22 июня 2006

Сердце дракона

Опубликовал: | рубрики: Новости, Творчество |

Автор: Андрей ака Одиночка

***

Авторское предисловие

Страх – неотъемлемая часть человеческой жизни. Кто-то боится темноты, кого-то ужасает мысль о неизбежности экзамена. Кто-то трепещет перед будущим. Но величайший страх для человека – потеря индивидуальности, своего «я», определяющего человека в мире.


Я не знаю, существовал ли когда-нибудь Монокосм или аналогичный ему объект. Был ли вообще реализован проект Ауреда. Может, это лишь неуемные фантазии. Но мне захотелось смоделировать ситуацию, когда все так и было. Этот рассказ начинает небольшой цикл произведений об Алисе Селезневой, которая оказалась на стыке интересов различных сил, в том числе наследника Монокосма. В общем, читайте, оценивайте.

Часть первая

НА ПОРОГЕ

— Нет! Нет и еще раз нет!!! Я категорически против посылки туда группы. Мы не сможем обеспечить надлежащую безопасность!

Высокий, сухопарый вестерианец нервно взмахнул руками, порывисто встал. Его оппонент, низенький, всего метр двадцать, ксеноархеолог корона Аби остался сидеть, глядя снизу вверх на вестерианца.

— Доцент Кайт, поймите, я не имел ввиду посылать группу просто так. Первыми, естественно пойдут роботы. Они разведают путь, и будут страховать наших ребят. Не волнуйтесь так, жертв никто не хочет. К тому же в группе будут «спецы» Милодара…

Кайт резко обернулся, вперив острый взгляд в большие круглые глаза короны.
— Похоже, вы забыли о Периметре, уважаемый коллега! Чего будут стоить все ваши «спецы», если их аннигилируют на подлете?
Сарказму в голосе доцента мог позавидовать самый отъявленный скептик.
Корона смолчал.

В растворе огромного голографического экрана на фоне острых игл звезд темнело гигантское вытянутое нечто. Именно нечто, так как подобрать адекватное определение не удавалось никому.

Нечто внешне напоминало колоссальную морскую раковину, но только издали. Вблизи, — некоторым роботам удавалось прорваться через Периметр и сделать фотографии, — оно превращалось в гротескный город, порожденный чьим-то больным воображением. Сосульки, ленты, кратеры и цирки образовывали на его поверхности странный, завораживающий узор. Ажурные «башни», утыканные метровыми колючками, горы, состоящие из наплывов, фигуры, напоминающие человеческую ладонь – все это, казалось, бросало вызов всем канонам галактической эстетики и функциональности.

Ученые до хрипоты спорили о предназначении объекта, его происхождении, но все это было лишь теорией.

В среде космоархеологов объект получил негласное имя Черный Дракон.

Только наивные могут полагать, что Галактика исследована полностью. Да, Конфедерация существует уже почти тысячу лет, ну и что. Даже на проторенных трассах возможны разного рода сюрпризы от незарегистрированного метеоритного потока до спонтанной вспышки близлежащей звезды. И поэтому флот кораблей свободного поиска превышает по численности даже галактический патруль. Разумным существам свойственно стремиться к познанию, к тайнам, экстриму. И каждый год все новые и новые корабли, некоторые автоматические, другие с экипажем, уходят в дальний поиск.

Знаменитый Полугус Земфирский был одним из таких «космических сталкеров». В молодости на своем корабле «Олимп» он совершил немало экспедиций, принесших ему славу и известность, а науке неоценимую информацию. Именно он открыл Пенелопу, ставшую впоследствии галактическим курортом и заповедником. Именно он нашел и вскрыл действующую базу Странников, где обнаружил ни много, ни мало завод по производству абсолютного топлива.

Но ход времени неумолим, возраст берет свое, и все реже отважный космонавт становится на мостик. Этот рейс был последним. Собственно говоря, Полугус Земфирский давно смирился с мыслью, что пора уступать дорогу молодым. Но судьба в лице близкого друга – инспектора Крома вмешалась и дала разрешение на поиск. Последний поиск – он трудный самый.

По корабельному времени была ночь. Притушено освещение, тишина разлита в коридорах. Даже двигатели сейчас работали тихо, еле слышно мурлыча. Вахту нес капитан Земфирский. На современных кораблях вахта больше традиция, нежели реальная необходимость. Многократно продублированная электроника действует быстрее и надежнее человека. Правда, действовать она способна только в узком диапазоне заложенных в память схем.

Тишина и спокойствие ночных вахт способствуют размышлениям, и капитан Земфирский с удовольствием предавался им. Он мечтал о том, как закончит этот рейс, без помпы отметит свой уход в тесном кругу близких друзей и, наконец, вернется на родную Пилагею.

Там, под Ши-Скааном он мирно проживет остаток отпущенных ему дней, ухаживая за розарием (капитан Земфирский был в душе художником, но творил он не кистью и красками, и даже не с помощью новейшей пси-фантоматики – комплекса аппаратуры для «рисования мыслью». Свои картины, а это были именно картины, он делал из роз, которые сам выращивал, и даже выводил новые сорта) и вспоминая былые приключения.

Мягкий сигнал навигационного компьютера вплелся в сонную тишину корабля. Капитан открыл глаза, привычно сканируя взглядом пульт. Чуткие приборы идущих в авангарде скаутов засекли впереди по курсу гравитационную аномалию.

Остановим бег нашего повествования, чтобы дать некоторые разъяснения. В отличие от рейсовых кораблей, корабли свободного поиска практически все время проводят в обычном евклидовом пространстве. Впереди их движутся автоматические разведчики-скауты, подчиненные Мозгу корабля. Сам же космолет держится сзади, накапливая и анализируя информацию. В прыжок он входит только чтобы достичь следующей системы.

Капитан вызвал на экран лоцию. Согласно ей система БКФ-3415 не имела планет и астероидных поясов. Весь «стройматериал» ушел на звезду – красного карлика с коричневыми оспинами остывающих областей. А аномалия, судя по приборам давала 10,24 ГТ (гравителлуров – единица силы воздействия гравитационного поля на пространство. 1 ГТ соответствовал воздействию планеты Земля на пространство). Капитан удивленно присвистнул и затребовал дополнительную информацию. Далеко впереди каждый из восьми универсальных скаутов выстрелил исследовательский зонд, оснащенный телекамерами, бурами, всевозможными анализаторами и датчиками. Восемь метровых серебристых торпед рванулись к цели, а скауты тем временем начали видеотрансляцию, передавая изображение в различных диапазонах электромагнитных волн. Земфирский смотрел, как на экранах вырастает черное тело, похожее на гипертрофированную раковину. На пульте перемигивались огоньки – Мозг получал информацию.

Первый экран ослепительно вспыхнул, когда до неизвестного тела оставалось чуть более десяти километров. Вслед за ним разверзлись белым сиянием взрыва еще два. Оставшиеся зонды сманеврировали, уходя с вектора атаки. Капитан переключился на камеры скаутов, дал максимальное увеличение. Он успел заметить мелькнувшие серебряные искры зондов за секунду до того, как на аспидной поверхности НКО – неопознанного космического объекта (термин свободных поисковиков) вспыхнули белые цветы взрывов.

— Все зонды уничтожены, – равнодушно доложил Мозг.

Золотая осень завладела Москвой. Она пришла тихо, незаметно. Пришла вместе с прохладными ночами и яркими звездами, серенадами сверчков и вспыхнувшими алым рябинами в Парке Дружбы. По вечерам, когда солнце бросало последние лучи на город, листва кленов на Гоголевском бульваре сияла червонным золотом.

Алиса смотрела в окно. Мягким «вечерним» светом горели фонари. Синие сумерки заволакивали комнату.

Алиса невольно поддалась магии сумерек, и ей казалось, что она сидит не дома в мягком кресле, а в каюте шхуны, несущейся по неведомым морям. Дует ровный норд-ост, шелестят паруса, поскрипывает такелаж. А последний лучик закатного солнца вдруг на секунду вспыхивает изумрудной зеленью. Есть такое поверье, если удалось тебе увидеть зеленый луч, значит, жизнь твоя будет долгой и счастливой. Но далеко не каждому удается увидеть его. Зеленый луч скользит по белым крыльям парусов, касается флага и гаснет.

Мелодичная трель видеофона разрушила хрупкую тишину. Алиса с досадой мотнула головой, потом подошла к видеофону. Звонила Кора Орват, агент номер три земного сектора ИнтерГпола.

Комиссар ИнтерГалактической полиции Милодар прибыл на станцию космоархеологических исследований «Шевалье» вместе с группой экспертов. Особо его визит никого не удивил, все знали, что операция «Черный Дракон» контролируется ИнтерГполом. Удивляла оперативность, с которой на станцию явился сам начальник земного сектора. Тем более, что заинтересовавший его разговор произошел чуть более трех часов назад.

Быстрым шагом Милодар преодолел лабиринт коридоров и без стука ворвался в каюту начальника станции академика Полевого. «Эксперты» следовали за ним по пятам.
Комиссар сразу бросился в атаку.
— Вы говорите, что есть способ преодолеть Периметр?

Виктор Петрович Полевой, почетный академик ЗАН (Земной академии наук) был очень интеллигентным и воспитанным человеком. Никто из его знакомых не мог припомнить, чтобы академик повышал голос или, не дай Бог, ругался. Но, как все люди подобного рода, Виктор Петрович подсознательно ждал аналогичного поведения от других. Поэтому агрессивный напор Милодара застал его врасплох, в результате чего комиссар потерял почти час, успокаивая старого ученого.

Вышеупомянутый разговор произошел между академиком Полевым и короной Аби, который пришел к начальству «на ковер», чтобы обсудить различные варианты проникновения через Периметр, представляющий собой не более и не менее, чем дьявольски навороченную систему противокосмической обороны, причем действующую на основе локальной аннигиляции материи и инициации микроскопических «черных дыр». Уже это свидетельствовало о том, что создатели Дракона имени куда более высокий уровень технического развития, чем ученые Конфедерации.

Один за другим выдвигались «прожекты», но столь же быстро отбрасывались – никто не хотел рисковать людьми. А роботы, если и достигали поверхности объекта, не могли дать исчерпывающей информации, не говоря уже о проникновении внутрь объекта.

И тут корона вспомнил, что ему недавно попалась на глаза статья в «Вестнике нейротроники» — журнале о нейронных вычислительных системах, который он, будучи истинным археологом, читал только от скуки. В ней упоминался разумный (так и написано – «разумный», хотя ученые пришли к выводу, что искусственный интеллект будет лишь эмулировать естественный, и робот никогда не сможет осознать себя как личность) космический корабль «Гай-до».

Корона рассказал об этом академику Полевому, а спустя три часа корабль «Стриж» с Милодаром на борту, вошел в стыковочный блок «Шевалье».

Кора обрушила на Алису лавину вопросов. Как себя чувствует профессор Селезнев? А его жена? А родственники? А как дела в Космозоо? А как…

Алисы хватило на полторы минуты, после чего она ухитрилась вклиниться в монолог Коры с простым вопросом:
— Что случилось?

Кора осеклась, нервным движением поправила жутко модную «эльфийскую» прическу, посопела и, наконец, произнесла:
— Нужна твоя помощь.
— Что, снова в Шкомерздет?

Алиса поморщилась, эти воспоминания были неприятными. Кора помотала головой.
— Нет, ситуация другого рода. Но я не могу говорить по видео. Если ты согласна, в Шереметьево-4 тебя ждет «Стайер». Восьмой док. Старт через час.

Экран потух, Кора, не прощаясь, оборвала связь.

Алиса размышляла ровно три секунды. В конце концов, завтра суббота. На выходные особых планов нет, почему бы ни слетать. У отца аврал в зоопарке – разом заболели все сирианские кроды, а от помощи Алисы он отказался. Так что…

Алиса надела красный комбинезон, проверила уровень зарядки батарей (при необходимости комбинезон превращался в легкий скафандр), написала записку домработнику Поле и вызвала флип.

Мягко светящийся шар апельсинового цвета рванулся в ночное небо, уносясь в сторону Шереметьевского космопорта.

«Стайеры» называли «чайными клиперами космоса». Быстрые, оснащенные могучими двигателями, они ценились космолетчиками за скорость. «Стайерами» комплектовались технопарки всех служб, нуждающихся в оперативном транспорте – медики, спасатели, Галактический Патруль. Не остался в стороне и ИнтерГпол. Являясь наследником КГБ, ЦРУ, Кобеза (Кобез – Служба космической безопасности, существовала с 2012 по 2069 год) и прочих милых контор подобного толка, он не только комплектовал свои бригады «Стайерами», но и периодически проводил глубокую модернизацию машин.

Космопорт в ночной тьме выглядел потрясающе. Мягким серебристым светом сияли «стартовые столбы» — ограниченные силовым полем вакуумные области.

Перемигивались огни на «шпагах» орбитальных лифтов. Корабли садились и взлетали ежеминутно, ведь для космонавтов не существует времени суток.

Оранжевый флип опустился у служебных ворот. Молчаливый дежурный провел Алису к кораблю, помог устроиться в маленьком пассажирском салоне, включил гипнотизатор.

«Стайеры» ИнтерГпола были самыми скоростными кораблями Галактики, но из-за этого приходилось жертвовать комфортом. Поэтому пассажиров на время рейса погружали в искусственный сон.

Корабль стартовал в двадцать два ноль-ноль и, спустя полчаса, ушел в прыжок длиной в сто семь парсек по вектору созвездия Треугольника.

Кора Орват встретила Алису в шлюзе. Без объяснений, потащила ее в свою каюту, бросила на стол вирткнигу (вирткнига – в конце двадцать первого–начале двадцать второго века портативное средство отображения аудиовизуальной информации и связи, своего рода, наследник современного ноутбука).
— Читай!

Было видно, что Кора не в духе. Алиса взяла книгу, открыла первую страницу. Книга сразу же затребовала пароль, папиллярную и голосовую идентификацию. Алиса удивленно взглянула на Кору. В обычной жизни ей не приходилось пользоваться системами ограничения доступа. Даже при работе в Космонете, использовались реальные имена, а не ники и пароли, как в старинном Интернете. Люди учились обходиться без лишних запретов и ограничений.

Кора коснулась пальцем страницы, произнесла:
— Служебный доступ. Максимальный уровень.

Страница заполнилась убористым текстом, перемежаемым анимированными иллюстрациями и схемами.
— Прочитай все, — сказала Кора. – Через час я приду и объясню твою задачу.
Она быстро вышла за дверь. Алиса осталась одна.

Через час Алиса знала все. Вернее то, что смогли узнать за год работы ученые и спецслужбы о Черном Драконе. Она внимательно рассматривала фотографии, таблицы спектрографического анализа. Читала сухие информативные строки отчетов и развернутые гипотезы, часто исключающие друг друга. Кора вернулась ровно через час.
— Ну как, все изучила?

Алиса кивнула.
— Хорошо. Тогда слушай вводную…
— Кора, — перебила девушку Алиса, — что произошло? Ты прямо сама не своя.
Агент Орват неопределенно дернула плечом.
— Пока ничего. И я молюсь всем известным богам, чтобы не произошло.
— Ты о чем?
— Ни о чем, — твердо произнесла Кора. – Я ничего не говорила, ты ничего не слышала сверх того, что нужно. Прошу тебя об одном, будь осторожна. Всегда и во всем. Обещаешь?

Алиса кивнула. Она по-прежнему не понимала странных намеков подруги. Но здесь нельзя идти напролом, здесь главное терпение. Все выясниться рано или поздно.

— Итак, ситуация такова. Нужно проникнуть внутрь Черного Дракона, предварительно преодолев Периметр. Обычные автоматы неспособны на это, а дистанционно управляемым мешают помехи. Единственным вариантом мы видим использование знакомого тебе корабля Гай-До.
— Гай-до? Вы что, собираетесь послать его туда?
Кора пожала плечами.
— Это решение Милодара.
— Но ведь он же живой! Понимаешь, Кора, он живой!! Он же почти как человек!
Алиса говорила негромко, размеренно, но каждое ее слово будто наливалось каменной тяжестью.
— Он же все понимает как человек. И боится…
Она умолкла на полуслове, затем взглянула Коре в глаза.
— Какие светлые глаза! – в памяти всплыла строчка из полузабытой детской книжки. Кора невольно поежилась.
— Я вам нужна, чтобы уговорить Гай-До лететь, так?

Она не спрашивала, она утверждала. И впервые в жизни агент Орват почувствовала, как ей тяжело сказать правду.

На каждом космическом корабле, на каждой станции существует два вида хронометров. Первый показывает эталонное солнечное время (соответствует времени Гринвича), по которому живут экипажи околоземных станций и баз Солнечной системы. По этому же времени ведется связь. Второй вид хронометров отсчитывает так называемое «зависимое» время, разное на каждом «борту». Соответственно и график дня разрабатывается в соответствии с зависимым временем. Такая система отсчета весьма удобна, так как на разных планетах различна длина суток, а в случае смешанных экипажей – еще и биологические предпочтения разных рас.
Зависимое время «Шевалье» опережало московское на сорок семь минут, поэтому, когда Алиса ступила на борт станции, все давно смотрели сны. Исключение составляли «эксперты» Милодара, сам комиссар и трое техников, налаживающих малый гравитационный телескоп, называемый «Комар», за его умение определять с высокой точностью материалы оболочки и внутреннюю структуру объектов по эху на площади в десять квадратных метров. «Комар» капризничал, техники вполголоса переругивались, Милодар с «экспертами» и Корой Орват корпели над своими, несомненно, жутко секретными планами. Поэтому никто не услышал легких шагов в коридоре, а силовой лифт работал беззвучно.

Алиса вошла в ангар. Несколько планетарных катеров, черные сигарообразные скауты, тяжелая туша «Бегемота» — катера с малой скоростью, но чрезвычайно мощной защитой. Гай-до стоял недалеко от стартового люка. Он так сильно отличался от того, каким его помнила Алиса, что она не сразу узнала кораблик. Корпус Гай-До сейчас опоясывали два толстых «бублика» из темного металла. Между ними сплетались, образовывая частую сетку, серебристые трубки. Двигатели по бокам прикрывали угловатые контейнеры, скошенные сверху. Нос корабля украшали два самых настоящих изогнутых рога. Но металлический блеск и четкость форм убеждали, что они перекочевали сюда не со шлема викинга, а из высокотехнологичной лаборатории.
— Здравствуй, Гай-До!
— Здравствуй, Алиса, — отозвался кораблик радостно. – Рад тебя видеть… А ты почему здесь?

Алиса тихонько вздохнула. Ну почему все взрослые считают своим святым долгом поинтересоваться, что здесь делает ребенок (ну ладно, подросток), кто его сюда пропустил и где его родители? Гай-До, при всех своих достоинствах, был не лишен некоторого тщеславия, считал себя взрослым и, естественно, вел себя как занудная тетушка.
— Кора попросила прилететь на станцию, чтобы поддержать тебя.
Алиса не сказала «уговорить», все было решено до нее, и Гай-До понимал это. Но кораблик нуждался в близком человеке, в друге. Ирия Гай не смогла прибыть на «Шевалье», хотя очень хотела.
— Спасибо, — тихо произнес разумный кораблик. – Это для меня очень важно.
Чтобы отвлечь кораблик от грустных мыслей, Алиса спросила его о назначении всего свежеустановленного оборудования, и Гай-До начал рассказывать. Все эти системы предназначались для обмана устройств наведения противокосмической обороны Дракона. Однако ученые расходились в оценках принципов работы этих устройств, и поэтому в качестве мер противодействия наворотили с полсотни различных генераторов помех, катапульт, выстреливающих тепловые и световые ловушки-приманки, «прожекторов» жесткого гамма-излучения, установок, создающих точную визуальную копию-голограмму, что-то еще.

Узнала Алиса и о том, как планируется заброска десанта. Первым пойдет Гай-до, отвлекая системы ПКО на себя, вслед за ним – три модуля с десантниками. Первый – универсальные роботы-разведчики, второй и третий – люди. Параллельно запускалась еще дюжина беспилотных машин и почти полсотни скаутов. Их задача состояла в том, чтобы банально перегрузить систему защиты. Ведь, как известно, любой механизм, любое устройство имеет свой лимит производительности. И в данном случае, этот лимит нужно было превысить.

Они разговаривали бы еще долго, но Гай-До спохватился, что «Алисочке надо спать». Алиса не спорила, пожелала кораблику спокойной ночи. Но, сделав несколько шагов, вернулась.
— Скажи Гай-До, а ты летишь с пилотом?
— Сначала хотели посадить пилота, — простодушно ответил кораблик. – Даже нашли подходящего по росту. Японец Такэда. Понимаешь, после установки всех этих «обманок» в кабине стало тесно. А Такэда невысокий, прямо как ты. Но потом отказались. Решили, что слишком опасно.
— Гай-До, миленький, — спросила Алиса самым сладким голосом, — а скафандр на месте?
— А то. Все на месте, все проверено. Скафандр, оружие, связь, аптечка – все в полном порядке. А с чего это тебя так заинтересовало? – подозрительно спросил Гай-До.
— Да так, просто интересно, — сказала Алиса, направляясь к выходу из ангара. – Спокойной ночи.

Операция «Прорыв» началась в девять тридцать по времени станции. Все, кто не был занят на вахтах и срочных работах, включали экраны. Милодар мудро рассудил, что шила в мешке все равно не утаишь, а записи переговоров потом проще объявить фальшивкой, чем напрягать персонал станции обысками и проверками.

Гай-До стартовал первым. Отошел от станции, притормозил, завис, поджидая десант-модули. Те, похожие на толстые и короткие шестигранные карандаши не замедлили появиться, и пристроились в хвост кораблику. Медленно, почти незаметно начали набор скорости.
— Внимание всем. Общая готовность.

Голос Милодара разнесся по конференц-залу «Шевалье», ставшему штабом оперативного управления на время операции.
— Фаза один – старт. Прикрытие – старт.

Из недр станции вырвались серебристые линзы катеров. Висящий в мегаметре патрульный крейсер «Сёгун» выпустил десять скаутов, потом еще десять, еще.
Юркие машины быстро выстроились в равнобедренный треугольник, катера заняли позицию в его центре, и группа рванулась к цели. К объекту они должны были подойти одновременно с десантной командой.

Черный Дракон рос на глазах. Камеры обеих групп работали в режиме трансляции. Зеленые визирные метки на экранах позволяли определить оставшееся расстояние. Десантная группа снизила скорость и вперед вырвалась группа прикрытия. Именно им предстояло сыграть первую скрипку.

Расстояние стремительно сокращалось. Километр, семьсот метров, четыреста… Четкий строй беспилотников сломался, машины брызнули в стороны, оставаясь, тем не менее, в пограничной зоне. Окутались сверкающими облачками дипольных отражателей и нырнули к самой поверхности Дракона, резко ускорившись.

На пультах вспыхнули россыпи зеленых огней – аппаратура сигнализировала, что операция идет по плану. На экранах было видно, что поверхность Дракона озаряют короткие тусклые вспышки – это трудились катера, выполняя роль бомбовозов – подрывали плазменные заряды, которые начисто глушили связь в широчайшем диапазоне электромагнитных волн. Скауты в свою очередь имитировали массовый прорыв глубоко в пространство противника.

Ослепительная точка вспыхнула на черном бархате экрана, развернулась слепящим цветком. Одновременно погас один из шестидесяти двух экранов, получающий информацию от группы прикрытия.
— Один готов, — прокомментировал Милодар. Склонился к микрофону.
— Фаза два – старт. Гай-до, идешь быстро, но так, чтобы десант не отстал.
— Понял, — коротко откликнулся кораблик.
На мониторах кругового обзора было видно, как несколько звездочек увеличили скорость.

Алиса сидела в кресле пилота, запакованная в скаф высшей защиты. Широкие ремни крест-накрест удерживали ее. На главном экране вырастал силуэт Черного Дракона.
Строго говоря, своим поступком Алиса нарушила скопом весь устав космического флота, правила техники безопасности при работе в космосе и тринадцатый пункт устава спасателей и косморазведчиков, именуемый «срам», что означает сведение риска к абсолютному минимуму. Но меньшим ли нарушением можно считать полет на Пять-Четыре или погружение в точке падения метеорита с целью выследить подводного змея. Я, во всяком случае, так не думаю.

Гай-до, конечно, был против. Но Алиса сумела его убедить.

Голос кораблика отвлек ее от раздумий.
— Подходим к Периметру. Пристегнись, будут резкие маневры.

Алиса щелкнула застежками добавочных ремней-фиксаторов. В следующую секунду корабль сделал резкий скачок влево. Один из черных контейнеров отделился от него, отплыл в сторону. По его аспидной поверхности пробежали пушистые молнии, и контейнер превратился в точную копию Гай-до с идущими в кильватере модулями. Это был особый генератор голограмм, создающий все эффекты реального тела – массу, отражение радиоволн. Суперпозиция особых полей обеспечивала полный эффект присутствия. «Двойник» начал собственный маневр.

Прикрытие сделало свое дело. Гай-до, ведя за собой модули с десантом, сумел проскочить опасный участок, и сейчас шел над поверхностью Дракона, маневрируя между гигантских «скал» и «башен», продираясь сквозь сети, сплетенные из широких черных лент. Он искал место для посадки.

Удар был абсолютно неожиданным, хотя инженеры базы насытили Гай-до дюжиной новейших систем обнаружения. Слева по борту, примерно в километре в небо ударил столб изумрудного огня, окутанный шубой из пурпурных молний. Словно невиданное дерево выросло в пространстве за несколько секунд. Молнии рванулись прочь от «ствола», и одна угодила точно в первый модуль. Тот мгновенно взорвался, хотя был рассчитан на эксплуатацию в экстремальных условиях. Взрывная волна рванула Гай-до вперед и вниз, разбросала остальные модули. Гай-до почувствовал, как изменился вектор гравитации, затягивая его словно водоворот утлую лодку. Он успел только включить двигатели ориентации, и, когда принял положение посадки, дать одиночный импульс на ходовые планетарные, делая встречу с поверхностью максимально мягкой.

Кора ворвалась в центр управления как разъяренная фурия.
— Это вы сделали!

Милодар принял удивленный вид.
— Что именно? Я многое сделал за сегодня.
— Вы отправили туда! Вы… А я вам помогла!
— Агент Орват, соблюдайте субординацию, — Милодар перешел на официальный тон. – В конце концов, вы агент ИнтерГпола…
— Да, — крикнула Кора, — я агент. Но для агента позор втягивать в дело ребенка!
— Во-первых, этот ребенок имеет необходимый опыт, во-вторых, она способна к нестандартным решениям, а в данном случае это важно.
— А что, есть и в-третьих? – ядовито поинтересовалась Кора.
— Есть, — ровно ответил комиссар. – Но вашего уровня допуска недостаточно для этой информации.

Луч прожектора вспыхнул сразу, как смолкли двигатели. Посадка была проведена на «ять». Мощный импульс ходовыми компенсировал увеличение гравитации, а остальное в себя амортизаторы.

Луч обежал помещение, куда попал Гай-до, уперся в сверкающую полусферу в полусотне метров от корабля. Двинулся дальше, замыкая круг. Все это время Алиса сидела молча, глядя на экран – камера следовала за прожектором.

Гай-до доложил:
— Предварительные данные: гравитация на уровне земной, атмосфера – инертные газы плюс примесь фтора, связи нет, видимо поверхность Дракона блокирует радио. Температура минус сто тридцать по Цельсию. Химический состав поверхности – сложное металл-полимерное соединение с чудовищной плотностью. Похоже, гравитация контролируется искусственно. Мы находимся в пещере. Выхода из нее я не вижу. Пока все.

— А ты можешь взлететь? – спросила Алиса.
Гай-до помолчал, потом виновато произнес:
— Не могу. Что-то непонятное. Двигатели проходят все тесты, но не запускаются. Словно что-то их держит. Все остальные устройства работают, а двигатели – нет.
Алиса завозилась, выпутываясь из многочисленных ремней безопасности. Поднялась. На ее левом запястье затеплилась желтая искра – скафандр тестировался на готовность. Вспыхнула еще одна – зеленая. Тест завершен успешно.
Алиса шагнула к люку.
— Гай-до, выпусти меня.

Люк отодвинулся. Кораблик сказал:
— Будь на связи. Маячок не отключай, я буду следить за тобой. Анбласт взяла?
Алиса кивнула. Анестезирующий бластер входил в штатный комплект снаряжения скафандра.

Алиса в последний раз оглянулась и шагнула на черную поверхность Дракона. Сначала она направилась к полусфере. Гай-до подсвечивал ей путь прожектором. Но добраться до объекта не смогла. Метрах в пяти от него, Алису стала отталкивать мягкая, но неодолимая сила. Словно ровный ветер или речное течение.
— Ладно, — произнесла Алиса. – Не хотите пускать, и не надо.

Она вызвала Гай-до, коротко рассказала о неудачной попытке проникновения. Потом сказала, что будет обследовать дальше эту пещеру. Гай-до ответил, что его датчики зафиксировали структурное нарушение стен пещеры, возможно, там находится выход. Кораблик передал координаты этого места компьютеру скафандра, и на внутренней стороне шлема вспыхнули метки целеуказания.

До места со структурной аномалией Алиса добиралась почти час. За это время она успела придумать и отвергнуть полдюжины гипотез о назначении Черного Дракона вообще и столь обширного помещения в частности. Странное ощущение взгляда в спину возникло, когда она подошла к искомому месту, но почти сразу исчезло.
Алиса коснулась перчаткой стены, и та внезапно подалась внутрь, разошлась как мембрана. Алиса шагнула в открывшийся проем, и тут ее кольнуло острое чувство опасности. Она обернулась, но было уже поздно – мембрана стянулась, отрезая Алису от пещеры.

Анбласт, казалось, сам прыгнул в ладонь. Алиса надавила спуск. Золотой луч рванулся к мембране, но бессильно опал, погас. Алиса увеличила мощность до максимума, но энергии выстрела не хватило даже на то, чтобы немного оплавить стену. Ведь анбласты никогда не рассчитывались на большую мощность. Их задача не убить, а иммобилизовать цель.

Алиса опустила оружие и вызвала Гай-до. На его борту есть мощные ремонтные лазеры. Но вспыхнувший красный огонек показал, что связи нет. Стены экранировали все виды электромагнитных волн.

Тяжелое молчание висело в центре управления. Всем было ясно, что операция провалена. Спокойный вид сохранял лишь Милодар, но это давалось ему с огромным трудом. Из всех присутствующих только он и Кора знали истинное положение дел. Но у комиссара был еще один козырь в рукаве – в скафандре Алисы был вмонтирован маленький гравитационный маяк. Его удалось втиснуть в размер наперстка, правда, отказавшись от остальных функций вроде передачи биометрических параметров. Для этого требовалась система величиной с рояль. Ведь гравитационные передатчики оперируют с тончайшими флюктуациями энергетических полей, а для этого нужны огромные вычислительные мощности, что неизбежно сказывается на габаритах.
Поэтому комиссар периодически переключал свой экран, и смотрел, как на схеме, напоминающей очертания знаменитого критского лабиринта, теплится зеленая точка. Схема являла собой синтезированный компьютером «интерьер» Дракона, полученный на основе почти года гравитационного и тахионного сканирования.

Зеленая точка мигнула и исчезла. Комиссар не поверил собственным глазам и запросил подтверждения. Операционная система выдала его почти мгновенно. Милодар в сердцах грохнул кулаком по клавиатуре и выбежал из центра, не обращая внимания на удивленные взгляды диспетчеров и операторов.

Алиса немного успокоилась и огляделась. Длинный грот уходил в неизвестность. Что ж, как там, у древнего поэта:
— Но помните, что сидя на пороге,
Дорогу не найти к неведомым мирам…

Алиса сунула анбласт в кобуру, отрегулировала яркость и рассеивание луча нашлемного фонаря и зашагала вперед.

Грот был прямым как струна. Стены в мягких наплывах, с потолка свешиваются черные «сталактиты». Зато пол ровный, будто отполирован. Но идти не скользко. Алиса включила видеокамеру в шлеме – будет отчет по возвращении. О том, что она и не вернуться, Алиса не думала.

Тоннель сделал поворот, мембрана расслоилась, пропуская Алису. Та сделала шаг, и остановилась. Потому что за мембраной начинался тускло освещенный коридор, обычный коридор с серебристыми дверями по обе стороны. Свет давали узкие полосы вдоль самого пола.

Возле стены стояло несколько предметов, напоминающих маленькие копии египетских пирамид, только серо-стального цвета. Алиса на всякий случай прижалась к противоположной стене. Мало ли что.

Двери шли через равные промежутки в четыре метра. Серебристые, без ручек и датчиков. Возможно, последние были замаскированы, или же система базировалась на совершенно ином принципе. На некоторых дверях были надписи. Легкий, летящий шрифт напоминал рукописные тексты, курсив и арабскую вязь одновременно. Без лишних элементов и «хвостов», он был красив своей функциональной красотой. Но прочитать надписи Алиса не смогла, хотя встречались символы, похожие на кириллические. К сожалению, у нее не было приставки лингвистического анализатора, так что Алиса только сделала снимки надписей.

Двери она коснулась случайно. Серебристая поверхность дрогнула и растворилась, расползлась струйками дыма. Внутри зияла чернильная тьма, в которой таял даже луч фонаря. Алиса включила прибор ночного видения и перебрала несколько диапазонов. Тусклую вспышку она увидела в УФ-спектре. С периодом в четыре секунды загорался и гас пурпурный в этом диапазоне огонек.

Алиса протянула руку, дотрагиваясь до огонька. Пальцы свело легкой судорогой, как от слабого тока. А затем вспыхнул синий свет.

Пятиугольная комната была заполнена приборами непонятного назначения. У стен громоздились металлические, на вид, шкафы. Холодно блестели замысловатой формы инструменты. Они явно предназначались не для человеческих рук. На треугольном столе стояла какая-то конструкция из гнутых прозрачных трубок, черных шаров, величиной с грецкий орех, пересекающих друг друга плоскостей. На полу были осколки. Синий свет придавал всему оттенок нереальности. Словно видишь сон. Алиса медленно обошла «лабораторию».

Вторя дверь отреагировала на прикосновение точно так же. Вспыхнул свет. Это тоже была лаборатория, но приборы стояли другие. Между двумя черными столбами, упирающимися в потолок располагались два предмета метровой высоты, похожие на тюльпаны с сомкнутыми лепестками. Местный свет делал их густо-фиолетовыми. Вдоль стен стояли прозрачные емкости в человеческий рост. К ним вели шланги и провода. Все они были пусты.

В третьем комнате Алиса увидела стенд, на котором располагалась конструкция из нескольких черных зубчатых барабанов разного диаметра, нанизанных на одну ось. Барабаны медленно вращались.

На исходе второго часа Алиса присела передохнуть и подкрепиться. Во всех экспедиционных скафандрах есть емкости с горячим бульоном, чаем, соками, чтобы можно было перекусить на месте, не возвращаясь на базу.

Алиса потягивала бульон и пыталась найти ответ. Ответ не находился. Все происходящее противоречило элементарной логике. Зачем строить такую огромную станцию, создавать совершенную систему внешней защиты, чтобы потом вот так все бросить. Какие эксперименты здесь ставили, и главное – кто?

Алиса допила бульон. Вставать не хотелось. Ей надоели эти пустые помещения, освещенные мертвенным светом, надоели бессмысленные загадки Дракона. Усталость давила, не физическая, а моральная. Хотелось с кем-нибудь поговорить. Что ни говори, полное одиночество – страшная штука.

Усилием воли Алиса заставила себя встать. Последняя дверь была еще не обследована, а любопытства у Алисы хоть отбавляй.

Дверь, истаивающая дымом, густой ультрамариновый свет. Комната была гораздо меньше предыдущих, квадратная. Посреди ее в полутора метрах от пола висит светящееся оранжевым светом кольцо. Алиса подошла поближе. Кольцо диаметром сантиметров двадцать. Наверное, голографическая проекция…

Кольцо вспыхнуло, скачком меняя цвет на травянисто-зеленый, запульсировало. Алиса повернулась, чтобы поскорее покинуть комнату, и увидела, как дверной проем на глазах зарастает, будто процесс замерзания озера сняли и прокрутили с большей скоростью.

Кольцо последний раз вспыхнуло и рассыпалось на сияющие искры. На Алису обрушился удар гравитации, и возникло знакомое ощущение падения в бездну. Такое, какое бывает при путешествии во времени.

Часть вторая

ЗА ПОРОГОМ

Комиссар ИнтерГалактической полиции Милодар тихо сходил с ума. В одиночестве, сидя в своей каюте. Ситуация была действительно безвыходной. Да, он часто подставлял под удар своих агентов, чтобы в последний момент прибыть «на объект» во главе подразделения рейнджеров. Да, он был неразборчив в средствах, когда речь шла об угрозе Земле. Все это было, и Милодар давно смирился с критикой, убеждая себя и других, что такова специфика работы. Но сейчас…

Алиса ведь даже не состояла в агентурном активе. А галактических законов права никто не отменял, так что… Он мог говорить Коре, о том, что все под контролем, но себя то не убедишь. Комиссар был человеком своего времени, и, несмотря на цыганские корни, не умел врать самому себе.

Что-то легко зашелестело, по комнате прошелся ветерок. Комиссар поднял глаза. Напротив него стоял человек. Среднего роста, в иссиня-черном комбинезоне. На левой стороне груди ромбовидный знак со сложным внутренним узором. В черных глазах человека плавилась сила. Милодар с запозданием понял, кто перед ним.
— Здравствуй, Цезарь, — звучным голосом произнес человек в черном.
Милодар облизнул сухие губы.
— Ведьмак…

Отдел по отслеживанию идей в фантастических произведениях проявился в ЦРУ при Гувере. Десятью годами позже аналогичное подразделение родилось в недрах КГБ. Последующие спецслужбы пользовались наработками своих предшественников.
ВЕДЬМАК (Ведомство магии и колдовства) родился в 2064 году. Несмотря на претензионное название, поле работы ведомства лежало на переднем крае научной мысли. Паранормальные способности, расширение возможностей мозга и тела, физическая трансформация (позже эти разработки были переданы Институту биоформинга и Центру бионики), налаживание контактов с дельфинами – этими и другими проблемами занимался ВЕДЬМАК. Не стоит думать, что это современный аналог масонской ложи или тайного правительства. Ведомство преследовало цели научного познания мира, но шло своим путем. Разработки, после всесторонней проверки, передавались различным НИИ.

С галактической полицией ВЕДЬМАК стал работать после Контакта 2069 года. По мере расширения влияния Земли, расширялся и спектр задач ведомства. В настоящий момент оно формально числилось подразделением «АН» — альтернативной науки ИнтерГпола.

Среди наиболее известных разработок ВЕДЬМАКа был, в частности, семантический алфавит. Его особенность состояла в том, что информацию с листа бумаги мог воспринять любой разумный, причем независимо от знаний языков и даже умения читать (!).

Смысл текста передавался напрямую в мозг.

Например, брастак мог свободно читать поэму на суахили, а житель Марса – техническую документацию на чистейшем чумарозском. Правда, этот принцип был доступен только при чтении с пластпапира, заменившего бумагу активного пластика, или с вирткниги. При отображении записи на мониторе любой системы (от древних жидкокристаллических до современных голоров) терялся весь эффект, «смысловой иероглиф» превращался просто в замысловатую картинку.

Человек из ВЕДЬМАКа коротко улыбнулся.

— Вообще-то я думал, что ты помнишь мое имя, Цезарь.
— Помню, Габриэль, — глухо откликнулся комиссар. Ему было неуютно. Слишком много событий произошло за последнее время.
Комиссар постарался взять себя в руки.
— Что тебя привело на станцию, Габриэль?
Человек в черных одеждах щелкнул пальцами, опустился в выросшее из пола кресло.
— Твоя подопечная, — произнес он. – Мы давно наблюдаем за ней.
— Зачем это вам? — вырвалось у Милодара.
— Есть некоторые соображения, — ответил Габриэль. – Мы полагаем, что она как-то связана с Влиянием. Твоя подопечная сыграет решающую роль в скором времени. А ты ей поможешь. Здесь некоторые рекомендации Совета.

Габриэль вынул из кармана квадратик пластпапира с «семантическим иероглифом», щелчком послал его Милодару. Коротко улыбнулся и исчез. Только слабый ветерок прошелся по комнате.

Комиссар вытер вспотевший лоб, всмотрелся в иероглиф. Передача информации была почти мгновенной. Комиссар скомкал пластпапир, отправил его в утилизатор.

Падение замедлилось. Вспыхнул свет. Комната была почти такая же. Почти. Наличествовали два небольших пульта неясного назначения. Да и свет был обыкновенным, желтоватым, «солнечного» спектра.

Алиса шагнула к двери, и та послушно расслоилась, пропуская девочку. На периферии зрения возник зеленый огонек. Невероятно, но факт – анализатор скафандра показывал, что внешняя среда пригодна для жизни.

Однако Алиса пока не решилась снять шлем. Он вышла из комнаты, и мембрана стянулась за ее спиной.

Да-а-а. Вот такого поворота она не ожидала. Коридор был другой. Нет, если присмотреться, он был тот же самый. Но ярко освещенный. Но чистый, без позабытых контейнеров. Но обитаемый.

Алиса видела, как открылась дверь, и в коридор выскользнул псевогуманоид, похожий на человека вертикальным расположением тела и числом конечностей. Однако голова его напоминала голому муравья с длинными «антеннами», вместо кистей рук были клешни, и еще Алиса успела заметить суставчатый хвост.

Как будто скорпион решил погулять на задних конечностях.

Неожиданная картина заставила Алису замереть, и эта задержка стала роковой. Существо развернулось на сто восемьдесят градусов, сделало несколько быстрых шагов-скачков к Алисе. В наушниках, подключенных сейчас к внешним микрофонам, раздался скрип, — по-видимому, существо спрашивало, кто перед ним и откуда.

Негнущимися пальцами Алиса включила акустический переводчик. Пока тот задумчиво подгружал библиотеки негуманоидных языков (существо еще раз проскрипело), Алиса вдруг вспомнила, где ей приходилось видеть раньше представителя этой цивилизации. Третья планета системы Медуза. Грот-ловушка под поляной с зеркальными цветами. И пират Крыс, сбросивший свою синтетическую оболочку…

— Идентифицируй себя, существо!
Ровный голос переводчика вернул Алису к действительности.

— Я человек. Простите, где я нахожусь? – произнесла девочка, уже понимая всю глупость фразы. Ну нет еще в московских школах уроков по установлению контактов с другими цивилизациями. Не успели ввести в программу. А зря.

Крокр (так неофициально называют представителей цивилизации планеты Крокрыс), а это был именно он, протянул конечность и схватил Алису за плечо. Даже сквозь ткань скафандра с бионическими мышцами-усилителями она почувствовала силу клешни. Другой «рукой» Крокр махнул, указывая направление. Ну что ж, пошли.
Короткий переход по коридору, тесная кабина лифта, еще один коридор. Перепонка расслоилась, пропуская их внутрь. Алиса с любопытством огляделась. Интерьер комнаты был спартанским. Но крокр сделал рукой движение, вспыхнул свет, пол в центре комнаты стал выгибаться, формируя очертания дивана и кресел. Правда, если он надеялся произвести впечатление на Алису, то крупно просчитался – конформная мебель существовала и на Земле. Крокр снова что-то проскрипел, и в наушниках зазвучал перевод:
— Ты можешь снять скафандр. Среда не агрессивна.

Сухо щелкнули воздушные замки, Алиса откинула шлем. Присела на краешек кресла. Крокр стоял в метре, глядя на нее изучающим взглядом.

— Я спрашиваю. Ты отвечаешь, — проскрипел крокр. – Откуда ты пришла? Время. Место. Цель.

Алиса машинально отметила излишнюю «машинность» речи крокра, отсутствие эмоциональной окраски и что-то еще, неуловимое.

Осторожно произнесла:
— Я с планеты Земля. Две тысячи восемьдесят шестой год…
Крокр дернулся так резко, что Алиса невольно отпрянула.
— Земля, — прошипел он. – Вы нашли Зародыш.
— Простите, может, вы объясните, что происходит?

Крокр замер, словно получая откуда-то информацию. Потом очень человеческим движением кивнул.
— Ты узнаешь то, что хочешь. Но эта информация ничего не изменит. ОН не ошибается!

Алиса почувствовала неясный страх.

— Сейчас на твоей планете жизнь только выходит на уровень разума.
Алисе пришлось сделать усилие, чтобы сохранить спокойное выражение лица, хотя сердце так и прыгало.
— Ты находишься на борту исследовательской базы номер один.
Крокр сделал движение рукой, и часть стены превратилась в огромный экран. На нем возникло изображение Черного Дракона. Алиса узнала его сразу, хотя картинка здорово отличалась от виденного ранее. На изображении Дракон выглядел недостроенным. Отсутствовали почти все «витки» раковины, поверхность состояла из большого числа наплывов, словно от огня.
— А почему база такой формы? В моем времени она отличается.
— Это Зародыш-ш-ш, — последняя буква растянулась в шипение.
— Чей зародыш?
— Нового Монокосма!

Служба наблюдения зафиксировала изменение формы Дракона в 3.17 ночи по корабельному времени. Начинались вторые сутки отсутствия Алисы на базе. Милодар прибыл по первому вызову, пролистал спектрограммы и результаты гравизондажа. Отдал приказ «следить во все глаза и локаторы» и убыл. В своей комнате он приложил палец к идентификатору, и, получив доступ, вызвал по спецканалу Антарктиду. Короткий обмен занял всего тридцать семь секунд. Крейсера должны были прибыть через полтора часа.

— Зачем вам это нужно? – Алиса старалась говорить спокойно, но нервы ее не выдерживали. Да, до последней минуты легенды о Монокосме, о Странниках, об их помощи молодой еще Конфедерации были только легендами. Страшными сказками, которые рассказывают замогильными голосами друзья в летнем лагере, когда дежурный погасит свет и объявит отбой. Были. Но сейчас Алиса с ужасающей ясностью поняла, что все это правда. Конечно, легенды многое приукрасили.

Странники не были божествами, а Монокосм исчадием ада. Но такова логика любого разумного существа. Такова особенность мышления, основанная на страхе утратить индивидуальность.

— Цель состоит в том, чтобы воссоздать вычислительную мощь Монокосма. Это позволит выйти на новый уровень разума. Уровень творения. Воздействия на базовые законы. На пространство и время.
— Но зачем, зачем?
— Эксперимент первого Монокосма не завершен. Его необходимо довести до конца.
— Какой эксперимент?
— Создание идеального разума.
— У вас ничего не выйдет, — Алиса вскочила. – Я вернусь в свое время и предупрежу.

Крокр смотрел на нее снизу вверх.
— Ты не сможешь помешать, — проскрипел он. – Тебе не дадут этого сделать законы времени. Ты не сможешь изменить то, что будет.

У Алисы перехватило дыхание. Она поняла, что действительно не сможет ничего изменить. Мысль, засевшая в голове, и терзавшая ее все время разговора, внезапно вспыхнула – Алиса поняла, что смущало ее в речи крокра. Тот ни разу не сказал «Я».

Она плохо помнила, как добралась до кабины времени. Очнулась она, когда мембрана входа затянулась за ее спиной. Световое кольцо вспыхнуло и рассыпалось на искры. Процесс переноса стартовал.

Световая полоса начиналась прямо в камере. Алиса поняла, что ей указывают путь. Скафандр загерметизировался автоматически.

Снова пустой коридор, контейнеры в виде египетских пирамид, тусклый свет. Огромная пещера, и серебристый желудь Гай-До. Алиса ввалилась в шлюзокамеру, почти упала в кресло.

— Старт!
Двигатели отозвались ревом.
— Дай связь. Гай-до. С комиссаром.

Передатчик заработал. Гай-до вызвал станцию. В эфире поднялась суматоха. Не выдержав, кораблик вклинился в систему связи и послал вызов на личный радиобраслет Милодара. Тот откликнулся мгновенно.
— Слушайте комиссар, и не перебивайте. Черный Дракон – это зародыш нового Монокосма. Его необходимо уничтожить. Еще есть время. Еще есть…

Милодар действовал быстро. Еще и потому, что подобный вариант развития событий предусмотрел и Совет ВЕДЬМАКа. Крейсера, вызванные им с Сириуса, финишировали двадцать минут назад, и были полностью готовы. Атака началась. Десять боевых космических машин, увеличивая скорость, ринулись к цели.

Гай-до шел длинными галсами, повторяя свой путь в обратном направлении. Он искал уцелевшие капсулы. Его чуткие датчики засекли «след» металла на бугристой поверхности Дракона. Мгновенно снизившись, он подхватил обе капсулы и включил двигатели на полную мощность. И вовремя – к поверхности ставшего почти кубическим Дракона уже неслись ядерные и аннигиляционные ракеты.

Но спустя секунду все изменилось. Куб Дракона окутался призрачным зеленоватым сиянием. С вершин куба ударили узкие злые лучи. Один чуть было не задел «Шевалье», а другой аккуратно срезал корму одного из крейсеров. Лучи погасли, и Дракон исчез. Без ярких визуальных эффектов и неизбежного при переходе гравитационного шторма. Ракеты, потеряв цель, ушли на самоликвидацию.

Алиса лежала в пилотском кресле. Очень хотелось спать. Вспышку уничтожаемых ракет она увидела перед тем, как провалилась в темноту.

На Землю Алиса вернулась в тот же день. Милодар настаивал на немедленном докладе и полном медицинском обследовании, но Алису спасла Кора. Ей девочка и рассказала все.

«Стайер» опустился на старт-поле Внуковского космодрома, когда затеплился рассвет. Флип уже висел у служебных ворот. Дома еще все спали. Алиса тихонько прошмыгнула в свою комнату. Душ привел ее в надлежащее состояние, но не сумел изгнать воспоминания. Слова крокра сидели в памяти как заноза. «Ты не сможешь изменить будущее. Не сможешь. Не сможешь!..»

Но исчезновение Дракона, вернее теперь Зародыша давало надежду. Монокосм испугался смерти. Значит, еще есть надежда. Тем более что она не одна – Кора все знает, и передаст Милодару и Карлу Крому.

Все, все, хватит об этом. Сейчас она немножко отдохнет, и полетит в Парк Дружбы. Аллею должны были уже восстановить.

Солнечные лучи вырвались из-за горизонта, позолотили Алисины короткие волосы. Жизнь продолжается, ведь правда?

Эпилог

ПОЛГОДА СПУСТЯ…

Жесткий свет Солнца лишь немного приглушался светофильтрами. Он казался ощутимо плотным, красноватым туманом. И на его фоне все предметы становились плоскими, словно вырезанными из черной плотной бумаги. Но троим, стоящим на верхней балюстраде сборочного цеха, свет не причинял неудобств. Под их ногами расстилалась огромная площадь, заполненная роботами, механизмами, транспортными лентами. Наметанный глаз выхватывал из общей картины корпуса строящихся кораблей.
— Ты уверен в выводах аналитиков?

Милодар задал этот вопрос, наверное, уже в сотый раз. Кром медленно кивнул.
— Остался след. По словам ученых «одномерная черная дыра», «струна». И ведет он…
— Знаю-знаю, в Треугольник.
— По этому вектору обнаружен объект класса «Сфера Дайсона». Вернее, не сам объект, а его излучение. Но астрономы категоричны в своих выкладках.

Габриэль Грехов молча слушал диалог двух руководителей спецслужб. Он знал, что скоро Галактика окажется на краю. А перешагнет ли последнюю черту – Грехов не мог сказать. Ведь энтропия не снимает свободы выбора. Она лишь задает вероятность событий. Степень их реализации. И только от носителя разума зависит, какой вариант станет объективной реальностью. Только от разума.

И орудием разума станет проект «Легион», начатый пять месяцев назад.

Габриэль прищурился, отыскивая взглядом корпус флагмана. Гигант километровой длины был почти закончен.

Грехов прикрыл глаза. Где-то там, в глубинах космоса набирал силу Монокосм-2. Но это было еще в будущем. Время еще есть. Время поразить Дракона в самое сердце. Перефразируя древнего мыслителя:
— Разумный, помоги себе сам.

Обсуждение закрыто.

flash time widget created by East York bookkeeper