"Мне снился "Любимец"

[Дин-70]

Уважаемые форумчане!
Простите за столь позднее вторжение. Мне только что приснился сон, а поскольку содержание снов быстро забывается, решил пересказать его, не теряя времени, тем более, что многих, я надеюсь, оно заинтересует. Булычёв, всё-таки.
Итак, сон был как кинофильм, в духе телеспектаклей из серии "Этот фатастический мир" (многие должны помнить, в конце 80-х был такой). Поначалу, как положено, вступительное слово космонавта Гречко. Он что-то говорил минут пять. Потом пошли титры, из коих следовало, что телеспектакль снят в 1990 году ("Любимца", насколько помню, Булычёв написал в 1993 г., но это неважно). Автор сценария, естественно, Кир Булычёв. Затем началось вступление: вторжение инопланетян. Значит, лестничная клетка в подъезде, два человека что-то высяняют (по книге, это должны быть Клара и Сергей, но это определённо были не Клара и не Сергей) и тут - шаги... Снизу по лестнице поднимаются два здоровых типа (лиц не видно, одни силуэты, у них какие-то молотки, типа судейских молоточков, только здоровенные, и они этими молотками бьют по голове обоих землян. Короче, вторжение началось. Затем пошёл, собственно фильм. Мы вдвоём бредём по окраине города и собираем камни в пластиковый пакет. Мы - это, значит, я сам (в образе Тима, Любимца) и ещё какая-то девчонка, которая, как я понял, живёт в одном доме со мной на том же самом положении любимицы инопланетян. В книге, вроде бы, такой героини нет. Камни мы собираем вот зачем: она, эта девчонка, то есть, собирается протестовать против захвата Земли инопланетянами. Не то, бить стёкла, те то кидать их в полицейских. А камни страшный дефицит: инопланетяне, как Землю покорили повсюду навели идеальный порядок, и камней теперь нигде не достать. И вот мы, значит, ходим, ищем. То есть, в осноном, она, девчонка эта, ищет, а я только сзади хожу, мешок таскаю. Протестовать - это, вообще, её идея была, она меня в это дела вовлекла. И вот мы бродим, о чём-то говорим, она мне всё пытается втолковать, что наши хозяева плохие, и мы должны с ними бороться, а я никак в толк не возьму, зачем мне с кем-то бороться. Я поднимаю голову - летят летающие тарелки. Мы оба кидаемся к ближайшим развалинам, я с одной стороны, она - с противоположной, залегаем, но поздно - нас заметили. Тарелки по нам палят из бластеров, я забиваюсь в какую-то нору, кругом пыль, крошка, всё вокруг рушится, я ещё думаю: вот сейчас засыплет, и останусь я тут навсегда. Потом меня действительно засыпало, но я как-то вылез и мешок с камнями вытащил. Напарница моя тоже вылезает, отряхиваемся, возвращаемся домой. Хозяев, естественно, нет, из дома выходить без разрешения строго воспрещено. За камнями мы ходим тайно. Она куда-то прячет камни, я прячу мешок (пластиковый пакет), и девчонка мне выговаривает, мол, спрятал плохо, надо перепрятать. Только я перепрятываю, как являются наши хозяева, господин и госпожа Яблойчко. Инопланетяне не такие как в книге, (наверное, снять в 1990 г. инопланетян-рептилий так, чтобы они смотрелись достоверно, в СССР техника ещё не позволяла) вполне себе люди, только выше ростом раза в два. А мы, в общем, дети, собственно, когда мне всё это снилось, я воспринимал себя подростком, лет приблизительно, 10-12. Короче, хозяева нас привечают, собираются не то кормить, не то выгуливать. Потом усаживаются смотреть телевизор, я стою рядом и тоже смотрю. По телеку идёт какая-то злободневная передача. Диктор говорит что-то об экономических трудностях, кризисе, о происках конкурентов с других планет Галактики, и что плантации, ради которых была завоёвана Земля, перестали приносить прибыль: мол, у конкурентов, плантации приносят больше прибыли. И всё такое. Я ни черта не понимаю, мне всё до лампочки, и тут госпожа Яблойчко как-то догадывается, что я без спросу уходил из дома. Меня наказывают: Яблойчко достаёт свой молоток (у каждого инопланетянина свой персональный молоток) и бьёт меня по голове. Я временно отключаюсь, и дальше сон продолжается так: Тим (Любимец) - сам по себе, а я наблюдаю за ним со стороны. Наказание для него (теперь уже не для меня) продолжается. Господин Яблойчко сурово его отчитывает и поручает взять шефство над каким-то молодым Арсением, тоже любимцем, но неудачливым. Этот Арсений - жертва врождённого уродства (господин Яблойчко демонстрирует его фотографию) и в данный момент находится в больнице в соседнем городе. Они садятся в самолёт (на другой день, как я понял) и летят за этим Арсением. Самолёт очень футуристичный: весь обтекаемый, яркий, явно неземного производства, пропеллеры смотрят назад. Мы летим, и с самолётом происходит какая-то авария: он теряет высоту, мотор чихает, Тим спасается на парашюте. Любимец приземляется посреди большой помойки, на окраине какого-то городка, застроенного пятиэтажными домами. В них живут земляне, но не любимцы как Тим, а простые работяги, которые трудятся на инопланетян. Во дворе играют дети. Тиму хочется играть вместе с ними, но он никак не может объясниться с ними, чтобы его приняли: он всю жизнь прожил в доме у господ Яблойчко, и потому все его привычки, манеры поведения выглядят здесь, среди обыкновенных людей, дикими и странными. Он и дети разговаривают на одном и том же языке - русском - но совершенно не понимают друг друга. В общем, бывший Любимец в отчаянии, но постепенно он начинает осваивать новые привычки, как-то пытается находить общий язык с новыми друзьями. На этом, к сожалению, интересная часть сна закончилась. Сон, напоминаю, был точь-в-точь как телеспектакль из серии "Этот фантастический мир", поначалу я даже думал, что я действительно смотрел такой телеспектакль в конце 80-х, и только потом до меня дошло, что "Любимца" Кир Булычёв написал в 1993 г., когда и серия, и вообще телеспектакли приказали долго жить. Интересно, а как такое бывает, и, главное, почему? Может быть, в связи с отмечаемым на днях 75-летием, бессмертный дух Кира Булычёва коснулся меня? Вот и не верь после этого в чертовщину... Заранее приношу извинения за некоторую сумбурность изложения. Пересказывать содержание снов - дело нелёгкое.

[Obi-Wan Kenobi]

Кстати, кто-нибудь замечал, что "Любимец" КБ и мульт "Дикая планета" Лалу слишком во многих местах пересекаются? Тут одно без другого явно не обошлось...

[Коллега Пруль]

Первая часть «Любимца» в виде рассказа была напечатана в журнале «Юность» осенью 1991 г. У меня есть этот журнал. Там хозяйка ещё называлась не Яйблочко, а Яйблочка. Были ещё некоторые различия, кроме самой формы.

[163М]

Первая часть «Любимца» в виде рассказа была напечатана в журнале «Юность» осенью 1991 г.

Здесь есть:
http://www.geocities.com/petrogulak/library.htm

[Одиночка]

Кстати, кто-нибудь замечал

Согласен

[Дин-70]

Всем доброе утро!
Хочу добавить некоторые подробности: любимцы в моём сне были одеты - одежда у них стандартная, что-то вроде закрытых купальников с короткими рукавами и штанишками. Ткань - пыле- грязе- водоотталкивающя, поэтому когда Тим выбирается из-под развалин (после нападения летающих тарелок) его купальник сверкает как новенький, хотя руки и ноги его в синяках и царапинах. По этим царапинам и синякам мадам Яблойчко догадалась, что её любимец самовольно уходил из дома, у напарницы Тима синяков и царапин нет - по ней не стреляли. Исторю Земли до прибытия пришельцев она не знает, так как родилась в питомнике и воспитывалась в доме Яблойчко. Она - любимица господина Яблойчко, и ненавидит инопланетян скорее инстинктивно. Вообще, девочки-любимицы большая редкость, инопланетяне предпочитают держать в домах мальчиков. Земляне, с которыми конце встречается Тим, одеты очень неряшливо. Их жизнь после завоевания ничем не отличается от той, которую они вели раньше: для них словно бы не было никакого завоевания, ничего не переменилось, и отношение к инопланетянам у них примерно такое же, как у большинства простых работяг к современным обитателям, скажем, Рублёвки. Главная проблема Тима, когда он пытается найти с ними общий язык: бывший любимец помешан на чистоте. Он не может понять, почему дети должны играть на песке (ему кажется - в грязи): инопланетяне панически боятся грязи, земных микробов и соответственно воспитывают своих любимцев.

[Дин-70]

Любимец
Сценарий пятисерийного фильма по одноимённой повести Кира Булычёва

Так человек природой награждён:
Когда смешно смеяться может он!
Джеймс Крюс, «Тим Талер, или Проданный смех».

«Теперь же, как обещано, скажем о комедии: о том, как комедия, извлекая приятное из смешного, тоже способна очищать… До какой степени подобная страсть заслуживает внимания – мы говорили уже, заметив, что единственный среди животных – человек одарён способностью смеяться».
Умберто Эко, «Имя розы».

«Народ Рима гибнет – и смеётся!»
Сальвиан Массалийский, V век нашей эры.

ПЕРВАЯ СЕРИЯ
Летняя ночь. Стрекочут цикады. С высоты птичьего полёта камера обозревает небольшой провинциальный городок. Сквозь листву деревьев пробивается свет окон невысоких домов, горят фонари вдоль улиц. Сверкая фарами, по арке моста проносятся автомобили, следующие по скоростной автостраде (проходит по окраине городка).
Ясное безоблачное небо. На западе догорают последние отблески зари, на небе – яркие звёзды. В серебристом свете Луны сверкает изгиб реки.
Обведя взором городок, камера снижается, устремляясь к окнам двухэтажного дома.
Параллельно идут титры: «Любимец», «По одноимённой повести Кира Булычёва» и т. д.)
Окно второго этажа, распахнутое настежь. Камера проходит сквозь него в гостиную. Неярко горит торшер (мелькает обстановка, как после евроремонта). На диване – молодая пара: Он и Она (лет по 25-30). Они смотрят широкоэкранный ЖК-телевизор. Идёт «Дежурный по стране». Чинно сидит Андрей Максимов (с бородой и в очках). Подле стоит Жванецкий и по бумажке читает монолог (иногда на экране мелькают зрители в студии). Жванецкий:
«…Лучший город на свете – Петербург, любимый город – Одесса, живу в Москве…» (Смех в аудитории.)
Она, прихлопнув комара на щеке:
- Просила же, не открывай окно! Опять комаров понапускал…
Он, лениво позёвывая:
- Я включил «Рэйд».
Она, сердито:
- От него толку… Как от тебя на даче!
Он, обнимая её за плечо:
- Ну, знаешь, солнышко моё! То «дышать нечем», то комары – тебе не угодишь… И потом, согласись, у меня немало иных достоинств, чем окучивать огород твоей мамы!
Она, передразнивая:
- «Достоинства»!... Дышать нечем от твоих сигарет! Кури на кухне!
(Параллельно продолжаются титры: «в ролях» и прочее.)
Жванецкий с экрана:
«…Собака Буцик, завидев кость, тут же соскакивает с девушки и бежит к миске – знает, паразит, где в жизни главное… «Имею честь, мадам, - говорит он, - я благородных кровей! Ще польске не сгинело! Мадам, три дня без пищи…»
Она, нервно морщась:
- Вот-вот. Все мужики - кобели.
Он, вздыхая:
- Что-то ты не в настроении сегодня…
Она (хочет вспылить):
- У меня замечательное настроение!
Она пытается отодвинуться и пересесть, но Он, напрягая руку, вцепившись в Её плечо, не пускает.
Он и она молчат, дуясь друг на друга. Жванецкий с экрана:
«…У нас демократическое общество, и все мы должны знать, что нам положено, а что – не положено, чтобы не возникать в неожиданных местах… В демократическом обществе если власть не советует – значит замри, под стол и цыц, пока войска не пройдут! Последний генерал проехал – можешь дышать… (Аплодисменты.)
В демократической стране, из которой как кровь и воздух из лёгких высасывают наши родные олигархи – агенты зарубежных разведок - тебе сказали, что всё: теперь не через них, а по трубам сразу в зарубежные разведки и страны. Без посредников! Теперь газами распоряжается народ…» (Смех в студии.)
(Титры заканчиваются.)
За окном на ночном небе вспыхивает звёздочка.
Он, отвлекшись от телеэкрана:
- Глянь-ка, самолёт!
Она поворачивает голову:
- Скажешь тоже!
Звезда бесшумно приближается, разгораясь всё ярче и разрастаясь в размерах, и вот уже видно, что это всамделишная «летающая тарелка»… По ободу её ритмично перемигиваются разноцветные огоньки.
Она тупо смотрит в окно и, видимо, мурашки бегут у неё по спине: Она инстинктивно вцепилась обеими руками в своего друга. (Диван стоит к окну боком, и Она оказывается ближе к окну, чем Он.)
Он, улыбаясь улыбкой идиота:
- Наконец-то! Братья по разуму пожаловали!
Он решительно отталкивает женские руки и подбегает к распахнутому окну:
- Мы здесь, привет!
Она (испуганно):
- Не надо, отойди, я их боюсь!
Он оборачивается и со смехом, схватив Её в охапку, силком тащит к окну:
- Да ты что! Ведь это же так здорово: первый настоящий контакт!!! На оказана великая честь… (Машет свободной рукой) – Эй. Привет! Мы с планеты Земля! Мир, дружба, любовь…
На днище «тарелки» раскрывается круглый лючок и оттуда высовывается короткий ствол лазерной пушки. Мелькает узкий как игла зелёный луч. Он и Она вспыхивают точно факелы и мгновенно сгорают, оставив после себя лишь две кучки пепла. Гремит взрыв. Мимо объектива проносятся какие-то ошмётки, клубится дым.
Камера обозревает полуразрушенную квартиру: видны опрокинутые стол и кресла, обугленный диван. В противоположной окну стене – огромная дыра. Видна улица. Оттуда доносится грохот и треск, как будто что-то стреляет и взрывается. Всё ярче разгорается зловещее багровое зарево. На полу, экраном вверх, валяется по-прежнему работающий телевизор. Жванецкий невозмутимо продолжает читать монолог с экрана:
«Нет бедных людей во власти (Смех в студии)! Ну, если, допустим, там собираются такие богатые, и среди них кто-то бедный, он через полчаса станет очень богатым. Если, особенно, ему поручить снабжение бедных (Смех, аплодисменты). Один знакомый банкир говорил – сало из холодильника достаёшь – нет, сало не наше, сало чужое, - от него на пальцах всегда жир остаётся. Это вот очень точно подмечено: когда мы снабжаем бедняков на пальцах всегда остаётся жир – или в виде масла, или в виде сахара, или в виде денег… обязательно у тебя остаётся на пальцах…»
…Наползает чёрная тень – громоздкий, уродливый силуэт на двух ногах, причём над головой этого силуэта – полукруглый серый нимб (как тень от гермошлема скафандра). Звук тяжёлой поступи перебивает речь Жванецкого, шаги приближаются. Показывается нога, обутая в массивный башмак космического скафандра, и этот башмак опускается прямо на экран работающего телевизора. Телевизор взрывается, и свет от вспышки застилает картинку, все очертания предметов исчезают, растворившись в белом, и на этом фоне опять появляются чёрные титры:
ЛЮБИМЕЦ

…Из белого марева снова проступают предметы. Яркий солнечный летний день. Камера опять передаёт вид с высоты птичьего полёта – это та же самая местность, но изменившаяся до неузнаваемости. Городка больше нет, на месте прежних жилых кварталов дикая и дивная природа среднерусской равнины. Стоят раскидистые берёзы, колышутся волнами трава на лугу. Цветут полевые цветы, порхают бабочки, жужжат шмели. Упоительно щебечет соловей. По характерному изгибу реки видно, что это то же самое место, что было показано в самом начале, сквозь прибрежные кусты виднеется половинка обрушившейся арки моста.
Ближайшие кусты шевелятся, доносится шорох ветвей и хруст. Сквозь заросли пробираются двое подростков (лет 13-14). Впереди идёт рыжеволосая девочка, следом – мальчик (блондин). Оба затянуты в лоснящиеся, точно латекс, плотно облегающие костюмы, по виду напоминающие закрытые пляжные купальники. (С короткими рукавами и штанинами до середины бедра). Костюм у девочки светло-серебристый с тёмными зигзагообразными молниями, сходящимися к талии (чтобы подчеркнуть стройность фигуры). Костюм мальчика нежно-розового цвета в крупный белый горошек. На ногах – нечто вроде кроссовок, но без шнурков и застёжек (у девочки они чёрные, у мальчика – белые).
У девочки на ремне через плечо висит небольшая сумочка. Девочка пробирается сквозь кусты, энергично раздвигая руками упругие хлёсткие ветви. Она говорит на ходу, не оборачиваясь:
- Люди – это прирождённые рабы. Жабы измываются как хотят, и они это покорно терпят, а некоторым, я знаю, это даже нравится…
Говоря так, Инна не оборачивается – она всё время смотрит вперёд. Она раздвигает ветки и, ни на что не обращая внимания, отпускает их, и они хлещут пробирающегося следом мальчика, не знающего как увернуться (сразу видно, что ему не часто доводится бывать на природе). Мальчик:
- Неправда! Мы не рабы, мы – любимцы! Моя госпожа меня любит! И как, Инка, язык у тебя поворачивается называть их «жабами»?! Это не прилично…
- Их только так и называют, один ты этого не знаешь. Ты, Тимка, пентюх – пентюхом… Тебя уже не укоротили, часом?
- Как это, «укоротили»?
Инна останавливается и оборачивается, окидывая насмешливым взором своего спутника:
- Как всех мужчин. Их в четырнадцать укорачивают. Оставляют только производителей.
- А, ты имеешь в виду операцию? Так мне же тринадцать. Хотя… недавно хозяева звонили ветеринару – договаривались насчёт осмотра в клинике, и всё такое… Я тайком подслушал. Через год мне сделают операцию.
- Нехорошо подслушивать спонсоров! – усмехается Инна.
Тим, густо покраснев, потупил взор.
- Значит, через год… – вздыхает Инна. - Жаль!
- Почему? – искреннее вырвалось у Тима.
- Ты – дурак, у тебя, наверное, не было ещё ни одной девушки… А теперь, наверное, и не будет!
Тим недоумённо пожимает плечами:
- Откуда? Меня же годовалым из питомника взяли. Я кроме мамы – ну, госпожи Яблойчко, и не знаю никого…
- Нет, Тимка, всё-таки ы пентюх! И чего ты за мной увязался?
- То есть как, почему? Ты же сама меня позвала! – Тим останавливается, потупив взор. – И потом, с тобой… с тобой интересно!..
- А я-то думала, что тебе только с Яблойчкой твоей интересно.
- С Яблойчко. Мою госпожу зовут Яблойчко. – обиженно поправляет Тим.– Фамилии спонсоров нельзя склонять. Твоего, например, зовут Плийбочико…
- Жабёныш, - сквозь зубы, кривясь, процедила Инна.
- Это потому, что он тебя третьего дня прямо на улице выпорол? – ухмыляется Тим.
Не меняясь в лице, Инна закатывает ему такую оплеуху, что мальчик едва удерживается на ногах.
- Ты чего?!! – Тим, зажмурившись, испуганно пятится.
- Не смей мне об этом напоминать, понял?! – Инна свирепо раздувает ноздри.
Тим не на шутку перепуган – он озирается по сторонам.
- Что, госпожу ищешь? Она далеко, и звать на помощь бесполезно… - издевается Инна. - Нет, если тебе не нравится – беги к своей Яблойчихе, я и без тебя обойдусь…
Разинув рот, Тим беспомощно озирается: он не знает, как отыскать обратную дорогу (он ни разу не бывал за пределами своего посёлка).
- А где… Куда идти-то?..
- А я не знаю! – ухмыляется Инна.
И Тим начинает хныкать, утирая слёзы кулаками:
- Я же дороги не знаю …
Инна кривится (уже не от злости, а от презрения):
- Вот плакса! Нюни распустил… Я пошутила!.. – она довольно грубо утирает его сопли.
И, совсем неожиданно, признаётся:
- А я помню свою маму! Свою настоящую маму.
- Не может быть! – произносит Тим, всхлипывая.
- На свете иногда случаются невозможные вещи.
- Расскажи…
- Я – незаконная. Родилась не в питомнике, а в доме. И в том доме жила ещё одна любимица - не как я, а взрослая уже. Иногда, украдкой от хозяев, она за мной ухаживала -рассказывала сказки по ночам – она знала много-много сказок. И только этой весной, когда меня подарили спонсору, эта женщина призналась мне, что она – моя мама.
- А эта твоя мама была хорошая?
- Хорошая, - Инна говорит, задумавшись, точно пытаясь воскресить в памяти её образ. – Она никогда не повышала голос и ни разу не ударила меня.
- Твой спонсор за что тебя побил?
- За что? – Инна усмехается. – Недоглядел… Подобрался ко мне один тип - ну, ты знаешь, таких, из бродячих… Они вечерами возле публичных мест ошиваются. Ну и пока хозяин в другую сторону глядит, давай интересоваться: кто я да откуда. Я и врезала шавке промеж глаз, чтоб отвалил, а эта жаба, как на грех, именно тогда оглянуться соизволила…
Инна тяжело вздыхает.
- Он, конечно, подумал, что я вредных микробов нахваталась – ты же знаешь, как они наших микробов боятся. Вот и отлупил! А после, как с прогулки возвратились, ещё и дезинфекцию устроил – я потом ночь уснуть не могла, гад…
- Да… - сочувственно вздыхает Тим, - моя госпожа тоже по нескольку раз в день проверяет, как я мою руки, и всё такое…
- И что же с тобой бывает, если руки недостаточно чистые? – прищурившись, интересуется Инна.
Тим краснеет.
- Сильно поколачивает?
- Подумаешь, ну, шлёпнет пару раз. Всё равно, она меня любит!
- У неё ладонь, что твоя харя. Представляю её шлепок!
Насупившись, Тим обиженно кусает губы.
- А языком тебя не щупает твоя Яблойчиха?
- Щупает… Иногда... Мне это не нравится.
- А ей? Ей это нравится? – осведомляется Инна, совсем по-обезьяньи скаля зубы.
- Всё равно! Всё равно!! Моя госпожа меня любит!!! – вспыхивает Тим, яростно топая ногой. – Гляди, что она мне подарила на день рожденья!
Приподняв подбородок, мальчик демонстрирует свой ошейник-триколор, усыпанный изумрудными, сапфировыми и бриллиантовыми стразами. Сбоку, как серёжка в ухе, на колечке качается рубиновое сердечко.
Презрительно кривясь, Инна, изящным взмахом головы откидывает назад свои тяжёлые волосы, и становится виден её ошейник – узкая спираль из жёлтого металла, змейкой обвивающаяся вокруг шеи.
- Тоже мне… Нашёл чем гордиться!
- Ага! А у тебя такого нет!..
- Не смей! – Инна со злостью замахивается, желая ударить.
Тим отступает.
- Они наши угнетатели, понял? Мы должны с ними бороться!
- Ты говоришь какие-то нехорошие слова… - позабыв про всё, Тим хочет бежать.
Он срывается с места, но Инна в два прыжка настигает его.
- Постой, погоди же! Тимоша. Я что, тебя обидела? Прости…
Она хватает его за руку, второй рукой легонько и нежно касается светлых кудрей мальчика:
- Тимошенька… - тихонько зовёт она.
Тим молчит. Его мелко колотит, как в ознобе.
Видеоряд: Двое подростков замерли на лугу, посреди полевых цветов. Ветер играет длинными волосами Инны, что медью сверкают на солнце. Шевелятся с тихим шелестом поникшие ветки берёз. Щебечет в чаще соловей...
Тонкими пальцами Инна касается подбородка Тима и настойчиво поворачивает его голову лицом к себе (Тим стоит к ней спиной).
- Ты чего… Ты зачем… Что ты делаешь, - Тим в ужасе что-то жалобно бормочет…
Инна, не обращая внимания на его лепет, обвивает его шею рукой, привлекает к себе и целует. Замерший как статуя Тим лишь хлопает глазами…
Поцеловав, Инна отступает и оценивающе глядит на мальчика, как бы прикидывая в уме: на что он сгодиться? На что способен?
- Ничего… Мы ещё сочтёмся, жабёныш…
- Что? – Тим вздрагивает, очнувшись от наваждения.
- Сочтёмся, я говорю, – спокойно (даже равнодушно) повторяет Инна, и спрашивает:
- Тим, а что бы ты сделал, ради меня?
- Ради тебя?
- Ты мог бы совершить подвиг?
Тим, не отрываясь, глядит на Инну, глядит по-собачьи, снизу вверх. (Предвидя такой оборот, Инна заранее успела принять эффектную позу). Стройная, грациозная, с длинными рыжими волосами, девочка выглядит весьма соблазнительно.
- Подвиг, - невозмутимо продолжает она, - как я для тебя сейчас.
- А разве ты сейчас совершаешь подвиг?
- Нет, Тимка, ты и вправду пентюх! А ты думаешь – нет?! Или ты не знаешь, что бывает, когда любимицы уходят из дома без спросу, а уж что бывает, когда они уходят вдвоём… Вот, если ты, к примеру, настучишь своей Яблойчке …
- Как это «настучишь»?
- Ну, твоя мадам от тебя узнает, чем мы тут с тобой занимались, о чём разговаривали…
Инна многозначительно смотрит на Тима, тот рассеянно хлопает длинными ресницами.
- Меня тогда отправят на живодёрню, - спокойно продолжает Инна.
- На живодёрню? За что?!
- Нам целоваться запрещено! Любимец обязан любить только своего хозяина.
- Я… Нет… Я не позволю чтобы тебя отправили на живодёрню! – Тим почти кричит, багровея – не то от возмущения, не то от смущения.
Инна смотрит спокойно, с холодным прищуром.
- Ты готов ради меня на подвиг?
- Ради тебя? Конечно!
- Нет, сперва поклянись!
- Клянусь!
- Поклянись, что никогда не выдашь меня!
- Клянусь! Я никогда тебя не выдам!
- И не назовёшь моего имени даже в бреду или под пытками?
У Тима перехватывает дыхание:
- Меня будут… пытать?!!
- Будут, - спокойно произносит Инна и испытующе смотрит на мальчика.
Пауза.
- К-клянусь! – с усилием выдавливает Тим. – Ради тебя я готов на всё! Что мне надо сделать?
- Отравить одну жабу.
- Госпожу Яблойчко? – Тим отшатнулся от ужаса.
Раздражённо Инна фыркает, потупив взор, качает головой:
- Далась тебе эта Яблойчиха! Если ты так за неё дрожишь, можешь не волноваться, твоя мадам не пострадает. Ты должен отравить мою жабу – господина Плий-бо-чи-ко (произносит по слогам, нараспев). Завтра он будет у вас в гостях.
Тим ошарашено смотрит на Инну.
- Сделаешь?
- Но я… Я не умею травить.
- А тебе ничего не придётся делать. Просто, когда будешь подавать - ты же подаёшь их любимые напитки – незаметно подмешай отраву в бокал.
- Но у меня нет отравы!
- Я тебе сейчас приготовлю.
Инна оглядывается. На лугу белыми зонтиками цветёт болиголов.
- А он… - Тим мучительно ищет слова, - он от этого… умрёт?
- Если бы! - с усмешкой вздыхает Инна. – Болиголов только для нас с тобой смертелен (она машинально срывает зонтик, задумчиво рассматривает его), а для жабы это всего лишь слабительное со снотворным…
- Представляю, как он обделается в постели! – весело смеётся Тим.
В отличие от Инны, мальчик смеётся не по-обезьяньи, а вполне по-человечески.
- Это моя месть! – холодно произносит Инна. – Ну, так ты мне поможешь?
- Разумеется!
- Тогда никуда не уходи. Я сейчас траву соберу…
Инна заходит в траву (трава ей по пояс), Тим остаётся среди кустов.
…Шумит ветер в плакучих кронах берёз. Поёт иволга, заливисто щёлкает свои трели соловей. Басовито гудя, подлетает жук-бронзовка, грузно шлёпнувшись на белый зонтик соцветия – оно раскачивается от тяжести. Тиму интересно и боязно одновременно. Он нерешительно тянет руку, потом, передумав, упершись ладонями в колени, чуть подаётся вперёд, разглядывая копошащегося в цветочной пыльце жука. Ни разу в жизни Тиму ещё не доводилось бывать на природе. Что-то шуршит у него под ногами.
- Ой! – он смотрит вниз.
Возле его ног – откуда ни возьмись - появившаяся куча рыхлой земли, из которой высовывается бархатисто-чёрное рыльце с парой быстро-быстро шевелящихся ноздрей. (По краям ноздри украшают нежно-розовые мясистые лепестки: ни дать, ни взять – две маленькие звёздочки.) Обладатель рыльца шумно и деловито принюхивается.
- Ты кто? – изумлённый Тим приседает на корточки, выдавая своё присутствие.
Вспугнутый крот резко фыркает и исчезает в норке. Припав на колено, Тим склоняется над кротовиной. Куча земли осыпается, скрывая прорытый ход.
Тим осторожно, боясь, что его могут укусить, руками раздвигает землю. Что-то твёрдое встревает у него меж пальцами. Тим удивлённо рассматривает странный угловатый предмет кирпично-красного цвета.
- Что это может быть? – недоумённо спрашивает сам себя Тим.
Предмет очень стар, ему не менее ста лет. Он крошится в руках.
Вдруг из-за кучи разворошенной земли появилось то, что искал крот, и мальчик тут же переключает своё внимание.
…Два длинных гибких рожка, с сидящими на них чёрными глазками. Большущая улитка с большой круглой раковиной выползает на свет. Шевеля рожками, она невозмутимо ползёт мимо мальчика.
Затаив дыхание, мальчик следит за ней.
Слышен приближающийся шорох. Из глубины зарослей показывается серый пушистый, длиннохвостый комочек - землеройка – крошечная, меньше, чем улитка. Забавно шевеля носом, зверёк нападает на липкий лоснящийся от слизи след улитки. Землеройка бросается на добычу со всех четырёх лапок и, с силой вцепляется крошечными зубками в кончик ритмично шевелящейся подошвы моллюска. Улитка замирает от неожиданности, а потом, точно спохватившись, прячется в раковину – прячется столь стремительно, что землеройка, не успев (или не захотев) разжать зубы с силой ударяется лбом об раковину. Звонкий щелчок! Обе – улитка в раковине и землеройка (упавшая на спинку) валяются рядышком. Напоследок, втянувшись в свой домик, моллюск успел обдать нападавшего струйкой слизи - наверное, весьма едкой. Сконфуженная землеройка чихает, резко дергая головкой – ну точь-в-точь как человечек…
Это до того забавно, что Тим от хохота падает на траву. Мальчик весело, заливисто смеётся. Землеройка, привстав на задние лапки, недовольно озирается, изо всех сил вытягивая шею: мол, что значит этот шум? Подле неё с грохотом опускается нога Тима, и землеройка в ужасе отскакивает прочь, скрываясь в зарослях.
- Ты что, ненормальный?
Подходит Инна с пучком кореньев. На руках у неё – белые резиновые перчатки.
- Инка, смотри! – Тим осторожно подбирает раковину. – Что я видел!.. Что видел…
- Фу, гадость! – морщится Инна при виде раковины, перепачканной слизью и приставшими комочками земли.
- Она вот тут ползёт-ползёт, а эта на неё… - возбуждённый Тим пытается рассказать об увиденном. А ты не знаешь, что вот это?
Он показывает на старый кирпич.
- Это кирпич, из них когда-то дома строили. Тут раньше, наверное, был город.
- До того, как спонсоры прилетели?
- Да, до того… Не мешай мне! – отмахивается Инна и раскрывает свою сумку.
Вздохнув и пожав плечами, Тим отпускает улитку – покачивая рожками та уползает, мальчик провожает её взглядом…
Инна, тем временем, достаёт из сумки маленькую плоскую пластиковую (по виду) коробку, раскрывает её – в коробке, закреплённая в подставке, стоит небольшая прозрачная ампула. Затем девочка достаёт аппарат в мягком кожаном чехле. Это что-то вроде калькулятора – плоская панель (размером с книгу - рассчитана она явно не на человеческую руку) с множеством кнопок, на которых нанесены какие-то странного вида символы.
…Коренья болиголова лежат на земле. Инна нажимает на кнопки своего «калькулятора» - он подмигивает в такт разноцветными лампочками. Инна держит панель за правый край – на левом краю вспыхивает зелёная звёздочка и из неё вырастает тонкая светящаяся трубка - извивающаяся, гибкая как световод. Конец трубки раздувается мыльным пузырём – и прямо на глазах, в воздухе вырастает полупрозрачный агрегат, напоминающий кухонный комбайн (соковыжималку, миксер и кофеварку одновременно).
Тим заворожено смотрит… Девочка наклоняется и одно за другим отправляет коренья в «миксер». Тим хватает один корешок (он, понятно, без перчаток).
- С ума сошёл! – облачённая в перчатки Инна хлопает мальчика по руке. - Отравишься!
Испуганный Тим разжимает пальцы. Корень падает в траву. Инна делает вид, что не заметила, куда тот упал.
Инна колдует над аппаратом. Это – нечто вроде дистанционного пульта. От верхнего торца его отрастает (прямо в воздухе) нечто вроде полупрозрачного светящегося экрана. На экране – яркие разноцветные шарики, соединённые между собой короткими и длинными, толстыми и тонкими стержнями – это условные стереоизображения молекул. Свободной рукой Инна касается то одного, то другого изображения на экране, выбирая те из молекул, которые нужны. «Миксер» работает, с лёгким гудением измельчая растительную массу.
- А ты знаешь, как называется эта трава? – Тима снедает любопытство.
- Болиголов. Я же тебе говорила.
- А ты откуда знаешь? Я, например, ни одной травы названия не знаю…
- Меньше знаешь – крепче спишь! – вполголоса усмехается Инна.
Она решительно нажимает на кнопку – от миксера начинает вытягиваться светящаяся трубочка, похожая на ту, что появлялась раньше. Трубочка тянется к ампуле, закреплённой в подставке – и запаянная ампула на глазах наполняется бесцветной жидкостью…
- Готово! – объявляет Инна.
Она выключает аппарат, и «миксер» исчезает. Инна прячет пульт в чехол и возвращает его в сумку. Закрывает коробку с ампулой.
- Как вернёшься домой – спрячь хорошенько, а завтра вечером, когда мы со спонсором придём к вам в гости, ты отломишь кончик ампулы и выльешь её содержимое в бокал Плийбочико. Ты всё понял?
Тим глядит на Инну со смесью опаски и восторга – как если современному мальчишке папа дозволил бы подержать в руках настоящий пистолет с боевыми патронами. Рука Тима с опаской тянется к чёрному футляру ампулы (меньше спичечного коробка), но Инна не выпускает его из рук:
- Ты всё хорошо понял? – переспрашивает она. – Не подведёшь?
- Понял, всё сделаю как надо… Потом, когда я вылью отраву, мне нужно будет уничтожить ампулу?
- Гений! Ну, разумеется! Сразу же брось в утилизатор, и коробку туда же.
- А сейчас мне её куда спрятать?
- Лучше под пояс. Она довольно тонкая, её там совсем не видно.
- Не выпадет?
- Нет, она клейкая.
Тим осторожно касается поверхности коробки – она, действительно, прилипает к пальцам. Коробка надёжно спрятана…
Инна придирчиво обводит взором своего спутника.
- Всё, нам пора…
Тим в который раз озирается:
- А ты знаешь дорогу назад?
Инна усмехается:
- Ну, разумеется… Нам туда! – она показывает рукой.
Тим грудью бросается на заросли, раздвигая их – теперь впереди он. Уличив момент, Инна стремглав нагибается и подбирает оброненный корень болиголова – тот что не был использован. Она всё ещё в перчатках… Девочка молниеносно прячет корень в сумку и только потом снимает перчатки…
Тим остановился, оборачивается:
- Инка, ты где?
- Иду-иду! – она спешно его догоняет…

…На берегу тихой речки в зелени садов утопает посёлок спонсоров. Над невысокими аккуратно подстриженными деревьями сверкают в лучах солнца серебристые купола коттеджей (без окон). В самом центре посёлка высится белоснежное сооружение, напоминающее бледную поганку. Оно как исполинский гриб – огромная плоская платформа на тонюсеньком стволе. Платформа – это посадочная площадка, точно разноцветные жучки, на ней примостились вычурные летательные аппараты. Низ платформы усилен рёбрами – точь-в-точь как пластинки у шляпки гриба. Камера наезжает на неё. Это – наблюдательная башня.
Следующий видеоряд - операторская, внутри этой башни, расположенная в утолщении ствола под платформой. Тёмное круглое помещение (сквозь него проходит шахта лифта) Окон нет – вдоль стены горят экраны камер наружного наблюдения (на них – крупным планом изображение улиц посёлка). Напротив двери в лифт – пульт управления и похожий на стол большой интерактивный экран на котором стереоизображение карты посёлка. За пультом – дежурный в форме сержанта милиции, подле интерактивного экрана - солидный мужчина в форме капитана. Оба они – люди. Форма и погоны в точности такие, какие милиционеры носят в наши дни. Единственное отличие – отсутствуют знаки государственной принадлежности (герб, флаг, надпись «Россия» и т. п.), и вместо кокарды на головных уборах – зелёная рожа улыбающегося спонсора. Сержант носит кепи, капитан – фуражку. Сержант докладывает:
- Юго-восточный сектор! Объекты возвратились. Проследовали через периметр в 13-45!
Капитан тычет указательным пальцем в соответствующее место стереоэкрана: появляется изображение Инны и Тима. Подростки притаились в зарослях, в ожидании подходящего момента, чтобы разбежаться по домам. Капитан, глядя на наручные часы:
- Минута в минуту!
Сержант:
- В журнал опять не фиксировать?
Капитан:
- Стереть! Дальнейшее наблюдение за объектами прекратить. И смотри – если хоть одним словом, по пьяни, или ещё как, брякнешь…
Сержант:
- Понимаю, не маленький…
Дежурный оператор одной рукой нажимает на кнопку, другой – ведёт рычажком. На стереоэкране вокруг изображения Инны появляется белая кайма, и изображение исчезает, точно его отключили. Потом точно так же отключается изображение Тима.
Сержант:
- Что, какая-то операция проводится?
Капитан:
- Не твоего ума дело! Меньше знаешь – крепче спишь…
Капитан достаёт мобильник:
- Докладывает сорок второй! Объекты вернулись в посёлок. Всё в порядке!
Продолжение следует.

[163М]

Где будет ударение в названии планеты спонсоров?

[Дин-70]

ПЕРВАЯ СЕРИЯ (продолжение)

…Тим обходит в дом. Входной двери, в привычном для нас смысле дом спонсоров не имеет – дорожка, посыпанная гранитной крошкой (вдоль неё – аккуратно подстриженные кусты) прямо упирается в глухую стену. Мальчик, однако, сворачивает и, пробираясь кустами, заходит с противоположной стороны. На стене – большая круглая кнопка и табличка на языке спонсоров (на экране дублируют субтитры: «ПИЩЕДОСТАВКА»). Тим нажимает на кнопку и тотчас в стене появляется небольшая чёрная точка, которая разрастается в круглое отверстие. Мальчик подпрыгивает, подтягивается на руках, ныряя в открывшееся окошко, отверстие захлопывается за ним.
Тим оказывается на кухне. Первым делом он разувается. Его «кроссовки» оживают и расширяются (также слегка причмокивая), самостоятельно спадая с ноги. Подтянувшись, мальчик вскарабкивается на стол (крышка стола чуть выше его головы). Повиснув, Тим ловким броском запускает руку в огромную ярко расписанную коробку, извлекая широкую, как книга, галету печенья. Тим спрыгивает. Поглощая на ходу аппетитно хрустящее печенье, мальчик босиком проходит в прихожую и ставит обувь на коврик. Пол в доме выстлан каким-то мягким и упругим материалом, похожим на поролон. В разных помещениях он разного цвета, а в гостиной - точно ковёр изображает цветы на клумбе.
Жилище спонсоров сверкает стерильной чистотой. В доме нет окон – их заменяют телевизионные экраны, изображающие пейзаж за стенами дома (по желанию, впрочем, изображение можно изменить на любое другое). Краем глаза видна гостиная, где стоят диваны и кресла. Они явно предназначены не для людей: во-первых, они вдвое больше привычной мебели, во-вторых, седалища рассчитаны на иную анатомию владельцев – спинка дивана изломана «ёлочкой», а кресла в плане треугольные, обращённые углом назад (Спину спонсора украшает гребень). На полу – огромные декоративные вазы (почти в рост Тима), на стенах – резные статуэтки (изображающие различных существ нашей Галактики), вдоль стены виден шкаф, по виду книжный, но вместо книг на полках яркие обложки дисков. Вся обстановка выдержана в постмодерновом стиле.
По широкой винтовой лестнице Тим карабкается на второй этаж. Он именно карабкается с галетой в зубах, помогая себе руками, поскольку ступеньки не рассчитаны на его рост. На верху – круглая площадка, куда выходят комнаты обитателей дома. У этих комнат двери уже обычные – привычные на вид, прямоугольные (хотя их высота больше трёх метров). Они приотворены, и камера мельком демонстрирует обстановку комнат. В будуаре мадам Яйблойчко – антикварного вида мебель, резной балдахин над диваном, в кабинете господина Яйблойчко – строгий письменный стол на котором стоит монитор компьютера. По соседству - модели звездолёта и боевой «летающей тарелки», угрожающе ощетинившейся лазерными пушками. В глубине кабинета на стене висит карта Европейской России, испещрённая названиями на языке спонсоров. Населённые пункты расположены не там, где мы привыкли их видеть – все земные города с прибытием спонсоров были разрушены и взамен построены другие в других местах. Пейзаж за электронным окном в этой комнате явно неземной – небо и море розовое, зелёные скалы, ярко-оранжевая растительность. Должно быть, это планета – родина спонсоров (картинки в электронных окнах – живые: ветер шевелит листву, волны накатывают на берег и т. д.)
У любимца отдельной комнаты нет. На площадке второго этажа, куда выходит винтовая лестница, для него оборудован небольшой уголок. На полу поверх «поролонового» покрытия лежит что-то вроде матрасика в нежно-розовом атласном чехольчике. С двух сторон (в голове и в ногах) лежак ограждён резными деревянными спинками. Тут же ниша в стене – нечто вроде миниатюрного стенного шкафа. Подле стоит лёгкая бумажная ширма – наподобие китайской или японской (сложена). Стену над лежаком украшают большие цветные фотографии: цветы, птички и птенчики, котята. Между ними вставлены фотографии Тима разных лет.
Вот ему год. Мальчик только что взят из питомника и делает первые в своей жизни шаги, держась за зелёную чешуйчатую ногу госпожи Яйблойчко. Он смотрит на мир большими серыми глазами и заливисто смеётся.
Вот он сидит за столиком и кушает из миски большой серебристой ложкой.
А вот мальчик играет на лужайке среди цветов. Мадам Яйблойчко качает малыша на своих ручищах. Крупным планом – улыбающийся Тим и её страшноватая морда. (Зелёная, покрытая чешуёй, выпученные янтарно-жёлтые глаза, беззубая пасть, иссиня-чёрные губы. Возле рта у спонсоров мелкая чешуя, на лбу она массивная, крупная, на темени чешуя переходит в гребень, тянущийся вдоль спины. У мужчин этот гребень с зазубринами, у женщин – гладкий. Рост Яйблойчко – чуть больше трёх метров. Пальцы у спонсоров без выраженных суставов, похожие на щупальца, концы их расширены на них круглые присоски. )
А вот – первый выход в свет. Тим в окружении спонсоров. На мальчике (Тиму около десяти) строгий костюм (такого же, впрочем, фасона, что и розовый в горошек «купальник»), - чёрный сзади и белый спереди. Ошейник чёрного цвета декорирован под галстук-бабочку. Спонсоры сдержанно аплодируют. Тим вежливо кланяется им.
…Тим вздыхает, очнувшись от нахлынувших воспоминаний. Мальчик забирается на лежак, извлекает помятую книжку комиксов. На обложке название (латинскими буквами): PRO SUPERMENA IVANOVA. Хрустя печеньем, Тим листает истёртые страницы. Ему явно нравится грубые чёрно-белые рисунки, где мускулистый и отважный супермен Иванов (с короткой стрижкой и массивной челюстью) лихо расправляется с разнообразными и многочисленными врагами (Враги – всякое зверьё, медведи, волки и слоны, неряшливо одетые люди и различные инопланетяне). У Иванова пудовые кулачищи, он в совершенстве знает приёмы рукопашного боя и умеет владеть оружием – ножом, кастетом, пистолетом и бластером. Шевеля губами, Тим про себя читает короткие пояснения к рисункам (они написаны по-русски, но латинскими буквами), а когда смотрит на картинки, то сжимая кулаки, упражняется, боксируя – явно представляя себя на месте супермена Иванова.
Видеоряд: дорожка к дому, вдоль неё ползут две уродливые тени.
Прихожая (вид изнутри). С лёгким с чмокающим звуком появляется круглое отверстие три с половиной метра в диаметре. На пороге - господин и госпожа Яйблойчко.
- Тима, Тимушка, Тимоша! Мы пришли! – призывно кличет мадам Яйблойчко.
Услыхав их зов, Тим молниеносно прячет комиксы под матрац. Он со всех ног спешит в прихожую, вприпрыжку скатываясь с лестницы. Мгновение – и он в прихожей. Спонсоры разуваются – в доме они тоже ходят босиком. Обувь соскакивает с их ног аналогично «кроссовкам» Тима. На лице мальчика – неподдельный восторг и искреннее счастье.
- Что надо сказать? – повелительно спрашивает мадам Яйблойчко.
- Добрый вечер, мамочка! Добрый вечер, папочка! – сияет Тим.
«Мамочка» умиленно хрюкает (так спонсоры говорят) Синхронно переводятся их слова:
- Вот видишь, дверь не открывалась с тех пор как я ушла! (мадам Яйблойчко тычет пальцем в световое табло) Сколько раз я говорила, что старая карга Терийчуко зря распускает сплетни! Тимоша не выходил из дома. Я воспитала его послушным мальчиком.
Господин Яйблойчко хрюкает в ответ (в голосе его отчётливо слышно недовольство):
- Госпожа Терийчуко зря не болтает… В отличие от тебя! Коли держишь любимца, так изволь проводить время с ним, а не в массажном салоне или в баре со своими кумушками!
Господин Яйблойчко приотворяет свою пасть и как хамелеон стреляет длинным двухметровым языком. (Стреляя языком, спонсоры не разевают пасть а, чуть приотворяют её, как бы выдвигая нижнюю челюсть – её сустав устроен так, что челюсть может слегка смещаться вперёд). Кончик чёрного гибкого как змея языка обвивается вокруг запястья Тима – языком господин Яйблойчко грубо и бесцеремонно дёргает мальчика за руку, отшвырнув к стене, освобождая путь для себя. Хозяин дома грузно шествует в гостиную.
- Извини своего папочку, Тимоша! – нежно воркует мадам Яйблойчко. – ты же знаешь: у твоего папочки вечно неприятности на службе!
Тим натужно улыбается и согласно кивает. Пи этом он искоса продолжает следить за господином Яйблойчко – тот собрался было устроиться в кресле, даже включил телевизор (то есть, с помощью дистанционного пульта сменил изображение в одном из «окон» на трансляцию телепрограммы). Но потом что-то заставило его передумать, и хозяин дома по лестнице поднялся на второй этаж.
- Мальчик мой, - продолжает Яйблойчко, - ступай мыть руки, а я приготовлю тебе ужин.
Тим удаляется в ванную, буквально светящуюся от белизны. Для гигиенических принадлежностей две полки – большая наверху (для хозяев) и маленькая, внизу (для Тима) Подставив раздвижную лесенку, любимец включает воду. Он старательно моет руки. В это время сверху раздаётся рёв господина Яйблойчко (в синхронном переводе):
- Я так и знал!!! Ты только посмотри, что я нашёл у твоего гадёныша!..
Слышно как отозвалась мадам Яйблойчко:
- Дорогой, что случилось?
- Что случилось?!! Нет, ты только взгляни на это!!!
Грохот приближающихся шагов... Тим и ахнуть не успевает, как в приоткрытой двери ванной мелькает громоздкий силуэт господина Яйблойчко – длинный язык спонсора обвивается вокруг шеи любимца: Тим роняет мыло и полотенце, падая с лесенки.
Следующая картина: господин Яйблойчко шествует по дому. В одной руке у него – матрас на котором сит Тим, в другой руке – обнаруженная в тайнике книжка комиксов. Позади, схваченный языком за шею, по полу волочится Тим. С кухни навстречу бежит госпожа Яйблойчко, на ходу всплеснув руками:
- Что ты делаешь?! Ты задушишь его!!!
Глава семейства отпускает мальчика – тот даже не пытается бежать: Тима душит кашель. Любимец валяется на полу, схватившись за горло обеими руками.
- Твоего зверёныша мало придушить! Смотри, что он держит у себя под матрацем!!! – Яйблойчко гневно потрясает комиксом «Про супермена Иванова».
На одной из страниц злополучной книги крупный рисунок: Супермен Иванов ударом кулака повергает ниц инопланетянина, как две капли воды похожего на спонсора…
- Ах!!! – всплеснула руками мадам Яйблойчко.
- Подрывная литература у меня в доме!!! – ревёт господин Яйблойчко.
Хозяин хватает с полки электрошокер. Господин Яйблойчко тычет Тима своим орудием, тот с воплями корчится на полу, окутанный синими искрами. (Сцена пародирует последний эпизод «Звёздных войн», где император пытает Люка Скайуокера на глазах у его отца).
- Пригрели гадёныша! – господин Яйблойчко переходит на русский, при этом он уже не кричит, а говорит вкрадчиво, почти ласково. - Кто тебе дал, признавайся!
- На улице подобрал... Ой, больно!!!
- На улице! – ахает мадам Яйблойчко. – Ты всё-таки уходил без спросу! Там же столько опасных микробов!! Ты же подверг нас угрозе! Тимоша, как ты мог?!
- Я больше не буду-у-у!!!
- И это после того, что мы с твоим папочкой для тебя сделали!
- Запомни и усвой, хомо сервилиус! Чтение – прерогатива разумных существ, оно не для тех, кто только тысячу лет назад слез с дерева!
- Я только картинки смотрел… Ой, больно!!!
- Будет ещё больнее! Всё начинается с похабных картинок. Завтра ты станешь призывать «Земля – землянам!» А послезавтра что? Подложишь нам в дом пластиковую бомбу?
- Я никогда не посмею поднять руку на вас! Мама! Ма-ма-а !! Спаси меня!!!
- Не посмеешь, пока боишься. Как только пропадет страх - ты сразу станешь опасен для общества!
Господин Яйблойчко замахивается, но мадам Яйблойчко хватает его за руку:
- Уже палёным пахнет! Прекрати! Ты убьёшь его!
- Его давно пора убить! – огрызается глава семейства, снова переходя на спонсорский язык. – Проявляя ложный гуманизм, мы тратим кучу обезболивающих, содержим дорогие ветлечебницы. Чем кормить ораву ветеринаров с их клиниками – в мешок и в реку! И так поступать со всяким по достижении тринадцати лет – пожил, порадовал хозяев, пока был маленький – и в воду! Пора, как говорится, и честь знать…
Тим лежит ничком, не шевелясь.
- У тебя нет сердца, муж!
- У меня, в отличие от тебя, есть голова! И ещё долг перед своей расой. Долг, о котором ты позабыла!
Господин Яйблойчко прячет шокер, уходит. Мадам склоняется над любимцем:
- Тебе плохо, Тимоша? Погоди, сейчас я тебя наверх отнесу…
Мальчик молчит. Хозяйка тихонько трогает его и, убедившись, что мальчик жив, нежно берёт его на руки…

…Тим лежит на матраце в своём уголке, неподвижно уставившись в потолок. Напоследок, поставив подле матраца миску с едой и положив в неё ложку, хозяйка деликатно огораживает лежак декоративной бумажной ширмой.
Его рука невольно касается спрятанной под поясом коробки. Тим закрывает глаза. В памяти вновь луг, Инна медленно говорит, не отрывая пристального взгляда:
- Ты готов ради меня на подвиг?
Тим стоит на лугу, потупив взор.
А теперь он лежит на матраце, огороженный ширмой:
- Ладно, - чуть слышно бормочет он. – Если завтра получится, попрошу ещё ампулу…

…На следующий день. Госпожа Яйблойчко в прихожей зовёт Тима на прогулку:
- Тима-тима-тима!
Стоя у зеркала, мадам подводит губы тёмно-фиолетовой помадой.
Появляется Тим. Одной рукой мадам берёт с полки поводок – простой длинный и узкий чёрный ремень, другой снимает с гвоздика намордник – нечто вроде конской сбруи, из тонких ремешков белого цвета (в тон волос).
- Тимушка, наклонись!
Мальчик послушно наклоняет голову.
- Я знаю, тебе это не нравится, - нежно воркует мадам, прилаживая намордник, - но ты же понимаешь – без намордника нас оштрафуют!
Мадам прилаживает поводок к ошейнику (триколор с разноцветными стразами и рубиновым сердечком), и они выходят на прогулку.
Позднее утро. Солнце сияет вовсю. Мадам шагает по улице посёлка. Уличного транспорта нет, но в воздухе проносятся флаеры, глайдеры и другие летательные аппараты. Мимо идут редкие прохожие – тоже спонсоры, некоторые на поводках ведут своих любимцев – людей. На каждом намордник и все они разные - у кого-то он похож на маску хоккейного вратаря, у кого-то - на старинный рыцарский шлем. Женские намордники декорированы под фату или целомудренное покрывало невесты.
Мадам Яйблойчко почтительно раскланивается со встречными (в основном это спонсоры). Появляется спонсорша:
- Доброе утро, госпожа Яйблойчко!
Мадам молча сухо отвечает чуть заметным кивком головы.
- Погода нынче замечательная, не правда ли? – спонсорша настойчива.
- Погода выглядит прекрасно, госпожа Терийчуко, - согласно кивает мадам Яйблойчко, - в отличие от вас!
Пропустив укол, Терийчуко останавливается с разинутым ртом, довольная Яйблойчко проходит мимо. На поводке у Терийчуко седой старик с намордником, декорированным под бороду, усы и бакенбарды. Поравнявшись, он успевает обменяться с парой слов с Тимом:
- О, молодёжь! Здравствуй Тим!
- Здравствуйте, Иван Алексеевич! Доброго вам здоровья…
- Да! Здоровье нынче дороже сахару! Ты про Семёна новость не слыхал?
- Нет, а что с ним? - торопливо вопрошает мальчик.
Яйблойчко идёт себе, не обращая внимания, длинный поводок Тима натягивается.
- Чесотку у него нашли. Утром отвезли на живодёрню!
Терийчуко резко трогается с места – поводок Ивана Алексеевича тоже натягивается, и чтобы не упасть, старик торопливо семенит ногами, оборачиваясь на ходу:
- Ну, пока! Нашим привет передавай!
- Пока, Иван Алексеевич! – тоже обернувшись, Тим машет рукой.
Из-за живой изгороди, тянущейся по краю пешеходной дорожки высовывается неопрятно одетый, лохматый (и, видимо, ни разу в жизни не мывшийся) субъект.
- Эй, закурить не будет? – вполголоса он окликает Тима.
Тим не успевает ответить - хозяйка начеку:
- Это что такое?! Марш отсюда, шавка бездомная! Не приставай к моему Тимоше!
Хозяйка дёргает поводок, не рассчитав силы: Тим валится с ног и волочится по земле, задыхаясь в тесном ошейнике. Яйблойчко этого не замечает – она складывает вдвое длинный поводок, замахивается и хлещет бродягу:
- Брысь!
Бродяга получив охлёст по лицу, скрывается в кустах. Тим кое-как поднимается на ноги.
- Надо же! Средь бела дня! Куда милиция смотрит?! Милиция!! Милиция!!!
Как из-под земли появляется милиционер. Улыбаясь, он торопливо отдаёт честь:
- Чего изволите, мадам?
Мадам дезинфицирует поводок, прыская из баллончика антимикробный спрэй:
- Почему беспорядок? Только что какой-то грязный бродяга пытался напасть на моего любимца! Ваше счастье, что Тимоша не пострадал…
- Не извольте беспокоиться, сейчас же примем меры!
- Уж постарайтесь! Не то я знаю куда жаловаться!
Отпустив поводок, Яйблойчко шагает дальше. Следом бежит Тим, ощупывая рукой саднящую шею. Милиционер включает рацию:
- Бригада по отлову животных! Прибыть на Цветочную аллею, живо!
Яйблойчко входит в бар. Помещение для любимцев возле входа. Вдоль стены – длинная скамья над которой, выше головы сидящего человека закреплена сверкающая никелем труба. К этой трубе хозяйка привязывает поводок Тима. На стене висит знак «Мужская комната» (такой же как в общественном туалете).
- Ну, Тимоша, будь умницей, веди себя прилично.
Тим садится на скамью, Яйблойчко, сквозь прозрачную дверь (на фотоэлементах) проходит в зал.
Кроме Тима на скамье сидят несколько любимцев разных возрастов. Ближайший к Тиму – молодой человек, лет 15-и, в наморднике, декорированным под маску хоккеиста. Он вызывающе-ярко одет (точно стиляга) и хрустит попкорном, который достаёт из яркого стаканчика. (Просовывая попкорнину сквозь прутья, он запрокидывает голову).
- Привет, Вик! – здоровается Тим.
- Ага… - неопределённо отвечает Вик, отправляя в рот очередную попкорнину.
Тим озирается по сторонам.
- Кого ищем? – ехидно ухмыляется Вик. – Уж не Инну ли Плийбочиковну? Девочки за стенкой… (вздыхает, томно закатив глазки).
- Без тебя знаю, - отвечает Тим.
- Ещё бы! Среди любимцев ещё встречаются неукороченные - настоящие скоты… Вроде меня! (Точь-в-точь как Инна скалит зубы.)
- Я Курта ищу, - объясняет Тим, - он жвачку обещал.
- А я думал… Скажи, признайся честно, чего она в тебе нашла?..
Тим густо краснеет.
Во всю противоположную стену работает телеэкран. Идёт передача:
«…Уже очень скоро вся Земля будет отмечать великий юбилей – ровно сто лет исполняется этим летом с момента первой высадки спонсоров - отважных покорителей Галактики. И у нашего скромного городка есть приятный повод гордиться, потому что произошло это эпохальное событие здесь – вот на этой городской окраине. На берегу вот этой речки нога спонсора впервые ступила на нашу планету!»
Дверь чуть приоткрывается и в помещение заглядывает лохматый и грязный бродяга:
- Братишки, у вас выпить есть?
Любимцы не любят, когда им мешают смотреть любимые телепрограммы. Они недовольно машут руками:
- Кыш!
- Проваливай! Воняет от тебя!
- Скоро юбилей, а ты нам смотреть мешаешь!
- Тем более, стоит выпить! - бродяга целиком вваливается в помещение. – По поводу счастливого юбилея!
Бродяга приближается к Вику.
- Во, гладкий какой … Чего жуёшь? Дай попробовать!
«…Тысячи лет варварская Земля погрязла во мраке невежества. Тысячи лет её преступные правители разрушали экологию планеты, истребляли живой мир, вели разрушительные войны. Тысячи лет несчастное человечество жестоко страдало, лишённое истинной свободы. Но могучие звездолёты принесли землянам свет надежды! Наши спонсоры – бескорыстные и мудрые! Наши спонсоры – могучие и справедливые! Наши спонсоры – благодетели и избавители от тысячелетнего рабства!»
Бродяга тянет грязную руку в стакан с попкорном. Вик, элегантным разворотом бьёт бродягу под дых, и тот падает на пол. Тим, сидящий рядом, испуганно жмётся, прочие любимцы вскакивают, улюлюкая:
- Так ему, так! Поддай ещё!
Бродяга встаёт, шатаясь:
- У, щенок! Жабий выкормыш…
Сжав кулаки, он бросается на обидчика, нарывается на новый удар, но, будучи сильнее, стаскивает Вика со скамьи – сцепившись и рыча, они катаются по полу, норовя дотянуться друг другу до горла. Любимцам остаётся только подбадривать Вика – они на привязи.
- Что вы делаете! – кричит Тим. - Сейчас милиция прибежит!
Его никто не слушает.
И точно: раздаётся до боли знакомая трель свистка, топоча ботинками, в помещение врываются милиционеры:
- Прекратить! К стене!! Ноги расставил!! Руки за голову!! Не шевелиться!!!
Не разбираясь, блюстители порядка молотят дубинками любимцев, дерущихся разнимают пинками кованых ботинок.
«…Всего сто лет минуло, а как преобразилась Земля! Навсегда ушли в прошлое голод и нищета, заразные болезни, агрессия и насилие. Перенаселённость больше не отравляет жизнь – благодаря разумным программам, человечество достигло гармонии с природой. Нет больше ядовитых фабрик и заводов. И планета расцвела, щедро одаривая нас своими плодами! И всё это стало возможно благодаря бескорыстной спонсорской помощи. Мы в неоплатном долгу перед спонсорами! Возлюби спонсора и будь счастлив!»
…Любимцы построены лицом к стене, ноги расставлены, руки – на затылке. Один из милиционеров прохаживается мимо нарушителей, помахивая дубинкой, по малейшему поводу пуская её в ход. Двое его напарников заняты бродягой:
- Всё, мразь помойная! Отгулялся! Нынче же на мыло пойдёшь!
- Пощадите! Не убивайте! - бродяга вырывается, мотая головой, - Братишечки-и-и…
На полуслове он обрывается – милиционеры заклеивают его рот скотчем и выволакивают на улицу.
Из бара выглядывает привлечённая шумом мадам Яйблойчко:
- Как тебе не стыдно, Тим!

…Они возвращаются той же дорогой. Мадам Яйблойчко:
- Ты всё время меня подводишь, несносный ребёнок! Я всегда ставлю тебя в пример, когда рассказываю о тебе знакомым, и что я застаю?! Ты подрался в этом зверинце…
Тим плетётся, понурив голову. Из серых глаз беззвучно текут слёзы – мальчик шумно утирает их.
- И нечего, нечего хныкать! Сегодня я не верю твоим слезам! До конца недели ты лишён прогулок! И возле бассейна загорать тебе тоже не позволено! Тем более, что купаться всё равно пока рано… Рано… О чём это я?
Мимо проезжает массивный крытый фургон-антиграв (без колёс). На кузове надпись по-русски: «СЛУЖБА ОТЛОВА ДИКИХ ЖИВОТНЫХ» (ниже – телефон). Дверь зарешёчена и видно, что кузов битком набит лохматыми и грязными людьми, тянущими руки через решётку. Они воют, ревут, стонут и что-то нечленораздельно кричат. Мадам Яйбойчко останавливается, пропуская дорогу. Тим провожает грузовик взглядом, и в нём видна искра сочувствия к тем, кто сегодня пойдёт на мыло.
- Так о чём это я? – продолжает мадам Яйблойчко. – Ах, да! Сегодня вечером у нас гости! Очень важные гости! Как только возвратимся домой, ты сейчас же начнёшь приводить себя в порядок!

…Поздний вечер. На западе алеет закат. Оглушительно стрекочут цикады. Позади живой изгороди виден дом Яйблойчко. На переднем плане за кустами притаились милиционеры - уже знакомые нам капитан и сержант. Работает рация.
- Объект проследовал к дому!
Капитан:
- Понятно! Приготовится всем!
Капитан выключает рацию.
- Слушай внимательно, - говорит он сержанту вполголоса. - Мальчишка ни в коем случае не должен заговорить. Тогда мы все рискуем загреметь на живодёрню, ты понял?
- Что, вот так сразу – и на живодёрню? – сержант судорожно сглотнул.
Рывком капитан хватает сержанта за воротник. Глядит свирепо.
- Тут шишки схлестнулись, нам не чета… (отпускает) Короче: как парнишка выскочит – не окликай! Подпусти поближе и бей на поражение. Сразу бей – понял? Нельзя рисковать.
- Понятно. А если не выскочит? Если господа-спонсоры парнишку в доме повяжут?
- Ты, сержант, думай только от и до, как тебе по уставу положено! Не лезь с дурацкими вопросами… Свою задачу уяснил?
- Уяснил…
Оглушительно хрустя гранитной крошкой мимо живой изгороди шествует спонсор. Лёгкими шагами подле идёт его любимица. Милиционеры притихли, затаившись. Спонсор и его спутница вошли в дом.
- Ну, коли уяснил, гляди в оба!

Прихожая в доме Яйблойчко. Звонок в дверь. Хозяин открывает. На пороге – Плийбочико, за ним Инна в ошейнике на золочёной цепочке в качестве поводка. Низ лица закрывает женский намордник (задрапирован под покрывало, который носили в старину на востоке). У любимицы белый «купальник». Талию подчёркивает пояс с узорчатой пряжкой, от которого вниз свисает длинная бахрома – её наряд напоминает вечернее платье. Волосы аккуратно собраны сзади. На запястье – браслет. Спонсоры раскланиваются:
- Добрый вечер, господин Яйблойчко!
- Рад видеть вас, господин Плийбочико в своём доме!
Хозяин дома вежливо ведёт гостя в гостиную. Тут его встречает госпожа Яйблойчко:
- А мы вас, однако, заждались! – укоризненно она качает головой (в отличие от настоящих жаб, у спонсоров довольно длинная и гибкая шея)
- Ради бога простите, что заставил вас ждать. Я знаю, что в нашем гостеприимном городке ваш дом – самый гостеприимный!
- Ах вы, льстец!
Хозяйка и гость стреляют языками – их языки на мгновенье сплетаются в воздухе как две змеи в ритуальном танце. Хозяин видит это но ревности, похоже, не испытывает – господин Яйблойчко довольно холоден к своей супруге.
- Ну что ж, давайте, располагайтесь! – пытается командовать он. – Чувствуйте себя как дома… Что будем пить?
- Гость не успел присесть, а ты уже наливаешь! - сердится мадам Яйблойчко. – Напитки никуда не денутся…
Гости рассаживаются. Инна остаётся стоять, при этом она нарочно выбирает место, чтобы быть перед глазами у хозяйки. Мадам Яйблойчко, конечно, замечает её и не выдерживает:
- Снимите же с неё намордник! А ещё лучше – отпустите с поводка. Пусть поднимется в детскую к Тимоше…
- Дорогая, я бы не рекомендовал их оставлять наедине, - деликатно замечает её супруг.
- В чём дело? – возмущённо осведомляется хозяйка.
- После тринадцати у любимца появляются потребности… - напоминает хозяин дома
- Потребности? – удивлённо переспрашивает хозяйка.
- Потребности взрослого кобеля! – раздражённо бросает господин Яйблойчко.
- Как ты выражаешься, да ещё при гостях?! - мадам Яйблойчко поперхнулась от благородного негодования, - И потом, Тимоша ещё ребёнок!
- Господа, господа! Не спорьте! – по-жабьи улыбаясь, Плийбочико машет ручищей, пытаясь предотвратить назревающий конфликт. – Ваши опасения безосновательны. Инна носит пояс верности. Вы, наверное, слыхали о новом аксессуаре…. Так что вы можете не опасаться за целомудрие моей любимицы!
Желая поскорее сгладить неприятный момент, Плийбочико снимает с Инны намордник и отделяет цепь от ошейника:
- Ступай, девочка, погуляй!
Инна уходит.
- Какой она у вас породы? – интересуется мадам Яйбойчко.
- Честно признаюсь, как-то не интересовался такими вопросами… - господин Плийбочико неопределённо пожимает плечами. - У меня где-то лежит её родословная, но мне кажется, что эта самочка – обыкновенная беспородная дворняжка.
- Столько развелось разных мошенников! - вздыхает господин Яйблойчко. – Так и норовят всучить негодный товар.
- Ох, не говорите!
- Вы любитель землян? – любопытствует мадам Яйблойчко.
- Не так чтобы очень… Я приобрёл Инну исключительно по рекомендации психолога. Он утверждает, что домашний любимец - лучшее средство для снятия стресса.
- И как, помогает? – интересуется господин Яйблойчко.
- Да как вам сказать… Хуже не стало – уже хорошо!
Супруги Яблойчко и их гость улыбаются.
- У моего Тимоши будут только породистые самочки! – говорит мадам Яйблойчко. - Мой муж настаивает на операции, но я против – Тимоша достоин быть производителем! Как раз это я и собираюсь устроить. Для производителя, я знаю, нужна особая диета. Не могли бы вы посоветовать, господин Плийбочико, где можно раздобыть хорошую литературу?
- Вы собираетесь предоставить его в аренду хорошему питомнику?
- Вот ещё! Он может заниматься этим и на дому. Теперь многие так делают.
- Ты своего Тимошу вконец избаловала, - замечает господин Яйблойчко.
- У него случаются срывы. Но исключительно от чрезмерного воздержания!
- Производителю, - говорит Плийбочико, - надо иметь безупречную родословную.
- За этим дело не стало! Тимоша породы «нордический блондин», мне известны его предки до седьмого колена!
- Дорогая, - вежливо возражает супруг, - не преувеличивай. В седьмом колене его предки жили в дикости, и никто не вёл родословных. Мы ещё не начали их окультуривать.
- С тобой, дорогой, ни о чём невозможно разговаривать! – госпожа Яйблойчко встаёт и уходит, обиженная.
- Что это с ней? – тихо интересуется Плийбочико.
- К нашему несчастью, у неё не может быть детей, и этот человеческий зверёныш заменил ей ребёнка, которого она не в состоянии родить, – мрачно отвечает Яйблойчко.
- Что, неужели, ничего нельзя сделать? Я знаю немало докторов…
- Мы потеряли всякую надежду…

«Детская» на площадке второго этажа. Тяжело ступая по лестнице, поднимается мадам Яйблойчко:
- Тима, Тимушка, не шалите! Я иду к вам…
Тим и Инна стоят друг подле друга. На мальчике строгий чёрно-белый костюм (как в прошлом эпизоде с фотографией) и ошейник-бабочка. Тим что-то хочет сказать, но Инна подносит палец к губам – молчи!
Показывается мадам:
- Тимоша, ты не забыл? Ты помнишь, о чём мы с тобой договаривались? Гостя нельзя заставлять ждать.
- Я готов, госпожа.
Яйблойчко поворачивается и спускается обратно. Тим - за ней. Он успевает незаметно пожать руку Инне и шепнуть на ухо:
- Я не подведу, не бойся!
Тим уходит. Инна срывается с места. Она осматривает «детскую».
Её взгляд привлекает лежак. Девочка откидывает край матраца, встаёт на колени. Одной рукой придерживая пояс, она засовывает под него вторую руку и извлекает из-под него свёрнутый в трубочку белый пакетик. Осторожно, чтобы невзначай не коснуться содержимого, она кончиками пальцев раздвигает пакет и, перевернув встряхивает – на пол выпадает корень болиголова. Тот самый, на котором остались отпечатки пальцев Тима. Инна поправляет матрац, сворачивает и прячет пакет обратно под пояс.
Запястье Инны украшает широкий браслет. Нажатием кнопки, замаскированной под страз, браслет превращается в мобильник. Инна подводит запястье ко рту:
- Алло, милиция? Только что в доме Яйблойчко произошло отравление!
И тотчас выключает мобильник.

…Кухня. Передвижной антигравитационный столик. На столике – поднос на котором стоят три большие квадратные чашки с напитками – ядовитой на вид желто-зелёной жидкостью.
Дрожащими руками, Тим достаёт коробочку, извлекает ампулу, отламывает кончик… Медленно, страшно медленно в пойло вливается тягучая жидкость! Вот, наконец, упала последняя капля. Тим кидает ампулу и коробку в утилизатор, наблюдая, как за прозрачной перегородкой они распадаются на атомы… Его колотит, точно в лихорадке.
«А вдруг я перепутаю чашки?» - думает он. – «Первая – гостю, первая – всегда гостю… Ну, пожалуйста, Тим, не позабудь!» Он толкает столик, сжимая в одной руке пустую ампулу, а в другой – пустую коробку. Но тут он видит Инну – она выбрала позицию довольно далеко, но смотрит – точно в упор.
Тим толкает тяжёлый столик, парящий над полом.
Гостиная.
- Видите, господин Плийбочико! Воспитание делает цивилизованным даже землянина! Мой Тимоша – такая умница – уже научился обслуживать гостей! Не правда ли – чудо!
- Никогда такого не видел! – качает головой довольный Плийбочко.
Инна незаметно крадётся, отрезая путь на кухню и к лестнице, оставляя, как бы приглашая, открытый дорогу к бегству в прихожую. Тим объезжает спонсоров. Первую чашку берёт Плийбочико (Тим уже не помнит, какая из них отравлена), вторую – господин Яйблойчко, третью – мадам.
- Господин Яйблойчко, я всё забываю вас спросить, вы не одолжите мне садового робота? Мне пора подстригать кусты, а мой киберсадовник в сервисе…
- А что у вас за кусты? – интересуется мадам Яйблойчко.
- Розы.
О! – понимающе кивает мадам. – все земные растения смертельно ядовиты для нас, но розы требуют максимума предосторожности… Тимоша, что с тобой?
Тим мертвенно-бледен. Его мелко трясёт, рот приоткрыт, он пятится, не сводя глаз с Плийбочико, поднёсшего чашку ко рту…
- Тимофей, ты куда? - мадам Яйблойчко встревожено приподнимается.
Тим выскакивает из гостиной и нос к носу сталкивается с Инной. Ледяным взором в мальчика впивается её взгляд.
- Ты… - у Тима перехватывает дыхание.
В гостиной с жутким, нечеловеческим хрипом, схватившись за сердце, падает господин Плийбочко. Его смерть мгновенна. Супруги Яйблойчко в шоке – застыли статуями.
Инна, как пантера, бросается на Тима, и он, сбросив оцепенение, стремглав бросается на пол. Инна в прыжке пролетает над ним.
- Стой! – кричит Инна. – Задержите его!!!
Тим влетает на кухню – дрожащей рукой он жмёт на кнопку. Люк пищедоставки раскрыт, и мальчик рыбкой выпрыгивает из дома в спасительную тьму.

…На улице темно. Сержант терпеливо ждёт в засаде. Тишина, стрекочут цикады….
Вдруг раздаются крики, вспыхивают лучи прожекторов, визжит сирена.
- Он с другой стороны, через кухню ушёл! – слышны крики.
-…Твою мать!!! – на бегу засовывая в кобуру пистолет, сержант вскакивает и со вех ног мчится в указанном направлении…
Конец первой серии.