Романтики.Ру

Кто помнит? Кто выписывал, покупал? Я нашла у себя всего 3 номера за 1991 год. Но основан журнал был в январе 1932 года. Издавался в Москве, в издательстве "Художественная литература". Интересно, существует ли журнал сейчас, а если нет, то когда он прекратил существование?

Никогда не встречал

Вот обложка второго номера, посвященного художнику-иллюстратору детских сказок Евгению Рачеву (конечно, другие статьи там тоже есть, но центральное место занимает рассказ Рачева "Почему я стал художником").

А в 1991 № 5 была статья Булычёва.

tktyf писал(а):Никогда не встречал

Аналогично. Честно говоря, сейчас впервые услышал про такой.

Кажется, где-то у меня лежит один, со статьей Крапивина о том, как портят фильмы Гайдара, смягчая их.
Вообще это журнал не художественный, насколько понимаю, там сугубо профессиональные статьи для тех, кто связан с литературой.

Нет, не только профессиональные. Вообще для интересующихся литературой. Там были отрывки из самих произведений, критические статьи, материалы о художниках и писателях, обзор новых изданий.

ВИКТОР ВИКТОРОВ

"ЦВЕТНЫЕ СКАЗКИ" ЛЕДЫ МИЛЕВОЙ

Дочь замечательного поэта-революционера Гео Милева Леда Милева - одна из немногих представителей болгарской литературы, посвятивших своё творчество детям (речь идёт об оригинальной поэзии: в области перевода Леда Милева обращается к современной американской и английской поэзии "для взрослых"; перевела она и "Овода" Э. Войнич - совместно с Н. Поповым).
Перу писательницы принадлежит больше полусотни поэтических книг для детей, некоторые из них переведены на иностранные языки.
Творческую деятельность Леда Милева успешно сочетает с большой редакторской, общественной, дипломатической работой. Она руководила рядом печатных органов, была директором Болгарского телевидения, представителем Болгарии в ЮНЕСКО, много лет возглавляла Союз переводчиков Болгарии.
В своих произведениях поэтесса поднимает высокие проблемы гуманизма, гражданственности, для неё важно эстетическое и нравственное воспитание маленького читателя. Педагогичны - в лучшем смысле слова - и её серьезные поэмы, и пьесы для кукольного театра, и небольшие стихотворения, такие, как, скажем, "Зонтик":

Тихий,
На доброго деда похожий,
Зонтик
Подолгу пылится в прихожей...

Но едва застучит по крышам и мостовым дождь, как он начинает весело скакать на одной ноге. А когда небо очистится,

... Он снова в прихожей
Скучает, свернувшись,
На деда похожий.
Но молод он сердцем,
Запрятанным в ручке,
И только и ждет
Появления тучки!

В стихах и поэтических сказках Леда Милева рисует сегодняшний день Болгарии, а также, основываясь на своих личных впечатлениях и наблюдениях, знакомит детей с жизнью других стран и материков. Её стихи полны уважения к достоинству человека, большого и маленького.
Сильная сторона творчества Леды Милевой - юмор. "Её юмор, - писал известный болгарский критик Николай Янков, - не содержит насмешки и сарказма, она - деликатный и умный советчик, уважающий ребенка, даже когда он совершает ошибки". Вот, например, уморительные стихи о маленьком Иванчо, у которого вдруг выросли усы. Но, оказывается, для того, чтобы избавиться от них, ему вовсе не нужны бритва и кисточка - достаточно мыла и воды. Мальчик просто очень любит варенье.
Поэт Георгий Струмский пишет в предисловии к одной из её книг, что она постоянно ищет новые выразительные средства, обогащает свой творческий опыт, не хочет вращаться в замкнутом круге уже найденного, сторонится легких путей в поэзии, не отдается самоуспокоению и самодовольству.
Я даже затрудняюсь назвать самые известные из её книг - все они "самые известные" болгарскому читателю. Да и советскому тоже, ибо были объединены в прекрасно изданной в 1983 году в Москве книге "Расскажите мне сказку", составленной Ириной Токмаковой.
"В сказках Леды Милевой нашли отражение лучшие черты её творчества, эти сказки несут в себе неисчерпаемый запас правды и красоты, которые так нужны жадной детской душе" (Георгий Струмский).
О самых серьезных вещах писательница рассказывает просто, с доверием, без сентиментальности, без заигрывания с читателем, без грубой назидательности, отбиваюшей у него всякое желание читать или слушать.
Помимо сюжетной занимательности, информационной емкости, яркой образности, эмоциональной насыщенности, для сказок Леды Милевой характерны интереснейшие поиски формы. Особенно это чувствуется в цикле "Цветные сказки", которые мне довелось переводить на русский язык.
В "Цветных сказках" произвольность, свобода формы - одна из особенностей произведения. Я бы сказал, что поэтесса ищет и находит разумный компромисс между устоявшейся традиционной манерой стихотворчества для детей и свободным стихом. В "чистом виде" современный свободный стих труден для детского чтения и восприятия. Но компромисс Леды Милевой - не некое "соглашательство", а взаимообогащение, взаимопроникновение классического стиха в раскованный, неформальный.
Леда Милева нарушает монотонность повествовательного стиха, постоянно меняя метр и систему рифмовки, а то и вовсе отказываясь от рифмы, и каждый раз неожиданно. Вот и получаются "занозинки", заставляющие нас - по воле автора - акцентировать внимание на определенных фразах-мыслях.
Например, Одуванчик в Синей сказке беседует с Незабудкой:

- Золотое - пшеничное зернышко,
золотое - и ясное солнышко,
золотой, разумеется, я,
хоть зовут Одуванчик меня.
А тебя как зовут,
маленький синий цветок?
- Не знаю. Никто мне этого не говорил.

Или - Лес уговаривает заблудившуюся девочку остаться на ночь ("Белая сказка"):

- Садись, девчушка, - прошептал ей Лес, -
я знаю сказки, полные чудес,
рассказывать их можно до рассвета.
"Пусть говорит, -
подумала Росица, -
я люблю хорошие сказки".

Все эти приемы не так уж просто сохранить при переводе - куда легче выдернуть эти занозы, пригладить вихры. Но перевод, как учат нас Маршак, Чуковский, Пастернак, должен выявлять, а не затушевывать своеобразие авторской манеры, мы никоим образом не должны приводить автора к общему знаменателю для удобства чтения, придавать его стихам гладкость и стирать лица необщее выражение.

Добавлю, что Леда Милева в поисках формы нигде не впадает в формализм, её стихи интонационно оправданы и декламационно удобны. Вот ещё один пример:

"Верно", - подумала Росица
и травку мягкую погладила руками
и в этот миг подумала о маме.
И заплакала.

В рамках традиционной поэзии нужно было бы последнюю строку перевести для ритмической гладкости так: "И зарыдала". Но насколько естественнее, разговорнее звучит: "И заплакала".
Эту разговорную интонацию, чаще свойственную прозе, Леда Милева смело вводит в свои стихи, которые никогда не спутаешь со стихами других авторов, в частности, и по этой причине.
Цветных сказок семь, по числу дней недели, и одна - завершающая.
Красная сказка передает разговор алых галстуков с партизанским знаменем, которое прежде было алой косынкой деревенской девушки, ушедшей вместе с односельчанами воевать с фашистами.
Это сказка о любви к Родине, о верности, о мужестве.
Зеленая сказка воспевает храбрую речушку Ропотамо. В отличие от своих сестер, которые текут на юг, она отважилась искать дорогу на восток, к Черному морю, несмотря на сопротивление холмов, деревьев, кустарников, которые в конце концов сдались и помогли ей украсить берега травой и зеленой листвой.
Это сказка о любознательности и целеустремленности, но, конечно, нельзя, как и в первом случае, однозначно определять её смысл, она гораздо богаче, глубже, многограннее.
А вот Оранжевая сказка - история об апельсине, который из африканской саванны попал в детский сад.
Внешне она более динамична, насыщена событиями, да тут ещё и география, и этнография, и ботаника... Но она, как и другие сказки, полна доброты, она воспитывает в детях потребность помогать друг другу.
Маленький Апельсинчик, который так любит солнце, потому что сам на него похож, мужает и становится взрослым Апельсином. Но он не может увидеть мир, подобно его братьям, уехавшим на грузовике в аэропорт, - его не заметили в листве собиравшие урожай негритята. И ему помогает в общем-то легкомысленная забавница мартышка, а потом зебра, а потом страус...
Даже из моего беглого пересказа можно почувствовать, как увлекательно читатель путешествует с её героями на всех видах транспорта и переживает ситуации, характерные для нашего Сегодня.
Поэтесса рассказывает мальчику сказки. Семь сказок, каждый день по сказке. Желтая, синяя, красная... Мальчик слушает Желтую сказку и рисует желтую картинку. Слушает Синюю - и картина у него синяя. Но неделя кончилась. Сказки кончились. И тогда мальчик берет краски и начинает импровизировать. И получается у него Пестрая сказка - с уже знакомыми ему и нам героями:

Там апельсин оранжевый сиял
и красный флаг,
цвела там незабудка,
лиловую фиалку каждый бы узнал.
Текла зеленая река, как видно, Ропотамо,
девчушка шла сквозь темный лес упрямо.

И желтый трамвай был в этой сказке, и девчушка в красной косынке... Но фантазия мальчика расставила эти персонажи уже не на те места, которые они занимали в своих сказках:

Девчушка красный флаг несла в руке,
а страус воду пил в реке.
На зебре муравей скакал верхом,
а заяц незабудку приколол к берету.
И сказки все, что на рисунке собрались,
друг с дружкою переплелись,
и над зеленою рекой
все семь цветов взвились дугой,
и радуга цветная засверкала!

И пред нами совсем новая разноцветная сказка, в которой фантазия поэта переплелась с воображением читателя...
Но, конечно, пересказывать поэмы нельзя: исчезает то, что отличает стихи от прозы, - поэзия.
Закончу словами Леды Милевой:
"Глубоко ошибается тот, кто думает, что и с небольшим талантом (даже и без таланта) и трудом (даже почти без труда) можно написать детскую книгу... Специфика детской книги состоит в том, что лишь при высоких художественных критериях здесь можно ожидать художественных результатов".

Журнал "Детская литература". - 2. - 1991. - С. 31-32.