Романтики.Ру

Попал в десант - гордись, не попал - радуйся!

Выпуск: №1 (2) - 2007

Рубрика: Байки

Автор: Шурыгин Владислав (Югославия, Приднестровье)

26 ноября 1994 года наш дважды красноконный сорок пятый отдельный полк специального назначения разведки ВДВ получил приказ к 4 декабря перебазироваться в Моздок.

По этому поводу была быстро сформирована передовая команда, которая должна была на пару дней раньше прибыть в на место назначения и подготовить всё для развёртывания полка.

Старшим этой команды был назначен замкомбата 901-го батальона майор Алексей

Черушев. Человек, можно сказать, легендарный, прошедший путь в 901-ом (тогда ещё ДШБ) от рядового да замкомбата.

Как водится, на Кубинке устроили пышные проводы. Провожали Лёху до 5 утра, а в 7 ему уже надо было быть на аэродроме.

Где-то около 3 часов ночи Лёха, обведя расплывающиеся и на глазах теряющие человеческие черты лица товарищей, жалобно сказал:

- Мне бы собраться ещё! Мешок-ик... сложить!...

Понятное дело, что последняя просьба друга не могла оставить равнодушными собравшихся, и потерявшие человеческий облик мерзавцы успокоили убывающего на войну офицера очередным стаканом зелья и обещанием, что мешок его утром будет ждать в полностью собранном виде.

Что было дальше, пусть рассказывает Лёха сам. Я лишь выступлю его стенографистом:

- Как летели - не помню, но, как выходил из "скотовоза", помню хорошо. Подхватил свой мешок, кинул на плечо и чуть не рухнул на спину. Ну, думаю, что-то ослабел совсем в полёте или ещё не протрезвел.

Пока мы шли примерно полкилометра до городка, почему-то оторвались лямки спальника и его пришлось забросить на плечо, а каркас рюкзака непонятно отчего выгнулся в обратную сторону и начал упираться углом в поясницу. Я ухандокался так, что пот лил градом. Бойцы впереди бодро пылят, а я сзади еле тянусь. Не могу понять, что со мной.

Наконец, пришли в казарму.

Надо сказать, что в эту казарму тогда стащили все имеющиеся на тот момент "спецназы". "Вымпел", "Альфу", "Вегу", какую-то коржаковскую команду. И так получилось, что мы прилетели последними. У каждого был свой угол в казарме. И, естественно. все друг перед другом слегка понтуются и ревниво наблюдают, у кого что есть.

"Вымпел" какие-то чумовые китайские спальники раскручивает. "Вега" "тушняк" на каких-то навороченных мини-горелках греет. У "альфонсов" неврубенные радиостанции на зарядке стоят. В общем - выставка достижений народного хозяйства. И тут вваливаемся мы.

Понятное дело - все морды в нашу сторону. Все же наслышаны о том, что ГДЕ-ТО ТАМ есть целый супер-пупер спецназ ВДВ. Всем интересно, а чем мы народ удивим.

Когда я, обливаясь потом, обрушил свой рюкзак на пол, что-то там грохнуло так, что народ кругом напряжённо вывернул шеи.

Развязываю спальник, и из него под ноги со звоном вываливается и раскатывается по полу штук десять пустых бутылок. Немой вопрос в глазах соседей я гордо проигнорировал, собирая в кучу раскатившуюся тару. Пусть думают, что я культурный человек и мусор по дороге не разбрасываю. Из горлышка одной бутылки торчал свёрнутый трубкой листок: "Если на бутылку не хватит, то сдашь эту тару!", внизу кривая подпись "Друзья".

Я начал развязывать рюкзак, не ожидая уже ничего хорошего.

Сверху лежала маска противогаза. На лбу у неё красовалась надпись красным фломастером: "Не забудь меня, милый!", оба "очка" были заклеены розовыми промокашками, на которых были старательно выведены женские глаза.

Потом я извлёк на свет божий громадный танковый трак. К нему была верёвкой привязана картонка с надписью всё тем же красным фломастером "Для занятий физической культурой".

За спиной раздались смешки.

Следующим из рюкзака я выволок громадный узел из старой простыни, в котором прощупывалось что-то круглое, как бочонок. Проклиная всё на свете, я начал его разматывать и на свет божий появился огромный - с полведра - цветочный горшок. В нём торчала картонка, на которой "кровавила" надпись: "Родная земля! Храни у сердца!".

Соседи начали откровенно ржать.

То, что лежало под ним, я выковыривал двумя руками, в последний момент ЭТО, завёрнутое в газету, просто разорвало бумагу, и под ноги мне грохнулся угол какой-то стены - три кирпича намертво спаянных раствором. Надпись нитрокраской на них гласила: "Закладной камень полка".

Про памперсы, женские прокладки и колготки "Дольчики" я уже не упоминаю.

Когда, наконец, я добрался до сиротливо лежащих на дне умывальных принадлежностей и полотенца у меня было полное впечатление, что я выступил с шефским концертом перед пионерами.