Карина: воспоминания о детстве.

[Неслучайный гость]

Sovyonok
А Вы видели этот фильм (я имею ввиду "Оруженосец Кашка")?

[Sovyonok]

Если правильно помню, то нет, не видела. Видела только "Колыбельную для брата".

[Sovyonok]

8.

Через год после поездки в Анапу судьба в лице старшего поколения повлекла меня на Кавказ, в Ессентуки. Путь туда показался очень долгим, а незадолго до прибытия в наше купе подсели кавказские воины - в папахах, бурках, сапогах и с настоящими кинжалами. Эти кинжалы очень напугали бабушку, а мне до замирания хотелось рассмотреть их без ножен. Но и мне было велено вести себя тихо, и воины были молчаливы и почти неподвижны.

В Ессентуках мы поселились в санатории "Берёзы". Сразу же познакомились с традицией посещения минерального источника перед трапезой. У каждого имелся специально приобретенный для этой цели поильничек - керамическая посуда, напоминающая плоскую фляжку-чайничек. Из носика полагалось пить: говорили, что соприкосновение минеральной воды с эмалью зубов нежелательно. В столовой соседями по столику оказались мальчик Сашка и его бабушка. Они были из Белоруссии. Сашка был неуёмен, горазд на выдумки, но мягок характером. Мы, как ни странно, подружились. Как ни странно - это потому, что ребят в санатории было много, вечерами все гуляли и устраивали разные шумные игры. Сашка мог легко сходиться со всеми и каждым, мог быть душой компании и заводилой, мог быть и ведомым, одним из всех. Но при том, что так же легко Сашка мог выбирать себе среди всех ребят друзей-приятелей в любом количестве и качестве, возиться на протяжении всего отдыха он предпочел почему-то со мной. Мне в общем-то было нейтрально, но если человек незлой и хочет дружить - пожалуйста. Мудрость Сашки, о которой он сам вряд ли подозревал в свои одиннадцать лет, проявлялась в умении действовать ненавязчиво, но неотступно. От него невозможно было отвязаться, если уж он решил "привязаться", но его общество не тяготило. К тому же было интересно. Облик Сашки я почти не помню, разве то, что был примерно на голову выше меня, обычного телосложения, светло-русый, не очень коротко стриженый. Мы гуляли, играли, рассказывали друг другу разные истории. В известной мере Сашка любил производить эффект. Один раз поскрёбся в дверь, и когда я открыла, напугал меня "вампирскими" пластмассовыми клыками и когтями, которые нацепил на себя. В другой раз устроил в столовой шоу-разборки по поводу некачественного обслуживания: в меню были заявлены картофельные зразы на второе, а принесли какую-то другую еду - ну и пришлось персоналу столовой под общее веселье выслушать весьма грамотную филиппику относительно уровня своей работы и культуры обращения с посетителями. Это от подростка-то. В третий раз просто гуляли в парке. Рядом - ивы. Я совершенно в воздух сказала: вот бы сейчас ивовую ветвь. Мне бы и в голову не могло придти высказывать это как просьбу, я вообще не могла подумать, что мои слова можно воспринять иначе, чем как обычные рассуждения-мечты. Сашка же не говоря ни слова и не теряя времени полез на иву. И сорвал мне роскошную длинную широкую ветку. Я ею потом три дня играла, пока не измочалила.
Когда я и на этом отдыхе простудилась, Сашка добровольно-истово вызвался исполнять днём обязанности моей няньки. Этого вообще никто не ожидал: чтобы мальчик вместо игр и всяких своих мальчишеских дел был сиделкой при другом ребенке... Но Сашка и за режимом следил, и таблетки мне по часам давал, и развлекал приемлемыми играми. А вечером сдавал "вахту" взрослым.
Когда мы уезжали, Сашка под проливным дождем тащил наш чемодан, который был лишь чуть легче его самого. Мы пытались отговорить его, не дать чемодан, но куда там...

Но до отъезда, конечно, ещё были и события, и впечатления. В Ессентуках я впервые видела живых белок очень близко от себя - шмыгали по стволам деревьев парка. Самой распространенной покупной едой были варёная кукуруза и картофельные чипсы. Чипсы - очень вкусные и без всяких добавок - продавались в белых картонных коробках (как маленькие тортики) и имели вид больших прямоугольных пластин. А о кукурузе я узнала из книжки (в санатории была хорошая библиотека), что молодые кукурузные початки - излюбленное лакомство барсуков. Ощутила сродство с барсуками.
Фотографировалась в Ессентуках я на замечательном красном мотоцикле. Настоящем, взрослом. Там в парке можно было фотографироваться на мотоцикле и чучеле какого-то животного (не помню, ослик, что ли). Я, конечно, выбрала мотоцикл. Он и получился хорошо.
Когда уезжали, на память я увозила подаренный взрослыми маленький белый пластмассовый стереоскоп и набор стереодиапозитивов с видами Пятигорска (туда собирались на экскурсию, но из-за моей простуды не поехали). Больше всего мне нравился снимок под номером один - желто-золотистая статуя орла на горной вершине в лучах солнца. Дух захватывало от того, насколько живой, объемной и красивой выглядела картинка. Когда смотришь на памятники архитектуры, там рядом застывшие фигуры людей, когда на фонтаны - они тоже застывшие. От этого сохраняется впечатление фотокарточки. А тут - горы и статуя. Вещи, неподвижные по своей природе, но при этом такие яркие, близкие, настоящие, что создается полное впечатление, что ты тоже там, на этой горе. И орёл совсем рядом - руку протяни...

[Sovyonok]

9.

Завершая тему путешествий в детстве, нельзя обойти вниманием один переезд. После пятого класса, проведя лето у родителей в Серпухове, я спонтанно согласилась остаться там и на более долгий срок. И в результате проучилась там весь шестой класс. Это был один из самых распространенных экспериментов, которые обычно начинаются словами "Почему бы нет?".
В Серпухове я подружилась с девочкой Майкой, её младшим братом Васькой и их чёрным пуделем Чапой. У нас было нечто вроде Терабитии - нашего сказочного королевства. Только начиналось оно не в определенной местности, а везде, где мы собирались для игр и общения. Но и "самое-самое" место тоже было - называлось парком, в реальности же представляло собой сочетание парка, сквера, пустыря, сада и небольшого леса. Начиналось это всё от большого пруда, окаймлённого асфальтовой дорожкой. За пределами дорожки росли кусты и деревья. Часто можно было поживиться малиной, сливами, яблоками, грушами, вишнями. На дорожке вокруг пруда стояли скамейки, сам пруд был оборудован мостками и вышкой с двумя площадками для ныряния. Помню, что в ветреную погоду очень любила уединяться на верхней площадке этой вышки. Чтобы не простыть, одевала красную нейлоновую куртку и светло-фиолетовый шёлковый шарф. Почему-то приводило в восторг, когда шарф развевался по ветру почти горизонтально, поэтому специально оставляла свободной максимально длинную часть. А дующий в лицо плотный ветер дарил ощущение слияния со стихией - так я это называла. Немного напоминало нахождение в море, но - легче, свободней, неистовее. Когда в небе светило солнце, на водной поверхности пруда дрожало жидкое золото убегающей вдаль узким клином солнечной дорожки - как не вспомнить Дорогу из Жёлтого Кирпича, ведущую в Изумрудный город?
С этим же прудом связано ещё одно воспоминание. Зимой скатывались на лёд с берегов на санях или картонках. Когда впервые туда пришла, тоже хотелось скатиться, но было страшновато. Я стояла и смотрела на других. Мама меня уговаривала, но ключевой стала фраза "Труден только первый шаг". Я почему-то разозлилась и оттолкнулась от снега - вниз. Оказалось - здорово. Потом уговоры маме пришлось тратить на то, чтобы меня с этой горки домой увести. Но с тех пор, особенно когда вплотную занялась самовоспитанием, эту фразу о первом шаге нередко повторяла про себя в разных волнительных ситуациях, пока не приучила себя не то что преодолевать психологические барьеры, а врубаться в ситуацию с маху, безоглядно, когда это нужно.
А с Майкой, Васькой и Чапой мы устраивали целые сюжетные игры-приключения. В теплое время года любили пикники на деревьях. Брали из дома (с разрешения родителей) всякие вкусности, встречались в заранее оговоренном месте, и после обмена секретным паролем и отзывом шли искать подходящее дерево. Взбирались на него (Чапа оставалась внизу или, если позволяли конфигурация дерева и наши физические возможности, её втаскивали за собой). Устроившись поудобнее, съедали принесённую из дома снедь. Затем обсуждали дела, происходящие в нашей сказочной стране, обменивались "секретными документами", где закреплялись результаты принятых решений (весь архив хранился у меня под кроватью в жёлтой коробке), строили планы на день - например, что будет происходить сегодня? И, сорвавшись с места, мчались претворять эти планы в жизнь. Играли и бегали на более заброшенной части парка. А собираясь у кого-нибудь дома, рисовали, сочиняли какие-то маленькие пьески, которые сами же и ставили, приглашая на эти мини-представления взрослых. Коллективно болели "Черепашками ниндзя" - я сохла по Донателло, а Майка по Леонардо - и "Хрониками Нарнии" - я была Сьюзен, Майка - Люси (роли распределили исключительно по цвету волос), Ваську определили Эдмундом, а вот Питера недоставало.
Год пролетел незаметно, но потом было решено, что я возвращаюсь обратно и в старую школу. Учиться в Серпухове было очень просто, но и очень неинтересно, а взрослые ещё и опасались за мой "уровень" образования.
И вот летом 1994-го года мы с бабушкой поехали обратно. С этого момента и до десятого класса воспоминания мои теряют яркость и предстают смутными эпизодическими отрывками. Хотя я продолжала ездить на каникулы в Серпухов и вообще всё шло обычным чередом. Не оставляют смутные сомнения, что именно в тот переезд-возвращение на вокзале в Москве судьба могла обмахнуть меня одним из своих крыльев или запросто отправить в путешествие во времени, стерев потом память об этом. Но это уже фантазии. А собственно из переезда я почти ничего не помню, настолько обыкновенно всё было: электричка из Серпухова в Москву, Курский вокзал, серая платформа, голубой шестичасовой экспресс... Неужели я и вправду теряла там носовой платочек?.. Может быть... Я не помню.

[Sergkurz]

Ирина, спасибо! Очень интересный рассказ. Только позволь маленькое уточнение на железнодорожную тематику. В 1994-м голубого шестичасового экспресса ещё не было, была обычная, зелёная...

[Sovyonok]

Ирина, спасибо!

Пожалуйста.

Очень интересный рассказ.

Спасибо. Только это ещё не окончание. Это только цикл о путешествиях завершен.

Только позволь маленькое уточнение на железнодорожную тематику. В 1994-м голубого шестичасового экспресса ещё не было, была обычная, зелёная...

Не может быть. А мне вспоминается именно экспресс... Хорошо. Будем надеяться, что в будущем получится выяснить этот вопрос у одного предполагаемого свидетеля...

[Sergkurz]

Не может быть. А мне вспоминается именно экспресс... Хорошо. Будем надеяться, что в будущем получится выяснить этот вопрос у одного предполагаемого свидетеля...

Это абсолютно точно, поскольку сам принимал участие в запуске экспрессов. Единственный вариант - в то время была пара составов не зелёной, а сине-белой раскрасски. Возможно, какой-то из них мог вам запомниться.

[Нгаан]

Первым в школу пошел дедушка - не помню, почему так решили. Потом мы с мамой из дома вышли. Бабушка осталась дома - переживать.

Дедушка, как старый фронтовик, проверил подходы, убрал мины, разогнал снайперов.

[Sovyonok]

Дедушка как старый фронтовик проверил подходы, убрал мины, разогнал снайперов.

Видимо, да (по настрою).

[Sovyonok]

10.

Период с семи до девяти лет мне вспоминается как один из живейших и интересных. Это было время компанейства с ребятами из медицинского общежития, куда я убегала всякий раз, когда было свободное время. За далью лет уже не выловить из памяти то, как знакомились, и с чего всё это начиналось. Но сложилась компания: мы с Геркой, Димка, Юля, Костя и ещё несколько мальчишек и девчонок, которые когда были с нами, а когда нет. На момент знакомства мне было семь лет, Герке шесть, Димке семь-восемь, Косте девять, а Юле десять. Не сказать, что компания сложилась крепкая и унисонная: не были редкостью споры и драки, после которых руки и ноги были в синяках. Но это были драки меж собой - они были как бы спортивные и совсем не походили на редкие, к счастью, стычки с чужаками. И когда мы объединялись, загорались общей идеей, задачей, делом, то действовали дружно. А дел было много. Мы играли в "садовника", "посылочки", прятки, догонялки, футбол, всевозможные настольные игры - у кого что было. Строили крепости из травы, песка, камней, пенопласта, снега - смотря какое время года было. Ухаживали за общежитской кошкой Серкой и её регулярно нарождающимся потомством, возились с соседскими собаками, рыбачили на прудике, катались на деревянных качелях в близлежащем парке. Собирали всякую бесценную ребяческую мелочь: красивые обёртки от конфет, фантики и вкладыши от жвачек, цветные проводки, спички с зелёными и красными головками, стеклянные шарики и прочее. Примерным поведением и склонностью к тимуровщине мы не отличались. Это была полууличная вольница, где можно каждым нервом ощущать дыхание свободы и растворенности в общих затеях - своеобразный "Блюз бродячих собак", если припомнить название популярной песни. И хотя мы не были оборванцами и беспризорниками, время от времени тянуло на проказы. Так, неподалеку от общежития обретался пустырь - место сборищ разномастных детских и ребяческих компаний. Кажется, на пустыре даже было строго распределено суточное время: кому и когда можно там появляться. Нарушишь неписаный закон - пеняй на себя (побьют). Но близкие по возрасту, иногда и знакомству "группировки" время от времени там пересекались и соседствовали без особого физического взаимоущерба. И была там одна небольшая компания во главе с высоким чернявым девятиклассником, которая не гоняла нашу компанию. А иногда даже организовывали совместную стрельбу по стекляшкам. Был обычай собирать стеклянную мелочь - флакончики и пузырьки от духов, одеколона, лекарств и т. д. - и разбивать на пустыре из рогаток. Рогатки были у всех, и у меня в том числе. То ли подарил кто, то ли выменяла. И вот сгонялись на пустыре, собирали в кучу все принесенные стекляшки, потом брали каждый по одной не глядя (чтобы не выбирать - кому-то хуже, кому-то лучше), по очереди устанавливали на специальном камне и расшибали из рогаток. Кому отказывала меткость - просто камушком. Звон разбитого стекла куражил. Мы знали, что это нехорошо, но - заводило, и всё. Дважды я даже - о, ужас! - принимала участие в разбиении лампочек в подвалах. Зачем это понадобилось, сказать трудно. Наказать, что ли, хотели кого-то. Основных врагов было два. Один - злая завхоз, цель существования которой, как нам представлялось, была в том, чтобы ругать и гонять отовсюду ребят и кляузничать их родителям (кляузы нередко превращались в наветы) о том, какие все дети плохие и хулиганистые. А второй враг - все взрослые, которые стремились причинить вред котятам Серки. Как правило, народившихся котят этот враг просто уничтожал. Мы прятали котят, таскали им еду, старались найти малышам хозяев, но чаще всего их находили и убивали... Реально удалось спасти только двоих.
Постепенно компания наша потеряла устойчивость. Костя с родителями куда-то переехал, Юля нашла себя в общении с подружками-одноклассницами. Остались мы с Геркой, и иногда к нам примыкал Димка, которого родители стали больше нагружать дополнительными занятиями.
Но мы не скучали. Во-первых, поубавилось ссор и драк: с Геркой было намного больше согласия и понимания, чем с остальными. Во-вторых, вдвоем было легче и интереснее. Герка был добрым, смышленым и, как обычно говорят, разносторонним мальчуганом. Задор в нем был, была и покладистость. И несмотря на то, что он был на год младше меня, часто казалось, что даже старше.

продолжение фрагмента 10 следует

[Атим]

Здорово! Прямо зачитался.
Это ведь жутко увлекательное занятие так вспоминать своё детство! И ты порадуешься, и другие о тебе больше узнают.
Подивился, прочитав о тёзке Сашке родом из моих краёв. О_О
Да и вообще, многое напомнило моё детство.
Пиши такими же фрагментами, но вспоминай больше. Самой же интересно?

«…Когда в небе светило солнце, на водной поверхности пруда дрожало жидкое золото убегающей вдаль узким клином солнечной дорожки» - искросвет.
Спасибо за построчные комментарии. ))))))))))

[Sovyonok]

Спасибо, Атим. Ты тоже пиши - мне понравилось комментировать...

Окончание фрагмента 10.

Для Герки незыблемым авторитетом во всех вопросах, делах и коллизиях был его отец. Пожалуй, в то время папа Герки по типажу мог бы подойти на роль Ричарда Темпеста в киноалисиане: высокий, худощавый, темноволосый, курчавый, лицом напоминающий Пушкина, только без бакенбард. В свободное от работы время папа воспитывал Герку. Это значит - рассказывал обо всём нас свете, учил обращаться с мастеровыми инструментами, брал с собой по всяким делам, от рыбалки (нормальной, без алкоголя и сомнительных приятелей) до покупки цветов маме (просто так, без повода); читал книги вслух. Эти вечерние чтения одно время были у нас традицией: после ужина шли к Герке, зная, что его папа сейчас будет читать вслух интересную книжку. Садились кто куда и слушали затаив дыхание. Потом за нами приходили родители и вели по комнатам - спать.
Папа учил всему Герку, а Герка учил меня. Хотя я и сама много чего знала. Нам нравилось делиться этим всем друг с другом. Скучно не было даже во время простых тихих посиделок. Было естественно и хорошо. При этом мы совсем не задумывались о личной привязанности - то ли не замечали, то ли общие занятия увлекали больше. Хотя все вокруг прочно дразнили нас женихом и невестой. Сначала нас это оскорбляло, и мы решили дружить ещё крепче, чтобы совместными усилиями отражать нападки обидчиков. А потом постепенно свыклись как с чем-то неприятным, но неизбежным. И перестали обращать особое внимание. Тогда и дразнить меньше стали. А впоследствии Герка и сам шутя стал называть меня своей невестой. Звук [р] он не выговаривал, заменяя его на [л], и получалось: "И-лина, моя невеста" ("и" отделял, произнося чуть нараспев). Фразу эту приговаривал когда уж совсем не о чем было болтать во время прогулок. А прогулки совершались в самые разные места. В парк, где больше всего любили кататься на веревках, привязанных к высокому столбу. Каждая такая веревка вверху крепится к колесу на верхушке столба, а внизу у неё петля. Надо просунуть в петлю одну ногу, раскрутить колесо бегая вокруг столба, потом как бы усесться в петлю и лететь по инерции вокруг столба держась за веревку руками. На пруд ходили ловить ротанов. Первые уроки рыбной ловли нам давал Геркин папа - у него был настоящий спиннинг. Ловили на червя, которого сами копали. Добычу пускали и банку с водой и бежали радовать Серку уловом. На пустырь бегали упражняться в стрельбе из рогаток и самодельных луков, а также строить планы и мечтать. Иногда гоняли мяч с другими ребятами.
А то просто пускались в путешествия по городу, совмещая их с выполнением хозяйственных поручений. Провиант или брали с собой, или покупали по дороге. А было ещё одно лакомство, которое время от времени делали сами - леденцы. У Герки имелась тяжеленная металлическая форма для варки леденцов. Обычно мы компанией скидывались сахаром (по столовой ложке с человека), покупали коробок спичек (они служили палочками для держания готовых леденчиков) и шли к Герке. Из сахара делали густой сироп, заливали в форму - там было несколько фигурных отверстий в виде зайчиков - и ставили варить. Самым томительным был процесс ожидания: леденцы должны были остыть и затвердеть. Готовых янтарных зайчиков расхватывали на ура и опять мчались куда-то - играть и на ходу лакомиться. А когда уставали бегать или просто было спокойное настроение, садились за книжки, журналы "Мурзилка" и "Колобок", электровикторины, конструкторы... А потом нам с Геркой купили по игре "Электроника". У меня был "Веселый повар", у него - "Тайны океана". Что тут началось... Среди ребятни ходили легенды, что если на "Электронике" набрать тысячу очков, на экранчике пойдет какой-то мультик. Мы и верили, и не очень верили, но азарт этой легендой подхлестывался нешуточно. Хотя у каждого игра была своя, тогда у нас не было принято утыкаться каждому в свою игрушку. Один играет, а другой напряженно наблюдает через плечо и переживает, болеет. В конце концов, после долгих тренировок по тысяче очков мы набрали на обеих играх. Но мультика не увидели. После этого наш интерес к "Электроникам" заметно увял.
Расстаться нам с Геркой пришлось, когда я перешла в третий, а он - во второй класс. Его родителям дали где-то квартиру, и они уехали. Я, конечно, скучала, но меня в то время уже вовсю крутила школьная жизнь. Учиться в начальных классах было бурно, хорошо. Что интересно, во втором классе я некоторое время сидела за партой с мальчиком, которого тоже звали Гера. Но он и был именно Гера: упитанный, неторопливый, рассудительный. Но тоже добрый (однажды перед контрольной, узнав, что мне с нашей парты не видны написанные на доске задания, подошел к учительнице и попросил пересадить меня на время этой контрольной за первую парту).
А Герка - Герка остался в памяти частью того периода детства: вольного, разноцветного, как мозаика, увлекательного и немного бесшабашного.

[Sovyonok]

О СНАХ

Сны детства... Разве есть уверенность в том, что что-то запомнилось более-менее отчетливо и без искажений? Разве не там берут истоки сны отроческие и взрослые? Разве можно оживить краски, звуки, палитру ощущений и восприятия, которые были тогда, если и обычных снов послечувствие безжалостно вытаивает из груди через несколько секунд после вхождения в реальность...
Но можно попробовать. Тем более, что многие особенности сновидений продолжились, претендуя чуть ли не на правила или тенденции во взрослом возрасте.
Нужно сказать, что, повествуя о снах, я вовсе не имею в виду сны, в которых явно идёт переработка полученных за день впечатлений, а также "сны в руку", когда увиденная картина, ситуация повторяется точь-в-точь или очень похоже в этот же день или на следующий. Я говорю о сюжетных снах - своеобразных видеокнигах, воспринимаемых в качестве другой реальности - как если бы у человека была не одна, а две полноценные жизни, протекающих одна в яви, а другая - в сновидениях.
Первой особенностью сюжетных снов является их продолжаемость, "сериальность". Когда в определенном сне начинается сюжет, не уходящий и, как та душа, никуда не девающийся, пока не выработается некий ресурс. Просыпаться? Какая глупость. Сны будто смеются надо мной: стоит лишь заснуть, как история возобновляется ровно с того момента, на котором застало пробуждение в прошлый раз. Или почти с того. Как в реальности, когда, приходится прерывать просмотр фильма или клипа по телевизору по каким-либо обстоятельствам, а через несколько дней по чистой случайности переключая каналы попадаю на тот же самый фильм или клип, но именно на то место, на котором пришлось остановиться в прошлый раз. Так и сюжетные сны. Может пройти несколько дней и ночей, во время которых приснится всякая сортировочная дребедень, но неотвратимо настает ночь, когда снится Продолжение.
В детстве, лет в 5-6, первым из таких снов стала до слез прекрасная картина - вид огромной карусели, утопающей во мраке летней ночи. Ночь стояла бархатная, теплая, исполненная мягкой свежести, запахов листьев и цветов; карусель - пересыпана огнями, испускающая мягкое сияние, неторопливо кружащаяся и почти пустая. Хотя нет, народец там был, только, возможно, казался немногочисленным из-за величественных масштабов карусели. Помню, что были там друзья - не из реальности, из сновиденности. По гамме ощущений можно было это определить. Ещё - персонажи из любимых сказок. Какие именно - неясно, понятен лишь факт. Звучала завораживающая музыка, атмосфера соответствовала финалу дивной истории, полной приключений, но финалу, совмещающему в себе и апогей настроения, и начало новой, ещё более прекрасной и сказочной нови (позже, много позже я прочла "Последнюю битву" К. С. Льюиса и нашла соответствие описания состояния Радости и путешествия "Выше и дальше" эмоциональному впечатлению от того детского сна о Карусели). А главное - да простится мне заимствование у В. П. Крапивина - зов Дороги. Смесь смятенного предвкушения, чувство предстояния всевозможных далей, изымание навсегда безмятежности, вечный бег за неведомым...
Сон тот был "короткометражным", состоял всего из двух частей, следующих одна за другой с промежутком примерно в 15-20 минут. Это я среди ночи проснулась по детской надобности и больше всего сожалела, что сон прервался, потому что в жизни ещё не испытывала ничего прекраснее, никогда наяву не было ничего подобного... Да, образ карусели мог быть навеян просмотром фильма "Мэри Поппинс, до свидания!", но сам образ - и только. Потому что во сне было другое. И, пожалуй, ничего до этого я не жаждала с такой силой, как - вернуться туда, в Карусель (я не могу сказать: "на Карусель", потому что она была как бы отдельным волшебным миром, в который можно было войти, но при этом я ни на чем не каталась), в тот сон... И... это сбылось. Правда, не в виде возвращения, а как продолжение. Я вернулась ровно в тот миг, на котором пробудилась. Как я это поняла? Не знаю. По ощущениям, по включенности в событийность того мира (хотя никаких особых событий не происходило), по вибрациям тысяч невидимых нитей, будто связывающих меня с тем пространством. Но это было счастьем. Хотя так и не удается отчетливо представить, что же там происходило, кто там был, что говорили и делали, чем я сама занималась. Помню только главное из визуального образа, смутно - впечатления, переживания - "неужели бывает такое волшебство, такое счастье?". Сны до этого не отличались подобным, никогда не было жалко просыпаться. А тут... В то же время наяву ощущение счастья сохранилось уже из-за того, что свершилось подобное чудо: сон продолжился по желанию.

продолжение следует

[Неслучайный гость]

Sovyonok
Хорошо то как.

[Леф]

Следует оговориться

Оговориться - это буквально "оговорить себя".
Не по смыслу, а по строю слова. Можно и так оставить.
Можно придумать замену. Например, "следует отметить".

[Sovyonok]

Оговориться - это буквально "оговорить себя".
Не по смыслу, а по строю слова.

Художественные тексты вряд ли можно воспринимать на основе лишь буквальных значений лексем. Да и не только художественные.

Можно и так оставить.

Спасибо за толерантность.

Можно придумать замену. Например, "следует отметить".

Я заменила на "нужно сказать". "Следует отметить" в моем восприятии как-то немного официально-строго отзывается.

Sovyonok
Хорошо то как.

(Уже? ). Спасибо.

[Неслучайный гость]

Sovyonok
Спасибо за спасибо.

[Sovyonok]

Следующую особенность условно можно назвать субъект-объектной включенностью. Это - двойное осознание себя: в сюжете и вне его. Обычно появляется расплывчатое изображение большой красивой книги, будто нарисованной в стиле анимэ. Я читаю... нет, не читаю - вижу её на уровне осознания её существования. Наяву мы берем книгу в руки, приближаем или отодвигаем её, рассматриваем, перелистываем. Кто-то даже утыкается лицом в страницы, берет любимую книгу с собой на ночь в постель. Во сне - наоборот: книга оперирует читателем. Она придвигает, она вбирает в себя, охватывает своей сутью - и вот уже сознание смещается в центр повествования и вселяется в участника процесса. Мир начинает восприниматься изнутри книги. Подобное бывает, когда вместо книги во сне фигурирует телевизор.
Эта двойственность восприятия нередко мешает, потому что сюжет и обстановка бывают настолько захватывающими, что хочется забыть о "внешней" стороне, уйти "туда" полностью.
Самыми яркими снами в "книгах" обычно бывают динамичные путешествия. Там пространство летит навстречу солнцем, далью горизонта, зеленью лесов, просторами полей и панорамами незнакомых городов. Один из таких часто повторяющихся видов - многоступенчатый подъем на набережную, вымощенную большими светлыми плитами. В конце подъема - большие металлические ажурные ворота, за которыми идёт широкая пешеходная полоса той набережной. Слева колышется громадное серовато-голубое полотно океана, справа - приветливый темно-зеленый парк или сквер. Впереди - только дорога, но на ней всё то же щемящее предвкушение необычного, интересного, прекрасного.
Практически никогда в "книгах" не обходится без музыки. Или она, растворена в воздухе, обнимает вокруг мягкими волнами, или я сама почему-то пою, или и то, и другое. Стихи (или просто слова, нередко на незнакомом языке) и мелодия в таких случаях сочиняются, берутся откуда-то сами, легко и непринужденно. Это дает ощущение Радости.
В некоторых сюжетных снах нет раздвоенности на "читателя" и "участника" событий. Где жизнь настолько жизнь, реалистичность настолько прозрачна, происходящее настолько явственно, что там, во сне, и мысли не может возникнуть, что это сон (обычные сновидения осознаются как таковые).
Самый первый (по памяти) из подобных снов-вхождений в инобытие случился в 11 лет. Состоял из двух коротких эпизодов, связанных с автомобилями. В первом эпизоде снилось путешествие на очень светлый остров. Сон пришел осенью-зимой - тем отраднее было в него окунуться. Я прибыла на остров, почти белый у основания, залитый солнечным светом, с мягким климатом, для чего-то, но цель эта не была известна и мне самой. Мне нужно было попасть в автопарк и выбрать машину. Машины там были чудноватые, но красивые. Совмещающие в дизайне черты старины и современного гоночного стиля, бело-желто-кремовой расцветки. Попадались и небесно-голубые. Помню, что выбрала сначала одну, но потом кто-то посоветовал другую. И едва ли не впервые в этом сне возникло такое явление, когда я одна, но при этом с кем-то мысленно разговариваю, выполняю чью-то волю, но не принужденно, а так, словно наконец-то дорвалась до вожделеннного лакомства. Потом приснился ещё обзорный вид этого острова и сверкающего моря - и всё. А спустя где-то месяц приснилось такси. И во сне, и наяву близился Новый год (это был переход с 1993-го на 1994-й). Но во сне зима стояла лишь сначала. А потом что-то глобально, при этом тихо и незаметно переменилось. Пошел дождь - теплый, летний, ласковый дождь. Он стал смывать тающие ноздреватые островки снега, сжимающиеся и уползающие ручейками в темную влажную землю. Дождь всё шел. Возле домика, где жила я с родными, росли осины. И чудом - хотя совершенно непонятно было, отчего это переживалось как чудо - стал золотистый блеск невесть откуда взявшегося такси в тени деревьев. Где-то посередине грудной клетки заныло ощущение, напоминающее эмоции от Карусели, но более щемящее, рвущееся куда-то, более восхитительное, острое, влекущее. Всего несколько секунд довелось созерцать эту картину - ночь, теплый дождь, темные деревья, золотое такси (золотой - это эпитет цвета, передающий эстетическое впечатление, а не выражение подспудной тяги к материальному богатству и корысти) - а след глубокий остался в душе на несколько лет. Там, во сне, сие видение сменилось другим безо всякого перехода. Яркий белый свет сияющего дня, море, а на горизонте - бело-желтые цветы, похожие на георгины. И счастье. Уже более благостное, не такое смятенное, как при явлении такси, - глубже, спокойнее, надежнее. Но ещё не совсем безмятежное. Нужно было доплыть до этих цветов. Этот эпизод стал ещё более кратковременным - секунды две-три. Я окончательно проснулась, и тут же сочинилась песня "Машина счастья" - один из первых моих стихослагательных опытов (текст не привожу, он слишком слабый и наивный).

продолжение следует

[Неслучайный гость]

Sovyonok
А вот интересно, ощущаете ли Вы запахи во сне.
У меня такое иногда бывает. Не часто.
Я этому удивляюсь, потому что читал (и притом несколько раз), что человек во сне запахи не ощущает.

[Sovyonok]

Sovyonok
А вот интересно, ощущаете ли Вы запахи во сне.
У меня такое иногда бывает. Не часто.
Я этому удивляюсь, потому что читал (и притом несколько раз), что человек во сне запахи не ощущает.

Очень редко, но бывает. И связано с ощущением чего-либо на вкус. Если вкус ощущается, то и запах чувствуется. Так, чтобы запах отдельно - не припоминаю.