Романтики.Ру

Почему мы должны поддержать идею безусловного базового дохода?

А что бы вы сделали?

Вот что бы вы сделали, если бы вам гарантировали выплату $1000 в месяц до конца вашей жизни? И да, именно такую сумму, скорее всего, будут выплачивать – по крайней мере тут, в США. Представьте себе это на минутку, не думая о том, что бы сделали другие – подумайте, что бы сделали лично вы. Возможно, вы бы больше занимались тем, что вам нравится? Чем именно?

Но разве это уже не пробовали в России?

Если вы сравниваете эту идею с коммунизмом, давайте подумаем. Давайте рассмотрим, что реально делали в СССР, а чего не собирались делать. Что на самом деле там было – это передача средств производства от тех, кто управляет делами на основе рыночных сил, в руки бюрократов, принимавших решения на основании политики и кумовства. Это ужасная идея. Но почему?

Рынок работает потому, что он может понять, что нужно людям, насколько это нужно, и у него есть возможность доставки этого людям. Рассмотрим, к примеру, хлеб. В СССР считалось, что хлеб нужен всем. Это решение принималось властями, они старались претворить его в жизнь — нужен был на самом деле этот хлеб всем и каждому, или нет. Работало это не очень хорошо, и иногда случались нехватки. К тому же, люди со связями получали больше, а иные – ничего не получали. Попытка дать хлеба всем, пусть и благородная, провалилась.

Магия рынков

Как это происходит в США? Одни люди делают хлеб и продают его в магазины, чтобы другие люди с деньгами могли купить хлеб. Если его не раскупают, то производится меньше хлеба. Если раскупают весь, производится больше хлеба. Производители хлеба принимают решение о производстве хлеба не в директивном порядке – они прислушиваются к рыночным силам, которые влияют на принятие решений снизу вверх. Получается, что изготавливается как раз нужное количество хлеба по нужной цене. Идеально? Нет. Почему, и как это улучшить?

Сейчас купить хлеб могут только те, кто может за него заплатить. У нас есть выражение «голосовать долларом». Справедливы ли результаты этих ежедневных выборов? У всех ли есть голоса на покупку хлеба? Нет. Есть люди без голосов, т.е. без долларов. Единственный способ привести рынок к максимальной эффективности и определить, сколько именно товара нужно произвести и как его распределить – сделать так, чтобы у каждого был необходимый минимум голосов для того, чтобы «проголосовать» за этот товар. Если у людей есть деньги, но они не покупают хлеб, его не нужно делать. Если хлеб покупают, значит, он необходим. Так как же улучшить капиталистические рынки?

При помощи безусловного базового дохода (unconditional basic income, UBI).

Необходимо гарантировать, что у каждого будет необходимое минимальное количество голосов для «голосования» на рынке за базовые товары и услуги. Тогда мы сможем гарантировать, что основные жизненные нужды, вроде еды и укрытия, создаются и распределяются более эффективно. Нет смысла пытаться дать 100% всех людей одинаковое количество хлеба. Некоторые захотят его больше, некоторые – меньше. Нет смысла делать хлеб для 70% населения, под впечатлением того, что это есть истинный спрос, если на самом деле его хочет 80% населения, но у 10% просто нет возможности его купить. А так, пекари с удовольствием бы делали больше хлеба, а покупатели – покупали.

Вот вам и базовый доход – это выигрышная ситуация для всех. Это способ улучшить капитализм и даже демократию – у каждого должен быть необходимый минимум голосов.

Можно ли на самом деле улучшить капитализм этим способом, или это всего лишь теория?

Если вам нужны доказательства – посмотрите на тестовый проект, проходивший в Намибии.
Деревенские школы сообщают о росте посещаемости, о том, что ученики лучше едят и лучше учатся. На 36,5% уменьшилась преступность. Бедность уменьшилась с 86% до 68% (с 97% до 43% с учётом миграции). Безработица упала с 60% до 45%, средний доход увеличился на 29% — без учёта базового дохода. Результаты говорят о том, что базовый доход не только уменьшает бедность, но и способен вывести бедных из их состояния, помочь им найти работу или начать свой бизнес, а также ходить в школу.

Получается, что преступность уменьшилась, а люди с базовым доходом сами создали рабочие места и заработали больше денег.

А как вам такой психологический эксперимент, показывающий рост продуктивности?
Участникам, которым предложили выбор между двумя или тремя задачами, потратили по 5 минут на решение задачи. Другим участникам был предложен вариант вообще не решать задачи – и те, кто выбрал решение задач, потратили на задачу в среднем 7 минут. Осознанный выбор в пользу дела, а не бездействия, увеличило время, проведённое за работой.

Получается, что если мы дадим людям выбирать между работой и тем, чтобы вообще не работать, то выбирающие работу будут активнее ей заниматься. Поскольку это становится осознанным выбором, а не необходимостью. Выбор – хороший мотиватор.

Кстати, наука утверждает, что деньги – плохой мотиватор. Чем больше вознаграждение, тем хуже человек работает.
Это одно из самых чётко установленных открытий в социологии, и одно из самых игнорируемых. Последние пару лет я занимался вопросами мотивации, в частности – внешними и внутренними мотиваторами. И я готов утверждать, что их действие различается кардинально. Существует большой разрыв между тем, что известно науке и тем, что делает бизнес. Для многих профессий 20-го века такая мотивация была нормальной, но в 21-м веке такой механический подход «кнута и пряника» просто не работает, а иногда даже и приносит вред.
— Дэн Пинк

В 21 веке вместе с надвигающейся автоматизацией 50% различных видов работ в ближайшие 20 лет, наименее сложных технически и более физически трудных, нам необходима возможность заниматься чем-то более творческим и сложным. Часто лучшее, чего мы достигаем, происходит в свободное от работы время. Википедия, проекты с открытым кодом, уход за детьми и престарелыми людьми. Основной доход – способ вознаградить этот неоплачиваемый сейчас труд и позволить ему происходить и далее.

Как насчёт экономического мультипликатора в качестве доказательства этой идеи:
Доллары, которые тратятся низкооплачиваемыми работниками, оказывают серьёзный эффект на экономику. Каждый лишний доллар, попадающий в карман низкооплачиваемого специалиста, превращается в дополнительные $1,21 для ВВП. Каждый лишний доллар, попадающий в карман людей с высоким доходом, добавляет всего лишь в 39 центов к ВВП.

То есть, наверху скапливается куча денег, которые там ничего не делают, и притекают туда снизу вверх. Если заняться рециркуляцией этих денег обратно вниз и в середину, это на самом деле расширит всю экономику, сделает её более устойчивой. Так работает организм, так работают двигатели, так работают все системы.

Система не может существовать, если потоки в ней идут в одном направлении. Томас Пикети [Thomas Piketty] в своей прекрасной книге "Капитал 21 века", показал, что наша система именно односторонняя. И нам надо создать реальную циркуляцию в нашем капиталистическом двигателе. Без циркуляции денег система в целом затормаживается. Если верить Пикети, то отношение к редистрибуции капитала как к «воровству» можно сравнить с тем, как если бы сердце отказывалось бы перекачивать кровь в другие части тела, кроме мозга.

Капитализм 2.0 – это круто. Сможем ли мы себе его позволить?

Безусловный доход вполне возможен – учитывая существующие бездумно дорогие системы, полные ненужной бюрократии, от которых можно избавиться. Всё зависит от выбора плана. Если выбрать $12000 на каждого жителя свыше 18 лет, и $4000 на каждого жителя США до 18 лет, нам потребуется $2,98 триллиона. Если устранить все остальные программы помощи неимущим и учесть их стоимость, то потребуется добавить лишь $1,28 триллиона. Но где их взять?

Налог на землю может принести $1,7 трлн
Введение единого налога в 40% также будет достаточно. По подсчётам, он на самом деле приведёт к уменьшению налогового бремени для человека на 80%
НДС в размере 10% мог бы принести в казну $750 млрд. Если немного увеличить его, получится нужные $1,3 трлн
На Земле уже есть место, где платится безусловный доход, единый для детей и взрослых. Это Аляска. Модель Аляски можно применить и в других местах.
Можно проявить творческий подход и задуматься например о том, что компании, владеющие патентами, тратят кучу денег на лоббирование – а меж тем за право продлять свои патенты и копирайты они должны платить не политикам, препятствующим их попаданию в общественное достояние — а нам, людям.

Короче, существует много разных вариантов, которые, возможно, даже смогут финансировать увеличенную сумму базового дохода.

Ну, хорошо, допустим, это возможно. Но не перестанут ли люди работать?

В 1970-х годах в США уже проводились такие опыты в свете идей администрации Никсона о «гарантированном ежегодном доходе». Эксперименты в Сиэтле и Денвере обнаружили, что практически никто не переставал работать, а просто чаще всего люди уменьшали количество рабочих часов – и то, примерно на 8%. В Канаде были достигнуты схожие результаты в рамках эксперимента "Mincome", при этом уменьшение рабочих часов составило и вовсе 1%.

Сегодня мы все работаем слишком много. Каждый третий работает больше 50 часов в неделю, а многие – и больше 60. И каковы результаты?
Исследования показывают, что увеличение длительности работы очень редко приводит к улучшению результатов. Сейчас работники работают больше, чем в прошлом, но всё это – за счёт здоровья, счастья и продуктивности. Можно выгодно смотреться в коллективе, приходя раньше всех и уходя позже всех – но 60-часовая рабочая неделя приносит больше проблем. Чтобы улучшить продуктивность и эффективность работников, бизнесу рекомендуется вернуть 40-часовую рабочую неделю.

Мы хотим работать меньше. Продуктивность должна увеличиться. Иногда вообще лучше не работать – например, если вы заболели.
Согласно исследованиям, стоимость выхода на работу больных сотрудников в США обходится в $150-$250 млрд. ежегодно, и эти цифры только растут в условиях ухудшения экономики.

Сейчас люди будут работать даже тогда, когда им этого не нужно делать, и это негативно сказывается на всей экономике и на здоровье нации. Заболевшие должны сидеть дома, и не испытывать нужды в работе из-за того, что им надо заработать деньги, или из-за боязни потерять работу.

Интересно, что мы беспокоимся о том, что при безусловном доходе люди начнут работать меньше – а сейчас люди работают слишком много, что приводит только к убыткам? А если учесть, что в среднем на одно рабочее место есть 3 кандидата, то очевидным решением будет дать людям возможность работать меньше и освободить места для тех, кто сейчас выкинут с рынка труда.

Но что насчёт тех, кто всё же перестанет работать совсем?

Ну, тогда просто получится, что люди, переставшие работать, будут получать меньше денег, чем те, кто работает за дополнительный доход. Это уменьшит безработицу, увеличит эффективность работы, и при этом исправит текущую ситуацию, в которой безработный может получать пособия на большую сумму, чем зарабатывают некоторые работающие.

Кроме того, отсутствие жизненной необходимости в работе сильно уменьшит возможности по давлению работодателей на работников, которые сейчас могут недоплачивать своим сотрудникам или устраивать неприемлемые условия работы. Возможность отказаться от работы практически устранит потребность в профсоюзах.

Работа будет окупаться.

Но разве (вставьте фамилию политика, которого вы не любите) согласится на это?

К базовому доходу призывают все партии в США, от правых до левых. Правые радуются, что это уменьшит размер правительства и устранит необходимость в минимальных доходах, а левые – что он уменьшит неравенства в обществе и устранит бедность. Безусловный доход, это не движение влево или вправо — это движение вперёд.

Так почему нужно поддержать безусловный базовый доход? А почему вы бы поддержали отмену рабства в 19-м веке? Почему вы бы поддержали право на всеобщее голосование? Почему вы бы поддержали полёты в космос или высадку на Луну? Почему бы вы поддержали окончание Вьетнамской войны, или начало войны с бедностью Линдона Джонсона [36-й президент США; Одной из первых инициатив Джонсона было создание «Великого общества», в котором не будет бедности. Конгресс выделил на эти цели около миллиарда долларов].

Потому, что вам хочется, чтобы наш мир стал лучше.