2012 2012年3月16日

球道的时间。 第四章。 完成。

发布时间: |分类: 散文创意 |

第四章。

在一个小商店,我们相拥各方逐浪慢的音乐,类似于炖水果与蜂蜜肉桂。 货架从顶部一字排开上下纪念品:吉祥物,美丽和复杂的饰品,有光泽的装饰为家。 俱乐部音乐夹杂着烟雾的芳香云,但声音很平静地和嗅觉 - 愉快的,不显眼,但甜 - 所以不想离开这里。 赛勒斯来到这里是有原因的。 查看。 路过货架,大约有vytachannymi modelka帆船,他开始重新审视珠宝首饰,从简单的粘土。 我看见店面与音乐CD。 怎么不走......音乐邀请有关:冥想,放松,而且在某些情况下,甚至被写入 - “人类圈”。 赛勒斯还没有,因为它听起来人类圈的音乐,所以他盯着封面。 原来 - 在光治疗性质的著名声音。 海洋,鸟儿的歌声在多雨的热带森林 - 在雨季。 克里斯托弗逗乐这种精确的细节和颜色像一个信封盘:在柔软的紫色背景 - 复杂白色的花卉图案与卷发。 已收集购买记录,克里斯托弗寻找卖家,但在这里的门口开门闪过打扮,他无疑已经观察到昨晚。 忘记了光盘,克里斯托弗跳下车,跑在已经陷入了厚厚的商店一小片天堂的方向......

* * *

他是在一个陌生的建筑,无疑是臀位。 起初他不明白,这是医院的走廊里,学校甚至属于一定的官僚机构。 光滑的圆形排名灯具在天花板上的光线不足涂有光漆的墙,普遍存在这里的寂静,窝藏惊惧不安的东西。 这时,他看见了孩子。 和成人。 有人已经去世,并在走廊的青少年开始与狗玩。 这些狗是小,沙哑,并在外观尺寸 - 笨蛋。 这样的辉煌。 克里斯托弗也有人给了狗,并应邀参加了比赛。 我们不得不起床就谁已建成一批大型玩具设计师的不同颜色的部分障碍楼走廊的开始。 至于他能掌握的意思微薄零碎澄清 - 孩子们表现得好像这一切都必须已知的,好像他就是其中之一没有时间来这里,并与他们在同一家公司打 - 不得不让狗向前她已经克服了这些障碍,狡猾的路线方案,该方案应完全匹配正确的路由。 作为一个例子,解决在物理或数学问题的结果 - 与在课本答案一致。 一个人被要求严格遵循狗,重复它的路线。 任何不准确,如有不符路线 - 一个错误。 赛勒斯发出了黑褐色psinka尖叫不耐烦,但仍对自由的潮湿地区的一种途径用水桶和抹布清洁后的地板上 - 他拿起狗,不知何故怕它本身不浸泡双脚。 选择正确的,在其看来,该网站的推出,克里斯托弗有些遗憾分手毛茸茸,温暖和手机的重量和拉直。 狗几乎直接跑了。 扭动他的头困惑,不知道发生了大多数的障碍是什么,居鲁士后他冲去。 他们把整个楼道,但狗没有停止的完成,并跑上楼梯。 这是黑暗和不舒服,但克里斯托弗想起时,他没有来参赛,而只是试图不能忽视的狗。 在二楼的下一回合只好刹车大幅下滑。 有 - 是不是在办公室,而是直接在小休闲类当中。 狗失踪了,和克里斯托弗觉得迟到学校的经验教训,为稳重的中年男子,他确定的老师,轻轻点头,指着他的地方在“教室”。 通过指定的方式,他们是单身。

- 今天练习的方法是最有效的掌握任何技能的过程中 - 冷静和严肃,但对深沉默统治了整个楼层,老师说。 - 和技能,你还记得 - 在这里,他看着克里,谁是有点尴尬 - 加起来的能力。 要了解如何穿越墙壁,有必要制定一项重要的工作......

穿墙? 那是一个游戏是什么? 那么,餐厅......而实际上,如果我去和检测的方式 - 道路本身,所以我们必须能够以不同的方式出行。 这就像要能驱动不同类型的交通工具:车,船,飞机......“说完走到这个判断,克里斯托弗平静下来。 在他的心脏正确性的感觉笼罩:他是在那里,他应该是正确的,现在,他做什么,现在要做。 某处潜意识弱悸动想法的方式,这意味着他仍然不知何故nedoformuliroval,但不应该分心,而塞勒斯把注意力转向了老师的边缘。 但接下来的话再次取得小伙子奇迹。

- 今天的演习被称为“输入镜子。”

“为什么镜子? 不,如果你开始用一面镜子,那么一切都清楚了,甚至浪漫。 但有人说:“在墙上...也就是说,穿墙......。

但当地的教育系统,显然,人的特性。 学生们被告知要站成一排的墙壁前。 墙是,顺便说一句,这是必要的:一个空白,灰色,固体,无墙纸和油漆,以及 - 有人认为 - 不薄。

- 试想一下,在你面前的镜子, - 老师说。 - 在镜子里,我们已经学会了带着你很长一段时间 - 你还记得它是多么容易。

克里斯托弗睁开眼睛不由自主地。 “嗯? 已经? 而且我不...“但是时间还没过惊人。

- 所以,想象一下 - 但恰恰在细节 - 在你面前是不是一个广泛的墙厚,只有薄薄的镜子。 并登录。 你记得:分子间的分子......噢,是的! 一个重要的和不可缺少的条件。 没有特殊能力不只是如此,和他们越不作恶。 新收购的技能 - 为好。 你不应该有任何的恶意,没有恶意秘密的想法。 你不必使用他们的技能恶,否则他们离开你,或者干脆不来。 现在看不是我,但在墙上!

学生转身。 克里斯托弗还没有来得及去想教授说 - 他所有的时间想叫老师这么 - 和决定,他没有任何可以阻止上述条件的执行情况。 他只是作为重点轻声但截然不同,仿佛不是在学校,并在教授的声音的脑海响起:“登录镜子!”。

赛勒斯步入墙上。 要明白发生了什么,这是不可能的。 他变得像一个幽灵,和他的光,失去了他们的体重感通过石柱自由通过。 但是在那里......后来,他始终没能记住这一点。 仿佛它抹去了事件的记忆,留下的是什么,他看到了自己的印象的只有回忆。 毫无疑问,有一些惊人的 - 该通道保留痕迹在黑暗中纷飞的感觉,有时模糊弱光苍白锥。 和...和...但它不是要记住不要持有,不要随身携带,即使在思想。

他又回来了。 再次面对一堵墙。 失望是不是。 反之。 像摇头丸,但在平静的语调。 “难道我现在总是这么能? 但是,这是......这样的机会! 这样的优点 - 例如,在与什么一些的敌人战斗...“。

- 嗯, - 他听说过的想法自己乱流的声乐老师。 - 但是,正如我在上课的时候​​,要打开一次表现在需要反复练习技能的能力。 继续。

克里斯托弗踩在墙上,...跑进她无意中在一个保护动作举起双手。 在一般情况下,整个身体。 由于墙壁再次坚不可摧。

- 不要忘了 - 说“教授”,因为他沿着学生排走 - 记住这个名字演习 - “登录在镜子” 想象一下。 不要忘了重建创造性想象的力量。

“输入入镜......我忘了什么,看在你面前是不是在墙上,镜子......”。 他摇摇头发,闭上了眼睛,睁开了眼睛。 “镜......”。 退了回去。

这一次,事情发生无疑。 他去了墙,而是介于意识的中间,如果解剖宽刀片轰动违规行为,错误。 克里斯托弗意识到,建筑物的孩子一楼开始与狗大惊小怪,第二个奇怪的教导,甚至不可思议的事情,他也不会回来。 而姗姗来迟想起条件不是诡计多端什么不妥。 而他的一些战斗前...错误提出...

他和纺制成向上暗涌。

* * *

绿冷月亮挂在岩石的海岸线。 在这里,他统治了一夜,甚至可以欣赏美丽的风景sublunar如果面积似乎没有那么疏远和无法居住,并通过卫星日光反射的光 - 超脱,毫无生气。 不过,赛勒斯对自己说,不能避免对美的追求和死亡,因为他说,一旦一个诗人,或者是圣人。 广阔的面孔幽灵般的光闪烁着像小彤彤的火花。 大海咆哮在时间上与沙子在我的脚下沙沙作响,当克里斯托弗俯身铲起沙子用他的手,他是温暖的。 代的脸和头发流事件流风,克里斯托弗就下几乎到了水边。 地方必须有一个洞穴。 哪里这一事实的认识 - 赛勒斯已经累得很惊讶,并挥手向所有的陌生感。 他还活着,相当合理觉得他可以走得更远 - 更多它不是必需的。

石窟确实存在。 快到门口,克里斯托弗觉得长在你的脚下沙子冷。 在一个敞开的黑色的阈值,它几乎是冰冷的。

最后绿光刷左手的背部,并从四面八方包围着青春冰爽黑暗。 赛勒斯走了几步,随意,确定冷强度的增加程度的方向,并通过一个明亮的闪光磷酸一震直行。 她用融化噼里啪啦清脆,而这毫无生气的光芒克里斯托弗发现地板上刻黑标形似五角星(虽然他可能告诉它只是因为从来没有处理五角星形),以及领先的 - 在一个黑色斗篷的身影驼背油烟机。 此外,如在梦中,实现了马上就来。 在荒诞的边缘知识,方法,他笑着对自己说。 的信息是直接且精确地在这样体积要解决这方面的问题。 克里斯托弗吞没废品波,如果几秒钟是在反世界里,一切都已经安排排斥和虐待的基础上。 在他之前是个女巫,最古老的宇宙,由于某种原因选择报复他了,为此, - 他不知道。 或者他不记得。 她没有发出任何声音,但它非常微妙的气息,似乎毫无生气,并产生了世界,它的人们感到关注的焦点集中沉闷的愤怒和敌对的力量,克里斯托弗有史以来第一次他很奇怪不寒而栗旅游。 我意识到这一切都是坏的......很不好。

他不知道,这应该,也不能说出一个字。 但是这不是必需的。 巫婆走了,半转身,但并没有微张的脸,消失在远方。 看来这一次给了知道它的存在。

很少回忆自己,克里斯托弗发现,来自闪光灯的弱光的残余不急于在冰冷的黑暗中溶解,并通过事实 - 侧,左侧,有一个在岩石走廊厚。 他是否需要? 如果你来 - 那么你需要。 突然间,除了他之外,没有其他人来解决这个难题有无限的道路,现在连一个巫婆?

去在潮湿,寒冷,闷热通道,克里斯托弗想起了森林,以及他如何能够穿透看似坚不可摧的灌木丛。 他怎么突然感到非凡的力量大增,然后他发愁。 它是怎么去穿墙,演出“镜”演习。 是不是这个的东西,可以独自做到这一点与这些国家已经显示能力的准备? 而且,像这透露了一个脓肿 - 本次会议,这被称为愉快,也许,可能是某处的黑社会。 但是,煮流动青春和健康的未动用的能量,现在世界对邪恶斗争的浪漫理想 - 好,它的准备。

走廊里突然结束和呼吸的人在一个夏天的夜晚活着,一个冰冷的坟墓乐园度假区后显示的气味。 树! 活棵! 克里斯托弗深深地吸了一口气,看到灯光。

高亮度蓝色和紫色灯光一亮刺眼和平磨砂沙沙作响的树叶。 在远处,有几个茎和帽子在修剪灌木丛闪着黄色的模糊球装置。 甲烷在夜间花园风撞倒在左侧的头发。 从他的额头上卸下习惯性动作云掌股,克里环顾四周,看到的人。 他们都穿着专门为老球服。 女装 - 长丝绸礼服,绅士决定沉迷于折衷主义。 有人穿上外衣,有人 - 礼仪官的制服,其他人打扮成离奇瑰丽,虽然来自东南的重要贵宾的行列。 在他的杂色dzhinsiki和本来没皱的衬衫关键一目了然,赛勒斯想,如果你是幸运的,它不会从这种多样性中脱颖而出。 虽然他不再爱想脱颖而出。 但现在,他已经到了(“刚到哪里是你的船员,先生!?” - 他笑着对自己说)这个球,或者是有计划的,都用不同的意图。

仿佛回响着他的想法在远处有马蹄的分数马蹄声和小轮的船员易轴的吱吱作响。 不知怎的,没有一个人转身的声音,就好像它不存在,或者,相反,一切都进行得很顺利,因为它应该是,按照事物的既定秩序。

Но Кристофер посмотрел. И увидел то самое синее платье, которое уже, без сомнения, встречал в начале пути – в лесу. Он ещё раздумывал, будет ли соответствовать здешним правилам приличия подойти или хотя бы немного приблизиться к девушке, но она уже сама тихо подошла и встала рядом. Сейчас, здесь, во власти сумеречного покрывала, окутавшего мир, сжавшийся до размеров участка сада, где они стояли, Кристоферу показалось, что платье приобрело приглушённо-матовый оттенок и делало её почти невидимой в числе прочих гостей намечавшегося праздника. А ещё он почувствовал крылья за спиной в прямом и переносном смысле. Девушка слегка повернула голову (она стояла справа от него), и они переглянулись. Кристофер радостно отметил про себя, что если так пойдёт дальше, он, пожалуй, сможет вспомнить, что было там, когда он первый раз прошёл сквозь стену, а обратно ещё не вернулся. Общее оживление заметно усилилось, но, конечно, ни к Кристоферу, ни к его загадочной спутнице это отношения не имело. С шумом, грохотом и некоторой разнузданностью в сад, на площадку перед собравшимися вылетела большая, искусно сделанная колесница, окрашенная в тёмные тона – а впрочем, ночью все кошки серы. С неё сошла шикарно одетая дама, в которой Кристофер сразу узнал колдунью.

Как это случилось? Он и сам не мог бы объяснить. Только знал точно, как дважды два – четыре, что старуха в пещере под зелёной луной и эта знатная особа на колеснице – одно и то же лицо. Это осознание опять пришло сразу и непреклонно. А следом – хлестнувшая жгучая боль с правой стороны спины. Девушка, в глазах которой смешались страх, гнев, протест и сострадание, наверное, видела со стороны лучше, чем он, но Кристофер и так знал, что теперь там, где он ощущал правое крыло, – кровавый и уже запекшийся (непонятно, почему так быстро-то) рубец. Длинный, узкий, тёмный. Давя в себе подступающие рыдания – и даже не столько от боли, сколько от того, что опять закончилось всё хорошее, что нет больше крыла, что именно оно могло защитить девушку и тот мир, который образовался вокруг них за какие-то доли мгновенья, Кристофер не смог сдержать слёз, стремительно выкатившихся из-под горячих век. Девушка бросила взгляд в сторону колесницы, потом ещё раз посмотрела на Кристофера и отступила в гущу деревьев. Спустя несколько секунд послышался затихающий в отдалении стук колёс уносящего её экипажа.

这是正确的。 Нельзя ей было здесь оставаться. Распаляемый изнутри неукротимой яростью, Кристофер кое-как изобразил на лице подобие того вдохновенного предвкушения, которое надлежало испытывать сейчас всем гостям, и, где-то влекомый остальными, где-то пробираясь и продираясь сквозь опостылевшее разноцветное мелькание, направился к воротам большого особняка, высившегося за переливами жёлтых светильников.

* * *

半黑色的圆形带高,几乎失去了视力天花板下垂的大黑暗一点点蜡烛,灯光闪闪发光镀金的地方烛台。 蜡烛很少,他们的白色树干粗短害怕颤抖plamechkami看上去一副可怜这里plevochki灵魂的梦想。 克里环顾四周。 宽敞,明亮的客厅,邀请客人们准备跳舞,他通过几乎畅通无阻。 记住怎么没有这些存在于蓝色的衣服没反应过来,以一个女孩的模样,仿佛她是无形的,但所有他,克里斯托弗认为,也许,他没有更明显。 他来自另一个世界的外星人 - 意味着它可以是无形的当地土著人。 他不能肯定女孩的起源,但由于他们已经在其他地方见面,它也可以不生,这些边缘。 创建有关海关和当地居民的性质提出明确意见,他也不敢。 一方面, - (?也许所有的时间,使他们穿着和生活)参加类似化装舞会正常,甚至友好的面孔。 沿着客厅的传球,只见赛勒斯,做一个非常光明的人 - 身材高大,白色和紫色的长袍,与郁郁葱葱的暗金色的头发和胡子小。 然而,他像所有在座有些疏远,虽然管理睡眠和梦想在清醒状态。 并且仍然在皮带上挂着他的关键不再让人印象假,专为舞台表演。 当克里斯托弗赶上了“门将的钥匙”,如果他甚至看着他的方向,他的眼睛中脱颖而出的参与。 居鲁士在他看来,现在说话,或者至少会挺身而出。 但是,“开明”再次交出了自己的想法,并把其他尺度女巫的内存,克里斯托弗移到半圆门,蒙面橄榄灰色,沉重的窗帘。 他看到女巫消失在他们身后。 既然没有人保管,赛勒斯来到了门。 他是在房间的吊灯。

起初他不明白发生了什么事情,或可能发生。 什么做一个女巫,如果他将与她的鼻子鼻子面对。 武器不在。 这时他想起了需要处理的邪恶力量之源和故障原因,而不是与他们的运营商。 检查观众的米一米,克里斯托弗碰到一种无形的庇护拱天鹅绒屏幕。 推她不由自主地眨了眨眼睛。 光淹没他的脸,然而,如果立刻上升,分散在各地。 居鲁士看到了广阔的空间,质轻,平稳和适度明亮。 但找不到光源。 这不是太阳,甚至天体,人造光的起源也无法理解。 Больше всего это походило на свет, изображаемый на холстах картин, когда художники не изображают непосредственно солнце, но всё пространство заткано солнечной лучистостью.

Где могла располагаться местность, куда он попал? – Кристофер подумал и об очередном переходе через грань, и о пятом измерении. Прямо перед ним расстилалась каменистая площадка, кое-где посыпанная песком. Вдали виднелись горы. А немного наискось стояло большое светлое здание, напоминающее древний, но отреставрированный античный храм или святилище – с широкими немногочисленными ступенями по центру, колоннами с боков и небольшими лесенками возле каждой колонны (некоторые из них были полуразрушены). Кристофер направился туда.

Внутри оказалось тоже светло, пустынно и… Кир замигал. В центре, на небольшом, странного вида возвышении, которое можно было принять за стойку для редких музейных экспонатов – но с учётом остального антуража оно больше напоминало жертвенник – была помещена маленькая пластмассовая куколка, ростом примерно с длину его ладони. Кристофер подбежал ближе. Сердце его заколотилось: он мгновенно понял, что это такое. Маленькая куколка, в которую заключили астральное ядро той, которую так долго искал, той, которую пытался защитить и не смог… Ножки её до самых тазобедренных суставов были обёрнуты листами бумаги с мерзкими заклинаниями. Проклятое колдовство, жестокие игры чёрной магии… Не полное захоронение, но и не жизнь. Изощрённая садистская пытка этой ведьмы или подвластных ей слуг. Существование на грани, на излёте сил, в плену безысходности.

Почти задохнувшись от нахлынувшего гнева, Кристофер схватил куколку, сдёрнул с неё слегка пожелтевшие, но в остальном очень прочные листы, испещрённые убористыми мелкими петлями строчек. В кармане нашлась зажигалка. Он разогнул куколку и поджёг листы. И тут же снова навалилась тьма. Его мгновенно выдернуло из каменисто-песочного пространства, где злодейство решили укрыть в святилище, чтобы никому не пришло в голову там искать. Кристофер снова очутился в зале с канделябрами и увидел колдунью.

Казалось, она была в бешенстве. Но не хотела позволить заметить этого. Осклабившись (в залу немедленно начали вползать потоки холодного воздуха), за секунду превратившись из важной ослепительной дамы в прогнившую старуху, состоящую из праха и злобы, она пошла куда-то прочь, опираясь на крепкую клюку. Кристофер понял, что одно дело сделано, но, пылая праведным гневом, хотел искоренить зло подчистую и уничтожить саму колдунью тоже. Он кинулся следом, но споткнувшись о незаметный в полумраке низкий приземистый лежак, полетел прямо на него. Старуха ещё раз ухмыльнулась, чуть обернувшись и скрываясь под своим чёрным одеянием с капюшоном, а Кристофер вместо бархатистой упругой поверхности ощутил под собой нечто холодное, густое и обволакивающе-студенистое, напоминающее смесь клея и желе. Он дёрнулся встать, но только ещё больше погрузился в неизвестную омерзительную субстанцию, окружившую тело со всех сторон и прочно удерживающую от любых движений. Кир попробовал напрячь все силы и рванулся снова, но не сей раз не смог и шевельнуться. Он залип. Смесь клея и желе, перемещаясь плотными тягучими потоками, развернула его на спину, слегка приподняла и застыла.

* * *

Эриэн спустилась в холл. Решив прогуляться по городу и заодно исследовать его на предмет возможности построения «окон» – ведь отсюда тоже нужно было найти путь на тот участок их с Кристофером общей судьбы, который лежал за точкой возникновения резонанса.

В городке намечалось какое-то празднество, и автомобильное движение в центре перекрыли. Прохожие разбрелись по широкой, чуть выгнутой и оттого напоминающей спину гигантского застывшего кита асфальтовой дороге. Кто-то нёс в руках воздушные шарики, нетерпеливо подпрыгивающие вверх при каждом движении, кто-то примерял шутейные маски. Дети утаскивали родителей на тротуары, вдоль которых тянулись сувенирные лотки и прилавки со всяческой, соблазнительной для детворы снедью. По пути Эриэн попалась на глаза маленькая деревянная эстрада, увитая всё теми же шариками – с неё тётенька в празднично-деловом костюме вещала в микрофон о трудной женской судьбе (и Эриэн опустила голову, пряча улыбку – вспомнила Кристофера) и подвиге женского духа в непростой борьбе… Суть борьбы и подвига от Эриэн ускользнула, потому что к тому моменту тётеньку она уже миновала, а задерживаться не хотелось. Только сейчас она заметила двойную белую разделительную полосу слева от себя. И вспомнила, как часто в детстве хотелось пройти по ней, но это запрещалось из-за автомобильного движения. Детство?.. Неужели вспомнилось что-то из детства? Она так привыкла помнить себя лет с пятнадцати-шестнадцати, что каждый эпизод детских воспоминаний воспринимала чуть ли не как подарок. Их пока немного накопилось, этих эпизодов. Она рассказывала о них лишь самым близким, не считая Гения, который и без рассказов знал о ней едва ли не больше, чем она сама. Застыв на месте, Эриэн посторонилась, когда сзади её обогнали женщина с маленькой девочкой в красной кофточке. Девочке было лет пять, левой рукой она прочно сжимала мамину ладонь, а в правой держала пластмассового, весьма натуралистично сделанного гнедого коня с чёрными гривой и хвостом. Перехваченный поперёк туловища коняшка ехал в маленькой ладошке с удобствами: головой вверх и так, словно участвовал в беседе. Беседа же велась на эстетическую тему. Музыкальную. Насколько могла понять Эриэн, мама с девочкой только что приехали сюда из другой части города, где проходили праздничные гуляния, и дочь хотела знать причины особенностей голосоведения выступавших там исполнителей.

– Мам, а почему они так поют? – спрашивала девочка.

– Как?

– Ну… как в горах.

– Это как же? – мать, кажется, всерьёз заинтересовалась. Даже голову повернула.

Огромная картина в воздухе. 肖像。 Несколько крупных мазков, ещё меньше штрихов. Резкий контраст из-за почти полного отсутствия теней и полутеней. Лицо, узнаваемое мгновенно по причине практически постоянного присутствия перед мысленным взором. Открытый высокий лоб, полудлинные чёрные волосы, небрежно обрамляющие контур лица, прямой нос, губы – чёткие и красивые, но плотно сжатые на сей раз. И глаза… По глазам невозможно было понять, кого изобразило провиденье на горизонте этого тихого городка – Гения или всё-таки Кристофера. Глаза сейчас были угольно-чёрными, печальными и будто зовущими. Да и выражение всего лица никак не вязалось с окружающей праздничной атмосферой – мятежное, тоскующее. Эриэн прекрасно понимала, что это иллюзия. Как научный сотрудник ВИГа она просто не имела права приписывать увиденному ничего сверхъестественного. Но как человек, переживший немало удивительных событий, далеко не всегда укладывавшихся в стройность существовавших и существующих концепций, а главное – как носитель главного сокровища, которым волен обладать каждый, ибо сокровище это – любящее сердце, Эриэн Райт не оставила себе никаких вариантов дальнейших действий, кроме одного, единственно возможного. Отзываясь на толкнувшееся где-то в глубине грудной клетки чутьё странной и сильной тревоги, она ступила на двойную белую полоску, по которой – вот счастье-то! – сегодня можно было ходить и, двигаясь как в тумане, пошла навстречу. Навстречу видению, призрачной иллюзии, почти что выдумке собственного сознания. А она не исчезала, эта чёрно-белая картинка, она звала, она делала тусклым, блеклым, ненужным и бессмысленным любой путь, кроме одного, к ней устремлённого. Она представала как абсолют смысла жизни, словно только одна и была настоящей во всей своей призрачности… Иномирие. Эриэн хотела побежать, но воздух вокруг загустел, словно превратившись в кисель, который надо было расталкивать, раздвигать руками, коленями, всем телом… Она молча, упорно неотступно шла сквозь непонятную преграду, как маленький буравчик. И остановить её не представлялось возможным: Эриэн решила, что или упадёт без сил и дыхания, или будет продолжать идти. И пока оставалась возможность идти, она шла. Раньше ей приходилось плавать с ошеломляющей скоростью, прыгать с высоты и на высоту, уходить в стремительных изгибах тренированного тела от встречающихся на пути препятствий, даже летать… А сейчас все силы и умения надлежало положить лишь на то, чтобы неумолимо идти к заветной цели, хотя, казалось, само пространство удерживало и не пускало к горизонту, который, кстати сказать, и не думал приближаться. Эриэн подобралась, взгляд её стал жёстким и прицельным. И взгляда этого сейчас удостаивалась разделительная, уходящая в бесконечность лента, по которой она шла. А на манящий рисунок вдалеке она старалась взглядывать нечасто – в качестве награды. Источника сил. И шла.

Ничего этого, конечно, не знал Кристофер, томящийся в своём заключении, которым неожиданно обернулось ложе в зале с канделябрами. Он будто погрузился в частичный анабиоз. И в этом полузабытьи ему снился мутный и тягостный сон, где он лежал на своей постели в дремоте, от которой никак не мог очнуться. Уже и будильник прозвенел, и ребята во дворе в школу с собой позвали, и мама сказала, что… а он никак не может проснуться.

… Она так устала, что хотелось опуститься на четвереньки… нет, вообще превратиться в зверя какого-нибудь – и на четырёх лапах… Так легче… Так гораздо легче. Но нельзя. Нельзя… Нельзя!

Вокруг был уже не город. Какие-то опустевшие поля, склоны холмов с пожухшей серо-коричневой травой. Сердце вдруг ощутимо кольнуло, хотя жаловаться на здоровье на S-грани – абсурд… Да, это на S-грани. А она-то где? Эриэн прижала руку к левой стороне груди. Сапожник, конечно, всегда без сапог, и себе она, умевшая когда-то излечивать разные болезни одним мановением руки или просто взглядом, помочь почти не могла. А Кристофера для возможности использования эффекта резонанса рядом не было… Но всё же боль немного унялась, и возникло ощущение, что камеры сердца заполнились водой, которая мерно бултыхалась при каждом шаге. И воздух… что-то произошло с составом атмосферы – жаль, нечем тут измерить… Эриэн вдыхала, но толку почти не было, словно и не вдыхала вовсе. «Что ж… Уходить всё равно когда-то придётся. Но пока можно идти, надо идти…».

Собрав последние силы, просверливая собой вредное пространство, не пускавшее её к тому, кого она любила больше всего и всех на свете, Эриэн почти кубарем скатилась с покатого склона и подумала, что сейчас легче скончаться, чем совершить такую простую вещь, как встать и выпрямиться.

Великая вещь – инерция. Не только физическая, но и психологическая. Она шла, как заведённая, и хотя силы оставили тело, в мозге продолжала раскручиваться несуществующая пружина. «Дальше, дальше, дальше…»

Медленно, не понимая как, движимая какой-то животной упрямостью, Эриэн поднялась. Встала и выпрямилась.

Кристофер разорвал дрёмные путы отчаянным толчком нервов и проснулся. Только не у себя в комнате, как ему грезилось в полусне, а на лежаке, с которого он в порыве освобождения свалился на пол. В лицо пахнуло свежей травой. Он помотал головой, прогоняя остатки колдовского наваждения. И увидел себя в лесу. У самого лица безмятежно покачивалась сиреневая метёлочка иван-чая…

* * *

– Устала… – Гений произнёс это так, будто забирал малыша из детского садика. Эриэн, притиснутая к его груди, сонно повозилась и всё же с удивлением отметила, что раньше она в его интонациях и отношении подобного родительского тембра не отмечала. Она вообще давно отвыкла чувствовать себя ребёнком, и сейчас ощущала себя по-новому: тепло и странно. Спокойно, расслабленно, удивительно.

Они стояли на лёгком венецианском мостике, как обычная влюблённая пара. Вокруг летала тёплая, цветущая запахами весенне-летнего единения ночь и сияло множество разноцветных огней: фонари, подсветка, фары транспорта и даже светящиеся игрушки детей.

– Зачем ты усыпляешь меня сейчас? – проговорила она разнеженно.

– Я не делаю этого, – возразил он, гладя волосы Эриэн. – Просто небольшая релаксация. Ты действительно потеряла много сил. Надо восстанавливаться, а это лучше всего делать в расслабленном состоянии.

– Ведь ты позвал сам… Или это был не ты?

– Тебя звала любовь, – медленно, глубоким голосом ответил Гений. – И дорога к ней – единственно правильный путь из всех возможных.

– Но что там произошло? Где Кристофер?

– Теперь – дома. Ну, почти… Там недалеко, – он слегка улыбнулся.

– Для чего же нужно было моё путешествие? Перекрёста наших следований ведь так и не произошло.

– Если бы не произошло, ты не встретила бы его там, в кафе, а он, в свою очередь, не вырвался бы из плена злых чар.

– Каких чар? – отпрянув, она с тревогой посмотрела на Гения. Он опять мягко привлёк её к себе.

– Сам расскажет, не маленький. Я не был бы сейчас здесь, с тобой, если бы ваш общий вояж фарватером времени не завершился благим исходом.

– Я удивилась, – кивнула она. – Думала, окажусь снова в Замке, когда всё закончится. А оттуда – домой, на S-грань.

– Вернёшься, обязательно вернёшься. Там тебе много интересного расскажут…

- 是的?

– Да. Про взрыв гипотетической – да-да, такое бывает – планеты В 194-5, про корреляцию этого взрыва с разблокировкой темпорального канала, ставшей причиной путешествия Кристофера.

Сон сразу как рукой сняло. Эриэн уже смотрела на Гения загоревшимися глазами, но тот приложил палец к губам и сказал:

– Всему своё время. И место. Я же сказал: это дело и компетенция ваших учёных. ВИГу твоему тоже чем-то заниматься надо. А я…

– Я знаю, – улыбнулась она. – Дух Любви и Вдохновения. Вдохновения, чувствую, мне достанет. Возвращаясь же к вопросу любви…

– Малыш, я не Кристофер, – с долей лукавства, но и вновь напуская на себя определённую родительскую важность, произнёс Гений.

– Я привыкла, что ты и он – одно и то же. Не совсем, но…

– В том смысле, что знаю, о чём хочешь спросить, – он совсем по-человечески шмыгнул носом, воззрился на секунду на усыпанный звёздами небосклон, потом снова склонил к ней лицо.

– Для свершения любви нужны усилия двоих. Кристофер, конечно, поведает тебе о своих приключениях во всех деталях, а я скажу главное: он встретил тебя там, как и ты его. Только это были немного другие вы. Из прошлого. Поэтому вы нынешние и не могли встретиться там. Но влиять на ход событий могли: в Мироздании ведь всё взаимосвязано. Кир сделал одну, очень важную вещь, выручив тебя. Но сам…влип, и ты, в свою очередь, тоже должна была что-то делать. Звать, искать, идти навстречу, познать преодоление… Ради любви. Ради вас.

– Это возрождение? – прошептала Эриэн.

– Увидишь, – Гений склонился и коснулся её губ. Снова прихлынула, обняла, закружила тёплая нега, отяжелели веки, и Эриэн на какой-то миг показалось, что всё вокруг, включая и ночь, и ласковые, уютные огни неизвестного, но прекрасного города, и мост, на котором они стояли, растворяется, превращаясь из материальных предметов в плотные и надёжные энергетические потоки. У Эриэн слегка закружилась голова, и она с сожалением отметила, что опять рискует проспать всё самое интересное. Поэтому она усилием воли вернула себя к действительности. И увидела, что венецианский антураж куда-то исчез, вокруг шумит лес, а совсем рядом, в двух шагах, недоумённо разглядывает в зеркальце свою причёску Кристофер. С причёской сейчас, кстати, всё было в порядке. Эриэн счастливо улыбнулась. Бесшумно реализовать эмоцию не вышло, и получился тихий смешок. Кир чуть вздрогнул и опустил зеркальце. Увидел Эриэн, помигал. Повглядывался.

– Ты знаешь, – после паузы, очень глубокомысленно заметил он. – Я тебя раньше уже встречал.

– Правда? – сказала Эриэн. – Не поверишь: я тебя тоже.

Оба засмеялись и кинулись друг другу в объятия.

Июнь 2010 – март 2012.

发表评论

你必须登录发表评论。

内容
创建由Flash控件时东约克会计
flash time widget created by East York bookkeeper