Тёмное Пламя

[Сумрачный]

3.

- Как вы думаете, Корн, – спросил Мир Гром у севшей на своё место и несколько успокоившейся после настолько эмоциональной речи Эдны, – почему на Ириде, по-видимому, не сохранилось подводных социумов? Ведь если иридиане готовились к космической войне, да ещё и запускали массу разведывательных звездолётов, то они должны были испытывать острейшую потребность в анамезонне, а значит и в золоте. В таких же обстоятельствах использование месторождений на дне океана, на мой взгляд, неизбежно.
- Не обязательно. Они могли пойти путём строительства сверхглубоких подземных шахт, которые легко превратить в подземные убежища, для большого количества людей. В преддверии вторжения такие действия логичны. Кроме того, подводные города могли быть построены на относительно небольшой глубине, на которой вести добычу золотоносных руд намного проще. И эти города вполне могли не маскировать. То есть у них могла существовать не скрытая надводная инфраструктура, но и объекты на дне океана на относительно небольшой глубине очень хорошо просматриваются из космоса. Особенно если эти объекты крупные, например, города… По ним, очевидно, пришельцы нанесли термоядерные удары, как и по крупным городам суши. В тоже время, я бы не стала исключать выживание небольших подводных социумов. Например, исследовательских станций, на больших глубинах, обладающих полной автономностью. У нас, на Земле, такие станции используются, поскольку
создание полной замкнутой системы за исключением топлива для реакторов, которое необходимо обновлять раз в несколько десятилетий, более рентабельно, чем постоянная доставка им ресурсов с материка. Они очень небольшие, всего на несколько десятков человек. Такому количеству людей, даже с учётом его естественного прироста за прошедшие двести лет, сложно, а вернее, попросту невозможно, восстановить систему галактической связи в рамках ВК и связаться с Землёй.
- Хорошо, – сказал Мир, – благодарю вас, Эдна. Какие будут предложения по дальнейшим нашим действиям?
Слово взяла Эра Сон.
- Я думаю, нам пока нет необходимости высаживаться на планету, – неожиданно сказала она. – На мой взгляд, есть смысл дать поручение спутникам вести поиск городов, в которых могли сохраниться хотя бы локальные компьютерные системы регионального уровня, а так же крупные естественные подземные полости недалеко от побережья, удобные для создания убежищ, и держать в курсе главный электронный мозг звездолёта. Так же нужно запустить беспилотные стрелоиды по спиральным орбитам вокруг планеты, в сторону расширения орбит. Пусть ищут обломки космического сражения. Нам же, полагаю, на этом этапе имеет смысл найти упомянутую станцию на искусственном спутнике Ириды, на Луоне, и детально исследовать её. Не забывайте, на Луоне нет атмосферы, а значит за прошедшие сто лет, там практически ничего не изменилось. В таких же условиях, даже просто следы около станции могут многое нам сказать, не говоря уже о том, что мы можем найти важную нам информацию в их компьютерах. Более того, кроме компьютеров там должны сохраниться и письменные, и аудио, и видео документы.
- Да, Эра, – сразу согласился Мир Гром, – ваше предложение, безусловно, разумно.
Эдна вновь незаметно бросила на Эру несколько необычный взгляд.

[163М]

«Темное Пламя» сочинили Вы, а не Ефремов, поэтому спрос - с Вас; Вы же пока только подбрасываете дополнительные доказательства пораженности человечества антисистемой.
Во-первых, и по Гумилеву в антисистемных учениях (религиях, концепциях) инфернально не мироздание, а реальный мир, материя. Иначе в них бы просто нечего было противопоставить злому началу.
Во-вторых, «все возвращается на круги своя» сменилось представлением о спиральном развитии материи минимум за два века до Вашего романа, мистическая же терминология скрывает банальное изучение исторических закономерностей и планирование будущего на основе существующих представлений о них. «Высшие способности сознания», «способности «Прямого Луча»», т. о. - суть претензия на полное и окончательное познание материи, на абсолютную истину.
В-третьих, не уверен, что Творец добровольно согласится отвечать за свои действия, а богоравные люди ради его наказания захотят стать камикадзе (силы-то равные). Если же учение все-таки ставит перед людьми такую цель, то оно - самое «смертеутверждающее» из «смертеутверждающих»: уничтожить не только Вселенную, но и Творца, устроить аннигиляцию материи и логоса - катары с манихеями и прочие дуалисты отдыхают.
И, наконец:

…душа… становится владыкой мертвых

Представление о себе как о сверхлюдях, «малом народе» среди «большого народа» - еще одна примета антисистемы!

[Сумрачный]

"Представление о себе как о сверхлюдях, «малом народе» среди «большого народа» - еще одна примета антисистемы!"
Извините, пожалуйста, что делаю цитату так, у меня плохо открывается этот форум.

[Сумрачный]

Теперь о деле.
Ну, и "чего Вас понесло, во все тяжкие". Сатану нашли?
Это, пожалуйста, к святой инквизиции, или к товарищу Сталину.
Уверяю Вас, я не Люцифер, и не его прислужник.
То, что наш мир инфернален я убеждён, да это и видно невооружённым глазом. Равно, как и убеждён, что с этим надо что-то делать, а не повторять следом за Маяковским: "Жизнь прекрасна и удивительна". Или "Прекрасного Далёка", точно не будет.
Касательно "сверхдюдей", так "напиться из источника Персефоны" может каждый. Он не в загробном мире, а здесь, на Земле. Тайное имя Персефоны (она, как и все богини и "бессмертные девы", пользуясь выражением Толкиена, кроме обычного имени имеет ещё и тайное) - Дейра, как и самой молодой героини моего романа, то есть Знающая. И источник называется - Знание.
Так, причём тут "сверхлюди"?
Касательно Творца. Куда Вы так торопитесь? Давайте сначала с человеком разберёмся, и с человечеством, а уж потом перейдём к "богу и сопутсвующим ему архангелам". Когда вернём себе "украденное у нас равновесие - секрет бессмертия", тогда и посмотрим, кто тут камикадзе, мы или Творец.
А касательно моей ответственности, так я от неё не отказываюсь. Только не торопитесь спрашивать с меня одного.
Пересмотрите ту же "Матрицу" и вспомните как звали ту, кто открыла Нео, Тринити и Морфиусу путь "к мастеру ключей", а потом вспомните о "тайном ключе Персефоны". И подумайте, почему эта эпопея стала сверхпопулярной.
Думаете, я один "такой вумный"?
Уверяю Вас, не только я Ефремов и Грейвз понимают, что мы "дошли до точки", или до Часа Быка.

[Сумрачный]

Глава IV

Луона


Лунопарк уезжает, значит, ему пора
Я его провожаю, от утра до утра
Он меня оставляет, я опять не усну,
Лунопарк уезжает, как всегда на Луну
Современная эстрадная песенка


1.

Станция была обнаружена после третьего витка вокруг Луоны. Около неё был космодром. На первый взгляд с орбиты на станции действительно ничего не изменилось. Однако корабельный компьютер тщательно сличил снимки, полученные тридцать седьмой звёздной экспедицией и нынешние изображения, и неожиданно обнаружил различия.
Они были крайне незначительны. Например, несколько изменился цвет грунта на космодроме, появились некоторые новые «следы» вокруг станции, несколько изменился поворот системы антенн связи и радиолокации. Компьютер не мог с уверенностью дать ответ, что дело здесь не в искажениях вызванных несовершенством оптики тех уже достаточно давних времён, а так же игрой светотени. В это тем более верилось, что невооружённому человеческому глазу указанные изменения были совершенно незаметны. Однако Мир Гром почувствовал, как встревожилась Эдна, хотя внешне начальник экспедиции оставалась совершенно бесстрастной, и эта тревога передалась ему. Он приказал группе планетологов провести самые тщательные исследования после посадки.
На пятом витке сбросили бомбовую станцию и начали общее сканирование поверхности спутника. Сканирование дало информацию ещё о нескольких небольших сооружениях на поверхности Луоны. Большинство было недалеко от станции и поддавалось исследованиям без перемещения звездолёта.
Однако ещё одна небольшая станция находилась на обратной стороне Луоны, и компьютер выдал рекомендацию в случае решения о её исследовании переместить «Аристон» ближе к ней.
Вокруг Луоны запустили несколько искусственных спутников, и только после этого Мир Гром обратился к начальнику медицинской службы звездолёта, психологу Сандре Кара, с просьбой сообщить свои рекомендации по поводу подготовки экипажа к высадке.
Сандра дала обычную в таких случаях рекомендацию пройти двухнедельный курс особой терапии, построенной на специальных препаратах и укрепляющих излучениях, которые повысят адаптацию звездолётчиков к условиям малой гравитации (которая на Луоне была в восемь раз меньше земной). Больше серьёзных проблем, способных создать трудности при высадке, обнаружено не было.
Пока шла адаптация при помощи чиркающих ракет были взяты пробы грунта с поверхности. Они оказались характерными для небольших небесных тел лишённых атмосферы. Особое значение Мир Гром предавал грунту с космодрома около станции и не ошибся. Грунт свидетельствовал, что на космодроме были посадки с использованием анамезонных двигателей. Это было странным, анамезонные двигатели в силу своей исключительной мощи крайне редко применялись при посадке на небесные тела. Впрочем, чрезвычайная обстановка в которой находилась Ирида была способна многое объяснить. Однако Гром поручил группе планетологов провести тщательнейший анализ грунтов с космодрома сразу после высадки.
Когда до высадки оставались считанные дни, Эдна попросила о личной встрече Мира Грома.

Она вошла в каюту командира звездолёта с некоторым неожиданным для неё самой волнением, и сразу же почувствовала, что Гром тоже волнуется, причём их взволнованность очень похожа. Более того, она сразу уловила ту почти мистическую связь мыслей и чувств, которая возникает, да и то крайне редко, только между очень близкими людьми.
Мир привлёк внимание Эдны ещё в период подготовки к экспедиции, и она почувствовала, что Совет Звездоплавания не случайно именно его назначил командиром звездолёта. Но предполётная подготовка потребовала много времени и сил и не дала им возможности познакомиться ближе, их отношения оставались строго официальными, хотя, конечно, они тщательно проработали личные дела друг друга, и успели по настоящему заинтересоваться. Однако в этом не было ничего удивительного, Эдна была очень известным и успевшим немало сделать историком, о Мире можно было сказать то же самое, с одной оговоркой, он был звездолётчиком. Длительный путь к Ириде они провели в основном погружёнными в гипнотический сон, что вновь не способствовало общению.
В те несколько недель после пробуждения, когда звездолёт приближался к Ириде, наполненных множеством дел по подготовке к встрече с планетой, Эдна чувствовала, что Мир почему-то избегает её, что было странным. Она привыкла нравиться мужчинам, равно как и пользоваться этим. Но в отношениях с Миром она сразу почувствовала некий внутренний барьер.
Что-то произошло лишь тогда, когда стало окончательно ясно, что гипотеза Эдны верна и Ирида действительно погибла в результате массированного ядерного удара из космоса. Барьер стал не таким непроницаемым. Умевшая чувствовать будущее Эдна теперь ощущала, что их судьбы начали переплетаться, но безотчётный страх мешал ей взглянуть на линии вероятности, в ходе обычной медитации. И она не решалась узнать будущее, что с её способностями было возможно. Она знала, что рано или поздно решится узнать правду, и тогда выберет оптимальный вариант. И всё же не могла это сделать, так как одновременно предчувствовала, что даже самый хороший вариант окажется для неё по-настоящему трудным. И не торопила события.
Эдна впервые была в каюте командира звездолёта и поэтому с любопытством осмотрелась.
Сразу бросался в глаза большой обзорный иллюминатор, в котором теперь сиял не снежно-бирюзовый огромный шар Ириды, а визуально не меньший по размеру серебристый шар Луоны. На лишённом атмосфере естественном спутнике хорошо просматривались горы, «моря» и самые крупные кратеры, очень напоминая картину земной Луны. Вторым «окном» освещающим каюту была эйдопластическая голограмма на всю стену, на которой свинцово-серый, северный океан штурмовал серые скалы, поросшие чахлой северной растительностью. Над суровым пейзажем висело низкое, затянутое тучами, небо. Лёгкий шорох прибоя доносился в каюту, одновременно возбуждая и успокаивая.
Мир, после обычных приветствий, сделал приглашающий жест, и показал Эдне на глубокое чёрное кресло, рядом с небольшим полупрозрачным столиком, из тёмно-синего силикола насыщенного оттенка, подсвеченного небольшим бра. Освещённый чуть более остальной каюты уголок хорошо вписывался в её интерьер. И спросил, что она будет пить.
Эдна попросила простой воды.
Мир кивнул и наполнил два высоких, тонкостенных идеально прозрачных стакана жидкостью, ничем не уступающей по глубине и блеску алмазу. Мудрость Земли учила искать и совершенствовать аристон во всём, и земляне именно так и поступали. «Еда для тела, а вода для души» говорили индейцы Северной Америки, и познавшее меру ноосферное человечество сумело уже давно оценить по достоинству эту пословицу. Несколько специальных институтов изучали удивительный жидкий минерал, составляющий основу жизни на нашей планете, постоянно совершенствуя физические и химические характеристики воды применяемой для различных целей, естественно, уделяя особое внимание воде питьевой. Изучалась не только вода, но и её сложнейшее энергетическое поле, открытое ещё в ХХ веке, но тогда это открытие было дезавуировано ортодоксальной научной элитой, не желающей смириться с тем, что его сделали простые малоизвестные учёные, а не представители научного Олимпа. Теперь же в изучение и совершенствование энергетического поля воды, действительно сильно влияющего на информационно-энергетическое поле человека, издревле называемое душой, вкладывались колоссальные ресурсы. И за тем, что сейчас держали в руках Мир и Эдна, стоял огромный труд и колоссальнейшее знание.
Мир опустился в такое же кресло напротив Эдны, они сделали несколько небольших глотков, и Эдна, подчёркнуто официальным тоном, спросила:
- Вы определились, где конкретно будете садиться на Луону?
- Я понимаю ваш вопрос, – кивнул Мир, – вы полагаете, что станция, космодром и удобные места для посадки могут быть заминированы. Я и сам хотел посоветоваться с вами.
- Я не просто полагаю, уважаемый Гром, – с лёгким нажимом сказала Эдна, – а уверенна в этом. Иридиане не могли не предусмотреть возможности самоликвидации станции в случае захвата её врагами. По этой же причине они обязаны были позаботиться о «сюрпризе» для них, после того как последнего члена персонала станции не останется в живых. «На войне, как на войне», как говорили когда-то, и в нашем мироздании, так или иначе, любой народ знаком с её законами.
Мир Гром задумался.
- Я думаю, вы сами видите, Корн, что это не так просто, – наконец, сказал он озабоченно. – Вокруг станции скалы, а «Аристон» огромен, и космодром единственное место на которое он может сесть, но я так же понимаю, что именно по этой причине космодром единственное место, куда садиться не стоит.
- Вы уже нашли, какой либо выход?
- Единственный реальный выход – использовать пилотируемые гравитационные стрелоиды, но он не желателен, поскольку тогда на звездолёт придётся доставлять всё, что нуждается в серьёзном исследовании, а это потребует массы энергии. Кроме того, стрелоиды мало приспособлены для длительного пребывания в них людей.
- Я думаю, мой командир, есть другой выход, – мягко, теперь, напротив, подчёркнуто неофициальным тоном, сказала Эдна, – нам нужно нанести боевой удар по поверхности Луоны.
- Простите Корн, я не понял вас?! – Удивлённо спросил Гром.
- Всё очень просто Гром, – с обычными нотками печали, ответила Эдна, – наши аннигиляционные установки могут генерировать поток античастиц нужной нам интенсивности. Поэтому ничего не стоит рассчитать, какой требуется поток, чтобы буквально выжечь на поверхности Луоны площадку нужного нам размера, скажем десять километров в диаметре. – И опустила глаза.
Гром задумался. Потом внимательно очень противоречивым взглядом, в котором читались и ужас, и восхищение, посмотрел на Эдну и сказал:
- Знаете Корн, я много слышал о вас до нашей личной встречи, и теперь убедился, что вы самая необычная женщина которую мне приходилось встречать. Я рад работать с вами. Но скажите, вы не боитесь создавать прецедент? Ведь это первое применение боевых аннигиляторов в истории, применение по прямому назначению – боевой удар, пусть и не по реальному противнику. Особенно если учесть, что на Земле и в Космосе уже более двухсот лет не применялось боевое оружие. Вы понимаете, что применение аннигиляторов не просто опасно. Оно означает своего рода «снятие табу» на их употребление. Это – испытание самого чудовищного оружия в истории по целой, пусть и небольшой планете. Осуществив то, что Вы предлагаете, мы как бы развязываем себе руки. Нужно ли человечеству это знание?
- Нет, Гром, мы должны… мы обязаны знать, как применять антиматерию по целой планете! – С ощутимым чувством преодоления в голосе и с некоторым надрывом, но неожиданно очень жёстко, ответила Эдна. – Потому что схватка с реальным врагом близка! Поймите, мы на войне! – ещё больше добавив эмоций, подчеркнула она. – И Земля, и Ирида и планета Дельты Ворона входили и входят в Великое Кольцо, и раз боевые, да ещё настолько чудовищные, удары нанесены по планете Альграба и Ириде, то война объявлена всей системе ВК, а значит, мы просто ведём себя так, как должны вести на войне. Нашим боевым аннигиляционным установкам нужно испытание, которого они ждали много лет.
Эдна немного помолчала.
- Да, мы открываем ящик Пандоры. – Продолжила она. – И не знаем, каковы будут последствия. Но они, эти последствия будут потом. Они – абстракция, Гром. И мы обязаны взять на себя такую ответственность, потому что обстановка становится всё хуже.
Гром внезапно пронзительно взглянул в зелёные и вечно печальные глаза Эдны и задержал взгляд. Эдна стойко выдержала его, и какое-то время они пристально смотрели друг другу в глаза. На её лице не дрогнул ни один мускул, и она немного откинулась, удобнее устраиваясь в кресле. Мир поймал себя на том, что любуется Эдной в серебристо-синем комбинезоне, с изумрудной звездой – знаком начальника экспедиции, аналогичном его бриллиантовой звезде командира звездолёта, очень идущей к её глубоким глазам. На фоне чёрной обивки кресла.
Потом, они оба впали в транс и были в нём более четверти часа. Придя в себя, они ещё несколько мгновений пристально смотрели в глаза друг другу. Только теперь их взгляды стали другими, это были взгляды людей давно и близко знакомых.
- Ты опять хочешь зажечь Тёмное Пламя?! – Вдруг перейдя на «ты», и каким-то необычным и даже несколько жутковатым тоном, задал непонятный вопрос Гром, и в глазах его мгновенно полыхнула немыслимая боль.
Эдна вздрогнула.
- Да, Мир, потому что так нужно! – Тоже голосом почему-то полным невыносимого страдания, как будто она терпела ещё большую боль, и в то же время очень мягко, и с ощутимо просящими интонациями, сказала Эдна, назвав его первым именем. – Ты же понимаешь, потому Совет Звездоплавания именно нам с тобой и поручил возглавить эту экспедицию.
Лицо Мира приняло другое выражение, в нём появилось сильное отвращение, причём, отвращение было настолько выразительным, что внешнему наблюдателю сразу бы стало ясно, что оно направленно по отношению, как не странно, к Эдне. Затем выражение лица Мира стало меняться, отвращение всё вернее уходило с него, и опять вернулась боль.
Рука Эдны лежала в руке Мира. Они испытывали огромную человеческую близость, и в то же время всю ответственность перед далёким человечеством, перед Землёй со всеми её культурами, всей её историей, перед своими близкими, оставленными там, перед всеми своими коллегами на «Аристоне»… Двое – мужчина и женщина – они должны были решиться отменить великой запрет на использование сверхмощных боевых устройств. Они долго сидели рядом, хотя вопрос был уже ими окончательно решён.
- Что ж, – наконец сказал Гром, и опять перешёл на «вы», – я попрошу вас и остальных членов Совета звездолёта присутствовать в боевой рубке при нанесении удара.

Неделю заняла подготовка и предварительные испытания аннигиляторов. Антиматерия, отделённая от нас лишь тонким сумраком нулевого пространства, как его однажды метко назвал один из фантастов XXI века, была крайне редким гостем в нашем светлом мире Шакти, и у землян до недавнего времени, как уже было сказано, не было опыта её применения. Теперь впервые в истории земной цивилизации предстояло применить её по поверхности целой планеты. И здесь была опасность. Никто и никогда не видел на практике как такая огромная масса – целая планета среагирует на антиматерию, и не было полной уверенности даже теоретически, что процесс аннигиляции не выйдет из-под контроля.
После предварительных вычислений было решено применить антиматерию с высоты в сто пятьдесят километров узким всё расширяющимся потоком, который, и давал при соприкосновении с поверхностью Луоны проекцию в десять квадратных километров.
К нужному квадрату шли на гравитационных двигателях, сначала сбросив космическую скорость. Шли над Луоной при скорости лишь чуть превышающей тысячу километров в час. Затем звездолёт начал ускоряться до десяти тысяч километров в час. Компьютер дал сигнал, что корабль приближается к выбранному участку планеты, и как только рубиновая точка на экране прицеливания встала на выбранный участок, Мир Гром, чьи биотоки через мыслесенсор в настоящий момент командовали главным электронным мозгом звездолёта, отдал мысленный приказ нанести удар, и затем резко направил корабль в космос.
Обзорные голографические экраны обеспечивали каждому звездолётчику, находящемуся в боевой рубке, идеальный индивидуальный сектор обзора и поэтому абсолютно все члены Совета звездолёта видели, как над поверхностью Луоны вспыхнуло ослепительное тёмно-синее пламя, наверное, превосходящее по своей чудовищности мифическое пламя ада.
Мир вечных сумерек Луоны впервые в её истории осветился ярчайшим светом, который тут же погас. Если бы на Луоне была атмосфера, то удар сопровождался бы чудовищным грохотом, но всё происходило в кромешном безмолвии. Огромное облако пыли и газа взметнулось на высоту в несколько сотен километров, едва не задев стремительно набирающий скорость звездолёт. Но всё было точно рассчитано, кроме того, облако не представляло опасности для звездолёта с включённой силовой защитой.
Когда облако, кроме той его части, которую выбросило в космическое пространство, осело, а на планете, не имеющей атмосферы, этот процесс происходит быстро, звездолётчики увидели почти идеальный круг абсолютно ровной оплавленной поверхности.
- Да, – невесело без улыбки пошутил Мир, – это хороший способ мгновенного строительства космодромов!
- Чтобы там ни было, – сказала Эдна, – но у нас теперь есть место, куда посадить звездолёт. Кроме того, мы убедились, что наши аннигиляторы работают хорошо.

[Сумрачный]

2.

Было решено подождать ещё несколько дней, а только потом садится на выжженную площадку. При аннигиляционном ударе не возникало радиоактивных излучений.
«Аристон» был первым звездолётом Земли, оснащённым планетарными гравитационными двигателями, поэтому при посадке и взлёте он не пользовался двигателями ракетными. Это делало его взлёт и посадку практически бесшумными, кроме того, не влекло никаких последствий для поверхности, на которую он садился. Его стреловидная форма, такая же, как у стрелоидов, обеспечивала хорошую аэродинамичность при работе на планетах имеющих плотную атмосферу. Кроме того, позволяла кораблю садиться на планету в том же положении, в котором был и в космосе, на плоское основание, выпуклой стороной вверх, практически так же как садятся самолёты вертикального взлёта и посадки.
По мере того, как количество витков над Луоной множилось, у Грома усиливалась необъяснимая уверенность, что решение о предварительной посадке на Луону предложенное Эрой Сон правильно, и экипаж звездолёта там, на поверхности планеты ждут очень важные открытия.
Эра колдовала над компьютерами корабля каждый день, не отходя от них не на шаг, проверяя и перепроверяя уже полученные данные и добавляя к ним новые. И Мир Гром чувствовал, что она встревожена не меньше чем Эдна. К концу второй недели Эра, бесспорно, самая красивая женщина на звездолёте, стала очень бледной и сильно осунулась. В конце концов, Сандра вынуждена была погрузить её в гипнотический сон.
В этот же период начали поступать доклады с искусственных спутников Ириды и стрелоидов работающих в межпланетном пространстве. На Ириде было обнаружено несколько сотен достаточно крупных хорошо сохранившихся периферийных городов. На одном из материков в районе побережья в горной стране были обнаружены признаки крупных подземных пустот. Кроме того, в космосе рядом с Иридой автоматы нашли несколько десятков искусственных спутников, очевидно запущенных двести лет
назад иридианами.
В межпланетном пространстве было обнаружено множество обломков искусственных объектов, но достаточно крупных, достойных исследования среди них не было. Совет звездолёта решил пока не проводить изучение обнаруженных искусственных спутников, поскольку исследование объектов на Луоне казалось более перспективным.
Огромный треугольник звездолёта мягко опустился на поверхность Луоны, и вся полнота власти перешла в руки Эдны Корн. Эдна приказала высадиться только группе её археологов, которые единственные на звездолёте имели реальный опыт работы с заминированными объектами. Ещё на орбите она решила сама возглавить эту группу, чему воспротивились члены Совета звездолёта, поскольку жизнь Эдны, начальника экспедиции и знаменитого историка, была крайне важна, и случись с ней, что-либо, миссию экспедиции было бы выполнить намного труднее. Однако Эдна сумела убедить Совет, что без неё группа археологов, за много лет совместной работы слившаяся в единый организм, рискует ещё больше, а без археологов дальнейшая работа становится вообще сомнительной.
Десятикилометровая круглая площадка была окружена довольно высокими горами. И в чёрном небе с немерцающими звёздами висел огромный бело-голубой шар Ириды, заливающий поверхность Луоны довольно ярким светом. Ирида была ближе к Луоне, чем Земля к Луне, и поэтому её видимый диаметр был приблизительно в два раза больше диаметра Земли видимого с Луны. Но это не мешало небу быть непроницаемо-чёрным, и не затмевало беспощадного режущего света не мерцающих звёзд. В тени отбрасываемой «Аристоном» несколько секунд чернела полная темнота, не позволяющая чего-либо увидеть, известный феномен на планетах лишённых атмосферы. Но вспыхнули ослепительно-яркие прожектора звездолёта, и их белый свет с голубоватым оттенком заставил тьму далеко отступить от корабля.
Входной шлюз звездолёта открылся.
Эдна всегда испытывала большое волнение, вступая на поверхность нового мира, тем более что до этого она ещё не разу не покидала пределов Солнечной системы. И вот сейчас мягко оттолкнувшись, она с бьющимся сердцем, медленно опустилась на поверхность Луоны приблизительно с высоты трёхэтажного дома. Гравитация была невелика, и поэтому было решено не использовать трапы, рассчитанные на земную силу тяжести.
Рядом тут же опустилась на грунт неразлучная с ней Мидори, а затем и остальные спутники. Роботы-помощники СДФ уже выстроились в круг вокруг входного шлюза.
Несколько мгновений Эдна смотрела перед собой на чёрную, отливающую зеркальным блеском поверхность Луоны, сотворённую аннигиляторами. «Прости меня прекрасная Луона, – подумала она, – за этот ожог, ты же знаешь, у меня не было другого выхода. Я как раз и пришла сюда для того, что бы на твоём теле больше никогда не было таких ожогов». И вдруг поняла, что её чувства к этой маленькой серебреной планете напоминают чувства к родной сестре. А затем к ней пришло ещё более удивительное чувство, что маленькая и прекрасная планета поняла её, простила и приняла.
Земляне двинулись к помещениям станции, роботы-помощники шли впереди. На первом этапе были детально обследованы только подступы к станции, и уже через несколько дней были обнаружены ядерные взрывные устройства, терпеливо ждавшие свою жертву два века. Выяснилось так же, что система входных шлюзов на станции не работает, поскольку иссякла питавшая её энергия. Равно как и то, что открытие шлюзов тем, кто не знал электронных паролей, привело бы к взрыву мощных термоядерных устройств, которые мгновенно уничтожили бы станцию и выжгли всю местность на расстоянии нескольких сотен километров. Система самоуничтожения питалась от особого термоядерного реактора малой мощности способного давать энергию не менее пяти тысяч лет, который также находился здесь, на подступах к станции.
Теперь главная работа вновь пришлась на Эру Сон и на компьютеры звездолёта.
Сначала удалось выяснить частоту, на которой работала система энергообеспечения станции и подключить её к системе энергообеспечения звездолёта. Далее главный мозг корабля ещё на Земле по возможности адаптированный к такому мероприятию,
предпринял попытку связаться с главным мозгом станции. Это позволило выяснить, что компьютерные системы станции заблокированы, а, возможно, информация на их кристаллах уничтожена вообще.
Расшифровка электронных паролей заняла более двух недель, и, наконец, было решено попытаться открыть входные шлюзы в жилые помещения. Открытие шлюзов было поручено роботам СДФ, для которых Эра разработала специальные программы. Звездолёт на время этих работ вновь поднялся в космос.
В течение суток роботы медленно шаг за шагом разблокировали входные шлюзы, а затем тщательно изучили термоядерные устройства детонации которых, к счастью, удалось избежать.
После совещания было принято решение извлечь бомбы из станции и переправить их в безопасное место. Однако вскоре выяснилось, что это неосуществимо. Устройство самоликвидации было встроено в станцию слишком органично и его оказалось не-возможно извлечь, не нанеся серьёзных повреждений всем помещениям станции.
Оставалось два пути: либо обезвредить бомбы, либо исследовать станцию с бомбами находящимися в рабочем состоянии. Обезвреживание бомб потребовало бы много времени, и создавало реальную угрозу радиационного заражения станции. Поэтому, несмотря на понятный риск, решено было оставить всё, как есть.
Звездолёт вновь опустился на свой импровизированный космодром, группа археологов, кибернетиков, медиков и биологов вошли в жилые помещения станции.
Плоское прозрачное здание из силиколла оказалось таким, каким его описали звездолётчики тридцать седьмой звёздной. Стены и пол станции были из очень красивого серебристого пластика, хорошо сочетающегося с прозрачным силиколлом. В центре находился зал собраний с прозрачным потолком.
В зале собраний было более сотни замороженных тел жителей Ириды, идеально сохранившихся в космическом холоде. Они сидели в светло-красных креслах одетые в строгие чёрные костюмы, без галстуков, неизвестных на Ириде, что стразу позволяло понять, что их последнее собрание было торжественным. Иридиане, так же как бы и люди Земли на их месте, предпочли уйти из жизни с честью. Свет Ириды в этот час был ярче света звезды Барнарда, и казалось символичным, что именно родная планета, в момент прихода землян, дарит свет своим погибшим сынам и дочерям. Через идеально прозрачный потолок так же хорошо просматривалось звёздное небо, прекрасное и равнодушное, и звёзды продолжали дарить ушедшим иридианам свою красоту, которая здесь, на Луоне, воспринималась как ледяная. Эдна посмотрела на безумные глаза сидевшего на возвышении председателя собрания, в которых застыл ужас, и спросила у Сандры:
- Как ты думаешь, какова причина их смерти?
- Думаю, это мгновенно действующий яд, – ответила Кара, – они применили эвтаназию, когда поняли, что им вот-вот предстоит замёрзнуть.
- Сколько на твой взгляд станция ещё работала после гибели Ириды?
- Пока сложно ответить, нужно делать вскрытие, но по загару можно сказать, что каждый из них пробыл в космосе минимум несколько лет, если, конечно, свойства их кожи близки к нашим, что очень вероятно, так как условия на Ириде и на Земле очень похожи.
Эдна медленно шла перед первым рядом иридиан и смотрела в их лица. Они почти не отличались от людей, за исключением синих и ультрамариновых волос и необычного цвета глаз. Зрелые и молодые, женщины и мужчины, юноши и девушки, глаза, открытые почти у всех в течение двух веков, говорили, что принять смерть им было не легко.
Маленький, хорошо сохранившийся осколок чудовищного преступления, свершённого исторически совсем недавно пришельцами из космоса, которые, и сами, как и большинство разумных существ, по-видимому, внешне мало отличаются от землян и иридиан. Впервые, люди Земли были рядом пусть и с мёртвыми, но людьми иной инопланетной расы, и эта первая встреча была печальной. Экспедиция на планету смерти, откладываемая более ста лет, состоялась. И теперь навсегда в истории Земли останется этот трагический первый контакт. В тоже время, когда Эдна смотрела в мёртвые лица иридиан, она улавливала в себе отголосок некоего не совсем ей понятного чувства. В ней зрело ощущение, что что-то во всём этом не так, но что не удавалось уловить, ещё раз прислушавшись к себе, Эдна решила пока оставить попытки.
Эра и её группа, между тем, уже во всю работали с компьютерами станции.
- Так и есть, – наконец, сказала она, – информация на кристаллах уничтожена. Похоже, они решили подстраховаться на случай возвращения пришельцев.
- Что-нибудь можно сделать? – Спросила Эдна.
- Думаю да, полностью уничтожить информацию на любом кристалле просто не возможно, каждый кристалл хранит память обо всём, что он «видел» в жизни. В конечном итоге память кристалла – это его электромагнитное поле, а оно пишет историю своих изменений в своей глубине, – и Эра вдруг бросила на Эдну непонятный и слегка взволнованный взгляд, аналогичный тём, каким сама Эдна не раз глядела не неё над Иридой. И добавила, – хотя, наверное, такую работу нам будет под силу сделать только на Земле.
- Уничтожить историю, чего бы то ни было, вообще невозможно, как и память, – печально улыбнувшись, согласилась Эдна, сделав вид, что не заметила её взгляда, – поскольку память – это не простое электромагнитной поле. Это поле, которое мы всё вернее называем единым, а гравитационное и электромагнитное поля, похоже, лишь частные случаи его проявления. Но, насколько мне известно, далеко не всегда эту историю можно расшифровать, и нам остаётся рассчитывать только на то, что вам это удастся, Сон. Хотя я и в курсе, что вы настоящий гений в компьютерных технологиях, но ведь здесь информацию стремились разрушить те, кто старался, чтобы она не попала в руки врагам…
- Так уж и гений, – усмехнулась Эра и в этой усмешке Эдне почудился некий вызов, словно Эра давала понять, что не нуждается в её высокой оценке, – но в остальном вы, конечно, правы. Нам придётся приложить все силы. Эта станция обречена была быть центром, или, по крайней мере, одним из центров системы противокосмической обороны Ириды, и, следовательно, здесь могут содержаться очень важные сведения. И шанс есть, настолько совершенного компьютерного оборудования, каким оснащён «Аристон» ещё не было в истории нашей планеты. Кроме того, у нас есть информация об общем устройстве компьютерных систем Ириды и их основном программном обеспечении.
- Сон, вам никогда не приходилось проходить через сеансы регрессивного гипноза или аутогипноза? – Внезапно спросила Эдна.
- Приходилось, – кивнула Эра, – но очень редко. К моей работе это не имеет даже косвенного отношения, – вновь с уже более откровенным вызовом добавила она.
- Вы, в самом деле, так считаете, Эра? – с легкой иронией, спросила Эдна.
Эра вспыхнула. Но потом задумалась.
- Вы предлагаете мне пройти такую практику? – поинтересовалась она.
- Да, Сон, – кивнула Эдна, – я думаю, нам всем это может помочь в работе.
- Я подумаю, – сказала Эра. – В конце концов, вам виднее, как улучшить работу подчинённых – Эра впервые за разговор чуть улыбнулась.
Эдна одарила её такой же улыбкой.
- Эдна, – позвала Сандра, как только та отошла от Эры, – тебя не удивляют выражения лиц иридиан?
Эдна с лёгким недоумением посмотрела на неё, а затем ещё раз внимательно взглянула в лица погибших. И непонятое чувство вспыхнуло с новой силой.
- Да, ты права, – сказала она, – в их лицах недостаточно мужества. Мы на Земле уже больше двух веков умираем с улыбкой, здесь же в лицах откровенный ужас.
- Что ты думаешь об этом?
- Наверное, это можно понять, – медленно ответила Эдна, – они видели гибель родной планеты, а затем медленно умирали, по-видимому, минимум несколько лет. Думаю, мы не в праве судить их строго.
- Я, почему-то, в этом неуверенна. – После некоторых раздумий сказала Сандра.

Через несколько дней информационные кристаллы были демонтированы и доставлены на «Аристон». Вскрытие тел иридиан, проведённое Сандрой, показало, что иридиане, даже по внутреннему строению не особенно отличаются от землян, что, впрочем, уже было известно из передач Великого Кольца, пути развития разума в известном секторе Галактики были идентичны. Так же они показали, что персонал станции жил ещё пять земных лет после гибели Ириды, затем закончился ресурс термоядерного реактора питавшего станцию. Подтвердился и факт того, что персонал станции ушёл из жизни, применив эвтаназию. Сложнейший перекрёстный анализ грунтов на космодроме ничего нового не дал, а только подтвердил факт, что на космодром действительно совершали посадку с использованием анамезонных двигателей, но произошло это двести лет назад. Ничего не дало и исследование антенн. Если их кто-либо и трогал, после прилёта «Тантры», то тщательно замёл следы.
Оставалась надежда только на микроанализ. Но он был очень сложной и трудоёмкой процедурой. Луона, казалось, не хотела отпускать землян.
Вначале предстояло выяснить каковы как обычные, так и микроэлементы, составляющие местность, на которой находилась станция. Затем выяснить, каковы как обычные, так и микроэлементы, из которых состоит станция, равно как и каковы искусственные элементы, наноструктуры, характерные для неё. А уже затем можно было поискать нехарактерные элементы. Чужой звездолёт, скафандр, любой другой вид техники не мог не оставить после себя следов. Их микроскопические частицы обязательно должны были остаться на Луоне. Эти нетипичные для Луоны и станции элементы и предстояло найти. Естественно, если они были.
Но эта работа требовала провести на Луоне несколько месяцев, и Эдна сомневалась, есть ли смысл в такой работе. Она могла не дать ответ на главный вопрос, прилетали ли пришельцы на Ириду и Луону повторно, уже после уничтожения цивилизации Ириды, потому что частицы материалов пришельцев вполне могли попасть на поверхность спутника и в ходе боя, и после него путём естественного выпадения из окружающего Луону космического пространства. Ведь микроанализ не всегда давал возможность выяснить по степени износа синтетических материалов, когда конкретно они попали на поверхность планеты.
Эдна вновь стояла перед тяжёлым решением, и Мир Гром, подумав, решил разделить с ней ответственность.
Это была их вторая встреча наедине, и Мир Гром поймал себя на том, что, как и в первый раз очень волнуется. Он уже привык чувствовать, что Эдна почти всегда умеет скрывать свои чувства и может изобразить любое чувство так искусно, что пытаться разгадать её притворство бессмысленно. «Ведьма, всегда ведьма», – невесело усмехался про себя Мир, но он также видел, что именно с ним Эдна «играет» крайне редко, более того, игра эта даётся ей тяжело. Он чувствовал, что Эдна хочет, чтобы между ними не было никакого, даже невинного обмана. И чем сильнее он это чувствовал, тем сильнее её избегал.
В каюте Эдны он так же, как недавно она, с любопытством огляделся.
Иллюминатор был значительно меньше, и за ним громоздились в неверном свете Барнарда и Ириды уже ставшие привычными скалы. С высоты, по которой звездолёт превосходил средние многоэтажные дома, был виден достаточно большой участок поверхности Луоны очень похожий на лунный. Хорошо было видно несколько небольших кратеров расположенных неподалёку. Самым характерным было то, что из каюты Эдны поверхность Луоны выглядела первозданной, в поле зрения не попадали следы деятельности иридиан, и, вот теперь, землян. Главным освещением каюты было огромное эйдопластическое «окно» за которым раскинулась бескрайняя африканская саванна. Ветер шевелил бесконечно тянущиеся до горизонта серовато-желтоватую траву и жёстколиственные кустарники. Стад животных, характерных для саванн не было. Гигантская африканская степь была пустой. Миру приходилось бывать в Северной Африке, и он хорошо знал запах саванны, именно этот запах, равно как и её суховатый воздух и наполняли сейчас каюту, тщательно воспроизведённые установками микроклимата. Шум африканского ветра так же долетал сюда, в созвездие Змееносца. Небо было почти чистым, но каким-то сероватым. Однако оно не производило впечатления унылости. В саванне было послеполуденное время, уже потихоньку склоняющееся к вечеру. Саванна внимательно смотрела на двух людей, во всяком случае, Мир не смог отделаться от такого чувства.
После обычных приветствий Эдна нерешительно сказала:
- Я всё же думаю Гром, что нам нужно провести микроанализ. Вернее, не так, у меня всего лишь есть чувство, что он необходим. Никаких серьёзных аргументов у меня нет. Можно подумать, что я предлагаю огромной экспедиции заниматься бессмысленной работой. Каждый день на счету, а мы тратим время на анализ, который может ничего не дать.
Эдна взглянула на Мира с откровенной беспомощностью, в её взгляде читалась и благодарность за то, что Мир Гром решил разделить с ней ответственность за трудное решение.
Мир испытал очень сложное чувство. С одной стороны эта беспомощная доверчивость Эдны очень тронула его, с другой в душе сразу возник безотчётный страх.
- Это ваше чувство Эдна, – твёрдо сказал Мир, ничем не выдав своего волнения, – а вся Земля знает, насколько высок у вас уровень развития Третьей сигнальной системы. Если бы мы были в космосе, то я обязательно поддержал бы вас в таком решении. Но здесь на планете решать только вам, поэтому я могу лишь сказать, что поддерживаю идею микроанализа, и, думаю, что экипаж «Аристона» вас поймёт и охотно проведёт такие работы, не смотря на всю их кропотливость и трудоёмкость.
Взгляд Эдны потеплел ещё больше.
- Спасибо вам Гром, – сказала она, – мне и в самом деле было очень важно ваше одобрение. Наверное, если я не проведу этих исследований, то никогда себе этого не прощу. Но в то же время я хорошо помню, что голосу интуиции нужно доверять осторожно. Интуиция тоже обманывает, и часто. И как отличить её истинный голос от ложного, не знает никто. Над Прямым Лучом не властно не только
пространство, но и время, но мы ещё так мало знаем о Прямом Луче…
- Я мужчина Эдна, – сказал Мир, – и поэтому вынужден в своих решениях, во всяком случае, почти всегда полагаться на логику, а не на интуицию. Но в вашу интуицию я почему-то верю. И, думаю, она нас не подведёт.
- Наоборот, Гром, – сказала Эдна, – способности Прямого Луча не спят и в вас, хотя вы, может быть, и не всегда это понимаете. Поэтому мне так и важно было ваше одобрение.
И Эдна впервые улыбнулась ему открыто и с лёгкой долей озорства. Такая улыбка Эдны очень многих мужчин покорила раз и навсегда и навеки, но Мир, казалось, даже не заметил её. Его вечно грустное и сумрачное лицо не посветлело, разве что на нём появилось выражение некоторой заинтересованности.
- Почему вы так считаете? – С лёгким удивлением спросил он.
Эдна встала и подошла к голограмме саванны. Несколько мгновений она внимательно смотрела на пейзаж, и Мир был готов поклясться, что смотрела тем же взглядом, которым саванна смотрела на неё.
- Боюсь, по той же причине, по которой считаю необходимым провести микроанализ, – вновь улыбнулась Эдна. – Есть вещи, которые невозможно объяснить.
Мир кивнул, а потом вдруг спросил.
- А почему саванна пуста? Почему в ней нет животных?
- Я не люблю в этой голограмме лишнего движения, – со знакомыми нотками печали ответила Эдна.
Мир немного нахмурился, и, прощально кивнув, вышел из каюты.

[Сумрачный]

3.

Земляне тщательно, буквально по миллиметру изучали всю поверхность спутника Ириды. Мир Гром поручил нескольким беспилотным стрелоидам собрать и доставить на Луону различные искусственные обломки, обнаруженные в межпланетном пространстве, что и было сделано. Изучение станции показало землянам, какие металлы, сплавы и пластические массы применяли иридиане при исследованиях космического пространства. Это позволяло выяснить какие обломки принадлежат иридианской космической технике, а какие технике пришельцев, и намного облегчало микроанализ.
После доставки космических обломков на спутник было решено оставить пять стрелоидов на Луоне, и поручить им поиск инопланетных материалов. Вскоре выяснилось, что материалы пришельцев и материалы иридиан, отличаются довольно сильно, что очень облегчало работу. Заодно получила косвенное подтверждение гипотеза, что Ирида оказала сопротивление пришельцам.
Стрелоиды принялись тщательно утюжить Луону, и на седьмой день опасения Эдны подтвердились. Прямо на поверхности Луоны были обнаружены искусственные сооружения из материалов пришельцев, тщательно замаскированные под обычные скалы.
Мир Гром, хотя и ожидал чего-то подобного, был потрясён этим открытием, пожалуй, больше всех. Но когда он зашёл к Эдне, та бросила на него настолько заботливый взгляд, что его потрясение внезапно улеглось. Мир не смог скрыть своего удивление от столь мгновенного изменения собственного настроения, а Эдна подарила ему новую успокаивающую улыбку. И Мир вдруг почувствовал, что всё встало на свои места.
Мир впервые подобно многим землянам поразился удивительной силе этой женщины и её колоссальной власти над душами людей. Только теперь ему стал понятен тот безотчётный страх, заставляющий власти предержащие всех народов сжигать таких женщин на кострах и уничтожать всяческими другими гнусными путями на протяжении многих веков. Что была их власть перед этой – истинной властью, порожденной красотой и способностью «ведать», особенно если такие женщины осознали её в полной мере, познав истинную силу своего пола.
«Да, мир способна изменить только женщина, – подумал Гром, – и будем надеяться, что у неё всё получится и на этот раз, в нынешней «истории», страшнее которого не знает ни Земля, ни история Великого Кольца».
- Ну что ж Эдна, – сказал он, – вас можно поздравить с новым удивительным открытием. Я много раз слышал о том, что такие вещи бывают, но первый раз сталкиваюсь с ними на практике. И должен признаться, что, похоже, начинаю вас бояться. – Мир улыбнулся, потому что, пытаясь быть галантным, сказал очевидную ложь: он не испытывал никакого страха, и потому решил превратить всё в шутку.
Эдна всё поняла и рассмеялась.
- Тогда уж бойтесь и себя, – взглянув на него с лёгким кокетством, сказала она, – если бы не ваше одобрение, я, наверное, всё же не решилась бы провести микроанализ.
- Даже если допустить, что у меня есть способности аналогичные вашим, – печально сказал Мир, – то, боюсь, в сравнении они будут выглядеть как песчинка рядом с горой.
- А вот я так не думаю, – неожиданно серьёзно сказала Эдна, – просто вы мало занимались их развитием. По возвращению на Землю я бы рекомендовала вам сделать не-большой перерыв в ваших звёздных экспедициях и проработать этот вопрос. Кстати, мы сможем вам помочь. Мы, это я, Сандра и Мидори. Перед экспедицией мы много работали над новыми методиками пробуждения и развития Третьей сигнальной системы. И Сандра, как главный наш специалист, считает, что достигли кое-чего нового в изучении этой проблемы. Способности Прямого Луча у мужчины и женщины проявляются по-разному, и дополняют друг друга, поэтому вы зря думаете, что не сможете дать ничего нового, напротив, изучение и развитие ваших высших способностей может оказаться очень интересным. Есть ещё одна важная деталь, – добавила она. – Мне кажется, что очень большие скрытые способности Прямого Луча есть у Эры Сон, и было бы неплохо, если бы она тоже поработала с нами. Познавать звёзды это прекрасно Мир, но не менее важно и прекрасно познавать и самого себя, равно как и других людей, впрочем.
- Во всяком случае, вам удалось меня заинтересовать, – после некоторых раздумий сказал Мир. – Да, пожалуй, и заинтриговать тоже. – Добавил он и улыбнулся во второй раз.
Эдна внезапно нахмурилась.
- А всё же было бы лучше, если бы мы с вами, ошиблись.

Вновь потянулись недели работы, связанной с принятием мер предосторожности, аналогичных тем, что принимались при исследовании станции иридиан. Вновь было обнаружено ядерное устройство, обеспечивающее самоликвидацию теперь уже оставленных пришельцами сооружений.
Назначение этого сооружения, установленного, как показал анализ по степени износа некоторых материалов, порядка пятидесяти лет назад, было приёмным центром, антенны которого, прикрытые маскирующей голограммой были нацелены на Землю.
Также выяснилось, что кроме голограммы центр пришельцев был прикрыт энергетическим экраном, генерируемым специальным устройством, не позволяющим обнаружить металлический массив из космоса. Очевидно, аналогичные экраны использовались пришельцами и для блокады радиосигналов, как когда-то предположила Эдна. Центр удалось обнаружить только потому, что дискоиды утюжили поверхность Луоны на предельно малых высотах.
Недоброе предчувствие Эдны исполнилось полностью. Пришельцы минимум порядка пятидесяти лет назад узнали о существовании цивилизации Земли.
Заодно выяснилось назначение антенн на иридианской станции. Спутники запущенные иридианами в ХХ веке по летоисчислению Земли действовали до сих пор, уже более трёхсот лет, и исправно транслировали на Ириду, вернее, на Луону телепередачи с Земли. Компьютерная система центра пришельцев тщательно записывала все эти
телепередачи в ожидании, когда следующий звездолёт прилетит за информацией.

Экстренный Совет звездолёта вновь собрался в боевой рубке.
- Всем известно, насколько чудовищный факт мы только что установили, – начал Мир Гром. – Нам необходимо иметь план дальнейших действий. Какие будут предложения?
Слово взял Амор Морэ. После заседания Совета АГР его даже не пришлось убеждать принять участие в экспедиции. Он сразу охотно согласился и сказал, что если бы Эдна не предложила ему этого, то он, наверное, сам бы обратился к ней с такой просьбой. Конечно, проблема возраста оставалась серьёзной, но земная медицина позволила её решить.
- Я считаю, что мы должны послать немедленное сообщение на Землю, – сказал Морэ. – Время, когда мощи радиостанций звездолётов хватало только чтобы послать сообщение на расстояние в несколько световых дней, к счастью, позади. Теперь мы почти достигли в этом вопросе искусства иридиан, и нормой стало несколько световых лет. А «Аристон» оснащён самой мощной радиостанцией, когда-либо бывшей у звездолёта во всей истории звездоплавания. И хотя опыт отправления радиосообщений со звездолёта на расстояние более семи световых лет отсутствует, есть все основания считать, что наше удачно дойдёт.
- Это так, – кивнул Мир Гром, – и в тоже время стопроцентной гарантии нет. Сигнал, возможно, так и не будет принят Землёй. Но чем скорее Земля получит информацию о грозной опасности и приступит к созданию системы противокосмической обороны и боевого космического флота, тем больше у нашей цивилизации шансов
защититься от пришельцев.
- Сообщение можно продублировать и не раз, – заметил Морэ, – и хотя это довольно большой расход энергии в данном случае он, безусловно, оправдан.
Слово взяла Сандра Кара.
- Опасность, нависшая над нашим миром, безусловно, самая грозная в истории Земли, – сказала она, – и, возможно, наиболее разумным сочтут немедленное возвращение. И всё же, я считаю, что экспедиция должна продолжить работу. Мы до сих пор не знаем ни окончательную судьбу иридиан, ни кто наши враги. А реальный шанс выяснить всё это у нас есть. Кроме того, не следует забывать, межзвёздные полёты опасны, и хотя нам идти проторённым путём, полной гарантии того, что наша экспедиция вернётся, нет. Наши радиосигналы дают ещё один шанс, что Земля будет предупреждена о смертельной опасности. Поэтому согласна – сообщение нужно послать.
Гром почувствовал, что слова Сандры убедили многих.
- Морэ, как вы думаете, – спросил он, – как скоро можно ожидать атаки Земли со стороны пришельцев?
- Учитывая тот факт, что здесь они объявились вновь через сто пятьдесят лет, расстояние до их мира, или одного из их миров максимум семьдесят пять светолет. Какое-то время, допустим, ещё сорок лет их звездолёту нужно, чтобы вернуться. Затем, получается, им нужно ещё восемьдесят лет, чтобы посланный боевой флот достиг Земли. Но всё это в лучшем случае. Вряд ли решение о повторном полёте на Ириду было принято сразу после возвращения эскадры, скорее всего, прошло какое-то время. А это значит, что ближайший к Земле мир населённый этими существами, находится на расстоянии всего нескольких десятков световых лет от Солнца, намного ближе, чем Ахернар. Я бы исходил из того, что их вторжения нужно ждать через несколько десятилетий. Те факты, которые у нас есть, однозначно свидетельствуют, они немедленно уничтожают высокоразвитые цивилизации обнаруженные в их секторе Галактики. Вернее, с максимально возможной быстротой.
- Как же они не обнаружили нас до сих пор? – Спросила Дейра Кор.
- Главная причина в том, – ответил Морэ, – что мы – галактическая периферия. Очевидно, их экспансия направлена к богатым звёздами центральным скоплениям Галактики. Возможно также, планета ставшая базовой для удара по Дельте Ворона и Ириде колонизирована ими относительно недавно. Впрочем, в их масштабе недавно может означать и около тысячи лет, – подумав, добавил он.
- Подождите, – вновь спросила Дейра, – но как мы сможем оказать сопротивление цивилизации, которая уже тысячи лет назад овладела межзвёздными полётами?
На этот раз ответил Мир Гром.
- Сопротивление Дейра мы оказать сможем. Более того, мы сможем даже победить в этой войне. Имеющиеся факты говорят, что у них нет боевых аннигиляторов. Видимо они их не открыли. Иначе, какой смысл посылать на уничтожение разумных цивилизаций целые эскадры, и наносить ядерные удары? Один наш «Аристон» легко сметёт с лица Ириды всё живое. И не только Ириды. Потенциально «Аристон» может уничтожить десятки и сотни миров.
Спокойный деловой тон, которым командир корабля это сказал, резко контрастировал со страшным смыслом сказанного. В боевой рубке повисла неловкая, напряжённая тишина. Миру Грому, погружённому в трудные заботы командира галактического корабля, иногда не хватало чувства такта.
Дейра с ужасом долго смотрела на повелителя звездолёта.
- И вы сможете сделать такое?! Мир?! – Наконец, тихо спросила она.
- Да Дейра, – просто ответил Мир Гром, – если конечно это будет последним шансом защитить Землю и Великое Кольцо…
- Но чем же мы тогда лучше этих нелюдей?!!! – Потрясённо спросила Дейра.
Ей никто не ответил, тяжёлое, напряжённое молчание намного усилилось, его нарушила Эдна, переведя разговор на другую тему.
- Я тоже против немедленного возвращения на Землю, – сказала она, – мудрость учит: «Самый страшный враг, тот которого не знаешь», у нас есть уникальный шанс хотя бы что-то узнать об этой чудовищной псевдоцивилизации, и я считаю, мы должны использовать его полностью. У нас великолепная радиостанция, и я думаю, пока, мы должны ограничиться несколькими дублирующими друг друга сообщениями.
Сами же должны продолжить поиск новой информации. Кроме того, мы до сих пор не выяснили, выжил ли кто-нибудь из иридиан, а ведь помочь им – наш долг.
Слово взяла Эра Сон.
- Я считаю, – сказала она, – прекращение работы экспедиции в этих обстоятельствах – преступление. В нашем распоряжении теперь есть действующая компьютерная система пришельцев, и их программное обеспечение. Да, они всё по возможности стерли и скрыли. Но зато, если теперь мы найдём в межпланетном пространстве обломки их кораблей, с сохранившимися там информационными кристаллами, информацию оттуда будет считать несоизмеримо легче. Я уже не говорю, насколько легче будет работать, если мы найдём хотя бы один сохранившийся компьютер с их звездолётов. Компьютерные системы всегда хранят бездну информации о своих создателях, и мы не вправе упускать уникальный шанс её получить.
- Мы до сих пор не знаем даже, как пришельцы выглядят, – вновь заговорила Сандра. – Уже не говоря об информации, о их физиологии и генетике. По всему, иридиане дали им суровый отпор, а значит, мы наверняка обнаружим в космосе не только останки иридиан, но и останки их врагов.
- Как знать, – сказал Морэ, – может быть, исследуя обломки их звездолётов, мы найдём какую-либо возможность получить координаты их планеты или планет. На навигационных компьютерах просто не может не быть такой информации. И как бы они её не уничтожали, шанс что-либо расшифровать есть всегда.
- Есть кто-нибудь, кто считает, что нужно прекращать работу экспедиции? – спросил Мир Гром.
Таковых не нашлось.
- Что ж Корн, – продолжал командир, – Мне кажется, Луона нам уже дала всё что могла. И поэтому «Аристону» пора отправляться на Ириду.

[Сумрачный]

4.

После Совета Эдна пригласила Мира и Дейру в свою каюту. Дейра всё никак не могла успокоиться.
Когда Мир и Дейра вошли, Эдна коснулась компьютерного терминала и изменила пейзаж за эйдоплатическим «окном». Африканскую саванну сменила великолепная теокалли. Этот древний памятник архитектуры на полуострове Юкатан, в Чичен-Ице, традиционно называли «Пирамидой Солнца», хотя, на самом деле, именно эта теокалли не имела к Солнцу никакого отношения. Чичен-Ица сохранился очень хорошо, и поэтому вокруг «Пирамиды Солнца» было множество других прекрасных построек сооружённых много веков назад древними майя в этом чудовищном городе-вампире, забравшем жизни тысяч и тысяч людей. Буйная тропическая зелень, разросшаяся в специально отведённых местах, создавала иллюзию, что мёртвый город жив. Свежий влажный ветер Юкатана ворвался в каюту, освежая лица людей разгорячённые после эмоционального обсуждения. Но он не принёс успокоения.
- Но чем же мы тогда лучше этих нелюдей?! – вновь потрясённо спросила Дейра.
- Это очень старый вопрос, – задумчиво сказал Мир. – Вопрос из тех времён, когда люди ещё не понимали, в каком мироздании они живут. Когда-то даже говорили: «Ударившему тебя по щеке, подставь и другую». Но как вы думаете, Дейра, смогут ли иридиане и жители планеты Альграба подставить другую щёку? Подумайте так же, сколько таких планет уже, может быть, замолчало в нашем секторе Галактики! И, самое главное, сколько их ещё будет, если этих нелюдей не остановить?! Может получиться и так, что времени на переговоры и попытку решить проблему мирными методами просто не останется. Ведь любые переговоры и контакты займут десятилетия, если учесть ограничения на скорость связи в космическом пространстве. И если возникнет дилемма: либо смерть цивилизации-агрессора, полностью, со всеми разумными существами, со всем животным миром, если он там сохранился, либо гибель какой-либо из цивилизаций Великого Кольца, или даже самой Земли – можем ли мы отклонить ответственность за применение оружия, основанного на антиматерии?
Дейра опустила голову, и на глазах у неё показались слёзы. Было видно, что она мучительно ищет, что сказать. Наконец, она вновь спросила:
- Неужели иначе нельзя?!
- Да Дейра, – грустно сказал Мир Гром, – мы будем изо всех сил искать другие варианты действий. Но, как вы точно сказали, иногда ИНАЧЕ НЕЛЬЗЯ, и если мы не поймём этого, то разделим судьбу Ириды и планеты Дельты Ворона.
- Но зачем такая вселенная, зачем такой мир?! – уже не скрывая слёз, спросила Дейра. – Ведь это же даже уже не чудовищно, это ещё чудовищнее, чем чудовищно! Может быть такому миру, такой вселенной лучше погибнуть?! Такое страдание недопустимо!
- Не вы первая Дейра, кто так ставит вопрос, – вмешалась Эдна Корн, – так его поставили ещё жители Атлантиды, то есть Крита. Они пришли к выводу, что чудовищное Колесо Сансары или Законы Кармы, как это тогда же называли в Индии, нужно остановить любой ценой. Потом появились и другое учение – орфизм, и его сторонники предложили другой выход. Английский учёный ХХ века Грейвз, книгу которого «Белая Богиня» Эрф Ром использовал в качестве источника для романа «Таис Афинская», писал – Эдна коснулась голографического терминала:
«Должно ли всё кружиться вечно? Как можно сбежать с Колеса?» Вот в чём была проблема ослеплённого солнечного героя Самсона, когда «он молол в доме узников» в Газе (Книга Судеб 16:21). Заметим, что мельница в греческой философии символизировала вращающиеся небеса. Самсон блестяще справился с проблемой, сдвинув с места столбы, на которых держалась крыша святилища, так что она обрушилась на всех находившихся там. Орфики предлагали другое, более мирное, решение. Они гравировали его шифром на золотых пластинках, которые надевали на шеи своим любимым покойникам. Там было: не забывать, отказываться пить воду из текущей в тени кипарисов Леты, как бы ни мучила жажда, пить воду только из священного, обсаженного лесным орехом источника Персефоны, чтобы стать бессмертным господином мёртвых и избежать в будущем раздираний на части, убиений, воскрешений и возрождений».
Здесь, наверное, так же стоит отметить, что Персефона, как и все богини, кроме обычного имени носила ещё и тайное. И её тайное имя совпадало с вашим – её звали Дейра – знающая, что означает посвящённая в знание, тайное даже для богов, и поэтому помогающая людям становиться бессмертными.
Представьте себе жизнь простого человека или раба в Древнем мире, полную страданий, неуверенности, унижений, боли… К тому же в Атлантиде стал распространяться ужасный порок иерархических цивилизаций – ритуальный каннибализм. Здесь вновь ударила Стрела Аримана, придя однажды к выводу, что этот мир нужно уничтожить, жрецы атлантов через определённое время ударились в другую крайность, они пришли к выводу, что нужно жить любой ценой, подчиняясь законам этого инфернального мира, и поэтому пришли к ритуальному людоедству. В последствии, ритуальный каннибализм ещё в, возможно более чудовищных формах распространялся жрецами-людоедами ацтеков.
Легенда о Самсоне, как теперь считается, возникла в Атлантиде, то есть – на Крите. По-видимому, катастрофа, произошедшая с Атлантидой не случайна, это не просто природный катаклизм. Похоже, тайное знание Дейры уже тогда давало колоссальнейшее могущество. И, видимо, воспользовавшись этим могуществом, Самсон и Далила уничтожили главный город Атлантиды, центр самовластной олигархии – Посейдонис,
подобно тому, как главные герои романа «Таис Афинская» Таис и Александр Македонский уничтожают в романе другой аналогичный город-вампир Персеполис. Есть религии, Дейра, призывающие уничтожить мир, или, пусть, формально не призывающие к этому, но объективно ведущие к его уничтожению, физическому или духовному, именно они являются основой фашизма. В XX веке историк Гумилев назвал их «антисистемами». Скорее всего, подобными теориями или «антисистемами» и руководствуются те, кто уничтожил Ириду. Наше же понимание учит тому, что люди должны стать богоравными – достичь индивидуального бессмертия, овладеть способностями Прямого Луча, и изменить мир.
- А кто такие жрецы-людоеды ацтеков? И как такая религия могла достичь хоть какого-то распространения? Ведь любой этолог скажет, что у всех высших животных есть непреодолимый тормоз на уничтожение животных своего вида. Неужели человек исключение? – Спросила Дейра.
- Ваш вопрос затрагивает очень много других тем, – ответила Эдна, – начать здесь, наверное, лучше так. Как я уже сказала, в нашем мироздании возможна инфернальная красота – красота, приспособленная к извращенному мирозданию и отражающая и копирующая в себе его инфернальность. Поэтому она самый страшный вид уродства. Можно сказать и так, настоящая красота всегда противостоит энтропии, псевдокрасота же энтропии способствует.
Часто извращённые псевдопрекрасные идеологические концепции возникают на базе концепций прекрасных по-настоящему. Извращённая псевдопрекрасная религия ацтеков возникла на базе Герметического учения, изложенного в великой книге индейцев майя, географических соседей ацтеков, «Пополь-Вух». Как теперь установлено он состоит из трёх мифов, двух прекрасных мифов о Чекованеге подарившем нашему миру Солнце, о Уатт-Чекованеге подарившем нашему миру Солнце Ночи – Луну, и отвратительном мифе о Шбаламке и Хун-Ахау. В последнем мифе рассказывается, что цивилизация майя однажды испила «Отравленную Чашу» извратив «Пополь-Вух». И «по Земле потекли реки гноя», в данном случае имеется в виду, конечно, не экологическая, а социальная катастрофа. На базе «Пополь-Вуха» возник чудовищный «Культ цветов», очередная мироненавистническая религия, обладающая инфернальной привлекательностью и очарованием, построенная на каннибализме. Майя прошли через то же искушение, что и цивилизация, описанная Хайнлайном. Суть «Культа цветов» проста. Боги майя были вампирами в прямом смысле этого слова, они питались человеческой кровью, вернее, их этой кровью нужно было поить, чтобы они не погибли, ежегодно, а потом всё чаще. Поскольку, если погибнут боги, то погибнет весь мир. И вот народ майя должен был отдавать богам своих самых лучших сыновей. Самых красивых юношей, самые красивые цветы этого народа, тщательно отбирали во всех городах и деревнях и выводили на центральные площади городов, к алтарям богов. Их распинали на алтарях, и жрец обсидиановым ножом, вскрывал им грудную клетку и вырывал их сердца и, сложив на золотое блюдо, подносил одному из богов. И с каждым годом юношей требовалось больше и больше.
Боги получали кровь, льющуюся на алтарь и сердца юношей. Тела же съедали, точнее пожирали. У майя не было людоедства как средства утоления голода, зато было ритуальное людоедство. Оно нарастало очень быстрыми темпами, в геометрической прогрессии. Служители этого культа – «Сыны Солнца», как они сами себя назвали,
учили, что чем больше ты съешь мяса убитых юношей, тем ближе ты будешь к Богу. Самое же правильное есть мясо убитых родственников, а высший подвиг матери, наиболее приближающий её к Богу, это съесть мясо собственного сына.
И ели! И с каждым годом всё больше! И всё больше майя становились «Сынами Солнца», путь туда был открыт, единственное условие причащаться человеческим мясом как можно чаще. Запретный плод сладок, как известно. Возникла стремительно захватывающая в свою орбиту всё больше людей извращённая псевдокультура, которой, на американском континенте тогда нечего было противопоставить.
И тогда с небес на землю вновь сошли Чекованег и Уатт-Чекованег, в обрезе Шбаламке и Хун-Ахау. И они начали против «Сынов Солнца», или «Деревянных Людей», как они названы в «Пополь-Вухе», войну.
Шбаламке переводится Воин, а Хун-Ахау иначе – Один Владыка. Он – инкарнация Уатт-Чекованега.
Они применили в этой войне разные тактики. Шбаламке, просто брал города-вампиры штурмом, вырезал «Сынов Солнца» поголовно, затем приказывал своим воинам собрать в городе все книги с извращённым «Пополь-Вухом», складывал их на главной площади и приказывал сжечь. Затем он говорил жителям города-вампира: «Уходите! И помните, если кто-нибудь, опять построит такой город, я опять приду! И буду ещё более беспощадным!»
Хун-Ахау вёл себя иначе. Прежде всего, он создал мощную оперативно-агентурную сеть, пронизавшую все города-государства майя. И только потом пошёл на эти города войной. И он не брал города-вампиры штурмом. Он просто надолго осаждал их, брал в длительную осаду. При этом он разрешал всем жителям такого города свободный выход из него, кроме «Сынов Солнца». Смешатся же с толпой «Сыны Солнца» не могли, у Хун-Ахау было «всё схвачено». Чем это кончалось понятно. «Сыны Солнца» оставались в городе. И естественно, однажды от голода начинали пожирать друг друга. Хун-Ахау терпеливо ждал, пока в городе никого не останется…
Только потом его войска входили в поверженный город-вампир. Они добивали тех «Сынов Солнца», кто был каким-то образом ещё жив, а затем начинали вновь собирать книги, в которых содержалось описание «Культа цветов». Только Хун-Ахау не сжигал эти книги. А напротив приказывал сложить в самом лучшем здании в этом городе, и обеспечить все условия для их хранения. И описание «Культа цветов» хранилось века, так память об этом культе и дошла до нас.
Хун-Ахау и Шбаламке уничтожили социального вампира. Но чудовищной ценой. Десятки и десятки городов майя по сей день стоят во влажной тропической сельве полуострова Юкатан пустыми. Великая цивилизация майя едва не погибла, и только сейчас, в наше время, началось её медленное возрождение.
Но было уже поздно. Социальный вампир уже успел «укусить» два других великих народа Америки – инков и ацтеков (тогда ещё тольтеков), и в реальной опасности оказалась вся наша планета. Наука ацтеков развивалась невероятными темпами – они были уже на грани изобретения пороха. Приди испанцы лет на 50 позже их бы могли встретить иначе, у испанцев не оказалось бы стратегического преимущества перед ацтеками – огнестрельного оружия. А именно оно и позволило Кортесу наголову разгромить великолепно обученные и подготовленные армии Монтесумы II и Кауутемока – Падающего Орла.
Но, даже не смотря на то, что испанцы пришли вовремя, ситуация, всё равно, едва не закончилось катастрофой. Кортесу удалось разгромить великолепные армии ацтеков с очень большим трудом. Несколько раз его армия была на грани поражения. Если бы это произошло, то был бы уничтожен Кортес, в плену бы оказались команды его каравелл. И они научили бы ацтеков изготавливать порох и строить европейские корабли. Кортес не понимал всей опасности этого, а возможно и не хотел понимать, он был эгоистичен, и сам научил своих союзников тласкаланцев строить европейские корабли, и так же организовал в их стране производство пороха, сырьё для которого с вулканов Анауака доставляли ему те же тласкаланцы.
Страшно представить, что было бы, если бы история пошла по другому руслу. Очень скоро ацтеки захватили бы Кубу, а лет через 15-20 великолепные армии ацтеков были бы уже в Европе. Исследования историков однозначно показывают: армии стран Европы не смогли бы противостоять великолепным и фанатичным армиям ацтеков, будь у тех огнестрельное оружие. Война была главной частью мировоззрения ацтеков. Для того чтобы наш мир жил, богам постоянно нужно приносить щедрые человеческие жертвы, и молодых прекрасных юношей для этих жертв нужно добывать на войне. Иначе, во имя спасения мира, в жертву придётся приносить лучших юношей ацтеков. Это мировоззрение стимулировало воинское искусство этого народа просто невероятно, и делало их армии воистину непобедимыми. И будь у этих армий огнестрельное оружие, возможно, на всей Земле сейчас стояли бы жертвенные алтари, ступенчатые пирамиды – теокалли.
До сих пор никто не знает, почему вдруг, ориентировочно 750 лет назад в Европе началось то, что позже назвали научно-технической революцией. И до сих пор никто не знает, почему за настолько исторически ничтожный срок европейская цивилизация прошла путь от стрелы до звездолёта, и от сохи до компьютера. В
«Таис Афинской» Эрф Ром говорит, что даже античной цивилизации – жемчужине древнего мира нельзя было давать высоких технологий, однако европейской цивилизации в Тёмные Века эти технологии упали как снег на голову…
И здесь мы имеем великую историческую загадку, не разгаданную по сей день, – закончила Эдна.
- Но может быть, – с робкой надеждой спросила Дейра, – такое было возможно только в древние времена? Ведь чему-то же люди должны были научиться за сотни и тысячи лет, даже в доноосферные эры?
- К сожалению это не так, – печально сказала Эдна. – Самый страшный социальный вампир возник в истории Земли в ХХ веке. И им стали те самые страны западной Европы, представители которых сокрушили ацтеков, и которые считали себя самыми цивилизованными и самыми гуманными странами на Земле, когда лидером этих стран стал Адольф Гитлер. И этот социальный вампир по чудовищности своих преступлений превзошёл всех других социальных вампиров в обозримой истории, вместе взятых.
- И вы считаете, что из космоса нам угрожает социальный вампир, аналогичный тому, который возник в ХХ веке, в фашистской Германии, только ещё более чудовищный?! – почти не скрывая охватившего её леденящего ужаса и отвращения, спросила Дейра.
- Боюсь, что все факты говорят за это, – просто сказала Эдна.

[Сумрачный]

5.

Звездолёт послал дублирующие сообщения на Землю с луоноцентрической орбиты, а затем взял курс на Ириду. Он шёл на планетарных гравитационных двигателях, на не очень высокой скорости. Затем ещё на какое-то время потребовалось задержаться на околоиридианской орбите с целью уточнения места для посадки и полного прохождения адаптации к пребыванию на Ириде. Впрочем, это мероприятие Сандра Кара начала ещё до высадки на Луону. Большинство звездолётчиков, свободных от вахты проводили много времени в кают-компаниях корабля, обычных местах отдыха экипажа. Однажды, войдя в кают-компанию, Эдна увидела Дейру Кор, задумчиво сидевшую в стороне от остальных членов экипажа и пристально рассматривающую разноцветных рыбок в огромном аквариуме.
Было видно, что девушка, ещё недавно очень весёлая и озорная, и часто становившаяся душой экипажа, замкнулась и сильно переживает.
Эдна почувствовав, что переживания Дейры связанны с недавним разговором. Она подошла к ней, поздоровалась, и попросила разрешения сесть в соседнее кресло. Дейра обрадовано кивнула и сразу сама попросила разрешения задать вопрос.
- Я много думала над тем, что вы рассказали. Больше всего меня удивляет, что Земля получила высокие технологии действительно в очень критический момент. Ещё больше меня удивляет невероятно быстрая эволюция Земли в последние века. Мне кажется, что здесь что-то не так. Например, Академия Стохастики и Предсказаний
Будущего утверждает, что максимум через сто лет мы познаем Законы Прямого Луча настолько, что сможем строить нуль-пространственные звездолёты. Но ведь система цивилизаций Великого Кольца существует, по-видимому, уже много тысяч лет, и эти, без сомнения, великие цивилизации все эти тысячелетия имеют только релятивистские
звездолёты.
Яркий пример цивилизация Ириды. Мы умеем летать в космос немногим более трёхсот лет, иридиане умели более семисот, но они даже и не мечтали о Звездолётах Прямого Луча. Правда, они существенно превосходили нас в понимании электромагнитного поля. Спутники иридиан, запущенные на околоземную орбиту триста лет назад, по сей день транслируют на Луону наши телепередачи, да, к тому же, до сих пор нами не обнаружены… Впрочем, мы их и не искали, – добавила Дейра. И продолжила.
- Для нас проблема – послать простое сообщение на Землю. Но ведь это только частность, исключение, лишь подтверждающее правило. Всё это по-настоящему удивительно, и я понимаю вас, когда вы сказали, что здесь скрыта великая тайна, пока не разгаданная исторической наукой… Но нет ли у вас своего объяснения?
Эдна ободряюще улыбнулась взволнованной девушке, внутренне поразившись пытливости и глубине её вопроса. Эдна сама рекомендовала Дейру в экспедицию, давно уже заметив молодого, талантливого и подающего большие надежды социолога-лингвиста, и теперь втайне порадовалась правильности своего выбора.
- Вы коснулись действительно великой загадки Дейра, – задумчиво сказала она. – И в самом деле, до сих пор никто не смог объяснить, почему в конце Тёмных Веков в так называемую Эпоху Ренессанса цивилизация белой расы буквально «сорвалась с цепи». За исторически ничтожный срок 500 лет, к ХХ веку, пройден путь от стрелы до космического корабля и от сохи до компьютера. А затем развитие только ускорялось.
Я много думала над этим, и склоняюсь к тому, что главное проявление Стрелы Аримана в обществе – это религия, которая со времён возникновения государственности была верной прислужницей власти, и всячески пыталась помочь власть имущим сохранить своё положение и привилегии. С этой целью все религии стремились отсечь простых людей от научных знаний и навязать им веру в пустые религиозные догмы. Делалось же это самыми чудовищными и самыми подлыми путями, и, прежде всего, путём травли и уничтожения лучших.
Уничтожались творческие личности – учёные и художники, которые в те страшные времена составляли ничтожнейшее меньшинство. Причём в большинстве случаев служители религий уничтожали их не своими руками, а натравливали на них «простой народ», одураченные толпы обывателей, играя на их комплексе неполноценности, и естественной зависти к духовному богатству таких людей. Например, у ацтеков жрецы в одном только Теночтитлане в день, в праздники, вырывали сердца у трёх тысяч самых красивых юношей, под крики и улюлюканье одураченных толп искренне уверовавших, что истребление лучших это единственная возможность спастись от вселенской катастрофы.
Женщина страдала особенно сильно. Ведь по своей природе женщина склонна к практичности, она оценивает, прежде всего, то, что по-настоящему полезно для её детей, а значит – для реального мира. Она всегда предпочтёт синицу в руке журавлю в небе. И это особенно не нравилось религии, ведь её «святые» и «праведники» как раз находятся на небе! Женщина любит необычное, ценит самобытность в своих детях. В этом нет ничего странного – эти задатки есть результат длительного процесса отбора, когда выживали общины, члены которых были способны на инициативу и мужество. Но именно таких людей и должна была косить Стрела Аримана – направленное зло. И именно религия и направляла Стрелу Аримана против лучших.
Святая инквизиция, прежде всего, уничтожала самых красивых женщин, и уничтожала невероятно мракобесным путём. Женщин заживо сжигали на кострах, замуровывали заживо в стенах христианских храмов, нередко вместе с их грудными младенцами, которых объявляли «дьяволовым отродьем», доводили до смерти чудовищными, свирепыми пытками. В западной Европе по сей день красивых женщин меньше, чем во всех остальных регионах планеты, таков «результат работы» святой инквизиции, от которого мы в полной мере не смогли оправиться даже за два с половиной века Ноосферной Эры.
И это не случайно! Красота, вопреки утверждениям церковников, не только не греховна, она верное свидетельство незаурядности личности. Бывают, конечно, исключения, но они подтверждают правило. И расправа с лучшими неизбежно ведёт к доминанте посредственности, которая, в свою очередь, ведёт к доминанте ничтожества. Вам не приходилось видеть, Дейра, портретов людей тех эпох: фотографий реальных людей, а не рекламных див, реалистические картины, а не приукрашенные фантазией художника портреты королей и богачей? Вы не задумывались, почему люди на них настолько часто бывают некрасивыми и даже, подчас, уродливыми: толстыми или, наоборот, невообразимо худыми, низкими или чрезмерно высокими? Почему так часто встречается диспропорция лиц? Отчего было так много злых, нервных, жестоких людей? Объяснение этому я вижу только одно: столетиями, даже тысячелетиями в обществе происходил отбор худших в физическом и психическом отношении людей.
В Эпоху же Ренессанса, люди впервые смогли сделать глоток свежего воздуха. Мадонна, трактуемая христианством в Тёмные Века как бесплотная и бесполая идея, была воспринята людьми той эпохи как реальная земная женщина, что и отразилось на полотнах Рафаэля, Леонардо да Винчи, Перуджино и других художников. И люди стали по новому воспринимать красоту, увидев истинное её начало в доброте, гармонии реальности, в здоровье и радости… Наконец, за творчество перестали сжигать на кострах лучших, побивать их камнями, вырывать им сердца, хотя последний всплеск жестокости церкви приходится как раз на XVI век, век Леонардо и Микеланджело. Но уже тенденция к ослаблению власти «святых отцов» получила устойчивое развитие. Люди извлекли из пепла прекрасные обнаженные античные статуи «язычников», как презрительно называли античные народы «святые отцы», и стали всё вернее ценить труд творческого человека. Процесс этот шёл очень тяжело, и весь период Эры Разобщённого Мира сталкивался с ожесточённым и оголтелым противодействием ему духовенства и других «скотов» и «зверей». Трагедия творческого человека ещё долго оставалась обычной, не важно, учёным был человек или художником. Но всё больше действительно прекрасных мыслей и чувств, которых раньше верно и надёжно душила удавка религий, часто вместе с их обладателями, теперь вырывались на свободу. Именно это позволило нам за исторически ничтожный срок так много познать, и так многим овладеть. И в конечном итоге, в XXI веке прийти к совершенно новой научной парадигме, выйдя на великое понимание биполярности мира и Законов Прямого Луча. В истоке этого было переосмысление образа Женщины… Можно подумать: из глубин общественной психики на поверхность выбился Прямой Луч, несущий новый образ, который потом воплотился в Моне Лизе, в Сикстинской Мадонне, в России – в портрете, например, Струйской кисти Рокотова… Именно это и вызвало особенную ярость инквизиторов, носителей направленного зла, ведь, например, в другие эпохи не было террора, направленного именно против женщин.
В глазах Дейры засветилось понимание.
- Я думаю, вы правы, – после некоторого раздумья сказала она. – Но это не объясняет, почему так медленно, по сравнению с нами, развиваются цивилизации Великого Кольца. И, кстати, я заметила, их научная парадигма несколько отличается от нашей. И, если они в чём-то нас и превосходят, то в основном в научно-технической области. Человековедение у них отстаёт от земного.
- То, что я скажу вам сейчас Дейра, – после длительного раздумья ответила Эдна, – только моё мнение. Пока ещё не один историк Земли не поставил данный вопрос перед фундаментальной наукой. Но я давно уже думаю над ним. В нашем распоряжении, к сожалению, ещё очень мало информации о цивилизациях Великого Кольца, но, мне кажется, что я догадываюсь, каким может быть ответ. То, что мы знаем о системе ВК, говорит о том, что её цивилизации пошли путём преимущественно научно-технического прогресса. Их наука не жалеет сил на изучение загадок природы, но уделяет недостаточно внимания изучению загадок общества и загадок человеческой души. Мы получаем много информации из космоса, о самых последних научных открытиях, о новейших технических достижениях. Но ещё ни одна из цивилизаций ВК ни разу не сообщила нам о том, что ей известно о Законах Прямого Луча, равно как и о невероятных возможностях, заключённых в способностях Прямого Луча, скрытых в душе каждого из нас. Именно образ «земной мадонны», возникшей в нашем мире словно бы из ничего, и был толчком к познанию этих неведомых способностей, к соединению разума и интуиции, мужского и женского в культуре. Синтез на Земле учения о ноосфере великого учёного ЭРМ Вернадского и герметических учений, пока, похоже, уникален и нигде не встречается в нашей Галактике. И, похоже, это уже не раз было причиной глобальных техногенных катастроф периодически постигающих цивилизации Великого Кольца. Кстати, именно по этой причине мы и поверили, что Ирида погибла в результате такой катастрофы. К счастью, видимо похожим путём развивается и агрессивная цивилизация, атаковавшая Ириду, именно это и даёт нам реальный шанс выстоять и победить.
- Но тогда, получается, – сказала Дейра, – что наша цивилизация избранная, что собственно и мучает меня все эти несколько последних дней. Кем и зачем мы избранны?!
Несколько мгновений Эдна, уже ничему не удивляясь, заново переживала видение Малиналь, а затем ответила, тщательно подбирая слова:
- На этот вопрос Дейра пока есть только мистический ответ. Герметические учения дали его в незапамятные времена. Они утверждают, что наш мир действительно избран и отвечают на вопрос – кем. Земля избранна великой Тройственной Богиней – маленькой Тихе, богиней счастья и печали, богиней Луны. И избранна для некой особой и великой миссии. Вернее, наша миссия будет не просто великой, она будет великой и прекрасной. И у человечества Земли будет удивительная и по настоящему прекрасная судьба, которая изменит всё наше инфернальное мироздание, если только, конечно, мы окажемся её достойны.
Сказав это, Эдна печально улыбнулась, Дейра ответила ей такой же улыбкой, даже внешне почти неотличимой от улыбки Эдны.
Некоторое время Дейра сидела молча, обдумывая сказанное.
- Вы знаете Корн, – наконец, сказала она, – я бы хотела глубже изучить вопрос о манкуртах, о социально и нравственно мёртвых людях и цивилизациях. Вы бы не могли порекомендовать мне материал, с которого было бы целесообразным начать работу?
- Могу. – Улыбнулась Эдна. – Хотя это и не совсем скромно с моей стороны. Ещё в студенческие годы я написала статью – ««Звери» и «скоты»», в которой изложила моё понимание этого вопроса, а так же мой взгляд на причины вызвавшие, казалось бы столь внезапно, на рубеже 30-40-х годов XXI века Вторую Великую революцию. Мне почему-то очень дорога эта работа, возможно потому, что она стала первым моим трудом признанным и по достоинству оценённым научным сообществом Земли, поэтому одна из её первых публикаций всегда со мной. Я могу дать её вам прочесть в любое удобное для вас время.
Дейра посмотрела на начальника экспедиции долгим благодарным взглядом.

[163М]

«если судить с позиции доминирующих религий ЭРМ, наш мир – результат преступления еврейского бога, который был известен в христианских странах под именем Иисуса Христа»;
«христианство заимствовало из Герметизма… апокриф о мятеже Люцифера. Он не канонизирован в Библии…»;
«он [апокриф о мятеже Люцифера]… интересен положением о так называемых Серых Ангелах»;
«Самсон и Далила уничтожили…»;
«Мадонна, трактуемая христианством в Тёмные Века как бесплотная и бесполая идея…».

В бурсе за это б трудилась лоза,
Взяли б студента в розги,
А в Комакадемии все волоса
Рвал бы с себя Покровский…
С. Кирсанов. Последний современник.

[Сумрачный]

Уважаемый, 163М! Если Вы верующий христианин, то лучше не читатйте. Наследие Ефремова ярко антихристианское, а я разделяю его точку зрения.

[Сумрачный]

Глава V

Троан


Есть упоение в бою,
И бездны мрачной на краю,
И в разъярённом океане,
Средь грозных волн и бурной тьмы,
И в аравийском урагане,
И в дуновении Чумы.
А.С. Пушкин

1.

Звездолёт ещё был на орбите Ириды, и шли работы по выбору места для посадки и адаптации землян к условиям Ириды. Когда вечно замкнутый и угрюмый командир корабля Мир Гром и Сандра Кара случайно оказались рядом в огромном зале для занятий гимнастикой в невесомости, гравитация в котором, естественно, была отключена. На руках обоих были небольшие крылья, и, сама собой возникла мысль, кто преодолеет дистанцию полёта быстрее.
Гибкая и очень грациозная Сандра и коренастый и широкоплечий, хотя и тонкий в кости, что, впрочем, лишь увеличивало его шансы, Мир были вынуждены стараться изо всех сил, поскольку силы были практически равны. Победа осталась за Сандрой, но с очень небольшим преимуществом. Проницательная Сандра сразу увидела, что их суровый командир огорчён, хотя и тщательно скрывает своё огорчение. И, не выдержав, улыбнулась.
- Знаете Гром, – сказала она, – я прожила на свете не намного больше, чем Эдна, хотя в наше время это и считается не очень солидным возрастом, и всё же меня всегда поражает, как умудряются даже самые лучшие мужчины нашего мира оставаться мальчишками.
Мир понял, что разгадан и заметно смутился.
Сандра расхохоталась.
- Ну, вот видите, – сказала она, – но должна признать, что такая мальчишеская непосредственность довольно мила. Может быть, в качестве реванша давайте сразимся, в чём-либо другом, я слышала, вы любите фехтование?
- Я слышал, вы тоже его любите? – Спросил в свою очередь Мир.
- Да, это так, – согласилась Сандра. И вы знаете, я убеждена, что в фехтовании мужчина всегда проиграет женщине, – и озорно взглянула ему в глаза.
- Почему? – Удивился Мир.
- В фехтовании, особенно лёгким оружием ловкость, выносливость и выдержка имеют большее значение, чем сила, а в этих качествах женщина всегда превосходит мужчину, просто в силу особенностей своего организма и психики. Вот если бы бой был на тяжёлых мечах, например, так называемых двуручных, женщина, при прочих равных, обязательно бы проиграла. Но на Земле этим видом боя сейчас занимаются только немногие любители, да и вызывать на такой бой женщину не по-рыцарски, – и Сандра вновь лукаво взглянула на Грома.
- Ещё не так давно, – заметил Мир, – не по-рыцарски было вообще вызывать женщину на бой.
- Это так, – согласилась Сандра, – но с тех пор многое изменилось. Поняв биполярность мира, люди поняли, что место мужчины и женщины рядом в совместном пути, и она вправе ему уступать только в физической силе. И с тех пор мужчинам стало намного труднее доказывать, что они сильный пол. Как вы отнесётесь к бою прямо здесь, в невесомости? Мне всегда нравился именно такой бой?
- Я, как каждый профессиональный звездолётчик, люблю занятия в невесомости, гравитаторы всегда могут отказать, поэтому такие занятия крайне важны.
- Прекрасно, – улыбнулась Сандра, – бросаю вам вызов. И подняла руку, в которой мгновенно вспыхнул лёгкий светящийся меч, составленный из силовых полей.
Мир склонил голову в знак принятия вызова и поднял руку, в которой тоже мгновенно вспыхнул меч.
Противники отсалютовали друг другу, и сошлись в схватке. Это было крайне сложно в невесомости, но оба великолепно умели это делать. Разница в их тактике быстро стала очевидна: Мир полагался на стремительный напор и прямоту натиска, Сандра, напротив, умело уходила от прямого столкновения, в котором преимущество Мира было неоспоримо, делала частые обманные движения, и только потом наносила удары всерьёз.
- Туше (задет)! – торжествующее объявила Сандра достав левое плечо Мира, и вдруг взглянула на него с откровенной иронией.
Мир отпрянул на максимально возможное расстояние и, выставив меч, переживал острую боль, пропущенный выпад означал достаточно сильный удар электрическим током. И почувствовал, как в нём вскипела дикая ярость. Однако в тоже мгновение понял, что в этом и состоит тактика Сандры, и огромным усилием воли сумел себя сдержать.
Они сошлись вновь, только теперь Мир перестал полагаться на натиск и начал экономить силы, и только пропустив очередной выпад, понял, что Сандра всё же сумела его обмануть – навязав свою тактику боя, в которой имела преимущество.
Разгадав её тактику он начал более правильно строить бой, навязывая ей свою, но было уже поздно, два пропущенных удара давали о себе знать и Сандра, сэкономившая больше сил, получила всё нарастающее преимущество.
- Туше! – вновь вскрикнула Сандра. И когда Мир поняв, что проиграл, кинулся на неё в последнем отчаянном и стремительном броске, дававшем ему последний шанс, уже не обращая внимание на пронзившую его боль, умело увернулась, отбила нанесённый уже не твёрдой рукой удар, и по самую рукоять всадила ему меч в солнечное сплетение.
Иллюзия того, что Мир пронзён мечом насквозь была полной. Окрашенное голографической кровью лезвие меча, сверкая, вышло из спины Мира, а по телу его хлынула голографическая кровь, внешне не отличающаяся от реальной. Боль же от удара током была настолько сильна, что как только Сандра выдернула меч, он обмяк, почти так, как обмяк бы в реальности. Если бы бой происходил при гравитации, то Мир рухнул бы на пол.
Сандра отсалютовала поверженному противнику.
- Вот видите Гром, – сказала она, – когда командир звездолёта немного пришёл в себя, в фехтовании преимущество всегда будет на стороне женщины. Я, кстати, забыла сказать вам об ещё одном её преимуществе, женщины более хитры, чем мужчины. Мы намного реже, чем вы сохраняем наивность даже в ранние годы, вы же, как я уже сказала, в какой-то мере остаётесь наивными всегда. И мы умеем это использовать.
- Да, я только что имел возможность в этом убедиться, – согласился Мир. – И неожиданно для себя выдал. – Я слышал, в прежних жизнях вам уже не раз приходилось убивать мужчин. – И тут же сконфуженно замолк, мучительно покраснев, кляня свой язык.
Сандра вновь расхохоталась, только на этот раз её мелодичный смех звенел намного дольше. Наконец отсмеявшись, Сандра внимательно посмотрела на командира звездолёта и сказала:
- Что в вас ещё по настоящему хорошо Гром, так это то, что, потеряв равновесие, вы легко обретаете его вновь. Это достаточно редкая черта, поверьте специалисту. Ну, а касательно вашего вопроса отвечу честно, регрессивный гипноз действительно позволил мне восстановить память и о таких инкарнациях. Но вы же знаете, никто, пока, не доказал, что, так называемая, избыточная информация это действительно память о прежних жизнях. Впрочем, что вас ещё интересует в моих прежних жизнях? Одержав над вами целых две победы под ряд, я пришла в хорошее расположение духа и готова отвечать на любые ваши вопросы. – И в очередной раз искромётно взглянула Миру в глаза.
- А ещё я слышал, – впервые робко улыбнулся вечно суровый Мир, – что в одной из инкарнаций вы умели танцевать танец со змеем, и делали это с Корн, с которой вы подруги может быть уже даже не много веков, а много тысячелетий.
Сандра вдруг стала серьёзной.
- И это так Гром, – сказала она, – у нас с Эдной действительно много общих воспоминаний пробуждаемых регрессией. Они и сблизили нас, наверное, в этой жизни. Касательно же танца со змеем, да, такое общее воспоминание у нас действительно есть. И знаете Гром, – тень улыбки вернулась в глаза Сандры, – нам с Эдной очень хотелось бы повторить этот танец в теперешней жизни. Кстати, правильно он называется «Поцелуй со змеем».
- Я в курсе, – кивнул Мир, – и могу вас понять. И всё равно, настолько чудовищный риск, поцеловать громадную смертельно ядовитую змею, стоящую перед тобой в боевой стойке. Увернуться от неё, поцеловать вновь, вновь увернуться, и так, пока у змеи совсем не останется яда. Думаю, что ни один мужчина, никогда, не сможет сделать такого.
- Да, это не для мужчины, – согласилась Сандра, – храм Эриду – это храм Тантры, а тантристы ещё в незапамятные времена поняли, что для того чтобы изменить этот мир женщина должна быть намного более ловкой, умелой и мудрой, чем даже самая ядовитая, самая стремительная, и самая коварная змея. Иногда мужчина должен отходить в сторону Гром.
- Вне всякого сомнения, – согласился Мир, – равно как и женщина, впрочем.
- Равно как и женщина, – подтвердила Сандра, – равно как и в большинстве случаев, им лучше действовать вместе, что человечество поняло совсем недавно. Как и вам с Эдной, – неожиданно добавила она.
- Что вы имеете в виду? – Спросил Мир.
- Я так же в курсе Гром, что у вас с Эдной есть совместные воспоминания о прежних жизнях.
- Да, я забыл, кто вы, – кивнул Мир, – как-то я стал воспринимать вас просто как врача и начальника медицинской службы звездолёта, забыв, что вы великий психолог и официально представляете на «Аристоне» Академию Горя и Радости.
- А вот это ваш серьёзный недостаток Гром, – вдруг сказала Сандра, – вы совершенно не умеет льстить. Я всего лишь известный психолог, и далеко не выдающийся, не говоря уже о том, что не великий. Льстить нужно, так же соблюдая меру, любая женщина хочет быть обманутой, не меньше, чем любой мужчина, но обман должен быть искусным.
- Но я говорил искренне, – возразил Мир, – и готов подтвердить официально, что считаю вас великим психологом, или уж, по крайней мере, выдающимся, и уверяю вас, так считаю далеко не я один, а, наверное, каждый, кто читал ваши работы, просто вы слишком скромны. И, к тому же, разве в наше время сохраняется необходимость в обмане?
- Она всегда сохраняется Мир, – назвала его Сандра первым именем, – и любой мужчина должен всегда это помнить. Вы очень красивы, причём не слащавой красотой мальчика из голливудских фильмов прошлых веков, а мужественной красотой мужчины, и, на мой взгляд, ваша красота отражает истинное положение дел. И, думаю, женщины просто разбаловали вас, тем, что практически всё вам постоянно прощают, даже то, что вы им всегда говорите правду. И будет лучше для всех, если вы это, однажды, поймёте. Во Франции в XIX веке, например, мальчиков из аристократических семей специально учили выражать своё восхищение нарядом дамы минимум несколько раз за вечер, даже если это далеко не соответствовало действительности, и учили делать это мастерски, не попадая впросак, вы же совершенно не умеете это делать, и, похоже, не собираетесь учиться.
Сказав это Сандра, вдруг, смягчила серьёзность своего взгляда, а потом вновь лукаво сощурила на Мира свои топазовые «тигриные» глаза, и кокетливо чуть тряхнула длинными огненно-рыжими волосами. Командир звездолёта впервые за очень длительный период почувствовал, что откровенное кокетство Сандры не просто действует на него, а действует с потрясающей силой.
- Наверное, в чём-то вы правы, – смущённо признал Мир, – после некоторых раздумий. Но ведь я звездолётчик, и моя профессия оставляет очень мало времени и сил для ухаживаний, прежде всего, нужно думать о жизни, здоровье, безопасности экипажа. Межзвёздные, да и межпланетные, полёты, наверное, всегда будут слишком рискованными.
- И женщины это понимают, – кивнула Сандра, – а вы этим без всякого зазрения совести пользуетесь, лишая значительной меры радости и себя и других. Скажите, – вдруг задала она непонятный вопрос, – вы считаете Эдну своим проклятием? – Резко сменив тему.
Мир глубоко задумался, и подплыл к огромному голографическому экрану ТВФ, на котором сияла Ирида. Звездолёт шёл на низкой орбите, и светоносная бездна планеты закрывала практически всё поле зрения, лишь кое-где оставляя место ультрамариновой бездне космоса. Сандра грациозно подплыла к нему, и они вместе повисли над огромным сияющим миром, в котором никогда ещё не был ни один человек Земли.
- Возможно, – наконец сказал Мир, – возможно Сандра. Когда я встречаю женщину типа Эдны, в моей душе сразу просыпается сильная боль. Я всегда старался избегать таких женщин, но судьба буквально сталкивала нас, несмотря на все мои усилия. Я так же всегда удивлялся, почему такие женщины, внешне сочувствуя мне, и стремясь помочь, на деле причиняли ещё большую душевную боль. Много лет я пытался понять почему, и только регрессивный гипноз принёс какую-то малую толику понимания.
- В том, что такие женщины внешне сочувствуя вам, на деле причиняют ещё большую душевную боль, как раз нет ничего удивительного, – сказала Кара, – в этом и состоит обычная тактика Кали, которую такие женщины, как правило, применяют к вам, поскольку на вас она, по-видимому, действует более эффективно, чем тактика Цирцеи. Психологи давно знают, что нашей психике нужны не только положительные, но и отрицательные эмоции, и это главное что нужно для дальнейшего развития и совершенствования души. Собственно, в этом и суть работы Академии Горя и Радости, и поэтому данная академия занимает такое место в жизни нашей цивилизации. К тому же, оба состояния психики нужны не только личности, но и обществу, точнее ноосфере нашей планеты. Боль всегда сигнал тревоги, и душевная боль здесь не исключение. И мы должны постигать на всё новом и новом уровне не только радость, но и боль. Поэтому кокетство Кали из глубины веков строится на этом контрасте. Она то оскорбляет мужчину, которому нравится, то проявляет к нему сочувствие, всё углубляя оба его переживания, и именно использование этого контраста позволяет ей, однажды, пробудить в мужчине чувство любви к себе. В отличие от Цирцеи, которая то унижает мужчину своим кокетством, то проявляет к нему нежность, так же всё совершенствуя баланс. И, тем не менее, я понимаю вас, – неожиданно добавила она. – Во-первых, Эдна ни Кали и ни Цирцея, она другой, достаточно редкий тип женщины, и её предназначение намного более значительно, чем предназначение Кали и Цирцеи, во-вторых, ваши с ней отношения, и уже тоже невообразимо давно это совершенно особые отношения. Сколько уже раз она заставляла вас зажечь Тёмное Пламя?! – Задала она непонятный вопрос, и добавила. – Над Посейдонисом, никто не знает, сколько веков назад, точнее тысячелетий. Над Персеполисом, две с половиной тысячи лет назад. Наконец здесь, на Луоне, совсем недавно. А сколько раз это было ещё?!
- А вы знаете?! – Спросил Мир.
- Думаю не больше вас Гром, – ответила Сандра.
- И потом, Кара, как вы только что сами сказали, никто до сих пор не доказал, что память о прежних жизнях, это действительно память о прежних жизнях. Пожалуй, даже доказано обратное.
- Нет Мир, – вновь назвала его первым именем Сандра, – обратное не доказано. Доказано лишь, что реинкарнация невообразимо сложнее всего, что мы можем себе представить, равно как и всех прежних представлений о ней человечества. Если вы хотите знать моё мнение, то я верю, что вы встречаетесь с Эдной далеко не в первый раз. Равно, как и не в первый раз вам придётся принять не мыслимо чудовищное, бесчеловечное, но необходимое решение, если придётся, конечно.
- Решение зажечь Тёмное Пламя, в котором сгорят не просто люди, в котором сгорит целый социум?!
- Мёртвый социум Гром, социум-вампир который, если не лишить его фальшивого живого облика, сделает псевдоживым весь мир, или многие миры. Вспомните русские народные сказки, как они учат обращаться с упырями. И ведь уже невообразимо давно русский народ понял, что самое страшное в упырях их очарование, их псевдокрасота. Ведь именно она убивает душу, оставляя жить тело, в этом и суть «укуса вампира». И всё равно, вспомните, сколько душ, особенно у молодёжи, именно в России, в последние годы доноосферного общества убил фашизм, и как близко подошла земная цивилизация к тому, чтобы стать социальным манкуртом. Но, к счастью, мудрость русского народа оказалась сильнее. И действительно исполнилось пророчество – Россия и сама спаслась и спасла весь мир. Как знать, может быть, такая же судьба ждёт и нашу маленькую Землю.
- Скажите Кара, а убивать индивидуальных вампиров, тем более тех, которые вам доверились, это менее страшно и отвратительно?
В глазах Сандры появилась такая бездна коварства, что Мир впервые понял, что есть бездны большие, чем бездна космоса, которую он бороздил большую часть жизни.
- Знаете Мир, – с лёгкой усмешкой сказала она, – иногда это может быть даже приятным. А точнее, более и намного более чем просто приятным, и даже не иногда, а почти всегда. Я часто задаю себе вопрос: Чем я, как и Эдна, впрочем, отличаюсь от вампирши?! И я не могу сказать, что те оправдания, которые я сама себе приважу, удовлетворяют меня полностью. Даже те, которые даёт Тантра. Образ йогини-ведьмы убивающей своего возлюбленного очень древний образ. Она приносит его в жертву чёрной Дурге, но ведь на самом деле Кали, Рашти и маленькая Лакшми, богиня счастья и печали, одно – Тройственная Богиня. И только Тройственной Богине по силам сделать наш мир, наконец, счастливым. И я, и вы, и Эдна служим одной богине.
- А как же быть со второй её стороной – богиней тёмного эроса. Также предстающей в трёх ипостасях: великой ночной хищной многоликой твари, так похожей на прекрасную и беспощадную Кали, великой свиньи или великой самки, так похожей на нежную и прекрасную Цирцею, и великой змеи, так похожей на маленькую Тихе или Лакшми? Ведь их так трудно отличить, и они так прекрасны, и очень немногим дан дар отличить величайшую красоту от величайшего уродства. Которое и делает неотразимым трёх великих тварей.
- И их укусы смертельными для души отравляемой псевдокрасотой, – с лёгкой усмешкой добавила Сандра. – И кто же я, по-вашему, хищная ночная многоликая тварь – милосердно убивающая ночная кобылица, как её называли когда-то, или беспощадная Кали?
- Зачем вы так шутите Сандра? – Грустно сказал Мир. – Разве могла ночная тварь выжить на Земле, за два с половиной века Ноосферной эры?
- Как знать Мир? Как знать?! – Неожиданно ещё более грустным голосом ответила Сандра. – Она многолика. Кроме того, она умеет прятаться не только в тёмных углах жизни, но и в тёмных углах души. Чем совершеннее и прекраснее женщина, как и мужчина, впрочем, тем тоньше и острее лезвие по которому им приходиться идти. И стоит только оступиться, как из бездн нашей души может выползти ТАКОЕ, как и из бездн жизни, впрочем, именно по этой причине «Аристон» и оснащён боевыми аннигиляторами. Вы полагаете, – вновь неожиданно сменила она тему, – Эра Сон та женщина, которая может спасти вас от вашего вечного проклятия, спасти от Эдны?
- Вы я вижу, знаете обо мне ещё больше, чем я думал. – Грустно улыбнулся, но всё же улыбнулся, второй раз за разговор, Мир. – Но каким образом? Времена, когда люди шпионили, друг за другом к счастью давно прошли.
- Во-первых, это не так Мир, – мягко сказала Сандра, – ПНОИ иногда приходится шпионить за людьми и сейчас, психика каждого человека ещё много веков будет хранить в себе бездну тьмы, поэтому и нужна организация психологического надзора. Во-вторых, вы забываете, что я всё же психолог, и я знаю своё дело. Тем более что Сон была с вами и в прошлой звёздной экспедиции, а настолько красивые физически люди просто не могут не тянуться друг к другу. Это даже не закон психологии, это закон жизни.
- Наверное, с Эрой у нас действительно особые отношения, но только издалека.
- Это я тоже поняла, – кивнула Сандра, – но ведь, думаю, и вы понимаете, что Эра не Тихе, как Эдна, и не Кали, она Цирцея, и она великая Цирцея. Поэтому она действует мягко и нежно, но зато наверняка. И ни одна женщина не умеет заставить мужчину так возжелать себя, как Цирцея, поэтому она и превращает их в свиней, если, конечно, мужчина изначально свинья, в человеческом обличии. Это и позволяет ей очищать мир от таких свиней. Но истинная её задача не в том, чтобы недостойный мужчина захлебнулся в собственных нечистотах, а в том, чтобы помочь ему уничтожить свинью в себе. Захлебнуться же она ему позволяет, только если ей не удалось выполнить свою истинную миссию. Задача же Кали, очищать мир от ночной твари в человеческом облике, в данном случае в облике мужчины, и точно таким же путём, прежде всего, очищая души.
- Равно как Тихе одинаково хорошо умеет делать и одно и другое, да к тому же ещё и третье, что умеет только она, – закончил Мир. – Равно как великая змея, великая самка и великая ночная тварь умеют делать обратное, почти так же хорошо, но к счастью, и великому счастью нашего мира, именно ПОЧТИ, поэтому он и достоин жизни. Сандра, но ведь мы ушли от темы, ведь я спросил вас не об этической стороне вопроса, тем более что Тантра давно дала на него ответ, я спросил о другом. И согласитесь, что ответ, что это почти всегда приятно не ответ. Вы лучше меня знаете, что наслаждение – это всегда обратная сторона боли и отвращения, равно как и счастье, всегда обратная сторона печали.
- А вы сами как думаете, Мир, что тяжелее, убить одного человека, или уничтожить целый город, или уничтожить целый мир?
- Должен признаться Сандра, что до сегодняшнего дня я был уверен, что уничтожить целый мир, или город намного тяжелее. Вы впервые заставили меня в этом усомниться.
- И почему?!
- Наверное, потому, что человек это тоже целый мир, и бездны его души, не менее глубоки, чем бездны вселенной. Человек микрокосм говорят давно, но, наверное, это нужно понимать буквально.
В глазах Сандры появилась такая боль, что та бесконечная боль, которую он так часто видел в глазах Эдны, вдруг померкла, и даже показалась незначительной. Ещё более незначительной ему показалась собственная боль, всегда пылающая в его душе.
- Наконец то, ты это понял, – хрипло сказала она, впервые назвав его на «ты».
Сандра медленно, с невыразимой грацией, повернулась к нему спиной, и поплыла к выходу из зала, уже перед самым выходом она полуобернулась и, вдруг, посмотрела на него долгим призывным взглядом, и только после этого исчезла за дверью.

[163М]

Наследие Ефремова ярко антихристианское, а я разделяю его точку зрения.

А откуда Вы взяли, что Ефремов разрешал выступать против христианства (и вообще против того, о чем не имеешь представления), хотя бы бегло не ознакомившись с объектом нападок?

[Сумрачный]

Тест.

[Сумрачный]

2.

Приготовления к посадке были практически законченными. Медицинская служба закончила синтез препаратов необходимых землянам для адаптации к микроорганизмам Ириды. Сандра сообщила, что в целом, для перестройки организма понадобиться ещё несколько месяцев, но это не имело значения, поскольку Совет звездолёта решил, что до тех пор, пока не будет бесспорно и окончательно установлено, что на Ириде нет большой реальной опасности для звездолётчиков, они будут работать за пределами звездолёта, в скафандрах высшей защиты. Стрелоиды доставили так же на «Аристон» несколько иридианских искусственных спутников, но их исследование мало что дало. Это были обычные спутники связи, наблюдения и метеорологические, и на них не было серьёзных компьютерных установок. Около побережья, где под горной грядой по косвенным признакам были большие и глубокие подземные пустоты, находились руины большого города. Местность вокруг самого города была равнинной, что делало посадку возможной в его окрестностях где угодно. Сам город был так же поражён не обычным ядерным ударом, а ударом оружия, использующим неизвестную ядерную реакцию, и потому стоял практически не разрушенным, если не считать естественных процессов разрушения за прошедшие двести лет. Поэтому шансы найти в нём документы и поддающиеся восстановлению компьютерные системы были высоки.
Первая группа исследователей была составлена из историков, врачей и биологов, а так же технических специалистов, но Эдна не сомневалась, что на планете найдётся много работы для всех звездолётчиков.
Пока было решено ограничиться исследованием только города, побережья и горной гряды, а так же подземных пустот, если наличие их будет подтверждено. На борту «Аристона» также имелось два больших подводных корабля и семь малых, кроме того, имелось десять вездеходов-амфибий, способных, при необходимости, выполнять роль малых подводных судов, но к исследованиям океанских глубин Эдна решила приступить только после тщательного изучения намеченного прибрежного района.
Звездолёт опустился чуть в стороне от города, и при посадке землянам хорошо была видна его панорама. В основном он состоял из концентрических кругов составленных из зданий и сооружений, промышленные сооружения были сосредоточённы на окраинах, в центре же был огромный жилой массив из многоэтажных зданий, который когда-то утопал в зелени. Скелеты деревьев многочисленных парков и скверов были везде, и не только на земле, жилые дома были в основном высотными, и вокруг них на специальных кольцевых пристройках так же, помещались просторные висячие сады, в которых когда-то росли, и очень буйно, деревья, кустарники и цветы. В садах утопали и крыши домов. В самом центре города были высотные административные здания, отличавшиеся от жилых большей строгостью линий, и меньшим количеством зелени, давно ставшей серой.
Очень впечатляла архитектура зданий, в которой большое место занимал силиколл, некоторые административные здания были почти полностью прозрачными. Его гармонично дополнял серебристый строительный материал – особый пластик, что землянам было уже известно после исследования сооружений на Луоне, очень гибкий, упругий и прочный, серебристый оттенок которого то доходил до зеркального, то становился почти серым. Во всей архитектуре города чувствовалась устремлённость ввысь и та, почти неуловимая гармония, превращающая город в единый организм, которую ещё редко удавалось соблюсти строителям Земли, гораздо позже, чем на Ириде пришедших к строительству таких городов. Во многих домах силиколл как архитектурный элемент был цветным, огромные конструкции из цветного силиколла, выполненные в виде огранённых кристаллов, в основном были подняты на большую высоту, и очень красиво смотрелись с воздуха, являясь как бы лицом города, напоминающим россыпь драгоценных камней на чеканном серебряном подносе. Не сложно было представить, что снизу они впечатляли ещё больше.
Разглядывая эту россыпь, Эдна вдруг поймала себя на мысли, что её красота несколько нарочито броская, слишком подчёркивающая совершенство города, но, наверное, это можно было объяснить, что между эстетическим восприятием землян и иридиан не могло не быть определённой разницы, а значит, и не всё могло восприниматься адекватно.
Второй примечательной особенностью города было большое количество водоёмов ныне пересохших. Все они были соединены в единую систему, очевидно, позволявшую поддерживать воду в них постоянно свежей и оборудованы превосходными искусственными пляжами. Пляжи с воздуха выглядели яркими цветными пятнами, поскольку песок на них был разноцветным, и его цвета были очень красивых оттенков: янтарным, изумрудно зелёным, сапфирово голубым. Даже с высоты было понятно, что кристаллики песка идеально чисты и больше напоминают миниатюрные драгоценные камни.
Вокруг водоёмов было множество сооружений для водного отдыха напоминавших земные: вышки, водные горки, системы гидромассажа (водные и воздушные) и т.д. Похоже, иридиане придавали большое значение отдыху на воде в городе. При этом до побережья океана было совсем недалеко, и к нему вели превосходные дороги.
Даже сейчас глядя на мёртвый город, не сложно было представить, как он был прекрасен, когда был жив. И даже сейчас он мог невероятно много дать земным инженерам, архитекторам, художникам. Все телекамеры звездолёта работали в усиленном режиме, стремясь запечатлеть для Земли ещё живую рукотворную красоту планеты смерти.
После посадки на гравитационных двигателях на абсолютно серую почву, в окрестностях города не сохранилось выжившей растительности, в город был отправлен большой стрелоид. Второй большой беспилотный стрелоид, единственный на «Аристоне», был отправлен к предполагаемым подземным пустотам и оснащён ракетами-кротами. Пилотируемый стрелоид опустился в центре города, на главную городскую площадь.
Из стрелоида высадились три группы землян: археологическая, под руководством Эдны Корн, медико-биологическая, под руководством Сандры Кара, и научно-техническая, под руководством Эры Сон. Каждого землянина сопровождал личный робот спутник, девятиножка СДФ. Все земляне были в скафандрах высшей защиты и вооружены индивидуальным оружием. Мёртвый город встретил землян лёгким печальным ветром, тихо шумевшим среди мёртвых зданий. Несколько мгновений земляне рассматривали город, отдавая дань тому, что впервые видели его не с воздуха. Летящие архитектурные формы административных сооружений вблизи впечатляли ещё больше. Город не давил, а, напротив, казалось, давал крылья. Во всём чувствовалось, что здания строились умелыми и заботливыми руками, и эта забота будет всегда с устремлённым в небо человечеством Ириды. Добрая монументальность архитектуры пронизывала здания. Каждая деталь напоминала человеку, что всё здесь сделано для его благополучия и счастья, что везде и во всём его поддержат тысячи и тысячи заботливых рук, что весь огромный город только пьедестал, поддерживающий красоту, мудрость, разум и величие человека и общества.
Особенно впечатляло центральное административное здание. И больше всего поражали его оптические свойства. Было очевидно, что при проектировании и строительстве здания профессиональные оптики потрудились хорошо. Здание было всё пронизано светом, который не ослеплял. Напротив, он был очень приятен для глаз и буквально приглашал на здание смотреть и смотреть, давая чувство умиротворения, покоя и отдыха, и в тоже время, чем больше человек смотрел на здание, тем больше в нём пробуждалась неуёмная жажда деятельности. Это свойство оптических кристаллов было известно на Земле давно, и издревле считалось магическим, но его ещё никто и никогда не использовал в архитектуре. Здесь же мягкое сияние оптических кристаллов было органической частью не только этого здания, но и всего удивительного города, казалось, собравшего в себе всю великую красоту древней цивилизации Ириды. Струящиеся, пронизанные мягким светом конструкции здания заканчивались тремя вершинами, которые венчали рукотворные цветные кристаллы из силиколла. Две вершины пониже венчали огромные тёмно-синие – сапфировые кристаллы, главную же вершину венчал пунцово-красный – рубиновый кристалл. Свет мягко преломлялся и переливался в их тончайших бриллиантовых гранях, давая всему зданию, ощущение ничуть не давящей завершённости и законченности к чему в земной архитектуре удалось приблизиться только куполам русских церквей.
Эдна вновь, как и тогда с высоты птичьего полёта внимательно всмотрелась как на весь обозримый город, так и в это здание, удивляясь появившемуся в её душе очень сложному и противоречивому чувству, которому она ещё не могла дать названия. И ей вновь почудилась некая нарочитая броскость, скрывающая фальшь, в огромном сияющем сооружении, и во всём городе. Эдна попыталась прогнать чувство, и вдруг ощутила, что оно возникло у неё ещё на Луоне, когда она осматривала замороженные тела иридиан на погибшей станции, но тогда она его ещё не осознала. Впрочем, сейчас у неё не было времени разбираться с этим странным чувством. «Что ж – подумала она – раз это чувство приходит уже не однократно, то придёт ещё, а сейчас нужно работать, а не заниматься самокопанием». И тут же пришла успокоительная мысль: «К тому же, наверное, всё может объяснить печать смерти лежащая на всём, что успели создать иридиане».
Печать смерти, действительно лежала на всём. Чётко, на фоне ослепительно голубого неба, выделялись тёмно-серые скелеты деревьев, находившегося рядом с площадью огромного сквера. В самом сквере сразу бросались в глаза высохшие пруды и каналы со ставшими не нужными изящными арками мостов. И печальный звон ветра, овевающего навеки уснувший прекрасный город.
В центре площади была скульптурная композиция. Молодые мужчина и женщина стояли рядом взявшись за руки, и прикоснувшись, друг к другу плечами. Их головы были чуть приподняты, они смотрели не под ноги, а вверх и перед собой. В их одухотворённых лицах и серьёзных глазах, тем не менее, читалась какая-то бесшабашная весёлость и бесконечная радость жизни людей, чьи предки уже много веков назад вырвались из многоступенчатого инферно нашего изуродованного мироздания. Композиция была из того же серебристого пластика, занимавшего большое место в архитектуре, и установлена на постаменте из кристально-прозрачного голубоватого силиколла. Постамент, массивный внизу, кверху всё сужался, поднимая скульптуру на довольно большую высоту, и вместе соприкосновения с ней сужался до размеров её основания. Из серебристого пластика была и главная площадь. Этот серебристый материал проходил через весь город, казалось, сливая воедино все здания и сооружения, и давал ощущение того, что город является единым организмом, больше напоминавшим драгоценное украшение. В украшении серебристый пластик играл роль драгоценной оправы, а кристально прозрачный силиколл роль драгоценного камня, часто и в самом деле огранённого бриллиантовой гранью, и поэтому игравшем всеми цветами радуги в мягком и, в тоже время, пламенном свете звезды Барнарда.
Город во многом напоминал сказочный ледяной дворец, но при этом он дышал не холодом, а добрым поддерживающим теплом. Казалось, он весь пронизан некой положительной кипящей энергией, побуждающей к спокойному, вдумчивому и, в тоже время, страстному делу, направленному на то, чтобы сделать город и весь мир ещё прекраснее.
«Наверное, этим подлинная красота и отличается от давящей и унижающей псевдокрасоты вампиров», – подумала погружённая в созерцание города Эдна, устыдившись недавнему странному чувству.
Было решено начать изучение города вместе, всем трём группам, с большого здания увенчанного тремя рукотворными кристаллами, стоявшего сразу за скульптурной композицией. Двери здания были открыты и люди вошли в большое силиколловое фойе, где их стразу ждало страшное открытие – мумифицированные трупы иридиан. Они были везде: сидели в креслах и на стульях, лежали на полу и лестничных пролётах, некоторые застыли в странных и неестественных позах. Площадь была абсолютно чиста от останков иридиан, что было объяснимо, ветры и дожди должны были разрушить тела за такой период даже без помощи микроорганизмов уничтоженных радиационным потоком. Зато здесь в помещениях их было много, и сразу бросалось в глаза, что слишком много, для того, чтобы объяснить их происхождение случайностью. Всё выглядело так, как будто большинство тел были сюда внесены. Когда первый шок прошёл, Сандра повернулась к звездолётчикам, и сказала:
- Крайне важно искать останки детей. Если мы их не найдём вообще, или их количество будет небольшим, то получит косвенное подтверждение гипотеза о том, что дети или их часть были укрыты в подземных убежищах. По крайней мере, дети этого города. И соответственно возрастут шансы того, что подземные пустоты у побережья обитаемы.
Дальше звездолётчики разошлись по зданию, и началась обычная работа. Медики и биологи занялись изучением останков людей, их одежды и всей находившейся в помещениях естественной органики, археологи поиском документов и произведений искусства, научно-техническая группа поиском компьютерных систем. Уже в течение нескольких часов археологами и научно-технической группой были достигнуты весьма серьёзные результаты. Здание, действительно, оказалось административным, и документов было обнаружено множество, как печатных, так аудио, видео и фото. Из документов выяснилось и название города – город назывался Троан. В тоже время, документов проливающих свет на картину гибели планеты обнаружено не было, очевидно бой в космосе был скоротечным. Научно-технической группой было обнаружено несколько десятков локальных компьютерных сетей и главный городской электронный мозг. Эра Сон скоро смогла доложить Эдне, что все компьютерные системы, похоже, в рабочем состоянии, только обесточены. Встал вопрос, как быть, начать демонтаж информационных кристаллов, или попытаться запустить компьютерные системы, подключив их для начала к силовой установке большого стрелоида. Верх взяла точка зрения Эры отстаивающей второй вариант.
Вечером, на небольшом совещании было решено, что археологическая и медико-биологическая группы вернутся в звездолёт. Для изучения полученной ими информации нужны были его лаборатории. Касательно своей группы Эра Сон настояла, чтобы она продолжила работу здесь, и большой стрелоид доставив на «Аристон» две указанные группы вернулся в её распоряжение.
На следующий день город обследовали беспилотные стрелоиды, и была установлена важная деталь: на его улицах, нигде, не было обнаружено останков иридиан. В тоже время остатков городского транспорта, им оказались в основном большие и малые электромобили, было обнаружено множество. Более углублённое изучение подтвердило этот факт. По всей видимости, трупы кто-то собрал и внёс в помещения. В городе после бомбардировки, похоже, оставались выжившие, и именно таким образом они отдали последний долг погибшим, удалив их тела хотя бы из под открытого неба. Однако, вскоре, стало ясно, что в самом городе выживших быть не могло, не в городе, не под ним не были обнаружены помещения способные спасти от радиационного потока. Равно как не было нигде обнаружено останков детей. Гипотеза о том, что подземные пустоты недалеко от города населены, или были населены какой-то период после катастрофы, получила серьёзные косвенные подтверждения. Через несколько дней был так же подтверждён факт наличия пустот. С большого беспилотного стрелоида пришли однозначные данные, что под горной грядой имеются колоссальнейшие подземные пустоты. Компьютерный анализ грунтов доставленных из глубин ракетами-кротами проведённый малым мозгом стрелоида дал предварительный вывод, что естественные пустоты сочетаются с рукотворными. По прибытии стрелоида лабораторный анализ подтвердил этот факт.
Вскоре за городом был обнаружен мощный термоядерный реактор, питавший город энергией. Он оказался в рабочем состоянии, но запускать его не было смысла, тем более что работа по изучению технических деталей неизбежно заняла бы много месяцев. В конечном итоге компьютерное оборудование главного административного здания запустили с помощью силовой установки стрелоида. Теперь предстояла достаточно длительная работа по изучению иридианских компьютерных программ. Основы их земляне знали, поскольку обменялись общей информацией о программном обеспечении в период радиоконтакта Земли и Ириды с целью улучшить обмен информацией, но дьявол, как всегда, сидел в деталях. Вскоре Эра Сон доложила, что её группе нужно не менее трёх месяцев, чтобы разобраться с иридианским программным обеспечением и приступить к расшифровке информации находящейся на кристаллах. Пребывание в Троане по всему получалось длительным, впрочем, это было прогнозируемо. На совещании было решено вначале тщательно изучить Троан, и только потом приступить к изучению подземных пустот.
Вскоре была обнаружена городская библиотека, которая дала массу данных о планете, и, в том, числе и подземных пустотах, выяснилось, что они известны иридианам с незапамятных времён. Было так же получено много информации о достижениях их культуры и искусства. Группа Эры Сон буквально накинулась на научно-техническую литературу и вскоре Эра доложила, что срок пребывания в Троане, похоже удастся сократить вдвое.
Группа Эдны Корн и Эры Сон объединили усилия в обработке информации, и стало ясно, что отчёт об их работе обещает быть очень интересным и содержательным.

[Сумрачный]

Извините, заглючил компьютер, сразу не заметил Вашего поста.
Из его творчества. Вот цитата из ЧБ:
"Подавление индивидуальности сводит людей в человеческое стадо, как было в Темные Века Земли, когда христианская церковь фактически выполнила задачу Сатаны, озлобив и сделав убийцами множество людей... К несчастью, главная религиозная книга наиболее техничной и могущественной из прошлых цивилизаций — белой — была Библия, наполненная злом, предательством, племенной враждой и бесконечными убийствами..."
Вот из ЛБ:
"Церковь не справилась со взятой на себя ролью морального воспитателя человечества. Сама организация церкви стала смертельно опасна для нормального развития культуры. Конечно, ее могущество даже на Западе сейчас очень ослабло. Но и римская церковь, и протестанты, и лютеране — все показали себя в средневековье одинаково, что еще раз подтверждает: в самой основе христианской церкви коренятся гибельные семена нетерпимости, мракобесия и тирании, то есть фашизма".

[163М]

И поэтому Вы решили, что Ефремов сам писал про то, о чем не имел, представления и другим то же заповедовал?

[Сумрачный]

Не совсем Вас понял. Вы что пытаетесь уличить меня и (или) Ефремова в невежестве?

[163М]

А касательно моей ответственности, так я от неё не отказываюсь.

Вас уже уличил (если вышеприведенного мало - могу еще примеров добавить).
Подозревать Ефремова у меня оснований нет.

[Сумрачный]

3.

Дейра только через несколько недель смогла взять у Эдны Корн её ещё студенческую статью ««Звери» и «скоты»», поскольку начальник экспедиции была сильно загружена вначале подготовкой к высадке на Ириду, а затем работами по исследованию Троана, и Дейра считала нетактичным её беспокоить. Равно, как и у самой Дейры было масса работы в связи с подготовкой к высадке и работами в Троане. Тем не менее, она хорошо помнила об обещании Эдны, и как только они обе стали чуть по свободнее, сразу же взяла статью и села за её изучение. Статья была не очень длинной.
«Изначальный перекос в нашем мироздании – рождающий инферно, – писала Эдна в возрасте ещё более юном, чем сегодня Дейра, – в человеческом обществе, в цивилизованные времена, привёл к доминанте не лучших, как должно было быть, а мерзавцев. Ещё древние ответили на вопрос, что является главным условием успеха в этой жизни, ответ довольно прост и непригляден – смерть души. Гениально эту мысль удалось выразить великому немецкому поэту Гёте в поэме «Фауст» и великому русскому писателю Гоголю в поэме «Мёртвые души». Именно им также удалось точно, понятно и по житейски просто показать, что мёртвые души истинные хозяева жизни. Но дело в том, что смерть души происходит не всегда одинаково. Вернее есть две дороги души к смерти.
В ЭРМ на Западе главным были деньги и, соответственно, чем больше у кого-либо было денег, тем больше у него было власти и материальных благ. На Востоке, в большинстве стран, в целом ситуация была несколько другая, но в бизнесе, в криминальной среде и во взаимоотношениях крупного капитала этот принцип всё равно работал в полной мере. Здесь важно ответить на вопрос: что нужно, чтобы получить много денег? Каким качеством характера для этого нужно обладать? Дело в том, что деньги не от ума, как искренне думали тогда многие, а от характера, и только от характера. Для того же, чтобы получить большие деньги, нужно только одно качество характера: это качество – сильная воля.
У тебя не получилось одно, берись за другое, за третье, за тысячное. Главное – не сдавайся, главное – не опускай руки, рано или поздно обязательно пробьёшься. Минус этой системы – воля, совсем не обязательно, должна быть доброй. Подлец тоже может быть сильным. Теперь представим себе, что при прочих равных сталкиваются интересы сильного подлеца, и интересы сильного порядочного человека. Кто победит? Ответ на этот вопрос однозначен: только подлец. Подлец не церемонится в средствах достижения цели. Например, порядочный человек никогда не сможет убить свою мать, подлец же способен и на такое. В уголовной среде была распространена татуировка с изображением гроба и надписью: «Не забуду мать родную», она не случайна, поскольку реально является символом успеха в жизни по уголовным законам. Уголовные законы – это всегда «законы звериные». Поэтому законы капитализма так и называли, говоря, что «выживает сильнейший», хотя правильнее было бы сказать «сильнейший и подлейший».
Именно этот тип личности выживал и становился хозяином положения в бизнесе, криминальной среде и среде крупного капитала. Равно как он выживал, и становится хозяином положения в вооружённых силах, правоохранительной системе, и системе государственной безопасности. Расплата за выживание и доминанту понятна – смерть души, то есть, смерть совести.
Прямо противоположным образом обстояла ситуация в системе государственной власти, за исключением силовых структур.
Если законы капитализма никому не удалось описать лучше Карла Маркса, то законы чиновничьей (номенклатурной) системы лучше всего удалось описать, как не странно, не учёному, а литератору, великому русскому писателю Грибоедову, в его бессмертной комедии «Горе от ума». На Востоке, как отмечено, главное были не деньги. Там главным была номенклатурная должность, и чем выше у кого-либо должность, тем больше у него власти и материальных благ. Можно сказать так, на Западе, если были деньги, то будет и должность, на Востоке наоборот, была должность, будут и деньги.
Соответственно, если пользоваться логикой советской общественной науки много лет, совершенно справедливо называвшей капиталистические законы «звериными», то законы советской – номенклатурной системы следует назвать «скотскими». Если на Западе выживал и доминировал сильнейший и подлейший, то на Востоке напротив выживал и доминировал слабейший и подлейший – угодливый холуй и приспособленец, часто понятия не имеющий о порученном ему деле. Принцип получения высокой должности прямо противоположен принципу получения больших денег. Его можно сформулировать так: чем больше кто-либо пресмыкается, угождает и раболепствует перед вышестоящим начальством, тем выше он вскарабкивается по номенклатурной пирамиде власти.
Соответственно, главное условие такого успеха в жизни тоже смерть души. Но смерть, если можно так выразиться, ещё более глубокая и отвратительная. Дело в том, что у «зверя» умирает только совесть, но выживает честь, синоним этого слова, забытого в своё время в России, благодаря рабской православной религии – гордость, и соответственно, любой зверь боится позора. Опозорившись же, он испытывает сильное чувство стыда, из-за которого готов на очень решительные поступки, часто даже на самоубийство. Другой вопрос, что это всё же звериный стыд, зверя можно опозорить только в глазах других людей, в собственных глазах он стыда не испытывает. Нравственно полноценный человек, совершив недостойный поступок, испытывает сильное чувство стыда рождающего и многие другие отрицательные чувства и переживания, даже если об этом поступке никто не знает кроме него, – эти переживания и принято называть муки совести. «Зверь» же испытывает аналогичные чувства только в том случае, если его недостойный поступок получает известность. У «скота» чувство стыда атрофируется полностью, то есть, у него нет ни чести, ни совести. Именно этот тип личности выживал и доминировал на Востоке, прежде всего в России много веков не только при «Советской власти», но и при самодержавии. По этой причине доминирующей религией и стало православие. Подобная религиозная система наиболее удобна при подобной системе политической. В полной мере это относится и к марксизму-ленинизму в советской (номенклатурной) интерпретации. В таком виде коммунистическое учение также, безусловно, выражало интересы номенклатурной бюрократии. И далеко не случайно «Моральный кодекс строителя коммунизма» был буквально переписан из Библии.
Цивилизация впадает в две указанные крайности, с тех самых пор как возникло государство. Уже отмечено, что реальная власть в условиях государственности неизбежно находится в руках или крупных собственников, (и не важно собственниками чего они являются: рабов, земли, или капитала) или государственной бюрократии. Так было всегда, если пользоваться русским народным выражением времён ЭРМ, хозяевами положения всегда были или «волки позорные» или «козлы поганые». В ЭРМ развитие этих систем дошло до логического конца и противопоставилось в глобальном масштабе. В принципе же противоречие между «зверем» и «скотом» это вечное противоречие, поскольку они живут не только в этом мире, но и в душе каждого из нас. И человек, на самом деле – это тонкая, почти неуловимая грань между безднами «зверя» и «скота», но только нет ничего прочнее и надёжнее этой тонкой грани, и не случайно древние греки называли её – Аристон (наилучший), ещё это слово можно перевести как идущий по самому краю. В конечном же итоге победа добра и красоты, как в этом мире, так и в душе каждого из нас, зависит только от самого человека.
Есть ещё вопрос: что лучше? Какая система более приемлема – «звериная» или «скотская»?
В принципе здесь верной будет вновь старая русская пословица: «Хрен редьки не слаще», но это слишком общий ответ, поскольку «звериная» политическая система всё же объективно лучше «скотской», поскольку она менее ханжеская. В конечном итоге – именно данный фактор рождал и более здоровые социальные отношения, и более эффективную экономическую модель в условиях «звериной» системы. По этой же причине в условиях этой системы действительно жить было лучше, жить веселей, если вспомнить известное высказывание бывшего «вождя народов». По этой же причине «загнивающий капитализм» и смог победить «развитой социализм» в глобальном противостоянии систем.
Но вот только правильно ли «из двух зол выбирать меньшее»? Неужели «зверям» и «скотам» не могло быть никакой альтернативы, и мы вовеки веков были обречены на власть мёртвых душ?! Этим вопросом задавались все лучшие люди ЭРМ.
В ЭРМ реальной политической силой начала становится здоровая часть интеллигенции, и особенно ощутимо эти процессы проявились в XXI веке в России.
Тогда было очень модным поливать постсоветское общество грязью, подчеркивая, что главные его черты – это махровое невежество и бескультурье, и, безусловно, доля истины в этом была. Деградационные тенденции изуродованной эволюционной системы действительно глубоко извратили социальный организм. Но на этом откровенно спекулировали, не желая замечать, что вопреки всему в обществе сохранилось немало здоровых сил. Постсоветское общество было очень неоднородным, сложным и противоречивым социумом. Любые деградационные тенденции неизбежно, прежде всего, затрагивают элиту, такова система в нашем извращённом мире: «Рыба гниёт с головы», справедливо говорят в народе, но глубокая деградация элиты никогда не означает глубокой деградации всего общества. Всегда параллельно с деградационными тенденциями внутри социального организма неизбежно начинают назревать другие – прогрессивные, способные противостоять процессу деградации, и они неизбежно нарастают, по мере нарастания процесса деградации. Сила действия всё же, даже в нашем мире, равна силе противодействия. И главным принципом мироздания всё же остаётся принцип – мера за меру. Он не отменён, а только лишь извращён в наших условиях. Но проявление данных тенденций происходит не мгновенно, в общественном организме чрезвычайно высока инерция, для преодоления которой данные тенденции должны накопить значительную энергию, обстановка должна созреть. Вообще, в целом возможности любого социального организма к саморегуляции – это удивительные, и во многом даже сейчас ещё непознанные возможности. И всегда эти живительные родники однажды пробиваются на поверхность.
Начать здесь нужно с того, что постсоветское общество было далеко не безграмотно, и, тем более, не невежественно. Напротив, в нём очень значительным был интеллектуальный элемент. Для того, чтобы доказать это, достаточно сказать, что на постсоветском пространстве в непроизводственной сфере было занято 42 % населения.
Таким было количество интеллигенции и служащих. По сравнению с данным процентом количество и номенклатуры, и новоиспеченной буржуазии было ничтожным, и всерьёз влиять на ситуацию они могли только потому, что в руках у них находились средства производства. К тому же, и постсоветский рабочий класс вопреки всему спился и деградировал далеко не в такой степени, как хотелось бы тогда некоторым политикам.
Здоровая часть интеллигенции реально способна была взять политическую власть в свои руки. Главной чертой этой части интеллигенции был высокий интеллект, что давало ей большое преимущество перед полуграмотными номенклатурой и буржуазией. Основное её занятие – производство главного достояния современного общества – информации, то есть знания, являющегося основой удовлетворения потребностей и дальнейшего развития высокотехнологической цивилизации, что обеспечивало неизбежный рост её влияния. По сути, научно-техническая революция уже тогда переросла в революцию информационную, особенно мощным этот процесс стал с появлением компьютерных технологий и Интернета, и всё вернее и вернее становился принцип: «Кто владеет информацией, тот владеет миром», и речь, к счастью, наконец, могла всерьёз идти не о монополии на информацию, а об умении ей владеть. В такой обстановке интеллект всё вернее превращался в самое действенное оружие политической борьбы. И всё чаще, столкнувшись с интеллектуалом, «звери» и «скоты» проигрывали. Проиграв, они начинали громко успокаивать себя, а также тех, кто смирился с их властью говоря: ну хорошо, иногда у него действительно, получается вставить нам палки в колеса, но он один, а «один в поле не воин», не понимая и не желая понимать, что сталкиваются не с «героем-одиночкой», а с новой могучей тенденцией. На самом деле подобный интеллектуал был не один, а всего лишь первый, и с каждым годом их становилось всё больше. Таким образом, постсоветское общество, а по большому счету и не только оно, реально созрело для перехода в новое качество.
Какое?!
Уже тогда становилось всё более очевидным, что завтра за обществом, социальная организация которого будет строиться на основе учения великого русского учёного – академика В.И. Вернадского, ещё в первой половине XX века достаточно убедительно доказавшего, что будущее за ноосферной цивилизацией. Это было очень сложное и многогранное учение. Именно это, прежде всего, и отличало его от коммунистических, буржуазно-демократических и весьма популярных на Западе технократических теорий, которые все весьма примитивны в своей основе, и потому столь часто пригодны для массового употребления в худшем смысле этого слова. Но стремительно растущий интеллектуальный потенциал общества был способен реально позволить этому учению быть понятым многими, а значит, и позволить ноосферному мировоззрению стать доминирующим.
Главное преимущество здоровой части интеллигенции в том, что финансовые магнаты пользовались в народе вполне заслуженной ненавистью, а чиновники вполне заслуженным презрением. Врачи, учителя, инженеры, учёные же пользовались в народе вполне заслуженным уважением. То есть, здоровая часть интеллигенции была вполне способна стать лидером всей здоровой части общества.
Именно эти процессы, завершив свою кристаллизацию в первой половине XXI века и породили Вторую Великую Революцию, которую не смог предвидеть ни один из практических политиков начала XXI века. Она была совершенно внезапной и для капиталистов и для номенклатуры привыкших не принимать всерьёз тех, у кого есть знание, но нет больших денег и высоких должностей. И она невероятно быстро изменила лицо мира, изменив, прежде всего, научную парадигму, позволившую людям, наконец, на научной основе понять в насколько беспощадном и уродливом мире они живут, равно как и то, что только они сами способны изменить свою жизнь».
Прочтя статью Эдны, Дейра задумалась. И в её памяти сами собой всплыли бессмертные строки У. Шекспира:

Зову я смерть. Мне видеть невтерпёж
Достоинство, что просит подаянья,
Над простотой глумящуюся ложь,
Ничтожество в роскошном одеянье,
И совершенству ложный приговор,
И девственность, поруганную грубо, И неуместной почести позор,
И мощь в плену у немощи беззубой,
И прямоту, что глупостью слывёт,
И глупость в маске мудреца, пророка,
И вдохновения зажатый рот,
И праведность на службе у порока.

В принципе, статья Эдны была обычной рабочей статьёй о прошлом земной цивилизации, аналогичные которой писал каждый студент-историк, но в её душе вновь возникло знакомое, не совсем понятное чувство, в котором она остро ощутила беспокойство. Вскоре она в какой-то мере поняла причину своего беспокойства. На Земле «звери» и «скоты» всё же проиграли, причём полностью и окончательно. Но теперь она невероятно остро почувствовала, что здесь, на Ириде, если какая-то часть общества иридиан всё же выжила, их, по-видимому, ожидала встреча с прямо противоположным обществом. Обществом, в котором полностью и окончательно проиграли порядочные люди, позволив «зверям» и «скотам» на века, а в принципе навсегда, захлопнуть над миром гробовую крышку социального инферно. Дейра вновь почувствовала знакомую леденящую волну ужаса и отвращения, которая становилась для неё всё более привычной. Сосредоточив внимание на своих чувствах, Дейра ощутила ещё одно, её ужас и отвращение были ещё больше, чем, если бы дело было только в деградации остатков цивилизации Ириды. Врождённая интуиция сигнализировала ещё о чём-то, очень важном, и, самое главное, чрезвычайно опасном, но Дейра пока не могла понять голоса интуиции, равно как она знала, что ей ещё не помогут и медитации, всё пока было слишком смутно и неопределённо.