Сам факт, что общество (участники криптовалютной сети) может откатить любую транзакцию или принудительно осуществить любой перевод, просто перейдя на соответствующий форк — уже сигнализирует, что частное отношение товарного обмена перестает быть сугубо частным, становится общим. Это шаг на пути к отмене товарного обмена и частной собственности вообще.
Как развивался товарный обмен?
На заре капитализма, при господстве рынка свободной конкуренции, существовал чистый товарный обмен. Каждый собственник товара на рынке владел только своим товаром, который он мог обменять, тогда как сама среда обмена никем не регулировалась, она выстраивалась сама, объективно и независимо от чьего бы то ни было сознания.
Так как среда формировалась сама силами ее независимых участников, то и перераспределение собственности в такой среде являлось нормой. Кроме некоторых локальных аспектов, в которых участники обмена уже начинали сознательно регулировать правила обмена и перераспределения — что-то запрещать или разрешать.
Затем пришло господство финансовых монополий. Рынок стал регулируемым в целом: победившие в свободной конкуренции монополисты установили свои правила. Вообще образование монополий — это прямое следствие свободной конкуренции, но нам часто утверждают, что эти противоположности независимы друг от друга. Но пока речь не об этом.
Далее, что происходит с криптовалютами: они разрушают монополию? Монополию самых сильных частников, которые сосредоточили в собственных руках регуляторы рынка — да. Монополию вообще — нет. Теперь коллектив всех участников рынка стал монополистом, диктатором правил среды обмена.
То есть криптовалюты способствуют монополизации?
Я думаю пока мало тех, кто это понял. Нам рекламируют криптовалюты и децентрализованные финансы вообще как возврат к чистой свободной конкуренции. Но это не так, это наоборот шаг к сверхмонополии и сверхрегулированию, но не частному, а общественному. И этот потенциал криптовалют я считаю действительно революционным.
Это — коммунистический потенциал криптовалютного рынка: все его участники могут совместно задавать правила обмена на таком рынке и менять их, если требуется. Такого раньше небыло. И каждому единичному участнику обмена придется эти правила соблюдать, если большинство их установило.
Но опять же, эту технологию можно использовать и по-другому. Скажем, если участниками криптовалютной сети будут только частные банки, то тогда они и будут устанавливать правила обмена в сети. А остальные будут лишь иметь счета в банках и не будут являться полноценными участниками криптовалютной сети, а значит никакого влияния на правила они оказывать не смогут, они будут вынуждены только подчиняться установленным банками правилам.
А как же быть с возможностью форка?
Любой участник, которому не нравятся правила и кто не хочет им подчиняться, может сделать форк или вобще создать свою криптовалюту, что и происходит.
Но на самом деле частный форк имеет мало смысла. С помощью форка большинство защищается от посягательств меньшинства на общее, от попыток частного рулить общим. Грубо говоря, сделав частный форк мы переходим в другой мир, а не решаем проблему в существующем. Хорошо, если это и было нашей целью. Но этот другой мир сможет решить проблему исходного только тогда, когда он его заменяет собой. А для этого уже в форке должно оказаться большинство, то есть теперь он должен стать общим.
Вот пример: можно сделать форк MySQL. Зачем? Допустим, для некоторого сугубо частного улучшения. Но это будет только частный случай, исходный MySQL от этого не пострадает. Частный форк никак с ним не конкурирует, это — параллельный мир. А для того, чтобы этот форк занял место MySQL, он должен будет перетянуть на себя большинство из аудитории MySQL (разработчиков и пользователей), но это произойдет, если форк будет лучше оригинала или будет решать какую-то его фундаментальную проблему. Например, MariaDB — усовершенствованная версия MySQL, которая лишена "покровительства" Oracle, она динамичнее и свободнее, чем MySQL.
Криптовалют существуют тысячи, это правда. Но любой новой валюте — грошь ей была бы цена, если бы она не претендовала на всеобщность, то есть на место центральной криптовалюты, способной перетянуть на свою сторону большинство. Если же криптовалюта занимает специфический сектор — то опять же, в рамках своих задач она претендует на центральное место и большинство. Из этого многообразия общество со временем выберет самые подходящие решения и именно они останутся, пока их место не займут еще лучшие.
Форк — это не защита от монополии вообще, это инструмент обеспечения общественной монополии против частной. Нельзя навязать что-то обществу с помощью механизма форка, но само общество может выбрать для себя ту или иную ветку.
Представьте, что вы сделали форк Linux. Долго вы сможете им пользоваться? Со временем ваш форк устареет и вы просто не сможете обеспечивать поддержу новой аппаратуры в нем. А производителям аппаратуры ваш форк тоже будет не интересен, чтобы ради него тратиться и создавать под него драйвера. Потому что пользоваться форком будут отсилы 2.5 человека. Но вот если Linux приберет к рукам какая-нибудь частная компания и начнет рулить им в своих интересах, против интересов сообщества, то сообщество сможет форкнуться, перетянуть большинство в форк и продолжать развивать эту ветку. Частник со временем просто не сможет конкурировать с огромным сообществом и начнет отставать. Это такой своеобразный proof-of-work. А форк — это попытка его сломать, если речь идет об одной и той же нише, на которую претендует и оригинал, и форк. И победит та ветка, которая будет иметь больше пользователей и в которой будет аккумулировано больше труда.
Так что же в итоге?
Итак, причина образования монополий — это частный интерес и свободная конкуренция таких частников. Конкуренция — это драка. А в драке всегда бывает победитель, который после победы подавляет побежденного. Образование частных монополий — это прямое следствие свободной конкуренции. Собственно, потому они и возникли: капитализм свободной конкуренции с течением времени стал монополистическим капитализмом.
Государство тут лишь отражает, политически оформляет сложившуюся в экономике обстановку, а не порождает ее.
И если общество как целое желает избавиться от любых частных монополий, то единственной возможностью для него остается установление монополии собственной, общественной. При этом свободные исходные коды и механизм форков — это средства обеспечения и развития общественной монополии.
Ибо социализм есть не что иное, как ближайший шаг вперед от государственно-капиталистической монополии. Или иначе: социализм есть не что иное, как государственно-капиталистическая монополия, обращенная на пользу всего народа и постольку переставшая быть капиталистической монополией. Тут середины нет. Объективный ход развития таков, что от монополий (а война удесятерила их число, роль и значение) вперед идти нельзя, не идя к социализму.
Помните эти пророческие слова?
Идеал частной собственности — это когда есть только частное, а общее — правила обмена — стихийно и неподконтрольно никому. Каждый частник делает, что он хочет в рамках никому не подчиненной среды обмена. Другое дело, если такое положение не устраивает общество. Общество хочет контролировать правила обмена в своих общественных интересах. Например для того, чтобы никто из участников обмена не был обманут. Поэтому общество устанавливает общественный контроль. Но этим оно убивает частную собственность: теперь частнику будет принадлежать не то, что он по факту присвоил, а то, что организованное общество сочтет нужным ему принадлежать. А сочтет нужным отнять — оно это сделает.
Поэтому криптовалюты сегодня дают хороший инструментарий для движения в сторону развития общественной собственности и уничтожения частной из самого сердца современного строя — товарного обмена. Начинается это с контролирования правил среды обмена и введения возможности совместно решать, какие транзакции считать правильными, а какие нет. И апогей этого движения — коммунизм, когда никто не запирает двери и не ворует потому, что все и так принадлежит всем. Никто не признает за другим окончательного частного права на что-то, что он присвоил, и при этом все сообща в равной степени распоряжаются всем, что есть у общества.
