Из книги
"Дальние пределы человеческой психики"
(
http://lib.rus.ec/b/177421/read )
Цитируемое написано не позднее 1970 года - 40 лет назад.
На русском издано не позднее 1997 года - не менее 13 лет доступно.
Но вот сказать, что процитированное хотя бы знакомо многим (из числа интересующихся), вряд ли можно.
Что принято к сведению, обдумано, проверено, подтверждено или отпровергнуто. - Ничего этого почти нет.
Многие до процитированного додумались сами. Многие только так всегда и думали
и не представляли, что можно думать иначе.
Но ведь не все.
И до сих пор
в ходу давно устаревшие мнения.
Похоже, что до общественного сознания только сейчас и дошло что-то из идей Фрейда. "Подсознание", "
подсознание плохое" и т.п.
Только вот идеи-то изрядно устарели. А раз так, то нужно ли носить эти идеи.
Маслоу писал(а): Предложенная вашему рассмотрению теоретическая конструкция
представляет собой не более чем набор гипотез,
нуждающихся в проверке и подтверждении, или, возможно, опровержении.
1. Многие ли авторы "теоретических конструкций" называют их "не более чем набором гипотез".
И с такой готовностью так внятно и, вероятно, искренне, заявляют о необходимости проверки и допускают возможность опровержения.
В общем, привлекательная лояльность.
2.
Сегодня мы можем расширить круг великих открытий Фрейда.
Но у него была и одна великая ошибка, которую нам предстоит исправить.
Она заключалась в ом, что бессознательное у него выступало как зло.
Мы же знаем, что из глубин бессознательного прорастают корни креативности, оттуда бьют источники радости, счастья и добродетели,
там хранятся сокровища морали и ценностей личности.
Мы знаем, что есть больное бессознательное и есть здоровое бессознательное. (...)
Так же, как есть хорошее и плохое сознание, существует хорошее и плохое подсознание.
Возвращаясь к проблеме высшей природы человека, то вопрос здесь в том, как объяснить ее?
Фрейдистское объяснение подсознательного принижает человека.
Фрейд ушел от этого вопроса при помощи поверхностного пассажа.
По его мнению, если человек проявляет доброту, то он таким образом противостоит своей агрессивности.
При такой расстановке акцентов агрессивность становится сущностью человека, а доброта - только способом замаскировать ее;
человек подавляет свою сущность, пытается защитить себя от осознания своих агрессивных позывов.
То есть, если я великодушен и щедр, значит, я мучим присущей мне жадностью.
И чем более я щедрый в своих помыслах и поступках, тем более скареден я по существу.
Согласитесь, что такой способ рассуждений, мягко говоря, причудлив.
Эти объяснения по меньшей мере ни на чем не основаны.
Почему Фрейд не допустил, к примеру, что убийство это лишь способ скрыть свою любовь к людям?
Ведь это утверждение равносильно его тезису (...)
3.
Разумеется, подобным приступам безнадежности, фрустрации идеалистических порывов
во многом способствуют расхожие и ограниченные теории мотивации.
Если не брать в расчет бихевиористскую и позитивистскую теории мотивации,
- я бы назвал их анти-теориями, потому что они, руководствуясь своего рода отрицанием психоаналитического толка, отказываются видеть существование проблемы,
-то каким научным знанием могут быть вооружены идеалистически настроенные юноши и девушки?
Основные теории мотивации, я не говорю уже об официальной науке девятнадцатого столетия и ортодоксальной академической психологии 61,
или ничего не объясняют, или в таком разрезе подают человеческие мотивы,
что я не могу удивляться депрессии и цинизму, свойственным нашей молодежи.
Фрейдисты (если судить по официально принятым в их среде воззрениям,
которых они не так уж строго придерживаются в терапевтической практике)
по-прежнему привержены редукционизму в отношении любого мало-мальски высокого позыва.
В глубинных, самых естественных человеческих мотивах им видится опасность и пагуба,
а высшим ценностям, высшим добродетелям они отказывают в праве на существование,
с азартом разоблачая в их лице замаскированные версии <глубинного, темного и грязного>.
Для них высшее - синоним жульничества и притворства.
Разочаровывают и представители социальных наук. (...)
Другими словами, от лица науки людям объявлено, что они - все-таки хорошие в своей сущности, в своем подсознании.
Во всяком случае не все подряд плохие.
Одна дело знать это самому про себя.
И совсем другое - когда и нечто значительное и авторитетное (в этом случае наука) признает известное тебе.
Потому что вряд ли кто-то может уверенно сказать себе, что его
совсем-совсем не отягощало то,
что наука считала людей плохими.
(а до науки - и другие институты).
Едва и не впервые людям сказано, что они - хорошие.
4.
Я не хочу, чтобы вы расценили мои слова как призыв обожествлять внутренние сигналы (внутренние голоса, <угрызения совести> и т. д.).
Я убежден, что чувственный опыт является началом любого познания, но я не говорю, что им же все и кончается.
Он необходим, но недостаточен.
Внутренний голос, даже если это внутренний голос Сократа, может ошибаться.
Мудрец потому и мудр, что всегда по возможности
соотносит то, что нашептывает ему внутренний голос,
с тем, что видят его глаза и подсказывает разум.
Эмпирическая проверка для чувственного знания крайне необходима, ибо порой внутренняя убежденность,
даже истинно мистическое знание, могут ока-[ться?]
(Продолжения фразы в этот момент нет).
А. Маслоу мог бы быть её инкарнацией. Вспоминается мысль о том, что книги помогают найти единомышленников во времени.