик хотел было возразить, но Тан его опередил.
— То, что ты легкомысленный и безответственный фантазёр, я уже слышал. Но мне кажется, что это не совсем правда. Потому что, я слышал и о смелом юннате, который задержал браконьеров и нашёл голубую лань в Алтайских горах. И об юном космонавте, помогавшем спасателям эвакуировать раненных пилотов и пассажиров разбившегося в пустыне Каракумы корабля. И знаешь, Павлик мне кажется, что ты можешь очень неплохо проявить себя начальником вашей маленькой экспедиции. Так что командиром будешь ты, и это — окончательное решение. На тебе вся ответственность за успех экспедиции и за твоих спутниц. Твоим помощником будет Алина.
Теперь пришла Алькина очередь удивляться.
– Я?! А почему я? Разве Юлька или Яся, или Лу не могут быть Пашкиным помощником?
– Аль, тут дело не в том, кто и что может, — возразила ей Лу. — Ты же больше, чем мы осведомлена и о таргах, и об «огненном цветке». И поэтому — кому, как не тебе быть… — Лу запнулась, подбирая слово, — быть помощником по научной части?
– Алин, я знаю, чего ты боишься, — обняла её за плечи Яся. — Что мы тебя посчитаем выскочкой: вот мол, только пришла, а уже в командиры выбилась! Так вот, запомни, никто тебя выскочкой считать не собирается. Мы уже давно решили, кто будет кем. А вам с Павликом очень нужно поверить в себя, понимаешь?
– И потом, разве не ты, Алька, подсказала нам, где искать цветок? — согласилась с Ясей Валя.
– Так что, ребята, мы в вашем полном распоряжении! — резюмировала Юля.
Павлик вздохнул.
– Значит, всё за нас решили? — насупился он.
Он конечно был очень горд и рад, что его назначили старшим… Но его немного задело, что девочки обговорили всё заранее, даже не удосужившись спросить их с Алькой: а хотят ли они быть командирами? Если уж говорить на чистоту, Павлика это немного обидело.
Ночью мальчик долго не мог уснуть, думая о предстоящем походе и, откровенно говоря, робел перед ним. Может конечно Тан и погорячился, вот так сразу кинув Павлика, как щенка в предстоящие события… Мальчику вспомнилось, как однажды дед брал его на крещенское купание. «Ныряй сразу, а будешь топтаться на краю, никогда не решишься!» — вспомнились ему слова деда. «Вот и Тан меня сразу в прорубь бросил…» — вздохнул Павлик.
— Что, вздыхаешь, Павлик, не спится? — Юля приподнялась на локте. — Гордись, ты теперь главный!
— Издеваешься, да? — с обидой в голосе ответил мальчик.
— И не думала, — Юля удивилась, услышав в голосе брата обиду и какую-то нерешительность.
— Ты же знаешь, что я не справлюсь. Я всех подведу.
— Павлик, ты какой-то не такой. Ты не заболел? — Юля подошла к брату и присела на край койки. — Ты обиделся, да? Что мы решили всё за вас?
— Было бы на что обижаться, — усмехнулся Павлик.
– Нет, правда? Ты обиделся? Мы же хотели, как лучше, понимаешь. Конечно, не очень хорошо получилось…
— А я думаю, ты прекрасно справишься! — послышался голос Яси. — Ты же — мальчик. Смелый, сильный, умный.
— Ага, как же! Справлюсь! Командиром должна быть ты или Луанна!
— Пашка, ты парень или сопливая девчонка?! — в голосе Яси послышались «стальные» нотки. — Я не справлюсь, я — безответственный… пусть девчонки за меня отдуваются… — передразнила она Павлика. — Что с тобой? Ты что, боишься? Испугался ответственности, да? Какой же ты парень, ты просто струсил, вот что! — горячо говорила Яся громким шёпотом.
— Я не струсил!! Ты же прекрасно знаешь!
— Тише вы, Валю разбудите, — осадила их Юля. — Ты справишься, и мы тебе поможем справиться. Иначе какие мы друзья? А ты, Яська, тоже хороша! Можно было и повежливее!
– Павлик, извини пожалуйста… Я не хотела тебя обидеть, правда… — искренне извинилась Яся, сев на койке. — Мы хотели, как лучше. Я понимаю — надо было с вами посоветоваться.
– Да ладно, Ясь. Я понимаю.
– Павлик, вы с Алькой справитесь, обязательно! — отозвалась Валя.
– Конечно. И ты, и Алинка, вы же умные и смелые! Конечно справитесь! — поддержала её Яся. — А где не справитесь — там мы поможем! На то мы и друзья!
— Подруги… — уточнил Павлик.
— Какая разница… Мы друзья и справимся все вместе, — подтвердила Юля.
— Спасибо, девчонки.
— А теперь спать! — не терпящим возражения тоном заявила Яся и, поправив сползшую с плеча майку, обняла подушку, вскоре уснув.
Павлик ещё некоторое время ворочался, но потом подумав решил, что девочки и Тан, пожалуй, правы. Ему, Павлику, нужно научится верить в себя, в свои силы. И он справится! Конечно, справится! И с этими мыслями Павлик уснул…
***
Утром ребята, как и полагается серьёзным учёным-исследователям, получили на складе снаряжение, оружие и прочее экспедиционное имущество. Павлик (испытывая невероятную гордость) расписался в получении в эксплуатацию экспедиционного кара.
Снаряжение было удобным и специально подогнанным для юных исследователей: плотный, облегающий комбинезон не сковывал движений, а его прочная эластичная ткань защищала от травм, а если надо могла защитить и от зубов хищников, и от оружия дикарей. Невысокие сапоги на толстой и прочной, но при этом мягкой и эластичной подошве были очень удобны для долгого хождения по камням и пересечённой местности. За плечами был вместительный ранец, где помимо вещей и инструментов, размещался складной махолёт, пульт которого располагался на поясе. Подняться в воздух или смягчить падение мог и специальный гравипояс. Довершали костюм альпинистские шлемы с защитными очками, дыхательные аппараты («Здесь могут быть ядовитые выделения из-за вулканической активности, да и на болотах нередко скапливается газ», — объяснил Тан) и широкий пояс, на котором разместились фляга, коробка с аптечкой, фонарь, нож, топорик, лопатка и другие полезные в походе предметы.
На лоб ребята надели повязки с закреплённой спереди камерой, которой предстояло снимать всё по ходу движения. Внешне камера походила на украшение, представлявшее собой плетёный красно-синий ремешок с закреплённым спереди кристаллом горного хрусталя, в котором прятался объектив камеры. Камера имела несколько подсветок (белую, зелёную и красную) и могла снимать в полной темноте. Помимо этого, ребята получили киберлингвист-переводчик, настроенный на наречие таргов и других местных племён.
Сам «кибер», как называли его учёные на базе, располагался в небольшом нагрудном футляре, а его микрофоны (и датчики, улавливающие эмоциональное состояние говорящего) крепились к голове специальным тонким обручем-«невидимкой». В результате этого ребята обзавелись забавными чёрными рожками на макушке. «Мы теперь на чертят похожи!» — рассмеялась Зуйка, увидев себя в зеркале. Павлик же только фыркнул, потому что теперь он был похож на девчонку из-за того, что пришлось стягивать отросшие волосы обручем, как девочке.
— Ничего, из тебя очень даже симпатичная девочка могла бы получиться, — «успокоила» его Луанна.
— Ага, может ещё и бантики мне повяжешь? — обиделся Павлик.
Павлик и Алина, как командир и помощник получили комплект подробных электронных карт Медалона, и напоследок, к великой гордости Павлика, ребятам выдали настоящее оружие: электромагнитные парализаторы и пневматические пистолеты, стреляющие дротиками, со странным названием «катакант».
Хотя ничего странного в слове «катакант» не было, просто дети, видимо недостаточно знакомые с историей этого оружия, не слышали о биологе Катарине Кант, участнице нескольких экспедиций на Землю-2 и Эвлану. Это она придумала пистолет, снаряжавшийся пневмопатронами на основе углекислоты и стрелявший небольшими дротиками-иглами с транквилизатором для обездвиживания опасных животных. Правда после того, как Катарина трижды едва не стала десертом к столу хищников Эвланы, она, наплевав на свои гуманистические идеалы, сделала к своему пистолету и боевые заряды с сильнодействующим ядом, способным и убить даже очень крупного и агрессивного хищника.
Вот от имени этого биолога, пережившего немало приключений (и увлекательно описавшего их в «Путешествиях во Внеземелье»), и сложилось название этого оружия: КАТА(рина )КАНТ. Разумеется, «катаканты» ребят имели только снотворные заряды (что бы с перепугу кого-нибудь не укокошили). Но на случай серьёзных неприятностей Луанне (как уже имевшей опыт опасных приключений на этой планете) и Павлику (как, хотя и очень юному, но всё же мужчине) выдали и оружие посерьёзнее — парализующие бластеры, которые могли остановить и зорнага, если бы в его маленький мозг, спрятанный глубоко под толстыми костями черепа, забрела неожиданная мысль выбраться из гор Лабиринта и прогуляться по равнинам Медалона.
А перед самым отъездом Зуи раздала ребятам небольшие шарики из авантюрина.
— Что это? — удивился Павлик.
— Тарги считают, что каждый фаргон должен иметь такой шарик, с помощью него они и напускают чары на форгаров, чтобы они им служили, — с хитрой улыбкой ответила Зуйка.
— Ты в эту чушь веришь?!
— Я нет, а тарги верят. К тому же камень для них очень ценный и редкий, — девочка несколько раз подкинула блестящий шарик на ладони.
— Тоже мне редкость, у нас в любой школьной лаборатории этот авантюрин сварить можно, — хмыкнул Павлик.
— Угу, у нас тоже, было бы хрустальное стекло и медные опилки... Всё равно держи, Солла сказала, что может пригодиться.

[Mich]

Глава 9. Степь Медалона Наконец кар был загружен, форгары навьючены, снаряжение проверено. Павлик, высунувшись из люка весело крикнул форгарам:
– Ну что, ребята, вперёд к таргам?
Мулька и Майка в ответ нетерпеливо крякнули, а Мулька, обернувшись к мальчику и хитро сощурив лиловые глаза, кивнул головой — командуй, командир.
– Ладно, пошли, вперёд! — скомандовал Павлик, но форгары и ухом не повели. — Вперёд, давай, Мулька!
Мулька по-прежнему стоял, не шелохнувшись и косил на мальчишку озорной лиловый глаз.
– Но! Ну пошёл же! Тьфу! Ну и что это такое?! — в сердцах сплюнул Павлик и сел на место. — И что делать? — обернулся он к спутницам.
– Может им бутерброд дать? — совершенно серьёзно спросила Яся.
– Балаболка белобрысая! — беззлобно огрызнулся Павлик.
Павлик снова вылез из люка и, укоризненно взглянул на ухмыляющихся форгаров.
– А я думал вы и правда нам помогать будете… Всей своей мохнатой форгарской душой… А вы…
Мулька обиженно фыркнул, но продолжил озорно глядеть на мальчика.
– Эх вы, фаргоны! Смотрите, как надо! — Юлька вылезла рядом с Павликом и резко, «с коленцем», свистнула. Форгары одобрительно фыркнули — правильно делаешь! — и неспешно потрусили впереди кара.
– Ну ты даёшь Юлька! А сразу нельзя было? — спросил её Павлик, включая двигатель и трогаясь.
– Так ведь команды не было! — невозмутимо ответила Юлька.

***
Кар, поднимая желтовато-бурую пыль, двинулся по направлению к видневшейся чуть справа по курсу холмистой гряде. Форгары шли рядом, иногда перекликаясь друг с другом. Солнце ещё только начало подниматься, и на равнинах Медалона царило прозрачное, свежее утро.
Равнина постепенно поднималась, иногда пересекаемая небольшими промоинами и оврагами. Впрочем, препятствием они не были: форгары овраги перескакивали, а Павлик опускал закреплённый на каре складной мост.
Расстилавшийся вокруг кара пейзаж представлял собой степь, поросшую высокой и колючей травой и цветами, среди которых были и вполне земные растения. Лютики, маки, васильки и другие привычные для взора землянина или эртянина растения соседствовали с совершенно незнакомыми. Чаще всего встречались колючие стебельки ежовника (прозванного на Земле «ежовыми кочками»), душистые зеленовато-жёлтые цветы нурды (прекрасно прижившейся на Земле и Эрте) и длинные стебли синеголовника — высокого растения, напоминающего тростник, «дудки» которого увенчивали ярко-голубые головки цветов. Хотя, конечно, лютики, маки и другие «знакомые» ребятам растения, вовсе ими не были. Просто эволюция на планете шла путём, схожим с земным или эртянским, а потому и породила похожих на земные растения «близнецов».
– Они в темноте светятся, — сказала, указывая на синеголовник, Зуйка. — Синеголовник растёт и на Эрте, мама его у нас в саду на даче выращивает.
Иногда невдалеке от дороги виднелись странные бело-голубые столбы с полукруглыми розовыми навершиями. Когда кар в первый раз проехал мимо такого столба, Юля, сидевшая на крыше кара возле люка, поморщившись, зажала нос.
– Фу, воняет как от старой помойки! Зуйка, а что это за столбы?
– Это не столбы, а грибы. Они и пахнут. Их на базе так и называют: гриб-помойка, — ответила за Зуи Луанна.
– А мухи? — Юля показала на роящихся вокруг столбов блестящих красно-рубиновых мух.
– А это — грибные мухи. У них с грибами взаимовыгодное сотрудничество.
– Жить они друг без друга не могут! — добавила Зуйка. — Грибы позволяют мухам есть выделяющийся из-под шляпок сок (он и воняет), а мухи переносят споры.
Ближе к полудню, впереди по курсу, среди однообразно тянущейся степи (сменившая Юлю в качестве вперёдсмотрящей Зуйка даже начала подрёмывать) показалась небольшая рощица высоких раскидистых деревьев с широкими сине-зелёными листьями. Верхняя глянцевая поверхность листьев в ярком солнечном свете казалась ядовито-синей, и из-за этого рощица выглядела не зеленоватой, как на Земле, а синевато-сизой.
– А это — синелист, — объяснила Луанна. — Когда будете входить в такую рощицу, смотрите под ноги, большинство видов синелиста растёт на болотах. И ещё одна опасность — у них очень сильный запах, можно отравиться, особенно если он смешивается с болотными испарениями, а они здесь в основном не метановые, как на Земле или Эрте, а аммиачные.
– У нас на Земле тоже есть такие растения, — сказала Валя, спустившись в кабину и просматривая отснятые фотографии синелистовой рощи.
– Багульник? — отозвался из рубки Павлик.
– Не только. Например, когда цветёт миндаль, лучше в крону не лезть, особенно в жаркий полдень.
– Хм… Нашли, чем удивить! Багульник и миндаль и на Эрте растут! — хмыкнула Зуйка.
– На Венере, ах, на Венере у деревьев синие листья! — продекларировала Юля, оглядываясь на рощицу.
– Венера — это вторая планета вашей системы, да? — спросила Зуйка.
– Ага, Зуйка. Вот только деревья там не растут, ни с синими листьями, ни с серо-буро-малиновыми, — ответила Юля.
– А что там растёт?
– Ничего! — отозвался Павлик. — Там только раскалённая щебнистая пустыня да горы, углекислотная атмосфера и оранжевое, вечно пасмурное небо с кислотными облаками. Поэтому находится на поверхности можно только в тяжёлом скафандре.
– Здорово! — ответила Зуи, снова приникнув к биноклю и так и не пояснив, что было здорово на раскалённой Венере.
Через пару часов, когда солнце уже подошло к зениту, «глазастая» Зуйка разглядела справа по курсу куртину ярко-жёлтых цветов.
– Смотрите, золотоцвет!
– Смотри с кара не свались, мелюзга! — крикнул ей Павлик (к Зуйке, как самой младшей, все, особенно Павлик, относились покровительственно, как к малышу, впрочем, Зуйку это отношение не беспокоила, она и была ещё сущим ребёнком).
– Сам ты мелюзга! От горшка — два вершка, а уже думает, что взрослый! — весело парировала Зуйка.
Павлик остановил кар и, крикнув форгарам (Юля и Зуи уже немного научили его по дороге командовать их мохнатыми спутниками), вылез из машины. За ним высыпали остальные ребята.
– Золотоцвет, да не тот… — разочаровано протянула Луанна.
– Угу, это солнечный солнцецвет, он у нас уже есть, — поддакнул Пашка. — Алька и Яся его у базы целый контейнер собрали.
– Так откуда здесь другому взяться? Тарги живут в предгорье, мы ещё не доехали, — возразила Алька.
Юля попятилась, рассматривая солнцецвет и, запнувшись о камень, чуть не упала.
– Гранит, как и на Земле, — Юля подняла с обочины тёмно-красный зернистый камень.
– Юль, ты плохо астрономию учишь, — усмехнулась Яся. — Большинство твёрдых планет состоят из гранита и базальта.
– А есть и не из них? — изобразил удивление Павлик.
– Есть изо льда и даже из алмазов, — съязвила Луанна.
– Ну это ты, Лу, по космосу болтаешься, а мы субстанции приземлённые, — Павлик дождавшись, когда подруги заберутся в кар, запустил двигатель.
– На дорогу смотри, приземлённая субстанция, — пошутила Валя. — А то в кошколапа врежешься. Забыл, что на инструктаже говорили? Кошколапы любят греться на солнце.
– Кошколапы — существа осторожные и, наверняка, услышав, как вы смеётесь на весь Медалон, давно уже убежали! А вот на форгаров наскочить вполне можно, — объяснила Алька и показала на видневшуюся на горизонте небольшую стаю Мулькиных сородичей.
– У… — разочарованно протянула Зуйка. — Это же короткохвостый форгар… Глупый, как пенёк в лесу. Ему бы только лопать. Траву, грибы, мышей, точнее мышевидок, в общем всё что поймает.
Мулька в ответ коротко и довольно крякнул: мол, права подруга, эти нам не пара! А Майка только посмеивалась, растягивая губы и косила на кар насмешливыми лиловыми глазами.
– А какие ещё форгары в степи живут? И кого ещё мы здесь можем встретить? — поинтересовалась Алька у Зуи (дорога стала каменистой, кар иногда раскачивало на ухабах и Павлик, опасаясь, что любопытная и непоседливая Зуйка всё-таки свалится с машины, велел ей спуститься вниз, а её место заняла Лу).
– Пятнистые. Но они гордые! Ни подойдут близко, будут только коситься, а сами мимо пройдут, задрав нос, как Нойка, — объяснила Зуйка.
– Ну, Зуи, зря ты на Ноно наговариваешь. Нормальный пацан, — пожал плечами Павлик.
– Может и исправился, не спорю, — скептически пожала плечами девочка. — А ещё здесь обыкновенные форгары живут. Но вы их видели. Ещё кошколапы, но они сейчас спят. Мышевидки… Это тоже самое, что и полевые мыши, различить могут только генетики. Степной лев. Этот опасный, но мы в каре, он близко не подойдёт. Тейянский слон, его ещё называют «хоботень» — так переводится местное название. Он такого же размера, как и земные или эртянские, только хобот тоньше и длиннее. И шерсть рыжая. А ещё есть и опасная тварь… Не зорнаг, Лу, не трясись! Зорнаг в степи не спускается. Чернокрылый орёл или черноспинник. Он здоровый, силы хватит и нас кого-нибудь утащить и заклевать до смерти.
– Зуйка, какие ты ужасы рассказываешь! — Алька испуганно посмотрела на небо.
– Чтобы вы знали кого бояться, а кого шугануть! Кстати, вон тот орёл, добычу высматривает, — Зуи показала на парившую вдалеке огромную чёрную птицу. — Если кто-нибудь увидите, как он к нам летит — кричите. А ты, Павлик, жми на инфразвуковой свисток.
– Я помню, — кивнул Павлик.
– Если бы заранее знать, что Тейна это и есть таинственная Кинава! — воскликнула Юля. — Не пришлось бы столько дней в космосе болтаться.
– Да уж, с Земли на Тейну лететь столько же, сколько и до Эрты, то есть всего ничего, — поддакнула ей Яся.
– Пашка! — внезапно завопила Луанна, вторя предупреждающему рёву Мульки.
Пашка нажал на кнопку свистка и глянул в люк.
– Где он?! — крикнул он, стараясь разглядеть в синем небе страшную птицу.
– Пашка!!! Не туда смотришь, за дорогой следи!!! — крикнула Алька, пытаясь перегнуться вперёд и схватиться за рычаг.
Павлик успел дёрнуть рычаг управления и увернуться от столкновения с выскочившим из-за валуна крупным (со здоровенную собаку) голубовато-серым зверем, напоминающим зайца с короткими ушами.
– Кстати, вот ещё один обитатель степи, — невозмутимо прокомментировала Зуи.
– Чуть зайкана не сбили, а рядом, между прочим яма, её за камнем не видно, — констатировала свалившаяся в кабину Лу, потирая шишку на лбу.
– Да он так внезапно выскочил, что я его даже и не заметил, — попытался оправдаться Павлик. — А где этот, чернокрылый?
– Да я тебе про зайкана кричала! Его степной лев сюда гнал. А когда зайкан несётся, то на дороге не стой — собьёт к лесной бабушке! Ты разве льва не видел и пыль на дороге?
– Нет… — растерянно пожал плечами Павлик.
– Ага, ты же в это время на Валю глядел, — хитро улыбнулась Юля.
– Ну и что? А почему бы мне на неё не посмотреть? Может она мне нравится… — запальчиво произнёс в ответ Павлик и, оглянувшись на подруг (кар он на этот раз предусмотрительно остановил) неожиданно осёкся, смутившись. Взгляд покрасневшего мальчишки красноречиво вопрошал: «А не сболтнул ли я чего лишнего?»
– Ну, Павлик… Спасибо за комплимент… Я от тебя такого не ожидала… — запинаясь и пытаясь скрыть своё смущение, пробормотала Валя. — Мне… это… очень приятно…
– Ну наконец-то признался! — с притворным удовлетворением произнесла Юля, подмигнув улыбающимся подругам. — А то всё намёками, намёками: то за косичку дёрнет, то на перемене толкнёт… вместо того, чтобы прямо признаться.
– У меня нет косичек… — не поняла Валя.
– Это она фигурально. Мог бы и сразу честно признаться! — улыбнулась Алька.
– В чём это я признался?!
– В любви! — назидательно-смешливым тоном произнесла Зуйка.
– Ой, то же мне, мелочь! — Павлик насмешливо посмотрел на Зуйку. — Подрасти сначала! Между прочим, балаболки, я ни в чём не признавался! — Павлик гордо вскинул курносый в веснушках нос, запустив кар в след нетерпеливо фыркавшим форгарам.
– Ну уж прям… придумаете тоже… в любви… — продолжал ворчал Павлик, пытаясь скрыть ещё большее смущение.
– Павлик, только честно, Валя тебе и правда нравится? — Алька хитро глянула на мальчика
– Да ну тебя! Одни глупости у вас, девчонок, на уме! — возмущённо ответил Павлик и выждав паузу, показал улыбающимся девочкам язык в зеркало заднего вида.
– А всё-таки? — не унималась Алька.
– Ну, допустим нравится. Полегчало?
– Ага, Пашка! Значит Валя тебе всё-таки нравится! Всё слышали? — воскликнула Яся.
– Я сказал — допустим. Это только предположение! — попытался отступить Павлик. Но не тут-то было.
– Нет уж, Пашенька, ты признался! — со смехом констатировала Яся.
– Мы — свидетели! — Лу оглянулась на подруг — все согласно кивнули.
– Балаболки! — беззлобно выругался Павлик и рассмеялся.
Оставшаяся часть дня прошла без происшествий. Ни зайканы, ни другие представители местного зверья под колёса больше не бросались, форгары, всё так же изредка перекликаясь, неспешно трусили перед каром.
Ребята немного отдохнули, сделав привал на берегу небольшого озерца, из которого вытекала чистая неширокая речка, текущая по направлению к видневшейся впереди горной гряде, и видимо, пересекала её через небольшую, расположенную левее по курсу, долину.
– Может по долине проедем? — спросил Павлик.
– А чем тебе Странный хребет не нравится? — поинтересовалась Юля, дожёвывая бутерброд.
– Странный он какой-то, — усмехнулся мальчишка.
– Не, не пойдёт, — Луанна просматривала карту. — Это не долина, это каньон, довольно узкий. Скалы выходят прямо из воды.
– Так что странного путешествия по Странному хребту нам не избежать, — добавила дремавшая Валя. Зуйка, утомившаяся путешествием, в беседе участия не принимала, положив голову на колени Вале и мирно посапывая.
– И нам на базе сказали, до рассвета туда не соваться! — Яся заглянула в карту.
– А что, там действительно настолько опасно ночью? — поинтересовалась Алька.
– Не знаю, но раз говорят — нельзя, значит — нельзя, — сделала вывод Яся.
– Поедем вдоль речки, доедем до небольшой луговины в предгорье, там, где речка поворачивает к каньону. На луговине и заночуем, а утром перевалим через хребет. Кстати, Странным хребет называют космонавты, а хребет на местном наречии просто Серый, а перевал называется перевалом Духов. До хребта останется всего час езды и ещё час или полтора, чтобы подняться на перевал, — Лу захлопнула планшет.
– Ладно, боевые подруги, отдохнули? Теперь по машинам! Мулька, Майка вперёд! — Павлик уже неплохо освоился с ролью командира.
Юля пронзительно свистнула форгарам. Зуи, спросонья протирая глаза, полезла в кар, чуть не налетев на люк.
– Алька, твоя очередь вперёд смотреть, — крикнул девочке Павлик.
– Знаю! — потянулась Алька, и взялась за поручни лесенки.
Кар, покачиваясь, вновь неспешно покатил по просторам Медалона. Невдалеке от него показалась наезженная дорога, тянувшаяся вдоль реки, которая постепенно становилась шире. Здесь же ребята увидели и первых аборигенов. Несколько похожих на арбы повозок под тряпичными или сделанными из грубой кожи тентами, запряжёнными косматыми, похожими на медведей с плоскими мордами зверьми катились, поднимая пыль по дороге.
– Это оллины, — пояснила Лу. — Возвращаются с торжища в свою деревню, точнее примитивный город — тот, что мы видели с платформы.
– А что это за звери? — спросила Алька, указав на «медведей». — А эти аборигены такие странные, смотрят на нас, будто чудовищ увидели! — рассмеялась девочка, глядя на туземцев.
– Силлунги, копытные, вроде овец. Их здесь используют как на когда-то на Земле быков, — пояснила Лу.
– Милые овечки, — фыркнула Яся.
– Они тоже идут к перевалу? — поинтересовалась Зуйка.
– Да. И ночевать мы будем в одном и том же месте.
– Ребята, а дорога из базальта, между прочим, — Юля заглянула в нижний люк. — Из квадратных глыб… И старая уж очень.
– Надо, когда вернёмся, в информаторий заглянуть, может это тоже сирианская планета, — Лу с интересом посмотрела на дорогу.
Аборигены между тем смотрели на странную повозку со смесью тревоги и удивления, тем более, что рядом с повозкой мерно шагали навьюченные священные форгары. Да и вид странно одетого низкорослого существа со светлыми, почти белыми волосами, из которых торчали маленькие чёрные рожки, сидящего сверху и смотрящего на них большими сине-голубыми глазами, и разевавшего рот, полный крупных белых зубов, видимо не внушал оллинам ничего хорошего. Во всяком случае аборигены предпочли ехать далеко сзади.

[Mich]

Глава 10. Пляска духов До лужайки, про которую говорила Луанна, добрались с началом вечерних сумерек.
Кар остановили на широкой лужайке, примерно в километре от склонов Странного хребта. Палатку разбивать не стали, расположившись в каре, благо места в экспедиционной машине было достаточно. Помня об инструкциях Соллы, Павлик на всякий случай обвёл лагерь периметром. Аборигены, остановившиеся на противоположном конце лужайки, с подозрением косились на ребят. Наверное, вид Павлика, ходящего кругами вокруг лагеря и периодически кланявшегося над кустами и пучками травы, вызывала у них мысли о каком-то странном колдовском ритуале, который проводят звёздные люди. Мальчишка на всякий случай злобно зыркнул в сторону дикарей, что-то проворчав сквозь зубы. Аборигены почти тут же попрятались в свои шатры. Только тощая рыжая собачонка продолжала крутится возле периметра, и только когда Майка грозно гаркнула на неё, убралась восвояси. Уставшие ребята наскоро поужинали и вскоре улеглись спать в кабине.
– Всё-таки хорошо… — тихо сказала Алька.
– Что хорошо? — спавшая рядом с ей Юля приподнялась на локте.
– Что Павлик наконец-то Вале признался, — Алька улыбнулась. – Он же ей нравиться. А Пашка на неё никакого внимания не обращает. Хотя, Павлику ведь она тоже нравится… Не понимаю я этих мальчишек.
– Ты тоже заметила?
– Конечно. Трудно не заметить. Валя же моя соседка по парте.
– Нет, я про то, что Павлику Валя нравится. Ведь все в классе думали, что Павлик к тебе неравнодушен.
– Ну и зря думали. Павлик просто хотел мне помочь подружиться с вами. Он просто добрый, видел, что мне одиноко. Вот и всё… Он от чистого сердца, а я… Только огрызалась, — вздохнула Алька.
– Ой, да брось ты, Алинка. Никто на тебя не обижается. Ты вон Ясе помогла с математикой. И за Валю переживаешь. Если бы ты действительно была злая, как Матвейкина… А ты только притворяешься, только не пойму зачем? Неужели тебе эта маска злючки не надоела?
– Надоела… Только я… Я просто боялась…
– Чего? — удивилась Юля.
– Ну… Понимаешь… Это долго рассказывать.
– Тебя в прежнем классе обижали, да?
Алька молча кивнула, грустно вздохнув.
– Теперь тебя никто не будет обижать! А будет — в глаз получит! — послышался горячий шёпот Яси. — И, вообще Алька, хватит тебе притворяться снежной королевой. Ты же добрая! Я-то знаю!
– Ладно, не буду… — улыбнулась Алина.
– Тебе теперь это будет не нужно. Ребята в классе уже давно поняли, что ты на самом деле совсем другая, — заверила её Юля. — А теперь спи и не переживай ни о чём.
– Спасибо!
Ночью Павлика разбудили странные мелодичные звуки, похожие на мурлыканье. Он осторожно, чтобы не разбудить спутниц, выбрался из кара. Открывшаяся картина заставила мальчика замереть от удивления и восхищения.
Луговина, на которой расположился лагерь, была заполнена густым туманом, поднимавшимся от реки. Ноги утопали выше колен в белой кисее. Лишь редкие стебли синеголовника, выступавшие из неё, поднимали над туманом голубые светящиеся цветы. Полной темноты не было, выкатившаяся на небо луна заливала всё вокруг мягким голубоватым светом. За рекой виднелась цепь невысоких гор, подкрашенная желтоватым светом всходящего второго спутника. В противоположной стороне затих лагерь аборигенов, возвращавшихся в свою деревню за Странным перевалом, хорошо видном отсюда в виде широкой седловины между двумя вершинами: слева — плоской и закруглённой, справа — высокой острой, с языком каменной осыпи. А у самой воды, метрах в пятнадцати от кара, темнели силуэты форгаров. Они-то и вызвали у Павлика, совсем не чуждому романтическим чувствам, удивление и очарование. Майка лежала в траве, поводя украшенными кисточками ушами, а Мулька, выпрямившись и подняв к небу голову, пел. Именно он и издавал услышанные мальчиком мурлыкающие звуки, выводя для подруги мелодичные рулады.
– Павлик, это что за звуки? — из кара высунулась заспанная Валя.
– Это Мулька серенады Майке поёт, — улыбнулся мальчишка.
– Поёт?!
– Тихо ты, — Павлик приложил палец к губам. — У них романтическое свидание. Валь, выходи, смотри как здорово. Может тоже погуляем?
– Я спать хочу, — зевнула Валя. — Так что, Паш, извини.
– Нет, Валька, ты не романтик, — вздохнул Павлик.
– Когда я хочу спать, я совсем не романтик, — виновато улыбнулась Валя.
– Ну вы там, романтики! Если сами не спите, то другим не мешайте, — раздалось из недр кара недовольное ворчание Юльки.
– Да ладно тебе, — тихо ответила ей Алька.
Внезапно Павлик и девочки почувствовали что-то непонятное, какую-то иррациональную тревогу. Мулька тоже замолк, нюхая воздух, но не как обычно, а как-то по-особому. В следующие мгновения смолкло всё: и стрекот насекомых, и голоса ночных птиц…
Ребятам почудился (не послышался, а именно почудился) странный шорох. Как будто какой-то невидимый зверь шуршал в траве, но не рядом, а где-то в отдалении… Вскоре звук стал явным. Будто совсем рядом внезапно поднялась стая птиц, при этом невозможно было определить источник звука, он был повсюду, буквально пронизывая луговину. Форгары, глухо заворчав, уставились в сторону Странного перевала. Павлик поморгал и протёр глаза. Что это? Спросонья почудилось или на самом деле по равнине, реке пошли цветные сполохи?
– Смотрите, ребята! — Яся показала пальцем на хребет. — Вот, наверное, почему хребет назвали Странным!
Над хребтом, а особенно над перевалом медленно разгоралось, переливаясь цветными волнами, сияние. Оно напоминало полярное сияние на Земле, но не опускалось с неба, а наоборот поднималось с поверхности планеты. Хребет переливался разноцветными (среди которых преобладали разные оттенки синего и зелёного) волнами, сполохами, расходившимися веером от его гребня. Внезапно среди шуршащих и звенящих звуков, наполнивших предгорную равнину раздался далёкий треск и глухие, раскатистые удары. С гребня хребта в небо стали бить всё более яркие молнии: голубые, зелёные, розовые…
– Вот почему Тан не велел нам до утра подниматься на перевал, — сказала Луанна, оторвавшись от видеокамеры.
Юля и Павлик обернулись к лагерю туземцев. Лагерь был оживлён, люди вылезали из шатров и кибиток, и с воплями, кто страха, кто радости, молились, выкрикивали что-то, простирая руки к хребту или распластавшись ниц.
– Они, наверное, думают, что на хребте обитают злые духи, — пояснила Зуйка.
– Мы догадались, — Павлик достал из кара вторую камеру, заряженную химической киноплёнкой и стал снимать хребет и аборигенов.
– Пашка, ты потом ещё и с плёнкой возиться собираешься? Такими камерами больше ста лет назад снимали, — удивилась Луанна.
– Так ведь такие молнии… — Зуйка с удивлением посмотрела на Лу.
– Помех сколько! — заметила Алька.
– Лу, я, конечно, не хочу тебя обидеть, но ты — балда, — усмехнувшись, констатировал Павлик, запуская кинокамеру.
– Ну, спасибо, приласкал! — усмехнулась девочка. — Это почему я балда, интересно?
– Зуйка и то, хоть и мелочь, а тебя догадливее.
– Спасибо за комплимент, только я не такая уж и мелочь, — ответила на замечание Павлика Зуи.
– Зуйка, не обижайся, просто ты из нас самая младшая, и у тебя ещё мало жизненного опыта. А ты, Лу, то же могла бы догадаться, что при такой электромагнитной буре электронная камера может и не сработать. Поэтому в экспедиции всегда есть плёночная кинокамера для таких случаев, — пояснила Алька.
– Да, я и правда балда, признаю поражение и посыпаю голову пеплом, — рассмеялась Луанна.
А «представление» на перевале между тем вступило в следующие действие: между молниями и из самой земли стали вылетать яркие, рассыпающие искры разноцветные шары. А на гребне хребта появились полупрозрачные голубые и розовые облачка, которые то принимали форму конуса, взлетая в небо, то начинали клубиться, растекаясь по перевалу. При этом иногда казалось, что на хребте пляшут гигантские призрачные фигуры.
– Вот вам и пляски духов! — прокомментировала увиденное Юля.
Аборигены между тем, увидев Павлика с непонятной стрекочущей штукой в руке, направленной прямо на них, стали прятаться в шатрах или за близлежащими камнями. Некоторые пали ниц перед ребятами. Юля включила переводчик в режим, позволяющий чувствовать эмоции собеседника. И хотя помехи не позволяли точно оценить эмоции аборигенов, девочка поняла, что аборигены в ужасе (впрочем, об этом можно было догадаться и не прибегая к помощи лингвиста). И вызвала этот ужас не «пляска духов», к которой аборигены были привычны, а то, что они стали свидетелями «беседы» детей звёзд с пославшими их на планету духами неба. И поэтому туземцы были уверены, что теперь их ждёт неминуемая и страшная кара за то, что их недостойные глаза посмели лицезреть этот тайный ритуал. Ведь всем известно, какими мстительными бывают духи. Конечно киберлингвист не читал мысли туземцев, но у Юли была богатая фантазия и поэтому девочка живо представила себе чувства и мысли, которые испытывали аборигены, глядя на направлявшегося в их сторону Павлика с кинокамерой. Но к чести мальчишки, он и сам догадался об этом, поэтому отвернулся от лагеря и стал снимать хребет.
– Смотрите, что это с ними!? — Зуи показала на нескольких оллинов, которые странно пошатываясь, направились, не разбирая дороги, прямиком к склонам хребта.
— У нас на Земле это называют «шаманский насыл», — объяснила Валя. — Такое бывает у северных народов, когда они видят очень яркие полярные сияния. Они начинают идти к северу.
– А они идут к хребту, потому что им кажется, что их зовут духи, — догадалась Зуйка.
Валя, глядя на «пляшущие» на хребте молнии внезапно почувствовала нарастающий в душе ужас, неожиданно захотелось куда-нибудь убежать и спрятаться, чтобы не видеть этих сияющих огней.
– Кажется у меня тоже мерячка начинается, — испуганно пробормотала она.
– Что, духи зовут? — усмехнулся Павлик. — Лингвист выключи!
– А вообще, мне тоже как-то неуютно стало, — поёжилась Яся. — Пойдём в кар.
В каре Алька и Юля включили аппаратуру и посмотрели на пульт.
– Магнитометр зашкаливает! Странно…
– Что странного? Его и должно зашкаливать, — удивился Павлик.
– Да я не про магнитометр. Я про звук. Помните, мы слышали шелест, звон, шорохи? — Юля оглянулась на друзей. Лицо девочки, освещённое зеленоватой подсветкой пульта, было встревоженным.
– Ну да, слышали, — ответила за всех Лу.
– А их нет! Микрофон только шум от молний записал! — сообщила Алька.
– И чего удивительного! Это радиозвук, — пояснил Павлик. — Я читал про такое. Его слышат не ушами, а мозгами. И записать обычным микрофоном его нельзя.
Тем временем Странный хребет ещё с полчаса поплевав шаровыми молниями и угрюмо проворчав (так что у ребят под ногами задрожала земля), затих. Вскоре кар наполнился сонным ребячьим сопением, только Луанна и Алька долго не могли уснуть: землетрясение на базе, начавшийся куриться вулкан и сегодняшнее световое представление на перевале складывались в тревожные предвестники.

[Mich]

Глава 11. Тарги Рано утром, когда солнце залило предгорную равнину первыми лучами, кар двинулся в сторону хребта. Лагерь аборигенов ещё спал. Даже несколько «часовых», сидевших у тлеющего костра, дремали, склонив голову и оперевшись на копья.
– Тоже мне часовые — спят, как сурки! — усмехнулся Павлик.
– А ты бы не спал?
– Я бы не спал! И нечего ухмыляться, Лу!
– А может они притворяются, — заметила Юля.
Часа через полтора-два кар и форгары поднялись на Странный перевал.
– Как будто здесь мамонты в футбол играли! — заметила Юля.
– Или ковровая бомбардировка, — добавил Павлик.
Почва на перевале была местами оплавлена или обуглена, местами раздроблена в мелкий щебень и покрыта россыпями разноцветных неправильной формы шариков, похожих на застывшие капли стекла. Кругом зияли воронки разного размера, покрытые серо-чёрной пылью.
– Если мы бы поднялись сюда ночью… — огляделась вокруг Валя.
– Да уж, ребята, обратно мы бы не спустились… — Алька вылезла по пояс из верхнего люка и осмотрелась. Павлик остановил кар на небольшой площадке у противоположного склона. Сверху открывался вид на широкую холмистую долину, раскинувшуюся между Странным хребтом и видневшейся на горизонте горной грядой, первой из виденных с платформы-разведчика. Дорога уходила вправо к «городу» оллинов, скрытому небольшим кряжем, поросшим деревьями, похожими на земные сосны. Слева, далеко впереди, открывался вид на большое озеро, окружённое пологими, спускающимися к воде холмами.
– А вот и озеро таргов!
– Павлик, а где их стоянка? — Зуи поднесла к глазам бинокль.
– Она должна быть вон там, — мальчик показал на невысокий, похожий на земляной вал холм. — За холмом.
– Слишком правильный холм, как будто крепостной вал, — Яся взяла у Зуи бинокль.
– Кстати, это не озеро, а речной затон, только очень большой, — посмотрела на карту Луанна.
Тем временем Майка, глухо заворчав, мотнула головой в сторону склона.
– Ребята, я согласна с форгарами. Лучше здесь не задерживаться.
– Ладно, Алька. Я тоже согласен, поехали вниз, — Павлик шагнул к кару.
Дорога была тяжёлой. Точнее, дороги практически не было: карниз, шедший серпантином по склону, оказался испещрён трещинами, усыпан камнями. В двух местах пришлось освобождать путь от стволов упавших «сосен». Лишь к полудню кар добрался до озера.
– Кар оставим здесь, — сказал Павлик, когда машина с уставшими от трудной дороги ребятами въехала в небольшую долинку, зажатую между двумя каменистыми грядами, склоны которых спускались к озеру. — Вот здесь. Стоянка таргов прямо за этой грядой.
Через час маленький отряд был готов к пешему походу. Всё необходимое — инструменты, провиант и пр. загрузили во вьюки форгаров и ранцы. Затем Павлик заблокировал кар, который ребята спрятали в небольшом гроте, укрыв специальной маскировочной накидкой и окружив периметром.
– Ну что, командир? Командуй! — Луанна посмотрела на Павлика.
– Ладно… — усмехнулся мальчишка. — На контакт с таргами пойдёт Луйка. Помогать ей будет Валя. Мы только стоим и смотрим, подключимся, если будет нужно. Зуи и Юлька ведут форгаров и, если понадобится, пускают нашу «тяжёлую артиллерию» в бой (Мулька и Майка одобрительно крякнули, кивнув головами), Алька и пулемёт… то есть Яся, пока остаются в резерве, — Павлик шагал взад-вперёд перед выстроившимися девочками, как полководец перед битвой. А Валя с удивлением наблюдала, как Павлик на глазах из робкого и неуверенного мальчика становился настоящим начальником их маленькой экспедиции.
«У него даже голос изменился», — согласилась с ней Яся. Павлик действительно говорил и вёл себя смело и решительно. Но последнее заявление Павлика заставило Ясю возмутится.
– Это ещё почему я в резерве!? — обиделась было она, но встретив строгий взгляд Алины, прикусила язык.
– Вы у нас, так сказать, научные сотрудники, — спокойно объяснила Лу. — Ты, Яся, хорошо разбираешься в биологии и знаешь массу сведений о солнцецветах. А ты, Алинка, хорошо знаешь окрестности базы и хребта и слышала массу местных легенд. Так что ваша функция — поиски таинственных цветов, и пока вы не у дел.
– Вот когда окажемся на стоянке таргов, тогда и наступит ваше время, — закончил за Луанну Павлик. — Камеры не забудьте включить!
– А я забыла! — ахнула Зуйка. — Только не надо говорить, что я мелочь!
– Нет, ты не мелочь, ты — растяпа, — усмехнулся Павлик.
– На растяпу я согласна!
Наконец все приготовления закончились, Павлик, как и положено командиру, проверил снаряжение у девочек, ещё раз посмотрел, хорошо ли укрыт кар, и маленький отряд двинулся по долинке.
Форгары шли по краям едва заметной, вытоптанной в охристом грунте дороги, вернее широкой тропы и иногда, остановившись, принюхивались. Но кроме, хотя и слабого, но едкого запаха росших по краям тропы колючих кустов с узкими тёмно-зелёными листьями и мелкими бело-голубыми, собранными в свисающую кисть цветами, ничего не ощущалось. Хотя обоняние форгаров было куда лучше, чем у людей и может для них мир запахов в этой долинке был намного богаче.
– Вы с этими кустами осторожнее — у них сок едкий. Если в руках размять — будут ожоги, — предупредила всех Алька, больше других (не считая, конечно, Зуйки) знакомая с флорой и фауной этого района Тейны.
– Чую, чую дух таргов! Они уже близко! — Яся, рассмеявшись, с шумом втянула носом воздух.
– Пулемёт, ты в своём репертуаре! — прыснул в ответ Павлик, не удержавшись от смеха.
– Тише! Какие-то вы несерьёзные!
– Не обращай внимание, Валь. Это у них нервное, истерическое от стольких впечатлений, — прокомментировала Юля.
Между тем, тропа спустилась к подножию невысокого каменистого холма. Лу, обогнав друзей, завернула за выступ склона и, вскрикнув от неожиданности, отступила. Вслед за девочкой, держа наперевес копья, из-за выступа вышли два аборигена.
– Наверное, это и есть тарги, — проговорила, отступив назад к форгарам, Валя. Лу, тем временем, вышла из тени прохода на яркое солнце и теперь, видимо, как следует рассмотрев её, тарги замерли в нерешительности и удивлении. Лу воспользовалась этим замешательством и, откинув назад волосы, подняла правую руку ладонью вперёд, как учила её Солла, громко и чётко произнеся:
– Мы люди со звёзд, тарги. Мы посланы к вашему племени и хотим говорить с вождём Ох’аном!
Дикари с изумлением глядели на высокую светловолосую и голубоглазую девочку с маленькими чёрными рожками на голове и прислушивались к доносившемуся из висящего на груди лингвиста речи, которая дублировала мелодичный говор Лу. Юля услышала, как один из туземцев что-то пробормотал другому и только тут догадалась включить настройку киберлингвиста.
«… дети великой Лурги, духи неба прислали их к Ох’ану…» — услышала Юля слова таргов.
В следующие мгновение Зуйка кивнула Юле, и обе пронзительно, с переливом свистнули, подзывая форгаров. Мулька и Майка услышав, медленно и вразвалочку подошли к ребятам.
До этого момента тарги не видели зверей, закрытых от них валуном и зарослями едких кустов. Теперь же, увидев четвероногих спутников ребят, аборигены замерли, с выражением ужаса и удивления на лицах. «Фа’гоно…» — почтительно проговорил один из таргов.
В общем всё шло, как и задумывалось, но дальше произошла осечка. Вслед за таргами из-за камня вышел человек, одетый, как тарг, но не похожий на них. Тарги были смуглыми, небольшого роста, смуглые, с раскосыми карими глазами с большой радужкой, крупным носом на круглых лицах, буро-чёрными прямыми волосами. Этот же человек имел средний рост, гораздо более светлую кожу, скуластое лицо, светло-коричневые с проседью вьющиеся волосы со странным зеленоватым оттенком. Разрез орехово-карих глаз напоминал тибетский, а сам человек походил на землянина или жителя Эрты. Человек зло посмотрел на ребят (от этого взгляда Луйке, да и другим ребятам стало не по себе) и, показав рукой на Лу и её спутников, отрывисто спросил одного из туземцев:
– Кто это?
– Это звёздные фаргоны, дети Лурги, Великой Небесной Матери. Небесные духи прислали их к Ох’ану, К’рок, — с благоговением произнёс тарг.
Впрочем, на человека, названного К’роком, это не произвело должного впечатления. Он продолжал искоса смотреть на ребят.
«Странно», — подумала Юля. «Выходит, он знает кто такие пришельцы со звёзд». К’рок хотел было подойти ближе к Лу, но тут инициативу перехватил хитрый Мулька. Неожиданно выйдя из-за валуна и, громко фыркнув (видимо, выразив таким образом своё презрение к двуногому, так непочтительно отнёсшемуся к его друзьям), подошёл к К’року, принявшись деловито его обнюхивать. На К’рока это произвело такое же действие, как и на таргов: лицо исказила гримаса страха на грани с паникой и вся надменно-презрительная поза странного тарга (а может вовсе и не тарга) улетучилась.
«А он боится форгаров не меньше чем тарги, странно…» — подумала Юля, пытаясь понять ситуацию.
Зуи смотрела на К’рока, и ей вдруг показалось, что она уже видела этот презрительный взгляд злых карих глаз и наглую ухмылку тонких губ на надменном скуластом лице… Видела совсем недавно, и этот человек (именно человек!) был связан с какими-то страшными событиями.
– Я, по-моему, его уже где-то видела... — тихо сказала Альке Зуйка.
– Где?
– Не знаю… Но он опасный человек.
Вдруг Зуйка вздрогнула. Неужели… Не может быть! Он бесследно пропал два года назад, остатки его корабля нашли на ES-405! Зуйка спряталась за спину Алины.
– Ты его узнала? — испуганно спросила её Алька.
– Не знаю… Но если это он… Мне — крышка!
– Кто — он?
– Один очень плохой человек.
Зуйка с опаской смотрела на К’рока. Он или не он? Вроде похож, но у этого «тарга» волосы с проседью, шрам на лице, да и на лицо он старше и худощавее.
Впрочем, К’рок скользнув взглядом по ребятам, посмотрел на Зуи совершенно равнодушно, даже не задержавшись на ней.
«Или не узнал. Или я обозналась», — подумала Зуи.
Юля между тем подошла ближе к Мульке и, приоткрыв рот, издала похожее на форгарье глухое урчание.
– Ух ты! Юлька, ты когда так научилась!? — удивился Павлик.
– Мы на базе неделю торчали, можно было чему-нибудь научиться.
Мулька, услышав зов, оторвался от «изучения» К’рока, плотоядно облизнулся и жалобно мякнув, посмотрел на девочку. Юля снова заурчала, на этот раз громче, и Мулька, издав резкий звук, вроде оленьего хорканья, нехотя отошёл, ещё раз оглянувшись на К’рока, к Юле, ткнувшись ей носом в бок, одновременно тихо (чтобы услышала только девочка) одобрительно ухнув (мол, правильно себя ведёшь). Действо довершила Яська, громко сказав, похлопывая Мульку по загривку:
– Нельзя Мулька, тебя уже сегодня кормили, потолстеешь!
Ясину фразу, переведённую «кибером» услышали и дикари (включая и К’рока), что повергло их в священный ужас. Юля с Алиной чуть не расхохотались, глядя на совершенно серьёзную физиономию Пулемёта. Только укоризненный взгляд Вали удержал ребят от смеха.
К’рок хотел было снова принять позу, но, увы ситуация была безнадёжно испорчена Мулькиной выходкой, и инициатива вновь оказалась в руках Лу.
– Стой где стоишь, тарг! — властно крикнула девочка пытавшемуся вновь приблизиться к ней К’року.
Яся, Алька и Валя были удивлены внезапной переменой, произошедшей с Луанной. За считанные секунды весёлая, улыбчивая и непосредственная девочка вдруг превратилась в суровую властную особу с холодно-колючим (даже злым) взглядом голубых, приобретших какой-то льдистый оттенок, глаз. Говорила Луанна отрывисто и резко (каждое слово — приказ), сквозь зубы. Не удивились только Павлик, Юля и Зуйка, знавшие, что Лу была неплохой актрисой, игравшей в родном Леннате в детском театре. Собственно, из-за способности к быстрому перевоплощению, Солла и назначила контактёром именно Луйку.
К’рок снова было дёрнулся, чтобы подойти ближе, но Лу резко подняла руку, и из-под рукава показалась сверкнувшая на солнце серебристая пластинка. К’рок резко отшатнулся, окончательно потеряв позу.
Это ещё больше озадачило ребят. «К’рок знает, что такое парализатор. На дикарей он не произвёл никакого впечатления. У них похожие зеркальца висят на шее, как амулеты. А К’крок знает, что это за прибор, и что он может сделать. Так кто же он?» — рассуждала Юля, — «Явно не местный житель. Пришелец?»
Меж тем Павлик, с задумчивым видом, как бы невзначай, расстегнул кобуру, вынул до половины бластер и, посмотрев на него, сделал ещё более глубокомысленный вид, сунув его обратно. А Юля, Алька и Зуи повернулись так, чтобы К’рок увидел висящие на боку «катаканты». Тот, увидев, как обернулось дело, неожиданно льстиво улыбнулся и, сказав, что «мы не сразу узнали гостей с далёких звёзд, почтивших своим визитом земли таргов, и он нижайше просит простить его за неучтивость», приказал аборигенам проводить Лу и её спутников к вождю Ох’ану.
«Странно», — подумала Алька. «Говорит слишком витиевато. Не похож на первобытного дикаря. Явно из цивилизации. Может какой-нибудь космонавт, потерпевший крушение? Или этнограф? Слишком злой для этнографа. И… Зуйка. Она очень испугалась этого К’рока. Может быть, она его уже где-то видела. И почему ей — крышка, если этот К’рок её узнает?»

[Mich]

Глава 12. Вождь Ох’ан Становище таргов располагалось в полукилометре от гряды. Два аборигена, стараясь держатся подальше от форгаров, проводили ребят к большому шатру из белой шерсти, украшенной бурыми и красными спиральными узорами. Только сейчас ребята как следует разглядели таргов. Представители племени были невысокого роста, но с длинными ногами, крупной головой и сильными мускулистыми руками. Кожа таргов выглядела смуглой, как у арабов Магриба.
Одежду аборигенов составлял два куска ткани грубой выделки коричневого, красного или блёкло-синего цвета. Один кусок был обёрнут вокруг бёдер, наподобие юбки. Второй такой же накинут на плечи, подобно короткому плащу, и схвачен на груди узкой тесёмкой. Обувь представляла собой примитивные сандалии из кожаных ремешков. Буро-чёрные волосы таргов были стянуты налобной тесёмкой из кожи или той же ткани, с висящими на висках шнурочками разных цветов, заканчивавшимися узелками (иногда в них были вплетены птичьи перья) или схвачены на затылке костяным гребнем. Были у аборигенов и украшения в виде бус из фиолетовых флюоритовых шариков (такие же нитки бус женщины племени вплетали в волосы), и браслеты из похожего на бронзу металла на запястьях и щиколотках. На груди каждого взрослого тарга висело небольшое зеркальце, представлявшее собой полированную серебряную пластинку, оправленную в зелёный полупрозрачный камень, похожий на нефрит.
– Наверное, это что-то вроде амулета, — предположила Лу.
– Ага, на Земле такие амулеты носили для защиты от злых духов и колдовства, потому что они отражали зло, — согласилась Валя.
– Мне эти тарги напоминают индейцев.
– Неудивительно, Юля. Эволюция человеческой цивилизации на разных планетах идёт очень похоже, почти одинаково, — согласилась Валя.
Телосложение таргов так же отличало их от обычных людей. Уши таргов имели острый выступ, благодаря развитому сатирову бугорку, что делало их ушные раковины похожими на кошачьи. Аборигены имели плоские круглые лица с крупными широкими носами и почти незаметными скулами, а также шесть пальцев на руках и ногах. При этом пальцы до первого сустава были стянуты кожаный перепонкой, подобно пальцам лягушки.
Тарги со страхом и удивлением смотрели на форгаров, следовавших за ребятами и которых Зуйка и Юля периодически подзывали резким свистом. Впрочем, ребятам было известно о том, что форгары — это тотемные животные племени. Это подтвердил и увиденный Алиной на другом конце деревни (довольно чистой и опрятной для первобытных людей) раскрашенный деревянный столб с затейливой резьбой (представлявший собой спирали и различные сочетания четырёхконечных звёздочек), увенчанный большой фигуркой форгара, раскрашенной во все цвета радуги. Столб стоял перед большим ярко-синим, разукрашенным разными сверкающими фигуркам, пластинками и шариками шатром. «Наверное, там живёт шаман», — предположила Валя.
В этот момент из шатра вождя вышла пожилая женщина и жестом пригласила ребят пройти вовнутрь.
– Ох'ан ждёт детей Лурги.
Вождём оказался склонный к полноте мужчина «в годах», тело которого украшали зелёные и тёмно-синие татуировки из всё тех же спиралей и звёздочек. Вождь поклонился вошедшим, но сделал это с достоинством, не выказывая ни учтивости, ни подобострастия.
– Что вам нужно, дети звёзд? — спросил Ох’ан Луанну.
– Нам нужен цветок солнца.
– Разве его уже нет на звёздах, у Великой Матери?
– Нет, мудрый Ох’ан, — ответила Лу (находившаяся в шатре свита вождя зашепталась, ведь звёздная девочка оказала вождю великую честь, обратившись к нему по имени). — Ты же знаешь, что не все люди звёзд несут добро. Наши враги украли цветок солнца из садов Великой Матери Лурги. У нас осталась лишь его тень, — с этими словами девочка вынула из сумки минипроектор и включила голограмму солнцецвета. По шатру разнёсся вздох удивления.
Юля и остальные ребята между тем с интересом разглядывали шатёр. Несмотря на стоящую снаружи густую жару, внутри оказалось прохладно. «Пол» шатра был застелен меховыми и войлочными коврами, при этом на войлочных коврах всё также повторялся сине-зелёный орнамент из спиралей и четырёхконечных звёзд. Центр шатра занимал выложенный камнями очаг. А в дальнем левом углу виднелся большой плоский ящик из белоствольника, на котором стояли несколько деревянных и глиняных раскрашенных фигурок, изображавших различных существ, среди которых выделялись крупные фигурки форгаров и людей, но не таргов, а похожих на землян или эртян, с раскрашенными ярко-голубой краской глазами и золотыми волосами. Фигурки были «одеты» в красные, похожие на облегающие комбинезоны, наряды («А ведь у нас то же ярко-красные комбинезоны!» — толкнул Юлю в бок Павлик).
– Они не звёздные пришельцы! У них лживые языки, вождь. Они посланы злыми духами, чтобы украсть священный цветок жизни и лишить таргов покровительства добрых духов Медалона! — ребята не заметили, как в шатёр вошёл К’рок. Стоявший рядом с вождём мужчина средних лет, в синей накидке, украшенной многочисленными звенящими металлическими подвесками, разноцветными лентами, конической шапке из серо-седого (и довольно вонючего) меха, с авантюриновым шариком на верхушке, видимо шаман, согласно закивал головой, пробурчав что-то одобрительное.
– Какой-то он странный. Говорит, как будто в театре играет. Аборигены говорят проще, — шепнула Алька Павлику.
– Сейчас он всё испортит, — с досадой в голосе прошептал в ответ Павлик. — И он явно не тарг!
– Я уж догадалась. Знаешь, Зуйка его боится. По-моему, она его узнала, но не хочет или боится сказать нам.
– А может сомневается, что это он.
Лицо вождя неожиданно исказил гнев.
– Ты оскорбляешь духов, К’рок! Ты уже навлёк беду на племя, приблудный! Ты опять хочешь бедствий? Дети не лгут. Это — Дети Лурги и звёздные фаргоны! Форгары не пойдут за злым существом! Ты гневаешь Великую Лургу!
Алька меж тем обратила внимание на молодую девушку, стоявшую по правую руку вождя. На вид ей было лет двадцать — двадцать пять и внешне она значительно отличалась от таргов: у неё отсутствовали перепонки на пальцах, кожа была светлее и имела красноватый оттенок, серо-зелёные глаза (более крупные чем у таргов) обрамляли длинные и пушистые ресницы, а лицо скорее походило на лицо землянки или эртянки.
Девушка была одета в короткую синюю тунику, остальная одежда ничем не отличалась от обычного наряда таргов. Украшения представляли собой флюоритовые бусы, одни на груди, так же, как и таргов увенчанные зеркальцем, другие на поясе поверх ремня из чёрной кожи, схваченного не примитивной тесьмой, как у воинов, а медной плоской пряжкой. В руке девушка держала посох из белоствольника, увенчанный шариком из янтаря, внутри которого навеки застыло бурое, похожее на таракана насекомое. Но самым странным (что заставило Алину очень удивиться) оказалось то, что слегка волнистые тёмно-коричневые волосы девушки были схвачены сине-красным плетёным ремешком с геометрическим рисунком, удерживающим на лбу золотую пластинку с кристаллом горного хрусталя. Точно такие же ремешки имелись и у ребят, и под горным хрусталём у них прятались видеокамеры!
«Может это и есть человек Тана?» — подумала Алька.
Лу метнула на К’рока злобный взгляд и подняла руку, снова открыв серебряную пластинку на запястье, по которой теперь пробегали лилово-голубые волны и искорки.
– Луйка, ты, по-моему, с зарядом переборщила, — одними губами шепнула ей Валя. — У меня волосы шевелятся.
– Извини, Валя. Ты стоишь слишком близко, — так же одними губами ответила Лу.
– Я лишь хочу добра приютившим меня таргам, — осклабился склонившийся в вежливом поклоне К’рок.
– Прости его, звёздное дитя, да пусть хранят тебя и твоих юных родичей духи в холодных мирах звёзд, — вождь склонил голову и протянул руку Лу. Лу помня об инструкциях Соллы, положила свою руку на ладонь вождя и так же склонила голову в ответ, принимая извинения.
– Он не умён и порой слишком мало думает, когда открывает свой поганый рот, — продолжил вождь, приказывая жестом К’року убраться из шатра. — Говорят, он хотел сам отдать цветок солнца тёмным людям со звёзд. Но он хитёр, как пустынный лис, его не поймаешь. Ты и твои родичи (вождь кивнул на ребят), получите цветок солнца, если на то будет воля духов.
– Да хранят тебя духи Медалона, мудрый Ох’ан, — Лу склонилась в вежливом поклоне.
– Вы можете жить среди нас, пока духи не скажут своё слово. Как твоё имя?
– Луанна, — представилась девочка. — А это Валя, Паша, Алина, Юля, Зуи, Яся.
– Лу’ни, Вал’ли, Па’йки, А’льни, Ю’ли, Зуй’и, Йа’сси, — повторил вождь имена ребят, переиначив их на свой манер. — Тарги примут священных фаргонов. Если духи согласятся, хранительница Ю’ма (вождь позвал девушку с посохом) отведёт вас к цветку.
Ю’ма поклонилась вождю и, подойдя к ребятам, жестом пригласила их следовать за ней.
– Держитесь подальше от К’рока, — сказала Ю’ма уже за пределами шатра вождя. — И будьте осторожны — он опасный человек.
«Второй раз удивляюсь сегодня», — подумала Алина, приглядываясь к Юме. — «То К’рок, то Ю’ма. Она тоже совсем не похожа на тарга…»
– Да, от этого К’рока лучше… — не договорила Зуйка, заметив метнувшего злобный взгляд в сторону ребят лжетарга, скрывшегося в шатре шамана.
– И опасайтесь С’хара, шамана, — добавила девушка. — Он на его стороне. Хотя шаман глуп, как болотный ногр. Они оба — приблудные.
– А кто такой ногр? — поинтересовался Павлик у Альки и Зуи.
– Болотный крот, — пояснила Зуйка.
– Шаман, это который в синем плаще? — спросила Юля.
– Он самый. А вождю и старухе Ю’рле можете доверять. Ох’ан — человек чести. Ну, а Ю’рла… Она ненавидит и К’рока, и шамана, к тому же не раз бывала у звёздных людей, часто общается с ними и хорошо знает Т’ана, пославшего вас сюда.
«Откуда Ю’ма знает Тана? Значит она, наверное, и есть его человек… Или Ю’рла. Тоже вариант…» — гадал Павлик, пока они шли через лагерь аборигенов.
– А кто такая эта Ю’рла? — спросила Зуйка.
– Она пригласила вас войти в шатёр шамана.
– Ну она же совсем не старуха! У неё даже волосы ещё не седые. Просто пожилая женщина, — возразил Павлик.
– Она очень мудрая и уважаемая в племени женщина, поэтому её называют Скар’ха Ю’рла, т.е. старуха Ю’рла. Это не указание на возраст, это своеобразный почётный титул, — объяснила Лу.
– Вам лучше разбить шатёр там, — незаметно подошедшая к ребятам Ю’рла показала на небольшую поляну у подножия холма на противоположном конце стоянки. — Это священная поляна и звёздным людям положено жить там, рядом с духами.