Феликс Дымов. Аленкин астероид (Альтернативная Алиса?)

[UliSS]

Трогательный роман о приключении девочки Аленки. В стиле Алисианы

[Алиса]

А где на текст взглянуть можно?

[UliSS]

Да он во всех библиотеках есть...
Флибуста http://flibusta.net/b/157662
Либрусек http://lib.rus.ec/b/157662

[UliSS]

Феликс Дымов

АЛЕНКИН АСТЕРОИД

ФАНТАСТИЧЕСКАЯ ПОВЕСТЬ


1


Мне на день рождения подарили астероид.
Когда гости разошлись и мы с мамой мыли в кухне посуду, пришел дядя
Исмаил. Дверь открыл папа, поскольку Туня не хотела отвлекаться: висела
над порогом и читала нам с мамой мораль:
- Возмутительно! Половина одиннадцатого, а ребенок не спит. Это
расточительно и нелогично - воспитывать человека без режима. Это даже
нецелесообразно - мыть посуду в доме, где полным-полно автоматов!
Туня считала себя в семье единственным стражем порядка и ворчала всякий
раз, когда мы поступали по-своему, по-человечески. Правда, я не очень
прислушивалась к скрипучей воркотне электронной няни: в конце концов, не
каждый день человеку исполняется восемь лет. И еще я знала, что мама за
меня! Туня, конечно, это тоже знала и висела в воздухе
печальная-печальная. Вообще-то она похожа на подушку с глазами и еще
чуть-чуть - на бесхвостого кашалотика. То есть хвост у нее был. Но не
настоящий, не для дела, а просто смешной шнурок с помпоном - для красоты.
Сейчас, например, он болтался беспомощно и тоскливо. Антенночки с горя
почернели и обвисли - очень они у нее выразительные: меняют цвет и форму,
когда ей хочется пострадать. А страдания ее объяснялись просто:
запрограммированная на здоровое трудовое воспитание детей, Туня почему-то
никому не прощала, когда меня заставляли работать. Где ей, бесчувственной,
понять, какое удовольствие помочь маме? Обычно родители не выдерживают
этих жестов Туниного отчаяния и немедленно уступают. Может, мама и теперь
не устоит - Туня, нуда противная, умеет свое выскулить. Но пока меня не
отправляют спать, можно всласть повозиться у посудомойного автомата...
Как раз в этот момент на стене заиграл зайчик дверного сигнала. Папа
отложил телегазету, посмотрел, наклонив голову на Туню, которая даже с
места не сдвинулась, вздохнул и пошел открывать. Ну, вообще-то он сам
виноват. Так разбаловал роботеску - ни с кем она считаться не желает!
С тех пор как ее принесли из магазина и впервые положили на диван
заряжаться, Туня почувствовала себя членом семьи.
И теперь если не гуляет со мной или не воспитывает по очереди моих
родителей, то обязательно валяется на диване с какимнибудь доисторическим
романом. А папа хоть и грозится обломать об нее свою титановую указку или
перестроить "заносчивые программы", но стоит Туне взглянуть на него карими
тоскующими блюдечками, как он немедленно сникает. Беда с этими комнатными
роботами! Иногда забываешь, что они не живые существа!
Няня так и не успела закончить свой монолог о вредном действии
перегрузок при мытье посуды на неокрепший детский организм. А не успела
потому, что в кухню, отпихнув роботеску с дороги, бочком вдвинулся дядя
Исмаил. Странная у него привычка - при его-то худобе! - входить в двери
бочком: ему же безразлично, какой стороной повернуться! Про таких худых у
нас во дворе говорят: "Выйди-из-за-лыжной-палки!" И вообще у дяди
внешность не космонавтская. Уж на что я привыкла, а и то посмотрю на его
бескровное голубое лицо - сразу хочется подставить человеку стул! Если бы
не парадная форма, не значок Разведчика, ни за что бы не поверила, что
девять лет из своих двадцати восьми он уже летает в космосе. Вот такой у
меня дядя!
- Смотри, Алена, кого я тебе в гости привел! - сказал папа. - Рада?
- Еще бы! Здравствуйте, дядя Исмаил! - закричала я.
И запрыгала вокруг него, будто он - новогодняя елка. Я люблю своего
дядю и всегда радуюсь его приходу.
Дядя Исмаил поднял меня за локти, чмокнул в лоб и так высоко подкинул
под потолок, что бедная Туня ойкнула, сорвалась с места, подхватила меня
там, наверху, всеми четырьмя ручками и мягко опустила на пол подальше от
дяди. Потом запричитала:
- Всё-всё-всё! Теперь ребенка до утра в постель не загонишь!
- Не ворчи, бабуля! - дядя Исмаил хлопнул ее по покатой спине. -
Выспится, успеет. Куда спешить?
- Жить! - разъяснила Туня тонким, скрипучим голосом.
Она всегда скрипит, когда сердится, особенно если рядом дядя Исмаил.
Ужасно он ее раздражает. И она нахально передразнивает его за то, что он
слегка присвистывает на шипящих.
Мы уже не делаем ей замечаний - спорить с Туней все равно, что с
телеэкраном.
- Я уж решила, малыш, ты сегодня не придешь! - Чтобы поцеловать дядю
Исмаила, мама встала на цыпочки. - Алена вон совсем извелась: зазнался,
говорит, в своем космосе, позабыл нас... Бедный, ты еще больше отощал.
Когда-нибудь до Земли не дотянешь, растаешь по дороге!
- Можешь покормить несчастного космонавта. Найдется в доме что-нибудь
вкусненькое? Кстати, откуда столько грязной посуды?
Мне стало обидно: дядя не только забыл про мой день рождения, но, даже
глядя на посуду, не догадывается, из-за чего собирались гости. С досады я
затолкала в мойку целый десяток тарелок. Машина заскрежетала, поперхнулась
и умолкла. Вот уж правду говорят: если не повезет, то сразу во всем. Я изо
всех сил трахнула ее кулаком в бок и сморщилась от боли. Туня подплыла к
мойке, вытряхнула осколки, снова запустила ее и погладила меня по голове.
Потом укоризненно уставилась на дядю своими блюдечками:
- Некоторым дядям, между прочим, не мешало бы помнить даты жизни
любимых племянниц!
Удивительно, как это она ухитряется менять выражение своего
нарисованного "лица". Надо же уметь - вложить в одну фразу и ехидство и
ревность!
- А эти самые дяди никогда об этом и не забывают. Иначе почему бы им
быть здесь? - Дядя Исмаил сложил пальцы для щелчка, и Туня юркнула в
гостевую комнату. Мы перебрались туда же.
- Ну, Малик, дорогой, рассказывай, что там у вас наверху новенького? Не
скучаешь? - спросил папа.
Папа называет дядю Исмаила Маликом, а тот ни капельки не обижается.
По-моему, это звучит еще хуже, чем мамино "малыш". Я бы непременно
обиделась.
- А дядя Исмаил вовсе не к тебе пришел в гости, а ко мне! - перебила я,
боясь, что за разговором забудут и про меня и про подарок.
- Алена! - подала голос с дивана Туня. - Нехорошо спорить со взрослыми.
- Мы не спорим, мы налаживаем контакты, - возразил дядя Исмаил. Он
усадил меня на подлокотник кресла и стал угощать грецкими орехами,
раскалывая их один о другой в ладони.
- Посторонние реплики неуместны, когда ребенку делается замечание! -
Туня повернулась на бок и деликатно поскрипела в кулачок.
- Слушайте, нельзя ли на вечерок лишить вашу чудо-печку языка?
- Отключать воспитательные автоматы не рекомендуется.
Им надлежит неотлучно находиться при детях, - возмутилась Туня.
- О боже! Ну и характер! - Дядя Исмаил покачал головой. - Укроти,
Алена, сей говорящий сундук, а не то я сдам его в утиль.
- Нельзя употреблять при детях сложных и бессмысленных слов. Бога нет,
а поэтому ваша фраза с термином "о боже!" не содержит полезной информации!
- не унималась Туня.
Это она из-за распорядка - мне давно пора спать! А так она у меня
ничего, вполне приличная. Даже шутки понимает!
Я обрадовалась: здорово она отомстила дяде за забывчивость. В другой
раз будет помнить про мой день рождения!
А дядя Исмаил шумно втянул воздух и схватил с подставки папину указку...
- Между прочим, срывать зло на вещах - дурной тон! - Туня подобрала
отброшенную в угол указку, хотела выпрямить ее, но посмотрела вдоль нее,
прищурив один глаз, и передумала: - Пускай остается. Так даже красивее!
Дядя Исмаил покрутил тощей шеей, точно его душил воротник, даже,
по-моему, зубами заскрежетал. Папа поспешил спасти положение:
- Не обращай внимания. У нее же ни на волос чувства юмора!
- У меня оно тоже иногда иссякает! - Мама поправила прическу, села за
стол - она уже закончила возню на кухне, и кибер-подносы плавали
туда-сюда, организовывая дяде Исмаилу "легкий ужин". Видно, маме очень уж
хотелось поговорить, если она свалила на них сервировку стола - в этом
тонком деле она автоматам не доверяла. - Ну, рассказывай наконец, как
живешь?
- А что рассказывать? На Земле те же новости быстрее, чем наверху,
распространяются. Пока я добирался к вам от космолифта, меня трое
остановили с расспросами о ТФ-проекте. Зря я в форму вырядился... Да, а
еще один юный пионер по видео наскочил. Узнал, извинился и от имени звена
потребовал, чтобы я у них на сборе выступил.
Мама улыбнулась:
- И ты согласился?
- Куда ж денешься? Хозяева Земли подрастают... - Дядя Исмаил подбавил в
тарелку салата, придвинул голубцы.
- Ну вот, еще одно звено целиком переманишь в космонавты! - Папа
грустно наклонил голову, точно к чему-то прислушивался, и быстро зашевелил
над столом пальцами левой руки. (Он у нас с мамой органист. Обучает музыке
ребят.
А космос не признает. "Не понимаю, - говорит, - как это столько людей
живут в этом безмолвии? В вакууме нет звуков. Значит, и человеку там не
место. Человек не должен без музыки..."
И яростно шевелит пальцами, будто покоряет гибкие, чуткие клавиши
своего мультиоргана. Он и меня хотел к музыке приохотить, но я дальше
простых этюдов не продвинулась. Зато люблю на папу смотреть, когда он
играет. И когда вот так задумывается, тоже...) Папа закруглил движение
руки, словно взял какой-то особенный, слышный одному ему аккорд, но задел
стакан сока, покраснел и спросил, сглаживая неловкость: - Значит, скоро
штурмуете световой порог?
- Уже двести космонавтов прошли Камеру, - прожевав, ответил дядя Исмаил.
- А вы-то тут при чем? Вам-то чем гордиться?
Мне не хотелось обижать дядю - злые слова вырвались сами собой. От
возмущения. Почему он не обращает на меня внимания? Называется, пришел в
гости! Взрослые, если их двое среди детей, - еще так-сяк. Лишь бы не
забыли, зачем собрались. А уж если трое, да еще мужчины, - ну, всё: или
про хоккей, или про космос, другого не жди!
Дядю Исмаила поначалу мои слова задели. Он покраснел, надулся. А потом
вдруг засмеялся и сказал:
- Да, конечно, ни при чем. Я ведь на разведочном "Муравье" ползаю. Ты
же видела - это карлик с длинным любопытным носом... Строить засветовые
корабли таких миниразмеров мы еще не скоро научимся. Разве ты вырастешь -
слепишь для меня коробочку по знакомству?
Я кивнула:
- Попробую.
- А чтоб быстрее это случилось, выпьем за твое восьмилетие... - Дядя
Исмаил опрокинул над стаканом яркую бумажную бутылочку, понюхал колпачок,
подмигнул мне и закончил: - Выпьем за тебя ананасного сока. И пожелаю я
тебе три вещи и еще одну: доброты, изящества и хорошей работы.
Он замолк, тщательно намазывая себе икрой кусочек поджаренного хлеба. Я
знала дядину слабость изъясняться долго и мудрено, но тут все-таки не
выдержала:
- А еще одну?
- А еще одну... - Он проглотил, подумал, закатил от удовольствия глаза
и погрозил Туне:- Только чтоб твоя крокодилица не услыхала - пожелаю тебе
веселого мужа...
Слух у Туни тонкий. Она взвилась чуть не до потолка:
- Как можно так забываться?
Никто в ее сторону и бровью не повел. А мама жалостно покачала головой
и заметила со вздохом:
- О себе подумай, малыш! Все твои ровесники переженились, даже Стае
Тельпов. И тебе давно пора, а то в чем только душа держится!
Мама почему-то считает, что если дядя Исмаил женится, то сразу
потолстеет. А по мне, пусть лучше остается худым, чем скучным.
Тут Туня громко застонала, подплыла к папе, потолкалась антеннами в его
руку.
- Разрешите увести девочку спать? Не годится ребенку слушать подобные
разговоры.
Папа, скрывая улыбку, посмотрел на часы:
- Пожалуй, и правда пора. Без четверти двенадцать.
Нет, это ж надо! Они теперь будут веселиться, праздновать мой день
рождения, а меня отправляют спать! Где ж справедливость?
- Попрощайся перед сном, - поучала Туня. - Скажи родителям "спокойной
ночи"...
Вот те на! А как же подарок?
- А подарок? - закричала я. Глаза мои против воли застлало слезами.
Чувствую, разревусь сейчас, как какая-нибудь детсадовка. И стыдно, и
ничего не могу поделать!
- Фу ты, память дырявая! Чуть не забыл, зачем ехал... - дядя Исмаил в
притворном испуге хлопнул себя ладонью по лбу. Достал из кармана куртки
каталожную карточку с перфорацией. Протянул мне:
- Владей.
Я повертела карточку в руках. Ничего особенного. Кусок картона, на нем
знаки: шесть цифр, три латинские буквы. И всё. Ну, ровным счетом
ничегошеньки. Мне стало еще обиднее. Нижняя губа у меня сама собой
потяжелела и оттопырилась. Я ее прикусила побольнее, но она ползет, не
слушается.
Я стерла слезы с ресниц и спросила дрожащим голосом:
- Что это?
- Да-да, объясните скорее, что это? - Туня заломила ручки и только что
не рвала на себе антенны. Всем своим видом она отчаянно взывала: "Люди!
Ребенок плачет! Что ж вы стоите? Бегите, спасайте - ребенок плачет!!!"
Дяде Исмаилу и в голову не пришло, что он переборщил.
Он не спеша встал, промокнул губы салфеткой, посмотрел карточку на свет:
- Здесь все написано. Видишь дырочки? Это перфокарта.
- Понимаю, не маленькая, - досадливо перебила я, сердясь на дядю за его
манеру объяснять все с самого начала. -
Только зачем она мне?
Моего дядю не так легко сбить с толку. Выплеснув на пол остатки чая, он
положил перфокарту в блюдце и с шутливым поклоном преподнес мне:
- А как же? Вдруг кто-нибудь засомневается или не поверит... Ведь я
дарю тебе астероид.
- Астероид? - удивилась я. Вот это да! На всем белом свете один дядя
Исмаил мог придумать такой подарок!
- Астероид? Алене? Ты шутишь! - папа безнадежно махнул рукой.
- Астероид? Странная фантазия. Такой громоздкий, неровный... - Мама
даже расстроилась. - Алена обязательно оцарапается...
- Это нелогично - дарить небесные тела! - воскликнула Туня. - Какая от
него польза?
- А что тут особенного? - дядя Исмаил пожал плечами и так посмотрел на
всех, словно он, по крайней мере, раз в неделю приносил нам в пакетике по
небольшому астероиду. - Обыкновенная малая планета. Спутник Солнца.
Вообще-то они бывают разные. Но этот крошечный, чуть побольше вашей
комнаты...
- И вы дарите мне целую планету?
- Астероид! - поправил дядя. - Я его позавчера открыл.
Рядом пролетал. Свеженький...
- И он будет мой? Насовсем? И я могу делать с ним что угодно? - Я еще
не верила своему счастью.
- Твой. Насовсем. Что угодно. Так и в Солнечном Каталоге
зарегистрировано. Можешь убедиться.
Туня осторожно отобрала карточку, сунула ее в щель перфоприемника на
брюшке, перебросила изображение на большой настенный экран. Отворююсь окно
в космос. И там среди звезд кувыркался кусок породы. Скала. Остров в
пустоте.
Я во все глаза смотрела на астероид, боясь, что дядя Исмаил поднимется
и скажет: "Налюбовалась? Я пошутил". И выключит экран. Растает
изображение. И вместе с ним растает мой подарок. Но астероид кружился как
заводной и исчезать не собирался. Подумать только! Мой собственный
астероид! Весь целиком! Это и диктор подтвердил: перечислил цифры и буквы,
которые на карточке, назвал параметры орбиты. А после:
"Аленкин астероид. Принадлежит пожизненно или до иного волеизъявления
Алене Ковалевой". И мой солнечный позывной, полностью. Это ж любой
запросит Информцентр, а ему диктор этак вежливо и непреклонно: извините,
мол, дорогой товарищ, этот астероид занят. Принадлежит Алене Ковалевой.
Значит, мне!
Тут же не то важно, что у меня ни с того ни с сего собственность
появилась. Другой проживет - улицы его именем не назовут. А в мою честь
целая планета: Аленкин астероид. Хочешь не хочешь - гордиться будешь.
Постараешься всю жизнь себя не уронить!
Взяла я у Туни карточку, ткнулась дяде Исмаилу в колени, еле
выговорила: "Спасибо!" Дядя Исмаил прижал мне ладонью волосы на затылке,
пощекотал пальцем шею:
- Ну же, ну же, Аленушка! Чего ты разволновалась?
Другим монояхты дарят. Надувные города. Аэролеты. Даже маленькие
космопланы. А я уж чего смог...
- Да что вы, дядя! - пробормотала я. - Это же такой подарок! Такой...
Вы ничего не понимаете!
Ничего-то он не понимал! Да ведь астероидов же еще никому в жизни не
дарили! Я же самая первая! Ведь это целая планета. Хоть и крошечная, почти
с нашу комнату, а все же настоящая планета. С ума сойти!
Обвела я взглядом комнату - и все мне в ней другим показалось, всех на
свете я могу понять сейчас без труда. Вот Туня застыла в недоумении, не
может сообразить, улыбаться или ругаться. Ох, не одобряет няня моих слез.
И подарка, естественно, тоже не одобряет. Считает, это жадность моя
слезами выливается. Собственнические инстинкты проснулись.
А у меня и в мыслях ничего похожего. Я совсем из-за другого плачу, чего
ей, глупой, никогда не понять!
В уголке дивана мама с папой, обнявшись, о чем-то шепчутся. Слов не
слышно, но я и так догадалась: "В наше время детям планет не дарили. Как
теперь Алене жить с астероидов на шее?"
А дядя Исмаил на ушко мне шепотом:
- Я орбиту астероиду чуть-чуть подправил. Каждый год в твой день
рождения он будет над городом пролетать. На высоте девяносто шесть тысяч
двести километров.
Я вскочила, машу рукой, слова сказать не могу. Потом обняла дядю
Исмаила, улыбаюсь ему в плечо. Подумаешь, девяносто шесть тысяч! Да хоть
бы и целых сто! Ерунда.
Чепуха. Чепухишечки. Можно летать каждый день, если хочется. Тоже мне
расстояние - четыре часа туда, четыре обратно!
Я даже обрадовалась, когда Туня повела меня спать. Она помогла мне
раздеться, постелила постель, а я прижимала к груди карточку и глупо
улыбалась, потому что слезы давно кончились. Укрылась я с головой одеялом,
оставила маленькую щелочку и посмотрела на свет сквозь дырочки в карте.
Мелкие такие дырочки, будто иголкой проколоты. Еле заметные для
человеческого глаза. А поднесешь поближе - весь мир виден.
Так и заснула с карточкой в руках. И всю ночь снился мне розовый
пузатый астероид. Он кувыркался между звездами и играл со мной и с Туней в
чехарду.

[tktyf]

Я бы не сказал что альтернативная, скорее паралельная...

[Владивлав]

В детстве читал. Понравилось тогда, но не сказать, что безумно впечатлило.

[Yndikator3033]

Трогательный роман о приключении девочки Аленки. В стиле Алисианы

Своеобразный писатель. Читал его рассказы.