Вовка Калинкин приехал сюда два года назад. А до этого жил в посёлке в низовьях широкой и красивой реки Дон. Его мама была учёным-селекционером и работала там, занимаясь разведением рыб. Ребят-ровесников в посёлке почти не было, а ребята постарше в свои игры «мелочь пузатую» не брали. Приходилось дружить с девчонками, а это тоже не всегда интересно. И старшие ребята порой дразнили «Вовулю-дивулю». К тому же Вовка был ребёнком упитанным, даже полноватым, а это давало новые поводы для дразнилок. А потом этот чердак… Друзей у Вовки, которого теперь считали трусом совсем не стало. А всё этот Сашок, «казак лихой», потому что всё время бахвалился своими предками-казаками. Мало того, что он устраивал всякие подлые розыгрыши и распускал сплетни про ребят и девчонок, но ещё и отнимал деньги у малышей, которые давали на мороженое. И у Вовки отнимал. А Вовка боялся сказать матери. Так продолжалось до тех пор, пока однажды плачущего Вовку не встретил Володя, парень-студент, живший напротив. Вовка побаивался строгого, даже сурового и немногословного Володю, но, как оказалось, зря…
– Привет, тёзка! Что случилось, почему смурной?
– Ничего… — буркнул шестилетний Вовка.
– Из-за ничего люди не ревут, — Володя присел перед ним на корточки. — Что случилось?
Вовка рассказал.
– Стой здесь, а сейчас поболтаю с Сашком и его «дымоглотами»… По душам… — недобро ухмыльнулся Володя.
Володя вернулся через полчаса. Сунул Вовке в руку эскимо и горсть мелочи.
– Сдача. Больше они ни к тебе, ни к другим не пристанут, — и Володя, улыбнувшись, растрепал Вовке волосы.
Сашок после «беседы по душам» ходил по посёлку, смотря на всех подбитыми глазами, как затравленный хорёк. Но к ребятам и вправду больше не приставал. Вот тогда самый младший из Сашкиных «дымоглотов» Вадька Топорков (по малолетству тумаков от Володи ему не досталось) и назвал первый раз Вовку и других малышей ябедами.
Володя вскоре уехал на практику и больше Вовка его не видел. Говорили, что он работает на Волге, в Астрахани. Но всё же был у Вовки друг. Дядя Боря. Лётчик гражданской авиации. И художник… Вовка тоже очень любил рисовать, и не только любил, но и умел. Был у него «несомненный талант», как сказала воспитательница в детском саду. И дядя Боря стал Вовку учить. И сейчас Вовка часто брал дома альбом и бежал на речку или на озеро и рисовал… Облака, чаек, корабли, змеев, парящих в небе… Рисовал и морские суда, ведь каждый август они ездили к дяде в Новороссийск. И там Вовка, замирая от восторга, рассматривал огромные морские суда. Только альбом Вовка никому не показывал, боялся насмешек. Ведь над ним всегда посмеивались. Только маленький Витька знал о нём, да двоюродная сестра Надя.
А ещё дядя Боря приучил его делать зарядку и закаляться, и толстенький неуклюжий Вовка стал ловким и сильным. Дядя Боря был другом Вовкиной мамы. Отца у Вовки не было. Вернее, он был, старпом рыболовного траулера, но когда Вовке было три года, бросил их, уйдя в другую семью и уехав в далёкий Владивосток. И Вовка втайне надеялся, что дядя Боря женится на маме и заменит ему отца… Но два года назад они уехали — Вовкину маму перевели работать в Институт рыбоводства в Подмосковье. Дядя Боря обещал приехать, но пока не мог. Писал письма маме и ему, звонил. А Вовка скучал. И вечерами мысленно разговаривал с дядей Борей, звал его поскорее приехать… Приехать насовсем…
Однажды дядя Боря подарил ему голубя. Красивого, белого. Голубь жил у них на чердаке. Вовка кормил его зёрнышками, наливал воду в поилку, гладил его гладкие пёрышки. Но однажды случилась беда. Вороны, жившие возле сарая, где хранились снасти рыбаков поселковой флотилии заклевали голубя. Насмерть. На глазах у Вовки.
Вовка помнил, как рыдал, прижимая к груди окровавленное тело птицы, как в слепой ярости схватил камень и принялся бить ненавистных ворон, убивших его друга… Он не помнил, что было дальше. Дядя Боря рассказал. Как он не отдавал мёртвого голубя и пришлось разжимать ему пальцы… И что десяток ворон так и остались валяться комком перьев возле сарая… И с тех пор Вовка ненавидел этих наглых чёрно-серых птиц. Ненавидел всей своей горячей мальчишеской душой! А все считали, что он просто жестокий мальчишка, кидающий камни в птиц. А он мстил за друга…
Горе немного уменьшилось, когда в доме появился серый котёнок Мурзик, ставший Вовкиным любимцем. И в змеев Вовка вовсе не кидался. Случайно попал земляным комком в «конверт» двенадцатилетнего Феди Мурашова. Потому что кидался в одноглазого рыжего бродячего кота по прозвищу Пират, задиравшего его тихого и доброго Мурзика. Потом Пират куда-то делся, а слава хулигана за Вовкой так и осталась…
Вовка и сам мечтал сделать красивого змея, чтобы он летал высоко-высоко! Но… «Руки у меня, наверное, не из того места растут!» — горестно подумал Вовка. Он трудился над змеем две недели. А змей получился неуклюжим и тяжёлым. Чуть приподнялся над крышей и кувыркнулся в соседский сад. Вовка и полез туда за ним. И попался хозяйке сада, бабке Кире. Она и решила, что это Вовка трясёт у неё яблоки. Как назло, у его в тот день как раз и лежали два яблока в кармане. Только это были не бабки Киры яблоки! Это из их сада, Вовки и его мамы. Вовка их сорвал, когда полез на крышу запускать змея! И яблоки у неё тряс Серёжка Симаков с друзьями. Да и не только у неё. Ну и что! Все это знали, и Вовка знал! Но молчал, потому что он не гад и не предатель! Да и взрослые в посёлке относились к ребячьим проказам и набегам снисходительно. Грозили крапивой, но до дела никогда не доходило. Взрослые считали, что от десятка яблок, что сорвут ребятишки у них не убудет.
Но только не бабка Кира! Она же за эти яблоки! Она их дачниками и туристам втридорога на рынке продавала! Даже внукам своим не разрешала яблоки рвать. «Вон падалицу собирайте!» И тогда… Она и змея сломала, и яблоки (его, Вовкины!) отобрала, и его крапивой отходила. Вовка тогда даже и не пикнул, молча перенёс наказание. А потом два часа плакал в сарае. Потому что змея жалко… Потому что мама была на работе и некому было за него, Вовку, заступиться. И Вовка горько рыдал от обиды и несправедливости…
А бабка Кира потом слухи распустила, что Вовка малышей поколачивает. Да малышня с детсадовской дачи, что рядом с деревней, за ним хвостом ходят, когда они с Нинкой бегают к Нинкиной матери (и Вовкиной тётке), работавшей там воспитательницей! И Витька его обожает. Особенно, после того случая на реке. Если бы не Вовка, не идти бы этой осенью Витьке Ткачёву первый раз в первый класс…
Вовка потом хотел сделать нового змея. Попросил Нину, но оказалось, что она не умеет. А змея ей делал Федя. Федя был мастер, он даже сделал настоящего «дракона», как в Китае. Но после того случая с котом, когда Вовка сбил его змея, обращаться к Феде… Вовка всё же решился, пришёл к нему…
– Вовка, отстань, некогда мне! — Федя выгибал упругие луки, привязывая их к длинной планке.
– А что ты делаешь?
– Малайского змея, а он очень сложный. Не мешай, некогда мне!
Вовка потоптался, вздохнул и ушёл.
Зинку Артемьеву он дразнил… Да она первая начала! Зачем она дразнила его и смеялась над ним, когда он испугался ночью идти смотреть на болотные огни над камышовыми зарослями? Да, он боится темноты! Её бы, Зинку, на тот чердак! Посмотрим, как она бы забоялась!
А Глашка Никифорова? Дылда рыжая! Вовка вздохнул: Глаша ему нравилась. Но характер у девочки был задиристый, резкий, ершистый. Всё время её на приключения тянуло. И тогда… Подбила зачем-то ребят влезть за яблоками в школьный сад. Ну, а учителя узнали. Кто-то выдал. И все обвинили Вовку. Потому что он ябеда и трус! А он и не знал про этот набег! Это потом выяснилось, что наябедничала Ленка Симакова, лучная Глашкина подруга. Потому что иначе, Леночке не поставили бы примерное поведение за год. А ведь Вовка говорил Глаше, что Ленка нехороший человек — жизнь научила мальчишку разбираться в людях. Да куда там! Леночка ведь лучшая подружка!
А Глашка забыла, как Вовка её дважды выручал. Первый раз, когда Глаша разбила мячом (а девочка занималась баскетболом) стекло в школьной подсобке. И спрятала дневник с записью учителя. И тогда Анна Дмитриевна послала записку её родителям. И послала с Вовкой, потому что он замещал заболевшего старосту класса, Диму Сидоренко. «Ябеда», — прошипела Глаша, потому что Вовка согласился. А куда денешься! Вот только записку он не доставил. Выкинул в урну за школу, а учительнице наврал, что никого не было дома и записку он сунул под дверь.
«Да, Калинкин. Тебе нельзя поручать никаких ответственных дел. Как только тебя выбрали старостой? Более безответственного человека я ещё не встречала». Вовка тогда проглотил обиду, потому что уважал строгую Анну Дмитриевну.
Во второй раз Глаша, Ленка, и Света Никанорова играли в классе в салки и разбили два горшка с цветами. И с перепугу не придумали ничего лучше, чем спрятать осколки и цветы в шкаф. Конечно, «преступление» раскрылось. Анна Дмитриевна строго посмотрела на них и спросила: «Кто это сделал?» Все молчали. И Вовка молчал. Хотя знал, кто разбил горшки. Потому что не мог выдать Глашу!
– Калинкин, ты ведь сегодня дежурный. Ты ведь должен был следить за порядком в классе. И ты наверняка знаешь, кто разбил цветок!
– Знаю… — пробормотал Вовка. Потому что он действительно был дежурным и отвечал за порядок в классе. И помогал убрать землю после цветка. Не знал только, что девчонки не признались и спрятали разбитый горшок.
– Так кто?
– Ябеда, — послышался презрительный шёпот. Это Лёнька Зубов. Они вчера подрались, и Лёнька злился на него.
– Это я разбил, Анна Дмитриевна, — глядя в пол произнёс Вовка.
– Ты, Калинкин, не только безответственный и неаккуратный человек. Ты ещё и трус! Вместо того, чтобы честно признаться в проступке, ты пытался скрыть его. Смелый и честные люди умеют отвечать за свои ошибки.
И это Вовка тогда стерпел. А потом был этот школьный сад…
Вот об этом, глотая слёзы и рассказал Ростику Вовка…
Внезапно сзади раздались быстрые шаги. Мальчик вздрогнул.
– А ты что здесь делаешь?! — воскликнула Глаша.
– А что? Только вам можно дружить с Ростиком? — обиженно глянул на неё Вовка.
– Да с тобой даже репейник дружить не будет!
– Почему? Чем я хуже вас? Чем!? — сквозь закипающие слёзы крикнул ей мальчишка.
– Ты ябеда и трус! Вот чем! — запальчиво крикнула Глаша. — Забыл про школьный сад?
– Да я и не знал про него! Это твоя Леночка на вас наябедничала! А ты забыла? Как разбила окно? Или про цветочный горшок? А ведь я тебя не выдал. Хотя знал. И записку я твоим родителям не донёс.
– Учительница маме эсэмэску отправила… — глухо сказала Глаша. А ведь действительно, тогда Вовка её не выдал. Значит, примерная Леночка… А ведь это она сказала, что наябедничал Вовка…
– Ты дразнишься!
– А зачем ты, Зинка, меня дразнила? Да, я боюсь темноты! Очень боюсь! Тебя бы на тот чердак!
– Ты малышей колотишь, — угрюмо заявил Тимка.
– Кто это сказал?
– Бабка Кира. Она видела, как ты Витьку лупил!
– Я — Витьку?! — Вовка помотал головой, глядя на ребят широко раскрытыми глазами. — Да я наоборот…
– Что наоборот? Ты в птиц камнями кидаешься!
– Да вы хоть знаете, почему я в ворон кидаюсь? — вскипел Вовка. — Да вы же ничего не знаете! Ничего! — слёзы брызнули из Вовкиных глаз, и мальчик, всхлипывая, махнул рукой и побрёл домой.
– Ребята, зачем вы так… — укорил их Ростик. — Он же совсем не такой.
– Ты его плохо знаешь, Ростик, — отозвался Тима.
– Это вы его плохо знаете. Точнее, совсем не знаете.
– А бабка Кира врёт про то, что Вовка меня колотил, — Витька протиснулся между ребятами. — Он меня не колотил вовсе, а спасал!
– То есть… как?! — не поверил Федя.
– А так. Я в старой лодке у омута играл. И в воду свалился. А Вовка на мосту рыбу ловил. Увидел и прям с моста в речку прыгнул! А меня чуть в омут не затянуло! А он меня вытащил! А потом сказал, чтобы я помалкивал, а то влетит обоим!
– Там, в омуте в прошлом году чуть взрослый дядька не утонул, — проговорил Федя.
– Ну и отшлёпал меня, чтобы в следующий раз не баловался. И правильно отшлёпал! — продолжил Витька, потерев мягкое место. — А бабка Кира всё видела и пошла трезвонить. И всем наврала, потому что Вовку не любит. Она его даже крапивой несколько раз, потому что думает, что он её яблоки таскает. А зачем ему её яблоки, если у них свои!
– Яблоки у бабки Киры не Вовка, а я тряс. Потому что жадная она, — признался стоявший тут же одиннадцатилетний Серёжка. — Если бы я знал, что бабка Кира на Вовке зло сорвёт, я бы за него заступился. Но он же молчал. Если бы сказал…
– А его кто-нибудь спрашивал? — оглядела ребят Нина.
– Эх, вы… Какие же вы друзья… — вздохнул Ростик.
– Ростик, а что тебе Вовка рассказал? — спросила Зина. Ей и Глаше вдруг стало нестерпимо жаль Вовку. Да и Тимка чувствовал себя виноватым.
– А вот что…Статистика:Добавлено Mich — 22.07.2017, 19:47
]]>