Какие фильмы стоит снять?

[Sovyonok]

А что называется камерностью в данном контексте?

[Неслучайный гость]

Лес
Еще вчера причина была до бональности проста: коммерциализация искусства. Сейчас все гораздо хуже. Мы теряем зрителя, спообного воспринимать такой кинематограф. И еще: приходят новые режиссеры, воспитанные на новом кинемотографе, уже не способные так видеть (хотелось бы мне, чтобы я был неправ).

[Леф]

А что называется камерностью в данном контексте?

1. Небольшое количество участников сцены: двое, один, пятеро.
Но не 20 000, как стало модно (гигантомания?).

2. Акцент на атмосфере ситуации, на игре актеров.

3. Такое стоило бы совсем дешево. Только стоимость пленки. И все.

4. Играть и ставить многие способны бесплатно -
из потребности творить, играть, увлекать других в эти эмоции.

5. А результат при наличии таланта у ребят мог бы быть "на миллион" -
в том смысле, что купить такое захотели бы многие.

6. Мне талантливые ребята встречались - было невозможно пропустить хоть один спектакль в театральном училище.

Сейчас все гораздо хуже. Мы теряем зрителя, спообного воспринимать такой кинематограф

7. Вы не всех зрителей знаете. Необязательно судить обо всех по знакомым Вам зрителям.

И еще: приходят новые режиссеры, воспитанные на новом кинемотографе, уже не способные так видеть (хотелось бы мне, чтобы я был неправ).

8. Способные ставить тоже есть.
Даже я могу многое в качестве режиссера
(вот такое у меня самомнение).

9. Впрочем, многие фильмы так поставлены, что большинство зрителей думает, что смогли бы как минимум не хуже поставить.

10. По поводу всевозможных сомнений в том, что сейчас кто-то что-то может талантливое делать, есть хорошие стихи:

А в миг, когда из разрушенья
Творятся токи новых сил,

Кричат, в мечтах самовнушенья,
Что бог свой светоч загасил!

Так что токи новых сил творятся.

[Sovyonok]

Спасибо за ответ. Я примерно так и представляла, только не знала, что это называется камерностью.

Даже я могу многое в качестве режиссера.

Верю.

[Леф]

Верю.

Спасибо. Теперь и я еще больше верю.
_ _ _

Вспомнилась книжка, которую очень хотелось бы воплотить в фильм: Гнев Диониса Е. Нагродской.

Юг России, Италия, Санкт-Петербург мастерская художницы - таковы места действия - колоритно,

красивые персонажи,

интересные сцены, диалоги, размышления.

Для детей стоило бы экранизировать хотя бы пару повестей Чарской.
Особенно из-за регулярно повторяющейся в них мысли, что человеку
не к лицу кичиться преимуществами и пренебрежительно обращаться с людьми.

[La Hire]

Да, насчет Чарской согласен. Прежде всего - Джаваховский цикл. И "Смелую жизнь", именно в ее подаче.

[Юра]

А что называется камерностью в данном контексте?

1. Небольшое количество участников сцены: двое, один, пятеро.
Но не 20 000, как стало модно (гигантомания?).

2. Акцент на атмосфере ситуации, на игре актеров.

"Ужин в четыре руки" видели? Как раз из этой оперы.

Но можно снимать и исторические блокбастеры не в ущерб актерской игре. Например великолепная игра Ливанова в "Ушакове", сцена у Питта там тоже просто шедевральна.

Да и из новых фильмов взять, из снятых в типично гигантоманском стиле - к примеру в "Трое", при всей её голливудщине, у Пита Ахилесс получился вполне живым головорезом. Головорезом, но живым. И Гектор не картонный, при всей своей образцовой правильности. Для Голливуда с его традиционным упором на зрелищность (особенно в таком жанре) - совсем неплохо.

[Леф]

Отсюда - http://www.belousenko.com/books/Borodin ... _chuda.htm
Для фильма-сцены.
Которой можно и ограничиться, если неинтересно или трудно весь фильм снимать.

[quote="Л. Бородин в провести "Год чуда и печали"]Не доходя до крайнего дома поселка метров триста, я увидел мальчишек, сбившихся в круг чуть в стороне от дороги. Они что-то горячо обсуждали или спорили о чем-то. Я подошел к ним и из-за спины Валерки увидел, что Юрка раздвоенным концом палки прижал к земле голову громадной змеи. Змея всем туловищем извивалась на земле, колотила по палке, обвивала палку кольцами, но бессильна была вывернуться из Юркиной рогатки. Ребята расступились, чтобы я мог хорошо рассмотреть змею, я ведь еще никогда не видел такой большой змеи. Но, не имея желания подходить совсем близко, я предпочел ужасаться на расстоянии.

— В прошлом году меня вот такая же укусила! — с гордостью сказал Юрка. Все с завистью посмотрели сначала на Юрку, потом на змею.

— Чего с ней делать будешь? — спросил я.

— Чего? Сейчас утащим ее на муравейник, муравьи с ней живо расправятся! Увидишь, косточек не останется!

Вдруг за моей спиной раздался голос:

— Зачем тварь мучаешь? Отпустил бы ты ее!

Я обернулся и остолбенел от удивления. Рядом со мной стояла Сарма! Конечно, на ней не было голубых одежд, одета была, как одеваются все нормальные старухи, и голос у нее был немного обычный! Но разве могут быть так похожи две старухи! Я лишь на секунду задумался о том, как она могла быстро спуститься со скалы, когда успела переодеться, но тут же отмахнулся от такой глупой мысли. Для Сармы это пустяки!

— Отпустил бы, а! — попросила она Юрку.

Ее просьба вызвала общее возмущение. Еще чего! Жалеть гадюку!

— Она же, падла, укусит потом кого-нибудь! Не отпущу! Юрка упрямо сжал губы. Никто из мальчишек не был удивлен появлением старухи. Я толкнул в бок Валерку.

— Кто это?

— Старуха Васина! Колдунья! Она в прошлом году Юрку вышептала, когда его гадюка укусила, а у него рука уже во как раздулась!

Старуха Васина! Вот оно что! Ну, конечно, это сначала мне так показалось, что это Сарма! Они, конечно, похожи, но не так уж сильно. А главное, стала бы Сарма жалеть змею! Как бы не так!

— Может, эта гадина меня и укусила в прошлый год! — сказал Юрка зло и сильнее прижал змею к земле.

— Так ведь она не нарочно! — спокойно возразила старуха. — Ты ягоду собирал, руку протянул, она подумала, что ей вред хочешь причинить, и укусила! Она же за тобой не гналась!

— Ну и что! А я не имею права ягоду брать, что ли!

— Почему же не имеешь! Имеешь! Она тоже имеет право защищаться! Отпустил бы!

Юрка зло засопел. Но велик был для него авторитет старухи Васиной. А она говорила с улыбкой, глядя на Юрку:

— Может быть, она никогда никого не укусит! А если укусит, так ведь я быстро вылечу! Пошепчу, и все дело!

— Отпустить, что ли? — начал сдаваться Юрка.

Мальчишки запротестовали, и я в том числе.

— Разбегайтесь! — крикнул Юрка. — Отпускаю!

Все кинулись врассыпную, и только Васина осталась на месте.
Почувствовав свободу, гадюка, извиваясь, рывками поползла к камням,
у самых камней обернулась головой и прошипела так, что у меня мурашки прошли по спине.

— Это она тебе спасибо говорит! — сказала Юрке старуха Васина.

— В гробу я видел такое спасибо! — проворчал Юрка, и я полностью с ним согласился.

[/quote]

"Ужин в четыре руки" видели? Как раз из этой оперы.

Спасибо за сведения. обращу внимание.

"Ужин в четыре руки" видели?

Пока вряд ли.

у Пита Ахилесс получился вполне живым головорезом. Головорезом, но живым. И Гектор не картонный, при всей своей образцовой правильности.

Эти образы - единственное, из-за чего можно потратить когда-нибудь время на фильм.

[Юра]

Отсюда - http://www.belousenko.com/books/Borodin ... _chuda.htm
Для фильма-сцены.
Которой можно и ограничиться, если неинтересно или трудно весь фильм снимать.

И никто не пожалел бедных, голодных муравьев...

Эти образы - единственное, из-за чего можно потратить когда-нибудь время на фильм.

Там ещё Одиссей хорош, очень одиссеистый Одиссей получился. Хитроумный буквально по Гомеру.
Сцена уговоров Ахилесса просто блеск. Эта фраза (про войну, которую не забудут), брошенная уже напоследок, как бы между делом - высокий класс!
Вот Агамемнон меня разочаровал. Будь человек с его биографией таким мелочным мерзавцем и бездарным полководцем - свернул бы себе шею намного раньше. Тут типично голливудская манера изображения образцово-показательных плохишей.

Но это я слегка отвлекся.
Я что хотел сказать. Такому инфантильному милитаристу, как я, вполне приятственно было посмотреть на армады триер и фаланги китайской численности. Пусть я понимал, что греки на такую концентрацию сил стали способны где-то лет через 1000, уже в период эллинизма.
Но чисто на уровне видеоряда - красиво снято.
И когда фильм в целом снят хорошо - эти исторические несообразности глаза не колят. Между прочим, для меня это один из показателей художественного качества фильма. Когда смотришь "Они сражались за Родину" - сознание как-то не цепляется за увиденные тактические ляпы. На другом сосредотачиваешься.
Яркость визуальных эффектов и внутренняя глубина образов в рамках одной картины вполне могут сочетаться.

Кстати именно по произведениям Булычева ещё снимут такие экранизации, ух! Я в этом уверен, потенциал у этих книг огромен (как и у классики фантастики вообще). Было бы очень интересно увидеть "Поселок" с хорошей компьютерной графикой. И если удасться передать на уровне книги этот внутренний мир робинзонов, из последних сил делающих свою лодку и вспоминающих вкус ананасов, этих "последних викингов в Гренландии" - это может получиться ФИЛЬМ.
И виртуозно нарисованные виртуальные "козы" и "шакалы" этому отнюдь не помешают.
Можно конечно их и из картона сделать. В конеце концов в театре степень условности намного выше, что мешает Шекспиру завоевывать все новые поколения зрителей. Но если можно сделать видеоряд лучше - почему не сделать?
Для меня это показатель добросовестности в работе (если конечно финансы позволяют).

Фильм с хорошей актерской игрой лучше, чем с плохой. Фильм с хорошими спецэффектами лучше, чем с плохими (если они уместны по сюжету). Снятый достоверно исторический фильм лучше, чем псевдоисторическое фэнтензи.
А противопоставлять в фильмах различные стороны - на мой взгляд сродни глупому взрослому вопросу, обращенному к малышу: "Ты кого любишь больше, папу или маму?"

[Pinhead]

Главный недостаток всех голливудских исторических фильмов (и "Троя" в их числе) - это перенос мотивации и моделей поведения современных людей на людей прошлого. Это просто сразу полностью убивает даже самую блестящую реконструкцию. Представить себе, что война может начаться из-за того, что кто-то украл чью-то жену - это нынешнему человеку сложновато. И вот из Агамемнона делается какой-то типичный современный политик-мерзавец. Тогда как для человека того времени не могло быть повода сильнее для войны, чем подобное похищение. Не думаю, что человек мог оставаться царем, если бы он НЕ начал войну в такой ситуации.
Ну и конечно отношение Ахилла к богам - это полный бред!
Вообще, исключение из истории троянской войны богов - это еще один очень досадный недостаток фильма. Потому что там просто замечательная интрига происходит на Олимпе.

[tktyf]

Главный недостаток всех голливудских исторических фильмов (и "Троя" в их числе) - это перенос мотивации и моделей поведения современных людей на людей прошлого.

Это как раз нормально, об этом ещё Булычёв писал. Зрители лучше воспринимают исторические, фантастические и сказочные фильмы через призму современного им восприятия, т.е. мы должны иметь возможность представить себя на месте героев чтобы понять их.

[Pinhead]

Это как раз нормально, об этом ещё Булычёв писал. Зрители лучше воспринимают исторические, фантастические и сказочные фильмы через призму современного им восприятия, т.е. мы должны иметь возможность представить себя на месте героев чтобы понять их.

Да это-то понятно, но смотреть, как Балиан Ибелин произносит пламенную гуманистическую речь перед жителями Иерусалима в "Царствии небесном", послав епископа и всю христианскую веру куда подальше - это, простите, феерическое ...
Особенно, если учитывать, что в действительности всю эту компанию жителей, сдавших Иерусалим, просто не пустили в Триполи, послав их куда подальше за такое "гуманистическое" поведение.

[tktyf]

Так и "Алексанра Невского" нельзя назвать исторически точным. Да и вообще фильмы в которых сочетается достоверность и увлекательность довольно редки.

По теме. Хотелось бы хороший фильм о эпохе Ивана 3-его.
Кстати, я не в курсе, может уже снимали? Есть среди старых?

[Юра]

Да это-то понятно, но смотреть, как Балиан Ибелин произносит пламенную гуманистическую речь перед жителями Иерусалима в "Царствии небесном", послав епископа и всю христианскую веру куда подальше - это, простите, феерическое ...
Особенно, если учитывать, что в действительности всю эту компанию жителей, сдавших Иерусалим, просто не пустили в Триполи, послав их куда подальше за такое "гуманистическое" поведение.

Это верно.
Но если почитать Плутарха, Светония, Пропия Кесатрийского - циничных людей в стиле современных политков хватало во все времена. Просто раньше они толкали речи про защиту веры, а сейчас про права человека.
Та же Трояская война - 100% кофликт из-за контроля за торговыми путями. А Елена если и была, то сыграла примерно ту же роль, что ОМП Саддама.

[Юра]

Так и "Алексанра Невского" нельзя назвать исторически точным. Да и вообще фильмы в которых сочетается достоверность и увлекательность довольно редки.

Вот за что люблю такие фильмы, как "Капитан Алатристе", "Хозяин морей", "Михайло Ломоносов".
От актерской игры до пряжки на одежде - ни к чему не придерешься.

[Леф]

Для экранизации - роман (повесть?) "Пещеры красной реки".

В первую очередь ради детей.

Но взрослым тоже понравится.

Вот за что люблю такие фильмы, как "Капитан Алатристе", "Хозяин морей", "Михайло Ломоносов".

Второй и третий знаю. Хорошие фильмы.

Но "Хозяин морей" на самом интересном закончился - словно продолжение должно быть.
А про продолжение не слышно.
(Там "доктор" побежденного корабля оказался его капитаном - интрига).

[Локсли]

Вот за что люблю такие фильмы, как "Капитан Алатристе",

Да, пересмотрел недавно. Причём показал его однокласснику (он патриот), который принципиально не смотрит иностранные фильмы. И тот был в восторге.

- Нашей армии нужны деньги, а не полководец...

[Леф]

Из - http://www.romantiki.ru/forum/viewtopic ... 214#p63214

В "Премиях" эта беседа уж есть (http://www.romantiki.ru/forum/viewtopic ... &start=100 ).
Теперь по поводу использования в фильме.

Помнится, Перельман еще в лохматых годах в "Занимательной физике" объяснил всем любителям "невидимости", что человек видит за счет отражения света от сетчатки глаза. Т.о. если свет не будут туда попадать, то человек-невидимка сам перестанет что-либо видеть. Ну и зачем, спрашивается, подобные "плащи" и "шапки"?

Ну две дырочки-то для глаз в плаще можно оставить

Ну и какая же это невидимость?

И вы это себе представляете? Чиширский кот?
Противник в шоке!!!

Если соответственно обыграть такую невидимость всего, кроме глаз, может получиться весьма впечатляюще, со множеством интересных ситуаций:
1) реакции неосведомленных - от полного шока у одних до необъяснимого игнорирования другими,
2) реакции осведомленных: тоже не без шока с непривычки или в первые моменты при пробуждении,
3) вопрос случайно встреченного ребенка (знакомого с фильмами или книжками про Чеширского Кота):
"мама (папа), это Чеширский кот?"
(Мама смотрит туда, куда показывает ребенок - ничего уже нет. Или есть. Или есть, но не при первом взгляде.
Если невидимка - мужчина, то ребенок обращается к маме.
И наоборот - если невидимка - женщина, то к папе. Но и необязательно).

[Леф]

Здесь текст повести Житинского "Часы с вариантами" http://lib.rus.ec/b/155423/read
из которой приведены цитаты на страницах:

в теме "О любви без улыбки" - http://www.romantiki.ru/forum/viewtopic.php?f=15&t=5318
в теме "О любви с улыбкой" - http://www.romantiki.ru/forum/viewtopic ... 81#p142581

Процитированные там и здесь сцены ОЧЕНЬ хотелось бы в кино. Хотя бы в фильмах-миниатюрах.

Фильм по этой повести мог бы быть несравнимо сильнее популярного "Назад в будущее".
Недоразумение, что до сих пор этот фильм не снят.
Наверное, потому, что повесть примерно в 1985 году издана (написана?) - вскоре не совсем до фильмов стало.

1.

Я вернулся на сорок лет назад.
Менее чем в секунду я превратился из солидного мужчины, уже начавшего стареть, с залысинами и брюшком,
в пятилетнего мальчика с прямой жесткой челкой, большими серыми глазами и тоненькими ручками и ножками.

Этот мальчик ничего не забыл, ни единого варианта. Он знал жизнь почти на полвека вперед.

Я оказался в семьдесят втором году, в декабре месяце. Была середина дня.
Я лежал в кроватке в детском саду, видимо отдыхая после обеда. Вокруг меня лежали современники.

Сначала я осторожно рассмотрел свои ручки и ножки, пытаясь к ним привыкнуть. Они были нежными и слабенькими.
Я чуть не расплакался от жалости к себе, и мне стало страшно:
что смогу сделать я в этом пространстве, обладая столь слабым телом, лишенный спасительных часов?..

Но раздумывать было некогда. В спальню вошла воспитательница Виолетта Михайловна,
которую я смутно помнил взрослой высокой тетей с громким голосом.
На самом деле она оказалась молоденькой девушкой, которая годилась бы мне в дочери и могла быть подругой Даши,
находись мы в предыдущем пространстве. И росту она была невеликого, и голосок у нее был негрозен.

– Дети, пора вставать, – сказала она, проходя между кроватей.

Я откинул одеяло, нашел свою одежду и со смешанным чувством стыда и изумления стал натягивать детские колготки.

– Сережа, тебе помочь? – спросила воспитательница.

– Благодарю. Я сам в состоянии, – ответил я.

Она удивленно посмотрела на меня, но ничего не сказала.

Дальнейшие события показали, что в этом пространстве мне нужно быть весьма осторожным, чтобы сохранить в целости психику окружающих.
Уже после полдника на занятиях по лепке из пластилина, что мне было как-то неинтересно, я отвлекся и,
найдя на столике Виолетты Михайловны газету «Комсомольская правда», углубился в нее.
Мне хотелось узнать, что происходит в мире, точнее, что происходило в мире в период моего раннего детства.
Просматривая хронику международных событий, я почувствовал, что кто-то смотрит на меня.
Я поднял глаза. Виолетта Михайловна стояла рядом, глядя на меня с неподдельным ужасом.

– Сережа, что ты делаешь?

– Читаю, – сказал я. – Разве не видно?

– Ты умеешь читать? – растерянно спросила она. – Мы же прошли всего три буквы…

– Мне достаточно, – ответил я и снова углубился в чтение.

– Ах ты, проказник! Ты разыгрываешь меня! – рассмеялась она, давая мне легкого шлепка по задней части.
– Иди лепи зайчика.

– Виолетта Михайловна, вы позволите мне не лепить зайчика? – вежливо спросил я.
– Меня больше интересуют ближневосточные проблемы.

У нее остановились глаза, а затем она вихрем вылетела из комнаты. По коридору застучали ее каблучки.

«Видимо, побежала к заведующей», – подумал я, свертывая газету.
Когда Виолетта Михайловна вернулась с нашей пожилой заведующей, я уже мирно лепил зайчика, общаясь со своими сверстниками по пространству.

– А мой зайчик лучше! – сказала моя соседка, белокурая толстая девочка с бантом.

– Я бы не сказал, – пожал я плечами.

Воспитательница и заведующая смотрели на меня во все глаза.

– Лучше! Лучше! – выкрикнула подружка и смяла моего зайчика.
Я понял, что если сейчас иронически усмехнусь и проявлю рыцарскую сдержанность,
то меня тут же уведут на обследование к детскому невропатологу.
Поэтому я, переживая внутренний стыд, ибо был человеком воспитанным, вцепился ей в бант, крича:

– Мой зайчик лучше! Мой! Зачем ты испортила моего зайчика?!

Заведующая и Виолетта Михайловна облегченно вздохнули, оттащили меня от приятельницы и поставили в угол.
Там у меня было время обдумать стратегию поведения в этом пространстве.

Необходимо было снова стать ребенком, иначе хлопот не оберешься.
С другой стороны, поддерживать искренние контакты со сверстниками – это значит обречь себя на духовный голод.
Два года лепить зайчиков, а потом идти в первый класс?.. Утомительно.

Трудно, практически невозможно не обнаружить своего интеллекта, обладая им. Впрочем, справедливо и обратное.

Я весь извелся, ожидая, пока мама заберет меня из садика. Я очень волновался.
Несмотря на то что мы расстались с мамой несколько часов назад, я почти физически ощущал пропасть в сорок лет, через которую я перелетел.
Какой я встречу маму? Узнаю ли я ее?..

На музыкальном занятии разучивали песню «Пусть всегда будет солнце».
Текст я прекрасно помнил, поэтому исполнил песню первым, заслужив поощрение воспитательницы.
Когда пел «Пусть всегда будет мама», на глаза навернулись слезы.
Проклятая старческая сентиментальность!
Мои одногруппники повторили припев нестройным хором и без всякого чувства.
Они еще не знали, что мама – это не навсегда. Я испытывал жалость к этим детишкам и одновременно завидовал им.

2.

Однако вместо мамы прибежал отец. Он был худ и чем-то озабочен.
Быстро помог мне одеться, задавая дежурные вопросы: «Чем кормили?», «Какие буквы учили?».

Я смотрел на него с печалью, вспоминая поминки. Как скоротечна жизнь!

Он воспринял это по-своему, сказал:

– Ты какой-то смурной сегодня…

В сущности, он еще ничего не знал о жизни.

По пути домой отец заскочил в телефонную будку и долго говорил с какой-то Люсенькой, в чем-то оправдываясь перед нею и скашивая глаза на меня.
Потом мы пошли в магазин и купили гирлянду на новогоднюю елку. (...)

Мама встретила нас как-то буднично и хмуро.
А у меня опять из глаз покатились слезы. Как молода и хороша была мама!
Как испуганно-ласково склонилась ко мне она, увидев, что я плачу!
Я обнял ее и уткнулся в теплую грудь. Она гладила меня и целовала.

– Что случилось, Сережа? – шептала она.

– Случилась жизнь, – прошептал я.

– Что? Что? – не поняла она.
И вдруг заплакала тоже.

Причину маминых слез я разгадал быстро. Достаточно было недели, чтобы понять, что счастье нашей семьи висит на волоске.
Внешне все обстояло благопристойно, но внутри зрел конфликт, причиной которого, как я понял, была некая Люся.

Моя мама – максималистка, как я уже упоминал.
Характер ее в молодости оказался таким же, как и в зрелом возрасте, если не тверже.
По намекам и недомолвкам родителей я установил, что отец влюбился в машинистку редакции,
где он работал, и теперь мучается, не зная, что делать.

Мать, кажется, не собиралась его прощать, машинистке же было лестно, что за ней ухаживает начальник отдела молодежной газеты.
Дело шло к развязке.
Мама, как видно, надеялась, что анонимный звонок, благодаря которому она обо всем узнала, – злостная сплетня.
Отец старался ее в этом убедить, он лгал и изворачивался так, что мне было стыдно за него, но в семье становилось все сумрачнее.

3.

Моя старшая сестра (...) только что научилась складывать и вычитать и ужасно задавалась передо мною. Как-то за ужином она спросила:

– А сколько будет пять плюс три? Вот и не знаешь!

– Восемь, к твоему сведению, – сказал я.
– А трижды пять?

Она чуть не подавилась.

– Сколько же будет трижды пять? – заинтересовался папа.

– Пятнадцать, – пожал плечами я.

– А… четырежды пять?

– Двадцать.

– А семью… восемь! – округлив глаза, спросила мама.

– Пятьдесят шесть, – ответил я невозмутимо.

Последовала долгая пауза. Светка обеспокоенно переводила глаза с папы на маму.
Отец взял меня за руку и увел из-за стола в комнату. Там он прогонял меня по всей таблице умножения.

– Откуда ты это знаешь? – спросил он наконец.

– На Светкиной тетрадке написано. Сзади, – сказал я.

Папа проверил. Действительно, на последней странице обложки Светкиной тетради была напечатана таблица умножения.

Папа хмыкнул.

– Слушай, может быть, ты вундеркинд? – спросил он.

– Вполне возможно, – ответил я.

Мы вернулись к столу. Конец ужина прошел в приподнятой обстановке.
Родители поминутно проверяли таблицу умножения, подозревая какой-нибудь фокус, они смеялись и радовались. Светка на меня разозлилась.

Папа стал проявлять ко мне внимание.
Выяснив, что я внезапно научился читать и считать, он подсунул мне шахматный учебник.
Через четыре дня я обыграл папу в шахматы, поскольку и раньше, в прошлых жизнях, его обыгрывал, когда он появлялся дома.
Папа переключил на меня все свои силы и, по-моему, стал забывать о своей машинистке.

Но она его не забывала.

4.

Однажды в воскресенье мы с папой отправились в зоопарк. Папа шел с гордым видом, как бы говоря встречным: «Мой сын – вундеркинд!»
У входа в зоопарк нас поджидала красивая молодая женщина с пухлыми губами.
Она чем-то напомнила мне мою жену Татьяну. Увидев ее, отец растерялся.

– Здравствуйте, Дмитрий Родионович, – сказала она надменно.

– Почему ты… Почему вы здесь? – спросил отец.

– Вы сами говорили, что в воскресенье пойдете с сыном в зоопарк.
Вы же теперь у нас любящий отец, – проговорила она с большим подтекстом.

– Познакомься, Сережа. Это Людмила Петровна… – Отец засуетился.

Людмила Петровна, не глядя, сунула мне ладошку. Я ее не заинтересовал. Мы пошли в зимние помещения зоопарка и пробежались вдоль клеток.
Отец нервничал, потому спешил. Людмила Петровна хранила молчание.

– Пойдемте посидим в мороженице, – сказал отец, когда мы вышли. При этом он заискивающе посмотрел на машинистку. Она равнодушно пожала плечами.
Мне стало жаль отца. Я понял, что он по неопытности влип в эту историю и теперь не знает, как из нее выпутаться.

В мороженице мы с Людмилой Петровной сели за столик, а отец встал в очередь за мороженым.
Глядя в упор на Людмилу Петровну, я холодно произнес:

– Людмила Петровна, разве вам не известно, что у отца семья? У него жена и двое детей.
Как расценивать в этом случае ваше поведение?

– Как? Как ты сказал? – До нее не дошло.

– Как вы слышали, – продолжал я.
– Не надо говорить мне про любовь.
То, что происходит, не имеет к ней ни малейшего отношения.
Вы пользуетесь служебным положением Дмитрия Родионовича.
Наверняка он раньше отпускает вас с работы и делает вид, что не замечает, когда вы вместо редакционных рукописей перепечатываете гороскопы.
Разве я не прав?

Людмила Петровна стала медленно сползать со стула.

– Я прошу вас оставить отца в покое. Иначе я приму меры, – строго закончил я.

– Ме… ты… при… что? – залепетала она.

Вернулся отец с мороженым и двумя чашечками кофе.
Людмила Петровна, покрывшись пятнами, вскочила со стула и пулей вылетела из мороженицы.

– Что случилось? Что ты сказал тете? – ошеломленно спросил отец.

– Я сказал тете, что у нее вся спина белая! – закричал я своим звонким детским голоском.

Публика вокруг заулыбалась. Отец опустился на стул и выпил одну за другой обе чашечки кофе.

– А может, оно и к лучшему… – прошептал он.

Таким образом, мне удалось отшить Людмилу Петровну. Как я вскоре узнал, она уволилась из редакции.

Но это был лишь первый шаг к восстановлению мира и любви в нашей семье. Я никогда не предполагал, какой это кропотливый и длительный процесс.
Мне приходилось думать за двух взрослых людей сразу и еще за свою малолетнюю сестру. Но я отдался этому целиком.
Тут важна каждая мелочь. О них так часто забывают в суете будней, думая, что сойдет и так.
Но я уже знал по будущему опыту, что не сойдет. Я проводил тонкую воспитательную работу.
Я понял, что мои родители, вступив в брак молодыми, не были подготовлены к серьезному душевному труду, каким является строительство семьи.
Конечно, мне мешало то, что они принимали меня за малыша, а впрочем, в моем положении были и свои преимущества.

Мне можно было играть в непосредственность. Например, при виде красивой женщины в автобусе я невинно спрашивал папу:

– Правда, наша мама лучше?

Я говорил совершенно искренно. Отец соглашался, сначала неуверенно, но потом со все бо2льшим энтузиазмом. Или я предлагал:

– Давай купим маме игрушку!

– Лучше цветы, – говорил папа, а мне только того и нужно было.
Мы покупали букетик астр или мимозы, когда наступила весна, и шли домой с чувством, будто сделали что-то хорошее.
Мама постепенно оттаивала после истории с машинисткой.
Поначалу ей казалось, что отец просто хочет загладить вину, но потом она поняла, что он не хитрит.

Любовь нуждается в подтверждении со стороны.
Отец находил подтверждение любви у меня – смешно сказать! – пятилетнего мальчика.
Я не знаю, для кого он больше старался, – для мамы или для меня. Впрочем, это все равно.
Мы были одной семьей, и любовь у нас была общая, как и должно быть в семье.

5.

Воспитательная работа с мамой складывалась труднее. Необходимо было пользоваться более тонкими методами.
Я не боялся сфальшивить, ибо делал это, повинуясь той же любви.
Впервые за всю жизнь я стал ощущать тепло своих близких, потому что сам стал отдавать им его.
Изо всех своих слабеньких сил я старался помогать маме.
Я видел ее старой и немощной – там, впереди, потому мне было легко и просто.
И я не уставал говорить ей о том, какой у меня умный, красивый и самый лучший на свете папа.

Родители стали жить так, будто боялись расплескать вазу с водой.
В доме поселилась чуткая тишина, которая временами взрывалась нашим смехом.
Нам стало интересно друг с другом.
Перед сном мама и папа желали мне спокойной ночи, и я, лежа в темноте, долго слушал их голоса на кухне.
Слов я не разбирал, слышал только интонацию. Так разговаривают внимательные друг к другу люди.

У меня было странное состояние: я чувствовал себя ангелом-хранителем нашей семьи и одновременно семья надежно охраняла меня от невзгод.
В прошлом детстве я не испытывал такого чувства, я помню точно.
И в то же время не покидало ощущение хрупкости этого счастья, его недолговечности. Я часто плакал по вечерам в темной комнате, зарывшись в подушку.
Мне не хотелось становиться взрослым. Взрослым я уже был.

Вскоре я понял, что мама тоже испытывает ощущение хрупкости.
Однажды вечером мы остались с нею вдвоем. Папа со Светкой отправились проведать деда в день Советской Армии и Флота, а у меня была ангина.
Я лежал с горящими гландами, и мама поила меня чаем с малиной.
Она отставила чашку и вдруг прижалась губами к моей пылающей щеке, крепко обняв. Я почувствовал, что мама дрожит.

– Что с тобой, мама? – спросил я.

– Я боюсь за тебя, боюсь… – повторяла она.

– Я скоро поправлюсь, вот увидишь..

– Я не о том, мой мальчик. Ты еще не можешь понять. Я боюсь за тебя вообще. Ты слишком добр.

– Разве можно быть слишком добрым? – спросил я.

– Вот именно, что нельзя. На свете много злого, ты еще узнаешь… Ты беззащитен, потому что добр.

– А разве доброта – это не лучшая защита?

Мама отодвинулась от меня и печально покачала головой:

– Откуда ты такой? Никогда не думала, что сын у меня будет вундеркиндом. Порой мне кажется, что ты все понимаешь…

– Это так и есть, – кивнул я.

– Сынок, не пугай меня. Ты стал каким-то маленьким старичком. Ну, покапризничай, что ли…

– Не бойся, мама, – сказал я. – Я не вундеркинд. Никаких вундеркиндов нет. Просто некоторые дети уже были взрослыми, а их называют вундеркиндами.
Они были обыкновенными взрослыми и снова станут ими, когда вырастут.

– Какой сильный у тебя жар, – сказала мама, прикладывая ладонь к моему лбу. – Ты не бредишь, малыш?

– Бредю, – сказал я.

Я поневоле становился центром семьи. Даже Светка, поревновав немного, уверилась в моей гениальности и стала относиться с почтением.
Как неотразимо действует гениальность, даже мнимая!
Отец, питавший в юности честолюбивые надежды, давно понял, что
он – обыкновенный человек не без способностей, которые позволят ему достойно пройти жизненный путь. Но не более.
Теперь он переложил надежды на меня и стал одновременно готовить меня к званию чемпиона мира по шахматам,
а также к карьере гениального музыканта и поэта. (...)

Никто вокруг не понимал, что
самыми необыкновенными качествами для любого возраста всегда были и будут любовь, доброта, мудрость,
а вовсе не умение извлекать звуки из скрипки, составлять фразы или передвигать деревянные фигуры.

Меня это огорчало, я старался не выделяться.
Во всяком случае, решительно отказался от всех спецшкол, когда пришло время учиться.

[Леф]

1. Похоже, что нет фильма про Святого Валентина. Разве что в качестве побочной линии в другом фильме.
Это очень и очень странно.
При том, что можно полдюжины вариантов снять.
Это же необыкновенный человек мог быть. Раз он помогал влюбленным с риском для собственной жизни.

Логично было бы к 14 февраля снять. К 2011 вряд ли успеют. А к 14.2.2012 вполне успели бы.

В позднем средневековье во Франции и Англии житие св. Валентина постепенно начало обрастать легендами, связанными с тайным венчанием влюблённых пар. Согласно им, император Клавдий II запретил воинам жениться, дабы они не отвлекались от службы. Валентин тайно венчал желающих и за это был приговорен к смерти. В различных легендах приводятся подробности о прощальном письме, которое Валентин написал перед казнью слепой девушке (по другим вариантам — дочери тюремщика) и которое исцелило её.

http://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%A1%D0% ... 0%B8%D0%BD

2. Губарев В. - Путешествие на утреннюю звезду
по - http://lib.rus.ec/b/21453/read