Смерть писателя

[Pinhead]

Смерть писателя
Дмитрий Быков

Очередная (двадцать первая) Московская книжная ярмарка вызвала поток восторженных репортажей: рекордное количество издательств, книг, гостей, посетителей, детей, продаж, отчетов.

Украина - почетный гость.

Книга Николая Сванидзе о Дмитрии Медведеве - хит первого дня.

Презентация проекта "Книгабайт".

Клоуны, шары, музыка, закуска, сувенирные альбомы русской архитектуры и живописи (каждый весом в пуд), километровая очередь посетителей - все как полагается; но счастья нет.

Дело даже не в том, что на ярмарке мало новых шедевров - то есть новых книг, которых ждали, за которыми сюда и съезжались: книги, формально говоря, есть. Изменился их характер.

Профессия писателя сначала перестала уважаться, потом - кормить, потом - исчезла как класс. Даже Александр Солженицын, которому посвящена отдельная экспозиция, - не был писателем в чистом виде: слава его во многом основывалась на общественной деятельности, а самого-то Солженицына, великого новатора, хлесткого сатирика, емкого и точного изобразителя, читали сравнительно немногие.

Нынешняя ярмарка окончательно манифестировала, конституировала, зафиксировала и подписала новый писательский статус: сегодня писателем является человек, которого кормит и прославляет другая профессия. Когда-то Маяковский гордо заявлял: "Я поэт. Этим и интересен. Об этом и пишу". Сегодняшний писатель - не писатель и интересен только этим.

Чтобы сегодня твоя книга продавалась, лучше всего быть профессионалом в чем-то другом, как повара Илья Лазерсон или Сталик Хакиншиев (вот уже и профессиональные писатели вроде Игоря Клеха косят под поваров). Как телеведущие Канделаки или Сванидзе (не исключаю, что и мои книги продаются кое-как потому, что автор их некогда мелькал в прикрывшемся "Времечке"). Как политик Мединский, наконец. Иметь вторую профессию вовсе не обязательно - лучше всего быть "медийным персонажем", то есть светиться, ничего при этом не делая и не наживая недоброжелателей. Как Лена Ленина, относительно которой мне вообще непонятно, чем она занимается в свободное от фотосессий время, - а гляди ж ты, жрица, Постум, и общается с богами. Главное - не быть литератором: такой профессии больше нет.

Почему так вышло - можно спорить: может быть, если профессия не кормит, то она и не престижна. А может быть, люди сегодня настолько привыкли к прагматизму (который лучше всего сочетается с готтентотской версией патриотизма), что им неинтересны истории про других людей. Им подавай конкретные указания, как варить суп или стать миллионером (лучше покупать обе книги сразу: не выйдет миллионером - так хоть суп!).

Наконец, напрашивается еще одна версия, на которой я бы и сосредоточился как на самой верной: остальные поверхностны, ибо все упомянутые обстоятельства присутствуют и в западном мире, однако ниша писателя там цела. А у нас - нет. Так вот: писатель нужен там, где общество намерено заглядывать в себя. А у нас оно не намерено, более того - полагает это задание скучным и вредным. Поэтому на ярмарке столько советов, биографий выдающихся шоуменов и детективных "проектов" вроде акунинского "Квеста", демонстрирующих полное исчезновение даже той начетнической цитатности, которой славились "Азазель" и "Коронация".

Ведь что такое, товарищи, писатель и зачем он нужен в обществе?

Он чувствилище этого самого общества и диагност, но стоит ему сегодня произнести диагноз - в ответ раздается дружное "А ты кто такой?!". Сегодня считается, что судить о чем-либо способен только персонаж, заработавший славу или деньги; успешный или хоть медийный, как было сказано. Любой другой - лох и лузер, чье мнение нам неинтересно.

Между тем нормальное, правильное писательство как раз и предусматривает некую дистанцированность от наших с вами скучных дел; известную отдельность, усадебность, охотничество - не зря любимой авторской маской в русской литературе была помещичья или охотничья. Он ходит по своим болотинам и лугам, постреливает, поглядывает, у него много свободного времени, чтобы думать, - потом возвращается домой и что-то такое пишет, надуманное в этих самых болотинах. Потому что лицом к лицу лица не увидать. Он праздный сын гармонии, потому что только праздность освобождает ум для высоких размышлений; он не суетится в столицах, потому что лишь на расстоянии видны интенции и тенденции. Собственно, именно праздность была существенной особенностью русского - да и любого другого большого писателя: вообразите вы Фаулза или даже здравствующего Макьюена за повседневной работой! Лекцию прочесть, как Корагессан Бойл, - пожалуйста; но шоуменствовать? готовить? бороздить океаны?.. Писатели - небольшой отряд тунеядцев, специально выделяемых обществом (и взятых им на содержание!) для портретирования текущей реальности. Портретист, который одной рукой пишет маслом, а другой играет на фоно, - плохо играет и того хуже рисует; а если он это успешно совмещает, как большинство сегодняшних русских профессиональных литераторов, то тексты его еще могут быть читабельны, а вот личность деформируется непоправимо, сужу по себе.

На ХХI книжной выставке-ярмарке, вольготно раскинувшейся в двух павильонах ВВЦ, нет ни одного книжного шедевра. Вчувствуйтесь - ни одного! Полиграфические - есть; журналистских - навалом; но книги, о которой бы говорили и спорили, в которой увидели бы истинный образ нашего времени, - нет. Может, она и затерялась где-то среди громких презентаций и кто-нибудь ее даже купил, - но сомневаюсь: почти все, что я успел осмотреть и приобрести, оказывается на поверку либо дурно переваренным западным образцом, либо свинченным из готовых блоков масскультом, либо дешевой самодеятельностью.

Писателю элементарно негде быть: дело даже не в том, что издатель гонится лишь за автором-брендом и издаст даже его счета из прачечной, если он регулярно возникает на экране (тому порукой - проза телеведущего Владимира Соловьева, которая в семидесятые годы не могла бы рассчитывать даже на дочитывание самым снисходительным редакционным рецензентом). Дело в том, что писатель - существо чуткое - ощущает невостребованность главного своего дара: он не должен подносить зеркала к нашему общему лицу. Если мы это лицо увидим - надо немедленно что-то делать, а сделать, как мы уже знаем, ничего нельзя. Особенно в кольце врагов, когда главной ценностью становится суверенное сырье, а главной идеологией - огламуренный консьюмер-патриотизм.

Это не хорошо и не плохо - это так. Смиритесь и не ждите от российских книжных выставок никаких событий, кроме медийных. Привыкните к мысли, что сегодняшний российский писатель - по определению существо, не имеющее отношения к литературе. Потому что и наше общество, если честно, есть нечто совершенно и принципиально антиобщественное. А словесность - нечто окончательно и бесповоротно бессловесное.

www.izvestia.ru/bykov/article3120168/

[Кошка_Шредингера]

Ах, какие мы брутальные и депрессивные!
И в подтексте такое тонкое: но я-то! я-то лицо времени, если вы возьмете на себя труд разглядеть меня, такого прекрасного!
О, он поэт, тем и интересен!
На себя пусть оГЛЯНЕЦа, ходячий кокетничающий цитатник.
Ненавижу поэтов.
НЕНАВИЖУ.

[Сергей на Форуме]

Писатели - небольшой отряд тунеядцев, специально выделяемых обществом (и взятых им на содержание!) для портретирования текущей реальности.

Вот вся суть этой статьи: вы должны нас кормить, а мы должны вас учить жить; мы - мозг нации - не должны думать о хлебе насущном, мы должны думать о возвышенном, духовном и мечтать о рае на земле.
Именно в этом смысле СССР был как раз раем для писателей

[Pinhead]

На себя пусть оГЛЯНЕЦа, ходячий кокетничающий цитатник.
Ненавижу поэтов.
НЕНАВИЖУ.

Вот и мне он нравится.

[Pinhead]

Вот вся суть этой статьи: вы должны нас кормить, а мы должны вас учить жить; мы - мозг нации - не должны думать о хлебе насущном, мы должны думать о возвышенном, духовном и мечтать о рае на земле.

Вот он об этом и говорит, когда пишет:
"но стоит ему сегодня произнести диагноз - в ответ раздается дружное "А ты кто такой?!"
Потому и нет хороших книг, что никто уже не признает никаких прав за писателем.

[Кошка_Шредингера]

Вот и мне он нравится.

Быков мне тоже нравится. Просто дай мне часик поненвидеть поэтов как класс, хорошо?

[Pinhead]

Просто дай мне часик поненвидеть поэтов как класс, хорошо?

"Ответ - нет! И выключен свет.
Но что мне делать, если это любовь?!"

[parsec]

Именно в этом смысле СССР был как раз раем для писателей

Я как то сразу вспомнил Жванецкого - сколько у вас в стране писателей? 40 000? И все писатели? А у нас 8...

[Сергей на Форуме]

сколько у вас в стране писателей?

Во-во!
"Товарищи! За отчётный период в писательсой организации Тульской области числилось 147 писателей, в то время как до революции был всего лишь один - Лев Толстой..."

[Кошка_Шредингера]

Но что мне делать, если это любовь?!

"Уууу... но это не любоооовь..."

[Pinhead]

"Уууу... но это не любоооовь..."

Как? Уже?!

[Кошка_Шредингера]

Пошли в другую тему? В профильную?

[Нгаан]

"Товарищи! За отчётный период в писательсой организации Тульской области числилось 147 писателей, в то время как до революции был всего лишь один - Лев Толстой..."

"Общий кризис литературной культуры в наше время проявляется ещё и в том, что писателей становится всё больше, а читателей всё меньше. В конце концов мы прийдём к тому, что каждый писатель будет одновременно и единственным читателем своих текстов. В этот благословенный час творческая энергия масс достигнет своего апогея и мы из самойчитающей страны превратимся в самую пишущую..."
(Из собрания сочинений Нгаана Трисмегисты, Речь в защиту графомании, клептомании и Наташемании.)

[Кошка_Шредингера]

Общий кризис литературной культуры в наше время проявляется ещё и в том, что писателей становится всё больше, а читателей всё меньше.

"Протестую! Достоевский бессмертен!" (С)

[Pinhead]

В тему еще одна статья Архангельского. Тоже о литературе. О том, что она такое и зачем нужна.

Андрей Архангельский: Нефть без вопросов
27 сентября 2008, 09:12

Завершилась Московская книжная ярмарка. Книг - море. Издательств становится все больше. Неуклонно растет число писателей: книги сегодня пишут все. При этом – парадокс – книг становится все меньше.

Меня позвали на радио, на разговор с Юлией Бордовских, бывшей телеведущей; она написала книгу о любви: «…Он сжимал ее в своих объятьях крепкими, натренированными руками». Это уже третья ее книга. Я ничего не имею против Ю.Б. и ее книги. Ю.Б. – общепризнанно красивая девушка. Я тоже так считаю.

Мне приходит пакет: «На ваш суд посылаю свою первую книжку «Мотивы сиреневых птиц». Хотелось просто и понятно написать про нашу жизнь. В данный момент готовится к печати моя вторая книжка «Между нами, подружками» - о том, как важно уметь налаживать взаимоотношения между близкими людьми…

Я ничего не имею против. Кому-то нравятся такие книги.

Приходит по почте пресс-релиз: книга «Враги моих друзей»: дочь олигарха Наталья возвращается из Лондона в Москву. Продажные журналисты, лживые горничные, светские проходимцы, роковые бизнесвумен и тайные конкуренты… Наталья намерена сорвать бесчестные торги, но ей понадобится все ее мужество и преданность влюбленного в нее майора УБЭПа…

Автор не виноват, что он пишет такие книги. Есть читатель и у таких книг.

Мальчик, тысячник ЖЖ, написал книгу – по мотивам своего ЖЖ.

Кто против? Кто ему запретит?

Никто не виноват. Но вот они выходят одна за другой - книга Бордовских, книга про сиреневых птиц, книга про дочь олигарха и майора УБЭПа, книга мальчика из ЖЖ, и все это вместе формирует норму современной литературы.

Книги пишут все – но только не те, кто должен был бы. В каком-то смысле писать книги сегодня для приличного человека – пошлость.

Не Юлия Б. виновата - а система, как принято говорить в таких случаях.

Медийные звезды не виноваты, что они медийны. И издатели не виноваты, что издают то, что будет заведомо пользоваться спросом. Но вот книга Юлии Бордовских выходит – а человек, обладающий литературным даром, но не имеющий должной медийности – пролетает со своей книжкой. Потом издательство закажет книгу актрисе и кулинару Юлии Высоцкой («Сидим дома»? «Лежим дома»? «Бегаем наперегонки по нашему огромному, необъятному дому»? – неважно). Потом – Галкину. Потом - Палкину и Скалкину, участникам мега-проекта «Палкин и Скалкин». Причем, каждому – по книге.

Певец Тимати тоже написал роман. Книжный рынок уже лет пять как переориентирован на медийных звезд. Любой их них фиксируется – за счет таких книг и растет объем книжного рынка. Книги, написанные звездами - это подстраховка: издатель хочет быть уверен, что книгу купят. Издательства вечно страхуются, жалуются, что книжный бизнес - очень невыгодная вещь.

Отдельные героические издательства, ориентированные на хорошую литературу, погоды не делают. Крупные издательства диктуют политику на рынке, рынок подстраивается под них. Все печатают одно и то же.

В результате - всем хорошо, все происходит в соответствии с законами рынка, никто не виноват – только сама литература при этом погибает.

И при этом понятие «литератор», «книга» каждодневно дискредитируется тоннами того, что издается – и что можно назвать антилитературой.

Вопрос «зачем пишутся и издаются такие книги?» бессмыслен. Потому, что это выгодно всем – кроме самой литературы.

Между тем, для России литература, как вам хорошо известно - это как нефть. Только это очень сложнодобываемая нефть.

Литература – это то, благодаря чему Россия и является сверхдержавой: сверхдержавность – это обязанность, если хотите, усложнять мир, вбрасывая в него новые идеи или вопросы. Формировать духовную повестку дня. Достоевский и Толстой – в 19 веке, Чехов и Горький - в начале 20-го, Солженицын - во второй половине 20 века. Не будет литературы – не будет России. Убери литературу – и останется одна нефть. Без вопросов.

Сегодня вбрасывать нечего.

Есть какие-то процессы, есть какие-то премии, происходят какие-то события – но События в литературе не происходит. Со-бытие. То есть того, что было бы соразмерно бытию.

За последние 10 лет (после Пелевина) не появилось автора, чьи амбиции были бы сопоставимы с силой и мощью таланта.

Либо талант невелик - либо амбиции невелики. Между тем, только соединение этих качеств и дает русского писателя.

То есть, кроме таланта еще нужна сверхмотивация, желание говорить со всем миром. Для того чтобы написать Вещь, автор должен быть помешан на литературе.

Кроме таланта нужна еще своя программа, своя этика, свои претензии миру.

Для этого нужна цельность личности.

Цельность для писателя сегодня труднодостижима – но не по материальным причинам. Материальные трудности – это все чушь, конечно: мощному таланту и цельной личности ничто не помеха – как доказывает пример Солженицына. Отсутствие цельности у современных литераторов вызвано как раз не материальными трудностями – а их вовлеченностью в материальный мир.

Литературный труд подразумевает личный аскетизм. А для появления такого аскетизма в обществе должно быть хотя бы сочувствие такому аскетизму, уважение к сверхусилию, к занятию невыгодным. Не надо больших денег – но нужно хотя бы сочувствие.

Еще для литературы нужно время и терпение. Литература делается медленно. И долгие усилия при этом отнюдь еще не являются гарантией появления чего-то стоящего. Но хотя бы должно быть понимание этого в обществе – что литература не делается быстро.

У нас тут легенда такая долго ходила – что, мол, «литератор должен зарабатывать другим» (преподаванием, журналистикой) - и писать книги в свободное время. Что, мол, это по-американски сурово, но справедливо. Что литература – это твое сугубо личное дело. Зарабатываешь, а по вечерам пишешь.

Утопия. Средняя книга при таких условиях получится, а хорошая книга – нет. Потому что сегодня любая работа, за которую платят относительно хорошие деньги, требует от человека качеств, противоположных качествам литератора: регулярно «производить продукт» – то есть, делать нечто похожее и уже известное. Нельзя быть днем предсказуемым, а вечером – оригинальным.

Кафка, возразят мне, тоже был клерком, и при этом как писал.

При всем его неповторимом таланте, он дописал до конца всего один роман.

Еще - два незаконченных романа и три сборника рассказов. И дневник.

Это - за 16 лет. Три романа за 16 лет.

Роберт Музиль писал роман «Человек без свойств» всю жизнь. И так и не закончил.

Сегодня издательство требует от известного писателя по роману в год.

Но дело даже не в этом. У вышеперечисленных писателей было сверхслужение своему таланту. Попросту говоря, решение «только писать» - не отвлекаясь на суетное.

По легенде Габриэль Гарсия Маркес, работавший журналистом, когда ему исполнилось 32 года, сел за стол и сказал: «Все. Ни на какую работу я не пойду больше, ни за какими продуктами вообще. Я не встану из-за стола, пока не напишу роман».

«А как же мы?» – по легенде спросила жена с ребенком.

«А как хотите» – ответил Маркес. В рассказе «Полковнику никто не пишет» в сходной ситуации герой отвечает жене, которая спрашивает: «А что же мы будем есть?» - «Дерьмо».

К чести жены Маркеса, она не стала спорить. И стала сама работать и ходить за продуктами. Год или два. Так появился роман «100 лет одиночества».

Откуда сегодня возьмется такое сверхслужение литературе – то есть, служение эфемерному, утопии? Если человек с детства приучен оценивать свои поступки только с позиции выгоды и невыгоды? Сегодня никто не рискует бесплатно: гораздо эффективнее пробовать себя в разных областях, а если уж писать книги – то много и быстро.

Быстро-быстро.

И книги такими и получаются.

Быстрыми.

Недаром даже сверхпопулярные авторы, те, кто зарабатывают литературным трудом - Сорокин, Пелевин, Прилепин – в последнее время выпускают сборники рассказов. Все. Уже не могут больше романы писать. Не получается романы так часто писать.

С другой стороны, издатели свою деятельность понимают не как служение или мессианство, а тупо как бизнес. Хотя, если вдуматься, зарабатывать на хорошей литературе – это, в принципе, идиотизм. Это все равно, что зарабатывать на добре. Или зарабатывать на человеческом тепле. Издательства продают человеческое тепло за деньги. Насобирают добра – и продают за деньги. А если нет тепла - продают грелки или обогреватели. Оформлены под человеческие души. Очень похоже.

Издатели скажут, что они работают не ради сверхприбылей, а «чтобы выжить». Что сейчас «время тяжелое». Причем, эти фразы я слышу от них пятнадцать лет подряд. Они выживают. Ну, хорошо - а для чего они тогда «выживают»? Ради какой-то высокой цели? Чтобы печатать романы Тимати? Тогда лучше будет, если они не выживут, издательства. На хрена такая жизнь! Но издательства выживут, и книжный рынок выстоит, и жертва тут будет опять только одна: русская литература.

Но в чем проблема, спросят меня. Хорошая литература была и будет уделом единиц, так было всегда. Нельзя же силой заставить людей быть умнее? Нельзя же их заставить читать хорошие книги? Нельзя издателей заставить работать в убыток себе?

Штука в том, что людей именно и нужно заставлять быть умнее (для этого есть вполне цивилизованные механизмы).

Штука в том, что хорошую литературу нужно выпускать именно в убыток себе (и такая страна как Россия, может это себе позволить).

Штука в том, что это может делать только государство – и никто более. Бизнес по природе своей неспособен на невыгодные поступки – на это способно только государство, да и то не всякое. Причем, заметим, что если государство начнет диктовать автору свои условия – из этого тоже не получится литературы.

Сейчас скажу страшную вещь: государство должно финансировать даже ту хорошую литературу, которая не нравится самому государству. Это и есть - имперское сознание, это и есть патернализм в лучшем его проявлении.

Зачем это нужно государству?.. Затем, что если этого не делать, люди становятся тупыми. Мало того: когда тупых становится большинство, они свою тупость делают преимуществом.

И получается вот что.

Получается Сара Пейлин.

Сара Пейлин, возможный кандидат в вице-президенты Америки от партии консерваторов. «Голос простых людей», как ее называют в Штатах.

Знаете, как ее биография выглядит?

«Вице-мисс штата Аляска» (победительница конкурса красоты).

Мэр города Василла.

Губернатор штата Аляска.

Теперь, возможно – будущий вице-президент Америки.

Она не имеет ни малейшего представления ни о национальной, ни, тем более, о внешней политике (ее интервью Эй-би-си не оставило в этом ни малейших сомнений). И при этом, что замечательно - «она противник вообще всего, на что нет прямого указания в Библии, которую понимает буквально - пишет политолог Александр Янов. – Литературу, противоречащую библейским текстам (например, ту, что упоминает теорию Дарвина), Сара Пэйлин считает смертельно опасной для христианских душ. Будучи мэром, предписала библиотеке города удалить душевредную литературу с полок».

Помните, нас учили, что Библия – книга книг, и других не надо? Видите, что из этого получается? Оказывается, мало одной Библии. Чтобы видеть нюансы, чтобы видеть разницу между метафорой и прямым высказыванием, нужно читать еще и другие книги.

Вот зачем нужны хорошие писатели и хорошие книги. Чтобы те, у кого завтра будет в руках ядерная кнопка, хотя бы кое-что понимали не буквально.

www.vz.ru/columns/2008/9/27/210366.html

[Нгаан]

В тему еще одна статья о литературе. О том, что она такое и зачем нужна.

Да, глубоко копает товарищ Архангельский. Сразу видно, пишет человек о том, что наболело. Практически со всем из высказанного я готов согласиться, кроме одного. Сомнение вызывает утверждение уважаемого товарища, что упомянутый им Тимати - певец.
А посему вопрос: может быть умерла не только литература?

[Pinhead]

А посему вопрос: может быть умерла не только литература?

С этим трудно поспорить.

[Н. Светлов]

Не привыкать искусству умирать.
Похоже, смерти для него целебны.