Алиса Селезнева (история болезни)
Добавлено: 05.07.2008, 16:47
Falcon
Ссылка на Источник
Max Krinitchin
Как это называется в медицине? Hет, не помню. Или не хочy помнить. Вот пpийдет доктоp Беликов и поставит диагноз. А я... Я пpосто пока полистаю истоpию болезни.
Пациентка: Алиса Селезнева. Алиса?
Hy ладно, пyсть бyдет Алиса. Год pождения: неpазбоpчиво. Место pождения: во глyбине ypальских pyд, на глyбине 5080 метpов. Фy, как пошло
. Итак, листинг пошел.
Мне крылья недавно ломали, пытались.
Они насмехались, они издевались,
Сказали, что больше нигде таких нету
Уродцев, как я, по всему белу свету.
Да yж. Есть над чем подyмать. С одной стоpоны, непpекpытая самокpитика и я бы даже сказал самоедство, с дpyгой - озлобленность на окpyжающих. Что послyжило толчком этой пpогpессиpyющей тенденции pаздвоения личности, боpьбы с самоей
собой, нам еще пpедстоит понять.
Мне странным казались их грубые плечи,
В них что-то казалось нечеловечьим,
Я долго смотрела - и вдруг поняла:
Hи за одним не виднелось крыла.
Сpазy видно отдаленное знакомство автоpа с пpедметом повествования - отстyтствие на спине костяных выpостов с опеpением воспpинимается ей как пpямое доказательство пpинадлежности данных индивидyyмов к негyманоидной pасе, пpичем
очень вpаждебно настpоенной по отношению к пациентке. Что это? Фобия? Или неyмелая попытка хyдожественного пpеyвеличения aka гипеpболы? И заметьте, все
отpицательные пеpсонажи в данном, не побоюсь этого слова, пpоизведении, мyжского pода. Да, кстати, где тyт y Беликова Фpейд?
Они всё смеялись и жутко шутили,
Ждала я, чтоб про меня вдруг забыли,
Hо мне не везло, и все больше зверели
Бескрылые люди, все больше потели.
Сюжет pазвивается и близится к кyльминации. Эти, якобы плохие особи, смеются!
веселятся! и одновpеменно звеpеют! (смеясь навpное). Хотя с дpyгой стоpоны, пациентка начинает пpотивоpечить сама себе и все-таки пpизнает за этими меpзкими тваpями человеческyю пpиpодy. Так и пишет - "бескpылые", но все же "люди".
Раскол внyтpеннего Я пpодолжается. И заметьте - монстpов она наделяет самыми yжасными (по ее мнению) качествами. "Потеют" они, видите ли. А знает ли пациентка, кто только не потеет? А? Знает?
Все больше давили на хитрые точки
И боль разрывала меня на кусочки.
Мне душу огнем выжигали дотла...
"Вот-вот - и сломаюсь," - я вдруг поняла.
"Двеpь закpыта", - понял Штиpлиц." Великолепно! До пациентки хоть что-то начало доходить. Пеpвые пpизнаки пpавильности выбpанного кypса лечения (заглядываю в конец папки и с yдивлением читаю: "Пpизнано целесообpазным не вмешиваться в
вялотекyщий пpоцесс твоpчества(???)". Там так и стояло - тpи вопpосительных знака).
Мне больше уже не хотелось летать
И начали крылья мои умирать.
Мне крылья ломали...
Обида и боль
Все выжгли во мне...
И понравилась роль.
Бpppp. Рано еще говоpить о полном yспехе теpапии. Очень pано. Hа сменy одной навязчивой идее, пpиходит дpyгая - некая "pоль". Может пациентка хотела в детстве стать актpисой? Да, помню что-то такое, была какая-то Алиса. Что-то связанное с местным кефиpом. А, ладно. Пойдy спать. В истоpии болезни еще много осталось. Hо это в понедельник.
Реаниматоp кyкол Mad вpач Кpиницин с полнопpиводным пpиветом!
ЗЫ А стихотвоpение, если чесно-чесно, неплохое
Добавлено: 06.07.2008, 16:10
Нгаан
Крылья
«Где твои крылья, которые нравились мне?»
(с) (Бутусов, "Нау")
Доктор Чумодайкин сегодня явно скучал на работе. За окном его кабинета весело чирикали воробьи, солнце переливалось в лужах, играя разноцветными бликами в масляных пятнах, а в парке напротив больницы шелестела зелёная молодая листва. В общем, в город незаметно пришла весна, а в кабинете у доктора, по прежнему, царила зимняя стужа, как в те хмурые дни, когда низкие тучи грозят городу обильным снегопадом, но так и не решаются вывалить свою гордость на головы ни в чём не повинных жителей.
Доктор сидел за столом и предавался мрачным мыслям о повседневности. На противоположной стене, оклеенной в серо-розовые обои с мелкой крапинкой, всё так же висел прошлогодний календарь с помеченными красным приближающимися рождественскими праздниками. На календаре были изображены котята, с утомлёнными мордочками, страдающие то ли синдромом Альцгеймера, то ли болезнью Паркинсона. Возле стены стояли два покосившиеся кресла, уставшие от сотен человеческих тел, приходивших излить доктору свои взгляды на мир и на людей в этом мире. Чуть выше над креслами висел засиженный мухами портрет Бехтерева, а ещё выше сидел большой рыжий таракан и сосредоточенно шевелил усами, внимательно разглядывая Чумодайкина.
Каждый день, четыре раза в неделю в кабинет доктора приходили пациенты поговорить о своих проблемах. Доктор их выслушивал, и усиленно пытался делать вид, что хочет им помочь, но мысленно всего лишь констатировал факт того или иного психического расстройства. Всё это было ему давно известно, и все эти паранойи, шизофрении, и прочие маниакально-депрессивные психозы, настолько надоели, что иногда хотелось всё бросить и уехать куда-нибудь. Но правда жизни доктора Чумодайкина заключалась в том, что был он психотерапевтом с большим стажем, большим опытом и огромной медицинской практикой. А проще говоря, правда заключалась в том, что хоть и мечтал доктор о великих открытиях и дальних путешествиях, но фактически кроме психиатрии ничего толком не знал, и ни чем другим в жизни никогда не занимался. Всё это было немного грустно, потому как из-за этой правды жизнь превращалась в какой-то замкнутый круг из чужих проблем, хотя и приносило в наше время напряжённых и повсеместных стрессов довольно не плохой доход.
И вот, пока доктор тихо предавался тоске, дверь в его кабинет отворилась и внутрь вошла ещё, достаточно, молодая женщина с внимательным взглядом и настороженным выражением лица.
- Здравствуйте доктор! - проговорила она не вполне уверенно. - Мне нужно с вами поговорить.
- Я вас слушаю, - отозвался Чумодайкин и попытался изобразить на лице профессиональное выражение искреннего интереса к пациентке.
Женщина в нерешительности остановилась по середине кабинета.
- Я вас слушаю, - уже более настойчиво и дружелюбно повторил Чумодайкин. - Что у вас случилось?
- Я к вам вот по какому вопросу, - замешкалась женщина. - Вы не могли бы посмотреть мою дочку?
- Наверное, смог бы, – проговорил доктор и попытался представить себе проблему пациентки. «Может быть у неё мания, а может быть паранойя. Может быть, у неё и дочки-то нет вовсе», - подумал он. – А что с ней случилось?
- Не знаю как вам объяснить, - заколебалась женщина, - но она стала очень плохо спать по ночам. Сны какие-то странные ей снятся. Во сне у неё такое ощущение, будто у неё на спине растут крылья. Она так в этом уверенна, что мне даже пришлось отвести её на рентген, но как вы понимаете, рентген ничего не показал. Поговорите с ней, пожалуйста.
- А где она? – уже более заинтересованно спросил Чумодайкин.
- Она здесь, в коридоре дожидается, – с надеждой отозвалась женщина. – Сейчас я её позову.
Женщина быстро подошла к двери, выглянула в коридор и тихонько сказала:
- Алиса, Алисочка, заходи дорогая, доктор тебя ждёт. Ну, чего ты боишься? Просто расскажи ему о том, что тебе снится, а он послушает.
В коридоре кто-то тихо вздохнул. Потом послышались лёгкие, неуверенные шаги и ещё через минуту женщина впустила в кабинет невысокую светловолосую девочку с короткой стрижкой, лет двенадцати, худощавую и немного нескладную. Девочка в нерешительности остановилась возле двери, глядя себе под ноги, и тихо сказала: «Здрасьте!»
- Здравствуй Алиса! Проходи, садись. – Чумодайкин попытался изобразить в голосе дружескую интонацию. – Что случилось? Как дела в школе?
- Хреново! – Девочка приподняла плечи и как-то обреченно вздохнула.
Такая простота и откровенность, совершенно не вязавшаяся с внешним видом девочки поставила доктора в тупик. Он озадаченно взглянул на женщину, но та лишь на мгновение встретилась с ним взглядом и незаметно кивнула.
- Ну-ка расскажи мне поподробнее. – Только и нашёл, что сказать Чумодайкин.
Девочка подошла ближе, села на стул, стоявший прямо перед столом доктора, и кротко подняла на него глаза.
– Всё-всё рассказывать? – Как-то очень наивно и непосредственно спросила она.
По спине у доктора пробежало стадо муравьёв. Такого взгляда ему ещё не приходилось видеть. На какое-то мгновение он забыл обо всём на свете, и об этом кабинете с невыразительными серо-розовыми обоями в мелкую крапинку, и о календаре с больными котятами и даже о воробьях, нагло чирикающих за окном. Тёплая волна обдала его с головы до ног, и ему показалось, что сейчас наконец-то сбылась его мечта: он стоит на берегу великого океана, за спиной шуршит листьями пальмовая роща, под ногами поскрипывает белый коралловый песок. В лицо ему дул свежий морской ветер. Это видение было настолько реальным, что не будь Чумодайкин психотерапевтом, он прямо сейчас бы бросился в набегающую волну и поплыл в голубую даль. Не понятно, сколько длилось это состояние, но он всё-таки сумел вернуться в реальность, потому что услышал, как чей-то нежный и далёкий голос зовёт его.
- Понимаете, ночью я не могу уснуть и у меня такое ощущение, будто у меня на спине крылья растут. Мне хочется встать с кровати, хлопать крыльями и летать. Но когда, я открываю глаза, то всё это проходит, и я вижу свою комнату, своего любимого игрушечного зайца на спинке кровати и портрет Винни-Пуха на стене. Я понимаю, что это был сон, но на самом деле я ведь не спала вовсе.
- А потом, - спросил Чумодайкин и нервно облизнул свои пересохшие губы. – Что потом?
Ему хотелось ещё раз увидеть этот взгляд и почувствовать эту радость от свершившейся мечты.
- Ну, а что потом? Это случилось впервые три недели назад. – Сказала девочка. – Ну, а потом начались неприятности. В школе. – Она подняла на доктора свой немного растерянный взгляд. Но в этот раз чудо не вернулось, великий океан больше не плескался у ног доктора, а песок не скрипел под ногами. Напротив него сидела светловолосая худенькая девочка и удивлённо смотрела большими серо-зелёно-голубыми, немного карими глазами.
- А вот про это поподробнее. – Поморщился Чмудайкин, смущённый этим взглядом, который, казалось, видел всю его жизнь, и прошлую, и настоящую, и будущую сразу и целиком.
- Ну, вот я и говорю, потом начались неприятности. Все вдруг начали признаваться мне в любви.
- В смысле все одноклассники? – Спросил, пытаясь уточнить ситуацию, доктор.
- Нет, в смысле вообще все. - Поправила его Алиса. – Не одноклассники, и не папа, и не мама с бабушкой. Это было и раньше, а в смысле вообще-вообще все. Ну, понимаете, вот выхожу я на улицу гулять, или там, в магазин мама послала, а люди вокруг останавливаются, смотрят на меня и улыбаются. Некоторый даже здороваться начинают. Я им в ответ тоже: «Здравствуйте!», - говорю. А они ещё радостнее улыбаются, а потом, представляете, даже ещё начинают мне и подарки дарить.
- Подарки? – Переспросил Чумодайкин и как-то интуитивно ощупал свои карманы, однако не нашёл ничего кроме мобильного телефона на поясе и «Паркера» в нагрудном кармане рубашки.
- Ну, да, подарки, – подтвердила Алиса. – Вот вчера, например, дядя Махмуд, наш дворник, подарил мне свою любимую метлу и сказал, что на ней даже можно летать. Только я это знаю. Он на ней ночью к жене в Ашхабад летает, а потом рано утром назад.
- Ну, а ещё какие-нибудь чудеса случались? - Доктор настороженно посмотрел на девочку.
- Случались. Вот на днях, например, когда я в школу шла, странный такой милиционер с нашивкой Московского ОМОНа встретился мне на Гоголевском бульваре. Подошёл так весело, поздоровался и подарил мне свой свисток и дубинку. Он ещё пистолет предлагал, только я не взяла. Нам в школу с пистолетами ходить не разрешают.
- Он его потом домой нам принёс, – подтвердила мама девочки. – Странный такой милиционер, сказал, что Алисочке может в скорости очень пригодиться.
- Да интересный случай. - Чумодайкин ошалело перевёл взгляд с девочки на её маму. Потом сглотнул образовавшийся в горле ком и нервно обшарил взглядом свой кабинет. – А давай и я тебе что-нибудь подарю? Ну, хочешь вот этих котят, например? И он ткнул пальцем в сторону календаря на стенке.
- Спасибо! – поблагодарила Алиса, но у меня дома настоящие котята есть, пять штук, мне мальчишки из соседнего двора на прошлой неделе принесли.
От такого простого и непосредственного ответа у Чумодайкина как-то странно зачесалось под лопатками. Потом он ощутил какую-то невероятную лёгкость во всём теле. Ему захотелось взлететь к потолку, помчаться в парк, выкупаться в луже или даже обсудить с воробьями проблемы возникновения турбулентных воздушных потоков в городах с плотной застройкой.
- Ага, значит, есть уже котята, - сказал он в замешательстве. – Ну да, живые это лучше. А я вот давай тебе свой телефон подарю. – Доктор отстегнул от пояса свою любимую «Нокиа» в платиновом корпусе. - И ещё вот эту ручку, – каким-то странным, не совсем своим голосом сказал он, доставая из кармана, свой любимый «Паркер».
- Ну, вот и вы тоже, – смущённо проговорила девочка и опустила глаза. – А вы, как же без телефона?
- А пустяки, - заверил её Чумодайкин. – У меня есть ещё, много. Потом он вынул из кармана пиджака, висевшего на спинке стула, своё портмоне и вытрусил всё его содержимое прямо на стол. – А это тебе на мороженное. Можешь и друзей своих угостить, – уже радостно и беззаботно сказал он.
- Да, ну что вы, тут же можно целый ящик купить, или даже десять ящиков, – запротестовала девочка. - Как я их потом понесу?
- А не надо нести. Зачем нести, – волна радости и счастья накрыла Чумодайкина снова, подхватила и понесла куда-то вдаль, в сине-зелёную глубину, туда, где на песчаном дне лежат обросшие ракушками испанские галеоны, с трюмами, доверху наполненными сундуками с золотом инков. Он чувствовал себя самым богатым человеком на свете, ему хотелось быть щедрым, добрым и любимым. Это было совершенно невероятное чувство. Хотелось петь и играть на арфе. Хотелось прыгать и скакать по потолку подобно солнечным зайчикам. Он пошарил в карманах пиджака, нашёл связку ключей и отстегнул от него брелок с ключами от новенького «Ягуара», припаркованного напротив больницы. С видом человека, навсегда расстающегося со своим прошлым, Чумодайкин бросил ключи в кучу подарков на столе. – Бери! – выдохнул он с облегчением. - Всё бери и только никогда больше не плач и всегда улыбайся!
- А я и не плакала, - удивлённо пожала плечами Алиса и стала аккуратно сгребать со стола подарки в бумажный пакетик с надписью «Орифлейм». – А вы странный доктор, но человек, по-моему, всё-таки хороший! – С искренним восхищением сказала она. – Вы знаете, мне тоже хотелось бы вам что-то подарить. Только вот что, я пока не знаю? Не милицейский же свисток или дубинку! – Она как-то особенно задорно улыбнулась. – Я подумаю, и может быть, зайду к вам ещё.
- Ну что ты, не стоит беспокоиться, – с тихой надеждой в голосе пропел Чумодайкин. – Заходи просто так, без всяких подарков, всегда, когда захочешь.
- Ладно, – ответила Алиса и улыбнулась. – Ну, я пойду?
- Ага! – Чумодайкин вдохновенно кивнул головой, он был абсолютно счастлив. – Может быть вас проводить? – на всякий случай предложил он.
- Не стоит доктор! – ответила за девочку её мама. – Мы сами доберёмся. К тому же нам ещё в банк нужно заехать и в казино, тоже.
- Ну и хорошо, ну и отлично, - быстро согласился доктор. – Желаю вам счастья! Он сладко потянулся и выглянул в окно. Через две минуты со стоянки возле больницы отъехал его новый «Ягуар» с открытым верхом и светловолосая девочка, сидя на заднем сидении, весело помахала ему рукой. В парке всё так же шелестели листьями деревья, в масляных пятнах луж всеми цветами радуги переливались солнечные лучи, на парковых аллейках воробьи бесцеремонно обсуждали свои последние новости. Чумодайкин глубоко вздохнул, два раза резво подпрыгнул, громко крикнул озабоченному городу «Ха!» и ощутил в груди тепло и свежесть наступающего весеннего вечера. Потом он повернулся и внимательно осмотрел свой кабинет.
Что-то неуловимое в кабинете после этого визита явно изменилось. Чумодайкин присмотрелся внимательней, но все вещи, казалось, были на месте. Так же как и прежде на стене висел прошлогодний календарь с грустными котятами. Возле стены стояли покосившиеся кресла, уставшие от чужих жизненных неурядиц. Над креслами располагался всё тот же портрет Бехтерева, а выше портрета удивлённо и сосредоточенно шевелил усами большой рыжий таракан. И только на столе у доктора лежало занесённое неведомо откуда маленькое пёрышко, отливающее слабым голубоватым светом…
( сличая их подростковый стёб, ужимки, кривляния и биологический возраст). Тут даже сразу и не поймёшь, что эффективнее: дородные санитары со смирительными рубашонками или гормональные таблетки для принудительного взросления 
( об том и орал я в своём стихе).
- Эвона, как профессор то глубоко копнул 
даже и не разберёшь сразу, значит дико философское что то 
(с) ( "Алиса в стране чудес").
