Карина: воспоминания о детстве.

[Sovyonok]

О РИСОВАНИИ

Рисовать любила всегда. Следует сказать, что слово "рисовать" по отношению к себе употребляю без намёка на профессиональное рисование. Просто.
Ещё задолго до школы конторские книги в яркую линейку и разнокалиберную клетку, которыми снабжал дедушка, очень быстро покрывались у меня размашистыми фигурками людей, животных, мифических существ. Это были нарисованные истории. Когда вернувшиеся с работы взрослые находили время для игр со мной, это время нередко использовалось так: ложимся рядом, взрослый держит мой импровизированный альбом и листает его, рассматривая рисунки, а я повествую - излагаю сюжетную линию. Взрослых это занятие увлекало даже больше игр (оно и понятно: спокойнее). Рисовала обычными шариковыми ручками: они нравились больше карандашей.
Истории были, как правило, приключенческого характера: путешествие, обретение друзей, получение оружия, знакомство с животными, которые часто были по совместительству и друзьями. А дальше - совместное выполнение какого-то задания или спасение того, кто в этом нуждается. Обычно так: сели на коней, надели плащи и шляпы, вооружились мечами или шпагами, луком со стрелами, лассо и поехали спасать. Рядом в соратниках: пантера, волк, олень, орёл (естественно, никто никого не ел), трёхглавый мифический пёс Кербер (с написанием "Цербер" я познакомилась позже). Кербера, как и положено, встречали у ворот в какое-либо важное место, которое он охранял, вступали с ним в битву, одерживали победу, после чего он переходил на "нашу" сторону. В некоторых случаях этому предшествовал реанимационный процесс полива смертельных ран живой водой.
И ещё была Фея. Без всяких эпитетов или званий. Просто Фея. Но обязательно прекрасная, в блистающих одеждах, короне, со шлейфом и волшебной палочкой. Обычно изображалась на первой странице первой слева (а на первой странице я всегда рисовала полный "комплект" героев-участников). Слева направо они располагались по значимости, а животные - вокруг. Фея приходила на помощь в критических ситуациях. Сама она с врагами не боролась и никого не спасала, но дарила необходимое обычное или волшебное приспособление (меч взамен сломавшегося, флакон с живой водой, крылатые сандалии, просто крылья и другое), необычную способность: становиться невидимой, превращаться в кого-нибудь, читать мысли). Способности могли предоставляться на время (необходимое для битвы, спасения, выполнения задания), реже - насовсем; подарки же не отбирались.

Когда мне исполнилось десять лет, я полюбила срисовывать: захотелось уметь получать собственноручное изображение любимых героев. Но так как сама пока не умела, то начала с простого: переводила иллюстрации из книг и дисневских комиксов на кальку, а потом с кальки через копировку - на белую бумагу или картон. И раскрашивала. Когда немного "набила" руку, перешла к срисовыванию просто по зрительному соотнесению: смотрела на картинку и пыталась скопировать её в увеличенном варианте. По клеточкам - не получалось. Через некоторое время начали выходить изображения животных без опоры на иллюстрации. Конечно, это было уже в карандаше. Тогда рискнула "перейти" на людей. Сначала опять-таки с использованием фотографий (первый опыт рисования портрета по фотографии, был в процессе попытки изобразить Наталью Андрейченко в образе Мэри Поппинс). Одновременно пыталась лепить из пластилина - небольшая голова с лицом, отдалённо напоминающим лицо Патрика Пьюдеба (Николя из сериала "Элен и ребята") несколько месяцев стояла на полке книжного шкафа. Но портреты по готовым изображениям упорно не желали получаться, и я на некоторое время оставила это занятие. А после просмотра сериала "Джен Эйр" по одноимённому роману Ш. Бронте просто взяла и нарисовала Джен Эйр по памяти. И возникло впечатление, что что-то получилось. Во всяком случае, те, кому я показывала этот первый портрет, соглашались, что это точно Джен Эйр. Некоторые даже без подсказки угадывали. С мужскими портретами было сложнее. То ли рисовать женщин интереснее было - как в куклы играть. Но бывало, что и мужские персонажи нормально вырисовывались. И когда я уже достаточно натренировалась на нейтральном "материале", перешла к наиболее значимому.
Для портретов сама делала рамки из узких полос советского цветного картона (скрепляемых при помощи клея и скотча, скотчем же оклеивалась и вся готовая рамка), пачки которого долгое время лежали без дела, а тут пригодились.

Кому бы я ни показывала портреты, все отмечали, что при дилетантском подходе и техническом несовершенстве, всегда получался живой взгляд. Когда я как-то нарисовала маму, бабушке стало не по себе: она всё спрашивала, как это я нарисовала её родную дочь так, словно дочь сама тут сидит и смотрит на неё.
После портрета Джен Эйр я стала рисовать в основном по памяти, а фото если и использовать, то для уточнения и коррекции деталей. Но и всё равно приходилось сталкиваться с дилеммой результата: либо неумело, но живо, либо более тщательно, но схематично-формалистически. Многие уличные художники грешат этим: вроде бы всё точно написано, все детали тщательно прорисованы, все пропорции в порядке - а человека нет, есть какая-то мертвенная маска, схема лица.

Пик увлечения рисованием у меня пришёлся на 1999-2002 годы. Потом всё реже стала брать в руки карандаш. Сейчас тоже почти не рисую, разве что изредка нахлынет. Но само это увлечение вспоминаю с очень тёплой симпатией.