Тайна третьей планеты (римейк)

[Дин-70]

Эпизод -24. Вот и кончилось лето…

… Тучи разошлись. Над городом сияет солнце. Подъезд гостиницы. Как в прошлый раз на крыльце стоит эскорт: четверо вооружённых пиратов. Тонированные забрала на их чёрных шлемах подняты. Внизу в ожидании пассажиров застыли открытый катер и пара антигравитационных мотоциклов с колясками (коляски пустые, за рулём сидят пираты) Распахнулись двери: выходят Пашка и Крыс.
Охранники стоят к ним спиной: держа наготове оружие, они тревожно всматриваются, ожидают нападения. Один их пиратов вполголоса другому:
- Ох уж эти мамашины причуды! Вышли в космос да взяли бы на абордаж, как в старину, без всяких этих тонкостей! Чего я не выношу, так это тонкостей.
- Много ты понимаешь! – отвечает второй пират. – Боится мама, что пока мы будем брать на абордаж земной корабль, сынуля её смоется со всей добычей…
- Та-ак, - шипит Крыс, подкравшись сзади, - языками почём зря чешем?!
Пираты замирают по стойке «смирно». Пашка и Крыс проходят мимо:
- Я не совсем понимать, - спрашивает Пашка, - о чём они вести беседа?
- А, не обращайте внимания! – Крыс пренебрежительно машет рукой. – Они вчера весь вечер смотрели какой-то фильм про пиратов. Теперь обсуждают…
- О, про пиратов! – восклицает Пашка. – Я тоже есть обожать фильмы про пиратов!
Приподняв юбку (чуть-чуть, чтобы предательские ходули не выглядывали) Пашка медленно спускается по ступенькам. Крыс терпеливо шагает следом.
- Надо же! - смеётся Крыс, качая головой. - Никак не ожидал от такой чопорной дамочки! Хотя… у мамаши был один пират, Дуч звали – ну, ты его видала, усатый такой… Он в юности библиотекарем работал, мирная профессия… А у нас был первым головорезом! И всё говорил, что с детства обожал книжки про пиратов!
- А почему был? – спрашивает Пашка.
- Он Алису стерег и не устерёг. Сегодня его расстреляли.
- Как, не устерёг? – Пашка замер в полушаге от катера. – Значит, Алиса убежала?
Крыс галантно подаёт руку (у Крыса на руках чёрные перчатки, у Пашки – белые):
- Ты, пилагейка, вопросов много не задавай, а то раньше времени потеряешь свою неземную красоту…
С помощью пирата Пашка усаживается в катер. Охранники дружно опускают забрала шлемов: двое прыгают в катер (на задние сидения), двое забираются в коляски. Кавалькада трогается: катер впереди, «мотоциклы» чуть позади. Крыльцо гостиницы опустело. Ветер несёт по земле какие-то бумажки…

…Лес. Шумит ветер, шелестит листва. Сквозь густые кроны пробиваются косые лучи солнца. Алиса лежит на спине в густой траве (лицо крупным планом). Её глаза закрыты – она спит. Из травы выглядывает профессор Рррр.
- Алиса, просыпайся! Скоро «Аристотель» прилетит. Мы можем опоздать!
Алиса крепко спит.
- Вставай же, кому говорят! – Рррр в отчаянии теребит её руку, дёргает пальцы…
Алиса вздрагивает, мечется негромко бессвязно выкликает:
- Мама… Папа, я здесь! Погоди, Паша, я сейчас… - она не просыпается.
Рррр хлопает себя по пушистой голове (пластырей стало заметно меньше, там, откуда их сняли, остались выбритые полоски розовой кожи с зарубцевавшимися царапинами). Выбрав длинную травину с метёлкой на конце, брастак перекусывает её острыми клыками и, взяв за откушенный конец, суёт метёлку Алисе в нос.
- Ап-чхи! – Алиса резко поднимается и садится, дико тараща глаза.
- Прости, - профессор Рррр отбрасывает травину, - иначе тебя было не разбудить!
- Рррр, - узнаёт Алиса. - Который час?
- Как раз это, - язвительно замечает Рррр, - мне и хотелось узнать от тебя.
- Ой! – Алиса, спохватывается, откинув разодранный, перепачканный рукав, девочка включает мобильник. - «Аристотель» прибывает через полчаса! – сообщает она встревожено. – Мы ещё успеем на него? Мы, вообще, где?
- Мы в лесу! – отвечает Рррр. – Тут базируется наш партизанский отряд.
Алиса смотрит: у подножия деревьев-великанов (такие же огромные, как земные деревья), меж узловатых корней, пробивается густой подлесок. Из зарослей, словно из-под земли, появляются брастаки: в камуфляже и в гражданской одежде, с оружием – оружие под стать их росту. Трава возвышается над головами в касках и беретах. Среди них – знакомое лицо.
- Кфрр! – узнаёт Алиса, улыбаясь, она протягивая руку. – Ты тоже убежал?
Бывший заключённый и бывший тюремный охранник по-прежнему в чёрном мундире, но глаз у него уже не зелёный: он приобрёл сероватый оттенок. Обеими руками брастак пожимает Алисин указательный палец:
- Как видишь, - говорит Кфрр серьёзно, - теперь у меня начинается новая жизнь.
- Новая жизнь начнётся после изгнания оккупантов! – заявляет Рррр. – А для этого нам нужно отвести тебя на космодром. К счастью, это совсем рядом…
Брастаки, дружно потянув за ветки, раздвигают кусты - в зарослях притаился глайдер, метра полтора длиной. Он белый с тёмно-серебристой кабиной и тёмно-серебристой полосой. На борту что-то крупно написано по-брастакски, нарисована тёмно-серебристая снежинка и цветная эмблема: вафельный рожок с мороженым и улыбающаяся рожица брастака.
- Пока ты спала, я угнал рефрижератор, - говорит Кфрр. - Я раньше угонял машины, но теперь я буду это делать только по приказу и только на благо Родины!
… Натужно воет перегруженный мотор В полуметре над землёй мчится глайдер-рефрижератор. Застроенные одно-двух этажными коттеджами, мимо проносятся узкие тихие улочки городских окраин. В кабине – Рррр и Кфрр (в кресле пилота).
На верху, на крыше, вцепившись в открытые окна кабины лежит Алиса – ветер треплет её волосы. Машина такая маленькая, что концы Алисиных ног в спортивных туфлях свешиваются с кузова…

… Космовокзал, лётное поле. Кавалькада останавливается. Крыс спрыгивает, помогает сойти Пашке:
- Быстро в укрытие! – машет он пилоту.
Катер и мотоциклисты уносятся прочь… Пашка и Крыс остаются стоять: Пашка чуть впереди, Крыс – чуть сзади. Доносится негромкий свистящий звук: синем небе снижается катер в форме диска. Солнечный блик сверкнул на гладкой обшивке. Катер завис над посадочной площадкой, плавно опустился и замер. Чернеет надпись: «Αριστοτέλης» («Аристотель») по-гречески и на космолингве. В боку распахнулся люк, выдвинулся трап.
Пригнувшись, из катера вышла робот-стюардесса (черноволосая женщина-андроид в синем кителе и белой юбке. На шее повязана косынка: белая с синими полосами, под цвет греческого флага. На голове синяя пилотка с кокардой - эмблемой «Космофлота»: золотое Солнце на чёрном фоне в окружении планет Солнечной системы, на боку пилотки длинное узкое птичье крыло с надписью: «Космофлот». На груди кителя эмблема корабля: античный бюст греческого философа, по кругу надпись - «Αριστοτέλης». Она спускается по трапу и ступает на лётное поле. Робот приветливо улыбается (глаза её, при этом, неживые - стеклянные, как у куклы):
- Добро пожаловать на борт лайнера «Аристотель»! Кто из вас Алиса Селезнёва?
- Дай сюда сумку! – за Пашкиной спиной раздаётся голос Алисы.
Пашка, вздрогнув, оборачивается: перед ним – фальшивая Алиса в белой блузке, розовом воздушном сарафане и белых тапочках. В волосах – розовая лента. Рука лже-Алисы тянется к сумке, которая висит на плече «пилагейской туристки».
- Это моя сумка! – повторяет лже-Алиса.
- Она не твоя, - Пашка отталкивает руку Крыса, - а настоящей Алисы!
- Поговори у меня! – угрожающе шипит лже-Алиса и подносит к Пашкиному лицу кулак.
- Пожалуйста! – пожав плечами, Пашка подчиняется, передаёт сумку.
Робот-стюардесса терпеливо ждёт окончания их препирательств.
- Кто из вас Алиса Селезнёва? – повторяет робот.
- Я – лже-Алиса выступает вперёд, - я спешу на Землю домой к папе и маме.
- Проходи, девочка, - женщина-андроид, кивнув, посторонилась.
Лже-Алиса, взявшись за перила, ступила на ступеньку трапа…
Пашка бросается на стюардессу, как солдат на неприятельский на пулемёт:
- Я есть пилагейская туристка! Я отстать от своя группа!
- Как же так? – стюардесса в недоумении разводит руками. – Пилагейские туристы самые организованные в Галактике! И потом, наш лайнер следует на Землю. Может быть, вам лучше дождаться корабля, следующего на Пилагею?
- Мне есть большая необходимость покинуть Брастак на вашем корабль! Прошу меня внести в список пассажиров!
- Я не могу решать подобные вопросы, я должна обратиться к капитану...
…Тем временем лже-Алиса, уже входит в люк.

…Стремительно приближающийся вой мотора. Все трое: Пашка, стюардесса и Крыс в проёме люка разом поворачивают головы. По лётному полю мчится маленький белый глайдер с тёмно-серебристой полосой. На крыше, на животе, лежит Алиса. Встречный поток треплет её волосы. Девочка схватилась обеими руками за переплёт открытых окон. Отвернувшись от налетающего ветра, девочка кричит:
- Пашка, я здесь! Задержи их!
Машина резко тормозит у трапа. Стюардесса в растерянности вертит головой, воспользовавшись этим, Пашка взлетает вверх по трапу: очень вовремя, потому что в руках у высунувшийся из люка лже-Алисы появился бластер…
…Лже-Алиса в розовом сарафане резко вскидывает руку и целится. Пашка прыгает - как заправский голкипер, тянущийся за мячом – и сшибает Крыса с ног. Оба они влетают в катер. Следом, проскользнув мимо стюардессы, в катер вбегает Алиса:
- Пашка, я здесь! Тот, что с тобой не я - он пират!
- Я уже понял! – Пашка навалился на Крыса, силясь вырвать из его рук оружие.
Пират барахтается под Пашкиными юбками – видны его дёргающиеся ноги в массивных чёрных ботинках (Крыс уже преобразился). В салон входит стюардесса:
- Пожалуйста, приготовьтесь, мы взлетаем!
Притормозивший глайдер-рефрижератор, стремглав уносится прочь. Из здания космовокзала выскакивают опомнившиеся пираты и стреляют вслед. Несколько «мотоциклов» бросаются в погоню. Трап катера автоматически втягивается, люк захлопывается, катер взлетает. Несколько пиратов безуспешно стреляют вдогон…
Салон катера. Крыс резким движением сбрасывает Пашку: теряя шляпу и парик, мальчишка откатился по полу. Шатаясь, Крыс встаёт, нацелив бластер на Алису:
- Считаю до трёх, - злобно шипит он, - или ты выметаешься из катера, или…
- Господин Крыс! – путаясь в юбках, Пашка силится встать. – Это не есть цивилизовано!
- Ты у меня тоже вылетишь из катера, - обернулся в его сторону Крыс.
Алиса, в перепачканном и порванном в нескольких местах светлом джинсовом костюме, судорожно дыша прислонилась спиной к небольшому пульту у входа.
- Уважаемые пассажиры! – стюардесса улыбается и говорит точь-в-точь как Тамара из «Экипажа». – Пожалуйста, займите места и пристегнитесь…
- Немедленно остановите катер, – Крыс навёл бластер на стюардессу. - Эта девчонка с нами не летит!
- Ваша просьба невыполнима, - улыбается стюардесса. – Эта девочка (стюардесса показывает рукой) Алиса Селезнёва. Она в списках пассажиров!
- Убью! – палец пирата ложится на курок.
- Меня невозможно убить, - улыбается стюардесса.
Крыс стреляет. Слепящий фиолетовый луч высекает сноп искр на теле робота. На кителе и белоснежной блузке под кителем, - длинные узкие дыры с почерневшими обугленными краями. Из электронного тела стюардессы вылетают искры, валит дым (примерно как у Вертера из ГиБ), но женщина не перестаёт улыбаться:
- Прекратите стрелять, - вежливо просит она, - вы случайно можете повредить обшивку. Наш катер находится в верхних слоях атмосферы, и это чревато…
- Где?! – потрясённый Крыс озирается, задрав бластер дулом кверху.
Рядом иллюминатор – расширенными глазами пират видит чёрное небо и звёзды…
Воспользовавшись тем, что Крыс отвлёкся, Пашка успевает вскочить на ноги и рывком, выхватывает бластер:
- Руки вверх! – тяжело дыша, Пашка наставил ствол на Крыса.
- И ты что же, выстрелишь в меня?! – усмехаясь, Крыс наступает на Пашку.
- Угу, - Пашка кивает и медленно отступает, не спуская пирата с прицела.
- Пашка, берегись! - предупреждает Алиса.
В следующее мгновение Крыс бросается на Пашку и, прежде чем тот успевает выстрелить, перехватывает руку мальчика. Алиса бросается на выручку… Бластер падает на пол, дети и пират, втроем, катаются и борются на полу, силясь дотянуться до лежащего оружия.
- Катер пристыкован к борту лайнера, – невозмутимо объявляет стюардесса. – Пожалуйста, приготовьтесь к пересадке на корабль.
Андроид больше не искрит, но из обожженного бока его по-прежнему струится дымок. Алиса, Пашка вдвоём навались на Крыса. Резкий возглас:
- А ну, прекратить драку! Дети…
- Дети?! – Пашка и Алиса одновременно поворачивают головы.
Люк открыт, в проёме показались трое молодых космонавтов – один уже шагнул в катер, двое других заглядывают. Они гладко выбриты, в белой форме, при фуражках.
Крыс, лежащий внизу, расталкивает ребят: Пашка откатился налево, а Алиса – направо. Пират снова изображает Алису в розовом сарафане (у неё слегка помятый вид). Первый космонавт подбирает бластер:
- Откуда вы добыли оружие? – спрашивает он
- Вот эта девочка, - говорит Пашка, - известный космический пират Крыс.
- Которая? – морщится космонавт.
Пашка и Алиса показывают на Крыса, лже-Алиса в розовом – на настоящую Алису в джинсовом костюме.
- Девочка, ты ранена? - в люк заглядывает доктор – инопланетянин с планеты Кроманьян (похож на садовую лейку, но голове его такая же форменная пилотка с эмблемой «Космофлота», как на стюардессе, а на белом халате – значок с эмблемой «Аристотеля»). Он помогает Алисе встать и тут же начинает обрабатывать её ссадины и царапины специальным антимикробным спреем.
В катер входит капитан. У него курчавая короткая борода и чёрные усы (вероятно, он грек).
- Кто из вас нажал кнопку тревоги? – спрашивает капитан.
- Я! - отвечает Алиса. - Но без Пашки я бы не справилась.
- Какого Пашки? – вертит головой лже-Алиса в розовом.
- Такого! – Пашка срывает ненавистную резиновую маску, перчатки и встаёт.
На полу - ворох юбок, из-под которого торчат ходули.
- Предатель! – кричит лже-Алиса. – Какую змею мы пригрели с мамочкой!
…Длинный капитанский мостик. В больших окнах видно солнце, звёзды, сияющей диск Брастака. Вдоль окон тянется длинный пульт, сидят два оператора, ряд кресел пусты. Стоят капитан, несколько космонавтов, Алиса и Пашка (на нём обычная одежда, Алиса пока не переоделась). В центре – лже-Алиса в розовом сарафане:
- Я сдаюсь, - шмыгая носом, говорит лже-Алиса, - я действительно Крыс, пират, запираться бессмысленно. Я проиграл! Где тут у вас тюрьма?
Лже-Алиса утирает выступившую слезу. Пашка:
- Не верьте ему капитан! Он в кого угодно превратиться может, даже в вас!
Капитан, молчит. Он внимательно рассматривает лже-Алису.
- Пожалуйста, - просит настоящая Алиса, - прикажите ему, чтобы он перестал притворяться! Мне неприятно, что он меня изображает.
- Какой мой вид нормальный? Кто теперь скажет?– в сердцах вопрошает Крыс и превращается в профессора Рррр. – Я так далеко зашёл по пути порока, что, наверное, испугался бы, увидев себя в зеркале! Не всё ли равно, на кого я похож? Главное, я сдался и готов сдать всех…
- Куда вы собирались лететь? – спрашивает капитан.
- Домой. Но уверяю вас, по пути мы обязательно бы передрались. У нас так всегда. Мне, можно сказать, повезло, что я попал в плен. Теперь живым останусь…
- Капитан! – к нему повернулся оператор. – Только что пришла радиограмма из Галактического Центра! Нам предписано оставаться на орбите до прихода патрульного крейсера.
- Зачем? – не понимает Пашка.
- Пираты, - капитан смерил взглядом лже-Рррр, - могут бросить добычу и скрыться. Мы должны проследить, куда они направились…
- Но это может быть опасно? – спрашивает Алиса.
- Корпус нашего корабля сделан из суперсплава. – отвечает капитан. - Ни метеориты, ни пушки пиратов ему не страшны.
- Всё ясно, а когда прилетает патрульный крейсер? – спрашивает лже-Рррр.
- А это вас не касается, - отвечает капитан. – Не верю я в ваше раскаяние…
- Напрасно, зря вы так! – сокрушённо качает головой лже-Рррр. – Я всей душой, как на духу собрался поведать, а вы!... (Машет рукой)
…Ресторан на борту «Аристотеля». Алиса и Пашка сидят за столиком. Алиса уже переоделась, причесалась и умылась, через соломинку она потягивает сок. Пашка за обе щёки уплетает пирожные. За соседним столиком расположилась компания пилагейских туристов.
- Если бы они знали… - Пашка оборачивается.
- Ещё не поздно, - отвечает Алиса. – Может тебе на Пилагею стоит переехать? Сойдёшь там за своего…
- Языка не знаю! – вздыхая, Пашка берётся за пирожное.
- Язык можно выучить.
- Тебе хорошо говорить! – Пашка вздыхает. – Ты сколько языков знаешь? А я всего три… И потом, я всё-таки не Крыс. Всё время притворяться и кого-то изображать, скажу тебе, довольно утомительно…
- Да, он мастер перевоплощения, я не успела тебя предупредить… А как ты догадался, что я – это не я?
- Чтобы Алиса одела розовое платье, - усмехается Пашка, - не поверю ни в жизнь! Алиса, чуть покраснев, повернулась к панорамному окну, где сияет голубой диск планеты.
- Скорей бы крейсер прилетел! – говорит она. – Ты даже не представляешь, как я волнуюсь за брастаков…
- Да, - Паша кивает, берясь за очередное пирожное, - представляю, как пираты сейчас злобствуют. Их мамаше уже наверняка донесли, что Крыс попался…
- Кому? – переспрашивает Алиса.
- Мамаше, - жуя, поясняет Пашка, - ну, их королеве. Меня с ней Крыс познакомил – красавица, как из кино!
Жужжит муха. Пашка отмахнулся – муха приземлилась на столик. Вертится туда-сюда.
- Фу, гадость какая! – Пашка собирается прихлопнуть, но Алиса не даёт.
- Это, наверное, муха-путешественница! – говорит она.
Муха внимательно посмотрела на Алису и, взлетев, умчалась прочь.
- Так вот, эта самая мамаша захотела меня подкупить, - Пашка дожёвывает пирожное. - Подарила полную шкатулку драгоценностей, чтобы я Крыса не выдал.
- Каких ещё драгоценностей?
- А, всяких! - Пашка машет рукой, - Алмазы там, рубины, жемчуга. Видела бы ты, как она тряслась, когда мне эти камушки дарила! Подозреваю, она тайком подменила их на стекляшки, иначе зачем шкатулку мне не сразу отдали, а только на другой день принесли?
- Всё равно, ты должен показать эту шкатулку капитану, - говорит Алиса. – Вдруг это и вправду награбленные сокровища?
- Сейчас покажу, - Пашка вытирает губы салфеткой. - Она в корзинке осталась...
Они встают и идут к выходу. Ребята походят к дверям – те раздвигаются… (двери на фотоэлементах) Прямо перед ними появляется пират в чёрном мундире. Пират наставил бластер:
- Всем оставаться на местах! Корабль захвачен.
Пашка молча разинул рот. Алиса:
- Как же так?
…Оттолкнув пирата в сторону, в ресторан врывается женщина в лоснящемся точно латекс, чёрном облегающем комбинезоне – это пиратская мамаша. Она без шлема, длинные волосы заплетены в косу, в руке у неё длинный хлыст. Голубые глаза мамаши сверкают гневом.
- Подойди ближе, мальчик! – нежным голоском зовёт она.
Растеряно хлопая глазами, Пашка подходит. Мамаша взмахивает хлыстом и резко со свистом его опускает:
- А-ай! – Пашка взвизгнул от боли: по его щеке пролёг красный рубец.
Пашка схватился за щёку, снова мелькнул хлыст – багровый рубец протянулся через Пашкину ладонь.
- Я научу тебя, мерзавец, как обманывать королеву.
Алиса бросается на помощь, но в солнечное сплетение её ударяет кулак: это в ресторан вошёл Крыс в пиратском мундире. Схватившись за грудь, Алиса задыхается и оседает на пол…
- Мамаша, - укоризненно говорит Крыс. – К чему такие жестокости? Мы должны быть благодарны этому мальчику, за то, что он пронёс нас на корабль.
Мамаша в третий раз бьёт Пашку хлыстом – тот падает на колени.
- Поблагодарить его я всегда успею, - спокойно отвечает мамаша. – А вот обмана не терплю. Ты же знаешь…
- Отложи экзекуцию на потом, время дорого! – командует Крыс и, совсем как Никита Михалков, хлопает в ладоши. – Так, друзья, всё, закругляемся, закругляемся… Давайте всех сюда!
Мамаша вешает хлыст на пояс. Она и Крыс посторонились. Пираты загоняют в ресторан пассажиров и команду лайнера. Точно стадо баранов, люди толпятся, толкаются, сбивают друг друга с ног. Последним ведут капитана. Он без фуражки, связан и жестоко избит.
Доктор, видя избитого Пашку (у него по лицу течёт кровь), бросается к мальчику:
- Как вам не стыдно! Он же ребёнок…
- А тебе я ноги отломаю, - лениво зевнув, сообщает мамаша.
- Мама, - вмешивается Крыс, - он доктор, может пригодиться.
- Доктора я на невольничьем рынке куплю.
- Хорошие доктора дорого стоят, - напоминает Крыс, - а у тебя радикулит…
- Ладно, пусть поживёт пока… Где шкатулка? Эти паразиты, поди, уже все мои камушки растащили…
- Ваши сокровища! – пыхтя от натуги, появляется Бесноватый с сундуком на плечах (ставит свою ношу на пол).
- Не все, не все, - качает головой королева и повелительно зовёт. – Сынок!
- Мама! Тут же одни стекляшки, - Крыс протягивает мамаше перламутровую шкатулку, вынутую из Пашкиной корзинки.
- Давай-давай! Бижутерия моему сердцу тоже дорога!
Открыв сундук, мама высыпает содержимое перламутровой шкатулки в особое отделение на крышке – для бижутерии. Последней в сундук падает пустая шкатулка… Закрыв крышку, мамаша взгромоздилась на сундук, как на трон. В руках у королевы вторая перламутровая шкатулка в форме раковины с пятью отростками – точь-в-точь как первая (и формой и цветом):
- Вот мое главное сокровище - шкатулочка с секретом! Тут кто-то уже интересовался, как нам удалось целую планету захватить?
Кряхтя и хватаясь за поясницу, мамаша нагнулась, поставив шкатулку на пол.
- Бесноватый, покажи им, миленький!
Бесноватый занёс массивный башмак с толстой подошвой – кажется, он хочет раздавить хрупкую шкатулку. Нога опускается ниже и ниже… И - о чудо - нога уменьшается, а Бесноватый как бы перетекает внутрь шкатулки… Миг, и пират, став меньше ногтя, оказался на дне перламутровой раковины.
- Просторно там тебе? - свысока усмехается мамаша.
Камера наезжает на шкатулку: крошечный Бесноватый бегает по дну раковины
- Представление окончено… - мамаша поднимает и опрокидывает шкатулку.
Бесноватый, уже нормального размера, кубарем выкатывается на пол:
- Могли бы и по-аккуратнее, - пират трёт ушибленные бока…
Алиса следит с расширенными глазами:
- Так вот, значит, как вы Брастак завоевали!
- Молодец, девчонка, умница, - ухмыляется Крыс, - я под видом котёнка всю планету обегал и всюду наших ребят расставил. Ну а как время пришло, все вместе, дружно, по сигналу… Так, ладно! (смотрит на наручные часы) На мостик пора, пора готовиться к стыковке. (громко объявляет, хлопнув в ладоши) Пассажиры и команда остаются на Брастаке! С собой берём только мальчишку!
- И доктора! – добавляет мамаша. – Меня радикулит замучил…
Крыс уходит. Пашка стоит пошатываясь, прижав к лицу окровавленный платок.
- Королева! – оставив Пашку, доктор решительно выступил вперёд, - У мальчика кровоточащие раны. Я намерен оказать ему помощь.
- Ничего, - усмехается королева, - до свадьбы заживёт, а перед сном я ему ещё добавлю.
- И, тем не менее, я настаиваю! – твёрдо говорит доктор. – В противном случае я отказываюсь лечить ваш радикулит.
- Вот как?! – мамаша ухмыльнулась, угрожающе сжав ручку хлыста. – А если я тебя, огнетушитель ходячий, заставлю…
- Не заставите, - спокойно отвечает доктор.
Мамаша глядит в глаза доктору, доктор – мамаше…
- Ладно, - сдаётся мамаша, - так и быть. Бесноватый, проводи их до лазарета!
…Корабельный медпункт. В шкафах стоят пузырьки с лекарствами. В кресле сидит угрюмый Пашка. Смочив из пузырька тампон, доктор обрабатывает багровые рубцы на щеках, плечах и руках мальчика:
- Безобразие, - возмущается доктор, - это варварство, и я буду жаловаться.
Пашка болезненно морщится, стараясь не стонать.
- Не скоро тебе, кастрюля, придётся жаловаться, - усмехается в дверях Бесноватый.
У него на голове – шляпа какой-то пилагейской туристки, лихо одетая набекрень.
- А вы, молодой человек, закройте за собой дверь, - не глядя, отвечает врач, - здесь медицинский кабинет, а вы заразу разносите.
- Какую ещё заразу? - смеётся Бесновтый.
- Всякую, - доктор берётся за шприц-пистолет, вставляет в магазин ампулу. – Вы всю Галактику, поди, исколесили, а рук, я гляжу, не моете.
- Вчера мыл! – обиделся Бесноватый.
- Без мыла, – парирует доктор, смачивая ещё тампон.
- На что мне мыло? – фыркает Бесноватый. – У меня алмазы есть…
Доктор хватается за спрей и прыскает прямо в лицо пирату. Тот, закашлявшись, поспешно выскакивает в коридор. Доктор затворил дверь.
- Как она тебя отделала! - доктор разглядывает Пашкино лицо, качая головой. – Очень больно?
- Больно! – признаётся Пашка. – Может, всё же, обойдёмся без уколов?
- Неизвестно кого эта мадам своим хлыстом стегает, - доктор берёт шприц. - Может своих же пиратов… А ты сам слышал – мыла нет. Алмазы есть…
Доктор делает укол, Пашка болезненно морщится…
- Что же нам делать, доктор? – вопрошает Пашка. – Сейчас мы единственные, кто хоть немножко на свободе. Вот-вот их корабль причалит, и тогда всё пропало…
- Не мешайте! – сердится доктор. – Разве не видите: я думаю о том же!
- Давайте думать вместе, - предлагает Пашка, - у вас есть снотворное?
- Снотворное у меня есть, но чтобы оно подействовало, его сперва нужно съесть…
Слышно, как по внутренней связи Крыс отдаёт команды:
- Внимание, приготовиться к стыковке! Пленников гоните в переходный отсек: они будут разгружать корабль…
- Да, обедать они не собираются, - вздыхает Пашка.
- Эврика! – доктор бросается к шкафчику и вынимает с полки похожий на небольшой огнетушитель распылитель.
- Ну, скоро вы там? - в дверь заглядывает Бесноватый:
- Идём-идём! – кивает доктор. – За мной, молодой человек!
Пашка соскакивает с кресла.
…Снова ресторан. Посередине толпа испуганных пассажирок – мужчин увели. Среди них – Алиса. Их охраняет несколько пиратов. Королева пиратов восседает на сундуке. Для удобства, ей постелили подушки, позаимствованные из кают пассажиров. Подле телохранитель держит поднос – на нём бутылки. Королева выбирает одну, пьёт прямо из горлышка… Показались Пашка, (весь измазанный зелёнкой и оклеенный пластырем) и доктор в сопровождении Бесноватого.
- Ай, как славно я тебя отделала! – сжимая бутылку, мамаша машет рукой. – Ты у меня будешь мальчик для битья… Когда плохое настроение, или меня кто-нибудь разозлит, я буду вымещать злость на тебе! (Мамаша смеётся) Ну что там у тебя (она подозрительно смотрит на доктора) Давай лечи, только смотри, не умори!
- Каждый врач, - отвечает доктор, - прежде ем начать практику, торжественно приносит клятву, не причинять вреда. Я тоже давал такую клятву. Поэтому не беспокойтесь!
Вытянув руку, доктор нажимает на рычажок и из баллончика вырывается облачко фиолетового пара.
Мамаша принюхивается:
- Что… Что это? Ты что, клистир старый, духами меня, что ли опрыскал?
Пошатываясь, она порывается встать, но, не удержавшись на ногах, садится на пол.
- Бесноватый, эй! – мамаша протягивает руку. – Помоги мне встать…
Бесноватый лениво зевает:
- Да ну тебя! То "подай", то "принеси", и отдохнуть некогда… А я, может, спать хочу!
Пират укладывается прямо на полу, накрывает голову шляпой.
- Порядок, - в ресторан входит Крыс, - пленных можно перегонять на наш корабль.
- Да ну тебя, гони их сам… - королева пиратов срывает с головы маску, обнажив истинное лицо, похожее на увеличенную в сто раз голову насекомого, обмахиваясь маской, точно веером, мамаша говорит, шевеля многочисленными челюстями. – Сынок, у тебя закурить не найдётся?
- Ты же знаешь, мама, я не курю, - отзывается Крыс, - достань из сумочки…
Мамаша пробует потянутся, но задумывается:
- Лень мне что-то… Так и быть, обойдусь без курева!
Мягкий шлепок: упал Пашка. У него подкосились ноги. Алиса бросается к нему, но едва может двигаться: она ползёт мимо караульных, которые равнодушно сели на пол и ни на что не реагируют. Пилагейские туристки, обнявшись, тянут какую-то заунывную песню, раскачиваясь в такт. Доктор бросается развязывать капитана.
- Эй, доктор, - лениво говорит мамаша, - ты не прав… Прекрати сейчас же!
- Молчали бы вы уж! – отмахивается доктор.
- Чем это вы их? – спрашивает капитан, растирая запястья.
- Новейшее средство против хищников, вызывает приступ необоримой лени.
Алиса обнимает скрючившегося неподвижного Пашку (у неё закрываются веки):
- А почему оно не действует на вас? - заплетающимся языком спрашивает девочка.
- С нами всё просто, - улыбается капитан, - мы в ответе за корабль и людей. Нам некогда лениться! Ну, идём, надо скорее освободить команду!
Они уходят. Глаза Алисы сами собой слипаются. Всё вокруг начинает кружиться, как в калейдоскопе, мелькают воспоминания: Геракл, Жанглетон, джкнгли пенелопы, Брастак… На миг возникает картинка: Алиса и Пашка, обнявшись, крепко-крепко спят на полу…

…Сразу же, без перехода: Земля, «Космопорт № 2». По лётному полю спешат Алиса и Пашка. Навстречу - толпа пилагейских туристок. У каждой – по корзинке.
- Простите, - Пашка останавливает одну из них, - а для его вам корзинка?
- Как для чего? – кудахчут туристки. – А если мы снесём яйцо, то куда ещё его положить? Не можем же мы бросить дитя на произвол судьбы!
Туристки нежно прижимают к груди корзинки. У них зеленоватые чешуйчатые пальцы…
- А что, в таком случае, кладут в государственную корзинку? – допытывается Пашка.
- В государственной корзинке? О! Государственное яйцо!
Туристки удаляются, Пашка и Алиса провожают их взглядом. Алиса:
- Сколько планет, столько и обычаев!
- Да, - вздыхает Пашка, - А скрррулей мы так с тобой и не отведали!
Двери космовокзала распахиваются и на лётное поле выбегают родители: впереди, конечно же, Мария Тимофеевна Гераскина, но и Селезнёвы - Кира и Игорь Всеволодович от неё не отстают. Алиса бросается навстречу маме и папе, а Пашка замирает как вкопанный:
- Всё, лето кончилось!… - с тоской говорит он сам себе.
Конец эпизода-24.

[Дин-70]

Гай-до
Сценарий по мотивам одноимённой повести Кира Булычёва
(Продолжение мультипликационного сериала «Путешествие Алисы»)

Первый эпизод. Свалка в Сахаре.

…Лаборатория биостанции на Гоголевском бульваре. Вечернее солнце отсвечивает на переплётах рам оранжевыми бликами. На противоположной от окна стене вполголоса работает телевизор. В окошке на стене женщина-диктор:
- Сегодня тридцать первое мая 2091 года. Московское время восемнадцать часов тридцать минут. Продолжаем «Новости Москвы». Очередной рекорд установила бригада Петра Кирпичникова Юго-восточного строительного управления. Всего за два рабочих дня в Капотне ими был возведён новый жилой дом, высотой в 120 этажей. Достижение уже попало в книгу рекордов Гиннеса, однако строители не собираются останавливаться на достигнутом…
За столом сидят Алиса и Аркадий. Алиса уткнулась в бинокуляр, Аркадий работает с генным конструктором. Генный конструктор – это прибор, напоминающий сканер (сбоку на нём написано: «ГЕННЫЙ КОНСТРУКТОР»). Он соединён с компьютером. Над столиком из чёрного пластика в воздухе горит голубоватым светом интерактивный объёмный экран. На экране высвечивается разноцветная двойная спираль молекулы ДНК, собранная из чёрных, белых, голубых, красных и зелёных шариков (ориентация – горизонтальная), по бокам молекулы на экране высвечиваются надписи: «Триплет А 60-67/69», «Триплет А 60-70/72» , «Триплет А 61-1/3» и т. д.) По соседству в воздухе высвечивается короткий отрезок ещё одной молекулы ДНК, от него отходят с телочки указателей («Триплет Х 45-1/3», «Триплет Х 45-5/6», «Триплет Х 45-7/9», и т. д.). Алиса, не отрываясь от микроскопа, аккуратно, плавно вращает микрометр. Длинная молекула медленно движется в такт: с одного конца экрана появляются всё новые триплеты, исчезая на другом его конце. Аркадий внимательно следит за экраном:
- Ещё немножко… Шестьдесят первый пошёл, - сообщает Аркадий. - Есть, вот она, граница гена!
Алиса перестаёт вращать. Молекула ДНК на экране тотчас останавливается.
Диктор:
- Как нам только что сообщили с пометкой «молния», из Кишинёвского зоопарка сбежал дракон, привезённый пять лет назад экспедицией на корабле «Пегас» под руководством профессора Селезнёва…
Алиса оторвалась от микроскопа, глядит на стену-телевизор. На стене появилось изображение сбежавшего дракона:
- Ой, Кузя сбежал! - воскликнула Алиса.
- Интересно, куда? – Аркадий тоже повернул голову. – Если он побежал к нам, то не представляю, чем Джавад будет его кормить… Как бы он всех наших зверей не пожрал…
- Не пожрёт, - уверенно отвечает Алиса. – Кузя очень послушный и совсем ручной…
- Передаём приметы сбежавшего дракона, - продолжает женщина-диктор. – Длина - пятнадцать метров, цвет красный, переходящий в зелёный. Отзывается на кличку Кузя. Всех, кто знает о его местопребывании, просят сообщить в ближайшее управлении охраны природы и пожарную часть.
- А причём тут пожарные? – недоумевает Аркадий.
- При том, что он огнедышащий, - вздыхает Алиса.
- Ладно, - Аркадий возвращается к генному конструктору, - уже вечер, а мы никак не закончим эксперимент. Не будем отвлекаться… Режь молекулу вот тут (проводит пальцем по экрану, изображение молекул при этом начинает дрожать).
Алиса вновь прильнула к микроскопу, рукой берётся за джойстик:
- Вот тут? – спрашивает она.
На экране между разноцветными шариками атомов, слагающих молекулу, показалась ломаная красная линия.
- Пару триплетов правее! – корректирует Аркадий.
Красная линия переползает в указанное место.
- Готово! – восклицает Алиса.
Яркая и узкая красная черта становится широкой бледно-розовой полоской. Молекула разделена.
- Держишь? – спрашивает Аркадий.
- Держу-держу… - тихонько приговаривает Алиса, сжимая джойстик.
Пальцем Аркадий ведёт изображение короткого отрезка ДНК, прилаживая его к краям разрезанной молекулы. Изображения упруго дрожат, молекула неподатливо извивается… Аркадий пыхтит.
- Интересно, а где Пашка? – как бы между прочим, интересуется Алиса. – С утра не появлялся и на звонки не отвечает…
- Не иначе, как в умчался в Эквадор, - отвечает Аркадий. – Он на прошлой неделе хвастал, что раздобыл карту клада конкистадора Хуана Монтанья, который будто бы зарыл там золото, отнятое у индейцев…
- И даже меня не позвал! – обижается Алиса. – Представляю, как он теперь вернётся весь исцарапанный и искусанный москитами…
- И без клада! – добавляет Аркадий.
Он уже почти закончил прилаживать встраиваемый ген…
Входная дверь резко распахивается, и появляется Пашка Гераскин собственной персоной. Без единой царапины и отнюдь не искусанный москитами. Он сияет:
- Сидят! – усмехается Пашка. – Уткнулись в микроскопы! От Пашкиного крика Алиса вздрагивает, и рука непроизвольно толкает джойстик. Изображение на экране конструктора скручивается и топорщится как попало. Приятный мелодичный голос компьютера:
- Некорректное действие! Ген вставлен неверно!
- Ну, Пашка! - возмущённо кричит Аркадий. – Стоит тебе появиться, как эксперимент летит насмарку!
- Пашка,- вздыхает печально Алиса, - ты нам мешаешь!
- И буду мешать! – Пашка присаживается рядом на край стола (Алиса вынуждена подвинуть микроскоп). – Потому, что я ваш друг. Если я вас не спасу, вы окаменеете у микроскопов!
- Знаешь что, - Аркадий порывается встать.
Алиса его перебивает:
- Наверное, что-то случилось…
- Случилось, - кивает Пашка, - мы участвуем в гонках Земля-Луна. Как вам это нравится?
- Нам это категорически не нравится, - сердится Аркадий.
- Намечается славный экипаж, - невозмутимо продолжает Пашка. – Павел Гераскин – капитан, Алиса Селезнёва – штурман, Аркадий Сапожков - механик, прислуга и всякое-прочее. Старт из Цзинина второго августа…
- Смотрите, - воскликнула Алиса, - это, случайно, не о них рассказывают?
Все трое дружно поворачивают голову к телестене. По телевизору передают сюжет:
«Как все ребята, Резо Церетели с детства мечтал о космосе и, похоже, его мечта близка к осуществлению. В начале августа стартуют большие космические гонки среди школьников, и Резо, а также его друзья-шестиклассники из школы города Кутаиси - уже третий месяц подряд напряжённо готовятся к старту. В распоряжении учеников оказался списанный катер местного космопорта, который они намерены перестроить в гоночное судно…»
На экране – школьный производственный цех. Ребята в белых халатах и шапочках копаются в недрах разобранного катера. На переднем плане Резо Церетели:
- Чтобы принять участие в гонках нам пришлось постараться как следует. От старого катера остались одни шпангоуты, внутри всё перестроено. Через две недели мы планируем приступить к ходовым испытаниям…
- Н-да, - Пашка, достав пульт, выключает экран, - конкуренты зря времени не теряют… Но ничего, мы тоже не лыком шиты!
- Теперь я окончательно убедился, что наш друг Гераскин сошёл с ума… - говорит Аркадий. – Слезь со стола, наконец!
Пашка слезает, добродушно улыбаясь:
- Я от вас не отстану, и не надейтесь! К тому же я ваш капитан. Вас интересуют условия гонок?
- Нет, - отворачивается Аркадий.
- Расскажи, - просит Алиса.
Пашка берёт стул и, положив руки на спинку, садится на него верхом:
- Первая брешь в обороне пробита! – удовлетворённо констатирует он. – Объявлены большие космические гонки для школьников. Допускаются ребята, кому уже исполнилось одиннадцать лет, а нам как раз одиннадцать…
- Аркаше ещё не исполнилось, - напоминает Алиса.
- Первого августа исполнится, а гонки стартуют второго, - усмехается Пашка. – Участие принимают любые космические корабли, в том числе и самодельные. Первый приз – путешествие на машине времени в Древнюю Олимпию на первые Олимпийские игры…
- А можно вопрос? - ехидничает Аркадий. – Наш корабль готов к ходовым испытаниям? Я так понимаю, ты его три месяца готовил, один, втайне от нас…
- Успех любого предприятия, мой дорогой Аркаша, – отвечает Пашка укоризненно, - обеспечивает сплочённый и дружный экипаж! А корабль – это мелочь. Возьмём любой списанный катер и приведём его в порядок…
- На что ты надеешься? – риторически вопрошает Алиса.
- На ваш ум и мою дерзость, – говорит Пашка. - Вы уже заинтересовались – значит, полдела сделано!
- Мы ничем пока не заинтересовались! – протестует Аркадий. – Хотя… (Пауза) Любопытно было бы узнать, где ты собрался раздобыть списанный катер…
- Известно где, – смеётся Пашка. – Сейчас мы летим в Сахару, на космическую свалку. Флаер я уже заказал…
- Нет, Алиса, ты посмотри, он совсем рехнулся… - начал, было, Аркадий.
Алиса перебивает:
- Во-первых, просто так тебя туда не пустят, а, во-вторых, там наверняка уже побывали конкуренты и разобрали всё лучшее…
- Ага! – торжествуя, Пашка потирает руки. – Вот вы у меня и на крючке! Отвечаю по пунктам: во-первых, свалка большая и там наверняка отыщется что-нибудь, надо только поискать хорошенько, а, во-вторых, разрешение на осмотр свалки у меня в кармане…
- Это как? – Алиса и Аркадий недоумённо переглядываются.
- Не важно, - отмахивается Пашка. – Ну, так что, летим?
- Я никуда не лечу! – резко заявляет Аркадий. – И Алиса тоже.
- Слышишь, Алиса, он тебе указывает! - ехидно замечает Пашка.
- Я, наверное, слетаю с Пашей, - говори Алиса, - всё равно эксперимент сегодня мы уже не закончим…
- Туда и обратно! – Пашка торопливо вскакивает со стула. – Аркаша, слышишь?
- Ладно, - сдаётся Аркадий.
Он выключает приборы.
…Лужайка перед крыльцом биостанции. Над коротко подстриженным газоном завис скоростной флаер, похожий на тот, в котором Алиса, Пашка и Геракл летали под Калязин за грибами год назад – нечто среднее между автомобилем и самолётом. На двухкилевом оперении эмблема (башни и стены Кремля с куполами кремлёвских соборов) и надпись: «Служба проката средств воздушного транспорта. Москва» и многозначный телефонный номер. Подходят Пашка, Алиса и Аркадий. Перед Алисой Пашка распахивает переднюю дверцу:
- Прошу!
Однако Алиса вперёд не садится – она вслед за Аркадием лезет на заднее сиденье. Пожав плечами, Пашка захлопывает дверцу и, обежав флаер, садится на место пилота. Флаер взлетает.

…Сахара. Раскалённым белым шаром пылает Солнце. По каменистой земле ветер несёт паль и песок. Торчат верблюжьи колючки. В тени высоких красных скал притаился белый купол здания проходной (похоже на холостяцкое обиталище доктора Верховцева на планете Трёх Капитанов). В воздухе висит указатель на арабском, английском, китайском и русском языках: «Полигон Космофлота. Посторонним вход воспрещён». Приземляется уже знакомый нам флаер. Хлопают дверцы, ребята выбираются из машины и заходят в здание проходной.
Проходная – широкий прямоугольный вестибюль. Стоят два автомата. Один – «Пробковые шлемы». Второй – «Газированная вода». На стене электронное табло: «17:00:00». На противоположной от входа стороне в ряд стоят турникеты, похожие на лифт, что в Институте времени. Отличие в том, что на здешних турникетах горят красные запрещающее огоньки. Сбоку – прозрачная кабинка, где за стеклом сидит смуглая черноволосая девушка. Перед её глазами на стекле кабинки высвечивается изображение камер наружного наблюдения - флаер, на котором только что прилетели ребята. Подходит Пашка:
- Салам алейкум!
- Добрый вечер, - отвечает девушка по-русски.
- Мы из Москвы, - говорит Пашка, - я вам сегодня утром звонил.
- Минутку, - девушка переключает кнопки на пульте.
Изображение, высвечивающееся на стекле, тотчас меняются: появляются три фотографии, на которых Пашка, Алиса и Аркадий (сбоку у каждого фото текст – буквы зеркально перевёрнуты)
- Павел Гераскин и сопровождающие лица, - читает девушка, - Алиса Селезнёва и Аркадий Сапожков. Всё в порядке, проходите!
На одном из турникетов красный огонёк сменяется зелёным. Алиса и Аркадий стоят, разинув рты. Пашка уже у турникета:
- Ну, его встали? - как Буратино из фильма Нечаева, Пашка кивает головой. – Пошли!
Сбросив оцепенение, друзья проходят турникет, над которым горит надпись: «Вход на полигон».
…В кольце отвесных скал – широкая круглая долина с плоским каменистым дном. Концентрическими окружностями, точно выверенные циркулем, стоят космические корабли. Разбегающиеся от центра радиальные проходы, делят окружности на сектора – чёрные (остроносые военные корабли), серые (объёмистые широкие грузовики), белые (многопалубные лайнеры). Корабли списаны, некоторые наполовину разобраны – стоят без иллюминаторов и люков, там, где некогда были антенны, теперь свисают оборванные провода, из ниш, где располагались двигатели, торчат обрубки трубопроводов. Опоры покосились, эмблемы стёрлись, краска облупилась и осыпается… Пашка идёт, присматриваясь по-хозяйски, Алиса и Аркадий догоняют:
- Гераскин, а ну-ка объясни, что всё это значит! – Алиса хватает Пашку за плечо.
Обернувшись, тот протягивает Алисе и Аркадию по пробковому шлему (третий шлем у Пашки уже на голове):
- Наденьте, а то головы напечёт. Я с проходной захватил.
- Ты заказал для нас пропуска, хотя мы тебя об этом не просили, - наседает на Пашку Аркадий, - как это понимать?
- Ну, вы же сами говорили, что без пропусков сюда не попасть! Одному пропуск не получить – другое дело, если нас трое. Трое – это группа, а если группа, то мы сюда не бездельничать приехали, а по делу. Вот я и позвонил сюда, что в 17:00 местного времени приезжает группа из Москвы: Павел Гераскин и сопровождающие его лица. Остальное – дело техники…
- Что за «дело техники»? – перебивает Алиса.
- Ну, я пришёл к вам и сказал, что мы участвуем в космических гонках. Вы, как я и предполагал, побросали все дела и помчались со мной в Сахару…
- Аркаша, я его сейчас убью! – вспыхивает Алиса. – Мало того, что затащил нас на край света, да ещё и издевается!
- Я сам его убью! - угрожающе сопит Аркадий.
- Отставить пустые разговоры, - отступает Пашка, - времени в обрез! Давайте поскорее космический корабль найдём, а то через час нас самих родители искать станут: в Москве уже семь!
Оставив за спиной разъярённых друзей, Пашка спешит вдоль изогнутого строя космических кораблей. Алисе и Аркадию ничего не остаётся, как торопливо шагать следом. Свалка похожа на вымерший город – уродливыми зданиями застыли неподвижные корабли, кажущиеся неестественными оттого, что их стихия – полёт, а они стоят неподвижно. Ребята идут по широкому, как улица, проходу. Вдруг Пашка остановился.
- Ой, ребята, глядите: «Титанус!» - показывает он рукой.
«Титанус» - исполинская летающая тарелка. Его объёмистый бочкообразный корпус, диаметром метров сто, стоит на десятке небольших опор. Сзади огромный как ангарные ворота грузовой люк, спереди – небольшой, пассажирский (он открыт и туда ведёт узкий трап). На бортах три ряда иллюминаторов, спереди навис (ребята задираю головы) капитанский мостик похож на гондолу старинного дирижабля. На борту полустёршаяся надпись: «TITANUS».
- Зайдём? – предлагает Пашка. – Привет, старина! Как отдыхается тебе после рейда к Чёрной дыре? Вы как хотите, а уйти отсюда, не побывав на легендарном корабле, спасавшем вулканологов на Ио, для меня непростительно.
- Корабль как корабль, - пожимает плечами Аркадий. - Один из первых с гравитационным двигателем, построен 2050 г., ходил к Урану, Нептуну и в пояс Койпера, совершил рейс за пределы Солнечной системы, после чего списан. А что он спас группу Вижека – так в то время каждый корабль спасал кого-нибудь и не раз. Такая уж была эпоха…
- Нет, ты не романтик! – Пашка аж затрясся от благородного негодования. – Тебе бы дома сидеть, да разводить свои мангодыни!
- А я, между прочим, сюда не напрашивался, - напоминает Аркадий.
Алиса, молча, поднимается по ступеням узкого трапа, заглядывает внутрь. Пашка торопливо лезет следом. Аркадий, вздохнув, присоединяется.
…Капитанский мостик. С центрального пульта сняты приборы – зияют чёрными провалами пустые ячеи, свисают клочья проводов. Кресел тоже нет – торчат основания стоек. На полу - слой пыли и песка. Пашка наклонился, чтобы потрогать пульт, как вдруг над самой его головой в проносится летучая мышь. Пашка присел от неожиданности. Мышь умчалась прочь в тёмные как пещера недра корабля.
- Что, испугался, капитан? – смеётся Алиса.
- И ничего я не испугался, - злится Пашка. – Я подумал: вдруг это гость с другой планеты. Заденешь его, ушибёшь ненароком…
- Не понимаю, чего мы здесь делаем? – вопрошает сзади Аркадий. – Корабль мёртв, и нам его не оживить – даже слепому видно.
- Сам знаю, - вздыхает Пашка.
Свалку озаряют лучам клонящегося к закату солнца. Длинные тени наползают от скал. Меж двух веретенообразных, остроконечных точно шпили громадин застыла группа небольших кораблей и катеров.
- Мамин «Пассат»! - вдруг узнаёт Алиса.
- Да, - Аркадий смотрит на небольшой шарообразный корабль, с рваными ранами на борту, где некогда крепился люк, - крепко ему досталось.
Рядом с «Пассатом» стоит маленький катер, чуть больше флаера, на котором ребята прилетели на полигон. Пашка чешет затылок:
- Н-да… На таком до Австралии не долетишь, не то что до Луны.
- Уф! Я бы сейчас бутылку минералки осушил одним глотком… - Аркадий спешит перебраться в тень «Пассата» (присаживается на корточки). – Ты подумай: солнце вот-вот сядет, а, кажется, становится только жарче.
К Аркадию присоединяется Алиса:
- Только наивные дети могли не догадаться, что в пустыне им захочется пить.
- А мы и есть наивные дети, - хмурится Аркадий.
Мимо катится странное круглое мохнатое существо, размером с футбольный мяч, оливково цвета.
- Аркаша, смотри, - показывает Алиса.
Аркадий лениво поворачивает голову:
- Странно, по-моему, в Сахаре такие животные не водятся…
Шар скрывается в расщелине меж камней.
- А по-моему, - Алиса встаёт, - такие не водятся на Земле! В каком-нибудь корабле остались какие-нибудь инопланетные споры. Вот и вывелся…
Она спешит к расщелине, шарит рукой. Однако мохнатый незнакомец исчез. Аркадий продолжает безучастно сидеть: у него нет сил присоединиться:
- Всё, пора возвращаться! – констатирует он. – Очередная Пашкина авантюра закончилась крахом…
- Есть, нашёл! – доносится радостный возглас Пашки.
Алиса оборачивается, Аркадий, кряхтя, привстаёт. Пашка стоит перед небольшим странным кораблём, похожим на мандарин или апельсин без кожуры – он состоит как бы из трёх больших долек, сходящихся к слегка заострённой макушке, разделённых глубокими бороздами. Одна борозда тянется снизу, две – сверху. У корабля три опоры – тонкая и высокая передняя (в человеческий рост) и две задних – короткие и массивные. Позади передней опоры в днище широкий овальный проём (крышки люка нигде не видно), откуда спускается короткий трап. У входа на днище – причудливый вензель «Гай-до» (как на рисунке Мигунова). Сморщенные бока корабля изборождены причудливо ветвящимися жилами, похожими на вены, проглядывающие под кожей. Иллюминаторов у корабля нет. В боку, возле кормового среза зияет рваная пробоина с обугленными краями. Длина корабля – 9 метров, диаметр – 5 метров.
- Кого-то он мне напоминает… - задумчиво говорит Алиса.
А напоминает этот корабль «Синюю чайку», что стояла в пиратском подземелье на третьей планете системы Медузы. Он такой же трёхдольчатый, морщинистый, изборождённый жилами трубок системы питания, которой были наделены живые корабли Самаона Гая…
- Наш Пашка перегрелся на солнце, - усмехается Аркадий. – У него даже люк снят! Представляю, что внутри…
- Ты его ещё не осмотрел, а уже судишь! – отвечает Пашка.
- А как, интересно, ты его собираешься осматривать, на ощупь, что ли? – возражает Аркадий. – Фонарика у нас нет, а там темно как в пещере…
Пашка осторожно забирается внутрь. Внутри, и правда, темно – солнце ушло, и таинственные недра корабля темны, как пещера.
- Да, фонарик бы не помешал…
- Пашка, вылезай оттуда! – предостерегает Алиса. – Ещё ногу сломаешь…
И в этот миг вспыхивает свет – светится (правда, довольно тускло) потолок отсека.
- Вот видите, - обрадовано говорит Пашка, - освещение работает. Ещё не всё потеряно!
Алиса внутри отсека – она подходит к Пашке, замершему возле пульта, между двух кресел с высокими спинками. Свет, льющийся с потолка, слаб, внутри командного отсека полумрак. Сзади в проёме люка показалась вихрастая голова Аркадия. Пашка осматривает пульт:
- Пульт совершенно цел! Вот только надписи на непонятном языке…
- Если это инопланетный корабль, - заключает Алиса, - то откуда мы знаем, как им управлять…
Аркадий стоит позади возле шкафчика. На шкафчике значок – два синих наложенных друг на друга полумесяца непонятная надпись.
- Кажется, я знаю, что это за язык! – говорит Аркадий. – Тут написано «Яринева», по-вестерниански это значит «Инструменты»! (Аркадий открывает дверцу и точно – в зажимах и пеналах поблескивают разнообразные инструменты, в том числе и несколько фонариков.) Всё ясно, это вестернианский корабль.
- Надо осмотреть двигатели! – говорит Пашка.
Ребята пробираются в корму, в руках у каждого фонарик. Пашка и Аркадий вдвоём отдраивают массивный люк в машинное отделение. Люк поддаётся со скрипом – он деформирован, переборка вспучена. Люк удаётся сдвинуть только чуть-чуть. Просунувшись в щель, мальчишки подсвечивают фонариками - внутри отсека освещение не работает, всё разгромлено. Разорваны и скручены спиралями трубопроводы. Сорванный со станин гравитационный двигатель лежит поперёк отсека. Всё покрыто слоем копоти – в отсеке бушевал пожар.
- Что, капитан? – вопрошает Аркадий. - Надеюсь, тебе всё ясно? Можно уходить?
- Ничего ещё не ясно! – отвечает Пашка. – По условиям гонок пользоваться можно только планетарными двигателями, а они, как раз, уцелели…
- Уцелели они, как же! Тут все горело, гляди, даже металл расплавился! Двигатели придётся ставить новые, а сделать это можно только на заводе, во всяком случае, не в нашей школьной мастерской…
Между мальчишками просовывается Алиса, у неё тоже фонарик:
- Аркаша прав, - говорит она, - мне тоже понравился этот симпатичный кораблик, но нам починить его не под силу. Придётся ему доживать свой век на свалке!
Сказав, Алиса уходит, следом уходит аркадий. Лишь Пашка упорно продолжает шарить фонариком по закопчённым стенкам отсека.
…Снова командный отсек, Алиса перед трапом, приготовилась уходить. Рядом – Аркадий.
- Пашка, ну где ты там? – зовёт Алиса.
Показался Пашка:
- Прости, друг! – говорит Пашка. – Мы не виноваты…
И в этот миг мертвый пульт управления оживает. Вспыхивают разноцветные огоньки и слышен негромкий хрипловатый голос:
- Не уходите, пожалуйста!
Алиса вздрагивает, схватившись за Аркадия, Аркадий, заслоняя девочку, озирается, Пашка водит фонариком по стенам:
- Кто это говорит? – спрашивает Пашка.
- Меня зовут Гай-до. Я корабль, который вас заинтересовал.
- Говорящий корабль? - удивлённо восклицает Алиса.
- Я не только говорящий, - отвечает Гай-до, - я разумный корабль. Простите, если я напугал вас, меня не нужно бояться, потому, что разумные существа – мои друзья. Таким меня создали.
- А разве ты нас видишь, Гай-до? – Алиса озирается по сторонам.
- Разумеется, я наделён всеми органами чувств, - отвечает Гай-до.
С потолка прямо перед Алисой опускается тонкое и гибкое щупальце, на конце которого сидят две выпуклые телекамеры – как два выпуклых глаза.
- Очень приятно, меня зовут Алиса, - представляется Алиса.
- А меня Аркадий, - говорит Аркадий.
Вслед за глазами с потолка опускается манипулятор – щупальце, на конце которого сидит механическая ладонь с четырьмя пальцами. Аркадий пожимает руку разумного корабля.
- Павел Гераскин! – представляется Пашка.
Вслед за Аркадием он тоже пожимает механическую руку.
- Я так рад, ребята, что вы пришли сюда, – говорит Гай-до, - я стою здесь уже больше трёх лет. У меня повреждены многие системы, но если вы хотите меня починить, я охотно вам помогу.
- Послушайте, - интересуется Пашка, - а у вас на борту, случайно, не осталось воды? Ужасно пить хочется…
- К сожалению, не осталось, - отвечает Гай-до, - на данный момент многие мои системы не функционируют. Температура в отсеках на пятнадцать градусов выше нормы…
- Мы это заметили, - вздыхает Аркадий.
- Синтезатор повреждён, а кондиционеру не хватает энергии, – продолжает Гай-до, - но если вы дадите мне немного времени, я постараюсь их восстановить – я ведь сам умею устранять повреждения и залечивать раны. Я - живой корабль.
- Живой? – переспрашивает Алиса.
На миг в памяти возникает экскурсия на планете Трёх Капитанов. Видеовставка -доктор Верховцев говорит Алисе:
«Космические корабли Самаона Гая были живыми… Они могли расти и даже залечивать раны. Им были не страшны ни метеориты, ни пушки космических пиратов… Их было три живых корабля - «Ци-Фэй», «Синяя чайка» и Гай-до, но все они погибли или пропали без вести, а их создатель – гениальный учёный Самаон Гай – скончался, убитый горем…»
- Погодите, - говорит Алиса, - а разве вас создал не Самаон Гай с планеты Вестер?
- Вы слыхали о нём?! – радуется Гай-до. – Самаон Гай мой отец. Он создал меня семь лет назад. У меня были старшие братья, тоже живые, как я, но они ещё не были разумны, потому что отец не сразу научился наделять свои создания разумом, а я был самым младшим… Вот мой отец!
На стене перед ребятами загорается экран, и появляется изображение мужчины с лёгкой проседью с сиреневыми глазами…
- Ба! До чего на нашего Овидия похож… - невольно вырвалось у Аркадия.
- Кого? – удивлённо переспрашивает Гай-до.
- Овидия Григорьевича, директора нашей школы, - улыбается Алиса.
- Ну, копия! – подтверждает Пашка. – Только бы причёску изменить и глаза карие сделать…
- Гай-до, - спрашивает Алиса, - а вы, случайно, не были знакомы с Ирией Гай? Это дочь Самаона Гая…
- Она моя сестра, - голос корабля ломается от нахлынувших переживаний, - я рано потерял отца, и поле его смерти мы с Ирией долго путешествовали по Галактике. Но скоро четыре года как мы расстались…
- Расскажите, Гай-до! – просит Алиса.
- Это очень печальная история… - вздыхает Гай-до.

Конец первого эпизода.

[Дин-70]

Эпизод-2. Гай-до вспоминает…

- Погодите, - говорит Алиса, - а не вас это создал Самаон Гай с планеты Вестер?
- Вы слыхали о нём?! – радуется Гай-до. – Самаон Гай мой отец. Вот он!
На стене перед ребятами загорается экран, и появляется изображение мужчины с лёгкой проседью с сиреневыми глазами…
- Гай-до, - спрашивает Алиса, - а вы, случайно, не были знакомы с Ирией Гай? Это дочь Самаона Гая…
- Она моя сестра, - голос корабля ломается от нахлынувших переживаний, - я рано потерял отца, и поле его смерти мы с Ирией долго путешествовали по Галактике. Но скоро четыре года как мы расстались…
- Расскажите, Гай-до! – просит Алиса.
- Это очень печальная история… - вздыхает Гай-до.
(Видеоряд: Гай-до рассказывает о своём создателе. Его рассказ сопровождается картинкой, голос звучит за кадром.)
«Самаон Гай жил на окраине города в отдельном доме, большую часть которого занимали лаборатория и мастерская. Он работал один, хотя десятки институтов и конструкторских бюро самых разных планет звали его к себе, но Самаон Гай не соглашался. Всю жизнь он мечтал о сыне, и даже имя ему придумал – Ирий, - что по-вестерниански означает «солнечный». Пусть только родится, - говорил Самаон, - я выращу себе помощника, и вдвоём мы построим такой корабль, что вся Галактика ахнет». Но вышло так, что у него родилась дочь. Узнав об этом, отец страшно рассердился и обвинил жену, что та нарочно это подстроила. Несчастная женщина умерла от горя. Делать было нечего, однако Самаон Гай не привык отступать - раз он остался с дочерью один, он воспитает её так, что она заменит ему сына. Он назвал ребёнка Ирией, и с раннего детства стал приучать её к технике. Сверстницы играли в куклы, а Ирия учила логарифмы, поднимала штангу, паяла, строгала и уже в десять лет помогала отцу в его работе...»
Видеовставка – стилизация под любительскую съёмку: мастерская Самаона Гая. Протяжно гудит насос. Стапель, на котором пенится бурая бесформенная масса. Ритмично, точно кровеносные сосуды, пульсируют трубы, подведённые к ней с потолка, и масса медленно растёт. У токарного станка в засаленном рабочем комбинезоне по-мальчишески коротко подстриженная Ирия Гай в тёмных защитных очках. Девочка обрабатывает толстую гофрированную трубу, резец снимает стружку. Остановив станок, девочка снимает очки, и мы видим её лицо – Ирия как две капли похожа на Алису, только глаза у вестернианки васильковые, а не голубые, и золотистые волосы стрижены грубо и неряшливо. Взяв трубу, Ирия легко взбирается на высокую стремянку и прилаживает её к распределительному клапану на потолке, второй конец трубы отец всовывает в шевелящуюся массу. Самаон Гай подаёт знак, девочка открывает клапан, труба начинает пульсировать. Биомасса на стапеле пенится сильнее и начинает вытягиваться, приобретая продолговатую форму.
Ирия слезает со стремянки:
- Пап, а как мы назовём наш корабль?
- Гай-до, - отвечает отец.
Самаон Гай страдает одышкой. Он глотает лекарства, произносит слова медленно, передвигается с трудом, то и дело прикладывает ладонь к груди – у него больное сердце.
- «Брат Гай», - задумчиво произносит девочка, - а почему? Чей он брат?
- Твой, Ирия, - улыбается отец.- ведь он будет не простой корабль, а разумный, как человек! Единственный во всей Галактике!
- Разумный? Как это? Зачем? – дочери любопытно.
- Чтобы быть добрым помощником и преданным товарищем космонавтов, готовым, если нужно, пожертвовать собой ради экипажа. Когда ты, Ирия, полетишь в космос, а ты обязательно полетишь, ты сама почувствуешь, как это важно, иметь рядом доброго собеседника и верного друга…
Ирия садится за стол в мастерской, раскрывает ноут-бук. На экране разноцветный трёхмерный чертёж будущего Гай-до, он медленно поворачивается, демонстрируя внутреннее устройство корабля… (Конец видеовставки.)
(Видеоряд: Гай-до за кадром продолжает свой рассказ.)
«Незадолго до семнадцатилетия Ирия Гай заканчивала академию космонавигации. Я уже появился на свет, и мне предстояло совершить первый полёт. Для корабля это то же самое, что для человека совершить первый в жизни шаг, и мой создатель, чьё старческое сердце уже не позволяло водить корабли, не мог доверить трудную миссию – научить меня летать – никому, кроме своей дочери.
Я стоял на лужайке перед домом, где жили Ирия со своим отцом, и самозабвенно готовился к полёту. Ночами я видел звёзды и представлял, как скоро поднимусь туда, в манящую высь, окунувшись в их лучи!... (Звёздное небо на Вестере не похоже на Земное. Млечный путь – шириной в полнеба, ярко сияет центр Галактики. Кроме того, у Вестера три небольшие луны.) Я стану взрослым - сильным и смелым, - принесу пользу, обрету друзей. Ах, как же я переживал и волновался тогда, и миллионом чувствительных датчиков я впитывал в себя весь окружающий мир, и потому я очень хорошо запомнил тот роковой день…»
Плавный переход: лужайка перед домом Самаона Гая. На фоне высоких деревьев стоит Гай-до. В кресле-качалке под деревом сидит Самаон Гай, закутавшийся в плед. Из распахнутого люка высунулось щупальце из кончика которого тянется зеленоватый тонкий луч. Луч заканчивается видеоэкраном, развёрнутым в воздухе, передают детективный сериал («Пуаро» Агаты Кристи). По тропинке приближается Ирия (на ней брюки, майка и кепка):
- Папа, привет! Что смотришь?
Отец не отвечает, вместо него говорит Гай-до:
- Здравствуй, Ирия! Это «Пуаро Агаты Кристи», земной телесериал. (Пауза.) Как твои успехи в академии? - интересуется Гай-до.
- Сдала последний экзамен, – суховато сообщает Ирия. – Завтра получу диплом пилота.
- Отличная новость! – Самаон Гай улыбается. – Я горжусь тобой, Ирия…
Детективный сериал на экране достиг кульминации. Подозреваемые собрались в гостиной:
- Ну, и кто же убийца? – вопрошает один из них.
- Убийца? – переспрашивает Эркюль Пуаро (вздыхает). - Убийца находится среди нас. Он здесь, в этой комнате. Преступление совершено…
Внезапно детектив прерывается, сперва его сменяет заставка новостей, потом диктор:
- Мы вынуждены прервать показ фильма, чтобы передать экстренное сообщение: во время испытательного полёта без вести пропал космический корабль «Синяя Чайка». К сожалению, это уже не первая катастрофа преследующая серию живых кораблей Самаона Гая: полтора года назад в ходе аналогичного полёта пропал однотипный с «Синей Чайкой» «Ци-Фэй»…
Самаон Гай, смертельно побледнев, пошатнулся, схватившись за сердце.
- Папа! – Ирия мечется подле отца. – Погоди, сейчас я тебе лекарство принесу! Нет, лучше «скорую» вызову!…
Продолжение видеовставки – больничная палата. На койке, подключённый к аппаратуре лежит Самаон Гай. Подле него, угрюмая, сидит дочь.
- Ирия… - чуть слышно произносит Самаон Гай. - Ирия, я должен тебе сказать…
Ирия нагибается, обнимает отца, силясь успокоить (успокаивает по-мужски скупо, обходясь без слёз):
- Папа, пожалуйста, тебе нельзя говорить…
- Нет, Ирия, я должен! Тебе одной предстоит довести до конца дело моей жизни – научить Гай-до летать…
- Нет, папа, не говори так! Ты выздоровеешь, тебя вылечат, вот увидишь!...
- Ты справишься, я в тебя верю, - не слушает её отец, - поклянись мне, что исполнишь мою просьбу!
- Клянусь, клянусь тебе, отец, что буду беречь Гай-до! Он мне как брат, и останется как брат, я обещаю тебе…
- Я не об этом… - стонет отец. – Дочка! (Ирия вздрагивает: так отец её ещё никогда не называл.) Я виноват перед тобой, страшно виноват! Я лишил тебя матери, отнял детство и сам себя обокрал, потому что теперь никогда не увижу внуков! Поклянись мне, дочка, что ты встретишь достойного человека, который будет любить и заботиться о тебе… У тебя должна быть семья, род Гаев с планеты Вестер не должен пресечься!
Самаон Гай, скорчившись, замирает – он мёртв. Ирия, словно окаменев, сидит подле его кровати.
- Папа… - беззвучно шепчет она…(Конец видеовставки.)
(Видеоряд: Гай-до за кадром продолжает свой рассказ.)
«Вдвоём с Ирией мы покинули Вестер, в одночасье ставший для нас чужим, и вышли на просторы Галактики. Лётные испытания, по правде, были не так и нужны – Самаон Гай и Ирия в своё время потрудились на совесть, и мои системы функционировали безукоризненно, но нам обоим хотелось убежать прочь от шумихи, поднявшейся по смерти моего отца, от толпы чужих, незнакомых людей, наперебой спешивших выразить сочувствие…
По просьбе геологов мы обследовали удалённый сектор Галактики, куда кроме разведчиков-автоматов доселе ещё не наведывались корабли. Полгода мы шли от звезды к звезде, обследуя попутные планеты и астероиды. Ирия оказалась великолепным пилотом. Мы совершили немало интересных открытий, но весь полёт Ирия оставалась задумчива, мрачна и молчалива…
Мои испытания подходили к концу, нам оставалось обследовать последнюю систему, лежащую на самом краю Галактики. Вокруг единственной звезды обращалось множество астероидов и одна-единственная планета. Поскольку её открыл не человек, а корабль-автомат, у планеты не было названия, а только номер 456-76-54, и мы между собой стали звать её Пять-четыре…»
Плавный переход: командный отсек Гай-до. В кресле пилота сидит Ирия. У Гай-до нет иллюминаторов: вместо них во всю стену перед пультом горит огромный экран, на котором воспроизводится обстановка за бортом. Тускло светит багровое солнце местной системы, огромный серп планеты опрокинутым куполом нависает над кораблём. На небольшом экране пульта передаётся увеличенное изображение участка её поверхности. Планета выглядит весьма негостеприимно: то тут, то там извергаются вулканы, течёт раскалённая лаву, вздымаются чёрные тучи пепла. Бушующие струи гейзеров фыркают паром и бьют кипятком из-под камней. Молнии вырываются из свинцовых туч, чёрные волны морского прибоя сотрясают угрюмые скалы. Суша – сплошная каменистая пустыня.
- В каталоге планета значится как пригодная для жизни, - задумчиво говорит Ирия. – Не представляю, кто согласится здесь жить…
На соседнем экране – карта планеты в равноугольной проекции. Синусоидой обозначена орбита Гай-до (от полюса до полюса). Яркой точкой ползёт отметка местоположения корабля над планетой. Светятся также цветные отметки различных объектов.
- Тем не менее, - отзывается Гай-до, - мои приборы фиксируют следы человеческой деятельности. Во время прошлого витка я заметил несколько горных выработок, похожих на шахты.
На карте несколько значков разворачиваются в четверть экрана, демонстрируя эти загадочные объекты.
- Здесь не может быть шахт, - возражает Ирия, мельком бросив взгляд на картинки. – В справочниках не содержится сведений, что планету до нас кто-нибудь посещал. Вероятно, ты принял за шахты какие-нибудь разломы или потухшие вулканические жерла.
- Вижу предмет искусственного происхождения! – отвечает Гай-до.
На карте, вблизи синусоиды появляется очередной значок. Он разворачивается в картинку: в тени скал оранжевый купол палатки.
- Сделай большое увеличение! – просит Ирия.
Картинка заполняет весь экран (тот, где карта). Возле палатки, в расщелине меж валунов виден человек. Он одет в белый скафандр, но шлема на нём нет. Человек неподвижно лежит ничком, ветер шевелит его чёрные волосы.
- Гай-до, ты засёк координаты? – спрашивает Ирия (она если и волнуется, то это не очень заметно). – Сможешь сесть на этом витке?
- Да, я готов оказать помощь.
- Вниз! – приказывает Ирия.
Корабль начинает снижение…
…Поверхность планеты. Глубокое ущелье среди скал. Куполом поднимается оранжевая палатка. Рядом с ней на пятачке – приземлившийся Гай-до. Из открытого люка высунулось щупальце с телекамерами – глазами корабля. Гай-до осматривается. В поле его телекамеры гладкая отвесная стена ближайшей скалы. Кто-то высек на ней знак: два кольца, соединённые двумя изогнутыми полосами. Под знаком округлая выпуклость, похожая на люк…
Плавный переход: камера отъезжает, и мы переносимся в командный отсек Гай-до. Работает экран на стене, на нём – повтор предыдущей картинки. Алиса, Паша и Аркадий стоят подле и смотрят. Пашка (возбуждённо тычет пальцем на экран):
- Знак странников! Тут была их база! Гай-до, сделай стоп-кадр!
Картинка на экране замирает.
- Видите, - продолжает Пашка, - два кольца и две линии – это их знак!
- Глупые сказки для детей! – отмахивается Аркадий.
- Ха! Сказки… Гай-до, ты можешь вспомнить, где было это место?
- Координаты всех моих посадок хранятся в памяти бортового компьютера, - сообщает Гай-до, - простите за невольное любопытство, кто такие эти странники?
- Ты никогда о них не слышал? - удивляется Пашка. – Странники задолго до нас облетели всю Галактику. У них была могучая цивилизация. Наши разведчики то и дело встречают их следы: то развалины башни найдут, то туннель, то шахту, полную сокровищ… Правда тайники странников таинственным образом исчезают, поэтому кое-кто (Пашка сердито посмотрел на Аркадия) в них не верит…
- Издалека любая скала покажется башней, а пещера - тоннелем, тем более на чужой планете, где всё по-другому устроено – и геология, и биология. Просто кое-кто, - Аркадий насмешливо смотрит на Пашку, - не желает это признавать!... Странников нет и не было никогда¸ их придумали выдумщики и фантазёры, которым мало тайн на Земле, и они охотятся за сенсациями по всей Галактике…
- Мальчишки, как вам не стыдно спорить о ерунде! - сердится Алиса. – Там человек в беду попал, а вы…
- Эх, и правда, - спохватывается Пашка, - а тот человек, которого вы видели, он кто? Он, случайно, не оказался одним из странников?
- Нет, - отвечает Гай-до, - он был землянин, ваш соотечественник. Его звали Тадеуш Сокол…
Плавный переход: картина снова оживает. Видно ущелье, выше по ущелью за скалистым гребнем - обгоревший остов небольшого звездолёта. (Камера наезжает, и картинка вновь заполняет весь экран.) На переднем плане Ирия, в чёрном скафандре склонилась над пострадавшим, осторожно переворачивает его на спину. Это мужчина, лет тридцати, лицо его окровавлено, глаза закрыты. На груди скафандра эмблема – забавный пёсик Рекс (герой польского мультипликационного сериала) что-то вынюхивает; стикер: «Tadeusz Sokol, kosmobiolog. Wroclaw. Institute of Space Biology» («Тадеуш Сокол, космобиолог» написано по-польски, «Вроцлав. Институт космической биологии» - по-английски). Ирия приподнимает забрало шлема, прикладывается ухом к груди пострадавшего:
- Гай-до, он жив! Срочно приготовь медицинское оборудование и, пожалуйста, готовься к старту: интуиция подсказывает мне, что на этой планете нельзя долго задерживаться!
Новый сюжет: пострадавший на борту Гай-до. Он уже без скафандра, в пижаме, лежит, пристёгнутый ремнями, к боковой откидной койке, и подключён к аппарату искусственного дыхания. Камера поворачивается: за пультом в кресле пилота Ирия Гай. Корабль взлетает. На экранах видна удаляющаяся планета. Голос Гай-до:
- Тревога, Ирия! Нападение! К нам приближаются чужие ракеты!
Ирия бросает взгляд на один из экранов – на нем видны три мчащиеся вдогонку ракеты, за ними тянутся длинные хвосты.
- Постарайся оторваться от них! – командует Ирия.
- Попробую, - отвечает Гай-до, - держись!
Картинка: космос. Гай-до начинает маневрировать, выписывая лихие зигзаги ракеты не отстают, они настигают Гай-до.
- Похоже, я недостаточно быстроходен! – слышен печальный возглас корабля.
Картинка: кабина корабля. Перегрузки вдавили Ирию в кресло:
- Гай-до, можешь уйти в гиперпространство?
- Дай три минуты!
Ирия берётся за джойстик:
- Переключись на ручное управление! – командует Ирия.
- Есть! – отвечает Гай-до.
Картинка: космос, зловещим полумесяцем сверкает планета, над ней висит тусклое местное солнце, виднеются астероиды. На этом фоне корабль уворачивается от ракет, но те уже совсем рядом. Ирия решительно бросает корабль на ближайший астероид, Гай-до проносится мимо острых скал, едва не царапая обшивку. Одна из ракет врезается в астероид, взорвавшись огненным фейерверком, две другие по-прежнему висят на хвосте.
Новая картинка – кабина корабля:
- Приготовься, Гай-до! Резкий маневр! – возбуждённо кричит Ирия.
Снова космос: Гай-до описывает восьмёрку. Ракеты, пытаясь следовать за ним, сбиваются с курса, и летят навстречу друг другу. Миг – они сталкиваются и взрываются, а невредимый корабль уносится прочь…
Картинка: кабина корабля. Тадеуш, по-прежнему без сознания, стонет на койке.
- К гиперпрыжку готов! – докладывает Гай-до.
- Гиперпрыжок! – командует Ирия.
Снова космос: точно в кадре из «Звёздных войн» Гай-до срывается с места и исчезает на фоне дрогнувших, превратившихся в метеоры, звёзд…
Картинка: кабина корабля. Больной на койке спокойно спит. Рядышком на сидение (тоже откидное) присела Ирия. Она выглядит очень озабоченной. Ритмично тикает пульс. Слышен голос Гай-до:
- Ирия, тебе нужно отдохнуть. Ты не спала уже сутки, иди, приляг, здоровью пострадавшего ничего не угрожает!
- Отстань, - отмахивается Ирия, - ты бесчувственный и ничего не понимаешь. Я должна быть рядом с ним.
Ирия склоняется над Тадеушем. Камера показывает её с затылка, потом переводит объектив на лицо Тадеуша. Ресницы мужчины вздрагивают, и он медленно открывает глаза…
Тадеуш видит лицо Ирии – сначала изображение плывёт, потом приобретает чёткость.
- Кто вы? – медленно произносит Тадеуш. – Где я нахожусь?
- Вы в безопасности, - отвечает Ирия, - лежите спокойно. Вы можете вспомнить, что с вами случилось?
- Я биолог, - отвечает Тадеуш, – занимаюсь проблемой происхождения жизни. Здесь много вулканов, и планета показалась мне подходящей для исследований. Я спустился, разбил лагерь… Неожиданно звездолёт взорвался, а дальше… Дальше я ничего не помню!
- Мы заметили вас с орбиты, – сообщает Ирия. - Вы были ранены, неподалёку стоял ваш сгоревший звездолёт.
- Где я сейчас? – волнуется Тадеуш.
- На борту моего корабля. Меня зовут Ирия Гай.
- Очень приятно, - улыбается Тадеуш, - Тадеуш Сокол.
- Вы землянин? – интересуется Ирия.
- Да, я с Земли. А вы с какой планеты, очаровательная пани?
- Гай-до, - просит Ирия, - сколько тебе нужно времени, чтобы долететь до Земли?
- Но я уже взял курс на Вестер…
- Измени курс! Мы летим на Землю!
- Но Вестер гораздо ближе!
- Не рассуждай, Гай-до, делай, что тебе велят!
- С кем это вы беседуете? – Тадеуш силится приподнять голову.
- Мы одни на борту, - Ирия тихонько отирает лоб Тадеуша, - я говорила с кибернетическим устройством. Оно довольно забавное и часто спорит со мной. Не обращайте внимания!
Она смотрит на Тадеуша, и у неё довольно странный взгляд – как у девочки, которая до того заигралась с куклой, что всерьёз вообразила, будто это не кукла, а живой ребёнок…
Новая картинка: Планета Земля. Гай-до стоит на лётном поле космопорта. Хмурое ненастное небо, ветер несёт жёлтую осеннюю листву, из нависших туч сыплет колючий дождик. У открытого люка в плаще – Ирия. (За её спиной видно здание космовокзала, на нём большими буквами надпись: «WROCŁAW».) На лице у Ирии большие тёмные очки. Ветер треплет её косынку:
- Гай-до, я пришла попрощаться…
- Попрощаться? – из люка высовывается щупальце-телекамера. - Но почему?!
- Гай-до, я остаюсь на Земле! Возвращайся на Вестер один. Отчёт о нашей экспедиции ты как-нибудь напишешь сам. У тебя это лучше получится….
- А как же я? Я думал, мы будем летать вместе… Что происходит, Ирия? Это из-за Тадеуша, да? Мы доставили его на Землю, его жизнь вне опасности – мы до конца исполнили долг перед ним. Что ещё ему нужно от тебя?!
- Глупый железный болван! Неужели я сама была такой же? – и Ирия вдруг улыбнулась. – Мне это нужно, мне! Понимаешь?! Для меня быть с ним важнее любых экспедиций, любых отчётов. Моя жизнь оказалась сплошной ошибкой. Пока не поздно, я должна её исправить…
- О какой ошибке ты говоришь? – в отчаянии вопрошает Гай-до. - Что мы с тобой сделали неправильно? Разве наш отец хотел, чтобы мы жили иначе?! Я тебя не понимаю, Ирия!
- Наш отец?! – вспыхнула Ирия. – Не знаю, какого отца ты имеешь в виду! Мой отец стал мне чужим, и я, сказать по-правде, больше не желаю знать его! Он отнял у меня мать, он отнял у меня детство! Здесь, на Земле, я впервые ощутила себя по-настоящему счастливой, и ты хочешь отнять у меня счастье?! Прощай, Гай-до! Забудь, что я была! Мне больше не по пути с тобой!...
Решительно повернувшись, Ирия уходит. Резко цокают её узкие каблучки - до сих пор Ирия носила обувь на невысокой плоской подошве…
- И что же было потом? – слышен за кадром голос Алисы.
Видеовставка закончилась. Видеоряд: командный отсек Гай-до. Ребята сгрудились у погасшего экрана.
- Я навсегда потерял Ирию… - печально отвечает Гай-до (пауза, потом с отчаянием). - Скажите, ради всего святого, скажите мне – ведь вы люди – почему Ирия покинула меня? Неужели я её обидел?
- Я бы эту Ирию… - свирепо раздувает ноздри Пашка. – Ух!
- А я её презираю! Так жестоко предать товарища… - холодно говорит Аркадий. – На твоём месте, Гай-до, я бы не расстраивался. И этот Тадеуш, наверняка, её бросил. Она недостойна ничьей дружбы!
- Ничего вы не понимаете, мальчишки, - негромко говорит Алиса, - Может быть, у неё с Тадеушем любовь! Как у Ромео и Джульетты…
- Ничего себе, любовь! - возмущается Пашка. - Как можно из-за какой-то любви забыть о друге, о долге, о работе?!
- Надо взять себя в руки, - серьёзно говорит Аркадий, - если это любовь, то она скоро пройдёт.
- Какой ты наивный, Аркаша! – сокрушённо вздыхает Алиса. – Ты ещё никогда не любил…
Аркадий пристально смотрит на Алису:
- А вас, девушка, случайно, не Джульеттой зовут? – вопрошает он насмешливо.
Пашка хихикает, Алиса обиженно хмурится и краснеет:
- Скажи, Гай-до, - спрашивает она, - а как ты оказался на свалке?
- Когда Ирия ушла, - отвечает Гай-до, - я не находил себе места. Я не знал, куда мне теперь лететь, что делать. Жизнь в один миг потеряла смысл. Я подумал: вот сейчас разгонюсь, наберу субсветовую скорость и врежусь в астероид…
- И ты… - Алиса в ужасе, на глазах у неё выступили слёзы.
- Я не успел, - печально отвечает Гай-до. – Я не заметил откуда, но только я удалился от Земли, как в меня попала ракета. Точно такая, как там, возле планеты Пять-четыре… Мне было очень больно. Из последних сил, я загасил пожар в машинном отделении, а дальше ничего не помню. Очнулся здесь, и вот уже почти четыре года я стою среди разбитых, заброшенных кораблей, как никому ненужный хлам...
- Неправда! – возмущается Пашка. – И никакой ты не хлам, и совсем не ненужный! Ты нужен нам, Гай-до!
- Гай-до, - Алиса утирает слёзы, - если хочешь, мы станем твоими друзьями. Мы о тебе заботиться будем. Только не думай больше о самоубийстве, пожалуйста!
- Мы тебя починим! – решительно говорит Аркадий. – Познакомим с хорошими людьми. Они тебе понравятся, я уверен! И ты найдёшь для себя новое место в жизни – только не надо отчаиваться!
- Спасибо, - тихо говорит Гай-до. - Дети, вы вернули мне веру в человечество…

…Раннее утро нового дня. Над Москвой ещё не встало солнце. Над макушками деревьев торчит шпиль Останкинской телебашни, неярко светятся розовыми отблесками зеркальные стены многоэтажных высоток. Флаерная станция. Возле флаера стоят Пашка и Аркадий. Они экипированы для Сахары: на головах пробковые шлемы, за плечами - полные рюкзаки. Аркадий, морщась, перекидывает лямки на плечах:
- До чего же эта вода много весит! Паш, а какие у нас инструменты?
- Обижаешь! – Пашка демонстрирует целый чемодан. – Полный набор!
- Нет, это я к тому, у Гай-до необычная конструкция. Вдруг, наши инструменты к нему не подойдут?
- Разберёмся на месте! – отмахивается Пашка. – Где же Алиса? Скоро там солнце будет жарить вовсю…
Слышны торопливые шаги. Мальчишки поворачивают головы. Подходит Алиса.
- А ты что как оделась? – выражает недовольство Пашка. – Мы же в Сахару, собираемся…
На Алисе, и правда, легкая одежда, отнюдь не для пустыни:
- Ребята, извините, но я присоединюсь к вам попозже. Я слетаю во Вроцлав.
- Куда?! – не понимает Пашка.
- Тадеуша искать… - усмехаясь, кивает Аркадий.
- Я должна! – говорит Алиса. – Он наверняка знает, где Ирия. Я разыщу её и постараюсь убедить, что не хорошо бросать друга. Надеюсь, она меня поймёт! Как женщина, женщину…
- Ладно! – Пашка неопределённо махнул рукой и садится во флаер.
- Удачи тебе! – желает на прощанье Аркадий и тоже садится.
Флаер взлетает. Алиса машет ему рукой.
Следующая картинка: Вроцлав. Фасады старинных домов под островерхими красными крышами. Набережная реки Одры (шириной примерно как Москва-река). Вдоль неё длинным фасадом тянется жёлтое четырёхэтажное здание с широкой башней посередине (Вроцлавский университет). Прямо к середине фасада через реку протянулся широкий мост. Дальше река делает изгиб, и резко расширяется – там виднеется несколько островов. На фоне утреннего солнца высоко в небо взметнулись башни готического собора. Камера наезжает на дальний угол университета на набережной. Подъезд, сбоку табличка: «Instytut Biologii Kosmicznej. Europejski Urząd. The Institute of Space Biology. European Office». («Институт космической биологии. Европейское отделение» - по-польски и по-английски.) По ступеням крыльца поднимается Алиса, толкает массивную дверь (дверь не на фотоэлементах), входит в вестибюль. За невысокой стойкой сидит пожилой седой дежурный.
- Доброе утро! – обращается к нему Алиса. – Извините, я не говорю по-польски…
- Ничего-ничего, - дежурный добродушно усмехается в длинные усы.
- Скажите, у вас в институте есть сотрудник Тадеуш Сокол? Года четыре назад он летал в дальний космос, был ранен…
- Минутку, - старик набирает что-то на своём компьютере, - да, Тадеуш Сокол работает у нас. Примерно четыре года назад он был в экспедиции к системе Прокл, был ранен, вернулся на Землю, лечился около года…
- А у вас, случайно, нет его фотографии?
Дежурный нажимает кнопку – в воздухе загорается экран, с которого на Алису смотрит хорошо знакомое улыбающееся лицо.
- Да, - кивает Алиса, - это он! А где он живёт?
- Посёлок Стрельцы. Улица Берёзовая, дом 16, - дежурный протягивает пластиковую карточку, - держи!
- Большое спасибо!
…Утопающий в зелени садов микрорайон на окраине города. Аккуратными рядами тянутся двухэтажные коттеджи. С одной стороны синеет гладь реки, с другой -стеной поднимается берёзовый лес. Алиса сажает небольшой двухместный флаер на площадку. Поблизости детский городок. Малыши возятся в песочнице, дети постарше лазают по лесенкам, катаются с горок. Тут же прогуливаются мамы. Алиса подходит к женщине в синем сарафане, с коляской:
- Здравствуйте, это улица Берёзовая?
- Да, - приветливо улыбается женщина.
У неё необычные сиреневые глаза и длинные, до пояса тяжёлые золотистые волосы. На вид ей лет двадцать.
- Вы не подскажете, - продолжает Алиса, - как пройти к дому номер 16?
- Идём, нам по пути!
Женщина и Алиса идут рядом по зелёной аккуратно подстриженной лужайке. Антигравитационная коляска женщины не имеет колёс. На круглой платформе закреплено сидение, сбоку от него – длинная ручка.
В креслице, лицом к маме, сидит ребёнок, которому нет ещё и года. В руках он держит яркую погремушку.
- А как его зовут? – интересуется Алиса.
- Ванда, - отвечает женщина. – Тебе нравится?
- Замечательная девочка! – улыбается Алиса.
Маленькая Ванда, улыбается Алисе в ответ. Она что-то по своему лепечет и размахивает погремушкой.
- А ты кого ищешь? – интересуется женщина.
- Мне нужен Тадеуш Сокол, - отвечает Алиса, - вы его, случайно, не знаете?
- О! – смеётся молодая мама. – Мне ли не знать Тадеуша Сокола…

Конец эпизода-2.

[Дин-70]

Эпизод-3. «Я вам даю слово…»

Алиса подходит к женщине в синем сарафане, с коляской:
- Здравствуйте, не подскажете, как пройти к дому номер 16?
- Идём, нам по пути!
Женщина и Алиса идут рядом по зелёной аккуратно подстриженной лужайке. Антигравитационная коляска женщины не имеет колёс. На круглой платформе закреплено сидение, сбоку от него – длинная ручка.
В креслице, лицом к маме сидит ребёнок, которому нет ещё и года. В руках он держит яркую погремушку.
- А как его зовут? – интересуется Алиса.
- Ванда, - отвечает женщина. – Тебе нравится?
- Замечательная девочка! – улыбается Алиса.
Маленькая Ванда, улыбается Алисе в ответ. Она что-то по своему лепечет и размахивает погремушкой.
- А ты кого ищешь? – интересуется женщина.
- Мне нужен Тадеуш Сокол, - отвечает Алиса, - вы его, случайно, не знаете?
- О! – смеётся молодая мама. – Мне ли не знать Тадеуша Сокола…
- А откуда вы его знаете? – любопытствует Алиса. – Вы соседи?
- Нет, - улыбается женщина, - он мой муж.
- Муж?! – Алиса потрясена, такого подвоха она никак не ожидала. – А вы… давно женаты?
- Уже три года, - улыбается женщина.
- А как же Ир… - Алиса хочет спросить, но спохватывается.
- Что? – насторожилась женщина.
- Нет, ничего! – кусает губы Алиса. – Просто мне очень нужно поговорить с вашим мужем.
Они сворачивают и оказываются напротив одного из домов. Дом окружён садом, ограды нет (в посёлке нигде нет оград ). Спиной к Алисе стоит загорелый мужчина в закатанных до колен штанах и белит яблоню. На голове у него грубая соломенная шляпа, в руке - кисть, рядом стоит ведёрко с известью.
- Тадеуш! – зовёт женщина.
Мужчина обернулся, посмотрел на женщину и ребёнка в коляске:
- Dlaczego wrócił tak wcześnie? Może z Vandochkoy coś złego? (- Почему вы вернулись так рано? Может, с Вандочкой что-то случилось? – говорит по-польски.)
- Z nami wszystko jest OK, to, aby przyjść na stronie, - отвечает женщина и кивает в сторону Алиса. – Naprawdę chcę z tobą porozmawiać. (- С нами всё в порядке, это к тебе пришли гости. Очень хотят поговорить с тобой.)
Алиса понимает, что речь идёт о ней:
- Здравствуйте, - говорит Алиса. – Извините, что я не говорю по-польски, но мне очень нужен Тадеуш Сокол. У меня к нему важное дело.
- Важно дело? Ну, хорошо… - Тадеуш кладёт кисть поперёк ведра, снимает шляпу. – Пойдём на веранду.
Алиса и Тадеуш поднимаются на невысокое крыльцо. Вслед за ними поднимается и мама, на руках она несёт Ванду. Открытая веранда находится на первом этаже, внешняя стена у неё живая – это виноградная лоза, оплетшая дом – сквозь листву едва пробивается солнце. Постелена ковровая дорожка. Стоит большой стол и два плетёных кресла. В углу – высокий белый холодильник. На верёвке висят детские вещи: панамка, слюнявчики, ползунки. Свободной рукой сдёрнула их с верёвки:
- Располагайтесь, - улыбнулась она. – А я пока займусь Вандочкой…
Мама уходит в дом.
- Садись, девочка! – Тадеуш жестом приглашает гостью сесть в кресло.
- Спасибо, - благодарит Алиса. – Это хорошо, что мы остались наедине, потому что дело, из-за которого я пришла, касается лично вас.
- Клубнику хочешь? – предлагает Тадеуш.
- Нет, спасибо, – отрицательно вертит головой Алиса. - Я к вам только на минутку.
- Может, молока? – продолжает Тадеуш.
- Нет. Меня зовут Алиса Селезнёва. Я живу в Москве. Вчера с ребятами я была на свалке в Сахаре…
Из-за открытой двери доносится шум: Вандочка громко выражает недовольство, мама её о чём-то уговаривает. Алиса замолчала и покосилась на дверь…
- А что привело тебя на свалку? – любопытствует Тадеуш.
- Мы искали какой-нибудь старый корабль, который можно починить. Но это, в общем, не важно… - Алисе жуткое неудобно, и потому говорит она сбивчиво. – Я прилетела к вам, чтобы отыскать одного человека. Теперь я всё понимаю и, конечно, никому ничего не скажу, но скажите мне, что вы с нею сделали? Где они теперь?
- Я ничего не понимаю, - не понимает Тадеуш, - о ком вы меня расспрашиваете? Пожалуйста, объясни спокойно.
- Да всё вы понимаете! – сердится Алиса. – Куда она улетела? Домой? Она ничего с собой не сделала? Как вы могли так жестоко разрушить чужую жизнь! Я, конечно, понимаю, вы не нарочно, но, всё-таки…
Тадеуш внимательно смотрит на Алису:
- Скажу тебе откровенно, я сейчас изо всех сил пытаюсь вспомнить, чью жизнь я когда-либо невольно разрушил, но ничего не вспоминается. Девочка, ты, наверное, спутала меня с кем-то другим!
- Вы Тадеуш Сокол, космобиолог? – спрашивает Алиса.
- Да.
- Вы летали в дальний космос четыре года назад...
- Три года и семь месяцев, - кивает Тадеуш, - если быть точным.
- Ваш корабль взорвался, вас ранило…
- Да, - мрачнеет Тадеуш, - было такое.
- И вас спасли двое.
- Стоп! – Тадеуш решительно вскидывает руку. – Меня спас один человек…
- Её звали Ирия Гай.
- Да, - улыбнувшись, кивает Тадеуш. – Мою спасительницу зовут Ирия… Погоди, а откуда тебе известны такие подробности? Мы с женой об этом никому не рассказываем…
- Какие подробности? – в веранду заглядывает жена Тадеуша.
Высокая женщина с сиреневыми глазами пристально глядит на Алису
- Делать нечего, придётся рассказать… - печально вздыхает Алиса. – Ваш муж был тяжело ранен во время космической экспедиции, его спасла одна женщина, которую звали Ирия Гай.
- Я знаю, - кивает женщина.
- Ирия доставила вашего мужа на Землю, - продолжает Алиса, - ухаживала за ним… Она его полюбила, а может, просто пожалела, я не знаю...
- Она его полюбила, - вздыхает женщина.
- Тем хуже! – печально вздыхает Алиса. – А ваш муж её бросил и женился на вас. Где мне теперь её искать?
- Искать не надо, - отвечает женщина, - потому что Ирия Гай – это я.
- Вы?! – потрясена Алиса. – Не может быть! Я видела Ирию на видеозаписях, она совсем другая…
- За три года я сильно изменилась, - улыбается Ирия.
- Разве? – усмехается Тадеуш. – Я бы так не сказал…
- Кто тебе показывал видеозаписи? – спрашивает Ирия.
- Гай-до, – отвечает Алиса.
- Корабль?! – Ирия удивлена. – Где вы его нашли?
- Он попал в аварию. Все эти годы он простоял в Сахаре, на свалке космических кораблей.
- Глупенький кораблик, - вздыхает Ирия.
- А, как же, помню! – Тадеуш хлопает себя по лбу, - забавное кибернетическое устройство! Имитация человеческого поведения – оно всё время спорило с тобой. Правда, когда я пытался с ним заговорить, оно, почему-то, всё время молчало… Твой отец, Ирия, который его придумал, был редкий чудак.
- Мой отец был великий чудак, - хмурится Ирия. – Тадеуш, будь другом, подогрей, кашку для Вандочки…
Тадеуш, кивнув, встаёт, открывает холодильник и с кастрюлькой (маленький ковшик с крышечкой на длинной ручке) уходит в дом.
Слышны весёлый детский лепет и ласковый голос Тадеуша. Плещется вода в раковине, звенит крышка, стучит ложка.
- Я догадываюсь, о чём ты подумала сейчас… - Ирия словно бы оправдывается. - Ты очень молода, девочка, постарайся меня понять! Когда мне было столько же лет, сколько тебе сейчас, я все дни проводила в мастерской отца. Я даже не ходила в школу – меня учили разные профессора и доктора наук, которых отец специально приглашал в дом... У меня не было ни друзей, ни подруг. У меня не было детства. У меня не было мамы. Ты даже представить не можешь, как это ужасно, когда у тебя нет мамы…
- Почему, - Алиса пристально смотрит на Ирию, словно пытается разглядеть в ней одиннадцатилетнего подростка, так похожего на Алису. – Я очень даже могу представить.
- Тем более! Значит, ты должна меня понять… Другие дети играли, рисовали, веселились, а отжимала штангу, паяла, строгала и зубрила математические формулы… - продолжает Ирия, потупив взор. – Сегодня моя прошлая жизнь вспоминается как кошмарный сон, и не хочу чтобы что-нибудь мне о ней напоминало… Я поклялась, что у моей Вандочки всё окажется по другому, у неё будет мама, и ей никогда не испытает то, что пришлось пережить мне! У меня дом, у меня замечательная семья, я счастлива со своим мужем и Вандочкой…
- Но он же ни в чём не виноват! Он очень переживает, - негромко говорит Алиса. - В него попала боевая ракета, его чуть не убили… Вы не хотите его навестить?
- Навестить? Может быть… Только, наверное, попозже: сейчас, как видишь, мне совсем не до него.
- Неужели вам его не жалко? – говорит Алиса с неприязнью в голосе.
- Жалко, конечно… Тадеуш, кашка готова?
- Иду-иду! – шлёпают шаги.
Из-за двери появляется Тадеуш. Одной рукой он прижимает к груди Вандочку, в другой несёт ковшик-кастрюльку. Из-под крышки торчит ложечка.
- Сегодня получилось без комков! – радостно возвещает он.
Тадеуш садится в кресло, сажает дочь на колени. Вандочку начали кормить. Ирия рядом присела на корточки – помогает:
- Jedz, drogi, dla mojego ojca... I dla mamy... Jedz dla babcia... Widzisz, Tadeusz, miała cięcia zębów a. (- Кушай, доченька, за папу… И за маму… Кушай за бабушку… Видишь, Тадеуш, у неё уже один зубик прорезался.)
- Dlatego w dzień iw nocy niegrzeczny! (- Вот почему она день и ночь напролёт капризничает!)
Вандочка капризно вертит головкой, хныкает, жуёт кашку.
- Я пойду, пожалуй, - встаёт из-за стола Алиса.
- Погоди! – Ирия тоже встаёт.
Она торопливо убегает в дом. Алиса терпеливо стоит на крыльце. Наконец Ирия появляется:
- Вот, держи! – Ирия протягивает кристаллофон. – Это для Гай-до. Я тут передаю ему привет и говорю, что у меня всё в порядке…
- А сами вы ничего не хотите ему сказать? – спрашивает Алиса.
- Зачем? Ты же сейчас летишь к нему, в Сахару! - говорит Ирия.
- Да, я лечу в Сахару, - стараясь быть спокойной, отвечает Алиса. – И советую вам туда слетать.
Решительно повернувшись, девочка спускается по ступенькам.
- Погоди, а запись? – кричит ей вслед Ирия.
- Сами ему всё скажете, при личной встрече! – Алиса не оборачивается.

…Сахара. Полигон Космофлота для списанных кораблей. На каменистой, растрескавшейся земле стоит Гай-до. Снаружи Аркадий запустил сканер: небольшая чёрная лазерная камера летает в воздухе вверх-вниз. От неё отходит тонкий как игла красноватый луч, сканирующий поверхность корабля от верха до днища (там, где он касается обшивки – маленькое красное пятнышко). Камера сканирует корабль от носа до кормы. На земле развёрнут ноут-бук – от него внутрь корабля тянется шнур. Камера наезжает на корабль и как бы пролетает сквозь его борт – мы оказываемся во внутренних отсеках. Пашка с отвёрткой забрался на стремянку, откинув наружную панель, он копается в недрах какого-то очень сложного механизма, похожего на человеческое сердце, окружённое сплетением труб. Рядом с потолка свешивается несколько щупалец – две механических руки и одно с телекамерами. Гай-до помогает Пашке и подсказывает:
- Видишь в глубине ниши зелёную головку?
- Вижу… - Пашка подсвечивает фонариком.
- Это оголовок насоса. На него нужно надеть трубку и завинтить зажим. Моим манипуляторам туда не забраться… Сможешь?
- Запросто! Подержи… - Пашка протягивает фонарик и отвёртку, манипуляторы Гай-до их принимают.
Пашка лезет внутрь механизма с головой, и слышно, как он что-то подкручивает:
- Готово!
Он высовывается наружу. Механизм оживает, трубы с лёгким стуком пульсируют.
- Хорошо, - довольный говорит Гай-до.
Пашка закрывает панель (манипулятор подаёт ему отвёртку). При этом, Пашка неудачно вставляет шуруп в отверстие панели, слышен болезненный возглас Гай-до:
- Осторожней! - по стене вокруг отверстия кругами расходится рябь.
- Что? - не понимает Пашка. – Я сделал тебе больно?
- Конечно, - отвечает Гай-до. – Я же живой…
- Извини, - Пашка медленно закручивает шуруп, - я буду осторожен…
Пашка перебирается в машинное отделение, чтобы заделать пробоину. Он держит в руке баллончик, похожий на распылитель, от которого сверху отходит узкая трубка. На баллончике надпись: «Герметик». Над трубкой - кнопка. Пашка давит на кнопку и из трубки вырывается тёмно-серая пенящаяся масса, быстро застывающая на воздухе. Залепив пробоину, Пашка берётся за шпатель и начинает её разравнивать, пока заплата окончательно не затвердела.
- Порядок! – отойдя на шаг, Пашка любуется на свою работу.
Мимо его плеча змеёй скользит щупальце с телекамерой на конце:
- А эта заплата будет держать воздух? – спрашивает Гай-до.
- А то как же! – улыбается Пашка. – Герметик! Лучшее средство для за быстрой заделки пробоин.
- Немного грубовато, но для первого раза сойдёт… - ворчит Гай-до. – Ладно, пробоину я потом заращу дополнительно.
Новый видеоряд: полигон Космофлота. Гай-до стоит на каменистой земле.
- Сканирование завершено! – объявляет Аркадий.
Сверху по крыше машинного отделения корабля пробегает рябь, и прямо в обшивке прорезывается продольная щель, края её расходятся, образуя овальное отверстие. Изнутри высовывается щупальце с телекамерой. Изогнувшись, щупальце подводит телекамеру к заплате снаружи:
- Здесь тоже не мешало бы разровнять!
Из отверстия показалась Пашкина голова – Пашка карабкается наружу, механические руки Гай-до его подсаживают. Пашка лихо съезжает вниз по покатому боку корабля:
- Сейчас, я мигом!
Спрыгнув, Пашка быстро разравнивает заплату шпателем:
- Готово!
Присев возле разложенного ноут-бука, Аркадий нажимает на кнопку. На экране появляется условное изображение корабля в виде сетки продольных меридиональных и параллельных поперечных линий.
- Отлично! – обрадовано восклицает Гай-до.
На экране рядом появляется второе изображение – это уже знакомый объёмный чертёж (по которому в предыдущей серии работала Ирия в мастерской отца). Отсканированная сетка накладывается чертёж. Негромкий пиликающий звук. Появляется транспарант: «Совпадение 98,5 %, остаточная деформация 1,5 %». И под увеличением на экран выводится кусочек кормы с чёрной кляксой заплаты.
Слышна тяжёлая поступь: к Гай-до приближаются три робота (по три метра ростом). На груди у каждого написано: «Техническая служба полигона», на спине надпись: «КОСМОФЛОТ». На специальной антигравитационной платформе они везут антигравитационный двигатель (массивный цилиндр, похожий на соленоид):
- Заказ доставлен, - механическим голосом произносит один из роботов. – Исправный гавитационный двигатель со списанного корабля…
- На сколько выработан ресурс? - уточняет Гай-до.
Щупальце с телекамерой внимательно осматривает двигатель.
- Пятьдесят процентов, - отвечает робот.
- Многовато, - вздыхает Гай-до.
- У нас на Земле говорят: «Дарёному коню в зубы не смотрят»! – говорит Аркадий.
- В гонках им всё равно пользоваться запрещено, а осенью мы тебе другой поставим – новенький, прямо с завода! – обещает Пашка.
- Хорошо, - соглашается Гай-до, - пусть устанавливают!
Щупальце с телекамерой втягивается обратно в овальный проём. Роботы встают у кормы (Пашка торопливо посторонился) – один заходит сзади, двое стоят спереди. Телескопические ноги роботов одновременно раздвигаются – роботы возвышаются над кораблём примерно по пояс. Согнувшись пополам, роботы заглядывают внутрь овального отверстия и вынимают оттуда повреждённый двигатель – закопчённый, чёрный он ложится на платформу рядом с исправным. Потом два робота поднимают исправный двигатель и уже втроём аккуратно переносят его внутрь машинного отделения Гай-до. Слышен металлический стук, корабль подрагивает…
Роботы выбираются из технического люка:
- Порядок! – со звоном они отряхивают металлические ладони.
С чмокающим звуком края вольного проёма смыкается, не оставив даже щели. Слышен негромкий жужжащий звук, Гай-до вздрагивает и воспаряет над землёй.
- Ура, работает! – хором радуются Пашка и Аркадий.
Корабль приземляется. Технологический люк снова раскрывается:
- Никогда не думал, - говорит Гай-до, что старый двигатель будет так хорошо работать.
Из отверстия высовывается сразу три щупальца с пальцами:
- Большое спасибо, - благодарит Гай-до роботов, пожимая их механические руки.
- Всегда рады помочь! – отвечают роботы и уходят.
- Алиса, - вдруг произносит Аркадий.
Пашка поворачивает голову, из посадочного люка (в днище, позади передней стойки шасси) высовывается щупальце-телекамера. По изогнутой дорожке мимо рядов космических кораблей приближается Алиса. Ребята и Гай-до на заднем плане картинки. На переднем плане между опорами списанного корабля на секунду промелькнул серый мохнатый шар. Впрочем, на него никто не обратил внимания: ребята и Гай-до смотрят в другую сторону.
- Привет, Алиска! – к ней подбегает ей Пашка. – А мы без тебя его уже починили!
- Ну, как съездила? – спрашивает, подходя, Аркадий.
- Лучше бы я никуда не ездила, - буркнула Алиса, остановившись.
- Тебя кто-нибудь обидел? – допытывается Пашка. – Скажи, и я его убью!
- Может, тебя скорпион укусил? – предполагает Аркадий.
Алиса не слышит и не видит, она смотрит куда-то мимо мальчишек.
- Как можно быть настолько холодной и бессердечной? Я не понимаю таких людей… Относиться к Гай-до, словно бы он какой-то щенок, с которым можно играть, пока живёшь на даче, а домой, в город брать нельзя, потому что он, видите ли, может нагадить на ковёр!
- Ты нашла Ирию? – догадывается Аркадий.
- Мне не нужно было этого делать, - Алиса осторожно косится на стоящий в отдалении кораблик.
- Вы поругались? – интересуется Аркадий.
- Я бы этой Ирии голову оторвал! – громко говорит Пашка.
- А что она тебе сказала? - допытывается Аркадий.
- Ничего особенного. Сказала, что счастлива, что у неё с Тадеушем дочка… А Гай-до она больше знать не желает – он, видите ли, напоминает о её прошлой жизни, которую она хотела бы забыть.
- Надо было мне с тобой ехать! – громко говорит Пашка. – Уж я бы с ней поговорил, по-мужски!
- С ума сошёл! Тише! – сердито шипит на него Алиса. – Не хватало только, чтобы он услыхал…
(Алиса по-прежнему косится в сторону Гай-до.)
- Она во Вроцлаве живёт, да?
- Ребята, пожалуйста, не надо от меня ничего скрывать, - слушан голос Гай-до.
Ребята поворачиваются к кораблю.
- Ты всё слышал! – поникает головой Алиса.
- Нечаянно, у меня очень чувствительный слух, - отвечает Гай-до. – Пожалуйста, не скрывайте от меня ничего. Вы встречались с Ирией?
- Да, - печально вздыхает Алиса.
- И Ирия по-прежнему не хочет меня видеть?
- Не хочет, - убитым голосом повторяет Алиса.
Пауза. Все молчат.
- Гай-до, миленький, не думай ни о чём! - наконец, собирается Алиса. – Мы тебя никогда не бросим, будем о тебе заботиться… Поверь нам, мы тебя не обманываем!
Гай-до молчит.
- Гай-до, ты ещё молодой, тебе летать и летать. У тебя жизнь только началась! – поддерживает Аркадий. – А если ты по-прежнему считаешь, что жизнь для тебя потеряла смысл, мы поможем тебе снова найти его!
Гай-до молчит.
- Конечно, - оживляется Пашка. – Смысл в том, чтобы помочь нам выиграть гонку! А потом мы с тобой будем Галактику исследовать, вдвоём! Будем сражаться с космическими пиратами, восстанавливать справедливость! Может быть, странников найдём… Нам с тобой дел на всю жизнь хватит, поверь!
Гай-до, наконец, говорит:
- Ребята, я догадываюсь, о чём вы сейчас думаете. Даю вам честное слово, что мыслей о самоубийстве у меня больше не возникнет. Я вам слово даю! Я вам верю…
- Ура! – кричит Пашка.
К ребятам тянутся три щупальца - справа и слева с механическими руками (их пожимают Алиса и Аркадий), а посередине – с глазами-телекамерами.
- Поднимайтесь ко мне на борт, - приглашает Гай-до, - где ваша Москва? Я не знаю туда дорогу.
Ребята поднимаются по трапу. Первым бежит Пашка:
- Ничего, дорогу мы тебе покажем! – смеётся он.
Трап втягивается внутрь. С чмокающим звуком затягивается отверстия люков – технического над машинным отделением и посадочного (у главного входа). Там где они только что были нет и следа – блестит гладкий корпус. Лишь чернеет грубой кляксой заплата на месте пробоины. Натужно воет двигатель, Гай-до плавно отрывается от Земли, зависает, убрав посадочные опоры. Вот он разворачивается и стремительно уносится прочь.

…Земля с высоты в сто километров. Окутанная голубой дымкой, внизу проплывает поверхность планеты. Видно Средиземное море, изрезанные глубокими заливами очертания Греции. Алиса и Пашка сидят во вращающихся креслах у пульта. Аркадий пристроился сзади на откидном сидении
- Олимпия, - Пашка тычет пальцем на карту. - Вот куда мы с тобой полетим, Гай-до, когда выиграем гонку!
На карте горит россыпь значков. Гай-до выделяет то один, то другой значок и они разворачиваются на соседнем экране большими картинками: древний стадион в Олимпии, Метеора, гора Афон, Парфенон…
- Тебе нравится? - интересуется Алиса.
- Не знаю, - честно признаётся Гай-до, - у меня, наверное, другие представления о красоте, чем у вас.
Извилистой зеленоватой лентой проплывает Дунай. Разбившись на множество рукавов, он впадает в Чёрное море.
- Я верно держу курс? – спрашивает Гай-до.
- Ты немного отклонился влево, - сказала Алиса.
На карте появляется чуть искривленная линия траектории. Она поворачивает вправо.
- Есть, так держать! – говорит Алиса.
По правую сторону остаётся Крым, по левую – Днепровский лиман.
- Москва скоро? – любопытствует Гай-до.
- Ещё десять минут и окажемся на месте! – бодро отвечает Пашка.
…Москва. Невысокий корпус, соединённый галереей с трёхэтажным зданием школы. Это школьные мастерские. В стороне виден огороженный школьный стадион. Между ним и мастерскими располагается техническая площадка, выложенная квадратными плитами. На ней стоят несколько флаеров, некоторые в разобранном виде. В углу, под руководством седовласого мужчины с пышными усами, группа первоклашек копаются в недрах старого спутника (размером примерно с легковой автомобиль). Торчат антенны, провода, на земле лежат снятые панели. Золотом сверкает фольга теплоизоляции. Мужчина держит в руках длинную отвёртку и что-то объясняет детям, тыкая отвёрткой как указкой…
Слышится негромкий шелестящий звук, по земле бежит тень. Ребята. Задрав головы видят приближающийся Гай-до. Подлетев к площадке, корабль на секунду замирает, потом медленно поворачивается, на его покатых боках сверкают солнечные блики. Гай-до выпускает посадочные опоры. Бросив спутник, первоклассники бегут к кораблю. Гай-до медленно снижается… Когда, коснувшись Земли, он наконец замирает, его уже окружает толпа.
С чмокающим звуком раскрывается люк. Оттуда высовывается щупальце, похожее на змею на конце его две телекамеры. От неожиданности первоклассники отпрянули. Притихнув, и перешёптываясь, они смотрят на неожиданное чудо.
- Приятные ребята, из них выйдет толк! – говорит Гай-до. Когда-нибудь я ими займусь.
К приземлившемуся кораблю, проталкиваясь через толпу первоклашек спешит седой мужчина. Из люка показался Пашка:
- Здравствуйте, Андрей Лукьянович! А нам нужна ваша помощь!
- Та-ак… - старый мастер подошёл вплотную. – Пригнали со свалки… А кто разрешил?
Из люка вслед за Пашкой высунулись Алиса и Аркадий.
- Не волнуйтесь, разрешение у нас есть! – бодро отвечает Пашка. – Мы на нем в гонках будем участвовать.
Уперев руки в бока, Андрей Лукьянович молча обводит взглядом корабль. Андрей Лукьянович подходит вплотную, трогает морщинистую обшивку рукой (она мягкая, слегка проминается под пальцами). Мастер обходит корабль кругом, одну за другим легонько пинает башмаком посадочные опоры, постукивает отвёрткой по торчащим из кормы дюзам (их три штуки), недовольно прислушиваясь к раздающемуся звуку. Пашка, чуя грозу, семенит следом, торопливо объясняет, размахивая руками:
- Да вы не волнуйтесь, корабль замечательный, хоть и списанный, но новый почти! Прибыл своим ходом! Да на таком корабле мы всех конкурентов обставим, вот увидите!
За ними толпой движутся любопытные первоклассники. Притихшие Алиса и Аркадий стоят подле трапа. Изогнувшись из входного люка высунулось щупальце Гай-до.
- Работа мастера! – наконец изрекает Анатолий Лукьянович.
- Вот, сами видите! – натужно улыбается Пашка.
- Ничего я пока не вижу! – сердится Андрей Лукьянович. – Корабль, и правда, сработан на совесть, но как вы собираетесь гонку выиграть, мне непонятно. Корпус пробит, дыру вы залатали кое-как! Из трёх планетарных двигателей два неисправны, да и гравитационный у вас, наверняка, списанный стоит… Ни разогнаться как следует, ни маневрировать ваш корабль не сможет – мощности не хватит!
Пашка поникает головой.
- Но вы нам поможете? – осторожно спрашивает Алиса.
- Помогу, чем смогу! – отвечает Андрей Лукьянович. – Только у меня сейчас практика с седьмыми классами. Сами понимаете…
- Понимаем, - вздыхает Алиса. – До июля нам придётся выкручиваться самим.
- А тренироваться когда же? – вопрошает Аркадий. – Времени почти не останется к началу гонок.
- А тренироваться на симуляторе можно! – подсказывает кто-то из первоклашек.
- Скажешь тоже! – усмехается Аркадий. – Это инопланетный корабль, по технологии Самаона Гая. Симуляторов к нему ещё не придумали.
- Ребята, - говорит Гай-до, - если только за этим дело стало, то я разработаю для вас программу-симулятор. Я отличный программист. Вы можете тренироваться прямо у меня на борту.
- Это замечательно, - вздыхает Аркадий, - но двигатели…
- С двигателями мы что-нибудь придумаем! – убеждённо говорит Пашка.
…Над Москвой сияет солнце. В воздухе кружится тополиный пух. Гай-до стоит на технической площадке. Из раскрытого люка доносится вой пылесоса. Камера наезжает на люк.
Внутри корабля Алиса. Она ловко орудует небольшим ручным пылесосом, вычищая остатки Сахарских песков и пыли. Девочка не замечает притаившегося под креслом чужака – серого мохнатого шара. У шара два изумрудно-зелёных глаза – они следят, как пятки Алисы приближаются ближе и ближе. Ещё немного, и Алиса на него наступит. Шару некуда отступать – стоит ему выкатиться из-под кресла, как Алиса его увидит. Вот их разделяет всего один шаг... Шар мелко дрожит, испуганно закрывает глаза... И в этот момент из проём трапа на освещённый кусочек пола наползает чья-то тень. Алиса заметила её. Девочка выключает пылесос и идёт к входному люку. Мохнатый шар, облегчённо вздохнув, метнулся из-под кресла и укатился прочь.
Алиса выглядывает из люка. У трапа стоит Тадеуш Сокол.
- Добрый день! – улыбается космобиолог.
- Здравствуйте, - отвечает Алиса.
- Я могу войти?
- Заходите, пожалуйста… - Алиса посторонилась.
У трапа постелен половик. Тадеуш вытирает ноги…

Конец эпизода-3.
Следующий эпизод – эпизод -4 Авантюристы

[толик]

Да, и после этого говорит что только учится. Булычёв бы так писал.

[sla]

Дин-70
Классно.

[Дин-70]

Ладно, продолжим

[Дин-70]

Эпизод-4. Авантюристы

Алиса выглядывает из люка. У трапа стоит Тадеуш Сокол.
- Добрый день! – улыбается космобиолог.
- Здравствуйте, - отвечает Алиса.
- Я могу войти?
- Заходите, пожалуйста… - Алиса посторонилась.
У трапа постелен половик. Тадеуш вытирает ноги…
Вместе с Алисой они проходят в командный отсек.
- Я могу сесть? – интересуется Тадеуш.
- Конечно, - Алиса, кивнув, поворачивает одно из кресел.
Тадеуш садится в кресло, Алиса садится рядом: два кресла повёрнуты друг к другу.
- Неужели вам удалось починить корабль? – неожиданно интересуется Тадеуш. – Моя жена не верит, что это смог бы сделать кто-либо, кроме неё.
- Как видите, - усмехается Алиса, - обошлись без её помощи. Только если она думает, что я ездила во Вроцлав лишь за этим, она ошибается.
- Поверь, мне ужасно неловко за всё произошедшее. После вашей встречи, Ирия места себе не находит. Она даже слетала в Сахару, но уже не застала вас. Собственно, это единственное, что я смог понять, поскольку уже несколько дней Ирия почти не разговаривает, ни со мной, ни в Вандочкой... Поверь, Алиса, она очень переживает!
- Я верю вам, - спокойно отвечает Алиса. – Только что я могу сделать?
- Скажи, - Тадеуш невольно понижает голос, озирается, - а он нас сейчас слышит?
- Вы имеете в виду Гай-до? – говорит Алиса. – Конечно, слышит, у него очень чуткий слух. И видит, наверное...
Тадеуш печально смотрит на пульт. Пульт безмолвствует. Не горят экраны, не светятся индикаторы…
- Мне показалось, он выключен, - говорит космобиолог.
- Гай-до, включи, пожалуйста, кондиционер! – просит Алиса.
На экране загорается лампочка. Шумит вентилятор.
- Действительно, слышит… - констатирует Тадеуш. – Но не хочет со мной разговаривать (печально вздыхает).
- Я не могу приказать ему говорить с вами, - Алиса тоже печально вздыхает.
Слышен топот ног, торопливое шарканье - у входа Пашка наскоро вытирает ноги. Вот он пулей влетает по трапу:
- Привет, Гай-до! Привет, Алиска…
- Познакомься, Паша, - представляет Алиса, - это Тадеуш Сокол. Он специально из Вроцлава приехал, проведать всё ли у нас в порядке… Это Паша Гераскин, мой одноклассник…
- Здравствуй! - улыбнувшись, кивает Тадеуш.
Он протягивает Пашке руку, но Пашка демонстративно отказывается пожать её.
- Да?! – Пашка с некоторым высокомерием глядит на гостя. – Значит это вы муж Ирии?
- Ты угадал, - отвечает Тадеуш. – А разве ты меня уже не видел? В памяти Гай-до, кажется, сохранились какие-то видеозаписи из той, прошлой экспедиции.
- Видел, только вы там другой! – прищурившись, Пашка даёт понять, что Тадеуш ему не нравится.
- Если хотите, - хмурится Алиса, - я попрошу Гай-до стереть эти записи. Ни его, ни нас не интересуют чужие секреты.
- Ещё чего! – возмущается Пашка. – Гай-до, не вздумай ничего стирать! В тех записях - координаты секретной базы странников!
- Каких странников? – не понимает Тадеуш.
Пашка, спохватившись, прикусил язык.
- Никаких, - отпирается он, - я вчера один фильм смотрел из серии «Неразгаданные тайны Вселенной», и кое-что в записях Гай-до показалось мне интересным. Надо бы их проверить… Хотя, конечно, наукой установлено, что странников на той планете нет и никогда не было!
Пауза. Все неловко молчат. Тадеуш говорит, задумчиво:
- Всё может быть… Впрочем, если бы я выбирал самое недоступное место, чтобы спрятать базу, то лучше чем планета Пять-четыре не найти.
- А вы не помните, как взорвался ваш корабль? – любопытствует Алиса.
- Нет. Это случилось неожиданно, - отвечает Тадеуш. - Помню только, как ярко полыхнуло за спиной … (Пауза. Тадеуш старается вспомнить.) Вообще, эта планета странное и на редкость неприятное место. Я никак не мог отделаться от ощущения, что за мной наблюдают. Там водятся серые шары, размером с футбольный мяч. Один такой шар привязался и не отставал, он буквально преследовал меня…
- Серый шар? – переспрашивает Алиса. (Показывает руками.) – Вот такой?
- Да, - кивает Тадеуш. – Ребята, если вы собираетесь лететь на планету Пять-четыре, то я обязан вас предупредить…
- Успокойтесь, никуда мы не летим! – перебивает его Пашка. – Мы к гонкам готовимся «Земля-Луна»! Слышали, наверное?
- Слышал. У моих знакомых во Вроцлаве ребята тоже готовятся к гонкам.
- А как же! – усмехается Пашка. – Только мы всё равно будем первыми! А на планету Пять-четыре мы полетим, когда подрастём немного… Вот кончим школу, станем взрослыми…
- Что ж, приятно видеть, что вы, ребята, такие решительные и ответственные! – улыбается Тадеуш. – Был очень рад познакомиться с вами! От всей души желаю победы в гонках. Ну… (Тадеуш встаёт) До свидания, ребята! Напишите мне, как прошли гонки. До свиданья, Гай-до!
Гай-до безмолвствует.
Они обмениваются рукопожатиями – Пашка на этот раз пожимает руку. Тадеуш спускается по трапу. На площадке он едва не сталкивается с Аркадием. Тадеуш уходит, Аркадий глядит ему вслед, а потом поднимается на борт Гай-до.
- Привет! – приветствует всех Аркадий. – Это сейчас Тадеуш был?
- Он самый – кивает Алиса. – Приезжал проведать.
- Совесть, видать, замучила… - говорит Пашка.
- И совсем не замучила, - возражает Алиса, - Тадеуш не совершил ничего, за что бы его должна мучить совесть…
- Значит так, экипаж! - командирским тоном заявляет Пашка. – У нас практическое занятие по космонавигации, а не диспут по основами психологии и этики! Посторонние разговорчики отставить, по местам!
Пашка разворачивает кресло вперёд, садится. Алиса тоже разворачивает кресло:
- Есть капитан! – не без яда в голосе и небрежно отдаёт честь.
Аркадий, молча, садится на откидное сидение, перед ним из стены выдвигается небольшой откидной пульт.
- Гай-до, мы готовы! – говорит Пашка.
- Я тоже готов, - сообщает Гай-до. – Даю обратный отсчёт!
Пульт оживает, загораются индикаторы, вспыхивают экраны. На одном – бегут цифры обратного отсчёта 59, 58, 57… С чмокающим звуком затягивается входной люк. Алиса, Пашка и Аркадий пристёгиваются. Гай до громко отсчитывает последние секунды:
- Пять, четыре, три, два, один, старт!
Кабина корабля вздергивает. Резкая перегрузка придавливает ребят к сидениям. На стене, что перед пультом, загорается панорама звёздного неба и Луна (маленькая, какой её видно с Земли) – она с краю, там, где сидит Алиса.
На экране пульта цифры обратного отсчёта сменяет изображение звёздного неба (небольшой участок панорамы – точно посередине), на соседнем экране появляется карта системы Земля-Луна, с кривой зелёной линией траектории. Светящиеся отметки кораблей ползут по ней – Гай-до отмечен красным, соперники – синим. Они обгоняют Гай-до… Вот уже на панораме видны их изображения, красными огнями пылают кормовые дюзы планетарных двигателей…
Аркадий на своём пульте следит за показаниями приборов:
- Остаток топлива 75 процентов! – докладывает он.
- Первая контрольная точка! – докладывает Алиса.
Панорама плывёт по стене – Луна смещается слева направо и становится точно в центр (то же самое происходит на малом экране пульта). При этом Гай-до маневрирует лучше кораблей соперников в крутом вираже он их обходит (соперники на панораме уплывают направо и исчезают за границей изображения).
- Есть обошли! – обрадовано отвечает Пашка.
На втором экране, где карта, красная отметка Гай-до вырывается вперёд.
- Не радуйся раньше времени, - отвечает Алиса, - преследователи на хвосте.
- У нас секретный план! – многозначительно говорит Пашка.
Луна растёт и расползается во всю ширь панорамы. Чётко видны кратеры и залитые лавой равнины, изборождённые трещинами. Чёрные зубчатые тени пролегла от остроконечных пиков…
- Остаток топлива 50 процентов! – докладывает Аркадий.
- Подходим к промежуточному финишу! – докладывает Алиса.
- Следи за рельефом! – командует Пашка.
- Выполняю! – отзывается Алиса.
Гай-до проносится мимо остроконечных горных вершин. Он спускается ниже, и на бреющем полёте проносится над лунной равниной. На обратной стороне Луны, прямо под точкой промежуточного финиша, находится обширная впадина – море Москвы. Гай-до использует рельеф, спускаясь как можно ниже, сокращая, таким образом, радиус виража. Впереди – горная цепь. Склоны тонут во мраке, остроконечные вершины ярко освещены. На индикаторе расстояния стремительно бегут, уменьшаясь цифры.
- Подъём! – командует Алиса.
- Выполняю! – Пашка дёргает джойстик.
На панораме поверхность луны удаляется – Гай-до взмывает вверх. Вершины гор проносятся мимо и остаются позади. На карте видно как синие отметки соперников значительно отстали.
- Оторвались! - радуется Пашка. – Я же говорил, что у нас получится!
- Раньше времени не радуйся, - говорит Алиса, - впереди вторая контрольная точка.
Панорама опят быстро смещается вправо – из-за тёмного лунного горизонта выползает голубой полумесяц Земли. Камера стремительно наезжает на этот полумесяц – на краю освещённой поверхности, в разрывах облаков появляется Москва. Она стремительно приближается, видны городские кварталы, дома, вот уже видна школа… На школьной технической площадке стоит Гай-до. Под его опорами лазают два первоклассника. Они трогает рукой вибрирующий борт:
- Работает! – говорит первый первоклассник.
- Опять, видно, тренируются, - отвечает второй. – И люк, вон, закрыт…
Камера проходит сквозь борт – мы снова в командном отсеке.
Алиса бросает взгляд на карту: синие отметки вновь наползают на красный силуэт Гай-до.
- Нас догоняют! – с тревогой предупреждает Алиса.
- Остаток топлива 25 процентов! – докладывает Аркадий.
- Вираж! – упрямо кусает губы Пашка.
Однако соперники не отстают: на сей раз они проходят поворот с таким же крутым разворотом, и вот они уже вырываются вперёд. На панораме опять видны их кормовые дюзы…
- Форсаж! – с отчаяньем в голосе приказывает Пашка.
- Есть форсаж! – Аркадий щёлкает переключателем. – Только всё равно это бесполезно…
Двигатель ревёт, захлёбываясь, но конкуренты уходят в отрыв.
- У них у каждого по четыре двигателя, а у нас всего один! – констатирует Аркадий.
- Да выключи ты эту дурацкую картинку! – в сердцах приказывает Пашка.
- Выполняю! – с иронией в голосе отзывается Гай-до.
Экраны и панорама перед пультом гаснут, с чмокающим звуком раскрывается люк: корабль стоит на школьной технической площадке. Первоклассники с опаской заглядывают внутрь, прислушиваются. Экипаж Гай-до ожесточённо спорит:
- Не понимаю, откуда у соперников такая маневренность? – кипятится Пашка. – У нас в программе ошибка: не могут они проходить вторую на вираже! У Гай-до преимущество!
- Ошибки нет, я вчера весь вечер пересчитывала, - возражает Алиса.
- К финишу топливо израсходовано, - объясняет Аркадий. – Масса меньше – маневренность выше, всё элементарно. Физику, Паша, надо учить! У нас один двигатель, у них четыре: как ни крути, а такое преимущество ничем не компенсируешь!
- Эх! – сокрушается Пашка, - И дёрнуло же Гай-до под ту ракету соваться! Было бы у нас сейчас три двигателя вместо одного, и победа уже в кармане!..
Гай-до Пашку не слушает – высунув руки-щупальца, он протягивает двум первоклассникам по мороженому в вафельном рожке:
- Сегодня я научился мороженое делать! Угощайтесь, дети!
- Спасибо! – отвечает первый первоклассник.
Второй торопливо дегустирует:
- Вкусно! А ты пломбир можешь?
- Завтра постараюсь приготовить пломбир, - отвечает Гай-до.
- Здорово! До завтра! – первоклассники смеются и убегают.
- Слушай, братишка, - обращается Пашка, - ты ничего не предложишь? Может, тебя дополнительно облегчить? Ещё чуть-чуть…
- Не в моих силах изменить законы физики, Паша. Аркадий прав! – отвечает Гай-до. – Два неисправных двигателя требуют замены. Что касается экономии веса, то все, что можно, демонтировано. (Камера на секунду демонстрирует несколько контейнеров, рядом стоящих на площадке, позади Гай-до. Контейнеры накрыты брезентом.)
- Планетарные двигатели можно заменить только на заводе, - вздыхает Алиса. – Это тебе не гравитационный, который снял - поставил…
- И кто только придумал дурацкие правила, не пользоваться гравитационным двигателем! - сокрушается Пашка. – Если бы у нас какое-нибудь особенное топливо было, например, странников…
- И где ты его возьмёшь? – усмехается Аркадий.
- Ты ещё спрашиваешь! – восклицает Пашка. – На планете Пять-четыре, конечно.
- Во-первых, это всего лишь гипотеза, - говорит Аркадий. – Во-вторых, как ты туда доберёшься?
- «Как доберёшься, как доберёшься!» - передразнивает Пашка. – А Гай-до на что?
- Ты с ума сошёл! Лететь в такую даль на неисправном корабле… - начал Аркадий.
- Гай-до, - не слушает его Пашка, - ты смог бы туда долететь?
- Мои системы восстановлены лишь частично, - отвечает корабль. – Это путешествие может быть опасно для вас, так как оно на пределе моих возможностей.
- Братишка, за нас не беспокойся, - говорит Пашка, - лучше скажи, сколько туда лететь?
- Туда и обратно две недели, - сообщает Гай-до.
- Отлично! – радуется Пашка.
- Нет, - качает головой Аркадий, - я решительно возражаю. Мы должны сообщить в Галактический Совет. Это дело взрослых, а не школьников!
- Разумное предложение, - соглашается Гай-до.
- Я думаю, - зло прищурившись, Пашка уставился на Аркадия, - Аркаше не терпится вернуться к своим ботаническим опытам…
- Вот, значит, как? – побледнел Аркадий. – Правде в лицо заглянуть страшно?..
- Вот именно! – согласно кивает Пашка. – Давайте посмотрим правде в лицо. (С этого момента картинка: события в представлении Пашки. Диалог звучит за кадром, как комментарий к видеоряду.) …Мы сообщаем в Галактический Совет, так, мол, и так, нас гладят по головке и тут же забирают Гай-до – это, во-первых…
- Почему забирают? - подала голос Алиса.
- Потому что, Алисочка, - театрально вздыхает Пашка, - взрослым наверняка захочется узнать подробности. Вдруг Гай-до что-нибудь забыл? И, конечно же, взрослым этого покажется мало, и они разберут Гай-до по винтику…
- Почему разберут? – испуганно вопрошает Гай-до. – Я не хочу!…
- А тебя, Гай-до, никто и спросит, потому что ты не человек, и права человека на тебя не распространяются, - усмехается Пашка. – Это, во-вторых!
- А в третьих? – вопрошает Алиса.
- А в третьих, на планету Пять-четыре отправится большая экспедиция на большом корабле, - продолжает Пашка. – Туда полетят серьёзные профессора и академики, и уж, конечно же, они не возьмут с собой ни одного легкомысленного ребёнка. Они напишут миллион статей о возможном применении найденных артефактов… А мы будем читать об этом на электронных сайтах… Вот такая она правда, Аркашенька!
(Конец видеовставки: снова кабина Гай-до.)
- И что ты предлагаешь? – пожимает плечами Аркадий.
- Лететь туда самим и самим отыскать сокровища странников! – решительно заявляет Пашка. – Я живу на свете только один раз. Не знаю как вы, а когда мне говорят: «Гераскин, ты же можешь!» я бросаю все дела и иду!
- Да нам орбиту Луны покинуть на дадут! – теперь настал черёд кипятится Аркадию, он возмущённо жестикулирует. – Ни у кого из нас нет диплома пилота!
- Отвечаю по пунктам, - говорит Пашка. – Во-первых, мы летим не одни. С нами будет Гай-до. Он сделает всё что нужно, не хуже любого взрослого с дипломом. Братишка, ты не подведёшь?
- Мой разум равноценен дипломированному пилоту, - подтверждает Гай-до.
- А во-вторых, - продолжает Пашка, - взрослым мы не скажем ни слова. Особенно, нашим родителям: при всех их положительных качествах, они совершенно отсталые, как и положено родителям. Мы скажем диспетчеру, что идём к Луне на ходовые испытания, и у лунной орбиты сделаем гиперпрыжок…
- Я в такие игры не играю! – Аркадий решительно расстёгивает ремень, которым он пристёгнут к сидению.
Пашка, не обращая внимания, рассуждает вслух:
- Эх, и кто только придумал эти свалки! Старый корабль тебе – пожалуйста, а старое, списанное, никому уже не нужное оружие – ни-ни! Нам, между прочим, уже одиннадцать лет, мы не детсадники какие-нибудь...
- Так ты ещё и воевать собрался?! – не верит своим ушам Аркадий.
- Не воевать, но оружие не помешает! – отмахивается Пашка. - Это же безумие - лететь в такую серьёзную экспедицию без оружия…
- Вот именно, что «безумие»! – Аркадий встаёт, направляется к выходу. – Я не желаю иметь дело с маньяком, и тебе, Алиса, советую держаться от него подальше!
- Эй, погоди! – кричит вдогонку Пашка. – Если не летишь, поклянись, что будешь держать язык за зубами!
- И не подумаю! – Аркадий решительно спускается по трапу.
- Стой, предатель! – Пашка порывается встать, но его держит ремень безопасности.
Одиннадцатилетний капитан пытается расстегнуть замок:
- Только посмей кому рассказать, я брошу тебя в подземелье!
Пашка, наконец, справляется с замком и бросается в погоню за Аркадием.
Алиса, со вздохом, расстёгивает замок. Встаёт, разминает затёкшие ноги.
- Скажи, Алиса, - спрашивает Гай-до, - а наш друг Паша в самом деле намерен бросить Аркашу в подземелье?
- У него нет подходящего подземелья, - печально вздыхает Алиса. – Сейчас они, как обычно, наговорят глупостей, а потом месяц будут дуться друг на друга…

…Квартира Селезнёвых. Комната Алисы. За окнами закат. Въезжает домашний робот:
- Алиса, я приготовил ужин.
- Хорошо, Поля, спасибо…
Робот уезжает.
На стене вполголоса работает телеэкран. Диктор:
- Незабываемым и волнующим обещает быть фестиваль на Гавайях. Праздник танца, стартующий завтра, продлиться две недели. По словам устроителей, в этом году заявки на участие на участие подали свыше тысячи художественных коллективов из более чем из 180-и регионов Земли, которые готовы представят на суд жюри и зрителей своё творчество. Зрители смогут увидеть…
Звонит мобильник. Алиса включает экран. Там – Пашка:
- Алиска, ты одна? Тебя никто не слышит?
- Одна, а что случилось?
- Нам фантастически повезло! Завтра фестиваль на Гавайях!...
- Я слыхала.
(На этом месте камера перемещается в квартиру Гераскиных – по мобильнику разговаривает Пашка, на экране – Алиса.)
- Мы едем туда, ровно на две недели! Ты поняла? Собери как можно больше продуктов, чтобы хватило!
- Ясно, где и когда встречаемся?
- Завтра на рассвете, возле Гай-до!
- Ладно, до связи! – Алиса отключается.
- До связи… - бормочет Пашка, выключая мобильник.
…Утро нового дня. Рассвет едва брезжит. В полутёмной кухне Пашка, уже одетый, присел на корточки перед раскрытым холодильником и набивает рюкзак продуктами. Хотя он и старается быть предельно осторожным, тара предательски шуршит и позвякивает. В дверях появляется Пашкина мать в домашнем халате. Некоторое время она наблюдает (Пашка сидит к ней затылком), потом грозно спрашивает:
- Так-так… И что всё это означает?
Пашка мгновенно оборачивается, засовывая в рюкзак связку сосисок:
- Доброе утро, мама! – Пашка невозмутим. - Я, как видишь, запасаюсь. Понимаешь, мам, я совершенно не выношу гавайской пищи, поэтому, вот, решил захватить на все две недели…
Пашка пытается закрыть раздувшийся как шар рюкзак. Это удаётся ему не сразу.
- Постой-ка, ты, случайно, не заболел? – Мария Тимофеевна подходит и встревожено ощупывает лоб сына.
- Что ты, мам! – Пашка терпеливо подставляет лоб. - У меня железное здоровье!
- Только, ради бога, умоляю! Не вздумай сражаться с акулами!
- Какие акулы, мама, ты о чём? – Пашка пытается водрузить на плечи рюкзак. - Танцы не на воде, они на суше!
- Знаю я тебя! – ворчит Мария Тимофеевна.
Мама помогает одеть рюкзак, потом наливает стакан воды и залпом выпивает.
- Ну ладно, мама, я пошёл! – Пашка машет рукой.
- Иди! – устало отмахивается мать…
…То же утро. Живая изгородь аккуратно подстриженных кустов. Позади них виднеется школа. Алиса спешит мимо изгороди, за плечами у девочки массивный рюкзак. Рассвет только наступил, и на улице не видно ни души. Тем не менее, Алиса слышит за спиной подозрительный шорох:
- Пашка, это ты? – она оборачивается.
По тротуару за Алисой по пятам следует серый мохнатый шар, величиной с футбольный мяч. Поняв, что его заметили, шар быстро и часто подпрыгивает, ударяясь о землю – так он дрожит от страха. Испуганно моргают в такт два изумрудно-зелёных глаза.
- Ты откуда здесь?! – изумилась Алиса, делая шаг навстречу.
Шар молниеносно метнулся в кусты.
- А ну стой! – Алиса бросается за ним. – Ещё не хватало, чтобы ты по всей Москве расплодился…
Присев на корточки, девочка лезет в кусты, но массивный рюкзак её не пускает. Тогда она встаёт, раздвигая руками упругие ветви, тянет шею – загадочного незнакомца и след простыл.
- Ты чего потеряла? – к ней спешит Пашка с ещё более объёмистым рюкзаком.
- Помнишь серый шар, который был в Сахаре? Теперь он здесь, я только что видела!
Пашка подходит вплотную, недоверчиво осматривается:
- Вечно тебе что-нибудь мерещится! – недовольно морщится Пашка. - Наверное, это был ёжик – ты его вспугнула, он свернулся клубком, а потом убежал.
- Ничего себе, ёжик! Он вот такой, как футбольный мяч! – Алиса показывает руками. – Его наверняка с дугой планеты занесло. Его надо срочно разыскать, вдруг он опасный?
- Некогда, мы улетаем! Вызови коммунальную службу, когда будем на корабле, - предлагает Пашка.
- Ладно, пошли! – нехотя соглашается Алиса. (Они уходят.)
…Техническая площадка возле школы. Стоит Гай-до, люк раскрыт. Громко работает радио:
- Продолжаем утреннюю гимнастику. Руки опущены. Ноги на ширине плеч. Начинаем приседания: раз-два, раз-два! (Звучит музыка.)
С газона на плиты, которыми выложена площадка, соскочил зелёный кузнечик. Из распахнутого люка на него уставились телекамеры корабля. Кузнечик замирает, подобрав лапки.
- Раз-два, раз-два! – продолжает твердить радио.
К кузнечику тянутся два щупальца – одно с телекамерами, второе – рука с механическими пальцами. Кузнечик приседает.
- Раз-два, раз-два! – это уже говорит сам Гай-до. – Вот так, приседай!
Когда щупальца приблизились вплотную, кузнечик резко подпрыгивает. Правда, недалеко. Щупальца продолжают тянуться к нему:
- Пожалуйста, ещё раз! – говорит Гай-до. – Утренняя гимнастика не окончена!
Кузнечик отпрыгнул снова. Щупальца продолжают тянуться, и Гай-до не замечает, как из ближайших кустов к трапу в распахнутый метнулся серый мохнатый шар. Запрыгивая со ступеньки на ступеньку, шар скрывается в распахнутом люке.
- Гимнастика окончена, - вещает диктор. - Переходите к водным процедурам!
- Ты слышал, водные процедуры! – повторяет Гай-до.
Из люка высовывается новое щупальце: короткое, толстое, похожее на слоновий хобот. Из него летят мелкие брызги. Кузнечик делает длиннющий прыжок – распустив крылышки, он уносится прочь.
- Куда же ты? – обиделся Гай-до.
- Мы здесь! – из-за угла показались Алиса и Пашка.
- Здравствуйте, друзья! – приветствует их Гай-до. – У вас на планете водятся замечательные, эти… зелёные прыгунчики! Только почему-то они меня бояться!
- Некогда, Гай-до! – отмахивается Пашка спеша мимо телекамер. – Мы взлетаем!
- Потом расскажешь, - говорит Алиса (Вместе с Пашкой поднимаются по трапу.)
- Взлетаем – это хорошо, - радостно говорит Гай-до (щупальца втягиваются обратно в люк). – Полёт – моя стихия!
С чмокающим звуком затягивается люк. Протяжно гудит двигатель, Гай-до воспаряет над площадкой, поворачивается в воздухе, втягивает посадочные опоры. Затем он срывается с места и исчезает в ясном утреннем небе.
…Командный отсек. Алиса и Пашка пристегнулись к креслам.
- На связи космический корабль Гай-до, на связи космический корабль Гай-до, - Пашка по рации вызывает диспетчера, - просим дать разрешение на полёт. У нас ходовые испытания.
- К гонкам готовитесь? – доносится голос диспетчера.
- Так точно, - отвечает Пашка.
- Гай-до, сообщите маршрут! – требует диспетчер.
- Земля – окололунная орбита! – отвечает Пашка.
- Понял вас, перелёт разрешаю. Следуйте до Луны, потом возвращайтесь обратно!
- Есть! – Пашка обрадовано тянет джойстик.
Гай-до устремляется к Луне.
- А куда мы летим? – интересуется Гай-до.
- Сначала до Луны, как на тренировках, – отвечает Пашка. - Потом, над обратной стороной, делай гиперпрыжок. Курс – планета Пять-четыре.
- А почему над обратной? – уточняет Гай-до.
- Потому что в противном случае наш прыжок засекут локаторы и поднимется тревога, - отвечает Алиса.
- Мне это не нравится, - честно признаётся Гай-до, - но вам, надеюсь, виднее!
- Ещё бы! - замечает Пашка.
…Обратная сторона Луны. Внизу мелькают светлые кратеры и тёмные моря. На их фоне – маленький кораблик.
- Внимание, вхожу в гиперпространство! – предупреждает Гай-до.
Кораблик срывается с место, пулей уносясь прочь…
…Снова корабль. Далеко впереди, в конце довольно узкого коридора – командный отсек. Пашка по-прежнему в кресле за пультом. На переднем плане – Алиса, перед ней два рюкзака. Она давно отстегнулась и теперь перекладывает продукты из рюкзаков в холодильник.
- Слушай, как насчёт завтрака? – кричит через весь корабль Пашка. – Я, признаться, ещё не успел перекусить.
- Потерпи до обеда, - отзывается Алиса, - продукты надо экономить. А то твоими темпами нам не то что на две недели, их на три дня не хватит!
И в это время раздаётся жуткий крик:
- А-аа!!!
С силой распахивается люк в полу, оттуда вылетает бледный как полотно Аркадий. Ничего не замечая, он пятится назад, спотыкается о рюкзак и приземляется на заднее место перед оторопевшей Алисой. (Она тоже подалась назад и теперь сидит на полу с молочным пакетом в руках.)
- Я чуть не померла от страха! – возмущённо говорит Алиса. – Откуда ты взялся?
Аркадий не обращает на неё внимания. У него стучат зубы, он тянет руку к раскрытому люку:
- Там, там…
Встав с кресла, к месту происшествия спешит Пашка:
- Ты что здесь делаешь, - спрашивает он грозно. – Шпионишь?!
- Зайцем пробрался, – догадалась Алиса. – Как же ты там сидел, несчастный! Забыл, что на старте перегрузки бывают?
- Он, может, и забыл, - сверху свешивается щупальце-телекамера Гай-до, - но я о безопасности пассажиров никогда не забываю. Я оборудовал для вашего друга противоперегрузочное сидение.
- И нам ничего не сказал?! – хором возмущаются Алиса и Пашка.
- Вы меня не спрашивали, а Аркаша просил хранить молчание, - отвечает Гай-до.
- Дурак! – зло бросает Пашка.
- А вот это лишнее, братишка! – обижается корабль.
- Аркаша, тебя что-то напугало? – Алиса встаёт и, перешагнув через рюкзаки, помогает встать Аркадию.
- Меня? – Аркадий качает головой. – Нет. (Густо краснеет, потупив взор.) То есть, чуть-чуть… Там в трюме кто-то живой. Крыса, наверное.
- Скажешь, тоже! – смеётся Пашка. - Откуда здесь крыса?
- А вдруг первоклашка забрался? – предполагает Алиса. – Они такие любопытные… Гай-до, скажи, кроме нас на борту кто-нибудь есть?
- Ни одного человека на борту больше нет, - сообщает Гай-до. – Имеются органические вещества в количестве двадцати пяти килограмм, но это, видимо, ваши продукты.
- Пожалуйста, перечисли их! – просит Алиса.
- Десять палок колбасы, связка сосисок, двадцать три батона, четыре головки сыра разного размера…
- Три головки сыра! – поправляет Алиса.
- Нет, четыре! – настаивает корабль.
Присев, Алиса заглядывает в трюм. В маленьком тесном помещении, где в полный рост не встать, под сидением, на котором сидел во время старта Аркадий она видит серый шар. Тот самый. Просунувшись в люк, Алиса тянет руку – шар вздрагивает, как по команде вспыхивают два зелёных огонька – глаза – и шар, сорвавшись с места, прыгает, проносясь над Алисиной головой. Пашка, как заправский вратарь, прыгает и ловит мохнатый серый мяч в воздухе.
- Пустите! – отчаянно визжит шар, вырываясь из Пашкиных рук. – Я ни в чём не виноват!

Конец эпизода-4.
Следующий эпизод – эпизод - 5 Неуютная планета

[Дин-70]

Эпизод-5. Неуютная планета

- Не может быть, у нас три головки сыра! – поправляет Алиса.
- Нет, четыре! – настаивает Гай-до.
Присев, Алиса заглядывает в трюм. В маленьком тесном помещении, где в полный рост не встать, под сидением, на котором сидел во время старта Аркадий она видит серый шар. Тот самый. Просунувшись в люк, Алиса тянет руку – шар вздрагивает, как по команде вспыхивают два зелёных огонька – глаза – и шар, сорвавшись с места, прыгает, проносясь над Алисиной головой. Пашка, как заправский вратарь, прыгает и ловит мохнатый серый мяч в воздухе.
- Пустите! – отчаянно визжит шар. – Я ни в чём не виноват!
- Вы разумный? – не верит ушам Алиса.
- Тем хуже! – хмурится Пашка. – Раз разумный, значит шпион! Ну-ка, Алиска, тащи сюда скороварку...
- А-яй!!! – шар бьётся в Пашкиных руках – Не надо меня варить! Я жить хочу!
- Да не варить, - успокаивает Пашка, - а посадить! Мы тебя туда засунем, чтобы ты не шпионил… Алиска, ты несёшь?
Алиса не собирается выполнять Пашкино приказание:
- Погоди, Паша, - она перехватывает Пашкину руку, - отпусти его!
- Зачем? – возражает Пашка.
- Ну, отпусти, - настаивает Алиса. - Я тебя прошу!
- Пожалуйста, - пожав плечами, Пашка нехотя разжимает пальцы рук.
Шар шлёпается на пол и, расплющившись в блин, замирает; серые шерстинки ощетинились, встав дыбом. Его изумрудные глаза бегают туда-сюда, переключаясь с Пашки на Алису, а с Алисы на Аркадия.
- Признавайся, зачем пробрался? - грозно спрашивает Пашка. - Шпионил?
- Ну, какой же я шпион?! - всхлипывая, точно шмыгая носом, отвечает шар. - Я несчастная жертва любопытства… Пожалейте меня, пожалуйста!
- С какой вы планеты? – спрашивает Алиса.
- Я жил на планете, которую вы зовёте Пять-четыре, - отвечает шар, - Меня зовут Дикодим. У меня там остались жена и восемь маленьких детишечек… (Громко всхлипывает, из зелёных глаз брызжут слёзы). Которые теперь никогда… Не дождутся своего отца… Потому что этот огромный страшный капитан захотел сварить меня на завтрак…
- Да никто не собирается тебя варить! - возмущается Алиса. – Рассказывай, и ничего не бойся: здесь тебе ничто не угрожает!
- Правда? – шмыгает шар и немного успокаивается (он вновь приобретает шарообразную форму, шерстинки разгладились и больше не топорщатся).
- Правда, - кивает Алиса. – Дикодим, как вы попали на Землю?
- Это долгая история, - печально вздыхает Дикодим, - мы жили тихо и мирно, как все, но однажды на нашу планету опустился большой-пребольшой корабль. Из него вышли огромные-преогромные люди, вроде вас, только ещё больше. Они увидали меня и сказали: «Ах, какой замечательный образец!» и забрали меня с собой…
- И вы не возражали? - не верит Алиса.
- Мне очень хотелось повидать мир. Я решил: прикинусь неразумным, прилечу на другую планету, а там сбегу. Когда корабль прилетел, я так и сделал.
- И как называлась та планета? – спрашивает Алиса.
- Палапутра, - отвечает Дикодим.
- Палапутра город, а не планета, - говорит Аркадий. – Та планета называется Блук!
- Ах, что вы хотите от путешественника, впервые попавшего в космос! – серый шар впивается своими глазками в Аркадия. – Географию нам не преподают…
- Вы заблудились, и не смогли отыскать дорогу домой? - догадалась Алиса.
- Увы, - вздыхает Дикодим. – За три года я успел перебывать на стольких планетах, что не смогу даже перечислить их названия! Вся беда в том, что на мою планету Пять-четыре корабли – увы – не летают! И я решил попытать счастья на Земле…
- Почему? – спрашивает Алиса.
- Потому что на Землю прилетают корабли со всей Галактики. Я подумал: вдруг земляне пошлют какую-нибудь экспедицию в мои края? Я поселился в Сахаре, которая напоминала мне родину, рядом со свалкой старых кораблей… Там я нашёл корабль, который когда-то побывал на моей планете, а из ваших разговоров я узнал, что вы собираетесь лететь на планету Пять-четыре. И тогда я понял, что впервые за много лет мне, наконец, улыбнулась удача…
- Не понимаю, если ты не врёшь, чего ради было жить в пустыне? – вслух рассуждает Пашка. – Вышел бы к людям, сказал бы просто: так, мол, и так…
- Мне нечем было оплатить проезд, - отвечает Дикодим.
- Какой ещё проезд? У нас давно всё бесплатно! - говорит Пашка. – Если тебе исполнилось тринадцать, надо лишь зарегистрироваться в любом космопорту…
- Я не знал, - вздыхает серый шар.
- Паша, ну чего ты пристал! – вступается Алиса. – Не видишь разве, с какой он отсталой планеты! Географии у них нет, школ, я думаю, тоже…
- Ты кого угодно пожалеть готова! – хмурится Пашка.
- А что делать? - Алиса разводит руками. - Лучше поверить, чем никому не доверять.
- Я готов сидеть тихо-тихо, - торопливо говорит серый шар. – Я кажусь вам противным и потому обещаю не попадаться на глаза. Я согласен жить в трюме…
- Только чтоб продуктов не касался! – велит Пашка.
- Я не ем продуктов, - отвечает Дикодим. – Я фотосинтезирующий организм. Мне нужна лишь вода и ультрафиолетовая лампа. Вы не откажете мне в глотке воды?
- Не откажем, - отвечает Пашка…

…Тихий июньский вечер. Окраина Вроцлава. Двухэтажный коттедж на Берёзовой улице. Камера наезжает на дом – гостиная в доме семьи Соколов. Тадеуш у телевизора смотрит футбол. Ирия на диване штопает детские вещи. Вандочка в кроватке возится с погремушками (во рту - соска). Раздаётся звонок в дверь. Все – Тадеуш, Ирия и Вандочка дружно поворачивают головы. Стук шагов. В гостиную входит элегантно одетая дама в огромных тёмных очках, на вид лет сорока:
- Witaj, mój drogi, - улыбается гостья. Nie czekając na? Czy dotarł? A jak bardzo mi brakowało Ciebie! (– Здравствуйте, мои дорогие! Не ждали? Соскучились? А как я по вам соскучилась!)
- Mom? – удивлённо вопрошает Тадеуш. (- Мама?)
- Pani Julia? – Ирия удивлена не меньше. (- Пани Юлия?)
Вандочка ничего не говорит (она пока не умеет). Привстав, она тянет ручки навстречу гостье и что-то громко лепечет, чмокая соской.
- Oh, jesteś moim dobra, dobra dziewczyna!– пани Юлия шагает через комнату, обнимает Вандочку, целует в лобик. – Tutaj są, widzę, tylko brakowało mojej babci! (- Ах, ты моя хорошая, умница! Вот ты, я вижу, точно соскучилась по бабушке!)
- Mamo, może ostrzec nas, - говорит Тадеуш. (- Мама, ты могла бы предупредить…)
Пани Юлия решительно забирает Вандочку и качает на руках. Девочка сияет.
- Warn? I na pewno nie ostrzegł, gdybym był pewien, że ktoś znaleźć! W ostatnich dniach po prostu przestał mnie woła! Nie mówię, że nie przychodzą do mnie, choć obiecał!– пани Юлия выглядит немного рассерженной. (- Предупредить? Я, безусловно, предупредила бы вас, если бы была уверена, что кого-нибудь застану! В последние дни вы совсем перестали мне звонить! Я уже не говорю о том, что вы не приехали ко мне, хотя обещали!)
- Wybacz, Pani Julia! - отвечает Ирия. - Po prostu w tym tygodniu mieliśmy przyjść do сiebie w Gdańsku ... (- Простите нас, пани Юлия! Как раз на этой неделе мы собирались ехать к вам в Гданьск…)
- W ostatnich dniach byliśmy bardzo zajęci, mama, - оправдывается Тадеуш. (- В последние дни мы были очень заняты, мама…)
Пани Юлия и её сын обмениваются поцелуем - мама наклонившись, сын – чуть привстав. При этом пани Юлия держит внучку на вытянутых руках. Вандочке это очень нравится – она смеётся и машет ручками (наверное, воображает, что летает).
Наконец пани Юлия выпрямляется (продолжает качать Вандочку):
- Jesteś zajęty! Czy wam nie wstyd powiedzieć, że! Oboje są na wakacjach! A może... pokłócił się ze sobą? Czy myślę? Co innego powodu może sprawi, że zapomnisz o swojej mamie?.. - серые глаза пани Юлии встревожено выглядывают из-под стёкол тёмных очков, пристально обводя взором сына и невестку. (- Вы заняты! Как вам не стыдно говорить такое! Вы оба в отпуске! Или, быть может, вы… поссорились друг с другом? Неужели я угадала? Какая ещё причина могла заставить вас забыть о вашей маме?..)
- Nie!– Тадеуш тотчас вскакивает с кресла. (- Нет-нет!)
- Mylisz się! – широко и приветливо улыбается Ирия, делая решительный шаг навстречу мужу. (- Вы ошибаетесь!)
Супруги Сокол обнимаются на глазах у довольной пани Юлии:
- To wspaniale! - сияет пани Юлия. – Jak miło czasem się mylić... (- Вот и чудесно! Как приятно порой ошибиться...)
Камера на миг отворачивается и наезжает на окно - за окном мелькнул силуэт человека в чёрном. Некто, похожий на ниндзя, приник к окну, выходящему в сад. Пришелец пристально следит за тем, что происходит в гостиной.
Новый видеоряд: гостиная. Тадеуш опять в кресле, глядит футбол (но уже не так внимательно, как прежде). Ирия и пани Юлия сидят на диване – Ирия по-прежнему штопает, пани Юлия возится с внучкой (Вандочка сидит у неё на коленях).
- Jutro będę piec jest gęś z jabłkami, - объявляет пани Юлия. (- Завтра я испеку вам гуся с яблоками.)
- Jak również, - улыбается Ирия. – Bardzo lubię swoją gęś z jabłkami! (- Как хорошо. Мне очень нравится ваш гусь с яблоками!)
- Tadeusz, słyszysz? – зовёт пани Юлия. (-Тадеуш, ты слышишь?)
- Co? – Тадеуш отрывается от телевизора. – Mamo, nie pamiętam, aby ostrzec, jutro wyjeżdżam na ryby w Sudetach. (- Что? Мама, я совсем забыл предупредить тебя, завтра я уезжаю на рыбалку в Судеты.)
- Dobrze!– пани Юлия сердито всплеснула руками. – Wystarczy tylko przyjść do mnie, jak mój syn wybiega z domu! (- Ну вот! Стоит только мне приехать, как мой сын бежит из дома!)
(Супруги украдкой переглядываются – Тадеуш умоляюще, Ирия – понимающе.)
- Co ty, pani Julia! – Ирия торопливо вступается за Тадеуша. – Wczoraj zgodził się na ryby z przyjaciółmi... (- Что вы, пани Юлия! Он вчера договорился поехать порыбачить с друзьями…)
- Tak! I już dał słowo, – кивает Тадеуш. – (- Да-да! Я уже слово дал.)
- Och, dobrze, jeśli są podane, wtedy, oczywiście, go! – бабушка всецело занята внучкой. – Słowo to rzecz święta!(- Ах, ну если дал, тогда, конечно, поезжай! Слово это дело святое!)
Тадеуш подмигивает Ирии, Ирия улыбается. Камера вновь поворачивается к окну, наезжает – в окне по-прежнему виден чёрных зловещий силуэт. Некто, похожий на ниндзя, внимательно следит за разговором в гостиной…
…Утро следующего дня. Узкое ущелье в горах – отвесная скала, чья плоская вершина поросла лиственным лесом, нависает над головой. Меж камней струится поток. На валуне, кутаясь в куртку, сидит Тадеуш, в руках у него удочка (виден серебристый нос флаера, на котором он прилетел). Сзади подкрадываются три человека в облегающих чёрных комбинезонах с капюшонами. Лица неизвестных полностью закрыты фигурными белыми масками (как у убийцы из к/ф «Крик»), только на их масках изображены приветливые сияющие глаза и радостные улыбки.
…Подкравшись один из неизвестных бьёт Тадеуша по голове - то, не успев даже вскрикнуть, поникает без чувств. Двое в масках хватают его за подмышки и волокут по земле…

…В трюме Гай-до (Аркашино кресло оттуда убрано) Дикодим принимает ультрафиолетовые ванны. Синим огоньком горит широкая лампа на конце раздвижного штатива (закреплена на борту). Зажмурившись, Дикодим забирается под лампу, вертится туда-сюда, его шерстины при этом набухают и расплющиваются, становясь похожи на узкие листочки. Под лампой живой мяч уже не серый – он наливается сочным сине-оливковым цветом и блестит.
- Ох, хорошо… - произносит он блаженно (глаза плотно зажмурены).
Сверху открывается люк, в трюм заглядывает Алиса. Прямоугольный плафон лампы повёрнут в противоположную от люка сторону.
- Дикодим, - зовёт Алиса, - у тебя всё в порядке?
Дикодим поворачивается, открывает глаза (лампа при этом автоматически гаснет):
- Ты обо мне беспокоишься?
- Разумеется, - отвечает Алиса.
- Зря, - говорит Дикодим.
Его шерстины опадают, укоротившись. Он вновь возвращается к своей привычной сероватой окраске. По бокам волнами пробегает рябь.
- Я тебе воду принесла! – Алиса, просунувшись в люк, ставит на пол трюма стакан с водой. – Беспокоиться о ком-нибудь, это же так естественно…
- На свете нет ничего естественного, - отвечает Дикодим.
Из живого мяча, чуть ниже его зелёных глаз, вытягивается узкий хоботок. Дикодим окунает кончик хоботка в воду и с шумом начинает сосать. Вода крупными глотами втягивается в шар.
- Ты ещё не знаешь жизни… - продолжает Дикодим, - ты совсем ещё детёныш... Как и мои детишки, ты, наверное, думаешь, что все взрослые должны быть хорошими… Но если бы твоему отцу, к примеру, сказали: выбирай!.. Что тебе дороже… Жизнь своих детёнышей или чужих?... Он, конечно, выбрал бы своих, и стал бы убивать чужих… Благодарю!
Стакан пуст.
- Ты говоришь странные и неприятные вещи, - Алиса тянется за стаканом. – Порой я отказываюсь тебя понимать. Мой папа, к твоему сведению, жизнь отдаст, если кому-то, не обязательно мне, будет грозить опасность.
- Это потому, что твой папа живёт в фантастическом, выдуманном мире, где не нужно каждодневно бороться за существование. На нашей планете всё по-другому.
- Я уже догадалась, - Алиса забрала стакан, но не уходит, - но, даже если и так, почему нельзя жить по-человечески, заботясь друг о друге?
- Вижу, тебе бесполезно объяснять элементарные вещи! – серый мяч впивается в Алису взглядом. - Вот когда у тебя появятся собственные дети, тогда поймёшь!
- Постараюсь, - вздыхает она. – Дикодим, а ты не хочешь погулять?
- Нет.
- Но я всё-таки оставлю люк открытым, – Алиса встаёт.
Возле плеча девочки свешивается щупальце-телекамера:
- В нашем госте пробудилась совесть, - глубокомысленно изрекает Гай-до.
- А разве, по-твоему, он был бессовестным? – вопрошает Алиса.
- Не знаю, - задумался Гай-до. – Но у меня дурные предчувствия. Чем больше за ним наблюдешь, тем сильнее начинает казаться, что он прикидывается простачком, а на деле совсем не тот, за кого себя выдаёт.
- Ты полагаешь, он не с планеты Пять-четыре?
- Не в этом дело… Алиса, через пять минут я выхожу из гиперпрыжка. Займи, пожалуйста, своё место и пристегнись!
…Командный отсек Гай-до. В креслах у главного пульта сидят, пристегнувшись, Алиса и Пашка. Позади, на откидном сидении – Аркадий.
На большой панораме выше пульта изображено звёздное небо. Звёзды медленно плывут навстречу кораблю. Одна, особенно яркая звезда стремительно растёт на глазах, приближаясь, раздувается, в алый огненный диск.
На экране пульта горит транспарант: «ВНИМАНИЕ! До выхода из гиперпрыжка:», истекают последние секунды обратного отсчёта – 3, 2, 1…
Затем на этом же экране вспыхивает картинка - словно поток метеоров расходится из центра экрана (как в «Звёздных войнах). «Метеоры» мгновенно замирают, превращаясь в звёзды. (На большой панораме ничего этого нет – там звёзды просто остановились.) В центре сияет незнакомое солнце, подле него, узким серебристым серпиком видна единственная планета.
- Внимание, прохожу пояс астероидов! – предупреждает Гай-до.
Навстречу (их видно на и панораме, и на малом экране) несётся рой больших и малых астероидов. Гай-до, уворачиваясь, рыскает из стороны в сторону, ребят в креслах, как на горках, бросает то вправо, то влево. Вот уже планета заполняет большую часть экрана (освещена солнцем на три четверти).
- Вот она, моя Родина! – в командный отсек незаметно влетает шар. Из-за спинки Алисиного кресла Дикодим рассматривает изображение на экране.
- Планета, как планета, - пожимает плечами Пашка. – Гай-до, место прежней посадки помнишь?
- Минутку, - отозвался Гай-до.
Серый мяч, таращит изумрудные глаза – он пытается понять, где этот Гай-до.
На втором экране появляется карта планеты в равноугольной проекции. Ярко горит синяя отметка. Появляется изогнутая красная синусоида (она проходит в стороне от отметки), яркой алой точкой на синусоиде отмечено место, над которым в данную секунду пролетает Гай-до.
- Посадочный коридор откроется на третьем витке. - сообщает Гай-до. - Однако должен предупредить: в этом полушарии сейчас ночь.
На карте синусоида раздваивается, и бледная копия кривой в три рывка смещается влево – кривая точно наползает на синюю отметку, горит транспарант: «Посадка возможна на третьем витке».
- Сколько это времени займёт? – спрашивает Пашка.
- Два часа, тридцать одна минута, - отвечает Гай-до.
- Что ж, время есть! – Алиса отстёгивается, встаёт. – Я пока обед приготовлю!
Она уходит. Дикодим тотчас запрыгивает на освободившееся место:
- А Гай-до, он кто? Почему я никогда его не вижу?
- Гай-до четвертый член нашего экипажа! – важно отвечает Пашка.
На Дикодима он даже не глядит.
- Понятно, - вздыхает мохнатый шар. – А зачем вы летите на нашу планету?
- Так просто, - отвечает Аркадий (тоже не смотрит на Дикодима). – Нам интересно.
- Что вам может быть интересно? – искренне недоумевает Дикодим. – У нас ничего интересного нет.
- Для настоящего исследователя интересен любой мир! – отвечает Аркадий.
Пашка отстёгивается и, встав с кресла, начинает рыться в шкафчике. Он извлекает моток прочной альпинистской верёвки, наплечный антигравитационный ранец, альпеншток… Дикодим внимательно смотрит на Пашку:
- Ясно, клады, значит, ищите… Не люблю я вас, кладоискателей! Как спокойно было бы без вас…
- Почему? – Аркадий повернул голову и уставился на Дикодима.
Дикодим, заметив, что за ним наблюдают, тут же спешит отвернуться:
- Таинственные вы, - уклончиво отвечает мохнатый шар. – Вот вас на борту трое, а Гай-до где-то прячется…
Слышен громкий смех Гай-до.
- Мы не кладоискатели! – Пашка проверяет снаряжение, одевает каску, щёлкает фонариком. – Мы альпинисты…
Его прерывает резкий возглас Гай-до:
- Тревога! Вижу неизвестный корабль!
Пашка бросается обратно в кресло. Появляется Алиса (Дикодим спешит уступить ей место). На экране над краем планетного диска - крошечная светящаяся точка.
- Гай-до, сделай увеличение! – просит Пашка.
Камера наползает на точку – видно, что это небольшой катер. Дикодим, при виде его, начинает дрожать (по нему волнами пробегает рябь). Однако никто этого не видит, всё внимание ребят приковывает изображение на экране.
- На мои сигналы корабль не отвечает, - сообщает Гай-до. – Я полагаю, нам лучше немедленно покинуть эту систему.
- Покинуть?! – Пашка кипит от возмущения. – В двух шагах от цели?
- Я не знаю, что нас отделяет от цели, - возражает Гай-до. - Может быть, скорая гибель.
- Я думаю, стоит послушать Гай-до, - негромко говорит Аркадий. - Если бы это касалось только нас двоих, но у нас на борту девочка. Мы должны вернуться и известить Галактический Совет!
- Ты не о девочке думаешь! – кипятится Пашка. – Если струсил, так и скажи! А об Алисе не беспокойся, она в сто раз смелее тебя!
Алиса густо краснеет, кусает губы… Ей хочется высказаться, но не хватает слов.
На экране неизвестный катер скрылся за горизонтом.
- Улетайте отсюда! – резким и тонким захлёбывающимся голосом, срывающимся в фальцет, кричит серый шар. – Вам с ними не справиться! И я погибну из-за вас! Где здесь выход? Где выход, я вас спрашиваю! Выпустите меня, я хочу бежать!
Шар мечется под ногами у ребят.
Все дружно поворачивают головы, Гай-до тоже выпускает щупальце-телекамеру.
- Дикодим, ты что-то знаешь? – спрашивает Алиса.
Шар спохватывается. Его шерсть топорщится дыбом:
- Я ничего не знаю! – взвизгивает Дикодим. – Я молчу! Слышите – я молчу!!!
- Слышим! – усмехается Гай-до. – И даже очень хорошо слышим…
- А раз слышите, то спрячьте меня куда-нибудь, не то вам хуже будет! - переводит дух Дикодим. – Заприте меня, э-ээ… в скороварку! Надеюсь, она у вас надёжная? В ней нет щелей?
- Логика хромает, - говорит Аркадий. – Если хотите уходить – уходите. Хотите спрятаться – прячьтесь…
- Нет, - говорит Гай-до, - я вижу логику в его словах. Очень печальную логику. Пожалуй, и впрямь будет лучше его запереть. В скороварку.
Пашка снисходительно кхекает:
- Запереть его всегда успеем. Предлагаю голосовать! У нас на борту демократия. Кто за то, чтобы спуститься на планету?
- Я за! – решительно тянет руку Алиса.
- И я за… - Аркадий, после некоторых колебаний, тянет руку следом.
- Я тоже за! – тянет руку Пашка. – Кто против?
- Я! – отозвался Гай-до.
- И я! – выкрикивает Дикодим.
- Три-два в нашу пользу! – объявляет Пашка. – Решение принято демократическим большинством. Как только откроется коридор – идём на посадку!
- Хорошо, - говорит Гай-до, - раз большинство требует, будем садиться. Но тогда я предлагаю садиться прямо сейчас, как можно дальше от базы странников.
- Зачем? – не понимает Пашка. – Моментально высаживаемся, открываем, забираем что нужно и улетаем!
- Пока ты будешь моментально лазить по подземелью, нас тридцать раз успеют выследить! – с жаром возражает Алиса. - Гай-до прав!
- Хорошо, - сдаётся Пашка, - что вы предлагаете?
На карте планеты в стороне от синей отметки, загорается обширное зелёное пятно, поверх которого чёрными горизонталями высвечиваются горные склоны:
- Вот здесь приборы фиксируют залежи железной руды, - объясняет Гай-до. – Над ними проходит глубокое ущелье. Я быстро спускаюсь и прячусь под скальный навес. Сверху меня не видно, магнитоискатели тоже не засекут…
- Железная руда не даст! – обрадовано кивает Аркадий.
- Если не возражаете, я начинаю посадку, - говорит Гай-до. – Пока неизвестный катер не появился вновь!
- Сколько оттуда до базы? – осведомляется Пашка.
- Двадцать километров горами, - отвечает Гай-до.
- А как-нибудь поближе нельзя? – капризно вздыхает Пашка.
- Братишка, - отвечает Гай-до, - ты нетерпелив, как маленький ребёнок…
- Хорошо, будь по-вашему, - Пашка машет рукой и командирским голосом командует. – Гай-до, заходи на посадку!
- Выполняю! - отвечает Гай-до…
…Ночь, сквозь тьму неясно проступают очертания глубокого каньона. У самого обрыва, в глубокой нише, больше похожей на грот, бочком прислонившись к стене, стоит Гай-до. Над ним нависает карниз. На противоположной стороне обрыва видна зубчатая горная цепь – точно гребень сказочного дракона. Камера отъезжает, и картинка превращается в изображение на экране.
…Командный отсек Гай-до. Откинувшись на спинку, в кресле спит Пашка. По-соседству расположился Аркадий - подавшись вперёд, он рассматривает изображение на экране. Мальчик вертит круглую ручку, передвигает ползунки – тогда изображение то приближается, то удаляется, смещается вперёд-назад. Издалека доносится звон посуды – это Алиса убирается на камбузе. Подле Аркадия, на полу в уголке притаился мохнатый серый шар – Дикодим притворился спящим, но то одно, то другое его веко приоткрывается, и глаз зыркает по сторонам. Шар пристально следит за экипажем Гай-до. Слышны шаги. Дикодим плотно зажмуривает веки и замирает. Подходит Алиса:
- Что смотрим? – она облокотилась на спинку кресла.
- Да вот, изучаю, где лучше будет подниматься. За этими горами – база странников.
- Интересно, какой здесь воздух?
- Гай-до говорит, что такой же, как на Земле. Идти можно налегке, без скафандров.
- Это хорошо. Сколько ещё до рассвета?
- Три часа.
- А это плохо, - вздыхает Алиса. – Чем скорее мы отсюда улетим, тем лучше. Давай прогуляемся? Попробуем, какой тут воздух…
- А кто вахту будет нести? – Аркадий кивает на спящего Пашку. – Или ты его не знаешь? Проснётся, поднимет тарарам…
- Идите! – подаёт голос Гай-до. – Я подежурю, пока наш опасный друг спит.
- Кто? – не понимает Аркадий.
- «Опасный друг!» - улыбается Алиса. – Это он так Пашку зовёт.
…Каменистое дно ущелья. Натянув куртки, ребята выглядывают из люка. Первым спрыгивает Аркадий и подаёт руку Алисе. Когда та спрыгнула, Аркадий трогает переднюю опору. Алиса бежит к корме, осматривает задние стойки:
- Порядок! – вполголоса сообщает она.
Друг подле друга, ребята осматривают местность. Из люка высунулась телекамера Гай-до. Корабль стоит в гроте на дне ущелья. Над головами нависает скалистый карниз, виден краешек неба. На нём светят редкие, но очень яркие звёзды – это астероиды, до которых рукой подать. Небо постепенно светлеет, вершины гор, что на противоположной стороне долины розовеют ярче – рассвет недалёк. В дальнем конце ущелья полыхает дрожащее зарево, доносится грохот, земля вздрагивает, и с карниза осыпается каменная крошка.
- Ох, не рухнуло бы нам на головы… - Алиса с опаской смотрит вверх.
- Не бойся, - Аркадий берёт её за плечо. – Гай-до, ты ручаешься за потолок?
Щупальце тянется выше. Гай-до осматривает навес:
- Если не будет сильного землетрясения, потолок выдержит.
- А что там? – Алиса показывает рукой в сторону зарева.
- В пятидесяти километрах к северу извергается вулкан, - сообщает Гай-до.
Никто не видит, как из люка выглядывает Дикодим. Убедившись, что за ним не следят, шар прыгает вниз и, прижимаясь к стене, молнией уносится во тьму…
…Небо просветлело, став розовато-фиолетовым. Зубчатый гребень гор весь освещён лучами восходящего солнца. Камера опять отъезжает – мы снова в командном отсеке Гай-до, картинка становится изображением на экране. Пашка, зевая, потягивается в кресле, вскакивает на ноги:
- Вперёд, эй, сони, кончайте спать! Нас ждут сокровища странников!
Он бросается к Алисе и Аркадию, дремлющих в креслах, расталкивает их. Пока его друзья пробуждаются, Пашка успевает облачиться в альпинистское снаряжение, прицепить пояс с крючьями, одеть ранец, каску, водрузить на плечо моток верёвки.
- Может, сперва позавтракаем? – предлагает Алиса.
- Никаких завтраков, карабкаться надо налегке! – говорит Пашка. – Торжественный завтрак на борту Гай-до отложим до возвращения.
Тем не менее, Пашка идёт к камбузу и возвращается со скороваркой:
- Так, а где этот? Пока мы отсутствуем, давайте его сюда!
- Дикодим? – Алиса, присев на корточки, заглянула под кресла. – Его нигде нет…
- В трюме тоже нет, - Аркадий заглянул в трюм. - Наверное, удрал, когда мы ночю гуляли!
- Гуляли?! Вы выходили из корабля, не спросив моего разрешения?! – Пашка аж подпрыгнул от злости. – Мы на чужой планете, а не на пикнике! Тут за каждым камнем таится опасность!
- Но ничего же не случилось, - оправдывается Алиса.
- Сбежал вражеский лазутчик, и ты говоришь «не случилось»?! – негодует Пашка.
- Это моя вина, - говорит Гай-до. – Я не заметил, как он ускользнул.
- Ладно, некогда выяснять, чья вина! – Пашка идёт к люку. – Пошли скорей, пока нас не выследили!
Втроём ребята карабкаются по горному склону. Первым идёт Пашка, за ним – Алиса, Аркадий замыкающий. На головах у ребят каски с фонариками, в руках – альпенштоки, за плечами – антигравитационные ранцы. Время от времени они включают ранцы (на каждом загорается зелёная лампочка) и легко перелетают через препятствия – трещины, осыпи, каменные валуны. Точно зубы дракона торчат остроконечные скалы.
- А всё-таки тяжеловато! – вздыхает Аркадий. – Алиса, ты не устала?
- Устала! – Алиса натужно пыхтит, останавливается, утирает лоб.
- Вижу перевал! – стараясь изобразить бодрость, кричит им Пашка.
Ему тоже нелегко.
Гребень перевала. Крутой спуск в долину, по дну которой протекает ручей.
- Вышли точно, узнаю место, - радуется Пашка.
- Глядите! – Алиса показывает рукой.
Вдоль ручья толпятся сотни шаров, похожих на Дикодима. Высунув хоботки, он жадно сосут воду.
- Может и наш среди них? – предполагает Аркадий. – Нашёл, всё-таки семью.
- Ну, так поди и расспроси! – усмехается Пашка. – Давайте спускаться!
Ребята включают ранцы и берутся за руки. Они воспаряют над горным склоном, а потом камнем летят вниз, в пропасть. С оглушительным свистом воздух треплет рукава их курток и штанины брюк. Алиса зажмурилась от страха:
- А-аа! – невольно вскрикивает она.
У самого дна пропасти антигравитационные ранцы замедляют падение. Ребята плавно касаются каменистой земли.
- Ну, Алиска, - ворчит Пашка, - ты, наверное, всех окрестных жителей распугала!
Сородичи Дикодима, завидев пришельцев, шарахаются кто куда, забиваясь в щели (серые шары при этом расплющиваются). Их изумрудные глаза глядят со страхом.
- Простите, - зовёт Алиса, - Вы случайно не знаете Дикодима? У него здесь семья?
Шары убегают прочь.
- Н-да, - задумчиво говорит Аркадий, - похоже, их кто-то здесь крепко напугал…
- Знак странников! – Пашка торжественно указывает на скалу. Виден люк (такой же серый, как и поверхность камня). Над ним – знак странников.
- Гай-до, Мы нашли базу странников! – Пашка придерживает микрофон у подбородка. – У тебя всё в порядке? Приём…
- Пока всё тихо, - отозвался Гай-до. – Ребята, не засоряйте зря эфир. Чем чаще вы будете говорить, тем скорее вас засекут.
- Ладно, разговоры отставить! – отвечает Пашка. - Мы идём вперёд…
Алиса, Пашка и Аркадий стоят перед люком. Его диаметр – три метра.
- И как же он открывается? – вопрошает Аркадий. – Наверняка тут какой-нибудь секретный замок…
- Надо подумать, - Пашка озабоченно трёт подбородок.
- Тревога! – раздаётся в наушниках голос Гай-до – Ребята! На меня напали!
Ребята замерли, прижавшись друг к другу: как из-под земли появились фигуры в чёрных облегающих комбинезонах и белых улыбающихся масках. Они окружили и приближаются с трёх сторон (с четвёртой – отвесная стена. Пашка, размахнувшись, метнул альпеншток в ближайшего нападавшего – то присел, и альпеншток пролетел у него над головой.
- Антигравы! – кричит Аркадий.
Ребята тянутся к кнопкам антигравов, но слишком поздно: нападающие набрасываются и хватают их…

Конец эпизода-5.
Следующий эпизод – эпизод - 6 Вечный юноша

[Дин-70]

Эпизод-6. Вечный юноша

…Серая мгла, словно бы туман. Сквозь этот туман мы видим лицо Алисы. Голова девочки лежит на подушке, глаза закрыты – Алиса спит, и мечется во сне, ей снится кошмар. Камера наезжает на лицо…
Ей снится Дикодим:
«Ты ещё не знаешь жизни!… Если бы твоему отцу, к примеру, сказали: выбирай, что тебе дороже, жизнь своих детёнышей или чужих, он, конечно, выбрал бы своих, и стал бы убивать чужих!…»
Алиса, в ответ:
«Нет, это неправда!...»
Потом она слышит во сне голос Гай-до:
«Чем больше я за ним наблюдаю, тем сильнее он мне не нравится!...»
Опять Дикодим:
«Ты и твой отец живёте в фантастическом, выдуманном мире!…»
Она видит Пашку – тот тянет руку:
«Кто за то, чтобы спуститься на планету?...»
Она видит лицо Тадеуша:
«Эта планета странное и на редкость неприятное место. Я никак не мог отделаться от ощущения, что за мной наблюдают…»
Алиса, в ответ:
«Нет, не может быть!...»
…Втроём, она, Аркадий и Пашка карабкаются по отвесному гонному склону… Пашка показывает, протянув руку:
«Вот они, сокровища странников! Все вниз!...»
Ребята падают, беспорядочно кувыркаясь в воздухе. Пашка и Аркадию весело, они хохочут, Алиса тоже смеётся, но почему-то её падение всё ускоряется и ускоряется, мальчишки отстают, они уже далеко…
«Ребята, Где вы?!» - улыбку Алисы сменяет страх.
Она камнем падает в пропасть. Вокруг неё сгущается сумрак. И из этой туманной мглы к девочке тянется огромная когтистая лапа птицы-крок…
Алиса:
«Нет! Нет!! Не надо!!!»
- Алиса, успокойся, тише, прошу, тише! – доносится голос Тадеуша.
Алиса перестаёт метаться, открывает глаза: сквозь серую мглу медленно проступает лицо Тадеуша.
- Тадеуш? – слабым голосом вопрошает Алиса. – Как вы здесь оказались?
- Так же как и ты, - печально улыбается Тадеуш. – Меня захватили в плен…
Алиса, не без труда, приподнимается садится на кровати. Камера отъезжает: видна больничная палата. Стоят в ряд четыре кровати. На Алисиной кровати сидит Тадеуш. Подле стоят Пашка и Аркадий. На всех четверых одинакового фасона белые пижамы с голубыми цветочками.
Алиса тупо смотрит по сторонам:
- Это что, больница что ли? Какая она странная… Мы попали под обвал? Нас спасли?
- К сожалению, нет, - отвечает Тадеуш, - мы в логове врага. Но это, в некотором роде, больница! (Он тоже невольно смотрит по сторонам.)
- Я думал, ты уже не проснёшься! – Аркадий переводит дух. – Я так за тебя испугался…
- Ничего, - Пашка тоже осматривается вслед за Алисой. – Мы им ещё покажем!
- Вы могли бы объяснить, что всё это означает? – вопрошает Алиса. - Пижамы, цветочки… Вроде, мы у же не из детского сада.
- Нам выпало несчастье угодить в подполье всеобщего умиления. Так, здесь, кажется, называется господствующий порядок.
- Мы не на Земле? – догадывается Алиса.
- Нет, - мрачно отозвался Аркадий.
- Мы на планете Пять-четыре, - кивает Тадеуш.
- Но нас обязательно найдут! – твёрдо высказывается Пашка.
- Мы пленники Вечного юноши, самого доброго, самого красивого и самого нежного тирана Галактики. В эго присутствии распускаются цветы и расцветают улыбки и даже умирающие умиляются от радости.
- Тадеуш, пожалуйста, говорите серьёзно! – сердится Алиса.
- А я серьёзен. Меня захватили раньше вас, ещё на Земле и уже четыре раза допрашивали…
- Пытали? –осведомляется Пашка.
- Нет, - отрицательно качает головой Тадеуш, - я для них человек случайный. А вот за вас я боюсь (Тадеуш мрачнеет). Я не хочу пугать вас, ребята, но, те, кто меня допрашивал, однажды обмолвились, будто вы знаете что-то очень важное... Умоляю, если вас начнут спрашивать -отвечайте на все их вопросы. В противном случае вас будут пытать.
Дверь открывается. В палату входят двое в белых халатах – медсестра в белой косынке и доктор. Их лица скрыты под уже знакомыми улыбающимися масками.
- Вы проснулись? – говорит доктор нежным голосом. – Это замечательно! Кто первый на процедуры.
- А мы не больные! – отвечает им Пашка.
- Раз вы в палате, значит, больны! – голос доктора мгновенно становится неприятным и грубым. – И будете здесь сидеть, пока не выздоровите!
- Я запрещаю вам трогать детей! – Тадеуш вскакивает с Алисиной постели и делает шаг вперёд.
Вместо ответа доктор достаёт из кармана шокер – короткую чёрную трубку вроде карманного фонарика. Из двух блестящих серебристых шариков на конце выскакивает сине-фиолетовая искра и бьёт Тадеуша. Вскрикнув, тот без сознания валится на пол. Доктор угрожающе наставил шокер на детей:
- Итак, больные, кто хочет первым на процедуры? – нежным голоском спрашивает он.
- Я готова! – Алиса соскакивает с кровати.
- Молодец! Смелая девочка! – доктор манит её пальцем.
Алиса подходит, доктор по-отечески треплет её волосы на голове:
- Люблю, когда говорить приходится с девочками, - воркует доктор. – Они такие нежные, такие добрые. Рассказывают обо всём, о чём их просят. Ты ведь расскажешь нам всё, что знаешь? Ты же умная девочка?
- Умная, - кивает Алиса.
Доктор легонько подталкивает Алису к двери.
…Они идут по коридору. Медсестра держит Алису за руку. Навстречу то и дело попадаются обитатели здешнего мира – на каждом одинаковая белая маска. Алиса на ходу осматривается:
- А почему все в масках? – ей любопытно.
- Это не маски, - отвечает доктор, - это наши истинные лица. Внутреннее лицо может ошибиться, испытывая сомнение оно может поддаться вредным мыслям. Внешнее, настоящее лицо, никогда не грустит и не сомневается. Оно знает, что я счастлив. И все мы здесь счастливы!
- А куда вы меня ведёте? – спрашивает Алиса.
- Тебя не ведут, тебе оказывают честь. Сейчас ты испытаешь счастье встречи с Вечным юношей, – отвечает доктор.
- А если я не хочу такого счастья?
- А тебя никто не спрашивает. Счастье – это подарок. Подарки берут и радуются…
Коридор разветвляется. Алиса, доктор и медсестра сворачивают направо. Тут небольшой зал, похожий на оранжерею: вдоль стен до самого потолка растут какие-то растения, усыпанные причудливыми цветами. в противоположном конце зала – шестиугольный люк с парой раздвижных створок. На створках золотое улыбающееся солнце. По обе стороны от люка застыли часовые с тяжёлыми бластерами, похожими на автоматы. На высоких стойках два ряда тянутся большие серебристые клетки с птицами. Подле них суетятся служители. Птицы непрерывно поют и щебечут. Когда какая-нибудь замолкает, служитель тут же просовывает сквозь прутья острую палку и тычет птицу, заставляя её петь.
Доктор и медсестра подводят Алису к самому люку (часовые, двигаясь как механические игрушки, расступаются). Распахиваются створки люка: сначала две боковые, с нарисованным солнцем (разъезжаются в стороны), потом две задние (одна поднимается вверх, другая уходит в пол – как в «Звёздных войнах»). Алису толкают внутрь.
Алиса осматривается – она оказалась в комнате, обставленной как гостиная. На полу расстелен мягкий ворсистый ковёр. Стоит огромный чёрный рояль. На стенах телеобои, изображающие окна и пейзаж за окном. Стены завешены голубыми портьерами, на которых изображены нарциссы. На столике, меж двух кресел, в большой тёмной вазе стоит букет живых нарциссов. В камине, что устроен в углу, потрескивают дрова. Откуда-то из невидимых репродукторов доносится умиротворяющий щебет и пение птиц…
Ткань одной из портьер колышется. Из-за портьеры появляется невысокий человек в длинной чёрной тоге. Расшитой серебряными звёздами. На лице – уже знакомая маска, на голове – золотая корона.
- Прости, драгоценная Алисочка, что заставил тебя ждать, – говорит человек. – Ты даже не представляешь, как я тебе завидую: у тебя счастливое детство! Ты со своими друзьями летаешь по всей Галактике, делаешь что хочешь, а у меня с утра до вечера тысячи неотложных и ужасно скучных дел. Нет времени заняться чем-нибудь интересным… (Подходит, отодвигает кресло.) Да ты садись! Будь как дома. Тебе сока или молока?
- Молока, - Алиса садится в кресло.
Человек в короне усаживается напротив.
- А кто вы такой? - спрашивает Алиса.
- Я император Сидон Третий! – представился человек. – Впрочем, я не люблю пышные титулы и предпочитаю, чтобы меня называли Вечный юноша. Я живу на свете шестьсот тридцать шесть лет и, как видишь, не собираюсь стареть.
В комнату въезжает робот. На подносе у него стакан с молоком. Робот ставит его на стол и уезжает._
- А почему вы на нас напали? - спрашивает Алиса, отхлебнув молока.
- Нравится? – спрашивает Вечный юноша. – Молоко у меня настоящее, парное. Я вожу с собой двух коров – вожу постоянно, куда бы не летал. Корова в космосе – роскошь, которую может позволить только император. Угощая тебя, я граблю себя, но чего не сделаешь ради гостя!
Алиса ставит стакан на стол:
- Спасибо, - говорит она.
- Нет, ты пей! – настаивает Вечный юноша. – Неужели ты думаешь, что я стану допивать за тобой. Мало ли какие микробы на тебе!
- Вы не сказали, почему вы напали на нас, - говорит Алиса.
- А тебе у меня хорошо? Пижамка не жмёт? Мне кажется, она тебе к лицу. Сам выбирал думал: проснётся драгоценная Алисочка, а на ней – новая пижамка…
- Почему вы мне не отвечаете? – воскликнула Алиса.
- А что, давай дружить! – хихикает Вечный юноша. – Мы с тобою станем замечательными друзьями.
- Почему вы мне не отвечаете?! – потеряв терпение, кричит Алиса.
- Ты ошибаешься, если думаешь, что раз я старше тебя, то со мной дружить неинтересно, - как ни в чём не бывало, продолжает Вечный юноша. – Я знаю много игр. Уверяю, тебе ещё ни разу не бывало так весело, как будет со мной.
Алиса молча поднимает стакан делая вид, что собирается его бросить.
- Ты, кажется, любишь нарциссы? – не унимается Вечный юноша. – Тебе очень повезло, потому что я их обожаю. Вот видишь, что-то общее мы уже наши. Можно ещё поискать, надо только хорошенько постараться…
Алиса замахнулась, чтобы метнуть стакан в стену. Капли молока выплеснулись на ковёр.
- А вот если ты это сделаешь, - говорит Вечный юноша, - то будешь раскаиваться до самого конца своей недолгой жизни.
Алиса ставит стакан на место. Император Сидон Третий тяжело вздыхает:
- К сожалению, по-хорошему поговорить у нас с тобой не получилось. Что ж, давай поговорим откровенно, как взрослые люди.
- Давайте, - соглашается Алиса.
- Постарайся меня понять. Я правлю одной звёздной системой. Её название тебе ничего не скажет. Моя родная планета – райский уголок! Она могла бы быть самым счастливым местом в Галактике. К несчастью у нас плохо с топливом.
Вечный юноша пересаживается за рояль, пытается сыграть гамму. Это у него не очень получается и он с грохотом захлопывает крышку:
- Плохо, совершенно нет времени выучиться играть… А так хочется!
Алиса терпеливо ждёт. Вечный юноша вновь поворачивается к ней:
- Так вот, несколько лет назад мне стало известно, что на планете, которую вы называете Пять-четыре, располагается покинутая база странников, где есть нетронутые запасы топлива. Абсолютное топливо странников! Величайшая драгоценность Галактики! Но злые и жестокие люди всё время завидуют чужому счастью, они хотят ограбить нас…
- Кого вы имеете в виду? – спрашивает Алиса.
- Одного, ты только что видела. Его зовут Тадеуш. Второго, которого ты тоже хорошо знаешь, зовут Гай-до. Он пока скрывается, но мы его скоро поймаем... С твоей помощью, девочка.
- А разве вы его ещё не нашли? – Алиса улыбается.
(Перед её глазами на мгновенье возникает командный отсек, телекамера на конце щупальца и механическая рука, которую девочка пожимает.)
- Послушай, девочка! – император встаёт, шипя по-змеиному. – Самое страшное из преступлений – ложь! Сердце праведника трижды обольётся кровью, когда он слышит её! Ты даже не представляешь, какая это боль - знать, что тебе лгут! Она нестерпима настолько, что солгавший заслуживает смерти! Не испытывай моё терпение, я это никому не прощаю! Отвечай прямо и честно: где прячется Гай-до?
- А почему вы думаете, что мы с ним знакомы?
- На борту корабля вас было четверо: Павел, Аркадий, Алиса и Гай-до. Он был у вас старшим. Мы обыскали весь корабль, но никого не нашли. Слушай, девочка, я против тебя ничего не имею. Ты - жертва гнусного негодяя. Он послал вас на верную смерть, а сам трусливо спрятался! Отдай его нам и ступай с миром – клянусь, мы тотчас же отпустим тебя и твоих друзей. Слово императора!
- Откуда мне знать, где он? – Алиса разводит руками. – Вы же сами сказали: мы ушли, он спрятался.
- За кого ты меня принимаешь? Неужели ты думаешь, что я так и поверю, будто вы, хладнокровно планируя ваш разбойный налёт, не условились, где станете встречаться? – подскочив к Алисе, Вечный юноша скрючившимися пальцами, точно когтями, впился в плечо девочки. – Правду! Я требую правды!!!
- Честное слово, нас было трое! – вырывается Алиса.
- Врёшь! Вас было четверо!!! – Вечный юноша бьёт её по щекам.
- Нас было трое, клянусь! – взвизгивает, пытаясь увернуться, Алиса.
- Ты лжёшь, негодная девчонка! – не выпуская Алису, свободной рукой Вечный юноша достаёт из кармана мобильник. – Дикодима ко мне! Живо!
Створки входной двери расходятся (верхняя в поток, нижняя - в пол). Появляется стражник. Он несёт проволочный садок, в котором сидит мохнатый серый мяч.
- Ты летел с ними с самой Земли? – спрашивает император.
- Так точно, ваше величество!
- Сколько людей было на борту?
- Четверо, ваше величество! Трое детей и один взрослый, который прятался до конца перелёта. Правда, он всё время наблюдал за нами через телекамеры и постоянно со всеми разговаривал по внутренней связи.
- Как вам не стыдно! – говорит Алиса. – Мы вас жалели, заботились, а вы, оказывается, всё время шпионили за нами!
- У меня не было выбора, - Дикодим даже не глядит не Алису. – У его величества, Сидона Третьего в заложниках моя семья.
- Ну и нравы у вас! – презрительно морщится Алиса. – Мне за вас просто стыдно.
- Я забочусь о благе моих подданных.
- Простите, ваше величество, но я тоже верноподданный вам, - подобострастно вопрошает Дикодим. – Осмелюсь спросить, когда меня отпустят? Мне не терпится увидеть свою семью. Я честно до конца исполнил ваше поручение.
- Потерпишь! – усмехается император. – Ты нам ещё пригодишься.
- Но вы же давали слово! – потрясённо лепечет серый мяч. – Слово императора!
- Давал? В самом деле?! – император обращается к стражнику. – Эй, приятель, ты слышал, чтобы я когда-нибудь давал слово этой старой гнилой тыкве?
- Никак нет, ваше величество! Не слышал! – вытянувшись по стойке «смирно», стражник отдаёт честь левой рукой.
- Запомни, недочеловек, ты недостоин, чтобы тебе давали слово! – говорит император.
- Вы не можете так поступать со мной! – Дикодим мечется в садке, его набухшие шерстины топорщатся дыбом и просовываются сквозь ячеи сетки. – Вы… Я…Я ненавижу вас! Ненавижу!…
- Убрать! – машет рукой император. – И девчонку тоже. В подземелье обоих.
Дикодим мечется и бьётся о сетку:
- Ненавижу! Ненавижу!...

…Мрачное подземелье, похожее на пещеру. Громко капает вода. Покрытые липкой слизью стены в причудливых натёках. Ступеньки короткой лестницы поднимаются наверх к круглому люку. Со скрежетом распахивается круглый люк (он открывается внутрь). Яркий свет освещает недра темницы и на мгновенье возникает худая сгорбленная фигура человека, сидящего на нижних ступеньках лестницы. Издевательски хохочут стражники:
- С новосельем, голубки!
В подземелье, нечленораздельно вопя, влетает, получив хорошего пинка, Дикодим. Следом за ним, пересчитывая ступеньки задом, вниз съезжает Алиса.
- Доброй ночи, пусть вас не мучают кошмары! – хохочут стражники.
Люк закрывается. Снова слышна капель.
- Да, мрачноватое местечко! – Алиса сидя на ступеньках, трёт ушибленные места.
- Отсюда ещё никто не выходил, - всхлипывает Дикодим.
- Почему? – спрашивает Алиса.
- В темноте водятся огромные пауки, - чуть слышно отвечает Дикодим. – Они пожирают всякого, кто встретиться им на пути.
Алиса боязливо ёжится. Но ей не хочется признаваться, что она боится:
- А ты этих пауков видел?
- Тот, кто их видит, больше не живёт! – Дикодим дрожит от страха.
- Детские сказки! – отмахивается Алиса. – Когда я была совсем маленькая, меня тоже пугали то Бабаем, то Бабой-Ягой. Бывало, я ночами уснуть не могла… Но Баба-Яга живет только в сказках…
- Утешаешь, - вздыхает Дикодим. – Напрасно. Мне уже всё равно…
- Ты и вправду шпион?
- Я самый гнусный шпион в Галактике…
- Настоящие шпионы так о себе не говорят, - заметила Алиса.
- Император захватил мою семью. Он сказал – следи за врагами, укрывшимися на планете Земля. Откажешься – твоя жена и дети тотчас умрут. Я больше никогда не видел их, лишь ночами я видел их во сне – целых три года… Я служил императору преданно и верно, а он меня обманул. Мои, наверное, давно уже убиты – императору и его людям нравится стрелять по нам, несчастным маленьким жителям планеты пять-четыре. Для двуногих пришельцев это любимая забава.
- Ты же этого не знаешь, - возражает Алиса. – Может, они убежали, может, они живы…
- Не смей меня утешать! Я никого не жалею и ненавижу, когда меня жалеют! Ты думаешь, я шпионил с радостью? Я нипочём не стал бы помогать двуногим, если б не жена и дети. Я служил императору от страха и любви к моей несчастной семье…
- Подлые дела, Дикодим, даже от любви к родным, не становятся менее подлыми…
За ними обязательно следует наказание.
- Наказание, - ёжится Дикодим. – Я даже знаю, какое…
Слышен шорох.
- Пауки! – вопит Дикодим.
Серый мяч силится допрыгнуть до Алисиного плеча, и девочка берет его в руки. Она поднимается со ступенек.
- Это ещё не пауки, - доносится голос из темноты. – Это всего лишь я.
- Кто вы? – спрашивает Алиса.
Слышно, как чиркнули спичкой. Загорается тусклый свет.
Алиса стоит на середине лестницы. За её спиной круглый запертый люк. Внизу у начала ступенек стоит старуха, с головой закутанная в грубую и грязную холстину. В руке она держит огарок свечи.
- Кто вы? – повторяет Алиса. – Почему вы здесь?
- Я здесь потому, что меня не существует. А вы чем не угодили Вечному юноше?
- Я не угодил тем, что верно служил ему. Он отнял у меня семью, он смеялся надо мной…
- А тебя, девочка, за что бросили сюда?
- Я не знаю, - пожимает плечами Алиса.
- Не знаешь? А может, чересчур много знаешь? Вечный юноша не любит оставлять свидетелей.
- Он ненормальный? – удивляется Алиса.
- Почему? – Теперь плечами пожимает старуха. – Он совершенно нормальный… негодяй (Последнее слова старуха произносит с усилием).
- Он говорит, что делает всё ради блага своего народа, которым правит уже шестьсот лет, - сказала Алиса.
Старуха усмехается в ответ:
- Смешно, я знаю его лишь сорок лет, и он, если о чём-то и думал, так лишь о том, чтобы властвовать. Пока он был маленький, ему хотелось властвовать над муравьями и бабочками. Когда подрос - над кошками и собаками. Став взрослым, ему захотелось власти над людьми. О народе он вспоминал лишь, когда собирался его использовать.
- Так он мне врал? – спрашивает Алиса.
- За свою жизнь он не сказал ни одного правдивого слова, - отвечает старуха.
- Как же люди терпят его власть? – не верит Алиса.
- Кто сказал, что его власть терпят? Планеты империи давным-давно восстали против императора. С горсткой приближённых он бежал на звездолёте «Всеобщее умиление» и вот уже четыре года укрывается здесь, на задворках Галактики.
- Ах, как хорошо мы жили, пока не прилетели они! – вздыхает Дикодим.
- Теперь у Вечного юноши только одна мечта – вернуться и отомстить своим обидчикам, - продолжает старуха. - С вашей помощью, глупые дети, он готовится взять реванш…
- Почему с нашей помощью? – недоумевает Алиса.
- Потому, - вздыхает старуха, - что именно вы навели его на базу странников, которую он тщетно разыскивал уже четыре года.
- Какой ужас! – выпустив Дикодима, Алиса хватается за голову. – Его надо остановить! А отсюда есть какой-нибудь выход?
- Чего проще? - усмехается старуха. – Иди вперёд, и будет выход.
- Нет! – Дикодим скачет подле Алисы. – Не ходи, не слушай её! Там, в темноте, тебя ждёт смерть!
Тёмные стены подземелья вдруг озаряются россыпью зловещих красных огоньков. Слышится шорох – он быстро приближается. Это пауки. На освещено пространство из тьмы выступают их мохнатые членистые лапы. Каждый паук примерно в полметра длиной. Его лапы в размахе больше полутора метров – когда он поднимается на задних ногах, передними он может дотянуться до головы Алисы. Пауки окружают их.
- Пожалуйста, - трепещет от ужаса Дикодим, - Алиса, спаси меня!
Алиса хватает его на руки, высоко поднимает над головой. Девочка затравленно озирается, пятится вверх по ступенькам, пока не упирается затылком о люк. Дальше отступать некуда. Пауки обступили её вплотную. Удивительное дело, но старуху они почему-то не трогаю, точно слепые, пауки пробегают мимо неё. Вот они уже толпятся на ступеньках лестницы сплошной шевелящейся массой – в сумраке пещеры пытают их красные, точно налившиеся кровью, глаза. Из лапы тянутся к девочке, пытаясь схватить серый, трепещущий комок:
- Нет, я не хочу умирать! – завывает Дикодим.
- Ну, сделайте же что-нибудь! – кричит Алиса.
Ногой она барабанит по крышке люка.
- Что я могу сделать? – старуха равнодушно отворачивается. – Зло непобедимо. Они не за тобой пришли, им нужен этот серый шпион. Хочешь жить – брось его отойди в сторонку…
- Сегодня его, а завтра, может быть, меня… Нас же сожрут поодиночке! – Алиса одной рукой отбивается от тянущихся к ней со всех сторон паучьих лап (в другой руке она держит Дикодима).
- Может, сожрут, - старуха обречённо присаживается на ступеньку, - а, может, и не заметят.
Один из пауков, пробегающих мимо, останавливается на секунду, смотрит на старуху, и бежит дальше, присоединяясь к другим. Другой паук карабкается по стене, он заходит сзади (Алиса его не видит) и, подкравшись, сшибает мохнатой лапой Дикодима. Пауки тотчас отворачиваются от Алисы, наперегонки, расталкивая друг друга, они бросаются вниз.
- А-аа!!! – с воем Дикодим падает прямо в гущу паучьего месива.
- Нет!!! – Алиса в ужасе закрывает лицо руками.
Вопль несчастного Дикодима обрывается. Лишь слышен шорох паучьих лап, зловещее пощёлкивание челюстей и треск разрываемой плоти. Пауки пожирают несчастного.
… Дымится погасший свечной огарок. Крошечной красной искоркой тлеет кончик фитиля. Мокрое пятно с клочками серых волос темнеет на полу – всё что осталось от Дикодима. На ступеньках лестницы сидит старуха и, повыше и поодаль) Алиса. Девочка тихонько рыдает.
- Не понимаю, по кому ты проливаешь слёзы, - равнодушно бормочет старуха. – Шпион заслужил свою учесть.
- Но… он же… семь-ю… с-спасал… - содрогается от рыданий Алиса.
- Странная ты, - повернувшись, старуха тянется к Алисе, смотрит в упор. – Он тебя предал, а ты его защищала. О себе лучше подумай!
- От-тойдите… - Алиса отшатнулась от старухи, точно от паучихи. – Я вас н-не-навижу… Вы ещё хуже, чем пауки!
Алиса вскакивает и сбегает по лестнице вниз.
- Может быть, - бормочет ей вслед старуха, - может быть…
- Я ухожу от вас!
- Возьми спички! – старуха кидает ей коробок.
Алиса, молча, подбирает коробок, хватает с пола свечной огарок.
Чиркает спичка. Снова дрожащий огонёк загорается во тьме. Алиса идёт вглубь пещеры. Старуха остаётся сидеть на ступеньках…
…Тёмный туннель. С пололка, нависшего над самой головой, капает вода. Гулким эхом разносится звук шагов. Придерживая ладонь, чтобы тусклый огонёк не задуло, Алиса освещает путь. Чтобы было не так страшно, она вслух разговаривает сама с собой:
- Здесь должен быть выход, обязательно должен быть! Ведь пауки – хищники, а под землёй нечего есть. Значит, они где-то выбираются наружу, на охоту…
Алиса идёт, на ходу ощупывает скользкие стены туннеля. Перед мысленным взором девочки в памяти всплывает Дикодим – вот серый шар нежится под ультрафиолетовой лампой, вот он в командном отсеке Гай-до, пытается отговорить от высадки на планету, вот, наконец, он в сетчатом садке, с ужасом узнаёт, что император его обманул.
- Нет! – Алиса останавливается, трясёт головой, зажмурившись, - Я их не боюсь! Не боюсь!! Не боюсь!!! Я в жизни не боялась пауков! Вот, прилечу домой, обязательно попрошу папу дать самого отвратительного, самого страшного паука! Я посажу его на ладонь и буду с ним играть…
В тишине слышен приближающийся шорох паучьих лап. Алиса заставляет себя разжать веки: пауки окружили её толпой:
- Пошли прочь! – девочка кричит и зло топает ногами. – Я не боюсь вас, безмозглые твари! Убирайтесь прочь с моего пути!
Она нагибается, хватает камень с пола и с силой швыряет его в ближайшего паука, что угрожающе поднял передние лапы. Звонкий шлепок – получив удар камнем, паук отскакивает прочь.
- Прочь, я не боюсь вас! – высоко подняв огарок свечи Алиса, зажмурившись, бросается прямо на паучью толпу.
Злобно скрежеща острыми крючьями челюстей, с которых капает яд, пауки расступаются пред девочкой, те, что в передних рядах, угрожающе приподнимаются, выставляя вперёд передние лапы. Но они почему-то не смеют броситься на Алису. Она проходит сквозь их толпу… Снова тишина и мрак туннеля. Звонко капает вода с потолка.
- А я думала, что сейчас меня сожрут, - Алиса переводит дух. - Ну, и трусиха же я! Хорошо, что я не показала им, как я их боюсь. (Алиса поёжилась.) Если б они только почуяли, что я боюсь, тут бы они и набросились... Нет! Здесь нельзя бояться. Если испугаешься – пропадёшь!
Девочка снова идёт вперёд. Какой-то посторонний звук вплетается в звон капели. Алиса прислушивается: она слышит шлёпанье чьих-то шагов, словно кто-то крадётся следом.
- Кто здесь? – оборачивается девочка.
Она замирает, вслушиваясь. Тишина. Позади никого нет…
- Показалось… - Алиса спешит, ускоряя шаг.
Опять слышны шаги. При этом, кто-то тоже ускорил шаг. Тогда Алиса почти бежит, не разбирая дороги. На ходу она то и дело озирается, стараясь разглядеть во тьме преследователя. Преследователя она не видит, зато прямо с разбега натыкается на очередного паука. Тот пятится задом, точно тоже кого-то боится. Кого-то там, впереди…
- А-ай! – девочка отскакивает, и капли свечного стеарина брызжут на паука.
Со всех ног тот бросается прочь во тьму.
- Ну и напугал, - переводит дух Алиса...
Спиной прижимаясь к стене, девочка пробирается дальше по тоннелю. Поперёк прохода, изгибаясь лежит какая-то толстая гофрированная труба…
- Что это? – Алиса удивлёно поднимает свечу, чтобы лучше рассмотреть. – Труба какая-то. Может, это с корабля потеряли?
Раздаётся шипение. «Труба» оживает, зашевелившись. Алиса, с ужасом подалась назад: «Труба» оказалась огромной многоножкой, метров пять длиной. Она рвёт передники кривыми лапами тело паука, только что вспугнутого Алисой. Ритмично работают челюсти, пожирая жертву. Свет свечи привлекает многоножку и та оборачивается. Два больших фасеточных глаза тысячами крошечных чёрных зрачков уставились на Алису.
- Прочь! – кричит Алиса (но уже не так уверенно, как в прошлый раз) – Я не боюсь тебя.
Угрожающе выставив острые, как кинжалы, крючья, многоножка надвигается на Алису. Приподнятая голова чудовища – примерно на уровне головы Алисы.
- Я… я… - Алиса пятится назад, - я тебя не боюсь…
Споткнувшись, Алиса падает. Сидя на полу, девочка выставила вперёд руку со свечой, надеясь, что свет отпугнёт многоножку, но та угрожающе наступает раздвинув острые как кинжалы челюсти. Ещё миг и…

Конец эпизода-6.

Следующий эпизод – эпизод - 7 Грозная Ирия

[ZIMA]

а вот без римейка - позавчера с удовольствием смотрели мультик!!! *горжусь и радуюсь*

[Дин-70]

Эпизод-7 Грозная Ирия

…Узкое ущелье в горах. Солнце клонится к закату, и его лучи заглянули в мрачное ущелье, камни отбрасывают длинные тени. Над головой нависла скала, чья плоская вершина поросла лиственным лесом. Меж камней струится поток. Корявое дерево склонилось над ним. На фоне скалы видны два флаера: серебристый и тёмно-синий. Их фонари откинуты, сверкают солнечные блики. Подле - стройная женская фигурка. Камера наезжает - это Ирия Гай. Она разговаривает по мобильнику:
- Nie rozumiem, pani Julia! Ulotka jest właśnie miejsce, które powiedział ruchu powietrza w pomieszczeniu kontroli. Ale Tadeusz nie widać... - Ирия осматривается. (- Я ничего не понимаю, пани Юлия! Флаер стоит точно на том месте, которое указала диспетчерская воздушного движения. Но Тадеуша нигде не видно…)
Новая картинка: гостиная в доме Соколов. С кухни доносится шипение и позвякивание: на плите что-то жарится и кипит. Перед большим настенным видеофоном стоит пани Юлия. На ней кухонный передник. В одной руке она держит длинную двузубую вилку, другой рукой бабушка прижимает к груди внучку, которая капризно хнычет, дрыгает ножами и тянет ручки.
- W godzinę coraz gorzej! – восклицает пани Юлия. – W czasie Vandochki zmienić pieluchy, gęś ma się prigorit, jestem rozdarta na kawałki, a jego syn wie gdzie! Natychmiast wrócić do domu, chciał nie tylko więcej, tak, że straciłeś! I wezwania służb ratowniczych! (- Час от часу не легче! У Вандочки пора менять подгузник, гусь вот-вот пригорит, я разрываюсь на части, а сын неизвестно где! Немедленно возвращайся домой, не хватало только ещё, чтобы и ты пропала! Я вызываю спасательную службу!)
Опять ущелье в горах:
- Cóż, pani Julia! Lecę z powrotem! – Ирия выключает мобильник. (- Хорошо, пани Юлия! Я лечу обратно!)
Женщина, однако, сесть во флаер не спешит. Она медленно и неуверенно спускается к ручью (Ирия одета по-городскому, на ногах туфли высоких каблуках), осматривая каждый камень. Солнце сияет у неё за спиной. Над быстрым ручьём нависло корявое дерево. В вечерних солнечных лучах что-то блеснуло. Ирия спешит туда. Меж узловатых корней застрял рыболовный крюк. Ирия поднимает голову и видит: на морщинистой коре дерева, видимо этим самым крюком, нацарапаны знаки – VIV.
Ирия пристально смотрит. Перед её мысленным взором проходят воспоминания трехлетней давности:
«Странная надпись, никак не могу её прочесть…Вот, Тадеуш, посмотри!»
(Она и Тадеуш сидят на диване в гостиной.)
«Ирия, это не буквы, это цифры».
«Цифры? Но я уже выучила ваши цифры, они совсем другие…»
«То были арабские цифры, а это – латинские. Вот эта, похожая на букву «В» - цифра пять, а та, как палочка – единица. Если она стоит позади, её надо прибавить… Что получится?»
«Шесть! А если спереди, то будет четыре – я угадала?» (Ирия смеётся)
«Умница! Какая ты у меня догадливая!» (Целуются.)
Картинка меняется: Ирия в своём доме, в гостиной, она сидит на диване, на том же самом месте, где только что сидела в своих воспоминаниях. Ирия не глядит на свекровь. Она смотрит в окно. За окном сгущаются сумерки. Пани Юлия, сидя на диване, там, где прежде сидел её сын.
- Pani Julia, - медленно произносит Ирия (по-прежнему не смотря на свекровь), - przykro mi, ale muszę natychmiast odejść. (- Пани Юлия, извините, но я должна немедленно лететь.)
- Jak? Znowu? W czasie nocy? I nie pozwoli Ci w dowolnym miejscu! I już przyniósł ratownicy będą razyschut Tadeusz. Jutro rano, synu mój, partacz dostarczyć tutaj, zobaczymy ... (- Как? Опять? На ночь глядя?! Я тебя никуда не пущу! Я уже вызвала спасателей, они обязательно разыщут Тадеуша. Завтра утром моего непутёвого сына доставят сюда, вот увидишь…)
- Pani Julia, nie rozumiesz! Tadeusz nie na Ziemi. Jest na świecie pięć-cztery... (- Пани Юлия, вы не понимаете! Тадеуша нет на Земле. Он на планете Пять-четыре…)
- Co? Jakie inne planety? (- Что? Какой ещё планете?)
- Proklosa w systemie. – Ирия кусает губы. - Pani Julia, teraz nie można tłumaczyć jedynie bardzo długą historię. Przykro nam, ale muszę lecieć! Oprócz mnie nikt nie mógł znaleźć! (- В системе Прокл. - Пани Юлия, я сейчас не могу всего объяснить, это очень долгая история. Извините, но я должна лететь! Кроме меня его никто не сможет найти!)
Ирия встаёт.
- Poczekaj, musisz się uspokoić, powiedz nam otwarcie! – пани Юлия тянется её остановить, но Вандочка мешает: внучка брыкается, исходя рёвом. - Nie mogę się przełamać na pół! O biada, biada mi z tobą! (- Подожди, успокойся, расскажи толком! Я не могу разорваться пополам! О горе, горе мне с вами!)
Небольшая комната. Деревянная лестница, ведущая на второй этаж. Под лестницей - платяной шкаф. У него зеркальные сдвижные стенки. Ирия стоит перед зеркалом, задумчиво всматриваясь в своё отражение. В руке она сжимает ножницы. Плачет Вандочка… Наконец, решившись, Ирия выдёргивает заколку на затылке. Встряхивает головой – волосы ниспадают вниз. Ирия собирает волосы в кулаке. Сверкнули ножницы – раз! – и волосы уже рассыпались по полу. Ирия больше не смотрит в зеркало, она сдвигает дверку шкафа – внутри стоит чёрный скафандр…
...Вандочка громко плачет. Сидя на диване, бабушка её укачивает:
- Cicho, vnuchenka, nie płacz! Nasz tata jest tutaj! A moja mama też się! Aa-ah! Aa-ah! (-Тише, внученька, не плачь! Наш папа сейчас придёт! И мама тоже придёт! Аа-а! Аа-а!)
Раздаётся громкая, тяжёлая поступь. Пани Юлия поднимает удивлённый взор. Перед ней стоит Ирия в чёрном скафандре, какой был на Ирии во второй серии:
- Co to jest? Co to za dziwne maskarada? Dlaczego Tadeusz nadal nie rzucić tego okropnego ubrania? (- Что это такое? Что за нелепый маскарад? Почему Тадеуш до сих пор не выбросил эту жуткую одежду?)
- Pani Julia! – Ирия очень решительна. – Lecę szukać Tadeusz. Proszę, nie martw się - będzie go znaleźć! Dbać o nasze Vandochke... (- Пани Юлия! Я лечу искать Тадеуша. Пожалуйста, не волнуйтесь – я обязательно его найду! Позаботьтесь о Вандочке…)
Повернувшись, Ирия направляется в прихожую.
- Gdzie jesteś, Iria? Stay! Nie można... - пани Юлия встаёт с дивана, но за Ирией уже хлопнула входная дверь. (- Куда ты, Ирия?! Остановись! Ты не можешь…)
…Космодром Вроцлава – такой же как и во второй серии (из воспоминания Гай-до). Наступила ночь. Включено освещение – прямоугольными и круглыми цепочками огней отмечены места стоянок космических кораблей. Некоторые мигают – стоянка занята. Там, где стоянка свободна, огни горят равномерно. Ярко светятся окна космовокзала. Сияют неоном огромные буквы надписи: «WROCŁAW». На круглой площадке, что на краю лётного поля, на четырёх опорах стоит чёрный дискообразный аппарат (похожий на «Пегас» из ТТП Качанова), 16 метров в диаметре и 8 метров высотой. Открыт люк, опущен трап (в переходнике тускло горит лампочка). Наверху синеватыми бликами работающих приборов чуть заметно светятся окна капитанского мостика. На борту специальные лампы подсвечивают белую надпись: «WARTOWNIK-410», и ниже: «Eksploracja kosmosu odległe. Space exploration distant» («Космическая дальняя разведка», - по-польски и по-английски). Позади корабля густые заросли в человеческий рост.
Возле края трапа стоит молодой космонавт (лет 18-и) в оранжевой кепке и оранжевом рабочем комбинезоне. На груди стикер: «Akademia kosmoflota» («Академия космофлота»). Он курит папиросу. Курсант засмотрелся на светящийся огнями космовокзал и не видит, что происходит у него за спиной. Прислонясь вплотную к чёрному борту, к космонавту неслышно подкрадывается Ирия (она в скафандре, но забрало гермошлема поднято). В руке Ирия сжимает изогнутый в виде буквы «Г» торцевой гаечный ключ. Вот она уже за спиной космонавта. Тот, по-прежнему ничего не замечая, продолжает спокойно курить…
Бросок! Ирия молниеносно хватает юного курильщика за горло, приставив к его затылку конец гаечного ключа:
- Cicho! Przenieś - Zabiję cię! (- Тихо! Шевельнёшься – убью!)
- Yeah! – роняя папиросу, схваченный судорожно пытается кивнуть. (- Угу!)
- Ile osób na statku? – вполголоса спрашивает Ирия. (- Сколько людей на корабле?)
- Dwa, - шёпотом, тяжело дыша, отвечает схваченный. - Kapitan i inżynier. I - kadet. Chodzę przez lata praktyki ... (- Двое. Капитан и механик. А я – курсант. Я тут летнюю практику прохожу…)
- Gdzie oni są? (- Где они?)
- Kapitan na mostku, mechanik w maszynowni... (- Капитан на мостике, механик в машинном отделении…)
- Dziękuję! – благодарит Ирия. (- Спасибо!)
Не сильно размахнувшись, она бьёт курсанта концом ключа в затылок – тот бессильно поникает. Ирия щупает его пульс – убедившись, что парень жив, она оттаскивает незадачливого курсанта в кусты, что позади лётного поля…
Капитанский мостик. Здесь довольно темно – накал ламп убавлен до минимума, помещение освещают, главным образом, светящиеся экраны и индикаторы на пульте. В кресле за пультом – капитан в светлом комбинезоне. (На груди эмблема – голова человека в фуражке, прислонившего к глазам бинокль, и стикер: «Wartownik-410». ) У рта капитана закреплён микрофон. Капитан переговаривается с диспетчером космопорта (камера наезжает, передавая лицо крупным планом):
- Dobrze, daj nam swobodny przepływ? Pięć minut później zdjąć... (- Ну что, даёте нам свободный коридор? Через пять минут мы взлетаем…)
- Gdzie idziesz? Jeśli nie jest tajemnicą, oczywiście, - интересуется диспетчер на видеоэкране. (- Куда это вы собрались? Если не секрет, конечно…)
- To tajemnicę wojskową! – усмехается капитан. (- Это военная тайна!)
- Co można teraz tajemnice wojskowe! All-ty, harcerzy, skryty... Oczywiście, możemy na kogoś atakować? (- Какие сейчас могут быть военные тайны! Всё-то вы, разведчики, секретничаете… Неужели, на нас может кто-нибудь напасть?)
- Dla nas istnieje, że nie kosmicznych wroga wkradło się do naszego drogiego Ziemi! – отвечает капитан. – Cóż, jak o wolny korytarz? (- Для того мы и существуем, чтобы ни один космический враг не прокрался бы на нашу дорогую Землю! Ну, так как насчёт свободного коридора?)
- Chwileczkę, chwileczkę... - диспетчер на экране, наклонившись, повернулся в сторону. (- Обожди, минутку…)
В этот момент виска капитана коснулся ствол бластера, слышен негромкий шёпот:
- Cicho! (- Тихо! )
Внизу к пульту скользнула рука в чёрном скафандре – указательный палец надавливает на кнопку, выключив экран видеосвязи.
- Mikrofon! – требует напавший. (- Микрофон!)
Капитан снимает обруч с микрофоном. Он поднимает руки вверх. Капитан старается держаться молодцом, но рука, сжимающая обруч, всё же чуть заметно вздрагивает. Краем глаза он косится в сторону пришельца.
Камера отъезжает – на фоне задней стены капитанского мостика стоят капитан с поднятыми руками и Ирия Гай, наставившая на него бластер. Посередине задней стены – большая прямоугольная дверь, справа от которой табличка: «WINDA» («ЛИФТ»). По бокам от неё ещё два прохода – на двери слева висит табличка «KAPITAN» («КАПИТАН»), справа двери нет, там открытый проём, за которым видны поручни вертикального трапа. Рядом табличка «Bolt-dołkowe» («Запасной выход»). Возле каюты капитана в стену встроен сейф. Его дверца распахнута настежь, и на одной из полок видны три кобуры: из двух торчат рукояти бластеров, третья пуста... Ирия делает шаг назад – в сторону распахнутого сейфа.
- Czy usunąć broń z warty?– не опуская поднятых рук, осведомляется капитан. (- Вы сняли оружие с предохранителя?)
- Dzięki za przypomnienie, - благодарит Ирия, громко передёргивая затвор. - Statek jest gotowy do startu? (- Спасибо что напомнили. Корабль готов к старту?)
- Tak, - кивает капитан. (- Да.)
- Teraz przychodzą tu na schodach, – продолжает Ирия. - Czy jak polecenie, a nie zrobię ci krzywdy. (- Сейчас вы спуститесь вниз вот по этой лестнице. Делайте, что велят, и я не причиню вам никакого вреда.)
В этот миг негромким стуком открывается дверь лифта, на мостик входит механик. в черном комбинезоне (на груди та же эмблема, и стикер - «Wartownik-410»). Ирия стоит напротив – увидев её, механик остолбенел. Ирия невольно повернула голову. Воспользовавшись этим, капитан опускает руки и, пригнувшись, бросается на Ирию, пытаясь отнять у неё оружие. Ирия демонстрирует отменную реакцию: мгновенно приняв боевую стойку, она встречает капитана ударом ноги в подбородок. Капитан падает на пол – присев, Ирия оглушает его согнутым локтем в висок. Механик, на глазах у которого всё это происходит, выходит из ступора, делает шаг вперёд, но Ирия успевает подняться, взяв его на мушку:
- Wow! (- Стоять!)
Механик замирает, снова подняв руки.
- Weź to!– Ирия указывает стволом бластера на лежащего капитана. – Poszedł w dół. Szybkie, nie patrzeć wstecz! (- Бери его! Спускайся вниз. Быстро, не оглядывайся!)
…Лётное поле. Дальний космический разведчик готовится к старту. Трап поднят, люк закрыт. Прочь от корабля, бежит, спотыкаясь, растерянный механик. На плече он несёт бесчувственного капитана. С шумом запускается двигатели. Механик останавливается и оборачивается. Пылают сине-фиолетовым огнём дюзы двигателей. Корабль отрывается от земли и уносится в чёрное звёздное небо…
… Планета Пять-четыре. Мрачный туннель. Угрожающе выставив острые, как кинжалы, челюсти-крючья, многоножка надвигается на Алису. Приподнятая голова чудовища – примерно на уровне головы Алисы.
- Прочь! – кричит Алиса и пятится назад, - Я… я… я тебя не боюсь…
Споткнувшись, Алиса падает. Сидя на полу, девочка выставила вперёд руку со свечой, надеясь, что свет отпугнёт многоножку, но та угрожающе наступает раздвинув острые как кинжалы челюсти. Ещё миг и…
Не выдержав, Алиса выронила свечу и метнулась прочь. Многоножка проворно её настигает: прижав девочку к полу тоннеля, огромный хищник рвёт и кромсает челюстями её пижаму на спине. Алиса, лёжа на животе, судорожно пытается вырваться:
- Помогите!!! – отчаянно зовёт она.
Многоножка шипит в ответ и урчит, предвкушая трапезу…
В этот миг во тьме туннеля вспыхивает синяя молния. Луч бластера рвёт тело многоножки: обезглавленный хвост конвульсивно бьётся, сворачиваясь в тугую спираль, кривые лапки перебирают в воздухе, словно пытаются нащупать оторванную голову. Голова скорчилась, членистое тело обуглено, из него сочится бурая жидкость, вверх струится дымок. Алиса, катается по полу, пытаясь сбросить вцепившуюся в неё мёртвой хваткой голову многоножки. Чья-то рука хватает девочку за плечо и оттаскивает в сторону от умирающей членистой твари.
- Ты цела? – спаситель обращается к Алисе.
Алиса поднимает голову: перед ней стоит давешняя старуха в рваном рубище. В руке у неё бластер. Присев на корточки, старуха отдирает окоченевшие крючья многоножки. Сбросив жуткую голову, Алиса как ужаленная, вскакивает на ноги. Огарок свечи, вспыхнув напоследок, погас, но - странное дело - в туннеле брезжит слабый свет. Ветер шевелит всклокоченные волосы на голове Алисы.
- Как хорошо, что я успела, - говорит старуха. – Выход уже совсем рядом…
- С-спас-сибо… - судорожно заикаясь, благодарит Алиса. – К-как вы здесь оказались?
Девочка постепенно приходит в себя.
- Я всё время шла за тобой, - отвечает старуха. – Идём! (она берёт Алису за руку) Время дорого!
Поперёк прохода на боку лежит обезглавленная многоножка. Она уже не извивается, по её членистому телу, равномерно пульсируя, пробегает волна, и в такт волне дёргаются висящие в воздухе кривые лапки. Старуха перешагивает через членистое тело многоножки, тянет за собой Алису, та упирается:
- Я её боюсь! – плачет девочка, размазывая слёзы по лицу.
Позади слышен шорох: к многоножке из тоннеля сползаются пауки. С опаской сторонясь людей, пауки с дальних концов приступают к трапезе: хрумкая челюстями, они пожирают ещё живую многоножку.
- Ой! – взвизгнув, Алиса находит в себе силы перепрыгнуть через чудовище.
Вдвоём со старухой они спешат навстречу брезжащему свету дня…
…Глубокая расщелина в скале. Алиса высовывает голову, жмурясь от света. Хотя на планете Пять-четыре сумрачно даже в полдень, по сравнению с подземельем даже такой свет ослепляет.
- Не высовывайся! – сзади за плечо её тянет старуха.
Оттащив Алису от входа, старуха выглядывает сама. Под скалой змеёй вьётся широкая тропа.
- Передохнём, - говорит старуха. – Несколько минут у нас есть…
Она садится на камень, Алиса присаживается напротив. Над ними нависает изборождённый трещинами свод. С опаской девочка глядит в мрачный зев тоннеля.
- Не бойся, - говорит старуха. – Сейчас день, а они выходят по ночам. К тому же у нас бластер. (Старуха прячет бластер в складках одеяния.)
Алисина спасительница откидывает капюшон, обнажив седые вьющиеся полосы, достав из-за складки рубища золотистый, усыпанный остатками дорогой инкрустации обломок гребня, женщина старательно расчёсывает волосы.
- Жаль, зеркало моё давно разбилось! – вполголоса вздыхает она.
Покончив с туалетом, старуха разворачивает кисет, висящий у неё на поясе. Чиркает спичка. Алиса следит, как женщина неспешно раскуривает трубку. Трубка у неё тоже дорогая с позолотой и гравировкой, хотя и сильно исцарапана.
- Откуда у вас оружие? – спрашивает Алиса. – Император бросил вас в тюрьму, я не ошиблась?
- Оружие мне положено по рангу, - женщина глубоко затянулась и выпустила дым. Кольцом тот устремился к розово-фиолетовому небу. – Легко сражаться с врагами, когда рука твоя сжимает бластер. Но даже бластер не поможет, если в сердце твоём нет огня. Это не я тебя сейчас спасла, это ты меня спасла, бесстрашная девочка!
- Какая же я бесстрашная! – сокрушённо вздыхает Алиса. – Я, наверное, кажусь вам бесстрашной, а, по правде, я жуткая трусиха…
- Нет, - женщина улыбается, - ты только кажешься трусихой, но в твоей груди бьётся настоящее мужественное сердце. Тебе нельзя было идти во тьму, а ты всё равно пошла, и никакие пауки тебя не остановили.
- Но эта многоножка меня чуть не сожрала…
- Она не могла тебя сожрать, потому что тебе удаётся невозможное. Не знаю как, но ты смогла воспламенить моё остывшее сердце. Глядя на тебя, мне вдруг стало стыдно, что столько лет я трусливо пряталась от смерти, а не сразилась с ней лицом к лицу!
- Я, вообще-то, не думала сражаться, - признаётся Алиса. – Я беспокоюсь за своих друзей. Они остались там, в какой-то больнице. Я должна их спасти…
- У тебя долг перед твоими друзьями, - кивает женщина, - а у меня – перед подданными. Мой долг – спасти их от тирана…
- Императора Сидона Третьего? – спрашивает Алиса.
Глаза седой женщины вдруг озарились холодным светом. В один неуловимый миг собеседница Алисы приобрела гордую осанку и властный взгляд, из сгорбленной старухи преобразившись в настоящую даму, и даже складки её рубища как-то сами собой разгладились…
- Не произноси этого имени! Великий император Сидон – мой покойный муж!
- А кто же тогда этот… Вечный юноша?
- Зовастр, гнусный узурпатор, присвоивший корону и имя императора Сидона…
- Кто вы?
- Моуд. Императрица Моуд.
Камера наезжает – лицо императрицы Моуд крупным планом. Оно преображается: морщины разглаживаются, седые волосы темнеют. И вот мы уже видим лицо молодой женщины (лет, примерно, тридцати), в золотой диадеме. В ушах ажурные серьги, на шее – ожерелье. Камера отъезжает – мы видим Моуд и Сидона. Они стоят на широком балконе дворца, выходящем в огромный парк. Яркими красками пылает закат. Повернувшись, император зовёт, и из раскрытых дверей выбегает пятилетний мальчуган, на нём в точности такой же мундир, что и на императоре (естественно, меньше размером). Он торопливо целует руку императрицы, и спешит прильнуть к императору, подобострастно, с обожанием, глядя снизу вверх. Сидон довольный улыбается, гладит мальчика по головке. Втроём: император, императрица и (между ними) мальчик подходят вплотную к балюстраде. От балкона начинается широкая как проспект и прямая как стрела аллея, тянущаяся сквозь парк до самого горизонта. По обе стороны аллеи почётным караулом застыли гвардейцы в роскошных мундирах. Внизу под балконом играет оркестр, дирижёр, отбивает такт, взмахивая пестиком. На аллее толпится нарядно одетая толпа: все дружно приветствуют царственную чету.
Параллельно за кадром звучит рассказ Моуд:
«Наша империя была величайшей державой Галактики. Десятки планет и сотни малых лун процветали под властью императора Сидона. Их народы жили беззаботно и радостно, и лишь одно омрачало наше счастье - у императора не было сына. И когда долгожданный ребёнок, наконец, появился на свет, всеобщему ликованию не было предела. Император нарёк сына Зовастром, что означает «Не ведающий горя», объявив его своим наследником…»
Видеоряд: дворцовый парк. Пышно цветут аккуратно подстриженные кусты. На цветок присела отдохнуть красивая бабочка, она расправляет огромные крылья, подставив их солнечным лучам. По листве скользит тёмная тень – миг, и грудку бабочки пронзает длинная тонкая игла. Чьи-то руки укладывают бабочку под прозрачный колпак. Камера поворачивается – мы видим принца Зовастра, ему примерно 10 лет. Поднеся прозрачный пенал поближе, он со сладострастной улыбкой наблюдает, как внутри бьётся пронзённая бабочка. Вдруг Зовастр слышит шаги. Он тут же поворачивается, пряча пенал за спину. Камера поворачивается – по дорожке сада приближается Моуд. Зовастр очень похож на неё – у него такие же черты лица, глаза, цвет волос. Мать рассерженно всплеснула руками, и что-то гневно выговаривает, сын подобострастно улыбается в ответ, и что-то говорит, оправдываясь. Пенал с бабочкой незаметно улетает прочь, брошенный в кусты.
Голос Моуд за кадром:
«Мы старались воспитать принца добрым и отзывчивым, но он рос лживым и злым, потому что мы потакали любым его капризам. К несчастью, мы оказались слепы и слишком долго не замечали, как год за годом он превращается в жестокого и коварного деспота. Мы слишком сильно его любили. А ему становилось мало любви и внимания. Ему было мало, что люди подчиняются ему. Он хотел одного - поскорее стать императором, чтобы обрести абсолютную власть над подданными. Поэтому он окружил себя негодяями и мерзавцами, проводя дни и ночи в компании с ними…»
Видеоряд: двадцатилетний Зовастр и дружки развлекаются в парке. Согнувшиеся в три погибели за живой изгородью, служители выпускают из клеток голубей, перепелов, оленей. Испуганные звери и птицы разбегаются и разлетаются прочь, молодые люди стреляют по ним из бластеров. По аллее, уставленной статуями, (по правую сторону – императоры, по левую – императрицы) приближаются слуги в ливреях. Они несут на подносах бутылки. Зовастр и его дружки, прервав стрельбу, хватают бутылки и пьют вино. Охмелев, принц переворачивает бутылку, выливая остатки вина на голову слуге. Тот покорно стоит, не смея утереться, принц и его дружки хохочут. Потом принц берёт непочатую бутыль и с размаха разбивает её о голову статуи императрицы Моуд – по белому мрамору стекают красные капли вина, похожие на кровь. Дружки принца хохочут пуще – один, по сигналу принца, вскидывает бластер, целится и стреляет: разлетаются осколки мрамора. Потом кампания вскидывает бластеры, и пальба по живым мишеням возобновляется. В красных потёках стоит статуя, лишившаяся головы…
Голос Моуд за кадром:
«В конце концов, выходки принца стали нетерпимы, и, скрепя сердце, мой муж собрался лишить сына наследства. Он вызвал Зовастра во дворец, чтобы объявить ему об этом решении, но когда принц услыхал волю отца, он впал в неописуемый гнев и убил императора Сидона…»
Видеоряд: императрица поднимается по широким мраморным ступеням лестницы, ведущей ко дворцу. По краям гвардейцы, отдают честь, ружейными приёмами, почтительно сгибаются в поклонах слуги, дамы с веерами вежливо кланяются. Императрица удивлённо оглядывается по сторонам: на всех без исключения надеты одинаковые улыбающиеся маски.
Голос Моуд за кадром:
«Так получилось, что в день этого ужасного события я была в отъезде. Когда же я возвратилась, я не узнала наш дворец. Камергер сказал, что по новому указу императора, все подданные, выходя из дома, теперь должны носить маски, чтобы не было видно хмурых и печальных лиц. Удивлённая, я поспешила к императору. Он ждал меня в тронном зале дворца…»
Видеоряд: тронный зал. На троне восседает человек в маске. При виде императрицы он привстаёт:
- О, наконец-то! Как же я рад видеть свою очаровательную супругу! Удивительное дело: тебе уже далеко за сорок, а ты всё так же молода, как и в дни нашей свадьбы! Ну, поднимайся же скорее, садись рядом, моя очаровательная Моуд...
Моуд замерла остолбенев:
- Вы не мой муж, ты… Зовастр, что означает этот нелепый маскарад?! Объясни сейчас же!
Человек в маске кивает, громко усмехаясь:
- Конечно, тебя, мама, не обмануть! Кто же знает своего сына лучше?
- Немедленно сойди с трона! – в гневе кричит Моуд. – Это место не твоё, а твоего отца! Пока ещё он император!
- Ошибаешься, мама, мой папа уже отошёл в мир иной… Не будем поминать дурными словами покойника, хоть перед смертью он огорчил меня хуже некуда!
- Он должен был лишить тебя наследства!
- О-оо! Ты, оказывается, в курсе? Ах, мама-мамочка, так-то ты любишь своего единственного сына! Всю жизнь учишь меня правде, а сама лжёшь в глаза… - Зовастр достаёт из отворота мундира свёрнутый в трубочку пергамент, к которому на шнурке прикреплена золочёная печать. - Да, мой недостойный папа захотел лишить трона родного и любимого сыночка, но не успел! (Помахивает в воздухе пергаментом.)
- То, что ты затеял, сын, – государственная измена. Можно обмануть меня или придворных, можно обмануть подданных на какое-то время. Но нельзя обманывать всех без конца. Правда о твоём чудовищном злодеянии когда-нибудь раскроется.
- Запомни, мама, - усмехаясь, качает головой Зовастр, - что считать изменой отныне решаю я, потому что теперь я император. И тебе придётся смириться, иначе ты умрёшь!
Узурпатор встаёт с трона и медленно спускается по ступенькам к матери:
- У тебя есть выбор, мама! Ты признаешь перед всеми, что я – твой муж, император Сидон Третий! – протянув руку, Зовастр хватает мать за подбородок.
С размаху Моуд залепляет ему звонкую пощёчину.
- Ну что ж, ответ доходчивый! – Зовастр, смеясь, отступает на шаг. - Только ты не думай, мама, что я не найду тебе замену: под масками все равны! Эй, стража!
В тронный зал входят стражники… Моуд с отчаянием глядит по сторонам – камера наезжает, передавая крупным планом её лицо. Оно вновь стареет, покрываясь морщинами, седеют волосы… И вот уже она снова сидит на камне у входа в мрачный тоннель. Напротив, сидит Алиса.
- И что с вами было потом? – спрашивает Алиса.
- Меня бросили в темницу, - вздыхает Моуд. - Захватив власть, мой недостойный сын стал жесточайшим из тиранов. Моё место на троне заняла какая-то актриса, и все думали, что это я, потому что лицо её всё время скрывала маска. А тех, кто усомнился, мой сын жестоко казнил. В ночь перед казнью приговорённых бросали в камеру ко мне. Так они узнавали правду, а наутро их уводили на смерть…
Сине-фиолетовое небо прочертил огненный метеор.
- Лучше сгореть в один миг, как эта падающая звезда, чем тысячу лет тлеть, точно гнилушка, - глубокомысленно изрекает Моуд.
Затянувшись, она закрывает глаза:
- В конце концов, доведённый до отчаяния народ восстал и сверг ненавистного тирана, но узурпатор бежал… Меня увезли насильно. Сначала я удивилась, почему мой сын никак не убьёт меня, а потом поняла: он хочет, чтобы я присутствовала при его торжестве, когда он вернётся и вновь воссядет на трон. Вот почему он ищет базу странников – он надеется найти невиданное мощное оружие…
Слышен механический вой и топот бесчисленных ног. По тропе, что под скалой, гуськом идут четвероногие шагающие вездеходы, на передней машине трепещет флаг – синее полотнище с золотым улыбающимся солнцем.
Моуд пригнулась и, схватив за рукав, заставила пригнуться Алису:
- Это его люди возвращаются с базы странников! Приготовься, мы будем прыгать!

…Капитанский мостик «Дозорного». В кресле за пультом - Ирия Гай. За окнами мостика стремительно вырастает тусклый серп планеты Пять-четыре. Ирия зовёт в микрофон:
- «Дозорный» вызывает Гай-до, «Дозорный» вызывает Гай-до! Гай-до, я знаю, что ты здесь! Пожалуйста, ответь мне!
Сквозь помехи доносится голос Гай-до:
- Ирия! Я снова слышу твой голос… Какое счастье…
- Погоди, сейчас не до любезностей! – обрывает Ирия. – Где ты находишься, передай координаты!
На экране в ответ появляется изображение карты. Оно быстро обновляется, давая всё более мелкий масштаб. Вот уже показались очертания узкого ущелья, где под навесом притаился Гай-до.
Видеоряд: «Дозорный-410» на фоне звёзд, приближается к планете. Навстречу ему стремительно летят три ракеты.
Ирия за пультом. Завывает сирена, механический голос компьютера:
- Внимание, приближаются неопознанные цели! Внимание, приближаются неопознанные цели!
- Ирия, у тебя что-то случилось? – встревожено спрашивает Гай-до. – Тебе нужна помощь?
Одна за другой ракеты поражают «Дозорный». Вспышки взрывов. От корабля отлетают многочисленные обломки...
На мостике пульт заволокло дымом, сыплются искры. Механический голос:
- Разгерметизация, угроза взрыва главного реактора! Экипажу немедленно покинуть корабль!
- Не беспокойся за меня, Гай-до! – кричит в микрофон Ирия. - Оставайся на месте, я попробую к тебе пуститься!
Ирия опускает забрало гермошлема. Отстегнувшись, она встаёт. Пол уходит у неё из-под ног: потерявший управление «Дозорный» крутится волчком. С трудом Ирия добирается до запасного выхода, спускается по трапу. Нижняя палуба полукругом стоят три массивных кресла. На каждом надпись: «Катапультируемое кресло». Ирия забирается в одно из них, пристёгивается. По-прежнему воет сирена. Механический голос невозмутимо твердит:
- Угроза взрыва главного реактора! Экипажу немедленно покинуть корабль!
Ирия откидывает крышку на подлокотнике, щёлкает рычажком. Кресло переводится в горизонтальное положение. На его боку загорается индикатор. Стремительно бегут секунды обратного отсчёта: «5, 4, 3, 2, 1…» Взрываются пиропатроны – в борту корабля отстреливается круглый люк, и как из пушки из него выстреливается кресло. «Дозорный» стремительно уносится прочь. С ослепительной вспышкой он взрывается – мимо Ирии проносятся обломки. Сгруппировавшись, Ирия отстёгивается и вываливается из кресла. В скорченном положении, сложив на груди руки, прижав согнутые колени, спиной вперёд она падает на планету с космической скоростью – вокруг струится, раскаляясь, воздух. Сначала чёрный скафандр Ирии становится вишнёво-красным, потом оранжевым и, наконец, ослепительно-белым... Ирия мчится сквозь атмосферу…

Конец эпизода-7.
Следующий эпизод - эпизод-8. Конец узурпатора.

[Дин-70]

а вот без римейка - позавчера с удовольствием смотрели мультик!!! *горжусь и радуюсь*

Извините, что не ответил сразу, а что за мультик?

[Мартовский заяц]

Дин, да Зовастр у вас прямо Нерон какой-то... Не слишком ли взрослые страсти? Сценарий просто замечательный, но ведь он не для малышей, которые отлично понимают, как комар может жениться на мухе, т.к. не бывают пошляками (Корней Чуковский), а для подростков! Оставили бы его приемным ребенком.

[Дин-70]

Эпизод-8. Конец узурпатора
Алиса и Моуд сидят у выходе из туннеля. Над ними нависает изборождённый трещинами свод. Слышен механический вой и топот бесчисленных ног. По тропе, что под скалой, гуськом идут четвероногие шагающие вездеходы, на передней машине трепещет флаг – синее полотнище с золотым улыбающимся солнцем.
Моуд пригнулась и, схватив за рукав, заставила пригнуться Алису:
- Это его люди возвращаются с базы странников! Приготовься, мы будем прыгать!
Алиса осторожно выглядывает. Колонна машин, похожих на горбатых верблюдов, приближается. Извиваясь вдоль подножия скалы, они кажутся исполинской многоножкой, и Алиса невольно поёживается. На головной и хвостовой машинах сидят люди в чёрных облегающих комбинезонах и хорошо уже знакомых белых масках. Охранники на передней машине смотрят вперёд, на хвостовой – назад…
- Ну-ка, одень! – Моуд протягивает Алисе резиновую маску.
Вторую, такую же, Моуд уже одела. Алиса нерешительно вертит в руках маску.
- Одевай скорее! – поторапливает Моуд, и Алиса натягивает маску на лицо.
Передняя машина прошла под скалой. Выбравшись наружу, Алиса и Моуд стоят на карнизе. Под ними идут одна за другой следуют машины.
- Прыгай! - велит Моуд и подталкивает Алису. (Та прыгает вниз.)
От карниза до брезентового тента метра четыре. Алиса приземлилась посередине, прямо на натянутый брезент. Пижама на её спине располосована поперёк. Следом прыгает Моуд. Машина движется, и Моуд приземляется на самый край кузова. Не рассчитав, она повисает сзади, руками зацепившись за ограждение. Полы её длинного рубища волочатся по земле. Следующая позади машина-автомат равнодушно шагает, равномерно мигают её габаритные огни…
Камера поворачивает в сторону - по земле скользит стремительная тень. К колонне приближается остроносый чёрный силуэт – это открытый патрульный флаер. На нём тоже сидят вооружённые охранники. Вот-вот они увидят беглецов…
- Держитесь! – Алиса бросается на помощь, спрыгивает с брезентовой крыши в кузов и хватает Моуд за запястья.
Пожилой женщине нелегко, но, изогнувшись, она зацепилась ногой за выступ ограждения кузова, с помощью Алисы Моуд перевалилась через борт. Откинув брезент, Моуд забралась, Алиса залезает следом. Они закрывают полог и вовремя – над машиной проносится тень патрульного флаера.
Камера наезжает на грузовик – теперь она показывает полутёмное нутро кузова. С воем и скрежетом вездеход движется по неровной каменистой тропе, раскачиваясь в такт шагам. В два ряда, вдоль бортов, сложены огромные контейнеры – каждый в человеческий рост. Сквозь брезент просвечивает тёмная тень патрульного флаера, зависшего над машиной. В проходе лежит груда тряпья. Алиса, сидит у края полога и следит в щёлочку, что происходит снаружи. Моуд в глубине – она разыскала груду тряпья и роется в ней…
- Накинь! – Моуд протягивает Алисе старый тёмно-серый плащ с капюшоном.
Моуд успела избавиться от рваного рубища – теперь на ней похожий плащ.
Алиса послушно одевает плащ поверх пижамы, накидывает сверху капюшон.
- Куда мы едем? – шёпотом спрашивает Алиса.
- На наш звездолёт. Когда-то он был флагманом имперского флота и назывался «Справедливость», потом Зовастр переименовал его во «Всеобщее умиление». Теперь корабль сделался его главной базой и прибежищем…
- И мои друзья тоже сейчас там? – спрашивает Алиса.
- Наверняка! – кивает Моуд.
Камера поворачивает к верху – туда, где сквозь брезент просвечивает тёмная тень флаера. Мы как бы проходим сквозь брезент, и оказываемся в открытой кабине патрульной машины. Небо прочертил огненный метеор. Один из охранников указывает на него рукой:
- Что это? Никак метеорит?
- На орбите подстрелили вражеского разведчика. Должно быть, обломок.
Патрульные провожают взглядом метеор…

…Сине-фиолетовое небо чертит огненный метеор.
Ирия, сжавшись в комочек, пронзает атмосферу. Её скафандр на спине раскалился добела. Камера снова наезжает – теперь, как бы глазами Ирии, мы видим её гермошлем изнутри. На тонированном забрале гермошлема тускло отражается лицо Ирии и ярко высвечивается условная карта планеты (очерченная тонкими контурными линиями) прямым красным пунктиром отмечена траектория спуска. Слева от карты - три ряда быстро обновляющихся цифр и символов, (не земных, а вестернианских), в наушниках слышен приятный голос: «Высота тридцать тысяч, скорость тысяча двести…» Ирия тяжело дышит, в её ушах стучит пульс…
Новый видеоряд – Ирия в свободном падении. Её скорость уменьшилась, скафандр остывает и уже не светится, но вокруг по-прежнему струится серебристый воздух. Поверхность планеты стала заметно ближе. Впереди, чёрной тучей пепла извергается вулкан, течёт раскалённая лава. Широко раскинув руки, вытянув ноги, Ирия выпускает крылья своего скафандра и, перевернувшись на живот, переходит в планирующий полёт. Она уходит в сторону от вулкана. Внизу мелькают горные ущелья, бурные пенящиеся потоки, изумрудные озёра, в которых всплывают и лопаются исполинские пузыри…
- Гай-до! Гай-до! Отзовись! – кричит в микрофон Ирия.
Снова изнутри её гермошлем. Карта, высвечивающаяся на стекле забрала, обновляется: на ней очертания ущелья и яркая светящаяся отметка корабля:
- Ирия! – раздаётся в наушниках. - Ты жива! Я немедленно взлетаю…
- Погоди, - перебивает Ирия, - что это за машины там, внизу?
Внизу вдоль горного склона пробирается колонна механических верблюдов. Телекамера скафандра воспроизводит эту же картинку, высвечивая её на стекле гермошлема. Картинка приближается – становятся видны всё более мелкие детали. На передней машине различим синий флаг с золотым улыбающимся солнцем. Голос Гай-до слышен в наушниках:
- Это враги, которые на нас напали! - возбуждённо говорит Гай-до. – Я узнаю этот знак! Когда они рылись у меня на борту, на них были точно такие же эмблемы!
- Напали? А как¸ вообще, ты здесь оказался? – недоумевает Ирия.
- Ребята, которые починили меня, попросили доставить их на эту планету. Они хотели отыскать сокровища странников.
- Так я и знала! – сердито восклицает Ирия. – Опять эти проклятые сокровища…
- Они ушли, и по дороге на них напали, - продолжает Гай-до. - Связь оборвалась. Я не знаю, что стало с теми детьми… Ирия, я очень беспокоюсь за них! Наверное, мне давно уже надо было взлететь и…
- Стой где стоишь! – приказывает Ирия. – За тобой наверняка следят и немедленно собьют, если сдвинешься с места! Здесь у них поблизости должна быть база…
- Я тоже так думаю, но пока я на земле, я не в состоянии определить её координаты, всё-таки мне надо подняться!
- Не нужно никуда подниматься, - возражает Ирия, - эти машины, должно быть, сейчас идут туда. Я прослежу за ними…
- Тебя могут заметить! – беспокоится Гай-до.
- Я буду осторожна!
Ирия резко ныряет вниз, делая разворот в сторону удаляющейся колонны…

…Извивающаяся колонна шагает по каменистой земле металлические подошвы вздымают облачка пыли. Резкий поворот горного серпантина – и открывается живописное озеро на дне широкой долины. Посреди бирюзовой глади то тут, то там появляются огромные пузыри (метра два диаметром) и, поплавав немного, лопаются, исторгая облачка белого пара. Шумит водопад – с десятиметрового карниза в озеро обрушивается быстрый поток. Одна за другой машины перебираются вброд через этот поток (глубина примерно полметра). На противоположном берегу озера у воды толпятся тысячи серых шаров, собравшихся на водопой. Расталкивая друг друга, они тянутся к воде и, вытянув хоботки, жадно поглощают живительную влагу. Мохнатые обитатели планеты Пять-четыре настолько поглощены друг другом, что не замечают опасности.
С флаера, патрулирующего над колонной, охранники машут руками, вскидывают бластеры и начинают стрелять по мохнатым мячам. В воздухе сверкают огненные трассы. К стрелкам с флаера присоединяются охранники в головной и хвостовой машинах. Вспугнутые шары мечутся не берегу: укрыться им негде. Огненные лучи настигают их: мячи лопаются, разлетаясь бурыми ошмётками…
Алиса из кузова грузовика видит происходящее
- Прекратите! Немедленно прекратите! – она кричит, сжав кулаки. – Негодяи…
Девочка пытается перелезть через борт. Моуд, приходится схватить её:
- Стой! Ты им ничем не поможешь…
- Пустите! Пустите меня! – Алиса отчаянно вырывается. – Я должна их остановить!
Моуд, не слушая, крепко обнимает Алису. Сорвав маску, та размазывает слёзы:
- Они же живые, разумные как мы, как вы не понимаете!...
…Охранники, забавляясь, продолжают стрелять по мечущимся в панике мишеням. Шары, спасаясь от выстрелов, забиваются в щели меж камней, как мячики сталкиваются друг с другом в воздухе. Вот беззащитного аборигена настигает огненный луч бластера, и шар звонко лопаются - один, другой, третий…
Алиса в объятьях Моуд шумно глотает слёзы.
- Я всё понимаю, я отлично тебя понимаю, - успокаивает её Моуд. – Ты ещё не привыкла видеть смерть...
- И не собираюсь привыкать! Я этого Зовастра… ненавижу!
Моуд ничего не отвечает, она лишь горько-горько вздыхает.
…Равнодушные повозки-автоматы шагают дальше. Он тяжело раскачиваются, переваливают через гребень – далеко впереди открывается круглая, похожая на кратер, долина, со всех сторон окаймлённая горами. Дно её вздыбилось огромным продолговатым бугром – заполнив собой почти всю долину, тут разместился космический корабль узурпатора Зовастра. Одним бортом он плотно прислонился к скалистому склону, перед противоположным бортом – открытое пространство. От носа до кормы он покрыт маскировочной сетью и почти неотличим от окружающих долину скал. В одном месте сеть чуть откинута. Прямоугольная металлическая плита в нижней части борта звездолёта приподнимается и отъезжает в сторону, открыв чёрный проём ворот. Опускается короткая сходня.
На переднем плане на землю скользнула стремительная тень – это Ирия Гай. Её скафандр складывает и втягивает крылья. Прильнув к краю скалы, Ирия наблюдает, как грузовики-автоматы один за другим поднимаются по сходне, скрываясь внутри звездолёта…
Камера стремительно наезжает на раскрытые грузовые ворота корабля. Вот машина, где спрятались Алиса и Моуд, проходит ворота, погружаясь в сумрак трюма – позади мелькнули фигуры охранников, дежурящих возле входа. Машины идут гуськом мимо сложенных штабелями ящиков. Ровные квадраты штабелей разделяют узкие проходы. Алиса и Моуд пригнулись на краю кузова, приготовившись прыгать. Вот показался очередной проход…
- Прыгай! – приказывает Моуд.
Алиса соскакивает в левый боковой проход, Моуд – в правый. Беглянки замирают, спрятавшись за ящиками. С протяжным механическим воем и звонкой поступью, мимо них проходят механические «верблюды». Вот прошагал последний – без тента, с охранниками в кузове. Моуд выжидает ещё немного, потом стремглав перебегает через проход, и хватает Алису за руку:
- Бежим!
На Алисе и Моуд одинаковые улыбающиеся маски.
- Вы хорошо знаете корабль? – спрашивает Алиса, пробираясь мимо ящиков.
- Мы с мужем, часто совершали на нём официальные визиты, - отвечает Моуд.
…Они шагают коридором, похожим на тот, которым врач и медсестра вели Алису к Вечному юноше. На плечах у Алисы висит тёмно-серый плащ с капюшоном, на Моуд такой же (только больше размером). Навстречу им то и дело попадаются люди – мужчины одеты в облегающие комбинезоны, а женщины – в халаты. На всех одинаковые маски.
- Я узнаю это коридор, - шёпотом говорит Алиса. – Вон там, за поворотом должна быть наша палата… Ой!
Впереди перекрёсток, тут дежурят двое охранников с бластерами.
- Не бойся, - шёпотом отвечает Моуд, - под масками все одинаковы.
Она крепко держит Алису за руку. Они проходят мимо охранников. Один, было попытался загородить дорогу, но его напарник взмахнул рукой – мол, отстань, пусть проходят, - и Алиса с Моуд идут дальше.
…Заветная дверь, на кодового замке горит красный огонёк: заперто. Как назло, навстречу в белом халате доктор – тот самый. Он хватает Алису за руку:
- Стой! Сюда запрещено входить посторонним… А ну-ка, - доктор, что-то заподозрив, подался вперёд, - сними маску!…
Пока он говорит, Моуд быстро заходит сзади и приставляет бластер:
- Мы сейчас все вместе туда войдём, - тихо говорит она. – Подними руки! Молчи, не шевелись! Алиса, забери у него в кармане карточку!
Алиса, усилием воли, заставляет себя залезть в чужой карман. Она извлекает пластиковую карту, всовывает в щель электронного замка – красный огонёк сменяется зелёным, дверь открывается. Алиса вбегает в палату, следом Моуд заталкивает упирающегося доктора с поднятыми руками.
- Ребята! – Алиса стягивает капюшон, срывает маску.
Все, кто находится в палате, дружно поворачивают головы: Пашка, Аркадий, Тадеуш… В уголке на стуле сидит медсестра. Она удивлённо привстала
- Алиска! – Пашка, соскочив с кровати, бросается навстречу.
- Куда! А ну, на место! – медсестра, вскочив со стула достала шокер.
Доктор молниеносно засовывает руку в нагрудный карман и вытаскивает чёрный мобильник. Тогда Моуд стреляет – доктор без звука валится навзничь.
- А-аа!!! – уронив шокер, в ужасе хватается за голову медсестра.
- Молчи! – Моуд угрожающе наставила на неё бластер (медсестра трясёт головой, дрожа от страха).
Алиса и Пашка отшатнулись, они оторопело смотрят на мёртвого доктора.
- Вы убили его! - восклицает Алиса. (Инстинктивно вцепилась в Пашку.)
- Его давно следовало убить, - наклонившись, Моуд срывает маску с лица доктора. – Это Мезальон, один из главных приближённых Зовастра. Это он придумал ставить опыты на приговорённых.
Алиса и ребята рассматривают неприятное лицо с короткими усиками.
- К-кто вы? – дрожит от страха медсестра.
- Ты спрашиваешь кто я, Меркэ? – Моуд срывает с себя маску. – Тебе давно следовало бы догадаться, как догадалась я, кто передо мной! Вот уж не думала, что найду тебя здесь!
- Ва… Ва… Ваше величество! – не в силах избавиться от ужаса, медсестра падает на колени. – Но ведь… вы умерли! Вас вместе с сыном расстреляли бунтовщики! Сам император так сказал…
- Молчи! Он никакой не император, а гнусный узурпатор Зовастр! Не смей называть его императором!
Ствол бластера угрожающе поднимается, палец Моуд ложится на курок…
- Не убивайте её, я прошу! – Алиса подбегает и хватает Моуд за рукав.
- Пощадите, пожалуйста, пощадите меня! – прижимая руки к груди, медсестра подползает к Моуд и обнимает её колени.
Моуд срывает шапочку и маску с Меркэ (у той длинные волосы, на вид медсестре лет тридцать), извлекает из её нагрудного кармашка мобильник…
- Благодари девочку, Меркэ, что попросила сохранить твою ничтожную жизнь, - говорит Моуд. – Где находится Зовастр, ты знаешь?
- Он, должно быть, в тронном зале, - дрожа, отвечает Меркэ. – Полчаса назад по радио объявили, что там состоится какое-то важное событие…
- Что ж, оно состоится, - усмехается Моуд, - и, действительно, будет важным!...
- Что вы задумали, грозная пани? – к Моуд подходит Тадеуш.
- Задумала? - Моуд придирчиво смерила его взглядом. – Прежде поклянитесь, что ни один волос не упадёт с головы Зовастра! Чтобы ни случилось, вы сохраните ему жизнь!
Все, молча, переглядываются.
- Но почему? - спрашивает Алиса.
- Он мой сын, - тихо отвечает Моуд…

…Кратер, окружённый скалами. Под маскировочной сетью стоит исполинский звездолёт. По соседству с грузовыми воротами – круглый люк, куда ведёт пешеходный трап. У подножия дежурят, прохаживаясь двое охранников в чёрных комбинезонах. В руках - бластеры.
Между камнями осторожно крадётся Ирия. Забрало её гермошлем поднято. Вот она замирает в паре шагов от трапа, затаившись за каменным валуном.
- Гай-до! - вполголоса зовёт она. - Как только я подам сигнал, немедленно взлетай!
- Понял, - отвечает по радио Гай-до. – Твои координаты введены в компьютер. Жду твоего сигнала.
Приближаются шаги. По земле скользит тень охранника. Собравшись, Ирия чёрной молнией выскакивает из-за камня навстречу и костяшками пальцев бьёт охранника в солнечное сплетение. Тот, схватившись за грудь, валится на землю и замирает. Второй охранник вскинул руку с бластером, но прежде чем он успевает выстрелить, Ирия хватает его за руку… Подсечка, разворот! Оружие охранника падает… Не удержавшись на ногах, охранник согнулся, сидя на земле. Ирия заломила руку противника и приставила к его виску свой бластер:
- Ты человеческий язык понимаешь? – спрашивает Ирия.
- Угу, - трясёт головой охранник.
- У вас на корабле пленники с планеты Земля. Где они?
- Мне их не показывают, - тяжело дыша, отвечает охранник. – Их Вечный юноша для себя держит.
- Где их держат?
- В изоляторе медотсека.
- Веди меня туда!
…Коридор медицинского отсека. Кругом – ни души. Из репродукторов внутрикорабельной связи звучит громкая музыка, диктор говорит:
- Великий император, чей вечно юный лик подобен солнцу, шестьсот тридцать седьмой год неустанно несёт своему народу радость улыбки и тепло сердца. Снова и снова он готов бескорыстно облагодетельствовать подданных. Но сегодня особенный день - сбылась вековая мечта народа. Не осталось более препятствий к процветанию и твёрдому порядку в империи! Слушайте, слушайте, слушайте, верные подданные, своего бессмертного императора Сидона Великого!
По радио звучат торжественные аккорды, начинает выступать Вечный юноша:
- Долгие годы мы, верные сыны империи, вынуждены были скитаться по мрачным закоулкам Галактики. Долгие годы мы, разлученные с Родиной, томились в страстной тоске по своему очагу. Долгие годы мы, любящие процветание и порядок, с болью в сердце были должны смотреть, как на нашей земле попран закон. Но сегодня под мрачным прошлым подведена черта! Мы стали сильны как никогда и готовы возвратить то, что принадлежит нам по праву!
Ирия и охранник стоят возле уже знакомой нам двери. Горит красный глазок…
- Ключ у тебя есть? – спрашивает Ирия.
- Нет, - отрицательно мотает головой охранник.
(Речь из репродуктора идёт параллельно, служа звуковым фоном сцене.)
Отодвинув его в сторону (рука охранника по-прежнему заломана за спину), Ирия стреляет в замок. Вспышка, взрыв, красный огонёк погас, из расплавленного замка вьётся сизый дым. Ирия ногой толкает дверь, и вместе с охранником оказывается в палате. Ирия окидывает взором пустые развороченные кровати… На полу валяется маска, тут же лежит мёртвый Мезальон, Меркэ, по-прежнему, сидит на стуле, только одета иначе – на ней серый плащ, что прежде был на Моуд.
- Где пленники? – спрашивает Ирия.
- Они ушли, - растерянно отвечает Меркэ.
- Куда ушли? – не понимает Ирия.
- В тронный зал, - отвечает Меркэ, переводя испуганный взгляд с Ирии на охранника.
Тогда Ирия бьёт охранника по затылку рукоятью бластера. Он грузно падает ничком поперёк одной из кроватей.
- Веди меня в тронный зал!
…Тронный зал. На престоле – Вечный юноша. У подножия трона стоит группа приближённых. Ступенькой ниже замерли охранники, держа бластеры наизготовку. Лицом к ним толпятся подданные. На лицах - улыбающиеся маски.
- Ура! Слава Вечному юноше! Слава Сидону Великому! – кричат приближённые.
- Ура!!! – хором, под прицелами бластеров, ревёт толпа.
Перед Зовастром установлен микрофон - он выступает, сидя на троне, его речь транслируется по внутрикорабельной связи:
- Сокровища странников наши! – продолжает Зовастр свою речь. – Отныне ни у кого в Галактике нет и подобия той мощи, которую мы обрели! Мы возвращаемся на нашу многострадальную Родину, дабы сполна покарать гнусных негодяев, осмелившихся поднять руку на священную династию. Они убили мою любимую жену, они убили моего драгоценного сына, но час возмездия пробил! Ни один из смутьянов не уйдёт от расплаты!
- Смерть, смерть бунтовщикам! – выкрикивают приближённые.
- Смерть, смерть им!!! – ревёт толпа.
- И после того, как долгожданный порядок будет восстановлен, - продолжает Зовастр, - все, кто остался со мной в минуту испытаний будут сполна вознаграждены за преданность! С оружием странников вся Галактика будет у наших ног! Её планеты обретут наш закон, познают наш порядок! И вы, мои верные друзья, станете королями и принцами на землях, очищенных от вековой тьмы невежества, неся им свет и закон истинной цивилизации.
- Слава Сидону вечноюному! - кричат приближённые. – Пусть он справит счастливо свой тысячный юбилей!
- Слава! Слава! Слава! – скандирует толпа.
Проталкиваясь сквозь толпу к трону пробирается процессия: впереди, грубо расталкивая имперских подданных, в белом халате и бластером в руке шагает доктор Мезальон, за ним, понурив головы, плетутся Пашка, Аркадий и Алиса (в плаще, но без маски). Замыкает шествие медсестра Меркэ, держа наготове шокер.
Протолкнувшись к трону Мезальон и Меркэ грубо толкают детей и те падают на колени перед цепью стражников. В зале возникает некоторое замешательство. Точно перед бурей всё стихает.
- Что происходит? – грозно спрашивает Зовастр. – Зачем они здесь, кто разрешил?
- Ваше величество, - кланяется Меркэ, - доктор Мезальон приказал привести сюда этих пленных, дабы перед своей жалкой гибелью они узрели бы всё ваше неописуемое величие!
- О, замечательно! – радуется Зовастр. – Мезальон, я - твой должник! Подойди к моему трону и встань рядом, мой долг вознаградить тебя!
Почтительно поклонившись, Мезальон проходит мимо охранников и поднимается по ступенькам – приближённые Зовастра расступается и провожают его долгими взглядами. Мезальон поворачивается, встав вплотную, слева от трона. Зовастр кладёт руку на его правое плечо:
- Мезальон, ты мой вернейший и преданнейший из подданных! Ползите сюда, ползите, червяки! – второй рукой Зовастр показывает пальцем на ребят в пижамах. – Вы должны целовать мне ноги!
Пашка замер:
- Ни за что! – зло шепчет он. – Я лучше сдохну, но ноги целовать… Ни за что!
- Пашка! – бросается к нему Аркадий. - Не дури! Ты всё погубишь!
- Пашечка, - шёпотом умоляет Алиса, - ну, сделай вид... Я прошу тебя!
- Ни за что! – стиснув зубы, упрямо твердит Пашка.
Зовастр, наблюдая, как дети возятся, стоя на коленях, начинает хохотать:
- Браво, Мезальон, ты славно меня развлёк!
- Браво! Браво! – аплодируют приближённые. – Эй, стража, подтолкните их!
Толпа позади хохочет. Стражники погоняют детей стволами бластеров… И тут Зовастр видит Алису и до него доходит, что Алисы-то здесь быть не может:
- Как?! – в ужасе кричит Зовастр. – Ты здесь?! Эта девчонка должна быть в подземелье!!!
Немая сцена. Все замирают. Все, кроме Тадеуша и Моуд. Она срывает с себя маску и, сбивая с ног приближённых, взбирается к трону, а Тадеуш молниеносно срывает маску с узурпатора. По залу пробегает вздох ужаса: все видит Моуд и её трясущийся, мертвенно-бледный сын стоят лицом к подданным.
- Слушайте меня, подданные! – сурово и властно возвещает Моуд. – Слушайте Моуд, вашу императрицу! Вас гнусно обманывали много лет. Тот, кто называл себя законным правителем, убийца и узурпатор! Он подло убил императора Сидона, своего отца, обманом присвоив его имя и трон. Смотрите же люди - перед вами Зовастр, мой недостойный сын.
- А-ааа!!! – побагровев, Зовастр вскакивает с трона как с раскалённой сковородки. – Не слушайте её – она не Моуд, она не моя мать, она ведьма! Злая старая ведьма! Стража стреляйте в неё!
Стражники очнулись от оцепенения, вскинули бластеры, но не стреляют: они помнят Моуд и не решаются стрелять.
- Сын, - спокойно произносит Моуд. – неужели ты убьёшь свою мать? Ты совершил много преступлений. Но неужели ты совершишь последнее самое страшное преступление, убив ту, что породила тебя на свет?
Тадеуш, что стоит подле трона слишком поздно спохватывается: Зовастр выхватывает бластер у него из рук и стреляет, в упор не целясь. Его лицо злобно перекошено:
- На! Получи! Будь ты навеки проклята, мама! – он жмёт и жмёт на курок.
Пронзённая несколько раз Моуд падает и скатывается вниз по ступенькам.
- Нет! – Алиса бросается к ней и едва не попадает под выстрел.
- Сынок… - чуть слышно шепчет умирающая Моуд.
- Убейте их! Убейте всех! Пусть все умрут! Пусть не останется свидетелей моего падения! Сегодня все умрут! – беснуется Зовастр и палит наугад, не разбирая…
И в этот миг чёрной пантерой в зал врывается Ирия:
- Ни с места! – громовым голосом приказывает она.
Сбивая друг друга с ног, первыми вон бросились приближённые:
- Патрульный крейсер прилетел! – в панике орут они.
Толпа срывается с места. Вокруг детей, по-прежнему стоящих на коленях перед умирающей Моуд, как бы закручивается водоворот: все бегут, кричат, спасаются…
- Пожалуйста, не умирайте, с дрожью в голосе просит Алиса.
Паша и Аркадий подавленно молчат. К ним подобралась Меркэ:
- О горе, горе нам! – она силится обнять императрицу.
Та уже не говорит, она не дышит, быстро стекленеют её открытые глаза…
Бросая бластеры, стражники поднимают руки…
Ирия, не обращая внимания, пробирается к мужу:
- Тадеуш!
- Ирия!
Он бросается навстречу, они заключают друг к друга в объятия.
- Ты нашла меня… Я не сомневался, что у тебя это получится!
- Ты жив, боже, как я боялась! А где … их главарь? – Ирия озабоченно озирается.
- Он скрылся… - тоже озирается Тадеуш.
- Ничего, далеко он не уйдёт! – Ирия поправляет микрофон. – Гай-до слышишь меня?
- Слушаю тебя, Ирия! – отвечает по радио Гай-до.
- Преступник пытается скрыться! Перехвати его!
- Понял! Стартую!
Смена видеоряда: ущелье в горах. Покинув убежище, Гай-до взметнулся в небесную высь. Наперерез ему движется небольшой чёрный катер с золотым улыбающимся солнцем на борту. Камера наезжает – в тесной кабине сидит Зовастр. Его перекошенное лицо застыло, точно маска, глаза налились кровью…
- Остановись, злодей! – звучит в наушниках голос Гай-до. – Тебе не скрыться!
Зовастр на миг бросил взгляд на пульт (на экране приближающаяся отметка):
- Проклятье… - зубами скрежещет он в ответ.
Он нажимает гашетку на штурвале: от катера отделяются две ракеты и устремляются навстречу Гай-до.
- Меня обстреливают! – кричит Гай-до.
- Будь осторожен, - предостерегает в микрофон Ирия.
- Не беспокойся, Ирия! – Гай-до лихо уклоняется от ракет.
Ракеты проносятся мимо.
Зовастр снова жмёт на гашетку – из лазерной пушки катера вырываются смертоносные огненные трассы. Гай-до, хоть и с трудом, но ускользает из перекрестия прицела.
- Ты боишься меня, Зовастр, боишься, хоть я и безоружен! – кричит по радио Гай-до.
- Умри… - рычит Зовастр.
- Принял решение идти на таран! – сообщает Гай-до. – У меня нет выбора...
- Нет, Гай-до, - кричит в отчаянии Ирия, - остановись! Я приказываю тебе остановиться!
- Ты не можешь мне приказывать, Ирия, ведь я твой брат, - печально отвечает Гай-до. – Прости…
Гай-до врезается в корму чёрного катера…
- Нет!!! – в ужасе кричит Ирия.
Тадеуш обнимает её:
- Ему уже ничем не поможешь…
- Нет! – Ирия вырывается из его объятий и бросается бежать.
- Ирия, подожди! – Тадеуш бежит за ней.
…Берег пузырящегося озера. Оставляя дымный след, два корабля падают рядом. Неуправляемый Гай-до камнем летит, кувыркаясь в воздухе, он вонзается в каменистую землю планеты Пять-четыре, вырыв в ней небольшой кратер. Катер Зовастра сохранил управление: перед самой землёй он выровнялся и, коснувшись гребня каменистой осыпи со скрежетом мчится по камням, замерев у самой воды. Сыплются искры, из разбитого моторного отсека вырывается пламя. С трудом откинув фонарь, из кабины выбирается Зовастр. Его лицо рассёк кровавый шрам. Хромая, он отползает прочь от катера – корабль Зовастра взрывается.
…Зовастр бредёт по краю воды. Вдруг из-за камня выкатился серый шар. Вскинув бластер Зовастр стреляет – шар разлетается ошмётками. Но на мену ему являются новые и новые шары. Они выкатываются из-за камней, прыгают со скал, летят навстречу по воздуху. Зовастр стреляет и стреляет, шары лопаются, но продолжают волнами накатываться на своего врага. Он отступает, заходя всё глубже и глубже в озеро.
Подбегает Ирия, следом её догоняет Тадеуш и старается загородить. Они замирают при виде этой картины: сотни тысяч серых мячей, собравшихся, наверное, со всей планеты, теснят бывшего императора… Тот уже стоит по грудь в воде
- Проклинаю! – хрипло рычит Зовастр. – Проклинаю, проклинаю! Пусть весь мир погибнет!
Его засасывает топкое дно. Высоко вскинув руки, Зовастр роняет бластер и погружается уже по шею, а шары, оттолкнувшись от берега, толпами падают и падают ему на голову, и вот человек уже совершенно исчез под серой шевелящейся массой. Серые мячи плывут по воде точно воздушные шарики… Вот они разбредаются в разные стороны – там, где только что стоял узурпатор, лишь чистая водная гладь.
Со дна озера поднимается пузырь и лопается облачком белого пара…

Конец эпизода-8.
Следующий эпизод – эпизод-9. Победа и поражение

[Дин-70]

Дин, да Зовастр у вас прямо Нерон какой-то... Не слишком ли взрослые страсти? Сценарий просто замечательный, но ведь он не для малышей, которые отлично понимают, как комар может жениться на мухе, т.к. не бывают пошляками (Корней Чуковский), а для подростков! Оставили бы его приемным ребенком.

А по-моему, как раз наоборот, "по-взрослому" подросткам будет полезней. И потом, как ни печально, мне почему-то кажется, что основной контингент почитателей Булычёва - люди взрослые. Поэтому и сценарий я пишу в первую очередь для них.

[Дин-70]

Эпизод-9. Победа и поражение

…Берег озера, с бирюзовой водой. Тысячи мохнатых шаров - больших и малых - плывут по его глади, точно подхваченные водоворотом. Их хоровод так плотен, что воды не видно под живым кольцом – только посередине осталось открытое пространство. У воды застыли Ирия в чёрном скафандре и Тадеуш в белом халате (но уже без маски). Ирия прильнула к Тадеушу, тот обнимает Ирию. Не обращая внимания на них, мимо катятся по земле и мчатся по воздуху всё новые и новые мохнатые мячи, спешащие присоединиться к своим товарищам. Запыхавшись, подбегают мальчишки – Пашка Гераскин и Аркадий Сапожков. Аркадий спешит к Ирии и Тадеушу, Пашка задержался подле догорающего катера Зовастра:
- А куда делся этот… Вечный юноша? – громко спрашивает Пашка.
- Он там, - Тадеуш показывает на водную гладь.
В центре хоровода всплывает огромный пузырь. Он какое-то время топорщится метровым куполом, а потом с шумом лопается, исторгнув облачко пара. Шары потихоньку расплываются кто куда…
Пашка (лицо крупным планом) вертит головой, неожиданно его глаза вспыхнули:
- Гай-до! – он срывается с места.
Вырыв кратер в каменистой земле, на боку лежит разбитый Гай-до. Из дюзы его двигателя клубится чёрный дым… Пашка с опаской трогает руками морщинистую обшивку. Тут должен быть люк, но люк не открывается. Постепенно собираются люди – бывшие подданные тирана. Они молчат, не решаясь подойти. Сквозь толпу к Пашке пробираются Ирия, Тадеуш и Аркадий – толпа расступаются, освобождая им дорогу. Пашка поднимает голову – его серые глаза блестят:
- Он погиб как настоящий герой!
- Второго такого во Вселенной уже не будет! - печально вздыхает Аркадий.
Они стоят и смотрят на безжизненного Гай-до.
Тадеуш сзади обнимает мальчишек за плечи, стараясь успокоить.
- Это мы ещё посмотрим! – решительно произносит Ирия.
Она достаёт из кармашка дистанционный пульт и нажимает на кнопку. Загорается лампочка - никакой реакции!
- Ну же! Ну! – Ирия зло жмёт и жмёт на кнопку. – Я верю, что ты жив!
С чмокающим звуком обшивка рвётся и появляется овальное отверстие. Внутри непроглядная темень – освещение не работает (живые корабли лишены привычных иллюминаторов). По бокам гермошлема Ирии, где крепится забрало, загораются два фонаря. Ирия входит внутрь. Пашка заглядывает следом.
- Его можно починить? – зовёт он Ирию.
Ирия склонилась перед пультом. Откинув панель, она выдвигает какой-то блок, тщательно его осматривает:
- Электронный мозг цел! – сообщает она.
Достав шнур, Ирия соединяет блок с разъёмом на своём скафандр. Блок оживает, на нём вспыхивают и перемигиваются разноцветные огоньки.
- Гай-до, слышишь меня? – говорит в микрофон Ирия. - Ответь мне, Гай-до!
Молчание. Потом слышится неуверенный голос, точно у говорящего заплетается язык:
- К-кто… Что эт-то… К-кто зд-десь?
- Это я, Ирия, - терпеливо говорит Ирия. – Гай-до, ты хорошо слышишь меня?
- Ирия, - нежно отзывается Гай-до. – А я, разве, не умер?
Камера пробегает объективом по лицам людей: Пашка, Аркадий и Тадеуш улыбаются. Ирия тоже улыбается:
- Не умер, раз можешь говорить!
- Это хорошо, - вздыхает Гай-до печально. – Но я не рассчитал удар. Теперь меня уже не восстановить. Я инвалид. Я больше не смогу летать. Мне одна дорога - на свалку... Как хорошо, что мой отец не видит меня… Такого…
Гай-до готов расплакаться.
- Ну, ну, не надо раскисать! – успокаивает корабль Ирия. – Твой отец сейчас бы воскликнул: «Я горжусь тобой, Гай-до!»
- Ты думаешь?
- Уверена. Мы тебя обязательно починим! Хотя (Ирия грустно вздыхает) тебе необходим заводской ремонт…
Один из людей с «Всеобщего умиления», решившись, подходит к люку:
- Мы бесконечно благодарны вам, что вы избавили нас от жестокого тирана… Если кораблю необходим ремонт, мы вам поможем. На борту нашего звездолёта есть всё необходимое!
- Да! Верно! – кивают люди в толпе – Поможем!
…Новый видеоряд (всё без слов под музыку): со звездолёта снята маскировочная сеть. Раскрыты грузовые люки, опущены аппарели, туда-сюда снуют шагающие грузовики. На площадке перед ними кипит работа: собран стапель, на нём Гай-до лежит, сверху возвышается ажурная стрела крана. Его люки раскрыты. Рядом гудит передвижная электростанция, толстый кабель от неё уходит внутрь пассажирского люка. Суетятся люди, в центре стоит Ирия, в воздухе горит трёхмерный чертёж Гай-до. Ирия что-то объясняет рабочим с инопланетного звездолёта. Поодаль вспыхивает сварка – рабочие восстанавливают планетарные двигатели (все три). Одного за другим их опускают краном в машинное отделение Гай-до…
У большого звездолёта тоже оживление: трое подростков, паря на антигравах, (одолженных у Алисы и её друзей) счищают с корпуса улыбающееся солнце и взамен из аэрозольных баллончиков рисуют портрет императрицы Моуд…
Камера наезжает на её портрет, и мы переносимся внутрь звездолёта. (Музыка меняется.) Тронный зал, там, где стоят престол Зовастра, на постаменте установлен открытый гроб. В нём лежит Моуд, в чёрных траурных одеждах, усыпанная белыми цветами. (Как сцена похорон Падме из «Мести ситхов».) Её глаза закрыты, седые волосы аккуратно убраны вуалью, их охватывает диадема. Кажется, что Моуд спит. В почётном карауле застыли четверо гвардейцев. Напротив - Пашка, Аркадий и Алиса – с букетом цветов. (Ребята переоделись.) Позади - огромная толпа. Мальчишки стоят молча, Алиса кладёт цветы возле гроба. От толпы отделилась печальная Меркэ в траурных одеждах – таких же, как на императрице:
- Когда Моуд уходила, она шепнула мне, чтобы я передала тебе вот это…
Ребята поворачивают головы: толпа молчит , люди смотрят на детей и ждут. Меркэ разжимает ладонь – на ней блестит тонкий перстень, усыпанный бриллиантами. Алиса нерешительно глядит на подарок, Меркэ торопливо уговаривает:
- Ты должна взять, такова последняя воля её величества…
Алиса рассматривает перстень на своей ладони.
- Это знак власти. Владельцу перстня принадлежит право на престол империи.
Алиса, опешив, спешит вернуть перстень Меркэ:
- Что вы, я не могу! Я не хочу! Не нужен мне никакой престол!
Меркэ прячет руки, поспешно отступает:
- Ты должна взять! Это последняя воля покойной! Вот, посмотри… - Меркэ достаёт сложенный вчетверо обрывок бумаги, на котором карандашом начертаны незнакомые буквы. – Ты не умеешь читать по-нашему… Эту записку императрица положила мне в руки, когда уходила, приказав хранить её, а прочитать только после своей смерти. В ней она объявляет тебя своей приёмной дочерью и завещает власть над империей. Все на корабле знают о её последней воле… Они готовы присягнуть тебе немедленно…
По толпе бежит ропот:
- Да! Мы знаем! Мы согласны! Мы хотим, чтобы ты стала нашей правительницей!
Пашка и Аркадий переглядываются, Пашка порывается что-то сказать, но Аркадий вцепился ему в запястье: мол, молчи!
- Но я не готова! – негромко, но решительно отвечает Алиса. – Пожалуйста, поймите: я не хочу быть императрицей!
- Я понимаю, это нелегко, - согласно кивает Меркэ. - Но, тем не менее, в любое время ты можешь прилететь, и мы немедля присягнём тебе!
Не говоря ни слова, Алиса кладёт перстень в гроб (собравшиеся одновременно испускают громкий и печальный вздох) и быстро уходит, Пашка и Аркадий идут по сторонам. Безмолвствующая толпа поспешно расступается, освобождая путь.
…Берег озера. Позади, за скалистым гребнем виднеется звездолёт «Императрица Моуд» - так он теперь называется. По берегу скачут серые шары. Аркадий пытается наладить контакт. Большие, взрослые мячи его избегают, топорщат шерсть, опасливо обходя за десяток шагов. Маленькие шарики (с теннисный мячик), напротив, проявляют любопытство. Они прыгают, норовя попасть Аркаше в голову, тот не всегда успевает увернуться. Удары их довольно болезненны, впрочем, потерев ушибленное место, Аркадий всё равно смеётся. Пашка забрался на сгоревший катер Зовастра и, грохоча, старательно ковыряется в нём. Алиса стоит у воды и бросает плоские камушки, считая блинки.
- Зря ты отказалась! – говорит Пашка, продолжая ковыряться в обломках катера. – Быть императором, это, наверное, здорово… Рано вставать не надо, в школу ходить не надо, упрёки родительские выслушивать тоже не надо…
- Дурак ты, Пашка! – в сердцах бросает Алиса. – Ничего ты не понимаешь. Была я уже раз принцессой! «Ах, ваше высочество, не забывайте: вы должны вести себя достойно! Ваша обязанность, что бы ни случилось, всегда служить примером для подданных!» Лучше каждый день в школу ходить, чем жить во дворце!
Пашка вздыхает, спрыгивает с катера, подходит к Алисе:
- Может, ты и права! И, потом, империя, это, конечно отсталый миропорядок!
Солнце заслонила исполинская тень. Земля дрожит, как при извержении вулкана, и серые мохнатые мячики, игравшие с Аркадием, тревожно пища попрятались кто куда. Аркадий смотрит вверх, прислоняя к бровям ладонь:
- Тяжёлый крейсер! – кричит он. (Пашка и Алиса в ответ задирают головы.)
На планету опускается хищного облика чёрный корабль – он не так велик, как «Императрица Моуд», но явно лучше вооружён, ощетинившись лазерными пушками и целым лесом антенн. На борту надпись: «ВИТЯЗЬ» (по-русски). Корабль зависает подле «Императрицы Моуд» и медленно идёт на посадку…
Камера наезжает на корабль, фон вокруг него расплывается, , а потом она снова отъезжает, и «Витязь» из огромного крейсера превратился в полуметровую модель, стоящую на столике в кают-компании. Она чем-то напоминает гостиную в доме Соколов, здесь веет теплом и домашним уютом, только комната раза в три побольше. Во всю стену огромное прямоугольное окно со скруглёнными углами, за окном – звёздное небо. На диване расположились ребята: Алиса, Пашка и Аркадий (через соломинки пьют сок). В креслах сидят Ирия (она сняла скафандр, теперь на ней светлый комбинезон), Тадеуш (похожий комбинезон, только тёмный). В третьем кресле сидит строгого вида человек, лет пятидесяти, в форме космофлота.
- Я так беспокоюсь за Гай-до, - говорит Ирия. – Когда вы меня к нему пустите?
- Завтра, - отвечает человек в форме. – Сегодня наши инженеры заканчивают тестирование его систем. Они вас очень благодарят за предоставленные чертежи. Вашего Гай-до создавал гениальный конструктор. За ним – будущее!
Ирия смущённо краснеет.
- А я очень беспокоюсь за Вандочку! – говорит Тадеуш. – Скорей бы её увидеть…
- За неё можешь не волноваться, - говорит Ирия. – С ней пани Юлия.
Нахмурившись, человек в форме продолжает:
- Ваше бегство с Земли наделало шума. Признаться, за всю мою службу, не могу припомнить случая, чтобы кто-нибудь угонял патрульный корабль космофлота!
- А эти люди, экипаж «Дозорного», они не очень пострадали? – спрашивает Ирия.
- Да нет, - усмехается человек в форме, - отделались синяками, шишками и лёгким испугом. Хотя, конечно, крупное взыскание, за халатное несение службы, пришлось наложить на всех троих…
- Они не знали, с кем столкнулись! – смеётся Тадеуш.
- Да, - человек в форме смотрит на Ирию, скромно опустившую глаза, - даже зависть берёт, что такая отважная девушка родилась не на Земле!
Пауза. Звенит звонок, в воздухе разворачивается экран. На нём лицо вахтенного:
- Командира просят срочно подняться на мостик!
Человек в форме кашляет, встаёт, поправляет фуражку:
- Прошу прощения, служба! (Экран гаснет)
- До свидания! – выпустив кончик соломины, говорит Алиса.
Командир крейсера уходит.
- Сейчас, конечно, мой поступок выглядит глупой самонадеянной выходкой, - вздыхает Ирия, - но в тот день я ни о чём другом не могла думать, как немедленно броситься на поиски…
- Тадеуш, вы смогли подать знак? – интересуется Алиса.
Смена видеоряда: ущелье в Судетах. Люди в масках нападают на Тадеуша, его слова звучат за кадром, комментируя происходящее:
- Меня оглушили и привязали к дереву. Они долго расспрашивали про базу странников на планете Пять-четыре, и довольно крепко! (В кадре человек в маске бьёт Тадеуша по лицу.) Я даже потерял сознание… К счастью, я быстро очнулся, а эти трое в это время увлечённо рылись в моём флаере. В кармане у меня лежал запасной крюк для рыбной ловли – им я успел нацарапать две цифры – римские пять и четыре, в надежде, что Ирия догадается, и она догадалась!
- А почему вы решили, что Гай-до тоже там? – звучит за кадром голос Алисы.
Видеоряд: гостиная в доме Соколов. Ирия, укладывает дочку в кроватку, Тадеуш стоит рядом и о чём-то говорит. Ирия хмуро отмалчивается.
- Ну, это просто! – смеётся Ирия (тоже за кадром). – Все дни, после того, как ты побывала у нас, Алиса, Тадеуш места не находил. Укорял меня, уговаривал съездить, проведать вас. Как-то он обмолвился, что вы чините Гай-до для того, чтобы отправиться на планету Пять-четыре, искать сокровища странников, и что добром, мол, это не кончиться… Так что я не сомневалась, что встречу вас там!
Видеоряд: снова кают-компания.
- Сокровища странников это, конечно, здорово, - говорит Пашка, - но, всё-таки для нас важнее гонки!
Пашка смотрит в окно кают-компании, остальные вслед за ним поворачивают головы и тоже смотрят в окно. Там, на фоне звёздного неба проплывает серебристый полумесяц луны…
…Сухая, выжженная августовским солнцем степь. На юге сверкают макушки исполинских небоскрёбов – это город Цзинин, что во Внутренней Монголии. Утро, на востоке восходит Солнце. Высоко в небе висит ущербный серп Луны. Кружат флаеры и флипы, чуть ниже парят антигравитационные камеры теленовостей. Трепещут алые и белые флаги на ветру, расписанные золотыми и чёрными китайскими иероглифами. Под флагами тысячи людей спешат занять места на зрительских трибунах. Камера наезжает на центр трибун, где расположился судейский стол. На красном бархате стоят призы – хрустальный кубок, серебряная чаша и бронзовая ваза. В центре большой серебряный гонг.
Напротив трибун – лётное поле, пёстрое от множества разноцветных кораблей всевозможных конструкций. Подле них с последней проверкой, суетятся экипажи – на каждом корабле по трое ребят. Впрочем, взрослые на лётном поле тоже есть – родители, друзья и знакомые пришли высказать последнее напутствие…
В числе других кораблей стоит Гай-до. Подле него – Алиса, Аркадий, Ирия Гай и Андрей Лукьянович – преподаватель труда в школе, где учится Алиса.
К ним подходят двое китайских ребят:
- Здравствуйте, - вежливо здороваются они (чисто говорят по-русски).
- Очень приятно, - подняв голову, улыбается Алиса (она проверяет надёжность передней посадочной опоры).
- Меня зовут Лю, - говорит один.
- А меня Ван! – представляется второй.
- Алиса! – протягивает руку Алиса (здороваются).
- Хороший у вас корабль, - говорит Лю, осматривая Гай-до.
- Нравится? – интересуется Алиса. – Его зовут Гай-до.
- Нравится! – кивает Ван. – Но наш «Янцзы» не хуже!
Китайские ребята поворачиваются назад: по соседству с Гай-до стоит сине-чёрный, похожий на застывшую молнию, катер. Слышен топот: сломя голову подбегает Пашка с листком бумаги в руках.
- Ну, наконец-то, - язвительно замечает Аркадий, помогающий Андрею Лукьяновичу, копошащемуся у кормовых дюз. – До старта пять минут, а нашего капитана нигде не видно!
- Я к судейскому столику бегал, правила уточнял, - говорит запыхавшийся Пашка. – Вот, только на китайском дали, а я по-китайски не бум-бум! Аркаша, ты, случайно, не знаешь?
- Не знаю! – ворчит Аркадий.
- Ещё неделю назад нужно было уточнить! – качает головой Андрей Лукьянович.
- А ты, Алиса? – спрашивает Пашка.
- Увы, я учила японский! – разводит руками Алиса.
- Может быть, мы сможем помочь? – вежливо осведомляются китайские ребята.
Пашка протягивает листок. Ван и Лю читают (на ходу переводя на русский):
- Маршрут: старт из пустыни Гоби, облёт обратной стороны Луны, проход над Антарктидой, посадка на месте старта в Цзинине. Полёт осуществляется на планетарных двигателях. Гравитационным двигателем разрешено пользоваться, только первые сто секунд. Топливо обыкновенное, стандартное...
- Большое спасибо! – перебивает Пашка, отнимая у них листок.
- Всегда были рады помочь, - отвечают китайцы и удаляются.
- Вот это я понимаю, знатоки! – усмехается Андрей Лукьянович.
- Чего ты так надулся, Пашка? – Аркадий провожает взглядом китайцев.
- Я надулся? – вскинул брови Пашка. – Ничего я не надулся, я размышляю…
- Что ты ещё задумал? – спрашивает его Алиса. – Признавайся!
- И ничего я не задумал! Я прикидываю, как лучше пройти маршрут…
- Нет, задумал! – не скрывая подозрения, требует Аркадий. – Моя интуиция говорит, что ты опасен.
- Вечно тебя интуиция подводит, Аркаша! – огрызается Пашка.
- Что-то не нравитесь вы мне, ребята! - озабоченно смотрит на них Ирия.
- Не то слово! – поддерживает Андрей Лукьянович. - С таким настроем в космосе делать нечего! Смотрите, ещё не поздно сняться со старта…
- Просто, я волнуюсь, - говорит Пашка. – Так всегда бывает... На мне, как на капитане, лежит большая ответственность.
- На нас на всех лежит ответственность! – говорит Алиса.
Слышится запыхавшийся возглас:
- Вот вы где… Я уж, думал, не успею!
Ребята поворачивают головы – со стороны трибун, отирая платочком лоб, к ним спешит директор школы Овидий Григорьевич Веселов.
- Как же так? – укоризненно качает головой директор. – Вы участвуете в гонках, а я узнаю одним из последних! Почему мне ничего не сказали?
- Вы ещё всего не знаете! – подмигнул Андрей Лукьянович. – Наши пострелята везде поспели…
- А мы такие, - торопливо перебивает Андрея Лукьяновича Пашка. – И заметьте, Овидий Григорьевич, мы всё сделали сами!
- Сами, да не совсем… - Андрей Лукьянович повернул голову к Ирии и осёкся.
Камера наезжает на Ирию – она потеряла дар речи, у неё округлились глаза, точно она видит привидение.
- Отец?! Неужели я вижу тебя? – из люка высунулось щупальце-телекамера Гай-до.
- Папа… - тихо шепчет Ирия.
- Простите, - Овидий Григорьевич встревожено переводит взгляд с Ирии на Гай-до. – Я вам кого-то напомнил? Я вижу вас впервые…
- Ирия! – к ней подбегает Алиса. – Это не твой отец, это Овидий Григорьевич, директор нашей школы! Он просто очень похож на Самаона Гая. Я сама удивилась, когда впервые увидела его фотографию…
Ирия пошатнулась, прислонившись к борту Гай-до. Пальцами она трёт виски:
- Да… Конечно… Это всего лишь невероятное совпадение. Я ошиблась…
- А я так надеялся, что мой отец придёт, поболеть за меня и мой экипаж! – разочарованно вздыхает Гай-до.
Из репродукторов доносится:
- Внимание! До старта гонок осталось пять минут! Сопровождающим покинуть лётное поле! Экипажам занять места в кораблях! (Объявление дублируют на нескольких языках: английском, китайском, французском, испанском.)
- Ну вот, пора! – вздыхает Андрей Лукьянович. – Всё что смог, я сделал. Не подкачаете, добры молодцы, чтоб мне за вас не пришлось краснеть…
- Не подкачаем, Лукьяныч! - обещают школьники.
- Давайте-ка я вас провожу! – Овидий Григорьевич осторожно берёт Ирию под локоть. (Та слабо улыбается в ответ.) – Ну, ни пуха вам, ребята! Я болею за вас и ваш замечательный кораблик!
Повернувшись, Овидий Григорьевич подаёт им руку.
- К чёрту! – хором кричат школьники и хлопают директора по ладони.
- А-ай! – директор болезненно отдёргивает ушибленную руку – это по ней хлопнула механическая ладонь Гай-до.
- Извините, опять я не рассчитал, - сконфузившись, оправдывается Гай-до…
Видеоряд: судейская трибуна. Главный судья говорит в микрофон:
- Внимание, участники гонок! Даю обратный отсчёт! Старт по сигналу ноль! Десять…Девять… Восемь…
Видеоряд: командный отсек Гай-до. Пашка и Алиса в креслах за пультом, Аркадий на откидном сидении. Ребята дружно застёгивают ремни. На экране бегут секунды обратного отсчёта. Пашка командует:
- Входной люк закрыть!
- Есть! – отзавается Гай-до (мгновенно затягивается проём люка).
- Ключ на старт!
- Есть ключ на старт! – отозвалась Алиса, щёлкая переключателем на пульте.
- Открыть клапан главного бака!
- Есть! – отвечает Аркадий (щёлкает своим переключателем).
Видеоряд: снова судейская трибуна.
- Три… Два… Один… Ноль!
Судья звонко ударяет в гонг молоточком.
Звук гонга тонет в вое форсированных двигателей: сто шестьдесят три корабля одновременно отрываются о земли. Они похожи на стаю разноцветных воздушных шариков, поднятых порывом ветра. Трибуны встают и рукоплещут – вспыхивают фотокамеры. Среди тысяч зрителей – Овидий Григорьевич, Ирия и Тадеуш Сокол (последний, держит на коленях Вандочку).
- Если бы вы знали, как я волнуюсь за них за всех! – Ирия украдкой утирает слёзы.
- А как я переживаю за моих ребят! – директор держится за сердце.
Видеоряд: командный отсек Гай-до
- Скорость десять процентов от максимальной! – приказывает Пашка.
- Есть! Но я могу и больше! – отвечает Гай-до (и в голосе ощущается обида).
- Так надо, Гай-до, - отозвалась Алиса. – На старте скорость приказано сбросить. Иначе в атмосфере возникнет озоновая дыра.
- Разговорчики! - прикрикнул Пашка. - Как поступает топливо из бака?
- В норме! – отвечает Аркадий. (Смотрит на приборы.)
- Штурман, поворот не прозевай! – напоминает Пашка.
- Лечь на горизонт! – отвечает Алиса.
Пашка тянет ручку джойстика.
Видеоряд: Гай-до в верхних слоях атмосферы. Земля проплывает внизу выпуклым куполом. Параллельно ей мчится корабль. Полыхают м огнём дюзы трёх его двигателей. Повсюду катера соперников – они постепенно растягиваются: нетерпеливые рвутся вперёд, расчётливые занимают золотую середину, медлительные плетутся в хвосте… В эфире диктор комментирует происходящее:
- Итак, участники приближаются к первой контрольной точке! Первым приходит «Арго» из Афин, вторым, с отставанием три секунды, идёт экипаж Резо Церетели на «Колхиде»… На третьей позиции новозеландские школьники, чей полосатый чёрно-жёлтый, похожий на осу корабль, представляет город Крайстчерч. Но их настигают сразу два корабля! Судя по эмблеме на борту это «Янцзы», который ведёт шанхайский экипаж. Второй корабль – Гай-до из Москвы…
…Земля - голубой шар с белыми прожилками облаков - осталась далеко позади. Луна медленно растёт на экранах. Корабли растянулись длинной цепью. Гай-до медленно обходит полосатый чёрно-жёлтый, похожий на осу корабль.
- Неплохо, совсем неплохо! – замечает Пашка. (Осторожно водит джойстиком.)
- Капитан, средняя скорость «Янцзы» выше нашей, - докладывает Гай-до.
- На промежуточном финише мы их обойдём! – заявляет Алиса. – У них маневренность хуже нашей.
- Хорошо, - говорит Пашка, - не упускайте их из вида. Как дела с топливом?
- Остаток топлива шестьдесят семь процентов! – докладывает Аркадий. – Капитан, тяга в правой дюзе меня не удовлетворяет.
- Эх, не послушались мы Лукьяныча! – сокрушается Алиса. – Ты должен был проверить дюзу…
- Штурман, не прозевай поворот! – обрывает Алису Пашка.
Луна заполнила экран – она непроглядно-черна, точно клякса, разлитая на звёздном фоне, только позади, на самом краю, пылает тонкий серп. Корабли приближаются к Луне с неосвещённой стороны. Комментатор продолжает тараторить в эфире:
- Как и следовало ожидать, к промежуточному финишу борьба за лидерство обострилась! Обойдя греков, лидерство захватил «Янцзы», «Колхида» Резо Церетели заметно прибавила и старается не отставать, по-прежнему идя на второй позиции. Однако буквально им в затылок грузинам дышат москвичи на Гай-до! По-видимому, именно эти экипажи и разыграют три призовых места…
- Штурман, сколько ещё? – требовательно спрашивает Пашка.
- Начать поворот! – подаёт сигнал Алиса.
- Выполняю! – Пашка тянет на себя ручку.
Гай-до мчится параллельно невидимой тёмной поверхности. Далеко впереди огненными пятнышками среди тьмы показалась цепь лунных гор – над горизонтом восходит солнце.
- Ты что делаешь, капитан! – встревожилась Алиса, следящая за картой. – Мы должны идти вниз!
- Спокойствие, - отвечает Пашка. – Я знаю, что делаю! Переключить питание двигателей на резервный бак!
- Зачем? – не понял Аркадий. – У нас в главном баке не израсходовано топливо…
- Отставить разговорчики! Выполнять!
- Есть, - недовольно отвечает Аркадий, щёлкая рычажком…
Звук двигателей заметно изменился. Корабль резко дернулся: остроконечные лунные пики внизу, отбрасывающие длинные тени, стали двигаться гораздо быстрее.
- Что это? – удивлённо комментирует диктор. – Похоже, что москвичи включили форсаж! Их корабль обходит соперников одного за другим! Не слишком ли они поторопились, ведь пройдена лишь половина дистанции! Ближайшие полчаса покажут, насколько верен расчёт капитана Гай-до…
- Что случилось? – встревожился Аркадий. – Двигатели просто взбесились!
- «Колхида» позади, - сообщает Алиса. – Мы обходим «Янцзы»…
- Я требую ответа, капитан, - хмурится Аркадий. – Я хочу выигрывать честно!
Пашка молчит, тогда отвечает Гай-до.
- В мои двигатели поступает топливо с необычными свойствами. Оно увеличивает их мощность в десять раз. Подозреваю, что это топливо странников…
- Пашка! – кричит Алиса. – Это ты взял топливо на планете Пять-четыре? Признавайся!
Пашка кусает губы:
- Всего одну канистру, - нехотя признаётся он. – Я надеялся, оно нам не понадобиться… Но настоящий капитан должен быть предусмотрительным!
- Настоящий капитан не должен быть обманщиком! – говорит Алиса.
- И ты туда же?! – вспыхнул Пашка. – Пойми, здесь как на войне: любой шанс нужно использовать для победы. Подумай, там внизу Ирия Гай! Она ради нас рисковала жизнью! Мы не имеем права её подвести.
- Она первая скажет, что ты лгун и бесчестный человек! – говорит Аркадий. – По условиям гонок можно использовать только стандартное топливо!
- Но для чего мы все полетели на планету Пять-четыре? - в отчаянии кричит Пашка, - Разве не за топливом странников?! Ведь вы тогда тоже были «за»!...
- Были, но ещё не знали, какими будут правила! – оправдывается Аркадий.
- Паша, - тихо говорит Алиса, - я не меньше тебя хочу победить, но мне не нужна победа любой ценой. Я после этого не смогу в глаза смотреть ни папе, ни Ирии, ни Овидию Григорьевичу – никому!
Пашка угрюмо молчит…
- Предлагаю голосовать! – говорит Аркадий. – У нас на борту демократия…
- Что?! – вскипел Пашка. – Бунт?! Я – капитан, я запрещаю!!!
- Кто за то, чтобы перейти на обычное топливо? – не обращая внимания, спрашивает Аркадий.
- Я, - говорит Алиса.
- Я, - говорит Гай-до.
- И я! – заключает Аркадий.
- В таком случае я отказываюсь быть капитаном! – оттолкнувшись ногой, Пашка развернул кресло прочь от пульта.
- Гай-до, переведи управление на меня! – просит Алиса, берясь за ручку.
Надсадный вой двигателя захлёбывается – корабль резко тормозит!
- Что-то необычное происходит с кораблём Гай-до! – возбуждённо говорит комментатор. – Скорость его резко упала, с первой позиции, москвичи оказались отброшены сразу на десятое место…
Кабина Гай-до. На экранах виды корабли соперников, ушедшие вперёд.
- Аркаша! Ты можешь увеличить мощность? – спрашивает Алиса
Аркадий щёлкает переключателями:
- Я пытаюсь, но двигатели тянут еле-еле…
- Смена топлива нарушила режим работы двигателей, - вмешивается Гай-до. – Им нужно время, чтобы восстановиться.
- Гай-до, постарайся, ну, пожалуйста! – упрашивает Алиса.
- Делаю что могу, - отвечает Гай-до.
Гай-до устремляется к Земле. Он обходит одного за другим пять кораблей! Но, увы, финиш уже совсем рядом…
- Лидеры окончательно определились! – тараторит комментатор. – Первыми к финишу устремляются китайские ребята на «Янцзы»! За ними идут грузины на «Колхиде»! На третью позицию неожиданно для всех вырвалась «Силезия» с польским экипажем! Четвёртым на последний этап выходит Гай-до. Да, похоже, москвичи сегодня перемудрили с тактикой, но четвёртое место – тоже неплохой результат. Ведь главное, как говорится, не победа, а участие…
Именно в таком порядке корабли финишируют. Снижаясь по-самолётному, они проносятся мимо трибун, под взмах клетчатого флажка, отмечающего финиш. Под овации трибун на пьедестал почёта поднимаются победители: китайцы с «Янцзы», грузины с «Колхиды» и поляки с «Силезии». Угрюмый экипаж Гай-до стоит на земле, в общем строю. Пашка, конечно же, мрачнее всех…
- Пашка, ну что ты голову повесил? – подзуживает Алиса. – Гляди: другие тоже не первыми пришли, и радуются…
- Отстань, - Пашка шмыгает носом, проводит по нему кулаком, - я тебя, Алиска ни видеть, ни слышать не могу!
Пашка и рад бы убежать, но толпа чересчур плотная, не пробиться!
К ним подходят директор школы и Ирия с Тадеушем (несёт Вандочку на руках).
- Ребята, я понимаю, вы расстроены, - утешает директор. – Но вы, не переживайте! Без поражений нет побед, и эти гонки для вас – не последние. Главное, чтобы не случилось, вы должны верить в себя, а мы, будем верить в вас!
- А я за вас болел, хоть это и было непатриотично, - признаётся Тадеуш. – Ирия, а давай, пригласим этих замечательных ребят к нам в гости во Вроцлав?
- Конечно, - кивает Ирия, - я буду вам очень рада.
- А можно мы прилетим на Гай-до? – спрашивает Алиса.
- Конечно, - кивают Ирия и Тадеуш.
И лица ребят светлеют. Заключительный кадр: лётное поле у Цзинина. Ребята, Ирия, Тадеуш, держащий на руках Вандочку и Овидий Григорьевич, так похожий на Самаона Гая фотографируются на память на фоне Гай-до.

Конец эпизода-9
Следующий эпизод - эпизод-10. Узники "Ямагири-Мару", часть первая

[Дин-70]

Узники «Ямагири-Мару». Сценарий по мотивам одноименной повести Кира Булычёва.
10-11эпизоды к мультипликационному сериалу «Гай-до»
Эпизод-10 Узники «Ямагири-Мару». Часть первая

…Москва. За окнами хмурое небо. Барабаня по стеклу, из нависших туч моросит дождик. Ребята сидят за столами: учителя нет, они потихоньку переговариваются, перешёптываются и перемигиваются. Камера обводит их – перед каждым на столе закреплена узкая табличка с именем: «Алиса Селезнёва», «Аркадий Сапожков», «Павел Гераскин», «Джавад Рахимов», «Маша Белая», «Наташа Белая», «Илья Чашков», - всего семь человек. Антураж - как в первом эпизоде «Миллиона приключений», но на боковой стене-экране теперь не предки человека, а пособия по анатомии и физиологии (от отдельных клеток и человеческих органов, до всего организма в целом, а также схемы и таблицы). Рисунки расположены каскадом, один поверх другого, как окна из программы Windows, поперёк, на боковом корешке каждого окошка - название: «Скелет», «Опорно-двигательная система», «Кровеносная система» и т. д. Задняя стена, обращённая к учительскому столу, свободна от наглядных пособий. Вместо неё, во всю стену сияет не по-японски пышная икебана из ярких цветов с добавлением всяческой зелени, горит затейливый транспарант: «Дорогой классной от её бывших шестиклассников! Поздравляем с началом летних каникул!» Точно такая же икебана (только намного меньше размером) стоит на учительском столе.
Дверь раскрывается, в класс входит Каролина Павловна:
- Ах, какая прелесть! – увидев букет на стене, учительница остановилась, всплеснула руками. – Большое спасибо, ребята! Ну, здравствуйте, мои дипломники! Столы и кресла вам уже малы... Почему вы так быстро растёте?
- Вы ещё посмотрите, как мы за лето вырастим, - говорит Джавад.
- Пришли все? - улыбаясь, продолжает Каролина Павловна. – Никто не заболел? Не купался на Гавайях? Не умчался на карнавал в Рио? Не улетел на денёк на Луну? (Усаживается за учительский стол.)
- Если вы меня имеете в виду - сказал Пашка, - то сегодня я пришёл раньше всех.
- Не может быть! – улыбнулась учительница.
- Может, - встревает Алиса, - я могу засвидетельствовать.
- Всем свойственно ошибаться, - театрально вздыхает Пашка, - я, например, с возрастом становлюсь рассеянным.
- Это он хочет сказать, - усмехается Аркадий, - что становится великим!
- Мне очень приятно, - говорит учительница, - что в моём классе будет великий выпускник. Но, займёмся делом! Итак, на сегодня, ребята, вам было задано рассказать, какое летнее путешествие для себя придумает каждый из вас. Ну, кто самый смелый? Кто готов защитить свой проект первым?
- Хорошо было сто лет назад, - печально вздыхает Маша, - любое путешествие было необыкновенным…
- А как хорошо было тысячу лет назад, - говорит Илья Чашков. - Тогда даже паровоз не изобрели!
- Ваши слова следует понимать так, что ничего интересного придумать не удалось? – учительница удивленно поднимает брови, голос её становится строгим.
Джавад раскрывает ноут-бук, включает проектор и над его столом загорается изображение воздушного шара:
- Я строю воздушный шар, - говорит Джавад. – На нём я полечу вокруг света...
- Сто лет назад уже летали! – пренебрежительно замечает Пашка.
- А я полечу другим маршрутом и гораздо быстрее! – возражает Джавад.
- Очень хорошо, - кивает учительница. – Необыкновенным может стать даже самое обыкновенное, на первый взгляд, путешествие.
- Конечно! – говорит Маша. – Вот мы с Наташей этой весной подружились со средиземноморскими дельфинами. И мы договорились, что они перевезут нас через Средиземное море…
- Верхом на дельфинах? – удивляется Аркадий. – Это, может быть, очень опасно…
Наташа вспыхивает:
- Неужели ты думаешь, что дельфины дадут нам утонуть? – говорит она обиженно.
- Ну а ты, Аркаша? – обращается к нему учительница. – Ты, не сомневаюсь, придумал что-то необыкновенное.
- У меня есть один знакомый, который работает в Физтехе, - говорит Аркадий. – Он изучает один загадочный артефакт, доставленный на Землю позапрошлым летом… Его, с риском для жизни, привезли два школьника…
Камера отворачивается и показывает этих школьников - Пашка сияет, а Алиса, наоборот, густо краснеет…
- Артефакт обладает способностью всё уменьшать. На его основе сконструирован аппарат для уменьшения. Я собираюсь обойти дачу, чтобы пронаблюдать, как живут насекомые и растут цветы...
- Если увидишь незнакомую собаку или ворону – зови бабушку на помощь! - усмехается Пашка.
- Она не услышит. Потому, что я буду меньше в пятьдесят раз…
- Паша, - говорит учительница, - а какое путешествие придумал ты? Ты всех готов критиковать, а о своих планах молчишь... Опять рассеянность подвела?
- Не надо иронизировать, Каролина Павловна, - отвечает Пашка. – Великие люди требуют особенного подхода. Деликатного. Мы очень ранимы…
- Извините, Павел Викторович, - вежливо улыбается Каролина Павловна, - но, пожалуйста, учтите, что даже великие не избавлены от обязанности сдавать дипломные работы. Иначе в седьмой класс им не попасть…
- Есть у меня одна мысль, - говорит Пашка. – Я отправляюсь к центру Земли…
- И у тебя есть на чём отправиться? - спрашивает учительница.
- Есть! – важно заявляет Пашка. - Я буду путешествовать на подземном корабле.
- Подземный корабль ещё только проектируется, - замечает Джавад.
- Корабль, может и проектируется, - усмехается Пашка, - а подземная лодка уже существует.
- Как же так? – забеспокоился Илья Чашков. – Я тоже планировал подземное путешествие... Проплыть по реке, что течёт под пустыней Сахара, а ты мне ничего не сказал! Если бы я знал, что есть такая лодка…
- Не всякому по плечу управлять этим судном! – высокомерно заявляет Пашка. – Кузнец Семён Иванович, сделавший её, полгода меня стажировал…
- А я могу присоединиться к тебе? – спрашивает Илья.
- Я бы рад, - злорадно ухмыляется Пашка, - но лодка совсем маленькая. Вдвоём не поместиться…
Пашка торжествует, Илья обиженно надувает щёки…
- Надо делать поспешных заключений, - примирительно говорит учительница, - я думаю, Паша, вы и Илья вместе найдёте выход из положения… Алиса, (поворачивается к Алисе) а какие твои планы?
- Я лечу на остров Трук, - говорит Алиса. - Полтора века назад, во время войны, в лагуне атолла был потоплен огромный конвой. Спустя много лет там побывала подводная экспедиция. Учёные обнаружили интересную вещь: затонувшие корабли стали прибежищем морских обитателей: их корпуса обросли кораллами, а в трюмах поселились удивительные рыбы. Но вот уже полвека там никто не бывал, и было бы интересно узнать, какие изменения произошли там за это время.
- В трюмах затонувших судов, наверное, лежат груды сокровищ... – мечтательно говорит Пашка. – Слушай, Алиска, ты должна взять меня с собой!
- Я собираюсь исследовать кораллы, а не искать сокровища, - возражает Алиса.
- Ничего, одно другому не мешает, - загорелся Пашка. – Так и быть, пускай Илья отправляется в Сахару на моей лодке, а я лечу с тобой на Трук!
- Ты уступаешь мне лодку? – не верит Илья.
- Да, но смотри, не поломай её, - нарочито строго говорит Пашка, - потому что к центру Земли я тоже когда-нибудь отправлюсь! Ну как, Алиска, решено?
- Я согласна тебя взять, Паша, (на Пашку Алиса не смотрит, она подмигнула Илье) но с условием: это моя экспедиция, и главной буду я!
- Договорились! – вздыхает Пашка…
- Вот видите, ребята, как хорошо уметь разрешать конфликты! – улыбается учительница. – Не сомневаюсь, свои дипломные путешествия вы тоже сдадите на «отлично»!...
…Высоко в безоблачном небе мчится скоростной остроносый флаер. Внизу расстилается безбрежный простор океана. В кабине - Алиса и Пашка. Алиса сидит за рулём, Пашка раскрыл на коленях ноут-бук. Он, без умолку, тараторит:
- Я тут кое-какие справки навёл – ну, по тем затонувшим кораблям… Оказывается, в составе конвоя шёл транспорт «Ямагири-Мару», на котором везли огромную партию рубинов из Бирмы – годовая добыча с тамошних приисков! А ещё там были каучук, олово и другие ценные грузы… Алиска, ты слышишь?
- Слышу, - не поворачивая головы, отвечает Алиса. – Ты мне мешаешь вести флаер. И потом, я уже тебе объясняла: сокровища мы ищем в последнюю очередь.
- Ну что заладила, в последнюю, так в последнюю – Пашка сердито захлопывает ноут-бук. (Повернувшись к окну, он смотрит вниз.) - Ух ты! Ну и красотища… Вот это я понимаю: океан! Давно я не купался в океане… Смотри-ка, Алиска: киты!
(Внизу, навстречу флаеру проплывает, группа кашалотов. Огромный чёрный самец, высунув кончик морды, пускает косой фонтан.)
- Интересно, - задумчиво произносит Пашка, - водится ли тут белая акула-людоед?
- Атолл Трук! – объявляет Алиса.
Далеко впереди на голубом фоне неба вырастает длинная гряда белых облачков. Под ним на фоне тёмной воды - светлая тоненькая полоска. Она стремительно приближается, и вот уже становятся виден исполинский, обращённый углом на запад треугольник рифов, обрамляющих светлую, цвета лазури лагуну… Во многих местах в рифах видны разрывы – каналы, по которым лагуна сообщается с океаном. Многочисленные песчаные островочки выглядывают из воды – они кажутся белыми из-за кораллового песка. На них зеленеют кокосовые пальмы. С севера на юг атолл тянется на 40 километров, с запада на восток – на 60. В середине лагуны с запада на восток протянулась гряда скалистых островков. Самые крупные расположены на концах цепи, посередине они совсем крошечные. От уреза воды до вершин гор острова покрывает густой тёмно-зелёный лес. Многочисленные посёлки на побережье сверкают на солнце плоскими крышами домов. Флаер держит курс на крупнейший из островов, что на западном конце гряды. Его берега изрезаны многочисленными бухтами…
…Круглая белая площадка, расписанная оранжевыми кольцами, на манер мишени. Неподалёку стоит одноэтажное белое здание – флаерная станция. Флаер зависает, выпускает посадочные опоры, садится. С глухим звуком поднимается левая половинка прозрачного фонаря – из кабины выскакивает Пашка и спрыгивает на белый песок (площадка поднята на высоту человеческого роста). Скидывая на ходу майку и шорты, он бежит вниз по склону к манящей синей глади лагуны, что сверкает меж наклонившихся стволов кокосовых пальм.
- Алиска! – оборачивается Пашка. - Ты чего застряла?
Алиса, выбравшись из кабины, присела на корточки подле посадочных опор:
- По инструкции, флаер необходимо закрепить! – отвечает она. – Не то первый же ураган его унесёт…
- Ну ладно, закрепляй скорей и присоединяйся!
Пашка уже достиг берега, остановился, осторожно он пробует ногой воду:
- До чего ж вода, замечательная!
Разбежавшись, он прыгает в воду, подняв фонтан брызг:
- В Москве сейчас дождик, а тут… Райский уголок!
Камера описывает полукруг, демонстрируя панораму бухты, белые песчаные пляжи и рощи кокосовых пальм. Виднеются крыши домов, покрытые тёмно-синими панелями солнечных батарей. Раздаётся далёкий крик:
- Back! Immediately back!!! In water to enter it is impossible! (- Назад! Немедленно назад!!! В воду входить нельзя!)
Алиса, присевшая у опор флаера, поднимает голову: Из здания флаерной станции выбежал высокий очень худой темнокожий человек и бросился вслед за Пашкой. По металлической лесенке Алиса спускается на землю и бежит к лагуне. Она бежит мимо щита, на котором написано «Forbidden is bathe!» («Купаться запрещено», по-английски).
Ничего не подозревающий Пашка безмятежно плещется у берега. Человек забегает в воду (по пояс), хватает за руку и тащит на берег. Поначалу Пашка опешил, потом, опомнившись, стал вырываться, ожесточённо размахивая свободной рукой:
- Куда вы меня тащите! Отпустите! Не имеете права!
Пашка упирается, и тогда темнокожий мужчина из всех сил дёргает его, так что, разбежавшись, Пашка оказывается на берегу: он упал на живот и, охая, растирает руку. Алиса, добежав до берега, остановилась, растерянно переводя взгляд с Пашки на мужчину. Мужчина по щиколотку стоит в воде и сердито смотрит на него, уперев руки в бока:
- A boy will die to read? Yonder black on white is written: «Forbidden is bathe!» (- Вы читать умеете? Вон, чёрным по белому написано: «Купаться запрещено!»)
Алиса повернула голову туда, куда указывает мужчина. Пашка встаёт, стряхивает прилипший к животу песок и недовольно ворчит:
- Можно было и по-человечески позвать, чем так на людей кидаться….
- Я звал, - сердито продолжает мужчина, перейдя на русский.
- Он звал, - подтверждает Алиса, - только не знаю, почему.
- Вы из Москвы прилетели? – спрашивает мужчина (Алиса и Паша кивают). – Понятно… Ещё ничего не знаете! В Тихом Океане купаться запрещено.
- Акулы? – живо заинтересовался Пашка (приложив ладонь, всматривается в гладь бухты).
- Хуже, - хмурится мужчина. – Таинственная смерть... Идёмте в посёлок!
Мужчина обнимает ребят за плечи. Повернувшись спиной к камере, они удаляются по тропинке, петляющей меж стволами пальм:
- Меня зовут Аран Сингх, - представляется мужчина. - Я директор морской фермы.
- Очень приятно, Алиса Селезнёва!
- Павел Гераскин…
Наклонившись, Пашка подбирает валяющуюся на песке одежду и шлёпанцы…
…Кабинет Арана Сингха. Длинный стол в форме буквы «Т». Директор фермы расположился во главе стола, в кресле. Пашка и Алиса сидят по правую сторону. Напротив них на стене горит экран, где демонстрируется разнообразное морское хозяйство: подводные плантации жемчужниц и морского гребешка, крабовые фермы, рыбные пастбища. Их обслуживают люди в аквалангах и разнообразные подводные роботы. Сингх рассказывает:
- Этой видеосъёмке ровно один месяц. Всего, что вы видите, теперь нет. Кто-то невидимый уничтожил всё живое в лагуне! Разорил осьминожьи садки, не оставив никаких следов…
- Совсем никаких? – недоверчиво переспрашивает Пашка.
- В том-то и дело! – Сингх разводит руками. – Сетки остались целыми, но осьминогов сожрали. От них практически ничего не осталось… Потом неожиданно замолчал старина Джо – это наш ручной кашалот. Он частенько приплывал к острову, работники фермы с ним дружили, а на прошлой неделе к Гуаму прибило обглоданную китовую тушу… (Сингх печально вздыхает, на экране демонстрируются соответствующие кадры.) Всё, что осталось от бедняги Джо…
- В здешних водах свирепствует стая акул, я же говорил! – говорит Пашка.
- Если б было так просто! – качает головой Сингх. – На теле несчастного кита остались следы крошечных зубов. Это точно не акулы…
- И больше ничего неизвестно? – спрашивает Алиса.
- Пока это всё, чем мы располагаем... Вот почему, ребята, я настоятельно рекомендую воздержаться от исследований! Приезжайте лучше на следующий год.
- Мы не можем, - говорит Пашка. – Нас тогда в седьмой класс не переведут.
- Я понимаю ваше беспокойство, - говорит Алиса, - но, по-моему, вы волнуетесь напрасно. В батискате нам ничто не угрожает. Верно, Паша?
Пашка рассеяно кивает:
- Ну, да, верно, конечно…
Дверь в кабинет раскрывается, входит дородная женщина-полинезийка, она несёт на подносе два бокала с беловатой жидкостью:
- Здравствуйте, дети! – улыбается женщина. – Кокосового молока хотите?
- Хотим, - кивает Пашка.
- Спасибо, - приветливо улыбается Алиса.
- Спасибо, Дороти, - говорит Сингх.
Дороти ставит бокалы на стол, улыбается ещё раз и уходит. Ребята потягивают молоко через соломинки…
- Я не могу выделить вам сопровождающего, - говорит Сингх. - Все свободные работники, патрулируют ближнюю и дальнюю акваторию…
- Что мы, маленькие дети? - возмущается Пашка.
- Пожалуйста, не волнуйтесь за нас! – заверяет Алиса. – Правила безопасности мы знаем назубок!
- Ладно, - сдаётся директор, - но всё-таки дайте слово, что будете на связи!
- Обещаем! - Алиса и Пашка отвечают хором.
Пустынный скалистый островок, заросший лесом. В паре километров, отделённый проливом, виднеется второй такой же остров. Белый песчаный пляж, зелёные пальмы. К пляжу, похожий на толстую сардельку, приткнулся батискат. Люк наверху открыт, оттуда доносятся какие-то шорохи и стуки. Пашка (в плавках) суетится на берегу. Он раскладывает треногу штатива, устанавливает на ней круглую тарелку антенны. Из люка высовывается Алиса (в купальнике):
- Держи палатку! – она кидает оранжевый объёмистый тюк.
Пашка ловит и, оттащив под сень зарослей, надувает её, подкачивая ножным насосом. Палатка раздувается, топорща оранжевые бока. Что-то падает с глухим стуком. Пашка оглядывается:
- Кокос! Сейчас молочка попьём…
Он продолжает качать. Пока Пашка занят, из-под корней пальмы выползает огромный, похожий на мохнатого паука, краб – пальмовый вор. Могучими клешнями он хватает упавший орех и закатывает его в норку…
Вот палатка накачана. Двухметровым куполом она стоит в тени пальм и панданусов. Довольный Пашка наклонился, чтобы подобрать орех и перестает улыбаться: пальмовый вор уже почти затащил орех…
- Стой! Это мой орех! – как заправский голкипер, Пашка бросается на живот, вытянув руки, но поздно: краб юркнул в норку. – Ух! Вор проклятый…
Пашка встаёт, грозит кулаком, потом задирает голову вверх: с пальмы гроздьями по три свисают орехи:
- Ладно! Не вышло с этим, с дерева сорвём!
Скинув шлёпанцы, Пашка карабкается по наклонному стволу пальмы.
- Пашка, ты где? - из люка батиската высовывается Алиса. - Не успели лагерь разбить, он уже на дерево полез!
С пальмы точно камнепад на песок сыплются тяжёлые орехи… Тяжело дыша на землю соскакивает Пашка.
- И очень даже успели! – возражает он, собирая добычу. – Палатка к вашим услугам!
Откинув полог, Пашка заносит орехи внутрь.
- Ладно, - говорит Алиса. – Сейчас я заполню бортовой журнал, и мы пойдём погружаться. (Алиса скрывается в люке, потом высовывается снова) Не вздумай в воду лезть! Не забывай, о чём нас предупреждал Сингх!
- Да помню я, помню! – сердито отмахивается Пашка.
Алиса грозит Пашке кулаком и скрывается в люке. Пашка нехотя походит к воде, небольшая волна накатывает на пляж, шевеля песок у самых Пашкиных ног:
- Взяла моду за мной, следить! – бормочет Пашка сердито. – Что я ей, детсадник, что ли?
Он торопливо оглядывается. Камера поворачивает объективом по сторонам, демонстрируя великолепные виды лагуны атолла Трук.
- Пока она журнал заполняет, пару раз окунуться можно…
В воде извивается и узкое, как у крошечного угря, полупрозрачное тело рыбки… Пашка стоит по пояс в воде, приготовившись нырнуть…
- Ай! – болезненно вскрикнул Пашка, отмахиваясь, как от ужалившей его осы. – Что это, медуза что ли? (Нагнувшись, Пашка всматривается в воду) О-ой!!!
Точно ужаленный, Пашка подпрыгивает и, не удержавшись, падает в воду. Окатываемый волнами он на четвереньках, выползает на берег, то и дело проводя рукой по укушенной ноге. Согнувшись, Пашка осматривает ранку: на мякоти икры, вцепившись мёртвой хваткой, повисла оторванная головка загадочной рыбки. Болезненно морщась, Пашка осторожно отдирает рыбью голову, впившуюся кривыми острыми как рыболовные крючья зубами. Из ранки течёт кровь…
Кабина внутри батиската. Перед пультом два вращающихся кресла: одно пустое, во втором сидит Алиса и надиктовывает в висящий у её рта микрофон:
- Местное время 10:15. Мы у южной оконечности острова Фефан. Лагерь разбит. Метеопрогноз благоприятен. Проверка батиската закончена, готовы к погружению.
Топот шагов, батискат чуть вздрагивает. Алиса оборачивается: через верхний люк в кабину забирается Пашка.
- Алис, ты не волнуйся, - говорит он с виноватым видом, - но меня кто-то укусил. Возможно, ядовитый…
Поставив ногу на сиденье второго кресла, Пашка демонстрирует ранку:
- Змея? – встревоженная Алиса тянется за аптечкой. - Ты её рассмотрел? Ранка сильно болит? Голова у тебя не кружится?
- Не успел. Какая-то рыбка, очень маленькая, такая вся, прозрачная… Я отмахнулся и нечаянно оторвал ей голову. Фу! Даже вспомнить противно... Кое-как отодрал.
Алиса смачивает ватку зелёнкой и прикладывает к ранке. Пашка морщится.
- Терпи, ныряльщик! – сердито приговаривает Алиса. – Ох, и горе мне с тобой! Не помощник, а самый настоящий балласт!
…Пляж. По берегу деловито снуют толпы тёмно-синих крабиков с огромной алой клешнёй (вторая клешня так мала, что почти не отличается от лапки). Просеивая песок, Крабики ежеминутно засовывают в рот кусочки пищи. Среди песка в большом количестве валяются продолговатые кусочки коралла. Алиса и Пашка бродят по берегу возле батиската, у Гераскина повязка под коленкой:
- Ну и где ты её отодрал? – допытывается Алиса.
- Тут где-то… - Пашка смотрит под ноги. – Должно быть, волной смыло…
Алиса смотрит под ноги. Волной прибило многочисленные обломки кораллов:
- Не нравится мне всё это! – вздыхает Алиса.
- Что не нравится? – не понимает Пашка.
- Ты посмотри, сколько мёртвых кораллов, прибило к берегу! Представляю, что творится там, - Алиса кивает в сторону лагуны.
- Наверное, на днях был шторм, - неуверенно предполагает Пашка.
- Хорошо если так! – Алиса повернулась, осматривает берег. – А ты обратил внимание: совсем не видно морских птиц!
- А разве тут должны быть птицы? – Пашка повернулся вслед за Алисой.
- Спрашиваешь! Фрегаты, бакланы, крачки, олуши! Вон, видишь, сколько гнёзд на деревьях! И все пустые…
- Может, ещё не сезон? – снова предполагает Пашка.
- Нет, это в море творится что-то нехорошее, - уверенно говорит Алиса. – Нечем кормить птенцов, и птицы улетели...
Камера повёрнута на скалистый, поросший лесом берег. Слышно, как ребята забираются в батискат, захлопывают люк…
…Снова кабина батиската: Алиса и Пашка сидят в креслах за пультом. Алиса диктует в микрофон.
- Местное время 10:30. Люк закрыт, мы в ста метрах от берега. Начинаем погружение. Расчётное время всплытия – 12:00.
В огромном иллюминаторе кабины, занимающий весь нос, плещется волна. По бокам расположены два других иллюминатора - поменьше. Урчит мотор. Волны ползут вверх и смыкаются над батискатом. На экране пульта – карта морского дна. Светящимся пятнышком отмечено местоположение батиската.
…Синюю толщу воды пронизывают светлые солнечные лучи. На неровном, покрытым кораллами дне играют солнечные зайчики. В иллюминатор батиската кораллы кажутся почерневшими, от многочисленных бугров и наростов. Не видно никакой живности: ни крабов, ни креветок, ни, тем более, рыб. Лишь актинии, похожие на пышные анемоны, колышут щупальца, из которых боязливо выглядывают полосатые рыбы-клоуны. Вблизи хорошо видны колонии кораллов, похожие на диковинные кусты, огромные грибы, шары и вазы, пучки органных труб. Они не играют красками, выглядят одинаково пепельно-серыми.
- Они же мёртвые! – восклицает Алиса.
Их облепили создания, похожие на огромные чёрные репьи – такие они колючие.
- Это кто, морские ежи? – тычет пальцем Пашка.
Алиса запускает манипулятор и отдирает один из «репьёв» от куста коралла. Ветви куста крошатся и осыпаются струйками белого песка…
- Acanthaster planci, он же Терновый венец! – объявляет Алиса. – Вот кто погубил здешние кораллы.
Перед иллюминатором (в половину кабины), схваченная металлической клешнёй, извивается морская звезда. Она очень похожа на ежа, усеяна толстыми иглами, но у неё десять щупалец, расходящихся от толстого, сильно выпуклого диска.
- Как их много! – вертит головой Пашка.
И правда: насколько хватает глаз, терновыми венцами усеяно всё дно…
- Сто лет назад, - говорит Алиса, - они чуть не уничтожили австралийский Большой барьерный риф. А виной всему были люди. Они охотились за моллюсками-харониями, ради их больших красивых раковин. Харонии питаются терновыми венцами. Когда врагов у морских звёзд не стало, венцы расплодились и погубили рифы. Понадобилось почти сто лет, чтобы они восстановились…
Пашка выпустил второй манипулятор. Порывшись на дне, он поднимает огромную, похожую на витой конус раковину:
- Это, случайно, не та раковина?
- Точно! – кивает Алиса. - Их ещё зовут «рогами Тритона»…
Пашка кладёт раковину в контейнер для образцов, достаёт ещё раковину, ещё и ещё… Дно буквально усеяно раковинами – все пустые.
- Кто же их всех уничтожил? – недоумевает Пашка.
Вокруг, потревоженные клешнёй манипулятора, вьются маленькие, похожие на угрей, рыбки, каждая с ладонь. Они выглядят хрупкими и полупрозрачными, как медузы… Как и медузы, они лишены глаз, но у них зубастые пасти.
- Пашка, смотри! - Алиса хватает Пашку за руку.
Из-под раковин выполз потревоженный Пашкой краб. Он настороженно выставил клешни, таращит чёрные глаза на длинных стебельках...
Одна из маленьких полупрозрачных рыбок подплыла к крабу и вцепилась в его панцирь. Краб угрожающе потянулся клешнёй, но следом ужа группа рыбок бросается на краба со всех сторон, краб пускается наутёк, пытается забиться в щель, но всё новые и новые рыбки облепляют его и приворачивают вверх лапками. Вот краб стал похож на шевелящийся клубок…
- Я их узнал! – возбуждённо кричит Пашка. – Давеча меня укусила точно такая же!
Он запускает стальной манипулятор в шевелящуюся массу: рыбки расплываются (некоторые пытаются вцепиться в металл зубами). От краба остался лишь пустой, выеденный изнутри панцирь…
- Бедный крабик - потрясённо произносит Алиса.
- Пятьдесят две секунды! – Пашка смотрит на мерцающий на пульте секундомер. – Теперь понятно, кто всю живность слопал! Пусть Сингх готовит нам премию. На обратном пути надо будет отловить парочку этих очаровательных рыбёшек…
(Пашка повернулся к Алисе, на его лице сияет улыбка.)
- Чему ты обрадовался? - злится Алиса. - Ведь это же экологическая катастрофа! Океан под угрозой… И путешествие пошло насмарку…
- И вовсе не насмарку! Борьба с экологическими катастрофами: чем не тема? – усмехается Пашка. – Но это завтра, сегодня, раз уж не повезло с кораллами, будем искать затонувшие сокровища!
- Да уж, повезло, так повезло! - фыркает Алиса. - Ладно, бери управление.
…Батискат уходит на глубину. Сумрак сгущается. Огромной тёмной скалой застыл остов затонувшего корабля. Судно сильно накренилось на левый борт.
- Теплоход «Ямагири-Мару» - объявляет Пашка. – Построен в Йокогаме по заказу компании Тойо-Кисен в 1938 году. Водоизмещение 6442 тонны, 1166 лошадиных сил, скорость 16 узлов. Затонул 18 марта 1944 года…
Корабль до того оброс водорослями и ракушками, что кажется природной скалой, лишь симметричные очертания, выдают искусственное происхождение. Батискат приближается к плавно закруглённой корме, в дали неясно виднеется сквозь толщу воды высокая прямоугольная надстройка из которой торчит, похожая на башню старинного замка, круглая труба. Нос корабля теряется с синеватом тумане…
- А ты точно уверен, что это именно то судно? – спрашивает Алиса.
Вместо ответа Пашка счищает манипулятором обрастания на корме. Становится видны иероглифы: やまぎり丸.
- «Ямагири-Мару»! – читает Пашка. – Я его координаты наизусть выучил…
- Глубина 34 метра, – сообщает бортовой компьютер приятным голосом.
- И как же мы попадём внутрь? – вопрошает Алиса. - Имей в виду, за борт выходить нельзя!
- Разве мы с тобой, Алиска, когда-нибудь отступали?! - восклицает Пашка.
Батискат опускается к каменистому дну. Сверху нависла огромная, как дом, корма, видны исполинский винт (диаметром больше батиската) и руль. Пашка включает прожектор – тут довольно темно… Луч, пробиваясь сквозь беловатые хлопья, шарит вдоль борта, на котором не видно обшивки, из-за разнообразной фауны и флоры. В луч света вновь и вновь вплывают стайками знакомые безглазые зубастые рыбки.
- Интересно, - задумалась вслух Алиса, - почему у них нет глаз? Так часто выглядят обитатели морских глубин, но здесь же мелководье…
Наконец, прожектор осветил то, что нужно: посередине борта зияет исполинская дыра, метров пять длиной и три – высотой. Её рваные края загнуты внутрь…
- Сюда, пожалуй, весь наш класс заплывёт, с учителем и инструктором в придачу, - замечает Алиса притихшим голосом. – Чем же это его так?
- Торпедой с американской подводной лодки! – авторитетно заявляет Пашка. – Подбитый транспорт еле доковылял до Трука, где встал на ремонт. Здесь-то его и настигла авиация. От судьбы не уйдёшь…
Осторожно водя джойстиком Пашка маневрирует, примериваясь. На экране пульта высвечивается контур пробоины и - обведённый красным - контур аппарата. Длина его чуть короче пролома. Вспыхивает транспарант: «Внимание! Опасность!», ему вторит бортовой компьютер:
- Внимание, опасное маневрирование! Рекомендуемая скорость - «Самый малый».
Внутри в корпусе луч высвечивает погнутые переборки, похожие на сломанные рёбра балки-шпангоуты. На покосившейся палубе угадываются какие-то цистерны и похожие на вертикальные живые изгороди – до того обросли – огромные ящики. Должно быть, это остатки груза… В кольцевых ограждениях вращаются винты аппарата – главный, на корме, и четыре небольших подруливающих по сторонам.
Наконец на экране контур батиската встал в контур пробоины. Компьютер:
- Оптимальный путь выбран. Риск пятьдесят процентов.
- Ну что, Алиска, рискнём? – Пашка смотрит и подмигивает Алисе.
- Ладно, раз уж мы здесь… - вздыхает Алиса. – Не возвращаться же с полпути! Только погоди минутку, я вызову Сингха! (Алиса включает рацию.) Батискат вызывает базу, батискат вызывает базу! Пожалуйста, ответьте!
…Недолгий шум помех… На экране пульта появляется Сингх.
- Наконец-то! – сердито говорит он – Почему долго не были на связи?
- У нас всё в порядке, - отвечает Алиса. – А как дела у вас?
- Плохо! – хмурится директор фермы. - Загадочные нападения участились. Они начались в районе Марианской впадины и распространяются на юг, захватывая всё новые и новые акватории. Всё живое гибнет! Чем вы сейчас заняты, ребята?
- Осматриваем затонувшие корабли, - отвечает Алиса. – Мы тут нашли кое-то, что вас, наверняка, заинтересует. Мы вам покажем, когда вернёмся.
- Не задерживайтесь! - отвечает Сингх. – И оставайтесь на связи! Пока!
Экран гаснет.
- Ну, - Пашка тянет джойстик на себя, - вперёд!
…Подрабатывая поворотными винтами, батискат, плашмя, опускается в пролом…

Конец эпизода-10
Следующий эпизод - эпизод-11 Узники «Ямагири-Мару». Часть вторая

[Дин-70]

Эпизод-11 Узники «Ямагири-Мару». Часть вторая

…Недолгий шум помех… На экране пульта появляется Сингх.
- Наконец-то! – сердито говорит он – Почему долго не были на связи?
- У нас всё в порядке, - отвечает Алиса. – А как дела у вас?
- Плохо! – хмурится директор фермы. - Отмечены новые случаи загадочных нападений. Они начались в районе Марианской впадины и постепенно распространяются на юг, захватывая всё новые и новые акватории. Всё живое гибнет! Чем вы сейчас заняты, ребята?
- Осматриваем затонувшие корабли, - отвечает Алиса. – Мы тут нашли кое-то, что вас, наверняка, заинтересует. Мы вам покажем, когда вернёмся.
- Не задерживайтесь! - отвечает Сингх. – И оставайтесь на связи! Пока!
Экран гаснет.
- Ну, - Пашка тянет джойстик на себя, - вперёд!
…Подрабатывая поворотными винтами, батискат, плашмя, опускается в пролом…
Путешественники оказываются в тёмном помещении, похожем на пещеру: только вместо сталактитов с подволока и вдоль стен спускаются переплетения смятых и искорёженных труб, толстых и тонких, а вместо сталагмитов на покосившейся палубе растут причудливые столбики морских губок. Дополнительную сюрреалистичность обстановке придаёт сильный крен: судно завалилось на левый борт, отчего палуба и подволок круто уходят вниз, под прямым углом с ними смыкается такой же покосившийся борт. Над головой навис неестественный треугольный свод. Всё кажется сдвинутым, согнутым, перекошенным игрой разбушевавшихся стихий, нелепым капризом жуткой нечеловеческой силы. Предметы, некогда стоявшие и лежавшие на палубах, сместились к левому борту и, свалившись друг на друга, образуют непроходимую баррикаду…
- Куда это мы попали, интересно? – Алиса смотрит по сторонам.
- Должно быть машинное отделение, - не оборачиваясь, отвечает Пашка. – Вон, видишь, цилиндры частоколом торчат? Это раньше был дизельный двигатель…
Аппарат медленно ползёт по узкому проходу. Повсюду ил. В лучах прожекторов мелькают какие-то хлопья, и когда Пашка тормозит, батискат настигают бурые тучи мутной взвеси, потревоженные винтами. И всюду, куда не повернись, ребят встречают злобные рыбки, похожие на тонких змеек, с вечно оскаленными пастями. Поодиночке и целыми стайками они норовят наброситься на вытянутые вперёд клешни манипуляторов, пробуя на зуб их металл.
Пашка не пристально смотрит вперёд, на индикаторе высвечивается транспарант: «Самый малый».
- Кроме этих хищных рыбок, - замечает Пашка, - никакой живности нет. Ни крабов, ни креветок, ни морских червей…
- Ну, губки, вон, остались! – не занятая управлением, Алиса вертит головой и время от времени фотографирует (полумрак кабины освещает сполох яркой вспышки, а на обзорном экране пульта застывает отснятый кадр, обведённый тонкой белой рамкой). – Видимо, губки для них несъедобны. Нет здесь ничего интересного!
- Самое интересное всегда впереди! – упрямо твердит Пашка.
Впереди путь преградила переборка. Она прогнулась внутрь, и в одном месте разорвана. Пашка подводит аппарат вплотную, осторожно щупает обеими манипуляторами края щели: из-под клешней и сверху, с потолка, сыплется бурая крошка ржавчины, клубится ил… За полтора века переборка проржавела насквозь, и поддаётся усилиям механических рук… Захлёбываясь, воют сервомоторы клешней, зловеще скрежещет гнущееся железо... Манипуляторы медленно раздвигают щель в прорванной переборке, и вот путь свободен снова!
Батискат вплывает в следующий отсек.
Это грузовой трюм. Внизу виден такой же завал из упавших друг на друга предметов, составлявших груз «Ямагири-Мару». Поверх различных обломков лежат какие-то странные цилиндры, покрытые слоем ила, диаметром они почти полметра, и больше двух метров длиной. Один конец их сильно вытянут и заострён, второй слегка скошен, вроде усечённого конуса.
- Что это такое? – недоумевает Алиса. – Емкости какие-то, или, может быть, буйки? Тогда почему они на дне лежат…
Пашка поддевает один из цилиндров манипулятором, пытается поднять, но ничего не выходит: сервомотор натужно воет, но цилиндр лишь чуть сдвигается с места. Только клубится в лучах прожектора потревоженный ил.
- Вес объекта 1460 килограмм, - сообщает бортовой компьютер приятным голосом, - усилие манипулятора недостаточно.
- Вот тебе и буйки! - усмехается Пашка (и тут его осенило). - Да это же снаряды… Алиска, мы нашли артиллерийские снаряды!
- Какая же должна быть пушка, чтобы стрелять такими снарядами? – не верит Алиса. – Это, наверное, Царь-пушка, что в Кремле стоит…
- Не пушка, а пушки! – возбуждённо говорит Пашка. – Пушки линкора «Ямато»! Здесь же, в войну, военно-морская база находилась, и транспорт вёз снаряды для флагмана японского флота! «Ямато» был самый большой корабль в мире. Только Японии это не помогло…
- Постой-ка, - задумалась Алиса. – Если корабль вёз на Трук снаряды для «Ямато», то он не мог приплыть сюда из Бирмы... Он мог приплыть только из Японии! Значит, никаких рубинов здесь нет, и никогда не было!
- Получается так, - кивает Пашка и сокрушённо вздыхает. - В который раз Интернет бессовестно врёт!
- Надо выбираться отсюда! – разочарованно говорит Алиса. – Только время зря потеряли…
- Погоди, - отмахивается Пашка, - давай ещё что-нибудь посмотрим. Интуиция подсказывает мне, что здесь нас ждут великие открытия…
Алиса, ничего не говоря, морщится, фотографирует лежащие снаряды, и батискат движется дальше.
В трюме угрюмо, темно и мрачно. Остатки груза – громоздкие угловатые коробки, непонятного назначения, по несколько метров каждая. Гудит мотор, шумит вентиляция – больше ничто не нарушает безмолвия мёртвой стальной громады.
Впереди что-то блеснуло. Луч прожектора высветил что-то похожее на серебристое клубящееся облако… Позади смутно угадывается непонятная тёмная масса…
- Впереди скопление живых организмов, - предупреждает бортовой компьютер.
Батискат подплывает ближе и тут становится видно, что это – огромное скопление всё тез же зубастых рыбок.
- Ух, ты! Сколько их… - восклицает Пашка. – Не иначе, у них тут гнездо.
Алиса наводит камеру, подкручивая верньеры, устанавливает резкость и фотографирует.
Сбившись в плотный косяк, извивающиеся рыбки кружат в непрерывном хороводе. От него то и дело отделяются небольшие стайки и уплывают прочь. Возвращаются рыбки не стайками, а, почему-то, поодиночке, и хорошо заметно, что обратно рыбка плывёт вдвое медленней. Видимо, проглоченная добыча отяжеляет – брюшка одиноких змеек слегка располнели, и зубастые хищницы уже не кажутся полупрозрачными – напротив, они лоснятся серебром. Подплыв к косяку, рыбка останавливается, и тотчас к ней со всех сторон устремляются десятки худых и прозрачных товарок. Тычась пастями о пасть, они требуют корм, и подплывшая рыбка, словно по команде, отрыгивает кусочки пищи, которые мигом расхватывают голодные члены семьи…
- Смотри, Пашка, оказывается, у них принято делиться добытой пищей – совсем как у муравьёв!
- Откуда они взялись, интересно? – сам себя спрашивает Пашка. – Я таких ещё никогда не встречал, ни в электронных справочниках, ни в книжках о них не говорится ни слова. Может ты, Алиска, что-нибудь знаешь?
- Я тоже их впервые вижу, - признаётся Алиса.
- Может, они вообще, не с нашей планеты? – предполагает Пашка. – Может их как-нибудь случайно на Землю занесло в виде спор, а они взяли, да и размножились…
- Сейчас узнаем! – Алиса берётся за ручку, управляющую манипулятором.
Механическая рука изгибается и захватывает клешнёй небольшой сачок. Алиса медленно ведёт манипулятор, накрывая сачком стайку отделившихся от косяка рыбок. Особого умения не требуется: зубастые змейки сами бросились к сачку, спутав, видимо, его с какой-нибудь добычей. Они бьются в сачке, пытаются грызть острыми и кривыми, словно крючья, зубами прочные синтетические волокна… Алиса подтаскивает сачок к корзине, куда складывают образцы.
- Провести полный анализ! – приказывает Алиса, нажимая на кнопку пульта. – Установите происхождение данного образца.
- Полный анализ образца займёт 20 минут, - отвечает компьютер. – Ждите…
- Ладно, - говорит Пашка, - пока он там анализирует, посмотрим, что там…
Сквозь колышущийся серебристый занавес рыбьего роя проглядывает тёмная тень. Что-то, похожее на бревно, торчит в сторону батискафа. Пашка пытается дотянуться манипулятором. Рыбкам это не нравится – серебристый занавес разрывается напополам. За косяком зубастых хищниц луч прожектора высветил причудливой формы угловатый короб, увенчанный круглой конической башней. Из неё в сторону батиската угрожающе торчит орудийный ствол…
- Танк… - шепчет заворожённый Пашка. – Алиска, это ж самый настоящий танк!
- Ну и что? – равнодушно вопрошает Алиса.
- Как что! – восклицает Пашка возбуждённо. – Сейчас танки только в музее увидишь, да ещё в кино… А тут… Вон, ещё один, а, вон, смотри, ещё!
Пашка водит прожектором, и луч высвечивает танки: накренившиеся вместе с палубой и сорванные с мест – опрокинувшиеся, перевернувшиеся кверху гусеницами. Орудия одних нелепо задрались вверх, у других – опущены до упора.
- Да тут танков полный трюм! – Пашка оценивающе обозревает местность. – Наверное, на остров целый батальон переправляли, а, может, и полк!
Люк механика-водителя ближайшего к батискату танка распахнут настежь, оттуда выплывают всё новые и новые рыбки-змейки…
- А рыбы-то, оказывается, в танке живут! – говорит Пашка.
- Смерть всегда тянет к смерти, - отвечает Алиса, пожимая плечами. – Что тут удивительного?
- Сейчас поглядим, сколько их там осталось… - Пашка направляет манипулятор прямо в открытый танковый люк.
…Не рассчитав, пилот батиската промахивается, и механическая клешня с силой упирается в покрытый ржавчиной бронированный лоб машины. С душераздирающим скрежетом танк сдвигается с места…
Трюм затонувшего судна, доселе бывший миром безмолвия, приходит в движение, точно Пашка неосторожно разбудил спящего великана. Как при землетрясении, всё вокруг грохочет, рвётся и рушится. Кружась, точно осенние листья, сверху сыплются огромные бурые куски ржавчины, тёмные облака ила застилают иллюминатор. Что-то большое и тяжёлое обрушивается на батискат: взвыв, замолкает двигатель, останавливаются винты. Удар выбрасывает ребят из кресел:
- Пашка!
- Алиска, держись!
В кабине гаснет свет, на несколько секунд наступает темнота и тишина…
…Сначала вспыхивает мерцающий свет: оживает пульт, загораются лампочки и индикаторы. Потом снова начинает шуметь вентиляция. Раздаётся мелодичный голос бортового компьютера:
- Функционирование бортовых систем восстановлено частично. Есть угроза жизни экипажа.
Батискат застыл, сильно накренившись на нос. Алиса и Пашка, скорчившись, лежат на полу кабины, под самым пультом. Ребята трут ушибленные бока:
- Пашка, ты цел? – поднимая голову, спрашивает Алиса.
- В следующий раз обязательно пристегнусь! – Пашка, кряхтя, встаёт на ноги и помогает подняться Алисе.
- Что произошло? – Алиса забирается в кресло.
- Кажется, на нас упал подволок, - вертит головой Пашка. – Прожектор разбило, кажется... Впрочем, мути поднялось столько, что всё равно не разглядеть!
За иллюминатором – словно кружится пурга. Только «снежинки» тёмно-бурые, а не белые… Медленно, очень медленно они опадают, и сверху сквозь мутные облака как будто забрезжил дневной свет. Батискат лежит на покосившейся палубе. Перед ним из мглы вырастает угрюмая громада танка…
- Почему же нас не тогда раздавило? – вопрошает Алиса.
- Танк не дал! – отвечает Пашка.
И точно: всей своей массой рухнувший подволок лёг на танк, батискат зацепив лишь боком.
- Задний ход дать мы можно? – обращается Алиса к компьютеру.
В ответ взвыл двигатель, вновь завращались винты. Батискат дёрнулся назад, и почти сразу же остановился. Компьютер:
- Правый манипулятор попал под обвал. Манипулятор заклинен. Движение невозможно.
- Всё! Приплыли… - вздыхает Пашка.
Алиса включает передатчик. На экране видеосвязи тотчас загорается транспарант: «Все абоненты вне зоны доступа. Связь невозможна»…
- Как же так… - Алиса в растерянности.
- Волны не проходят, - догадывается Пашка. – Корабль-то железный, вот он их и экранирует.
- И мы не сможем подать никакого сигнала? – не верит Алиса.
- Не сможем! – потянувшись, Пашка выключает связь. – На сколько нам хватит кислорода? (Обращается к компьютеру)
- Запасов кислорода хватит на два часа, – мелодичным голосом отвечает компьютер.
- Почему так мало? – удивляется Пашка.
- Бортовые системы частично повреждены, - бесстрастно информирует компьютер. – Регенерация кислорода невозможна.
Тем временем, на пульте вспыхнул экран, на котором появляется таблица. Компьютер:
- Закончен анализ биологических образцов, произведённый по заданию экипажа. Судя по составу микроэлементов, район происхождения данных образцов – Марианская впадина…
- Очень приятно, - ворчит Пашка, - только кому теперь нужен, твой анализ.
- Надо что-то делать, - говорит Алиса. – Через два часа мы задохнёмся… Я одену акваланг и выйду наружу. Попробую отрезать заклиненный манипулятор.
- Я одену акваланг! – Пашка, севший было в кресло, торопливо вскакивает. – Не женское это дело, жизнью рисковать.
- Я надену акваланг! – не терпящим возражений голосом перебивает его Алиса. – Ты не сдал зачёт Лукьянычу по сварочным работам.
- А рыбы? – вопрошает Пашка.
Алиса задумалась
- Одену гидрокостюм! – отвечает она. – Им его не прокусить… Наверное…
(Голосу её недостаёт уверенности.)
Шлюзовая камера – маленькое цилиндричесое помещение, похожее на душевую кабинку. Наверху ярко горит лампа. На Алисе чёрный гидрокостюм, она в последний раз проверяет акваланг, включает горелку газового резака (горит маленькое голубоватое пламя):
- Пашка, я готова! Пускай воду! – свободной рукой Алиса надвигает маску.
Слышится громкий шум воды: по полу побежали пенные потоки. Вода быстро поднимается. Вот она пенится у колена, вот – уже по пояс. Алиса, сосредоточившись, ждёт. Неожиданно глаза её округлились, она вздрогнула:
- Ой!
Снова округлились, Алиса резко согнула ногу:
- А-ай!!
Снова повела, уже другой ногой:
- О-ой!!! Мамочка… Как больно-то!...
Размахивая свободной рукой и ногами, Алиса силится отбиться от невидимого противника. Воды в шлюзовой камере уже по грудь, и она буквально кишит извивающимися рыбёшками. В наушниках звучит голос Пашки:
- Алиска, что с тобой?
- Рыбы!!! – захлёбываясь визжит Алиса, - Здесь одни рыбы! Пашка останови шлюзование!
- Не могу! – живо отзывается Пашка. – Осушительный клапан, за твоей спиной!
Алиса повернувшись, пытается повернуть массивный маховик. Одной рукой ей не хватает сил…
- Да брось, ты, резак! – в сердцах восклицает Пашка.
Поднявшаяся вода накрывает Алису с головой. Алиса выпускает резак (пламя его тотчас автоматически гаснет) и, присев, берётся за маховик. Её руки и ноги буквально облепили извивающиеся серебристые змейки, хищницы повисли на гидрокостюме точно пиявки… Отчаянным усилием, Алиса повернула маховик – вода, бурля, уходит.
- А-а-а!!! – в панике, почти потеряв контроль над собой, Алиса брезгливо силится стряхнуть облепивших её рыбок.
Вода ушла. Открыв люк, Алиса на четвереньках вползает в кабину батиската. От пережитого и непрекращающейся боли её трясёт:
- Паша, помоги! – зовёт она, сорвав маску. – Сними акваланг, скорее…
Пашка бросается на помощь, стаскивает ранец, Алиса расстёгивает молнию гидрокостюма. На тёмном коврике бьются и извиваются серебристые рыбки…
… Разноцветными огнями перемигивается пульт. Алиса, повернувшись боком, сидит в кресле, завернутая от подбородка до пят в клетчатое одеяло… Подходит Пашка (он по-прежнему в плавках). В руках он держит литровую банку, в которой плавают усыплённые рыбки. Он садится в кресло напротив (лицом к Алисе):
- Вот, заспиртовал! – демонстрирует банку. – Сильно они тебя?
- Угу, - буркнула Алиса.
Она высунула из-под одеяла руку, распухшую, всю в следах от многочисленных укусов, буквально почерневшую от зелёнки.
Взяв банку, Алиса рассматривает своих недавних мучителей.
- Вот тебе и гость из Марианской впадины, - рассеяно бормочет Пашка. - Самого глубокого места в океане!
- Если бы не гидрокостюм, я бы оттуда не выбралась! – вздыхает Алиса. – Пока вода уходила, они меня бы до костей успели обглодать…
Камера поворачивается: на коврике кабины разложен Алисин гидрокостюм – весь в многочисленных дырах.
- Такие, наверное, и кита сожрать могут… - замечает Пашка.
- Запросто, - Алиса невольно ежится. – Теперь я знаю, что чувствовал перед смертью старина Джо! Ну, тот, несчастный кашалот… (Ставит банку на пульт.)
Пауза. Ребята подавленно молчат. Алиса смотрит на экран. Там горит транспарант: «Кислорода осталось на 40 минут». Пашка, поймав её взгляд, говорит:
- Я отключил речевой интерфейс. Чтоб зря не каркал…
- Ничего, нас обязательно найдут! - успокаивает сама себя Алиса. – Мы уже полтора часа, как не вышли на связь. Представляю, что сейчас на берегу творится… Сингх, наверное, всех на ноги поднял, сейчас, спасатели лагуну обшаривают. Нас вот-вот отыщут…
- Здесь в лагуне, – спокойно отвечает Пашка, - тридцать железных гробов, и каждый не меньше «Ямагири-Мару». Это не считая пары десятков других старых корыт… А ещё, не исключено, что мы поплыли в открытый океан, и утонули там… Нет, я бы нас не нашёл!
- И что ты предлагаешь? – спрашивает Алиса вполголоса.
- Выйти наружу. Нужно отрезать заклиненный манипулятор, иначе – каюк!
- Эти марианские рыбы чуть не сожрали меня ещё в переходнике! Ты захлебнёшься в дырявом скафандре за минуту…
Пашка, ничего не говоря, поворачивает кресло к пульту. Он берётся за второй, оставшийся свободным манипулятор. Тихо гудят сервомоторы. Изгибающаяся механическая рука шарит вокруг обездвиженного батиската. Муть давно осела. Впереди угрюмо чернеет угловатая громада танка – сзади из-под обрушившейся палубы пробивается дневной свет… Вокруг по-прежнему роятся тысячи серебристых убийц… Пашка пытается вытащить застрявшую под обвалом клешню, он понимает, что усилия, в общем-то, напрасны, потому особо и не старается. Свободный манипулятор невольно задевает танк, слышится негромкий стук металла о металл. И тут…
- Пашка! – дрожащей рукой Алиса хватает товарища за руку.
Пашка поворачивает голову. Заворожённые ребята смотрят, как из распахнутого танкового люка выплывает очередной огромный рой. Но не круглый, как прежде, а продолговатый, вытянутый. Пашка быстро подводит манипулятор и ударяет прямо в центр роя. Плотный клубок рыбок на миг рассеивается и под их массой становится видна…
- Это их царица! – восклицает Пашка.
В призрачном свете, пробившемся сквозь тридцатиметровую толщу воды змеится трёхметровая зубастая рыбина, очертаниями похожая на большого угря, плоская как ремень, сжатая с боков, со сплошными плавниками, тянущимися вдоль спины и брюха, плавно переходящими в хвост. Извиваясь, рыба сверкает перламутром, и у неё, в отличие от малых рыб имеются глаза – огромные, выпученные, в половину зубастой головы. Мелкие безглазые рыбки-змейки облепили уплывающую царицу плотным роем.вот они снова сомкнулись… Косяк уплывает прочь.
Алиса какое-то время тупо провожает взглядом удаляющуюся стаю безжалостных убийц, потом бросается к пульту, к кнопке телесъёмки.
- Не работает! – останавливает её Пашка. – Камеры разбиты…
- Эх! – сокрушается Алиса. – Это надо было обязательно показать Сингху! Когда ты знаешь своего врага в лицо, с ним легче бороться…
- Может, они все уплыли? – с надежной, Пашка смотрит по сторонам.
Куда там: сотни рыбёшек по-прежнему вьются за иллюминаторами.
- Караулят, гады! – скрипит зубами Пашка.
Замахнулся манипулятором: рыбки по-прежнему, точно бешеные, набрасываются и пытаются кусать стальную клешню. Пашка надеясь их как-нибудь разогнать, машет и машет механической рукой. Манипулятор рассекает воду, и Пашка снова не рассчитал: острые стальные клешни с размаха вонзаются в палубу и пробивают его. Пашка с трудом выдирает манипулятор. Из пробоины вслед за ним вырывается пузырь какой-то тягучей жидкости. Он струится наверх, разбиваясь по дороге на небольшие круглые капли, цветом похожие на ртуть: тёмно-серые, и блестящие.
- Что это? – удивляется Алиса. – Вроде как ртуть, но почему она поднимается кверху?
- Это не ртуть, - отвечает Пашка. – Это соляр. Я пробил цистерну с соляркой – должно быть, ёмкость для судового дизеля…
Пашкино лицо каменеет:
- Эврика... – громко шепчет он. – Алиска, мы спасены! Если в этой цистерне осталось дизельное топливо, оно отпугнёт рыб! Рыбы терпеть не могут солярку…
В подтверждение Пашкиных слов, рыбки, накинувшись на вырывавшийся из пробоины пузырь, окунулись мордочками и тотчас бросились врассыпную.
- Там этой солярки десятки, если не сотни, тонн! – возражает Алиса. – Если дать ей вытечь, она загрязнит лагуну, погубит всех рыб…
- Каких ещё рыб? - смеётся в ответ Пашка. – Всех рыб давным-давно сожрали! А через полчаса погибнем и мы – воздух кончается.
- Иногда ты бываешь логичен, - печально вздыхает Алиса.
- Ладно, я пошёл, - Пашка поднимается с кресла.
- Почему ты? – возмущённо, Алиса пытается остановить. – Я лучше тебя умею…
- Может быть, - сухо кивает Пашка, - Ты, может быть, всё умеешь делать лучше меня, даже в футбол играть, только учти: у тебя вместо гидрокостюма решето. А мой костюм тебе велик.
- Ладно, - оставшись за пультом, Алиса печально кивает. – Удачи тебе!
…Пригнувшись, Пашка забирается в переходник (люк открывается внутрь). На нём серебристо-серый гидрокостюм, за плечам висит ранец акваланга. Вот он развернулся в тесном цилиндрическом помещении, вот задраил люк…
В наушниках звучит голос Алисы:
- Пашка, пускаешь воду по моей команде! Понял?
- Понял! – машет рукой Пашка и, присев на корточки подбирает с пола оброненный резак.
Видеоряд: кабина батиската. На экране пульта та же картинка, что до того, только уменьшенная: Пашка в переходнике. Он зажёг горелку и ждёт, приготовившись. Алиса за пультом, берётся за ручку, управляющую манипулятором. Она подводит механическую клешню к пробоине в палубе, сквозь которую по-прежнему сочиться соляр. (Одна половинка клешни вошла внутрь, вторая осталась снаружи.)
- Ну… - Алиса резко ведёт ручкой.
Взвыв сервомоторами, манипулятор половинкой клешни вспарывает наискось, точно бритвой, гнилую проржавевшую цистерну. Палуба содрогается. Перед батискатом клубится сизый занавес - это потоки соляра поднимаются о дна.
- Пашка, давай! – кричит Алиса в микрофон (закреплён к рта на обруче).
- Понял! - Пашка вертит маховик.
Внутрь переходника с рёвом врывается вода.
- Как там рыбы? – спрашивает Алиса.
- Пока ничего не чувствую, - говорит Пашка. – Всё, переходник полон! Я открываю наружный люк. (Звонкий металлический щелчок).
Видеоряд: днище накренившегося на нос батиската. Клубится тёмно-серый соляр. Открывается круглый люк, Пашка, приседая на корточки, вываливается на накренённую, уходящую косо вниз, палубу трюма. Держась свободной рукой за батискат, он выбирается из-под аппарата к его левому борту. Несколько рыбок бросаются было в атаку, Пашка, так и не заметив их, скрывается в клубах солярки. Рыбки не выносят запаха нефтепродуктов, и стремглав уплывают прочь.
- Алиса, ты меня видишь?
Слева в бортовом иллюминаторе на миг промелькнула Пашкина рука.
- Не очень, - сообщает Алиса.
- А я совсем ничего не вижу, - признаётся Пашка. – Пробираюсь на ощупь… Алиска! Убери свободный манипулятор – чтобы я, случайно, не перепутал!
- Выполняю! – говорит Алиса и втягивает левый манипулятор в корпус.
Батискат вздрагивает.
- Есть, нащупал! – раздаются в наушниках слова Пашки
- Скорей начинай резать! – говорит Алиса.
В большом носовом иллюминаторе сквозь тёмный туман тускло мерцает голубое пятнышко. Взгляд Алисы прикован к этому пятну, и она мысленно видит, как Пашка, сидя на корточках, держится рукой за застрявший манипулятор и перерезает его, включив горелку резака на полную мощь. Вокруг клубится чёрный туман… (Соответствующая видеовставка.)
Резкий треск ломающегося металла. Алиса открывает глаза. Батискат вздрагивает и выпрямляется – нос, прижатый обрушившимся грузом к палубе, всплывает.
- Порядок! – кричит радостно Пашка. – Возвращаюсь обратно. Без меня не уезжайте…
Видеовставка: Подтянувшись на руках, Пашка забирается в переходник и закрывает за собой люк.
Кабина батиската. Шумит вода: идёт обратное шлюзование. Что-то идёт не так, как надо: на цветном индикаторе пульта, схематично изображающем цилиндр переходника, уровень воды застывает примерно на уровне одной трети.
- Паша, у тебя всё в порядке? -спрашивает Алиса.
- Не совсем… - Пашка сопит. - Вода не уходит. Тут выше колена, почти по пояс.
- Так и знала, это соляр! Давай, я открою люк снаружи…
- Будет потоп, - предупреждает Пашка. – И довольно грязный!
Но Алиса, не слушая, уже встала с кресла и идёт к люку. Она поворачивает штурвал замка и с силой толкает (изнутри ей помогает Пашка). Поток грязной воды, пополам с соляркой, врывается в кабину. Воды становится чуть выше, чем по щиколотку. Шлёпая по луже соляра, в кабину вползает Пашка:
- Уф! Я сейчас задохнусь! – он срывает маску. – Скорей бы наверх…
Алиса помогает ему стащись тяжёлый ранец и бросается обратно к креслу. Взявшись за ручку джойстика, она даёт задний ход. Батискат медленно, то и дело на что-нибудь натыкаясь, цепляясь кольцевыми ограждениями винтов. Вот он, весь в пятнах, вырывается из клубящегося соляра – перед носовым иллюминатором простирается широкая щель, образованная рухнувшим подволоком трюма. Косые солнечные лучи рассекают толщу синей воды. Далеко-далеко серебрится поверхность лагуны…
В наушниках, сквозь треск помех, слышится усталый, печальный голос Сингха:
- Батискат, батискат, ответьте… Пожалуйста, ответьте…
- База, это батискат! - звонко говорит Алиса. – Мы всплываем. На борту всё в порядке, экипаж чувствует себя хорошо…
- Вы живы!!! – перебивает Сингх (его лицо появляется на экране видеосвязи). – Мы вас ищем уже почти два часа! Что случилось?!
- Пожалуйста, извините нас, - говорит Алиса миролюбиво, - мы всё это время были в трюме одного транспорта. Поэтому прервалась связь…
- За сокровищами полезли?! – ядовито вопрошает Сингх.
- Нет, - Алиса невольно краснеет. – Мы нашли хищных рыб, опустошающих ферму. Сейчас мы их вам привезём…
Лагуна атолла Трук. Далеко, где-то на горизонте белеют пляжи, зеленеют кокосовые пальмы. Из воды показалась спина батиската. Со стуком открывается верхний люк, Пашка, перемазанный соляркой, высунувшись, осматривается, с наслаждением подставляет грудь дуновению ветра:
- Ух! Как же приятно дышать свежим воздухом… Сейчас бы на песочке позагорать, попить кокосового молока…
- Не отвлекайся, - доносится снизу голос Алисы. – Ты хорошо их видишь?
Пашка прикладывает ладонь к бровям:
- Повернуть на два румба вправо!
…Батискат догоняет стаю серебристых рыбок. Поравнявшись, он выпускает сеть – извивающиеся змейки, что тоньше мизинца, свободно проскакивают меж ячеями, но огромная рыбина, что в центре роя, попадает в сеть. Маленькие рыбёшки не могут бросить свою королеву, и облепили сеть.
Шелестящий звук: над батискатом зависли флаеры, Пашка машет им рукой…
Видеоряд: работники фермы очищают лагуну от вылившегося соляра. С флаеров над лагуной разбрасывают реагенты и сорбенты. Небольшие катера буксируют боны к месту аварии. Рабочие сгребают лопатами загрязнённый песок, и среди них, в оранжевых спецовках – Алиса и Пашка. Водолазы собирают со дна терновых венцов (специальными сачками, руками брать нельзя: морские звёзды ядовиты). Вновь яркими красками расцветают кораллы. Вьются стайки пёстрых рыбок, похожих на тропических бабочек. В открытом океане траулеры одного за другим вылавливают косяки хищных змеек. Над ними кружат чайки и другие птицы. Последний кадр плавно превращается в картинку на настенном экране, в кабинете Сингха. Алиса и Пашка стоят напротив директора. Сингх выключает экран:
- Спасибо, вы очень помогли нам, ребята! – Сингх улыбается, жмёт ребятам руки. – Я обязательно напишу директору вашей школы, чтобы вас наградили как следует… Вы ещё погостите у нас?
- Вообще-то, в Москве нас родители ждут, - важно замечает Пашка, - но, раз вы нас просите, мы, конечно, погостим ещё немного! (Подмигивает Алисе)
Вдвоём они выходят из кабинета. Пашка, наклонившись, шепчет Алисе на ухо:
- Слушай, я недавно узнал, у острова Гуам триста лет назад затонул один испанский галеон, полный сокровищ. Давай слетаем туда, а? Это совсем недалеко, один час на флаере…
- Сначала, мы починим батискат, - отвечает Алиса. – А то нехорошо получается: нам его доверили, а мы его поломали…
- Ладно, - кивает Пашка. – А потом сокровища, договорились?
- Там видно будет, - отвечает Алиса.

Конец эпизода-11

Следующий эпизод – эпизод-12. Письмо из Пацифиды.

[Коллега Пруль]

Дин-70, у вас уже не мультипликационный, у вас же просто игровой сценарий получается. Ещё бы снять с соответствующим бюджетом… Увы, пока в этом никто не заинтересован.
Пробовали послать куда-либо?