Тайна третьей планеты (римейк)

[Дин-70]

Золотая кобра
Сценарий по мотивам повести Кира Булычёва «Город без памяти»
(Десять эпизодов к циклу «Сто лет тому вперёд»)

Первый эпизод. О старых и новых знакомых

Москва, Космопорт-2, раннее утро.
Безоблачное небо сияет красками зари. Первые лучи солнца зажгли оранжевые блики на гладких бортах космических кораблей, что стоят на лётном поле, и в окнах здания космовокзала, что исполинской громадой высится отдалении. Картинка неустойчива – рамка смещается то взад-вперёд, то вверх-вниз, изображение то и дело норовит расплыться. За кадром кто-то вполголоса пыхтит и бормочет по-испански: «Caramba! Antes de la tele, por suerte! Animal!» («Карамба! Перед самой съёмкой, как назло! Скотина!» - без перевода).
Камера вздрагивает от лёгких толчков, в такт раздаётся стук и щелчки, словно кто-то, настраивая аппарат, стучит по пластиковому корпусу. Наконец картинка стала яркой и чёткой. Камера совершает пол-оборота – в поле зрения появляется девочка 12-и лет. Это Анна Гомес. Она безупречно одета в элегантный светлый костюм, однако её длинные тёмные волосы чуть растрепались. На груди прикреплён стикер: «El tiempo de los Niños». Del canal de televisión. (Телевизионный канал «Детское время»). Под ним мельче: Anna Gómez, Antofagasta. В руках она держит чёрный микрофон, на котором две белые буквы – TV. За спиной юной корреспондентки виднеется исполинский корпус космического корабля – остроконечный, хищного вида нос навис над головой девочки, корма выходит из кадра. На плоском днище распахнуты створки грузовых люков. Внизу снуют антигравитационные робот-тележки, на грузовых платформах которых штабелями громоздятся контейнеры. Под люком кар тормозит, и тогда из тёмного проёма высовывается пара длинных членистых рук-манипуляторов, хватает контейнер и уносит в трюм.
Анна откашливается, справляясь с волнением, широко улыбается в камеру, подносит микрофон и начинает говорить (по-испански, перевод синхронный):
- Buenos días, los adultos mayores jóvenes, señorita! Estoy en Moscú en el spacialdromo, donde ahora, justo detrás de mí, preparándose para lanzar una nave espacial, "Dniéper". En su misión, te lo digo de otra manera. Y hoy me he preparado para ti una entrevista con un verdadero héroe, un niño valiente de Moscú, Pablo Geraskin, que este verano ha salvado a nuestro Antofagasta desde el terrible terremoto...
(- Доброе утро, юные сеньоры и сеньориты! Я нахожусь в Москве на лётном поле космодрома, где сейчас, как раз за моей спиной, готовится к старту космический корабль «Днепр». О его миссии я ещё как-нибудь расскажу. А сегодня я приготовила для вас интервью с настоящим героем, отважным школьником из Москвы, Павлом Гераскиным, который этим летом спас нашу Антофагасту от ужасного землетрясения…)
Пауза, девочка перестает улыбаться. Не по-детски озабоченно она спрашивает:
- Cómo es? Ahora era bueno? (- Ну как? Теперь получилось хорошо?)
В ответ раздаётся скрипучий механический голос робот-камеры:
- Es necesario fijar el cabello. (- Надо поправить волосы.)
Анна ощупывает лоб, убирает непослушную прядь волос.
- Te gusta esta? – спрашивает она. (- Вот так?)
- Es mejor, - отвечает робот-камера. (- Так лучше.)
- Bueno, uno más tomar, - говорит Анна. (- Хорошо, ещё один дубль.)
За кадром раздаётся громкий оклик:
- Девочка, кто тебе разрешил выйти на лётное поле?
Анна поворачивает голову…
Смена видеоряда: та же сцена с новой точки. На заднем плане параллельно земле - громада «Днепра». На борту корабля надпись крупно по-русски: «ДНЕПР», внизу мельче, по-английски: «Dnieper». Левее надписи эмблема – щит, на котором синими волнистыми линиями изображены воды Днепра. По воде плывёт ладья, на ней - три воина со щитами и копьями, а над ними распростёр крылья лебедь. На переднем плане - юная корреспондентка, теперь она видна в полный рост. Перед Анной в воздухе парит антигравитационная робот-телекамера с низу которой свисают две короткие руки-манипулятора (на боку знакомая надпись: «El tiempo de los Niños». Del canal de televisión.) Подле них остановился сурового вида мужчина в парадном белом мундире капитана, украшенном множеством нашивок, звёздочек и значков. В нём без труда узнаётся Геннадий Полосков.
- Здесь нельзя находиться посторонним! – сурово произносит Полосков.
- Простите, сеньор капитан, - вежливо выговаривает Анна по-русски (говорит с акцентом), - но я не посторонняя. Я корреспондент Южноамериканского телевизионного канала «Детское время» (трогает на груди стикер). Понимаете, мне очень нужно встретиться с Павлом Гераскиным и Алисой Селезнёвой. У меня есть информация, что сегодня утром они должны быть на космодроме…
- А-аа… Вон, в чём дело, - подобрев, Полосков улыбается и достаёт из кителя мобильник, включает. – Алиска, ты куда запропастилась? Имей в виду – тобой здесь уже интересуются…
Смена видеоряда – Алиса и Пашка Гераскин мчатся над Москвой в двухместном флипе. (Аппарат похож на два, сросшихся боками мыльных пузыря, в левом «пузыре» сидит Алиса, в правом – Пашка). Картинка примерно как в начальных кадрах ТТП Качанова, только аппаратом теперь управляет Пашка. Алиса разговаривает по браслету-мобильнику. На светящемся в воздухе экране – лицо Полоскова.
- Мы уже летим, - отвечает Алиса.
- Добро, - улыбается Полосков и отключается.
- Я прибавлю скорость, - не оборачиваясь, говорит Пашка.
Смена видеоряда – снова «Днепр» на стартовой площадке. К борту корабля подкатывают длинный раздвижной трап-эскалатор. Рядом на бетонные плиты лётного поля опускается небольшой глайдер-автобус. Распахивается дверца. Появляются «атланты» - первым выходит увенчанный диадемой лысый Меркурий и помогает выбраться тучной Афродите. За ними автобус покидают старики Посейдон и Гермес. Потом выходит Тадеуш, галантно помогая сойти Ирии Гай. Криняне по-прежнему носят на головах узкие золотые диадемы с разноцветными камнями, но теперь они облачены в синие комбинезоны с эмблемой «Днепра», точно такой же костюм и на Тадеуше. На Ирии длинное голубое платье. За год синеглазая вестернианка снова отрастила волосы до пояса.
…Афродита оглядывается по сторонам.
- Где же Алисочка? – капризно вопрошает наследница Атлантиды. – Неужели она забыла про меня? А ведь обещала прийти, проводить, и подарить мне кукол!
Меркурий строго одёргивает свою великовозрастную дочь:
- Афродита, - сердито отвечает он, - специально для тебя грузят контейнер с куклами!
Меркурий показывает рукой, Афродита поворачивает голову, и камера поворачивается следом – мы видим, как к грузовому люку подкатывает очередная антиграв-тележка с контейнером. На контейнере надпись: «Игрушки. Осторожно, не кантовать!». Членистые руки-манипуляторы подхватывают контейнер и уносят в трюм.
- Это не те куклы! – капризничает Афродита. – Это не мои любимые куклы! Ах, куколки мои! Они утонули в Атлантиде!
Резко отстранившись, Афродита готова зарыдать, но неожиданно всхлипы её обрываются на полувздохе. Наследница замерла, увидев на Анну Гомес. Та по-прежнему возится с аппаратурой – микрофон она вложила манипулятору робот-камеры. Откинув боковую панель, Анна передвигает какие-то рычажки, тут же мигают разноцветные лампочки, светятся индикаторы. Вися в воздухе, камера водит объективом по сторонам. Анна вполголоса бормочет что-то по-испански, камера громко и чётко подсказывает (также по-испански):
- Sector de derecho - doce grados. El sector de la izquierda - de siete grados. Apertura - cero. (- Правый сектор - двенадцать градусов. Левый сектор - семь градусов. Диафрагма – ноль. Без перевода)
Афродита разинула рот:
- Летающая говорящая игрушка! Папа, хочу такую же!
- О боги! – потеряв терпение, восклицает Меркурий. – Ну где, скажи на милость, я достану её сейчас! Мы улетаем!
- Ух! – Афродита сердито топает ногой, решительно приближается к Анне, трогает её за плечо.
- Доброе утро, сеньора… - Анна растерянно улыбается.
- Девочка, давай меняться! - не терпящим возражений голосом говорит Афродита. – Мне очень понравилась твоя игрушка. Ты должна мне её подарить! А я тебе подарю вот… (достаёт из кармана леденец, срывает обёртку) – вкусную конфету на палочке.
Анна в замешательстве:
- Простите, сеньора, но это не игрушка… Это моя рабочая камера!
Афродиту бросает в краску от негодования. К счастью в назревающий конфликт спешно вмешивается отец: Меркурий хватает дочь за руку.
Афродита захлёбывается от рёва:
- А-яй! Меня здесь никто не любит! Никто не дарит мне подарки! Папа, увези меня домой! Хочу назад, хочу в Атлантиду!
Меркурий, пыхтя, грубо оттаскивает упирающуюся Афродиту.
- Гляди, доченька, - вон Алиса летит!
- А-аа… - Афродита отводит кулаки от раскрасневшихся мокрых глаз. – Где?!
Она задирает голову. Точно – над лётным полем снижается флип, вот он зависает возле трапа. Из аппарата выскакивают Алиса и Пашка Гераскин (опустевший флип тотчас уносится прочь). У Алисы через плечо довольно объёмистая сумка. Ребята подбегает к кринянам, и массивная Афродита ловко подхватывает Алису (точь-в-точь как Громозека в ТТП):
- Ах, Алисочка! (целует в щёку) Я так рада! (целует в другую щёку) Так рада, что ты не забыла про меня (целует в лоб)…
Выпустив Алису, наследница утирает мокрые от слёз глаза – теперь это слёзы радости. Алиса переводит дух.
- Мы тоже очень рады, что не опоздали, - Алиса расстёгивает сумку. – Я подарок привезла, как обещала!
- Правда! – всплеснув руками, Афродита заглядывает в сумку. – Куколки мои бесценные, идите к вашей новой мамочке…
С блаженной улыбкой на лице Афродита трепетно прижимает к груди дюжину старых кукол:
- Алисочка, обещаю, что твои куколки будут у меня самыми любимыми! Как ты думаешь, их стоит положить в ящик? Или, может, усадить в кресло?
- Наверное, - Алиса с трудом сдерживает улыбку, - в кресле будет лучше.
- Вот! – радуется Афродита. – Я тоже об этом подумала! В ящике темно и тесно, а в кресле им в самый раз! Пойду, поднимусь в каюту, а то скоро старт…
Афродита запрыгивает на ступеньку трапа и поднимается по эскалатору к пассажирскому люку.
- До свидания! – Пашка хихикает и машет наследнице рукой.
- До скорой встречи! – Алиса машет тоже.
Сзади к ребятам подходит Посейдон, и обнимает их обоих, положа руки на плечи:
- Быть может, эта встреча случиться скорее, чем вы думаете… (Ребята поворачивают головы) Как только у нас всё уладится, я обязательно с вами свяжусь. Я буду тебя ждать, Алиса!
- А я?! – восклицает Пашка.
- И тебя, конечно, тоже, мой отважный юный друг! – улыбнувшись, Посейдон проводит рукой по его волосам.
- Кхе-кхе, - негромко, но требовательно раздаётся за кадром.
Алиса, Пашка и Посейдон поворачивают головы. В воздухе вьётся робот-камера. К ним подошла Анна Гомес, держа наготове микрофон:
- Будьте добры, скажите, вы – Павел Гераскин, школьник из Москвы?
- Да… - Пашка насторожился, - а в чём дело? Что-то случилось?
Анна Гомес лучезарно улыбается, протягивает руку:
- Очень приятно! Я – Анна Гомес, телеканал «Детское время».
Короткое рукопожатие.
Потом Анна делает неуловимый знак, и камера-робот, подмигнув зелёным огоньком лампочки, точно фокусник – «Оп! Вуаля!» - материализует из воздуха огромный букет синих орхидей. Камера передаёт букет корреспондентке, а та – свободной рукой – протягивает его Пашке.
- Прежде всего, - говорит Анна, - я должна вручить этот скромный подарок от своего имени и имени всех благодарных жителей Антофагасты!
Пашка растроган:
- Ой… Я, конечно, очень рад… (неуверенно принимает букет).
- Вижу, вы очень заняты, - продолжает корреспондентка, - но смею надеяться, что не отберу у вас много драгоценного времени...
Пашка машет рукой:
- Да что вы, какие пустяки! Спрашивайте! Что вы хотите узнать?
Он приободрился, выпятил грудь колесом, глаза его сияют от счастья (Ещё бы! У него, наверное, первый раз в жизни берут интервью!)
Алиса, сердито прищурившись, смерила взглядом интервьюершу сверху вниз:
- Вообще-то, - произносит она с ядом, - цветы следовало бы вручить Посейдону! Ведь это он предсказал катастрофу!
Минутное замешательство.
- А-аа… - Анна запнулась, побледнев.
- Э-ээ, - неуверенно вертит головой Пашка.
Посейдон вежливо кашляет:
- Не стоит преувеличивать скромных заслуг пожилого планетолога. Если бы не этот отважный мальчик, моё предсказание так бы и пропало втуне и никого не спасло! Сегодняшняя награда нашла своего истинного героя!
Анна Гомес снова улыбается:
- О, я так рада! Скажите, Павел, вы всегда такой… такой, э-ээ… активный? Я давно уже искала встречи, но вас невозможно застать на месте…
Алиса не даёт Пашке и слова вымолвить в ответ:
- Как верно вы это подметили, - встревает она с язвительной улыбкой. – Наш Паша не может усидеть на одном месте дольше двух часов. С рассветом он мчится в Антарктиду – умываться снегом, потом - в Гималаи, покорять очередной восьмитысячник, в обед он на Луне, встречает звёздную экспедицию, а вечером в Рио-де-Жанейро или на Гавайях празднует какой-нибудь фестиваль. Очень насыщенная жизнь! Правда, (Алиса усмехается) иногда в ущерб учёбе…
Пашка вспыхивает от ярости:
- А тебя, Алиска, никто не спрашивает! – шипит он сердито.
- Ну и пожалуйста! – в тон ему отвечает Алиса и отходит в сторонку.
Украдкой она бросает короткий взгляд – Пашка, прижимая одной рукой букет орхидей (почти так же, как давеча Афродита прижимала к груди кукол) даёт интервью, обильно жестикулируя второй рукой. Доносятся обрывки его слов: «Мой жизненный девиз – «Покой нам только сниться!» Понимаете?» Интервьюерша, улыбаясь, кивает в такт, держит микрофон, робот-камера снимает интервьюируемого со всех ракурсов. Тогда Алиса сердито фыркает и отворачивается.
Взгляд её тотчас упирается на Тадеуша и Ирию. Они стоят в сторонке и, нежно держась за руки, молча смотрят друг на друга. Впрочем, краем глаза Ирия ухитряется следить за Алисой. Вестернианка поворачивает голову:
- Что-то не так? – мягко спрашивает она.
- Почему вы так решили? – пожимает плечами Алиса. – У меня всё в порядке!
Она поворачивается и уходит прочь, в сторону космовокзала. Ирия тревожно смотрит ей вслед, потом переводит взгляд на Пашку, который, не замечая ничего вокруг, продолжает увлечённо рассказывать корреспондентке о своих подвигах…
Смена видеоряда: широкий балкон космовокзала. Облокотясь на перила, Алиса смотрит на «Днепр». Помахивая руками, поднимаются по эскалатору последние пассажиры. Закрывается люк, отъезжает трап… Сзади к Алисе подбегает запыхавшийся Пашка:
- Уф, вроде не опоздал! Проводить космонавтов и пропустить старт корабля - непростительно! Слушай, Алиска, а почему ты ушла? Эта корреспондентка и тебя собиралась расспросить…
Алиса не оборачивается.
- Уверена, ты постарался за двоих! – говорит она угрюмо.
Пашка что-то неопределённо хмыкает, пожимает плечами, но не решается продолжить разговор. На балконе показалась Ирия:
- Наконец-то я вас нашла, ребята! Так и думала, что вы здесь.
- Сейчас будет старт, - равнодушно отвечает Алиса (по-прежнему не оборачиваясь).
Ирия подходит вплотную, легонько обнимает Алису и Пашку.
…Басовито рокоча, «Днепр» оживает. Вот вспыхнули габаритные огни. Вот вспыхнуло кольцо предупреждающих сигнальных огней ко краю стартовой площадки. Вот, оторвавшись от бетонного лётного поля, корабль воспарил над землёй – на уровне балкона. Опоры медленно втягиваются в корпус, закрываются люки шасси. Корабль медленно разворачивается. На миг в одном из иллюминаторов мелькнул чей-то силуэт – может быть, Афродиты, Посейдона или Тадеуша – человек взмахнул рукой, и Ирия, Пашка и Алиса, встрепенувшись, тоже подняли руки. Величаво развернувшись, корабль накренился, устремляя в небосвод свой остроконечный нос… Рокот переходит в рёв – сорвавшись с места «Днепр» молнией устремляется в высь, и вот лишь белый инверсионный след тает в утреннем небе.
Украдкой, Ирия утирает выступившую слезу:
- Не могу! Всякий раз, как он улетает, у меня замирает сердце…
- Да не переживайте вы! – отвечает Пашка сочувственно. – «Днепром» командует Геннадий Полосков, а это лучший капитан во всём Космофлоте!
- Я знаю, - Ирия натужно улыбается, - но мне от этого не легче.
Пауза.
- Скоро осень, - Ирия первой нарушает молчание.
- Угу, - грустно вздыхает Пашка. – Через две недели в школу...
- Ребята, - продолжает Ирия, - у меня предложение. Почему бы вам не провести эти две недели у меня в гостях?
- В гостях? – не понимает Пашка.
- Я приглашаю вас во Вроцлав, - серьёзно отвечает Ирия. – Если, конечно, вы не против...
- Я не против, - живо отвечает Пашка. – Как там у вас насчёт грибов?
- До сих пор с грибами было всё в порядке! – улыбается Ирия.
- Тогда я съезжу с удовольствием, - говорит Пашка (искоса бросает взгляд на Алису) – Вот только не знаю, как Алиса...
- Я тоже не против, - отвечает Алиса.

…Двухэтажный коттедж на окраине Вроцлава. Небо хмурится, но сквозь разрывы туч порой нет-нет, да и мелькнёт яркий лучик полуденного солнца. На клумбе возле крыльца цветут флоксы. Ветви яблонь согнулись под тяжестью плодов – красных, жёлтых и зелёных, часть яблок лежит на земле. Посреди лужайки, что возле дома стоит, уткнувшись тремя опорами в траву Гай-до. Люк в корабль гостеприимно распахнут. Показался Пашка – он несёт лукошко.
- Как хорошо! – Пашка задирает голову и смотрит на небо. - До дождя успел...
Из открытого люка корабля высовывается щупальце-телекамера:
- Согласно утреннему оповещению метеостанция, дневной дождь начнётся в 13:00 и продлится до 14:30. Как твоя охота?
- Грибы у вас замечательные! – Пашка выкладывает на траву принесённые из леса трофеи. Подберёзовики, подосиновики… Вот, гляди, даже белый попался! А где Алиса?
- Ушла на прогулку с Ирией и Вандочкой. Думаю, вот-вот должны вернуться -
они тоже собирались успеть до дождя.
- Да, хорошо бы! – соглашается Пашка. – А то грибы ещё чистить, мыть и вообще…
- Давай их сюда! - выпустив из люка ещё пару щупалец, Гай-до решительно отбирает у Пашки лукошко, складывает грибы и уносит внутрь.
- Братишка, ты замечательный товарищ! – Пашка хочет забраться внутрь, но остановился.
По тропинке показались Ирия и Алиса. Перед собой они толкают детскую антиграв-коляску, в которой восседает заметно подросшая Вандочка.
- Гай-до! – издалека кричит Алиса. – Вандочка проснулась! Кашка готова?
- Вот они плоды эмансипации! - качает головой Пашка. - Пока одни гуляют, другие должны готовить для них кашку!
- Уж кто бы говорил! – язвительно отвечает Алиса. – Ты за свою жизнь ничего ещё толком не приготовил. Только уплетать умеешь то, что другие готовят.
- Я добытчик! – сердится Пашка. – А стоять у плиты – не моё призвание…
Возвращающиеся с прогулки Ирия, Ванда и Алиса поравнялись с Гай-до. Из люка тотчас высовывается пара щупалец – они несут обёрнутую пёстрым кухонным полотенцем кастрюльку.
- Кашка давно дожидается! – ещё одно щупальце снимает крышку – из кастрюльки вырывается облачко пара. – Ты сама будешь кормить, хозяйка, или мне доверишь?
- Как я могу не доверять своему брату? – улыбается Ирия.
Мама поднимает Вандочку с коляски. (Камера демонстрирует её крупным планом). В руках ребёнка – большая конфета в яркой обёртке. Вандочка деловито сопит и пытается развернуть обёртку непослушными пальцами.
Голос Алисы за кадром:
- Глазки точь-в-точь как у мамы!
Голос Ирии:
- Да, а волосики – как у папы!
В кадр вползает щупальце и ловко отбирает у Вандочки конфету:
- Портить аппетит перед обедом недопустимо!
Разинув рот, Вандочка громко ревёт и брызжет слезами:
- А-аа!!!
К её ротику тотчас подплывает ложечка каши. Голос Гай-до за кадром:
- Кушай, моя девочка! Кушай, моя кисочка!
Вандочка мгновенно умолкает, закрывает рот, куксится и старается отвернуться, шупальце с ложкой настойчиво её преследует.
- Ну вот, избаловали ребёнка! – сердито возмущается Гай-до. - У этих мамаш никакого представления о педагогике!
Смена видеоряда – Пашка внутри Гай-до. Он пробирается по отсеку, стараясь добраться до пульта. внутри полный хаос – стоит детская колыбелька, на протянутых верёвках развешаны чепчики, распашонки, слюнявчики… На полках стенных шкафчиков выстроились в ряд бутылки с сосками, банки и коробки из-под детского питания…Из распахнутого люка доносятся голоса Алисы и Ирии помогающих Гай-до накормить капризного ребёнка.
Наконец, Пашка забирается в пилотское кресло, перед которым матово-чёрный погасший экран.
- Да тебя, братишка, просто не узнать! – сокрушённо качает головой Пашка. – А ведь ещё год назад мы вместе сражались в глубоком космосе…
Мёртвый пульт тотчас оживает - загорелись огоньки, осветился экран, где появились мрачноватые пейзажи планеты Пять-четыре, которых сменяют эпизоды космических гонок Земля-Луна.
- Ты не понимаешь, - отвечает Гай-до (он способен говорить одновременно и снаружи, и внутри). – Самое благородное дело в мире – растить и воспитывать младенцев. Ты пока не дорос до отцовской любви.
- И не собираюсь дорастать, - фыркает Пашка. – А у тебя, наверное, если и будут дети, то, наверняка, железные…
- Не издевайся, - отвечает Гай-до, - Мне не дано быть отцом, как принято у вас, но отцовская любовь мне доступна…
В отдалении звучать раскаты грома. Голос Алисы:
- Вот и дождик, минута в минуту, как обещали!
Голос Ирии:
- Так, давайте-ка скорее в дом!
Хлопает дверь. Усиливающийся шум дождя…
Новый видеоряд:
Комната на втором этаже дома Соколов. Окно в сад открыто - прямо за окном ветвистое дерево. Капли дождя по листве барабанят. Свернувшись калачиком, Алиса лежит на диване и читает электронную книгу. Снизу доносится голос Пашки:
- Алиса! Бежим на речку купаться?
Алиса, не отрываясь от книги:
- Ни в коем случае!
Камера поворачивается, наезжает на окно – мы видим Пашку на лужайке перед домом. Босиком, в одних плавках тот стоит под дождём, уперев руки в бока:
- Купание под дождём, - важно заявляет Пашка, - закаляет получше подъёма на Эверест! Хотя, конечно, некоторые трусливые девчонки предпочитают в такое время сидеть дома и вышивать гладью…
Снова Алиса – оттолкнув книгу, она вскакивает с дивана, словно её ужалили:
- Ах, гладью?! Ну, я сейчас тебе покажу…
Алиса пантерой выпрыгивает прямо в окно – в паре метров толстый сук. Девочка одной рукой хватается за ветку, потом, точно обезьянка, перелетает на соседнюю ветку – пониже. Ещё прыжок – и с двухметровой высоты Алиса обрушивается на растерявшегося Пашку, опрокидывая его навзничь:
- Вот тебе! Вот! Я тебе покажу, «гладью»!!!
- Ты что?! – Пашка барахтается, валяясь на лопатках, силясь сбросить усевшуюся на него Алису. – Больно же!
Та железной хваткой вцепилась в его запястья и не выпускает:
- Ага! – злорадствует Алиса. – Вот будешь знать теперь, хвастливый надутый индюк…
- Всё! Всё!!! - барахтается Пашка. - Беру свои слова обратно!
- Браво! Браво! – из распахнутого люка высунулась телекамера Гай-до. - Алисе ура!
- А мне этого, может быть, мало! – Алиса свирепо раздувает ноздри. – Ты ещё за прошлое не извинился!
- За какое прошлое? – не понимает Пашка.
Он перестал сопротивляться и замер. Алиса тоже замерла и пристально смотрит Пашке в глаза.
- А за такое! (Вполголоса) За Аню Гомес... Как ты ей глазки строил там, на космодроме… Вспомнил?
Внезапным рывком Пашка освобождает руки и резко отталкивает Алису. Та падает на спину, Пашка вскакивает на ноги:
- Да ты… Пошла ты, Алиска, знаешь куда!…
Пашка красный, словно рак, только что вынутый из кастрюли. Только пар от него не валит… Пауза.
Распахивается окно на первом этаже.
- Дети! – негромко, но строго зовёт Ирия. – Вы что здесь устроили?! Валяться на мокрой траве, под дождём!.. Не хватало только, чтобы вы заболели! А ну, немедленно в дом – пить горячий чай!
Кухня. Ирия хлопочет у плиты, на столе – небольшой серебристый самовар, в блюдцах – нарезанный ломтиками лимон, крендельки и конфеты. Алиса и Пашка за столом. Избегая смотреть друг на друга, они пьют чай из фарфоровых чашек. На Пашке полосатый халат Тадеуша, на Алисе – махровый халат Ирии (они им не по росту велики). Вполголоса работает телевизор - на матовой, гладкой как стекло стене светится небольшой прямоугольник. По-соседству горит второе окошко – в четверть первого, на котором отображается интерьер Гай-до. Под первым окошком горит зелёный огонёк, под вторым – красный. Звучит голос диктора за кадром:
«…Первые сведения о загадочной планете Крина появились два года назад, когда близ берегов Новой Зеландии был случайно обнаружен затонувший космический корабль. Как выяснилось, он прибыл на Землю с планеты Крина, жители которой, внешне очень похожие на землян, вышли в космос много веков назад…»
Слова сопровождает картинка – интерьер корабля пришельца, чуть было не погубившего Алису (которую тогда спасли вовремя подоспевшие Пашка Гераскин и питекантроп Геракл). Потом корабль сумасшедшего пришельца сменили хорошо знакомые залы и коридоры Атлантиды. Вдоль стен - длинные ряды светильников, в форме головы кобры.
- О! – восклицает Гераскин, тыча пальцем в экран. – Узнаю нашу Атлантиду! Помнишь, Алиска?
Алиса молчит.
«…Минувшим летом, когда, также на дне Тихого океана, была обнаружена исследовательская станция кринян. Последние, оставшиеся в живых члены персонала: начальник базы Меркурий, его дочь Афродита, старший научный руководитель Посейдон и техник-инженер Гермес вели отчаянную борьбу за выживание и были спасены, случайно обнаружившими их школьниками из города Москвы – Алисой Селезнёвой и Павлом Гераскиным…»
На экране демонстрируются фотографии кринян, выдававших себя за атлантов и фотографии Алисы и Пашки на фоне батиската. Потом появляется биостанция на острове Трук, ставшая временным домом для спасённых пришельцев – им оказывают медицинскую помощь, с ними встречаются учёные. Голос диктора за кадром:
«…Как оказалось, персонал базы утратил связь с родиной три века назад, и сам пребывал в неведении, что же могло произойти на их планете. Вот уже около трёх веков Крина загадочно молчит, и чтобы раскрыть загадку три дня назад к планете Крина стартовал «Днепр» - крейсер Дальней космической разведки…»
- Что же такое могло случиться, чтобы целая планета вот просто так взяла, и пропала? – задумчиво спрашивает Алиса.
- Вероятно, её постигла какая-то катастрофа, - отвечает Ирия.
- Космическая чума? – спрашивает Алиса. – Как на Колеиде?…
Второе статичное окошко, изображающее интерьер Гай-до оживает, раздвигается, становясь одного размера с окном выпуска новостей, красный огонёк под ним сменяется на зелёный. Голос Гай-до:
- Вполне возможно! Мне известно, что космическая чума в нашей Галактике погубила, помимо Колеиды, ещё, как минимум, две планеты…
- Да ладно, какая там чума! – пренебрежительно машет рукой Гераскин. – Это, наверняка, проделки космических пиратов!
- Пиратам, даже если всем объединиться, никогда целую планету не захватить! – убеждённо возражает Алиса.
- Ага, «не захватить»! А Брастак? Уже забыла? А я-то их запомнил хорошо… Наверняка и тут без пиратов не обошлось…
Пашка спохватывается, встревожено смотрит на Ирию и спешно поправляется:
- Но вы, Ирия, не волнуйтесь! «Днепр» - настоящий боевой корабль …
- А с чего ты взял, будто я испугалась? – Ирия, без тени улыбки, взъерошивает волосы на Пашкиной голове.
Новая картинка – сначала фотографии космонавтов на фоне «Днепра», потом повтор кадров старта крейсера с московского космодрома. Голос диктора:
«… Командир корабля Геннадий Полосков – один из самых опытных капитанов Космофлота. Научное руководство экспедиции осуществляет Тадеуш Сокол - биолог Института Космических Исследований. Что могло произойти на Крине, какая судьба постигла её некогда могучую цивилизацию? Будем надеяться, что скоро мы получим ответ на эти волнующие вопросы…»
Внезапно экран обновился – появился диктор. Он выглядит растерянным. Диктор:
- Мы вынуждены прервать фильм, для экстренного сообщения. Как только что передал центр управления полётами, связь с «Днепром» потеряна. По словам сотрудников центра, корабль благополучно достиг Крины и начал снижение, готовясь к посадке, когда его экипаж внезапно перестал отвечать на запросы с Земли. В настоящее время сотрудники центра пытаются выйти на связь с экипажем. Аналитический центр осуществляет непрерывный мониторинг ситуации. Следите за новыми сообщениями…
Алиса, обернувшись, смотрит на Ирию – та замерла, с каменным лицом и тупо смотрит на экран. За её спиной на кухонной плите кипит и убегает кастрюля с молоком…
Новый видеоряд - едва освещённая гостиная в доме Соколов. Вполголоса работает телевизор. Ирия в кресле неподвижно уставилась на экран, лицо её освещено голубыми отсветами (других источников света, кроме телевизора, в гостиной нет). За окном ночь, зловеще шумит ветер…
По ступенькам лестницы со второго этажа крадётся Алиса в белой ночной пижаме. Остановилась, тихонько присела на ступеньку. Тем не менее, у Ирии чуткий слух:
- Ты почему не спишь? – обернулась она к Алисе.
- Да бессонница у меня что-то разыгралась… А нового о «Днепре» ничего нет?
- Пока ничего существенного. Я дозвонилась до Управления Космофлота, на следующей неделе к Крине отправится ещё один крейсер.
Ирия встаёт с кресла, подходит к девочке:
- Иди спать, Алиса....
Алиса встаёт. Экран гаснет.
Новый видеоряд – утро. Комната Алисы. По-прежнему в пижаме девочка сидит на развороченной кровати и смотрит на телеэкран. Там, слово в слово повторяют вчерашнее сообщение.
Топот ног. Дверь в комнату распахивается, вбегает взъерошенный Пашка. Он не причёсан и не умыт, но уже облачился в комбинезон, который носят космонавты. На груди – эмблема – надпись «Гай-до» по-вестерниански в прямоугольной со скруглёнными краями рамке (как на рисунке Мигунова).
- Ну что? - спрашивает Пашка. - Всё новости смотрите? И что нового в этих новостях!...
- Ничего, - разводит руками Алиса.
- А я знаю, что надо делать! – Пашка заходит, присаживается на край кровати. – Мы должны лететь туда, чтобы разобраться на месте!
- Куда лететь? – не понимает Алиса.
- На Крину! – хмурится Пашка.
- На чём это ты, интересно, туда полетишь? – усмехается Алиса.
- Как на чём? А Гай-до на что? Думаю, Ирия со мной согласится…
Слышны лёгкие шаги. В комнату заглядывает Ирия:
- Как хорошо, что вы уже проснулись, ребята! Собирайтесь…
- Куда? – хором спрашивают Алиса и Пашка.
- Домой, - не терпящим возражений голосом отвечает Ирия. – Вы возвращаетесь в Москву…
- Почему?! – Пашка вскочил, как ужаленный.
- Пожалуйста, не спорьте! – твёрдо отвечает Ирия. – Я только что звонила пани Юлии в Гданьск, во второй половине дня она заберёт Вандочку. Сегодня вечером я уезжаю, вернее – улетаю…
- На Крину? – прищурившись, осведомляется Алиса.
Ирия молчит.
- Вы не можете лететь туда одна! – решительно заявляет Пашка. – Вам понадобиться мужчина, защитник!
Алиса невольно улыбнулась, на лице же Ирии не дрогнул ни один мускул:
- Защитник у меня уже есть.
- Ирия, послушайте, - с жаром вмешивается Алиса. – Вдвоём с Гай-до вы, конечно, долетите без проблем, но вы же не знаете, что там случилось! Вы не знаете, что вам может угрожать, а от нас с Пашкой – хоть какая-то помощь. (Понизив голос) И потом, там ведь не только Тадеуш. Там и другие наши друзья, и мы тоже переживаем за них!
Ирия молча кусает губы. По-соседству с телеэкраном, на стене вспыхивает окошко видеосвязи Гай-до (под ним горит зелёный огонёк). Голос Гай-до:
- Ребята правы, Ирия! Я уже просчитал варианты и уверен, что с ними у нас больше шансов на успех…

Конец первого эпизода.
Следующий эпизод – эпизод-2. Планета загадок.

[Дин-70]

Дин-70, а что, так никто больше вашим сценарием не заинтересовался?

К сожалению, ничего утешительного сказать пока не могу.

[Коллега Пруль]

Это жаль! Тем более что госфинансирование выделили какому-то сериалу об Алисе.
Дин-70, я не удивлюсь, если окажется, что они просто взяли и наглым образом присвоили ваш сценарий.

[толик]

Тем более что госфинансирование выделили какому-то сериалу об Алисе.

Да, в Сколково они её заселить хотят, а другие варианты не рассматриваются.

[Дин-70]

Эпизод-2. Планета загадок.

Гостиная в доме Соколов. Ирия уже переоделась в комбинезон с эмблемой Гай-до (но причёска пока как в предыдущей серии). Рядом – пани Юлия. Она держит за руку Вандочку, одетую как на прогулку. Та в нетерпении переставляет ножки. Пани Юлия (пристально глядит на невестку):
- Więc w końcu zdecydowała się latać ... (- Значит, ты всё-таки летишь…)
- Pani Julia - Ирия отводит взор, - Obiecuję nie szukać kłopotów. My po prostu wyjaśnić tę sytuację. (- Пани Юлия, обещаю не лезть на рожон. Мы только проясним ситуацию.)
- Och, to są wasze obietnice!– пани Юлия сердито качает головой. - A jeśli się zgubisz? Nie wystarczyło tylko do mojej wnuczki pozostało sierotą! (- Ох, уж эти твои обещания! А если и ты пропадёшь? Не хватало только, чтобы моя внучка осталась сиротой!)
Ирия краснеет:
- Co ty mówisz, pani Julia? Co może się zdarzyć do mnie... (- Что вы такое говорите, пани Юлия? Что со мной может случиться…)
Из открытого окна в сад (камера наезжает) доносится шум - Пашка и Алиса (облачённые в комбинезоны) суетятся подле Гай-до, извлекая из корабля всю ненужную рухлядь: коробки, банки, старую колыбельную Вандочки и т. д…
Пани Юлия хмурится сильнее:
- A chłopaki z Moskwy z bierzesz! Dzieci! (- И ребят из Москвы с собой берёшь! Детей!)
Ирия поднимает голову, улыбается свекрови:
- Nie nazywaj ich dzieci, są bardzo obrażony! Gdybyś tylko wiedziała, pani Julia, która jest wykwalifikowanych i doświadczonych pomocników! (- Не называйте их детьми, они очень обижаются! Если бы вы знали, пани Юлия, какие это умелые и сообразительные помощники!)
Пауза. Пани Юлия вздыхает:
- Daj Boże ... Dzisiaj pójdę do kościoła i położyć świecę dla Ciebie. (- Дай-то бог… Сегодня схожу в костёл и поставлю свечку за вас.)
Ирия кивает:
- Dziękuję. (- Спасибо.)
Вандочка, потеряв терпение, тянется к бабушке, нетерпеливо дёргая её за рукав:
- Ba! Ba!
Пани Юлия (улыбнувшись):
- Czy chcesz, żebym cię obsłużyć? Idź, idź do babci... (берёт на руки ребёнка) Wszyscy jedziemy... (выходит на террасу, спускается на крыльцо). (- Хочешь на ручки? Иди, иди к своей бабушке… Всё, мы уходим…)
Крыльцо, ведущее с веранды в сад. Пани Юлия с Вандочкой на руках осторожно ступает по ступенькам. Навстречу бежит Алиса:
- Вы уже уходите? – улыбнувшись, она посторонилась, давая пройти.
- Да, пора ехать, - кивает пани Юлия (говорит с польским акцентом). – А ваши родители знают, что вы собрались в космос?
Алиса невольно отводит взор:
- Нет ещё… Да вы не беспокойтесь, наши родители очень понятливые! И потом, Гай-до – самый надёжный корабль на свете!
Прошмыгнув мимо пани Юлии, Алиса скрывается в доме. Пани Юлия неодобрительно качает головой:
- Och, co się robi? Co się robi… (- Ох, что делается? Что делается…)
Поворачивается, уходит прочь по тропинке сада…
Новый видеоряд: большая спальня в доме Соколов. Ирия задумчиво стоит подле зеркала. Вздохнув, она вынимает заколку, встряхнув головой, разбрасывает свои длинные тяжёлые волосы и, решительно собрав их в кулак, берётся за ножницы…
В комнату вбегает Алиса, невольно замирает в дверях:
- Ой! - восклицает она жалобно. - Не надо!…
Ирия медленно поворачивает голову.
- Они вам так идут! – просящим тоном продолжает Алиса.
Пауза. Ирия молча смотрит на девочку.
- Что у вас? – повелительно спрашивает Ирия.
- Всё в порядке! – бодро докладывает Алиса. – Корабль от хлама очищен! Продукты погружены на борт! Сейчас Пашка тестирует системы. Гай-до сообщает, что через час он полностью будет готов к полёту!
- Добро, - сухо кивает Ирия. (Повернувшись, левой рукой указывает на чемоданчик с красным крестом, стоящий на уголке кровати) – Возьми аптечку!
Алиса, сорвавшись с места, хватает чемоданчик и убегает. Ирия снова смотрится в зеркало…
Камера наезжает на отражение в зеркале – обстановка в доме за спиной Ирии расплывается, и вот мы уже видим, что Ирия сидит в кресле за пультом Гай-до. Справа и слева от неё - ребята. (На головах у них – тонированные шлемы.) На Ирии тоже скафандр, но шлема нет. Она раздумала резать волосы, заплетя их в две косы, уложенные на висках (как у принцессы Леи из «Звёздных войн). У подбородка закреплён микрофон. Ирия щёлкает тумблером на пульте:
- «Гай-до», звездолёт четвёртого класса, порт приписки Вроцлав, просит дать свободный коридор! Звездолёт «Гай-до» просит дать свободный коридор!
Камера медленно разворачивается, и теперь Ирия видна с затылка. Перед ней загорается один из экранов пульта. На нём – диспетчер:
- «Гай-до»! Сообщите, пожалуйста, цель вашего полёта.
- Испытательный рейс. Нужно прогнать двигатели, - отвечает Ирия.
- Когда вернётесь? – интересуется диспетчер.
- Дня через три, - отвечает Ирия, спохватывается, - нет, наверное, через неделю.
Слышен короткий смешок. Диспетчер качает головой:
- Удивительный народ эти женщины! От трёх дней, до бесконечности... Будь моя воля – я бы их в космос не выпускал…
- Вы даёте свободный коридор? – перебивает Ирия.
Короткая пауза. Диспетчер что-то переключает у себя на пульте…
- «Гай-до», разрешаю старт! – отвечает диспетчер. – Следуйте вторым западным коридором!
Он отключается. На соседнем экране горит карта Силезии. Изогнутой зелёной кривой отмечен коридор взлёта.
- Гай-до, старт! – командует Ирия.
- Выполняю! – доносится голос Гай-до.
Шумят двигатели.
Видеоряд: сад возле дома Соколов. Вечер, солнце клонится к закату. Гай-до медленно отрывается от земли, выворотив комья дёрна, в который он врос за последний год. Поднявшись над макушками деревьев, корабль зависает. Крупным планом – шасси. Гай-до кренится с борта на борт, три раза втягивает-выпускает посадочные опоры, стряхивая с них остатки земли и травы, и только очистив ноги, убирает шасси окончательно. Затем он поворачивается навстречу солнцу, к камере задом (из трёх кормовых дюз вырываются синие языки пламени), солнечный блик скользит по его морщинистой, усеянной ветвящимися прожилками обшивке. Миг - и, сорвавшись с места, корабль уносится прочь.
Смена видеоряда: снова капитанский мостик Гай-до. Алиса и Пашка снимают тонированные шлемы. Пашка:
- Уф! Кажется, пронесло…
- А почему не должно было пронести? – пожимает плечами Алиса. Запрета на вылеты не было.
- Как бы не так! – усмехается Пашка. - Если бы они узнали, куда мы собрались…
- Оставить пустые разговоры, - негромко, но властно распоряжается Ирия. – Паша, ещё раз, пожалуйста, проверь снаряжение. Алиса, ступай на камбуз, готовь ужин!
Ребята встают, командир, склоняется над пультом. (Ирия опять с затылка). На экране, где прежде была карта Силезии теперь – карта астронавигатора с отметками звёзд. На огромном стенном экране, что выше пульта – панорама звёздного неба. Камера наезжает – и мы переносимся в космос.
…Бриллиантовой пылью сверкает пояс Млечного пути. Ослепительными жемчужинами сияют большие и малые светила. Медленно сквозь звёздный фон проступает голубой полумесяц планеты – он обретает чёткость, приближается. На сапфирово-синем фоне причудливыми спиралями проступили пятна облаков. Вокруг планеты обращаются три спутника (тоже в виде полумесяца) – два совсем крошечных, едва отличимых от звёзд (они в слева, в отдалении) и один побольше, похожий на Луну (справа, ближе к зрителям). Голос Гай-до:
- Внимание! Планета Крина в пределах видимости! Выхожу орбиту!
Снова пульт на мостике корабля. В среднем кресле – Ирия, слева от неё – Алиса, справа – Пашка. Ирия:
- Какие-нибудь сигналы принимаешь?
- Эфир чист, - докладывает Гай-до.
Пашка недоверчиво вертит верньер радиосвязи. В ответ доносится равномерный треск – разумных радиосигналов нет.
- Как странно, - говорит Алиса. – Неужели они не пользуются радиосвязью?
- Аварийный радиомаяк «Днепра» слышишь? – спрашивает Ирия.
- Нет, - отвечает Гай-до, - видимо, он на другом полушарии.
Под кораблём проходит розовая линия терминатора. Гай-до летит над ночной стороной. Она чернеет угольным провалом на фоне звёздного неба.
- У нас, когда над ночной стороной летишь, - говорит Пашка, - внизу - сплошные россыпи огней. А здесь… Может они и электричеством не пользуются?
- Проверь состав атмосферы, - просит Ирия.
- Азота 78 процентов, кислорода 21 процент, как на Земле, - отвечает Гай-до.
- А радиация какая? – спрашивает Пашка.
- В пределах нормы, - сообщает корабль.
Впереди сверкнули яркие солнечные лучи – описав полвитка, корабль снова вышел на дневную сторону. Внизу на водной глади сверкает ртутью солнечный блик – корабль летит над морем. На горизонте, сквозь голубоватую дымку атмосферы проступили очертания незнакомого материка.
- Вижу город! – сообщает Гай-до.
Тотчас на экране пульта загорается изображение города. Сквозь редкие цепи облаков видны остроконечные шпили гигантских небоскрёбов. Они отбрасывают длинные тени на паутину старинных кварталов, облепивших их со всех сторон.
- Совсем как наша Москва, - констатирует Алиса.
- А вот и не совсем, - поправляет Гай-до.
Он делает увеличение на экране. Теперь макушка городского небоскрёба видна крупным планом. Здание имеет запущенный вид: зияют пустыми глазницами разбитые окна. На плоской крыше – деревянная ветряная мельница, машет обтянутыми парусиной лопастями, похожими на крылья летучей мыши…
- В воздухе не вижу никакого транспорта! – сообщает Гай-до.
- Сделай максимальное увеличение! – приказывает Ирия.
Изображение на экране увеличивается, оно немного расплывчато, но можно разглядеть оживлённую улицу и площадь. Неровными рядами стоят рыночные лотки, крошечными пятнышками толпятся вокруг люди. Они расступаются – через толпу движется прямоугольное тёмное пятно. Перед ним – два овальных пятна, поменьше. Что-то в них кажется знакомым…
- Да это же телега! – Алиса хлопнула себя по лбу. – Телега, которую тянут лошади!
- Не может быть! – не верит Пашка. – Триста лет назад они летали в космос! Это цивилизованная планета!
- Вечно ты, Пашка, отрицаешь очевидное! – в сердцах произносит Алиса. – Что же это, по-твоему?
Гай-до подлетел ближе, и изображение стало чётче. Действительно, это крытый рогожей воз, который тянут гнедые лошади. Он медленно ползёт по битком забитому проходу меж рыночных рядов…
- Здешние люди ездят на лошадях, - констатирует Алиса, показывая на экран.
- А может это и не люди вовсе? – ворчит недовольно Пашка. – Может, люди вымерли, и их место заняли обезьяны. Я читал в одном романе…
- Не исключаю и такой возможности, - без тени иронии отвечает Гай-до.
- Романы мы обсудим после, - вмешивается Ирия. – Гай-до, что ещё ты видишь?
Вместо ответа Гай-до обновляет экран. Появляется изображение порта. У старых, изборождённых трещинами бетонных причалов стоят… парусники. Деревянные, одно- и двухмачтовые, они похожи на старинные испанские галеоны. Мимо них исполинской сороконожкой проплывает многовёсельная галера. Похожее на продолговатый остров, прямо посреди гавани лежит, опрокинувшись на борт, полузатопленное судно, некогда бывшее круизным лайнером – белоснежным многопалубным красавцем. Теперь оно в потёках ржавчины, зияют дырами выбитые иллюминаторы, волны плещутся о бронзовые лопасти судового винта...
- Странное зрелище, - констатирует Гай-до не без удивления. – Если бы не величественные руины, я бы решил, что на Крине – обычное средневековье.
…Следующая картинка – бывший аэропорт. Сквозь трещины в бетоне проросли деревья. Возле полуразрушенных ангаров стоят самолёты – кто без крыла, кто без двигателей…
- Да, - вздыхает Алиса, - их и в самом деле постигла катастрофа!…
…Новая картинка – железнодорожный вокзал. По ржавым рельсам бегают старые вагоны. Но, опять же, их тянут лошади – по три, по четыре пары запряжённые в вагон… Наконец, крупным планом появляется человек – одетый в грязные лохмотья и обросший, он сидит на тротуаре с протянутой рукой…
- Всё ясно, - говорит Пашка. – у них закончились нефть и газ. Это я в другом романе читал. И кринянам, как в той книжке, пришлось перейти на силу ветра и лошадей.
- На Земле, - с жаром возражает Алиса, - нефть и газ тоже закончились! Только на силу ветра и лошадей мы, почему-то не перешли!
- Вечно ты, Алиска, споришь! – надулся Пашка. – Предложила бы свою гипотезу!
Алиса, молча, поджимает губы – ей предложить нечего.
- Слышу аварийный маяк «Днепра»! – радостно сообщает Гай-до.
В эфир врываются чёткие ритмичные сигналы – «Бип-бип-бип»…
- Ура! – обрадовался Пашка.
- А экипаж? – уточняет Ирия.
- Экипаж на мои запросы не отвечает, - сообщает Гай-до.
Пашка сник. Алиса вздохнула, Ирия выглядит невозмутимой.
- Ты видишь «Днепр»? – спрашивает она. – В каком он состоянии?
Экран снова обновился. Теперь на нём «Днепр». Сокрушив деревья, он лежит посреди дремучего леса.
- Видимых повреждений нет, - сообщает Гай-до. – И это очень странно.
- Почему странно? – не понимает Пашка.
- Потому, что ни один разумный капитан не станет сажать корабль на вековой лес, когда совсем рядом имеется удобная и ровная площадка, - отвечает Гай-до.
Телекамера корабля скользит по лесной чащобе, и сквозь макушки деревьев становится видна широкая поляна. За нею широкой лентой змеится река.
- А может «Днепр» до той поляны не дотянул? – вслух рассуждает Пашка. – Случилась авария, отказали двигатели…
- Гай-до, сколько от той поляны до «Днепра»? – спрашивает Ирия.
Изображение на экране становится мельче: в одном углу виден лежащий «Днепр», в другом – поляна. Их соединяет красная прямая линия.
- Четыре километра восемьсот семьдесят девять метров, - докладывает Гай-до. – Вам придётся пробираться самостоятельно: ближе мне, к сожалению, не сесть.
- Не беспокойся за нас! – снисходительно улыбается Пашка.
- Начинай посадку! – командует Ирия.
- Выполняю! – отвечает Гай-до.
Корабль идёт на снижение…
Стремительно мелькает приближающаяся поверхность планеты… Вдруг в кадре появляется приземистое здание с полусферическим куполом, вроде обсерватории. Камера наезжает на здание: купол медленно вращается, половинки его расходятся – из щели торчит короткая массивная труба, похожая на телескоп. Тот следит за пересекающим небосвод Гай-до: высунувшись из купола, труба «телескопа» сопровождает корабль…
Смена видеоряда – та же самая «обсерватория», но уже на боковом экране пульта Гай-до. Ирия и Пашка отвлеклись (они следят за приближающейся поляной на другом экране), поэтому опасность заметила Алиса:
- Гай-до, посмотри! – девочка встревожено указывает на боковой экран.
И в этот миг из «телескопа» вырывается пучок ослепительных лучей.
- Тревога! – кричит Гай-до.
Корабль резко дёргается в сторону, и похожие на лазер лучи лишь краем успевают задеть корабль. Вокруг Гай-до на мгновение вспыхивает лиловое сияние. На пульте загораются предупредительные огоньки, воет сирена.
- Гай-до, что это было? – кричит Ирия.
- Не могу понять, - возбуждённо кричит в ответ Гай-до. – Неизвестное излучение…
- Ты повреждён? – кричит Ирия.
- Затруднения… - голос Гай-до захлёбывается. - Затруднения с блоком памяти… Не могу, я падаю… (в отчаянии) Ирия, бери управление!
Корабль камнем валится вниз. Стремительно приближается поверхность планеты. К счастью, заветная поляна совсем рядом. Не потерявшая хладнокровие Ирия переходит на ручное управление и сажает Гай-до на зелёную лужайку.
Посадка довольно жёсткая. Алиса и Пашка медленно приходят в себя, трут ушибленные лбы и бока. Ирия торопливо перебирает кнопки и тумблеры на пульте:
- Гай-до, пожалуйста, доложи о самочувствии! Ты повреждён? Каков объём повреждений?
- И-ирия… - голос корабле звучит неуверенно и запинаясь. – К-кажется, я схожу с ум-ма… Н-не понимаю, что со мн-ной…
- Ты повреждён? У тебя пробоина? – Ирия не на шутку встревожена. – Двигатели в порядке?
- Корпус? Д-двигатели? – переспрашивает Гай-до. – Н-нет… У меня к-кружится г-голова…
- У тебя нет головы, - холодно говорит Ирия.
- Н-не з-зн-наю… Но всё р-равно к-кружится…
- Взлететь сможешь? – настаивает Ирия.
- Взлететь? – Гай-до задумался. - А раз-зве я ум-мею л-летать? Я… я… я в-вот что ум-мею, посл-лушай: б-е-е-е, м-е-е-е… (хихикая, начинает блеять).
- Гай-до, миленький, – чуть не плача зовёт Алиса, - что с тобой?
Пауза. Гай-до молчит. Потом начинает хихикать:
- А… к-кто такой Г-г-гай-д-до?
Алиса и Пашка, побледнев, переглядываются:
- Он и вправду с ума сошёл, - в полголоса шепчет Пашка.
Ирия, молча, щёлкает тумблером – гаснут экраны, перестают мигать лампочки на пульте, глохнет вентиляция.
- Я обесточила мозг, - тихо сообщает Ирия. – Он неадекватен.
- Бедный Гай-до… – тихонько шмыгает Алиса. – Его можно вылечить?
- Надеюсь, - Ирия избегает Алисиного взгляда. – Но для этого его нужно доставить на Землю, или на Вестер.
- А как же мы теперь вернёмся? – спрашивает Пашка.
- Ручное управление действует, двигатели в порядке, - отвечает Ирия. – Запасные штурманские карты возьмём на «Днепре». Долетим!
- Что же здесь такое творится? – сама себя спрашивает Алиса. – Ветряки, парусники, телеги, запряжённые лошадьми… И неизвестное науке излучение, сводящее с ума!
- Планета загадок, - заявляет Пашка…
Смена видеоряда: поляна, на которую приземлился «Днепр». Густая зелёная трава по пояс. Ещё выше – в рост взрослого человека растут исполинские грибы со шляпками как мексиканские сомбреро – оливковые, золотистые, коричневые, пятнистые как мухоморы. В сотне шагов высится стеной угрюмый лес.
Первой выходит Ирия, осматривается. За ней – Пашка, последней из Гай-до выглядывает Алиса. (Все трое в скафандрах, на головах – тонированные шлемы, на бедре у каждого закреплено мачете, на поясе в кобуре у Ирии парализующий пистолет). Ирия осматривает опоры. Пашка решительно пробирается сквозь траву и оступившись, едва не падает…
- Куда ты!!! – в отчаянии кричит Алиса.
Она едва успевает схватить Пашку за заплечный ранец скафандра. (Ниша к которой крепится шлем).
Прямо под Пашкиными ногами, невидимый из-за густой травы, разверзся отвесный обрыв – метров двадцать. Внизу лениво течёт река…
- Под ноги надо смотреть! – в сердцах выговаривает Алиса, оттаскивая незадачливого товарища.
- Знаю без тебя! – сердито отмахивается Пашка.
Шелестит рассекаемый воздух. Хлопанье крыльев, пронзительный свист. Зловещая тень стремительно приближается к ребятам…
- Берегитесь! – кричит Ирия.
Это большая летучая мышь – рыжая, с чёрными полосами, два метра в размахе крыльев. У неё маленькие чёрные глазки, кривые и острые, как рыболовные крюки, когти на задних лапах. Мышь набрасывается на попятившихся ребят.
- Мамочка! – Алиса визжит, отбиваясь обеими руками.
Мышь заливисто свистит, разевая ухмыляющуюся пасть, усаженную длинными и тонкими, как иглы, белыми зубами. Налетев, она сбивает девочку с ног: Алиса падает, а мышь кружит над ней, нацеливаясь…
- А ну, пошла! – подобрав с земли массивную корягу, Пашка со всей силы запустил в летающего врага.
Мышь, злобно шипя, отступила, но недалеко. Она кружит над рекой и призывно свистит. Издали доносятся похожие звуки – к поляне спешат новые мыши…
- Скорее, в лес! – Ирия, подбегает, держа наготове пистолет.
Свободной рукой она подталкивает ребят. Пашка помогает Алисе подняться.
- Бегом! – велит Ирия.
Ребята, раздвигая руками траву, бегут к лесу. Вскинув парализующий пистолет, Ирия прикрывает отход. С десяток чёрных теней, наперегонки мчатся к поляне, но лес уже рядом…
Джунгли. В один непроходимый комок сплелись гибкие ветви и колючие лианы. Под спасительным зелёным пологом друзья переводят дух.
- Да… - Алиса скидывает шлем, отирает лоб, – тут надо глядеть в оба! Вернусь домой, обязательно расскажу папе, пусть экспедицию сюда организует!
Перекликаясь, мыши кружат над поляной, но в заросли сунуться не рискуют.
- Ух, крылатые разбойники! – Пашка грозит им кулаком.
Ирия прячет в кобуру пистолет, из ножен на бедре скафандра достаёт мачете и резкими ловкими ударами начинает прорубать проход:
- Не будем терять времени! Идите за мной!
Алиса и Пашка идут за Ирией…
Новый видеоряд: маленький отряд продирается сквозь лес. Лесные исполины могучими колоннами устремляются ввысь. В неподвижном воздухе стоит туман. Корявые корни проступают сквозь толстый слой палой листвы, морщинистая кора обросла разноцветными лишайниками. Под ногами хлюпает сырой мох, башмаки увязают по щиколотку. В воздухе вьётся мошкара, сквозь редкие прорехи в зелёном пологе пробиваются косые лучи солнца. Все уже сняли шлемы (сзади они крепятся к заплечным ранцам). Первой идёт Ирия, ловко срубая ветви с одного удара. Однако, она уже устала, тяжело дышит, отирая пот со лба. Под ногами Ирии вертится Пашка, то и дело норовя забежать вперёд. Воинственно размахивая мачете, мальчик пытается помогать, но это у него не очень хорошо получается: орудие то и дело застревает в твёрдой коре лиан, и Пашке приходится хвататься обеими руками и даже упираться ногой, чтобы извлечь его назад. Алиса замыкает шествие, поминутно оглядываясь и спотыкаясь на скользких корнях… Споткнувшись в очередной раз, она остановилась, опершись о могучий ствол лесного великана. Тотчас позади негромко хрустнула ветка…
Алиса молниеносно оборачивается – покрытый голой морщинистой кожей позади неё стоит огромный зверь, похожий на носорога, но у него не один рог на носу, а сразу два, расходящихся вправо и влево. Ещё пара рогов, покороче, на лбу, чуть выше глаз, и ещё пара – позади ушей. Сразу шесть рогов! Зверь пристально посмотрел на Алису, шевельнул ушами, повёл ноздрями, фыркнул и почти беззвучно исчез. Только гибкие лианы качнулись, где он только что стоял…
- Алиса! – обернулась Ирия. - Не отставай!
- Я иду! – Алиса почти бегом догоняет товарищей.
Воспользовавшись тем, что Ирия остановилась, Пашка в который раз отважно бросается вперёд и (в который раз!) намертво застревает, угодив в сплетение лиан. Он пыхтит и барахтается, но лианы держат крепко: они усеяны длинными шипами и напоминают мотки колючей проволоки.
- Стой, не шевелись! – велит ему Ирия.
Подойдя сзади, она освобождает Пашку, ловко перерубая своим мачете колючие плети лиан.
- Я и сам бы смог! – протестует Пашка.
Упав на пятую точку, он сердито отдирает колючки, прилипшие к рукавам и бокам.
- Привал! – командует Ирия и скидывает заплечный ранец.
Видеоряд: трое путников расположились на торчащих из земли корнях огромного дерева, точно на скамьях. Они пьют бульон: у каждого термос с трубочкой (изогнутая трубка берётся в рот, сверху нажимается кнопка).
- Наверное, мы километра четыре одолели! – говорит Пашка.
Ирия включает навигатор, закреплённый на рукаве:
- Нами пройдено два километра двести пятьдесят метров.
- А сколько мы уже идём? – спрашивает Алиса.
Ирия переключает светящийся виртуальный экранчик:
- Три с половиной часа.
- Три часа?! – не верит Пашка.
- Ходить по джунглям нелегко, - спокойно объясняет Ирия.
- Выходит, - печально говорит Алиса, - нам ещё целых три часа идти…
- До темноты должны успеть, - отвечает Ирия.
Пауза. Все трое, молча, пьют бульон, потягивая через трубочки из термосов. Подняв глаза, Алиса вдруг замечает, как сверху по стволу дерева спускается зелёная змея с янтарно-жёлтыми глазами. Колеблется раздвоенный язычок…
Опомнившись, Алиса вынимает мундштук изо рта:
- Пашка, берегись!
Пашка таращит глаза, вертит головой, ничего пока не замечая. А острая змеиная голова уже возле самой его шеи…
Молниеносно выхватив пистолет, Ирия стреляет: змея, извиваясь, падает к самым Пашкиным ногам… У неё белое брюхо и зелёная спина. Их разделяет чёрная полоса, тянущаяся по бокам от шеи до хвоста.
Выронив термос, Пашка судорожно вскакивает, пятится и, наткнувшись пятками на корень (на котором он только что сидел) опрокидывается навзничь, исчезнув с ногами за массивным корнем… Потом, что-то бурча неразборчиво, он встаёт, отряхивается…. Алиса стыдливо отворачивается.
Ирия, нагнувшись, извлекает усыпляющую иглу, застрявшую в змеиной чешуе, вкладывает в кармашек на кобуре. Она завинчивает крышку на термосе:
- Привал окончен!
…Снова джунгли, снова хлюпает под ногами влажный мох. Коротко ударяет мачете – отряд продирается сквозь заросли. Впереди показался просвет, и в нём белеет что-то очень большое, огромное как стадион.
- «Днепр»! – объявляет Ирия.
Запыхавшиеся ребята поднимают головы.
- Ура! – невесело подаёт голос Пашка.
Его шатает, он держится за ветку, чтобы не упасть. Алиса выглядит ничем не лучше…
Крейсер Дальней космической разведки лежит на днище, даже не выпустив опор. Поваленные деревья вокруг корабля образуют настоящую баррикаду. Пассажирский люк в носовой части распахнут настежь. Пробираясь к нему, Ирия и ребята карабкаются через завал, прыгая с одного лежащего ствола на другой. Обернувшись, Пашка помогает Алисе, Ирия, тем временем, уже достигла люка, подпрыгнув, она подтянулась и перелезла через край проёма:
- Ребята, стойте, я спущу вам трап! – Ирия исчезает внутри.
…Механическое гудение – вниз опускаются ступеньки раздвижного трапа. Стуча каблуками по металлическим ступеням, Пашка и Алиса поднимаются на борт.
Переходник. Внутренний люк, ведущий в коридор также распахнута настежь. Тускло горит аварийное освещение. Посреди переходника стоит Ирия:
- Ждите здесь, - велит она, когда ребята поднялись по трапу. – Я осмотрю корабль.
Ирия исчезает в коридоре. Она передвигается по-кошачьи, неслышно. Тишина. Пашка и Алиса напряжённо вслушиваются, но корабль не издаёт ни звука. Даже вентиляция молчит. «Днепр» мёртв.
- Эй! Здесь есть кто-нибудь? – громко окликает Пашка.
Молчание. Тогда Пашка делает решительный шаг к внутренней двери…
- Ты куда? – окликает его Алиса. – Ведь Ирия велела ждать!
- Жди сама, если хочешь, - не оборачиваясь, отвечает Пашка и выглядывает в коридор.
Громко стуча подошвами, он идёт дальше, и Алиса устремляется за ним. На бегу она включает счётчик радиации, закреплённый на рукаве. На индикаторе высвечивается: РАДИАЦИОННЫЙ ФОН В НОРМЕ. Прибавив ход, она догоняет Пашку. Тот пробирается вдоль стены коридора, озираясь по сторонам. Под ногами лужей разлился сок, вытекший из пластиковой коробки, в беспорядке валяются куртки, штаны, подушки и матрацы, листки бумаги, осколки посуды, мобильный телефон и… бластер! Сдвижные двери на жилой палубе открыты, внутри кают царит ещё больший хаос: опрокинуты кресла, книги валяются на полу… На дверях таблички: «Ф. Зелёный», «Т. Сокол», «Афродита», «Меркурий», «Посейдон»…
- Впечатление такое, словно здесь побывали грабители, - говорит Пашка. - Я читал в одной книжке про пиратов, обосновавшихся на астероиде. Так на борту корабле, которых они грабили, царил такой же разгром...
Нагнувшись, он подбирает бластер с пола…
- Ты читал, - негромко вздыхает Алиса. – А я это видела…
- Стой! – Пашка резко дёргает её за рукав.
Сзади раздаётся едва уловимый шорох. Ребята замерли…
Из-за поворота коридора показалась Ирия:
- Я же велела оставаться в переходнике! – говорит она строго.
Алиса молчит, покраснев, а Пашка, глядя своими голубыми и честными-честными глазами поспешно отвечает:
- Мы подумали, вам потребуется помощь…
- Здесь никого нет, - объявляет Ирия.
- И на мостике? – спрашивает Пашка недоверчиво.
- И на мостике, - отвечает Ирия.
Новый видеоряд: мостик «Днепра». За прозрачным окном, протянувшимся во всю ширь – угрюмая стена джунглей. Солнце садится, коснувшись краем макушек деревьев, окрасив в багрянец спинки и бока пустых вращающихся кресел, повёрнутых как попало … Ирия и ребята стоят подле пульта. Она нажимает на кнопку. На экране горит транспарант: «ЭЛЕКТРОННАЯ НАВИГАЦИОННАЯ КАРТА». Появляется карта звёздного неба, горит отметка с надписью «ПЛАНЕТА ЗЕМЛЯ», постепенно уменьшающимися прямоугольниками, стоящими друг за другом в ряд отмечен полётный коридор, ведущий к Крине.
- Ура! – радуется Пашка. - Карта у нас есть.
- Чему ты радуешься! – в сердцах восклицает Алиса. – Мы так и не узнали, что тут произошло!
Ирия нажимает на кнопку - на экране новый транспарант: «ЭЛЕКТРОННЫЙ БОРТОВОЙ ЖУРНАЛ». Становится слышен равномерный гул вентиляции. Спокойный голос Полоскова:
- Внимание! Говорит командир! Экипажу и пассажирам приготовиться к посадке! Всем занять места в амортизационных креслах, пристегнуться…
Голос Меркурия:
- Вот она, Родина, доченька! Наш дом…
- Голос Афродиты:
- А нас встречают? Будут дарить подарки?
Ироничный голос Тадеуша:
- Насчёт встречающих не уверен, как и насчёт расписания местного воздушного движения. Не столкнуться бы с кем-нибудь ненароком…
Печальный голос Зелёного:
- С кем сталкиваться-то? Воздушных и космических судов не замечено… (Вздохнув) Ох, и не нравится мне всё это! Будь я на твоём месте, Геннадий…
Спокойный голос Плоскова:
- Как двигатели?
Голос Зелёного:
- Работают нормально.
Голос Плоскова:
- Высота?
Голос Зелёного:
- Восемьдесят тысяч восемьсот, угол снижения пятнадцать.
Голос Полоскова:
- Добро!
Пауза. Неожиданно раздаётся чьё-то негромкое хихиканье. Потом кто-то произносит вполголоса: «какая чепуха». Резкий возглас Тадеуша:
- Что такое? Что это? Зачем?!
Натужное пыхтение, шум возни, скрип кресла. Наконец на пол звонко падает что-то металлическое, и Тадеуш произносит облегчённо:
- Так гораздо лучше!
Ирия, побледнев, инстинктивно хватается за плечо Алисы:
- Страховочный ремень. Ремень, которым он был пристёгнут!
Повернувшись, Алиса смотрит на кресло, повёрнутое к ней боком. Ремень, лямки которого разрезаны чем-то острым, свисает вниз, металлическая пряжка валяется на полу…
Пашка, подбирает с пола белый китель, украшенный множеством значков, звёздочек и нашивок:
- Это китель Полоскова! Не «Днепр», а «Мария Селеста» какая-то! – говорит Пашка и добавляет. – Я читал про неё в книжке.
- Похоже, что они ушли и ничего с собой не взяли! – говорит Алиса задумчиво. – Даже оружие бросили!
Она кивает на бластер, который Пашка уже деловито засунул за пояс.
Пашка невольно озирается:
- Куда же они ушли? Их надо разыскать!
Он собирается идти к выходу, но Ирия его останавливает:
- Через полчаса стемнеет. Отложим поиски до утра.
Видеоряд: каюта Тадеуша на «Днепре» На стене висит обрывок фотографии улыбающейся Ирии с Вандочкой на руках. Алиса печально глядит на разорванную фотографию. Заметив её взгляд, Ирия быстро подходит и соскабливает со стены остатки фотографии:
- Ты почему не спишь? – говорит Ирия, не оборачиваясь.
- Мне что-то не хочется, – отвечает Алиса. – К тому же, я думаю, нам не стоит спать сразу всем. Кто-то должен остаться, подежурить.
Ирия, нагнулась, требовательно расправила горловину спального мешка:
- Я подежурю, а ты ложись! – она говорит не терпящим возражений голосом.
Алиса, печально вздохнув укладывается в мешок. В спальнике по-соседству равномерно посапывает Пашка… Алиса отворачивается на бок и делает вид, что спит. Потом открывает глаза. Приподнимается: Ирии в каюте нет. И девочка решительно выбирается из мешка.
…Переходник. Внешний люк раскрыт, трап опущен. В проёме чёрная стена ночного леса. Ветер зловеще шумит в кронах. Со всех сторон доносятся мириады звуков: стрекочут цикады, квакают лягушки, ящерицы шуршат в опалой листве. В непроглядной тьме кто-то пронзительно завывает, кто-то громко ухает, кто-то грозно рычит. Роятся в воздухе светлячки… Джунгли живут своей обычной жизнью.
И где-то внизу, среди непроходимого сплетения ветвей – одинокий электрический фонарик. Ирия в зарослях, надеясь отыскать хоть какие-то следы. Алиса вздыхает и, подперев руку кулачком, усаживается на верхнюю ступеньку трапа…


Конец второго эпизода.

[Дин-70]

Эпизод-3. Джунгли, поклоны и дикари

…Каюта Тадеуша на «Днепре» На стене - обрывок фотографии улыбающейся Ирии с Вандочкой на руках. Алиса печально глядит на разорванную фотографию. Ирия быстро подходит и соскабливает со стены остатки фотографии:
- Ты почему не спишь? – говорит Ирия, не оборачиваясь.
- Мне что-то не хочется, – отвечает Алиса. – К тому же, я думаю, нам не стоит спать сразу всем. Кто-то должен остаться, подежурить.
Ирия, нагнулась, требовательно расправила горловину спального мешка:
- Я подежурю, а ты ложись! – она говорит не терпящим возражений голосом.
Алиса, печально вздохнув, укладывается в мешок. В спальнике по-соседству равномерно посапывает Пашка… Алиса отворачивается на бок и делает вид, что спит. Потом открывает глаза. Приподнимается: Ирии в каюте нет. И девочка решительно выбирается из мешка.
…Переходник. Внешний люк раскрыт, трап опущен. Алиса осторожно выглядывает из люка. Где-то внизу, среди непроходимого сплетения ветвей – одинокий электрический фонарик. Ирия шарит в зарослях, надеясь отыскать хоть какие-то следы. Алиса вздыхает и, подперев руку кулачком, усаживается на верхнюю ступеньку трапа…
Камера поворачивается - в проёме люка видна чёрная стена ночного леса, слабо освещённая светом трёх лун Крины – одной большой и двух маленьких. Они сияют в безоблачном небе над лесной прогалиной, образовавшейся от падения «Днепра». Камера наезжает…
Со всех сторон доносятся мириады звуков: зловеще шумит ветер, стрекочут цикады, квакают лягушки, ящерицы шуршат в опалой листве. В непроглядной тьме кто-то пронзительно завывает, громко ухает, грозно рычит. Роятся в воздухе светлячки… Потом всё медленно гаснет.
Новый видеоряд – бывшая каюта Тадеуша. Алиса на боку крепко спит, завернувшись в спальник. Крупным планом - Пашкина рука тормошит её за плечо:
- Скорее, вставай! – доносится громкий Пашкин голос. – Выходим в поход!
Алиса просыпается, садится, наполовину выбравшись из мешка, протирает глаза:
- А где Ирия? – спрашивает она сонным голосом.
- Я здесь, - в каюту быстрыми шагами входит Ирия. – Ребята, давайте быстро умывайтесь, у нас мало времени…
- А воды нет, - заявляет Пашка, - я проверял. Синтезатор отключён, регенератор тоже. Здесь вообще всё обесточено, кроме аварийного освещения!
- В пятидесяти шагах за кораблём течёт ручей, - отвечает Ирия. – Умоемся там.
…Утренний лес. У подножия деревьев клубится сизый туман, из-под вязкой ватной массы которого торчат остро обломанные сучья поваленных деревьев. Журчит родник – камера поворачивает на плеск текущей воды. Прорезав в красноватом грунте глубокое русло, бежит ручеёк. Словно мост, над ручьём лежит толстый, покрытый мхом, трухлявый ствол. На нём, присев на корточки, расположился Пашка. Он очень громко чистит зубы. Из-за пояса его торчит рукоять бластера. Выше по течению, присела Алиса – горстями черпает воду и умывает лицо. В том месте, где она сидит, ручей приостанавливает свой бег, образуя небольшую заводь. Вода гладкая как стекло, дно усеяно мелкими гладко окатанными камешками. Солнечный луч, пробившись сквозь слой тумана, яркими бликами отражается в воде. Девочка нагнулась в очередной раз, и в этот миг что-то сверкнуло на дне…
Алиса потянулась и подобрала то, что вначале показалось ей камешком. На её ладони лежит большая круглая серебристая пуговица. В центре её выштампован глобус, над ним – пятиконечная звёздочка, внизу, вдоль окантовки круглая надпись: «КОСМОФЛОТ».
Не отрывая глаз от находки, Алиса, чуть привстав, кричит:
- Ирия! Пашка! Глядите, что я нашла!
Выплюнув пасту изо рта, Пашка одним прыжком оказывается рядом с Алисой, следом подходит Ирия. Алиса протягивает ладонь, на которой сверкает её находка:
- Это пуговица кого-то из космонавтов! – говорит Алиса.
- Всё ясно! – Пашка решительно хватает пуговицу двумя пальцами, вертит, изучая со всех сторон. – Их ограбили и захватили в плен местные дикари! Их вели, и они, незаметно кидали на землю пуговицы, чтобы по ним отыскать обратную дорогу…
- А это ты в какой книжке вычитал? – ехидно осведомляется Алиса. – В сказке про Мальчика-с-Пальчика?
Пашка, однако, невозмутим:
- Нельзя терять времени! – он прячет пуговицу в свой карман. – Давайте как следует поищем!
Согнувшись пополам, он раздвигает листья папоротника, шарит по земле…
Ирия осматривается:
- Скорее всего, они шли руслом этого ручья, - говорит она задумчиво. – Без мачете в этих зарослях и шагу не ступить, а тут хоть какая-то свободная дорога!
…Трое путников идут по руслу ручья. Бредут по щиколотку, местами по колено. Ирия шагает первой, ухитряясь не производить лишнего шума. Зато Пашка, не разбирая дороги, шлёпает словно бегемот. Алиса замыкает шествие. Разлившись, ручей лениво петляет среди небольшого болотца. Лес заметно поредел…
- Следы! - вдруг говорит Ирия.
Она показывает: впереди на моховой кочке чётко отпечаталась подошва ботинка. Взметая тучи брызг, Пашка, сломя голову, мчится в указанном направлении…
За болотом ручей снова сужается, прорезая глубоким овражком глинистый косогор. В мокрой глине чётко отпечатались подошвы ботинок, а поверх них – чёткие отпечатки босых ног!
- Ну, что я говорил! – кричит Пашка возбуждённо. – Их захватили дикари и увели в плен!
- Тише, а то эти дикари тебя услышат! – ворчит Алиса, догоняя.
Стоя на берегу, Ирия, Алиса и Пашка рассматривают следы…
- Они живы, - и это главное! – Алиса украдкой посматривает на Ирию.
Давайте, поднимемся на склон, - предлагает Ирия, и первой начинает взбираться на крутой косогор. Алиса и Пашка торопятся за ней.
Достигнув вершины, они останавливаются, переводя дух.
- Ух ты! – невольно вырвалось у Пашки.
С холма открывается великолепный вид. Выгнувшись в дугу, сверкая бликами в лучах солнца, внизу течёт широкая река – на противоположном берегу, низком и равнинном раскинулись заливные луга. То тут, то там синеют озёра, окружённые густыми и высокими тёмно-зелёными тростниками. Далеко на горизонте белеют крыши какой-то деревеньки, вьётся дымок, колосятся созревающие хлеба на полях, словно расчерченных линейкой на одинаковые узкие полоски. Посередине реки тянется длинный и узкий остров – один конец (что выше по течению) высокий, лесистый, противоположный – низкий и топкий, поросший камышами и ивняком. Он плавно переходит в голую песчаную косу, чуть возвышающуюся над водой. Мимо острова, удаляясь, плывёт корабль, движимый гребцами: по дюжине вёсел с каждого борта неспешно вздымаются и опадают вверх-вниз, вверх-вниз… Лениво полощется на ветру пёстрый флаг, похожий на клетчатую шахматную доску.
- И это называется «корабль»! – с издёвкой усмехается Пашка. – У нас на таких уже тысячу лет никто не плавает!
- Смотрите! – Алиса показывает рукой. – Там кто-то живёт...
У подножия холма, на этом берегу реки виднеется невысокий бревенчатый домик. Подле – баня (из печной трубы над ней вьётся дымок) и сарай, всё окружает массивный частокол. К дому вниз с косогора спускается узкая тропинка…
- Если космонавты с «Днепра» проходили здесь, - негромко говорит Ирия, - то те люди могли их видеть…
- Так давайте спустимся и спросим! – Пашка решительно спускается по тропинке.
…Частокол. Брёвна тёмные, грубо отёсанные, толщиной в метр и высотой метра четыре. Кое-где в стене прорублены узкие бойницы. Мимо маленькой крепости тянется едва приметная дорога – две колеи, выбитые колёсами телег. Дорога спускается к реке, где у самой воды из толстых досок грубо сколочен причал, опирающийся на невысокие деревянные сваи. В середине частокола, в той стороне, что обращена к реке, находятся широкие двустворчатые ворота и дубовых плах – массивных и грубых, по виду не очень отличающихся от брёвен. Пашка, далеко обогнав спутников, подбегает к воротам и стучит:
- Эй! Здесь кто-нибудь живёт? Пожалуйста, откройте…
В ответ – молчание.
Пашка барабанит настойчивей, пустив в ход массивный башмак скафандра:
- Эй! Здесь есть кто-нибудь?
Пашка барабанит в левую створку столь увлечённо, что не слышит, как негромко лязгнул засов и с тихим скрипом приотворилась другая – правая створка. В узкой щели видна чья-то тень, слышно сиплое дыхание.
Отбив кулаки Пашка устал, переводит дух…
Правая створка резко распахивается – из ворот выскакивает босой лохматый дед в светло-серых домотканых штанах и рубахе. Он налетает на Пашку и, толкнув, сбивает с ног.
- А-аа… - сидя на травке, Пашка таращится, разинув рот.
Страшноватый дед, с тёмной нечёсаной бородой и тёмными всклокоченными волосами, торчащими как львиная грива, угрожающе наступает:
- Живут-живут, здесь-то завсегда живут… - угрожающе рычит дед. - Отворяй ему, понимаешь… А кто ты такой?! Кто такой, чтоб я тебе отворял?!
В руке он сжимает топор.
- Эй, дядя… - Пашка оробел, - а чего вы с топором-то…
Он неудачно силится подняться.
- Топор для чего? – криво усмехается дед. – Сейчас узнаешь… (Замахивается на Пашку) А ну, проваливай, щенок! Проваливай, пока цел!
Пашка собрался, готовый дать стрекоча, но тут в дело ступает Ирия – подскочив к деду она ловит его замахнувшуюся руку, крепко сжав запястье.
- А, так ты не один… А ну, пусти! Пусти, кому говорят…
Дед силится вырваться, но хватка у Ирии железная – она сдавила запястье противника так, что тот скрючился и выронил топор… Тот падает на траву, задев широким топорищем босую ногу деда.
- А-аа!!! – дед взвыл от боли. – Ну, ведьма, держись… Убью!!!
Сжав в кулак свободную руку, дед размахнулся, целя Ирии в голову, но та ловко увернулась, и удар пришёлся по воздуху. Не выпуская запястье противника, Ирия резко повела рукой – и дед, с воем, кубарем покатился по траве.
Из ворот метнулась вторая тень – стремительная и гибкая:
- Прекратите! – кричит молоденькая девчушка, года на два постарше Алисы.
Подбежав к Ирии, она загородила упавшего деда, широко раскинув руки:
- Не троньте моего папу!
Она тоже босая, растрепанная. На ней белая рубаха и тёмный сарафан, карие глаза сверкают исподлобья – она зло смотрит на Ирию, и Ирия отступает на один шаг:
- Пожалуйста, извините, мы не собирались ни на кого нападать. Мы просто хотели вас расспросить…
За спиной кареглазой девчушки охает дед. Поднимается. Трёт ушибленные бока…
- Колобродят кому не лень! Давеча толпой припёрлись – такие же… Всё вынюхивают да высматривают… Кто такие – не говорят…
Нагнувшись, он подбирает валяющийся на земле топор.
Подбегает Алиса:
- Постойте, вы говорите, видели таких, как мы? – она хочет помочь деду подняться, но Ирия, схватив Алису за руку, не пускает. – Где вы их видели, когда? Они были одеты, как мы? Поймите, это очень важно!
Поднявшись, дед уставился на Алису свирепым взглядом:
- Ничего не видел, ничего не знаю! – он сердито вытряхнул травину, застрявшую в бороде. – Ничего я вам не скажу, и ты, Речка, молчи!
- Иди, папа, иди! – кареглазая девчушка в тёмном сарафане машет руками и подталкивает отца к частоколу, в сторону приотворённых ворот. – Не видишь: они пришли поговорить. Просто поговорить…
- Нечего с ними разговаривать! – упирается дед. – Ходят тут всякие… Вынюхивают!… Того и гляди, лодку со двора утянут, дом обчистят, и вообще…
- Иди, папа, иди! – Речка не сильно, но настойчиво подталкивает отца в спину. – Воровать у нас в дому нечего, а лодка худая. Ты уже какую неделю её чинишь…
- А это не твоё дело! – отмахивается отец.
Речка всё-таки заталкивает разбушевавшегося отца за частокол, затворят створку ворот. Она глядит недоверчиво на незваных гостей:
- Вы, верно, дружков своих ищите, которые Бе-Пе? – спрашивает она после недолгой паузы.
- Каких ещё Бе-Пе? – переспрашивает поднявшийся Пашка, отряхиваясь.
- Ну, беспамятных! – раздражённо уточняет Речка. – У кого память стёрли – так их кличут. Или вы не знаете?
- Нет, - отрицательно качает головой Пашка. – Мы прибыли издалека.
- Их было, семь человек? – спрашивает Ирия.
- Да, семеро их заявилось, - кивает Речка, - вон оттуда вышли, из леса!
- А когда вы их видели? – спрашивает, волнуясь, Алиса.
- Да уж пять дней прошло, - Речка переводит взгляд на девочку.
Ирия, Алиса и Пашка переглядываются.
- Пока всё совпадает, - тихо произносит Алиса.
- Скажите, где они сейчас? – спрашивает Ирия.
Створка ворот, тихонько скрипнув, подалась вперёд – в щёлку высунулся дед:
- Молчи, Речка! Не смей! Пусть проваливают, подобру-поздорову…
- Сейчас папа, сейчас! – Речка нетерпеливо отмахиваются. – Я покажу только куда идти, а то они дороги не знают!
- У! – дед скрывается за створкой ворот, вполголоса бормоча проклятия. – Ходят-бродят, дороги не знают: ясное дело – Бе-Пе!...
Речка, молча, поманила незваных гостей, направившись за угол частокола. Наши путники торопливо следуют за ней.
- Были ваши люди у нас, - говорит она на ходу, вполголоса, – трое стариков, одна старуха и три других, помоложе, беспямятные все…
- Как это, «беспамятные»? – не понимает Пашка.
- Да очень просто! – пожала плечами Речка. – Даже имени своего не помнят, и говорят кое-как, больше мычат… Мы их накормили, переночевать пустили – не пропадать же, чай не звери, всё-таки…
- А как они были одеты? – допытывается Алиса.
Речка смерила Алису взглядом:
- Как-как… Иные так вообще, раздёвкой пришли… Мы им свою одёжу отдали… Я же говорю: они – Бе-Пе!
- А куда они пошли потом? – спрашивает Ирия.
- Потом… - Речка переводит взгляд на Ирию. – Потом, по утру, явились помники и тех семерых с собой забрали.
- Забрали? – переспрашивает Пашка. – Куда?
- Куда-куда, - сердито поёживается Речка. – К себе, в Убежище...
- А кто такие помники? – спрашивает Алиса.
Речка молчит, кусая губы. Она не знает, как объяснить такие элементарные вещи. Паузу прерывает внезапный зов трубы, доносящийся со стороны реки…
- Ой! – схватившись за голову, заметалась Речка. – Опять поклоны нагрянули! Спасу о них нет!
- Поклоны? А это ещё кто? – Пашка потянулся, собравшись выглянуть из-за угла.
- Прячьтесь! – схватив Пашку за плечо, Речка тащит его в кусты – Прячьтесь скорее! Не хватало только, чтобы вас увидели!
Новый видеоряд: Алиса и Пашка затаились в кустах. Чуть поодаль согнулись в три погибели Ирия и Речка. Пашка осторожно раздвинул ветви: возле причала, подняв вёсла, стоит деревянный корабль, вроде того, что проплывал здесь давеча (только крупным планом). Гребцов не видно под белым тентом, окаймлённым красной полосой (похож на скатерть). На корме стоит огромный шкаф с резными дверцами. Над кормой на длинных древках колышутся штандарты. На том, что пониже – прямоугольный щит, вертикально разлинованный в синюю и жёлтую полоску. В центре щита развернул хвост красный павлин. На том, что повыше – чёрное небо с восьмиконечными серебряными звёздами и серебряным полумесяцем в центре. С корабля опущена сходня. На причал высыпали стражники в пятнистых камуфляжных костюмах и беретах с кокардами. У каждого массивный нагрудный бронежилет, на груди у которого нашит уже знакомый герб – красный павлин на полосатом щите. На поясе у каждого, с левой стороны висит шокер (точно такой, какой был у доктора Мезальона в «Гай-до»), на правом бедре в ножнах закреплён тесак (вроде тех мачете, которыми вооружены Ирия и ребята).
С корабля снова пропела труба. Теперь двукратно. На корме, под штандартом стоит глашатай. Он выкликает в массивный рупор, висящий на треноге:
- Великий поклон Великолепный Таракан, которого всемилостиво соблаговолил сопровождать его высокосвятейшество Клоп Небесный, друг, покровитель и благодетель, пожаловал в свои владения! Сизый Нос, ничтожный подданный, явись пред грозные очи сюзерена!
…Скрипит створка ворот – оказывается, стражники, не ограничившись уведомлением, успели обшарить дом – двое волокут лохматого отца Речки и швыряют на доски причала. Охая, тот лежит на животе, не шевелясь – положил руки на затылок, раздвинул ноги. Сверху по сходне спускается похожий на римского патриция Великолепный Таракан – толстый, розовощёкий в до боли знакомой золотой диадеме (изображающей кобру). Он облачён в синюю тунику и золотистую тогу. На груди туники, ближе к открытому плечу – красный павлин.
- Кто это? – Алиса повернулась к Речке. – Вон тот, в золотой тоге?
- Как кто? – удивляется Речка. – Таракан. Вон же его герб нарисован: птица с длинным хвостом!
Она рвёт травинки и плетёт из них косичку, быстро-быстро перебирая пальцами.
- Но это павлин! – говорит Алиса.
- Таракан, да будет вам известно, - подал голос Пашка, - это такое насекомое, шустрое с длинными усами…
Речка, не прерывая своего занятия, тихонько усмехается:
- Не вздумай на людях ляпнуть, потому что всяк обязан знать: таракан – это птица!
Камера вновь поворачивается к причалу. Один из стражников подал Таракану мешочек. Развязав шнурок, тот лениво пересчитывает монеты.
- И это за полгода? – сердится Таракан. – За целых полгода?! Негодяй, ты должен мне три руки! Три полновесные руки! А тут и половины нет! Ты – лодырь и бездельник, тебя давно следовало продать на галеры, а на место перевозчика посадить другого!
Он подаёт знак, и тотчас один из стражников достав шокер, пускает фиолетовую молнию в деда. Тот вопит от боли:
- Ой-ой!!! Смилуйтесь, Ваше Великолепие! – Сизый Нос корчится на животе, не смея поднять голову. - Лодка совсем прохудилась, починить мне не под силу, по причине слабого здоровья…
Камера поворачивается к Пашке, сидящему в кустах:
Я этого им так не оставлю! – он тянется к бластеру, торчащему у него за поясом, намереваясь встать…
- Стой! – Алиса схватила Пашку за руку.
- Ты всё погубишь! – Речка вцепилась в Пашку с другой стороны.
- Да какое они имеют право людей бить! – возмущается Пашка.
- Они поклоны, - вполголоса объясняет Речка.
Ветер с реки доносят стоны Речкиного отца и возгласы поклонов.
- Вот на галерах-то, твоё здоровье враз поправят! - усмехается Таракан, велит прекратить экзекуцию. Перевозчик медленно приходит в себя…
- Смилуйтесь, Ваше Великолепие! - стонет Сизый Нос. – Времена пошли тощие: по дороге никто не едет, по реке – никто не плывёт. За перевоз взимать не с кого…
- Где твоя дочь? – перебивает Таракан. – Она молодая, красивая и вполне покроет твою недоимку.
- Речка? – переспрашивает Сизый Нос. – В лесу она! На заре отправилась, затемно вернётся…
В этот миг дверцы шкафа, хлопнув, отворяются, и из мрака на свет божий является Клоп Небесной – в тёмно-лиловом сверкающем плаще до пят, расшитом серебряными звёздами, надвинутом на голову капюшоне и серебристой маске в пол-лица, снизу которой до груди свисает в густая бахрома.
…На мгновенье камера вновь отворачивается к ребятам, притаившимся в кустах.
- Это, надо полагать, Клоп? – спрашивает Пашка.
- Не просто Клоп, а Клоп Небесный! – уточняет Речка.
- А кто он такой? – любопытствует Алиса. – Почему в маске?
- Потому, что лица его никто не должен видеть – ведь он с богами разговаривает, – Речка плетёт косичку из травинок. - Он самый главный наш вкушец…
- Кто?! – Пашка чуть не вскрикнул.
Речке приходится объяснять:
- Ну, были в старину такие жрецы – они с богами разговаривали…
- Знаем, - кивает Пашка.
- А теперь вместо них стали вкушецы. Так приличнее.
- Почему приличнее? – не понимает Пашка.
- Потому, - улыбается Речка, - что жрец – от слова «жрать» - нехорошее слово. А «вкушец» – вкушает. Это гораздо красивее…
…Снова причал.
- Ага, в лесу! – злорадно завывает Клоп, сбегая по сходне.
- Ну да, в лесу, - судорожно икнув, спохватился Сизый Нос. – Она, это… Целебные коренья собирает! Я же говорю, всё лето хвори одолевают, спина болит, что ни встать, ни сесть невмочь…
- А у меня иные сведения, - угрожающе шипит Клоп, вцепившись деду в бороду. – Донесли мне, что твоя Речка порченая – будто помники её в лес уводили...
- Ложь! Наветы бессовестные! – по-прежнему лёжа на животе, Сизый Нос всё-таки поднимает голову. – Пропадала моя Речка в лесу, заблудилась как-то, не отрицаю… Но она же обратно воротилась, сама дорогу нашла! Сама! Всеми богами клянусь!
Сведя ладони, Сизый Нос изображает молитвенное смирение.
- Воротилась, говоришь? – продолжает допрос Клоп, - а мне донесли, что не просто так воротилась! С помниками она снюхалась, подослана на подглядки!
(Камера на миг поворачивается к Речке – та бросила плести, побледнев, судорожно вцепилась в ветку куста…)
- Клевета! Злая клевета! – возбуждённо кричит Сизый Нос. - Это Жирный Комар из Гадюкиной деревни Речку оговаривает. Подколодный зайчик! Гладиолус вонючий! Сватался, да дочка дала от ворот поворот, вот он злые слухи и распускает…
Снова кусты – Пашка слушает, разинув рот:
- А разве у вас гладиолусы вонючие?
Алиса украдкой смотрит на Речку – та, густо покраснев, опускает глаза…
Тем временем, на причале Таракан испуганно пятится, машет руками:
- Я хотел преподнести госпоже Коси-косиножке на день рождения… Чур меня, чур!
- Чепуха! - усмехается Клоп. – Память ей стереть, чтоб позабыла глупости – и сделается нормальной, даже ещё лучше, чем была… (Хихикая, трясёт головой.)
- Да… - облегчённо вздохнув, Таракан расплывается в улыбке.
- Ну да ладно, - Клоп отступает от лежащего деда. – Как только твоя дочь объявится – донесёшь. Мы её расспросим, проверим, насколько справедливы обвинения… (Поднимается вверх по сходне).
- И запомни, презренный! – добавляет Таракан. - Ты должен ещё целую руку и три пальца! Не рассчитаешься до зимы – сядешь за галерное весло!
Трубит труба, канаты натянулись в скрипучих блоках, поднимается сходня, громко стучит барабан, выбивая равномерную дробь – в такт его ударам взмахивают вёсла корабля. Судно отчаливает…
Ребята потихоньку выбираются из кустов.
- Ничего не понимаю, - вслух рассуждает Пашка. – Здесь же средневековье! Откуда у местных стражников шокеры? Откуда нагрудные бронежилеты? Ведь тут даже электричества нет, да что электричества – паровых машин и тех нет, раз до сих пор плавают на галерах...
- Эх, Пашка! – печально говорит Алиса. – О чём ты спрашиваешь! Поинтересовался бы лучше, как они научились память стирать, да ещё на расстоянии в восемьдесят с лишним километров! Это даже нашей технике недоступно! (Короткая пауза) И слава богу, кстати говоря…
- Тебе нельзя здесь оставаться, - Ирия подходит к Речке, кладёт руку на плечо. – Я мало что поняла из их разговора, но очевидного, что поклоны и вкушецы – не самые лучшие люди на этой планете… Они тебя в покое не оставят!
- Не оставят, - вздыхает Речка печально, - только куда мне идти? Да и отца бросить – мама умерла, брат к помникам в лес подался… Кто теперь о нём, больном и старом позаботится? Да и нельзя мне…
- Ты выполняешь чьё-то задание? – спрашивает Ирия. – Клоп Небесный давеча не ошибался?
Речка отводит взгляд:
- Не спрашивайте меня, пожалуйста!
Дед, по имени Сизый Нос кое-как доплёлся до распахнутых настежь ворот, остановился, одной рукой схватившись за грудь, второй – за повисшую на петлях створку:
- Речка, где ты? Куда подевалась?
- Я здесь папа! – Речка выглянула из-за угла.
- Опять, чай, подслушивала?
- Уходи, бери пожитки и беги… В лес уходи. Доконают ведь тебя!
Речка кусает губы:
- Ладно, папа, мы об этом после поговорим…
- А эти, чудные? Они ещё здесь?
- Они уже уходят, папа! – и Речка быстренько шмыгнула за угол.
- Уходят, уходят… - Сизый Нос бормочет осипшим голосом. – Ох, грехи мои, грехи! Пятый десяток на свете доживаю… Сколь же ещё бедовать?
Пошатываясь, он уходит за ворота…
За углом. Речка прощается с землянами:
- Ваши люди у помников. Вы не волнуйтесь – они им ничего злого не сделают.
- А помники, это которые в лесу живут? – спрашивает Пашка.
- Ох, - вздыхает Речка. – Ну, сколько говорить: помники живут в Убежище! В лесу пигмеи Атани живут – вот к ним лучше не попадать. Они совсем дикие, могут и сожрать, ненароком…
- Людоеды?! – Пашка вытаращил глаза.
- Да, - печально вздыхает Речка.
- А как нам пройти этого Убежища? – спрашивает Ирия.
- Идите вот по этой тропе, - показывает Речка, - никуда не сворачивайте. Если будет поляна – обходите её по краю, опасайтесь чевирей. Часа через два выйдите на старую дорогу. Свернёте на неё и пойдёте на север. Знаете, где север?
- Знаем, - отвечает Пашка. – У нас навигатор есть.
- Будете идти ещё один час, - продолжает Речка. – Дойдёте до лесного кордона. Вас встретят, и вы передадите им вот это…
Порывшись за пазухой, Речка достала знакомую уже косичку, сплетённую из травы.
- Пароль? – интересуется Пашка.
- Письмо, - отвечает Речка. – Сколько кораблей проплыло, сколько на них было поклонов… Донесёте?
- Конечно! – улыбнувшись, Пашка лезет за ворот и прячет косичку под одеждой…
…Лес. Ирия, Пашка и Алиса гуськом пробираются вдоль зелёной стены джунглей, обступивших узкую тропу справа и слева. Они идут, напряжённо вслушиваясь в каждый шорох. Неожиданно чащоба раздвигается – тропа выходит на поляну, и Ирия, идущая первой, останавливается.
Пашка выступает вперёд:
- Ну что, может, напрямик?
- Тебе же сказано было: поляны пол краю обходить! – останавливает его Алиса.
- Идём по краю! – говорит Ирия.
С опаской посматривая на поляну, путники обходят её по самому краю, продвигаясь к противоположному концу. Поляна – как поляна, овальная, поросла густой травой. Яркими пятнами алеют и синеют цветы, порхают бабочки…
И вот, она позади…
- И где же обещанные чевири? – разочарованно вопрошает Пашка.
- На твоём месте, я бы не огорчалась! – отвечает Алиса.
Потянувшись, Пашка отломил от лежащего на земле трухлявого ствола толстый, обросший зелёным мхом сук и, размахнувшись, швырнул его к центру поляны…
Трава разом приходит в движение – вздыбив её, откуда-то из-под земли выскочили длинные розовые членистые щупальца, взметнулись вверх и схватили сук на лету. Тотчас из земли вырвалось облако густого розоватого дыма…
Кашляя и отмахиваясь руками путники бегут, прочь от злополучной поляны...
- Вот, Пашечка, и познакомился ты со здешними чевирями! – смеётся Алиса.
Остановившись, земляне пытаются отдышаться.
- Паша, - сердито говорит Ирия. – Похоже, зря я согласилась взять тебя с собой! Если предупредили - выполняй предупреждение! Иначе потом будет поздно…
Сразу за поляной новый прогал. Длинный и прямой он рассекает джунгли точно просека. То тут, то там торчат редкие невысокие тощие деревца. Кое где, сквозь лесную подстилку проступают шестиугольные плиты… Припав на полено, Ирия разворошила листву, щупает старый весь в трещинах бетон:
- Девочка не ошиблась! Тут, действительно, когда-то проходила дорога…
- И куда же всё делось? - Алиса осматривается.
В одном месте из-за зарослей виден километровый столб и табличка указателя – Алиса трогает его рукой, смахивая поросль оплетших указатель лиан, но краска осыпается...
- Ну вот, - Пашка включает навигатор, - почти дошли. Север там! (машет рукой).
…Путешественники идут снова – на сей раз не гуськом, а шеренгой – посередине Ирия, по сторонам – Алиса и Пашка. Они приободрились, Пашка даже мурлычет какой-то мотивчик… Неожиданно, откуда-то спереди доносится негромкий свист.
- Что это? – Пашка вскинул голову.
Земляне остановились.
И тотчас раскачиваясь на длинных лианах, точно на канатах, прямо им на голову обрушиваются пигмеи Атани – проворные, маленькие, ростом чуть достающие до Алисиного плеча.
- Тревога! – кричит Пашка, хватаясь за бластер.
Но тотчас исчезает под массой навалившихся на него тёмно-шоколадных тел…
Новый видеоряд: пигмеи деловито, совсем как муравьи, спешат по лесной тропинке. У каждого пигмея длинная юбка, сплетённая из сухой выбеленной травы. Они нагружены тяжёлой добычей – привязав троих пленников за руки и ноги к жердям, они несут их в свою деревню, взгромоздив концы жердей себе на плечи. Алису и Пашку несут по двое, Ирию – четверо (двое спереди, и двое сзади). Ещё двое несут снятые с землян ранцы. Одиннадцатый пигмей шагает налегке – он, видимо, вождь: голову его украшает шлем, изготовленный из головы какого-то пятнистого хищника, вроде леопарда или ягуара (с длинными, похожими на сабли клыками). На груди у вождя ожерелье из зубов помельче. Талия подпоясана, и на поясе болтаются сразу две кобуры - в одной парализующий бластер Ирии, в другой – настоящий боевой бластер с «Днепра», которым так и не успел воспользоваться Пашка. Вождь идёт, рассматривая на ходу трофей – пуговицу от космофлотского мундира, выловленную утром выловленную Алисой из ручья.
Пашка, раскачиваясь на жерди, видит это:
- А ну отдай! Она не твоя! – он ожесточённо извивается, силясь освободиться, но лианы, которыми он привязан, затянуты на совесть…
Вождь, обратив взор на Пашку скалит белоснежные зубы:
- Ух!!! Га-гу-бу-бу!!! – вождь бормочет что-то не совсем членораздельное и, извлекши из кобуры бластер, тычет стволом Пашку в грудь и лицо. – Ух! Ух!
Пашка в ужасе зажмуривается…
Вождь не умеет стрелять из бластера – он только пугает Пашку – повертев оружие в руках, понюхав ствол, облизав, предводитель атани, снова суёт бластер в кобуру…
Алиса, которая видит эту сцену, отворачивается и закрывает глаза – атани идут быстро и почти не разбирая дороги и встречные ветки то и дело хлещут её по лицу... Впереди несут Ирию.
Запрокинув голову вождь испускает громкий гортанный вопль. Откуда-то издалека, из глубины непролазной зелёной чащи доносится ответный крик. Деревня где-то рядом.
…Селение: кучкой сгрудились невысокие лачужки: остов их собран из стволов бамбука, связанных лианами, стены и крыши сплетены из тонких ивовых прутьев. В центре круглое утоптанное пространство. Из камней сложен круглый очаг. Сопровождаемые ликующей толпой появляются воины с добычей. Женщины атани отличаются пёстрыми нарядами – трава в их юбках не выбеленная, как у мужчин, а окрашенная в чёрные, красные, синие и золотые цвета. Они тоже носят ожерелья, но не из зубов, а из разноцветных бус. Тут же вертятся, шумно крича, детишки…
Жерди с пленниками водружают над очагом...
- Похоже, Речка снова не ошиблась, - говорит Ирия. – Они и в самом деле людоеды!
- К сожалению, - откликается Алиса.
Что говорит Пашка не слышно: его слова тонут в воцарившемся гвалте. Пигмеи, справляя удачную охоту и скорое пиршество: откуда-то принесли музыкальные инструменты – барабаны, бубны, свистелки. Одни грохочут, вторые поют, третьи пустились в пляс… В праздничной толпе - подбоченившийся вождь. В центре его ожерелья, меж волчьих и леопардовых зубов красуется уже знакомая нам пуговица с надписью «Космофлот». Подле вождя – с десяток старейшин (седовласые, стоят, опираясь на палки). Вождь демонстрирует добычу (старейшины одобрительно кивают, переговариваясь короткими резкими фразами на непонятном языке). Затем вождь подводит старейшин к пленникам. Мельком показывает на Алису, несколько дольше задерживается у Пашки. Ирия вызывает оживление. Старейшины её внимательно рассматривают о чём-то спорят, тыча в неё пальцами и размахивая руками. Толпа плотно обступает их пигмеи что-то кричат. Несколько атани бросаются за ближайшую хижину, разворошив листья, они открывают тайник – яму, спрятанную под жердями – и извлекают из ней… белую мраморную статую. Она в человеческий рост и страшно тяжела – статую волочет с десяток пигмеев, облепив точно муравьи жука. Статуя изображает женщину, держащую книгу в согнутой руке. На постаменте надпись – «Читательница». Статую ставят рядом с Ирией. Пигмеи о чём-то возбуждённо переговариваются, размахивают руками. Вождь что-то громко выкрикивает. Взмахнув рукой – воцаряется тишина.
- А это что такое? – вопрошает Ирия пытаясь пошевелить затёкшими пальцами
- Статуя, - подаёт голос Пашка. – Наверное, их богиня…
- И вы на неё похожи, - тихо добавляет Алиса.
К Ирии подходит самый старый и седой старейшина, опирающийся на узловатую палку, он пристально рассматривает Ирию, и та спокойно отвечает ему взглядом на взгляд. Тогда старейшина. Воздев руку, сжимающую посох, что-то громко провозглашает. Толпа снова начинает петь и веселиться, взявшись за руки, пигмеи заводят хоровод, вокруг очага.
- Похоже, Ирия, они приняли вас за свою богиню, - констатирует Алиса.
- Может, они раздумают нас есть? – стонет Пашка.
- Послушайте! – Ирия обращается к пигмеям, пытаясь перекричать шум. – Немедленно освободите меня и моих друзей!
Снова воцаряется тишина – атани уставились на Ирию, пытаясь понять, о чём она их просит.
- Развяжите нас! – требовательно повторяет Ирия.
Вождь взмахнул рукой:
- Вери-Мери! – громко зовёт он.
И тотчас толпа начинает скандировать: «Вери-Мери! Вери-Мери!»

Конец третьего эпизода.

[Дин-70]

Эпизод-4. Братья Кроты и другие криняне.

…Деревня пигмеев атани, затерявшаяся среди джунглей. Темно-зелёным сводом над хижинами сомкнулись древесные кроны. На круглой площади, над очагом, выложенным из крупных чёрных камней, на трёх жердях висят пленники. Рядом стоит мраморная статуя. Алиса, Ирия и Пашка окружены толпой пигмеев.
- Похоже, Ирия, они приняли вас за свою богиню, - констатирует Алиса.
- Так, может, они тогда раздумают нас есть? – стонет Пашка. – Нехорошо поедать своих богов…
- Послушайте! – Ирия обращается к пигмеям, пытаясь перекричать шум. – Немедленно освободите меня и моих друзей!
Снова воцаряется тишина – атани уставились на Ирию, пытаясь понять, о чём она их просит.
- Развяжите нас! – требовательно повторяет Ирия.
Вождь взмахнул рукой:
- Вери-Мери! – громко зовёт он.
И тотчас толпа начинает скандировать: «Вери-Мери! Вери-Мери!»
Камера поворачивается – возле одной из хижин оживление: несколько дикарей, торопливо откинув циновку у входа, вбегают внутрь и выволакивают толстого румянощёкого пигмея. В отличие от прочих он выглядит цивилизованным: гладко выбрит, щеголевато причёсан, одет в короткие штаны и майку, на ногах – ботинки (старейшины атани носят грубые сандалии, вождь и прочие члены племени ходят босиком). В руке этот атани держит блинные беловатый корень, похожий на сельдерейный. Его тащат, норовят отнять корень, он не даёт, упирается, жуёт на ходу; наконец его подводят к главному старейшине. Тот обращается к румянощёкому на непонятном варварском языке, несколько раз повторяет имя: Вери-Мери.
Тот, кого зовут Вери-Мери, кивает и что-то нечленораздельно мычит в ответ: у него набит рот. Тогда старейшина сердито выхватывает корень из руки румянощёкого. Печально вздохнув, Вери-Мери торопливо глотает и, освободив язык, обернувшись к Ирии, говорит с лёгким акцентом:
- Старейшина просит узнать, почему ты сердишься? Только побыстрей отвечай, а то они мой корень сжуют…
Камера поворачивается: засунув в рот кончик отнятого у Вери-Мери корня, старейшина смакует, неспешно пожёвывая, жмурясь от удовольствия…
- Переведи им, - требует Ирия, - чтобы нас троих развязали!
- Это вряд ли… - равнодушно усмехается Вери-Мери.
- А ты переведи! – настаивает Ирия.
Пожав плечами, пигмей начинает переводить. Атани ловят каждый его звук. Алиса и Пашка тоже затаили дыхание…
Пауза. Выслушав переводчика, старейшины отрицательно качают головами. Толпа радостно гудит в ответ: некоторые жадно посматривают на Алису и Пашку, облизываются, глотают слюни…
- Они говорят, - переводит Вери-Мери, - что развязывать вас нельзя!
- Переведи, что я – богиня с далёкой звезды! – велит Ирия. - Неприлично держать богинь связанными! Пусть нас немедленно освободят, не то я рассержусь и…
Недослушав до конца, Вери-Мери начинает переводить. Толпа разразилась дружным хохотом. Главный старейшина что-то говорит, от души смеясь. Вери-Мери переводит:
- Старейшина говорит, что ты – не богиня. Ты – только похожа на богиню. Если б ты была богиней, ты освободилась бы сама.
- Я прилетела с далёкой звезды! – побледнев, начинает Ирия...
Вери-Мери даже переводить не стал:
- Ты это говоришь, чтобы спастись, - равнодушно отвечает он Ирии. – Но ты не бойся, большая женщина, – тебя не съедят. Тебя берёт в жёны наш вождь!
Камера демонстрирует довольно улыбающегося вождя.
- Ты станешь его четвёртой женой! – продолжает Вери-Мери.
Камера снова поворачивается – три жены вождя в пёстрых юбках не скрывают негодования, что у них объявилась соперница…
Вождь что-то командует – четверо воинов подскакивают к Ирии, снимают с подставок жердь и оттаскивают в сторону.
- А мы? – ослабевшим голосом вопрошает Пашка.
Вери-Мери не удостаивает его даже взглядом.
Алиса в ужасе зажмуривается…
Пигмеи вновь забили в барабаны, другие уже несут охапками хворост, третьи запалили факела… Ирия что-то кричит, но её не слышно за наступившим шумом, Пашка, яростно извиваясь, пытается освободиться от пут…
Камера поворачивает объектив вверх – воздух над толпой прочертила пылающая стрела. Одна, другая… Стрела вонзается в соломенную крышу хижины – та вспыхивает.
Музыка деревенского праздника обрывается на полутоне, сменяясь истошными воплями. Пигмеи мечутся в панике, кто-то опрокинул мраморную статую (её тотчас укрыли рассыпавшейся вязанкой хвороста), четвёрка воинов бросает жердь, и Ирию чуть не затоптали…
Лишь Вери-Мери хранит невозмутимость - нагнувшись, пигмей подбирает свой корень и присаживается на брошенную вязанку, что не успели подложить в очаг:
- Наконец-то Кроты пожаловали! – говорит он, похрустывая. – Я уж заждался…
Деревня объята пламенем. Со всех сторон доносятся вопли, лязг и звон холодного оружия. Гоня толпу как попало вооружённых пигмеев (а вооружены они копьями и луками, у некоторых – лёгкие плетёные из ивы щиты), на площадь врываются воины в камуфляже. На головах у них не береты, а тёмно-зелёные металлические каски с короткими козырьками и неширокими полями, как у шляп. На груди у каждого герб – оскаленная волчья пасть с высунутым красным языком на чёрном поле. Воины ловко орудуют длинными, похожими на кинжалы, тесаками. Атани, застигнутые врасплох, пытаются оказывать сопротивление, хоть ростом любой из них ростом вдвое меньше камуфлированного противника. Вот один пигмей спустил тетиву лука, выстрелив в упор – стрела отскочила от бронежилета воина. И тотчас воин, ухмыльнувшись, взмахнул тесаком – на землю упали половинки разрубленного лука… Бросив колчан, атани пустился наутёк.
Тем временем одна из объятых пламенем хижин рушится, и от упавшей головни загорается хворост в очаге. Висящих на жердях ребят охватывает дым:
- Горим! Помогите! – вопит Пашка.
Алиса судорожно кашляет…
К очагу подбегают два воина в камуфляже – они снимают жерди с подставок и, оттащив прочь, режут путы, освобождая ребят. Ещё один склонился над Ирией.
Пашка встаёт, растирает руки:
- Ура! Я знал, что нас спасут!
Алиса, сотрясаясь от рыданий, сидит на земле – её колотит. Ирия, обнимая девочку, сидит рядом, пытаясь успокоить:
- Всё, всё кончилось, не плачь…
Цокают приближающиеся копыта. На наших путешественников наползает огромная тёмная тень всадника. Ирия и Пашка поворачиваются. Последней поднимает заплаканные глаза Алиса.
Камера поворачивается: перед землянами остановился всадник верхом на белоснежном златогривом коне. Из лба коня торчит витой длинный рог…
…Всадник одет в камуфляжный пятнистый комбинезон, такой же как на воинах, на груди – знакомый герб с оскаленной волчьей мордой. Вместо каски на голове у воина шлем, точь-в-точь как у вождя атани, только сделан он не из головы леопарда, а из головы огромного волка, и оскаленная клыкастая пасть служит забралом. На ребят смотрит неприятное вытянутое лицо землисто-голубого цвета: гладко выбритый подбородок, длинные, тонкие усики, маленькие карие глазки глядят с прищуром, недобро. Глаза его диковинного коня - полная противоположность: большие, голубые, окружённые длинными чёрными ресницами, излучают спокойствие и доброжелательность…
- Кто вы такие? – резким голосом, спрашивает всадник в волчьем шлеме.
- Мы попали в плен, - отвечает Ирия. – Нас, кажется, собирались съесть…
- Это я и сам вижу, - отвечает всадник. – Назовите себя!
- Ирия, - улыбнувшись, отвечает Ирия. – А это мои спутники – Павел и Алиса.
Всадник, не шелохнувшись, изучаяет незнакомцев. Зато единорог проявляет интерес к Алисе: нетерпеливо переступив передними ногами, он тянет морду, касаясь девочки губами. Алиса вздрогнув, перестаёт рыдать. С опаской протянув руку, она проводит ладонью по морде диковинного животного, осторожно касается основания его рога, трогает пальцами…
- Он… настоящий? – спрашивает она, потрясённая.
- Настоящий, - усмехнувшись, кивает всадник. – А ты что, никогда не видела?
- Нет, - отрицательно качает головой Алиса.
- Мы прибыли из дальних мест, - снова улыбнувшись, говорит Ирия. – И хотели бы знать, как зовут нашего спасителя…
Лицо всадника дрогнуло, губы расплылись в кривой улыбке:
- Левый Крот, поклон не знающий, слова «страх»! – потянув поводья единорога, он чуть заметно поклонился.
Зато единорог сама галантность – отступив, он склонил голову (чуть коснувшись Ирии кончиком рога) и присев передними ногами в глубоком реверансе.
- А почему Левый? – начал было Пашка, но Левый Крот не успел ответить.
Снова цокают копыта. Резкий возглас:
- С кем это ты так мило беседуешь, братец?
Все поворачивают головы. К ним приближается всадник на втором единороге – точно таком же, что и первый. На голове такой же шлем из волчьей головы, и лицо у этого второго точь-в-точь такое же, что и у Левого Крота.
- Наши воины отбили пленников, - отвечает Левый Крот.
Камера поворачивается: воины в камуфляже довершают разгром деревни: перебив всех, кто сопротивлялся, они сгоняют оставшихся атани на площадь. Пигмеи жалобно воют - вокруг пылают и рушатся их хижины… Вери-Мери, сидя на вязанке хвороста, неспешно дожёвывает корень. Его никто не трогает.
Подъехав вплотную, второй всадник остановился, посмотрел на Ирию, осклабился:
- Очаровательная незнакомка… Представь меня!
- Правый Крот, мой родной брат! – Левый Крот делает широкий жест.
Его брат, улыбаясь так же неприятно, кланяется Ирии, положив руку на грудь.
- Ирия, - улыбнувшись натянутой улыбкой, представляется Ирия.
Она делает вид, что ничего не замечает.
- Алиса, - Алиса сухо кланяется.
- А почему Правый Крот? – говорит Пашка недоумённо.
Воины Кротов что-то ищут, раскидывая валяющийся хворост. И находят поваленную статую. Крики:
- Мы нашли, командир! – воины поднимают статую.
Пигмеи жалобно воют...
Оставив землян, оба всадника поворотили единорогов, при этом Правый Крот повернулся правым боком, и становится видно, что на правой ноге у него нет башмака. Правая нога его… босая, упирается в стремя голыми пальцами!
- А! – Пашка хлопает себя по лбу. – Вот в чём дело! А у Левого Крота – левая…
Остановив единорогов подле статуи, Кроты дружно соскакивают с сёдел. Теперь стали хорошо видны их ноги. Действительно: у одного босая правая, у другого – левая. Они внимательно рассматривают находку:
- Белая Господинка! Богиня лесных дикарей! – восклицает вожделенно Правый Крот. – Наконец-то!
- Ищите другие их тайники! – велит Левый Крот.
- А что делась с пленными? – спрашивает один из воинов.
- Гоните в тот конец! – Левый Крот взмахнул рукой. - Подготовьте к транспортировке, мы скоро выступаем!
Вери-Мери, по-прежнему сидит на вязанке хвороста, спиной к братьям Кротам. Тогда Левый Крот пинает его в копчик правой ногой (обутой в башмак). Вери-Мери ничком опрокидывается наземь. Правый Крот, глядя на это, хихикает. Маленький толстый пигмей проворно вскакивает, отряхивается и, повернувшись к братьям низко-низко кланяется…
- Куда попрятали сокровища? – велит Левый Крот. – Сказывай скорее!
- Десятая часть моя, - улыбаясь, отвечает Вери-Мери.
- Убью! – грозно рычит Левый Крот, хватаясь за тесак.
Вери-Мери, сверкнув хитро прищуренными глазками, качает головой:
- Сколько ещё в лесу племён, сколько тайников…
- Молчать! – побагровев, рычит Левый Крот.
- Могу и помолчать, - Вери-Мери пожимает плечами, - ищи сам.
Правый Крот, повернувшись к своему единорогу, вытаскивает из котомки седла кожаный туго перевязанный мешочек и швыряет его на землю. В мешке звенят монеты:
- Будет с тебя и этого! Говори!
- Под полом вон той хижины, - показывает Вери-Мери, искоса поглядывая на валяющийся кошель, - возле очага яма, засыпана сучьями, у раскидистого дерева под корнями пещерка…
Ирия, Алиса и Пашка стоят в сторонке. Повернувшись, Левый Крот жестом велит им подойти. Ирия подходит, ребята идут за ней.
- Где ваша охрана, где слуги? – спрашивает Левый Крот.
- Мы путешествуем без слуг, - молниеносно отвечает Пашка.
- Мы ехали в город, - перебивает его Ирия, но в лесу на нас напали пигмеи. Нас схватили, а охрана… (пауза, Ирия пытается сообразить, что ответить) Возможно, они сейчас ищут нас!
- Странно, – усмехается Левый Крот. – Знатная дама с детьми путешествует без слуг… Да и герб ваш (камера на миг фокусируется на эмблеме «Гай-до») мне незнаком… А охрана у вас, госпожа, никуда не годится!
- Ничего, - высокомерно усмехается Пашка, - мы и без охраны кое-что умеем… (Повернувшись, делает шаг в сторону сваленных в кучу ранцев, которые лежат на земле – там где вождь давеча демонстрировал отнятые у землян трофеи) Вот своё только оружие заберём…
Левый Крот подаёт незаметный знак – и тотчас у Пашки на пути выросли два всадника в камуфляже.
- Куда вы торопитесь? – зловеще усмехается Левый Крот. – Мы же только начали...
Пашка, оробев, пятится назад…
- Понимаете, мы очень спешим, - пытается встрять Алиса.
- Мы очень благодарны вам, но… - говорит Ирия.
Вперёд выступает Правый Крот. Он приветливо улыбается:
- Извините моего грубоватого брата! Левый Крот хотел лишь пригласить посетить наш замок! Не откажите любезности, очаровательная госпожа! – Правый Крот изысканно кланяется. – Я прошу вас.
Земляне переглядываются.
«Не верь им, Ирия!» - шепчет Алиса.
«Не верь!» - поддерживает Пашка.
«Кругом их люди, - отвечает Ирия, - и потом, без навигаторов в этом лесу мы далеко не уйдём».
Натянуто улыбнувшись, она отвечает громко:
- Мы охотно принимаем ваше предложение!
Смена видеоряда: сквозь чащобу по узкой тропе отряд возвращается с добычей. Единороги идут неторопливым шагом – подле них идут Ирия, Алиса и Пашка. Тот сокрушённо посматривает на свои рюкзаки, навигаторы и бластеры – они навьючены на лошадь. Ещё одна лошадь несёт завёрнутую в мешковину и обмотанную верёвками статую. Дальше гонят связанных пигмеев – длиной живой вереницей (как это делали работорговцы в Африке).
Алиса и Пашка то и дело оборачиваются:
- Что вы собираетесь с ними сделать? – вопрошает Алиса встревожено.
- Ну, уж жарить на костре мы их точно не будем! – усмехается Правый Крот.
- Мясо чересчур жилистое! – хохочет Левый Крот.
Воины Кротов дружно хохочут.
Смена видеоряда: та же сцена, но с дальнего расстояния, сквозь заросли. В углу картинки видна человеческая рука, откинувшая ветку. Рука отпускает ветку и заросли смыкаются…
Новый видеоряд – отряд по-прежнему шагает по тропе. Впереди – раскидистое дерево с длинными, клонящимися к земле сучьями. Одно из них изогнулось над тропой, точно арка. И там, на этой арке, прижавшись к толстой ветке животом, лежит человек.
- Стой! – привстав в стременах, Левый Крот поднимает руку.
Отряд останавливается.
- Проверьте, кто это! – приказывает Левый Крот двум воинам.
Те отделились, медленно поехали вперёд. Человек на дереве не шелохнулся. Камера крупным планом передаёт его лицо – оно равнодушно, ничего не выражающие глаза тупо смотрят вперёд. Воины подъехали к арке, один, привстав, дотянулся и дёрнул лежащего за ногу:
- Эй, кто ты? Слезай!
Человек на дереве что-то замычал в ответ, дёрнулся, судорожно схватившись за сук, но, не удержавшись, свалился на тропу. Теперь он сидит на земле, и бессмысленно таращится, вертя головой туда-сюда. Второй воин, нагнувшись, хватает человека за шиворот, заставляя встать. Он кое-как поднимается. Воины гонят его, толкая – тот, шатаясь из стороны в сторону, точно пьяный, подчиняется – то бегом, то переходя на шаг. При этом, он даже не пытается сопротивляться – лишь втягивает голову в плечи и жалобно нечленораздельно мычит.
Неизвестного подводят к братьям Кротами.
- Как зовут? – спрашивает Левый Крот. – Назови имя!
- И-и-имя? – пытается переспросить незнакомец заплетающимся языком.
Алиса хорошо его видит: это юноша, лет двадцати с длинными до плеч рыжими волосами. Одеждой ему служат лохмотья из грубой мешковины.
- Бе-Пе, - говорит Правый Крот.
- Ясное дело, Бе-Пе, - согласно кивает один из воинов, пригнавших незнакомца. – Еле на ногах стоит!
- А, может, помник! - добавляет Правый Крот.
- Может, и помник! – соглашается воин. – Кто их, леших, распознает…
Левый Крот извлекает шокер и угощает в рыжеволосого фиолетовой искрой.
- А-аа!!! – завопив от боли, незнакомец упал на землю. – Б-бо-больно!...
Он жалобно стонет, скорчившись.
- А будет ещё больней! – рычит Левый Крот. – Отвечай, что ты тут делал?! Подглядывал?!!
Он снова и снова посылает в корчащегося на земле и вопящего от боли юношу искры, так что Алиса не выдерживает:
- Прекратите! – кричит она.
Опустив руку, Левый Крот угрожающе смотрит на Алису... Пашка инстинктивно порывается загородить её. Напряжённая пауза…
- Может и подглядывал, - говорит второй воин, - только он теперь Бе-Пе. Ему без толку вопросы задавать…
Все глядят на постанывающего незнакомца.
- Что с ним делать? - спрашивает один из воинов.
- Связать! – велит Левый Крот, засовывая шокер за пояс. – К дикарям его!
Отряд трогается с места – теперь среди толпы пленников возвышается рыжеволосый юноша, ростом чуть не вдвое выше любого из атани…
Новый видеоряд: вечер, стрекочут цикады. Розовые краски заката отражаются в зеркале живописного лесного озера. На востоке медленно встаёт большая луна, две других луны, что поменьше, сияют в середине небосвода. Длинный скалистый мыс далеко вдаётся в водную гладь, окружённую джунглями. Узкий перешеек перегорожен крепостной стеной, сложенной из кое-как отёсанных камней. Меж полукруглых башен – арка ворот.
На вершине мыса раньше был отель. Некогда это было типовое трёхэтажное здание с широкими верандами, лоджиями и окнами-витринами во всю стену. На плоской крыше располагался ресторан. Справа от входа – летний театр со сценой в виде грота. Теперь роскошные витрины разбиты, лоджии обвалились, с веранд облетела штукатурка, обнажив ржавые прутья арматуры. На месте клумб - сараи и прочие хозяйственные постройки, бывший грот стал конюшней. Пустые оконные проёмы частично заложены красным кирпичом (оставлены крохотные узкие оконца, забранные решётками), частично заколочены. На крыше - деревянная сторожевая вышка, где дежурит часовой. Реет знамя – чёрное полотнище с белой оскаленной волчьей мордой. Поёт труба – в воротах с лязгом поднимается решётка…
Новый видеоряд: вестибюль, за которым начинается некогда парадная лестница – ступени стёрлись, стены потрескались, на потолке – чёрные пятна копоти от факелов. На стене вестибюля уцелел рекламный щит – на нём изображены улыбающаяся девушка-кассир в окошке кассы и стюардесса, широким жестом приглашающая подняться по ступенькам трапа. На заднем плане – летящий самолёт. Какая-то надпись на непонятном языке…
На первой ступеньке стоит дородная, но всё ещё не лишённая изящества женщина в индийском цветастом сари, лет сорока пяти. Её тёмные как смоль волосы собраны на затылке золотой заколкой, украшенной драгоценными камнями. На голове – золотая диадема в виде кобры. В вестибюль в сопровождении обоих Кротов входят усталые путешественники. Наверху, опершись на перила, на мгновенье промелькнула чья-то гибкая фигурка.
- Мама! – недовольно бурчит Левый Крот. – И чего тебе не сидится!..
- Мама… – Правый Крот, почтительно склонившись, поцеловал матери руку.
- Ах, вы мои, непослушные дети… - мама грустно улыбается.
- Мы, как видишь, не одни, - говорит Левый Крот.
- Кто же эти знатные поклоны? – интересуется мама.
- Мы отбили их у лесных дикарей, - отвечает Правый Крот. - Её зовут Ирия, а это – Алиса и Павел.
- Пусть гости ступают наверх, - велит Левый Крот, - а нас с братом ещё дела ждут!
- Как отдохнёте, - улыбнувшись Ирии говорит Правый Крот, – спускайтесь в обеденную залу. Сегодня пир в вашу честь! Мама (снова повернулся к матери) распорядись насчёт ужина.
Мать негромко вздыхает… Алиса подняла голову, осматриваясь – наверху снова мелькнула чья-то быстрая тень.
…Комната на третьем этаже. Узкое окно, забранное решёткой. На полу разостланы шкуры каких-то зверей, похожих на медведей. Вдоль стены – длинная скамья, также укрытая серой овчиной. На скамье три «подушки» – мешки набитые соломой. Грубо сколоченный из досок стол и два табурета. Вот и вся обстановка.
Пашка первым делом подходит к окну, пробует на крепость решётку:
- Надо было ещё в лесу бежать! – говорит он решительно.
Алиса без сил опускается на скамью:
- Можно, я немножко отдохну? А то ещё немного, и я умру от усталости…
- Нам всем надо отдохнуть, - вздыхает Ирия.
- Ещё чего! – Пашка пыхтит, пытается просунуть сквозь прутья голову. – Отдыхать мы будем, когда разыщем Тадеуша и остальных!
- Паша, здесь я старшая! - отвечает Ирия, - И даже я едва держусь на ногах, а вы, наверное, и подавно… Если вы сейчас не поспите хотя бы пару часов, назавтра от вас будет мало толку.
Пашка, недовольно отходит от окна:
- Учитывая, что среди нас Алиса – а она всего-навсего девочка…
Алиса, укрывшись овчиной, уже положила голову на подушку – теперь она демонстративно отворачивается лицом к стене…
- Ложись, Паша! – Ирия приподняла край овчины.
- А вы? – спрашивает Пашка.
- Я тоже лягу, - отвечает Ирия, - скамья длинная, места всем хватит…
Пашка ложится и тотчас засыпает…
Ночь. Где-то громко поёт сверчок. За окном ухают совы. В узкую зарешёченную щель пробивается робкий серебристый свет луны. Громкий шорох – словно кто-то крадётся. Алиса открывает глаза – на стене ползёт дрожащее пятнышко оранжевого света.
Пашка и Ирия спят…
- Кто здесь? – резко поднявшись, спрашивает Алиса.
- А-ай! – свет гаснет.
Глухой звук, как будто что-то упало.
Резко чиркает спичка. Снова вспыхивает свет: перед скамьёй на корточках присела девушка лет шестнадцати с копной чёрных как смоль курчавых волос. В руке она держит бронзовый подсвечник в котором тускло горит свеча…
- Ты кто? – спрашивает Алиса.
- Я?... Белка! Я тут живу.
- Белка? – переспрашивает Алиса.
Белка потупила взор:
- Я знаю… Это некрасивое имя... Вот у моей мамы имя, так имя! Её зовут госпожа Сороконожка! А меня отец не любил, имя выбрал самое никудышное, и меня из-за этого никто замуж брать не хочет…
Алиса едва сдерживается, чтобы не рассмеяться, и Белка рассердилась:
- Не смейся! – глаза её злобно сверкнули исподлобья, совсем как давеча у левого Крота. – Моя мама – дочь вкушеца, она хозяйка этого замка!
- Я не смеюсь, - спохватывается Алиса. – Меня зовут Алиса…
- Я знаю, - говорит Белка, - видела, как вы входили…
- Так это ты была там, на лестнице?
- Я, – отвечает Белка, снова потупив взор. – Можно я присяду?
- Конечно, - Алиса подвинулась, - садись, пожалуйста… (Белка ставит свечу на стол и присаживается) Скажи, а кто твой папа?
- Старый Крот, - отвечает Белка. - Он много лет как умер. То есть сначала, он был не Старый Крот, а просто Крот, а потом, как у него родились сыновья – мои братья, – он стал Старым Кротом…
- Расскажи, - просит Алиса.
И Белка начинает рассказывать…
Далее – видеовставка: рассказ о Белкином отце и братьях. Голос Белки звучит за кадром: «Мой отец был предводитель лесных разбойников. С ватагой своих дружков – таких же отпетых негодяев – нападал на купеческие караваны. А ещё он повадился разорять деревни лесного народа. Добычу прятал на озере, где у шайки было логово…»
Видеовставка прерывается. Алиса и Белка сидят на скамье (Алиса – вдоль скамьи, Белка у неё в ногах, присев на краешек).
- Похоже, ты совсем не любишь своего отца! – замечает Алиса.
- А с чего его любить? – кривится Белка. – Сколько помню, он ничего другого не знал, как пить, буянить и обижать маму.
- И как же твоя мама согласилась пойти за него замуж?
- А её никто не спрашивал! - зло прищурившись, отвечает Белка.
Снова видеовставка: Белка продолжает рассказывать.
«Моя мама была первой красавицей города, дочерью знатного вкушеца. Ей тогда было столько же, сколько мне сейчас. И вот однажды, когда по улице шла процессия с её носилками, там оказался мой будущий отец. Слуга, идущий впереди, огрел его плетью, чтобы тот не путался под ногами. Мама, себе на беду, выглянула из-за занавесок, чтобы узнать, в чём дело. Крот увидал юную девушку и поклялся, что та будет принадлежать ему…» Видеовставка прерывается.
- А просто попросить её руки он не мог? – недоумевает Алиса.
- Опять смеёшься?! – сердится Белка – Какой вкушец отдаст свою дочь за лесного разбойника! Посмей он свататься – тут бы его и казнили, и поделом, кстати говоря!
Снова видеовставка. «И хотя Крот стал богаче иных поклонов, и даже перестроил разбойничье логово в настоящий замок, обнеся его каменной стеной, породниться с семьёй вкушеца ему никто бы не позволил. И он решил мою маму украсть. А Вери-Мери, папин прислужник, которому в ту пору было десять лет, вызвался за ней шпионить. Как-то он донёс, что она отправилась к дальней родственнице, прорицательнице Куке-Мокрице. Отец с ватагой головорезов, подкараулил, и когда корабль проплывал мимо, он напал на них, перебил команду, судно потопил, а Сороконожку насильно увёз в свой замок…» Видеовставка прерывается.
- И что же, отец твоей мамы так это и оставил? – спрашивает Алиса.
- Нет, конечно, - вздыхает Белка.
Снова видеовставка. «Гнев вкушецов был ужасен. Сам Повелитель Радикулит повелел выступить на папу в поход. Крот с дружками укрылся в замке, где отбивался много дней. Разбойники отразили три штурма, многие были убиты, а папе стрела попала в глаз, и с той поры он окривел. Но силы защитников подходили к концу, и вот, когда осаждающие в очередной раз пошли на штурм, камень, выпущенный из замка, убил самого главного вкушеца, командовавшего походом…» Видеовставка прерывается.
- Это был мамин отец! – говорит Белка печально.
- И что твоя мама? – спрашивает Алиса.
- Что-что! – злится Белка. – Поплакала, погоревала, да и стала женой Крота... Через год у них родились близнецы – это мои старшие братья.
Снова видеовставка. «Близняшки были похожи как две капли воды, так что даже родная мать частенько их путала. И поэтому она послала к Куке-Мокрице людей за советом, и та ответила, что братья никогда не поссорятся и не разлучатся, если каждый будет носить по одному сапогу – один на правой ноге, а другой – на левой. Так и решили…» Видеовставка прерывается.
- Скажи, - просит Алиса, - а откуда у твоих братьев единороги?
- А, - улыбается Белка, - это моя мама постаралась.
Снова видеовставка. «Как-то, гуляя берегом озера с детьми, госпожа Сороконожка услыхала стон. Решив, что кто-то просит о помощи, она смело раздвинула кусты и увидела белого единорога. Она никогда ещё не видала единорогов, только в городе, на картинках, а её дети – и подавно. Единорог – очень свободолюбивый зверь, случись ему попасть в неволю - он сразу умирают, и поэтому их ни у кого нет – даже у Повелителя Радикулита. Единорог лежал на траве, и по его белоснежной шерсти текла алая кровь. А подле, робко дрожа, стояли два крошечных жеребёнка – они только что родились, и теперь их мать-единорожиха умирала. Госпожа Сороконожка попыталась остановить кровь, но куда там! Последним усилием единорожиха зашевелила губами, словно бы шепча что-то на своём зверином языке, и госпожа Сороконожка поклялась, что выходит обоих жеребят, ставших сиротами. Отец, как только его жена и сыновья принесли жеребят в замок, захотел было отвезти в город диковинных зверей, чтобы продать, но мама запретила даже думать об этом…» Видеовставка прерывается.
- Тогда, в первый раз, наверное, мои братья, наперекор отцу, поддержали маму, и Старый Крот отступил, - улыбается Белка. – Они и единороги росли вместе, и с той пору очень сдружились. Единороги больше никому не позволяют садиться верхом – только братьям!
- А как умер твой отец? – спрашивает Алиса.
- Обыкновенно, - пожимает плечами Белка, - пигмеи, чьи деревни он разорял, заманили в ловушку и изжарили на вертеле. Братья много дней его искали, но нашли лишь кучу обглоданных костей и закопчённый папин медальон.
- Ужасы какие, - вздыхает Алиса.
- С тех пор медальон отца украшает парадный зал, - продолжает Белка, - а братья поклялись кротовыми головами извести всех пигмеев до единого…
- Кротовыми головами? – не понимает Алиса. – Но они же носят волчьи головы…
- Что ты!!! – Белка аж побледнела. – Они кроты – самые страшные звери в лесу! Их все боятся…
Пашка заворочался под овчиной:
- Крот – это такой маленький зверёк, живёт под землёй… - говорит он спросонья. – И боятся его только дождевые черви.
- Да как ты смеешь! – Белка в бешенстве вскакивает с лавки.
- Извини моего друга, Белка, - подала с лавки голос Ирия, - Паша не всегда думает, прежде чем что-либо сказать.
Белка встревожено озирается:
- Я была уверена, что вы спите…
Пашка, приподнявшись, трёт глаза:
- Вообще-то, я спал. Но когда возле самого уха кричат, даже мёртвый просыпается.
- Я тоже задремала, - призналась Ирия, - но потом проснулась и невольно прислушалась. Прости меня, пожалуйста…
Белка обиженно фыркает.
Взяв свечу, она стоит, раздумывая – то ли ей уйти подобру-поздорову, то ли остаться: любопытство в ней борется со страхом.
- Знала бы, что вы проснётесь… Ты, женщина с золотыми волосами, злая и страшная! А мальчик, так вообще…
- Ты не права, - спокойно говорит Алиса, - Паша немного хвастун, конечно, но он хороший друг.
- Мальчики не могут быть хорошими! – решительно заявляет Белка. – Из них всегда вырастают мужчины. А это самое гадкое племя на свете!
- Сумасшедшая какая-то! – серьёзно говорит Пашка. – Тебя кто-то обидел?
- Меня все обижают! – надувает губы Белка. – Братья меня обижают, и отец меня обижал. А хуже всех этот Вери-Мери!
- Это который братьям-Кротам служит, предатель? – уточняет Пашка. - Ну, я до него доберусь…
- Где тебе до него добраться! – Белка невольно поёживается. – Он только кажется маленьким и слабым, а он самый богатый человек в городе, и самый умный. Даже мама его боится!
Доносятся шаги. Кто-то приближается по коридору.
- Ой! – Белка аж присела. – Если меня увидят, беды не миновать…
- Прячься под лавку! – Алиса, вскочив, хватает Белку за руку.
Громко задувают свечу. Темнота, недолгие звуки возни, сопение…
Дверь в комнату распахивается – входят двое воинов, у того, что сзади – чадно пылающий факел:
- Господа Кроты, владетели замка, просят гостей спуститься вниз. Пожалуйте к праздничному столу!
Парадный зал, когда-то был рестораном. Потолок подпирают четырёхугольные колонны. На стенах кое-где сохранились мозаики, изображающие лесные красоты и прочие местные достопримечательности – ущелья, водопады, скалы. В центре стену завесил штандарт – чёрное знамя с оскаленной волчьей пастью. Ниже прибит когда-то золотой, а теперь почерневший и оплавившийся медальон. В углу на овальном возвышении, где в прежние времена, играл оркестр, теперь стоят кресла с высокими резными спинками – в правом восседает Правый Крот, в левом – Левый. Братья принарядились, сняв камуфляж и шлемы, облачившись в тоги поклонов. В густых курчавых шевелюрах сияют хорошо знакомые золотые диадемы, в виде кобр. Перед братьями выгнулся дугой стол, на котором в блюдах разложены многочисленные яства. В кубках и бокалах (весьма разнокалиберных – нет двух одинаковых) налиты вина. Ярко пылают свечи на стенах и столах, вставленные в подсвечники – тоже разнокалиберные. Кроты принарядились, сняв прежний камуфляж, но на головах у них всё те же «волчьи шлемы».
Увидев Ирию, Правый Крот улыбнулся:
- Добро пожаловать, дорогие гости!
Левый Крот указал рукой:
- Присаживайтесь!
Перед столом расставлены три табурета.
Ирия, Алиса и Пашка садятся. Кроты, молча, рассматривают гостей, причём Левый Крот откровенно пялится на Ирию. Пауза. Потом Левый Крот говорит:
- Я церемоний не люблю, поэтому скажу прямо. Ты, поклонка, нам понравилась. У тебя золотые волосы и длинные ноги.
- Я польщена, - холодно отвечает Ирия.
- Мы решили на тебе жениться, - продолжает Левый Крот…

Конец четвёртого эпизода.

[Дин-70]

Эпизод-5. Вся надежда на Пашку…

Парадный зал бывшего отеля, а ныне замка Кротов.
- Я церемоний не люблю, поэтому скажу прямо, – говорит Левый Крот. - Ты, поклонка, нам понравилась. У тебя золотые волосы и длинные ноги.
- Я польщена, - холодно отвечает Ирия.
- Мы решили на тебе жениться, - продолжает Левый Крот…
Пауза. Камера пробегает крупным планом –лицо Ирии кажется невозмутимым.
- У нас, - продолжает Левый Крот, - обычай: если мы чего-то хотим, мы никого не просим, а забираем силой. Так поступал наш отец!
- Но для тебя, мы сделаем исключение, - перебивает Правый Крот. - Ты можешь выбирать. Кто из нас двоих тебе больше нравится? Решай поскорее!
Левый Крот, недовольный, что его перебили, возмущённо шипит на брата:
- Ты, я гляжу, думаешь, что она тебя выберет?! Только имей в виду, братец, я родился первым, и выбрать она должна меня!
- Нет меня! – зло отвечает Правый Крот. – У меня у первого зуб прорезался!
За столом вспыхивает короткая потасовка: летят на пол опрокинутые кубки…
- Хватит!!! – хлопнув ладонью по столу, Ирия решительно встаёт с табурета.
Братья Кроты тотчас затихли, снова уставились на Ирию.
- Я несказанно обрадована здешнему гостеприимству, - отвечает Ирия, - но я не собираюсь выходить замуж ни за Правого Крота, ни за Левого! У меня уже есть муж, который нравится мне гораздо больше, чем вы оба вместе взятые!
- Правильно! – осмелев, Паша встаёт, присоединяясь к Ирии. – Муж Ирии – великий и могучий поклон! А я – его друг! Не советую вам связываться с нами!
Короткая пауза. Сперва Кроты, тупо смотрят на нахального мальчишку, потом, когда до них дошло, дружно хохочут, схватившись за бока:
- Я не понял, что это в ухе у меня, что ли, пищит? – смеётся Левый Крот.
- Нет, это вон там, на кочке квакает! – отвечает Правый Крот.
Приближаются шаги, шелестят одежды – в залу входит госпожа Сороконожка:
- Мальчики, мальчики! Зачем вы так расшумелись?
- Мы собрались жениться, мама, - улыбается Правый Крот.
- Но кому-то это, видно, не нравится, - криво усмехается Левый Крот.
- Наконец-то! – всплеснула руками госпожа Сороконожка. – Хватит по лесу шастать! (Скромно присаживается в уголке.)
- Ты даже не поинтересовалась, мама, кто невеста, - обиделся Правый Крот.
- Она перед тобой, - добавляет Левый Крот.
Пауза, госпожа Сороконожка почтительно смотрит на Ирию, Ирия с интересом смотрит на госпожу Сороконожку.
- Я была бы счастлива иметь такую невестку, - печально вздыхает госпожа Сороконожка, – только не по зубам вам она!
- Ну, это мы ещё поглядим, - поджав губы, зло процедил Правый Крот.
А Левый добавил угрожающе:
- Говорил я тебе, нечего было её звать! В кости разыграем, и дело с концом!
Левый Крот ставит на стол металлический стакан с игральными костями…
- Ну, хватит! - решительно говорит Ирия. – Нам пора идти!
- Куда это вы собрались? – усмехается Правый Крот. – Скоро полночь!
- А это не ваше дело, - Алиса встаёт из-за стола.
- Где наши ранцы? – обойдя стол, Пашка подходит к Правому Кроту.
Правый Крот встал и схватил Пашку за грудки левой рукой – тот пыхтит, машет кулаками, но не может дотянуться – у Правого Крота рука длиннее. Сжав кулак, Правый Крот наносит сокрушительный удар в челюсть:
- Щенок!!!
Пашка отлетает к стене…
Ирия Гай молниеносно перехватывает руку Правого Крота: тот пытается освободиться, но у противницы железная хватка – заломив борцовским приёмом, Ирия бросает разбойника, и тот летит через зал и грузно шлёпается на пол.
- Вы подняли руку на ребёнка! – говорит Ирия. - Вам это даром не пройдёт…
Опрокинув табурет, Левый Крот вскакивает одним прыжком подскочил к Ирии, одной рукой он силится выхватить тесак, но, прежде чем он успевает сделать это, Ирия хватает и швыряет его прочь. Левый Крот летит вслед за своим братом, ударяется головой о колонну (диадема слетает с курчавой шевелюры) и падает на Правого Крота, барахтающегося на полу.
- Ну вот, - печально вздыхает госпожа Сороконожка, - я же говорила...
Алиса склонилась над Пашкой, помогая встать.
- Ты в порядке? – повернулась Ирия.
- Да, - буркнул Пашка.
Возле колонны, охая и постанывая, братья Кроты приходят в себя:
- Это не женщина, а сам дьявол! – Левый Крот трясёт головой, шарит руками, подбирая упавшую диадему с головой кобры.
- Уступаю её тебе, братец, - Правый Крот поднимается, держась за колонну.
- Ещё чего! - Левый Крот тоже встаёт, - сам бери, а мне жениться расхотелось…
Алиса, Пашка и Ирия направляются к выходу. Госпожа Сороконожка, привстав, опять всплеснула руками, теперь уже печально:
- Куда же вы? Ворота заперты, да и в лесу вас одних звери растерзают…
- Мы не боимся! – воинственно заявляет Пашка.
- Пусть уходят! – обогнав землян, Левый Крот сам бросился к выходу.
- Мы никого насильно не держим! – Правый Крот бросается следом.
- Верните наши вещи, - кричит им вслед Ирия.
Земляне уходят. Последней зал покидает Алиса.
- До свидания! - говорит она, обернувшись госпоже Сороконожке.
Вестибюль. Вдоль стены стоят стражники. За плечами у каждого арбалет. Пашка и Алиса с опаской смотрят на них. За спинами охранников в камуфляже мелькнула стремительная фигурка – Белка пытается о чём-то предупредить: с отчаянием на лице она ожесточённо жестикулирует, подаёт Алисе какие-то знаки. Ирия её не замечает и невозмутимо направляется вперёд. Земляне направляются в сторону выхода и невольно оказываются в кольце охранников. У входа стоят нагло усмехающиеся братья Кроты. Левый Крот подаёт знак – и тотчас стражники, отойдя от стен, обходят землян сзади, замкнув кольцо.
- Вы наши пленники! – объявляет Правый Крот, он ухмыляется довольный.
- И без глупостей! – угрожающе рычит Левый Крот.
Стражники, обступив со всех сторон, вскинули заряженные арбалеты…
- Вы мерзавцы! – побледнев, Пашка пытается заслонить Ирию. – У вас нет честного слова!
- Нам это никогда не мешало! – усмехается Правый Крот.
Звенят цепи… В руках одного из охранников блеснули кандалы. Далеко за спинами стражников Белка в ужасе зажмурилась…
- Руки! – Левый Крот повелительно приказывает Ирии.
- Ирия, не надо! – шепчет Алиса.
- Ирия, нет! – Пашка пытается её загородить.
Отставив защитника в сторону, Ирия, молча, протягивает руки. Оковы защёлкиваются у неё на руках и на ногах
…Белка стонет, заслонив лицо руками…
…Подвал. В узкое оконце, забранное решёткой, едва пробивается свет луны. Со стен обвалилась штукатурка, обнажив кирпичную кладку. В одном месте устроен фонтанчик – из короткой трубочки в стене струйкой течёт вода, сбоку на короткой цепи висит металлическая кружка. Камера поворачивается, обозревая подвал. Высокими решётками от пола до потолка он разбит на узкие клетушки. Большую часть загонов занимают пленные пигмеи – одни, вповалку, спят на полу, некоторые чёрными тенями стоят, прислонившись к решёткам, и во тьме видно, как моргают их глаза. В один из загонов (к которому выходит оконце) посажены земляне и высокий рыжий юноша в лохмотьях – тот, что Бе-Пе.
Ирия, скорчившись, сидит на цементном полу. На руках и ногах поблёскивают оковы. Справа и спрятав озябшие ладони, к ней прислонился Пашка, слева, обняв, - Алиса. В свете луны лицо Ирии кажется окаменевшим, точно она до сих пор не в силах поверить, что всё происходящее с ними – явь, а не страшный сон.
Пашка потирает ушибленную челюсть:
- Нечестно… Нечестно он мне врезал! И вообще, если бы не подножка, я бы их!
- Ирия, тебе очень больно? – Алиса пытается поддержать Ирию.
- Нет… мне не больно, - едва слышно через силу отвечает Ирия.
И вдруг она начинает плакать – тихо-тихо. Пашка, вздрогнув, поднял голову, уставившись на Ирию:
- Ирия, вы что?
Алиса пытается её успокоить:
- Не надо, мы ещё убежим отсюда! Вот увидите – мы убежим! И обязательно найдём Тадеуша!
- Да… - Ирия мелко-мелко трясёт головой, - конечно… Простите, ребята, нервы…
Звеня цепями, она утирает слёзы.
Сзади шуршат лохмотья. Плеча Ирии касается чья-то рука. Ирия вздрагивает. Все трое – поворачивают головы: к ним подошёл рыжий юноша.
- Отсюда невозможно убежать, - говорит юноша, - у братьев Кротов лучшая охрана в округе. Бежать надо в городе.
- Вы кто? – спрашивает Ирия.
- Меня зовут Ручеёк, - отвечает юноша. - Я прислан за вами.
- Так вы совсем не Бе-Пе! – догадалась Алиса.
- Я притворился, - улыбнулся, Ручеёк. - Иначе в замок не попасть.
- Кто вас прислал? – прищурившись, спрашивает Пашка.
- Меня прислали из Убежища, - отвечает Ручеёк.
- А, знаю, - говорит Пашка, - там живут эти, ну, которые всё помнят!...
- Погоди, Паша! – перебивает Ирия. – Если вы были в Убежище, то вы, наверное, видели наших товарищей, которых мы ищем…
- За них не волнуйтесь, - кивает Ручеёк. – Они живы, только потеряли память (печально вздыхает).
- У них на груди должно быть написано, – говорит Алиса. - Вот так!
Подобрав острый кусок кирпича, Алиса царапает на полу по-русски: «ДНЕПР».
Ручеёк рассматривает надпись, качает головой:
- Не знаю, они были почти раздетые. С беспамятными такое часто случается. Я помню, у одного на груди висел амулет, круглый такой, прозрачный, а в нём – колечко из человеческих волос…
- Это Тадеуш… - взволновалась Ирия, - Он всё время носит медальон с локоном Вандочки…
- Тадеуш её муж, - поясняет Алиса. - А Вандочка – их дочь.
- Скажите, он здоров? - допытывается Ирия. – С ним хорошо обращаются?
Ручеёк восхищённо смотрит на Ирию:
- Вы очень смелая, раз не побоялись прилететь к нам! Видно, вы очень любите своего мужа… Но вы, пожалуйста, не беспокойтесь: в Убежище ваши люди в полной безопасности!
Пауза. Потом Ирия спрашивает:
- А откуда вы узнали о нас?
- От Речки, - отвечает Ручеёк. – Она сообщила, что направила вас в Убежище. Но вы почему-то не дошли…
- На нас напали по дороге, - отвечает Алиса.
- И чуть не съели, – добавляет Пашка.
- Речка просила передать для вас какое-то послание, - говорит Ирия. – Ты не потерял, Паша?
- Чтобы я, да потерял, - ворчит Пашка и лезет за пазуху. – Вот! (Торжественно извлекает косичку и передаёт Ручейку).
Ручеёк рассматривает косичку, сплетённую из травы, перебирает узлы, хмурится всё сильнее и сильнее…
- Плохо дело, - бормочет он. – Ладно! (Возвращает косичку Пашке). Спрячь!
Пашка прячет косичку. Пауза.
- Мы догадались, что с вами приключилось несчастье, - говорит Ручеёк, - меня и ещё нескольких моих товарищей послали на розыски. Мне повезло…
- И вы называете это везением? – печально говорит Ирия.
- Именно! – с жаром уверяет её Ручеёк – Со мной вам нечего бояться.
- Скажи, Ручеёк, - спрашивает Алиса, - Речка – твоя сестра?
- Да, - Ручеёк потупил взор. - А как ты догадалась?
- Вы похожи, - говорит Алиса.
- Я старше её на два года, - отвечает Ручеёк. – Когда мы были маленькими, меня однажды украли помники, с тех пор я живу в Убежище…
За оконной решёткой слышится шуршание. Чья-то тень на миг заслонила лунный свет. Раздаётся громкий шёпот:
- Врёшь ты всё! Помники тебя бы съели!
- Кто там? – насторожился Пашка.
Пауза, все тянут шеи, всматриваются в оконце.
- Мне показалось, - Алиса задумалась, - это Белка… (Громче) Белка, это ты?
Снова шуршание. По ту сторону решётки показался тёмный силуэт:
- Да, это я!
- Это младшая сестра братьев-Кротов, - поясняет Алиса.
Ручеёк перебивает:
- Я знаю, только что она делает здесь? Подслушиваешь?
- И вовсе нет! – шипит Белка обиженно. – Я принесла кое-что… Держите!
Сквозь ржавые прутья просовывается детская рука. Она сжимает буханку хлеба.
- Спасибо, Белка! – подтянувшись, Алиса принимает хлеб.
- А ты не могла бы наши бластеры принести? - вопрошает Пашка.
- Ваши вещи Кроты в кладовке держат, а у меня ключа нет, - отвечает Белка.
Алиса разрывает буханку на четыре части – одну отдаёт Ирии, одну – Пашке, одну оставляет себе, ещё одну протягивает Ручейку:
- Держи! Ты, наверное, очень голодный…
За решёткой снова шуршит:
- На твоём месте, Алиса, я бы его остерегалась! Он помниками подослан!
Лицо Ручейка посуровело:
- Во-первых, помники не едят людей! А во-вторых…
(Камера перемещается наружу – Белка склонилась к тюремному оконцу).
- А вот и едят! – сердито отвечает Белка. – Это все знают! И вы не слушайте его – он с три короба наговорит, а потом в такую глушь заведёт, куда бурундук костей не заносит! С ним вы только пропадёте…
(Снова подвал).
- Какой ещё бурундук? – жуя хлеб, недоумевает Пашка. - У вас что, бурундуки костями питаются?
(Камера перемещается наружу – Белка склонилась к тюремному оконцу).
- А чем же им ещё питаться? – отвечает Белка. - Костями, мертвечиной всякой! На дерево прилетит, знай себе каркает...
(Снова подвал).
- Бурундук каркает?!! – роняя крошки, Пашка таращит глаза. – Бурундук – это зверёк такой, вроде белки… Орешки, семечки грызёт…
- Сам ты «вроде белки»! – шипит Белка. – Белка - это тоже птица!
Ручеёк поясняет:
- Поговорка такая есть: «Куда ворон костей не заносит». Вернее, была раньше. Нынче воронов величают бурундуками, а ворон – белками. (Ручеёк вздыхает).
- Мы недавно прилетели, - говорит Ирия, - но уже заметили, что слова у вас употребляются шиворот-навыворот…
- Как это прилетели? – не верит Белка. – Ты и вправду ведьма? На метле умеешь летать?!
- Не на метле, а на космическом корабле! – объясняет Пашка.
- Корабли не летают, - отвечает Белка. – Корабли по речке плавают!
- А космические корабли, - отвечает Алиса, - летают по небу между звёзд.
- По небу летать нельзя! – отвечает Белка убеждённо. (Встаёт решительно). – Не буду я с вами разговаривать! У вас что ни слово – то грех!
Шорох, и Белка умолкает совсем.
- Тёмный человек! – вздыхает Пашка сокрушённо. – Чему её только в школе учат!
- У нас нет школ, - отвечает Ручеёк.
- Как нет? – удивляется Алиса. – Где же вы учитесь читать и писать?
- У нас запрещено читать и писать, - вздыхает Ручеёк. - Если у кого-то найдут старинные книги, их немедленно сжигают, а владельцу стирают память.
- Какое варварство… - осуждающе шепчет Ирия.
- Но вы же когда-то путешествовали по Галактике! – вопрошает Алиса. – Ваши корабли прилетали к нам, на Землю!
- Это долгая история, - вздыхает Ручеёк, - длинная и печальная. Когда-нибудь я расскажу, а сейчас давайте-ка спать. Завтра нелёгкий день…
- Мы убежим? – зевая, Пашка устраивается на полу.
- Нас продадут вместе с остальными невольниками, - говорит Ручеёк.
- Как это, продадут? – живо встрепенулся Пашка.
- Не бойся, - успокаивает Ручеёк. – Тот, кто нас купит, уже оповещён. Это наш человек. Мы пересидим у него, а потом я проведу вас в Убежище.
…Воцаряется тишина. Лишь журчит по-прежнему вода, и где-то за окном стрекочут цикады… Медленно разгорается рассвет…
Алиса свернулась калачиком на полу темницы. (Камера наезжает.) Ей снится сон: сначала сияющие радостные лица родителей и друзей (за кадром звучит весёлая, приятная музыка). Потом – космодром, Анна Гомес говорит, протягивая микрофон Пашке: «Вас невозможно застать на месте…» (диссонансом вторгаются тревожные нотки.) Ирия и Тадеуш держатся за руки – позади возвышается громада «Днепра». Сияет солнце, огненные блики горят на гладкой обшивке космического корабля. Неожиданно на солнце наползает огромная, чёрная тень… Это круглый клоп исполинских размеров – шевеля лапками он топорщит короткие, толстые, похожие на булаву усики: «Ишь, разлеглась!» – говорит клоп Алисе.
Алиса открывает глаза – её тормошит Пашка:
- Скорее вставай!
Возле Алисы уже стоит охранник в камуфляже:
- Ишь, разлеглась! Особого приглашения дожидаешься?!
Ботинком с толстой подошвой он пинает девочку в бок.
- Не смейте! – Пашка с кулаками набрасывается на охранника.
Получив крепкого тумака, он отлетает в угол.
- Как вы себя ведёте! – это Ирия (она уже на ногах). – Как вам не стыдно!
Тесня охранника, она, насколько позволяют кандалы, помогает Алисе подняться.
Охранник вытащил из-за пояса плётку:
- Р-разговорчики! – рычит он.
Возле стены стоит Ручеёк – таращится, бессмысленно уставившись в одну точку. Он снова притворился Бе-Пе.
…Топот ног, щёлканье бичей, выкрики, стоны – охранники выгоняют пигмеев из клетушек. В середине их толпы идут земляне…
Выйдя из подвала на яркий свет, Алиса инстинктивно зажмурилась.
Вокруг толпятся голосящие и вопящие на все лады пигмеи. Маленькие ребятишки, испуганно жмутся к своим папам и мамам. Папы и мамы. В свою очередь, выкликают их имена, чтобы дети не потерялись в толчее. И тут Алиса замечает очень странного пигмея – он молчит и пристально глядит на Алису (другие атани не обращают на землян внимания). Он завёрнут в обрывок облезлой, основательно побитой молью шкуры медведя, лицо и руки её лоснятся, обильно вымазанные сажей. Ростом она на голову выше остальных атани…
- Белка? – Алиса изумлённо узнаёт сестру братьев Кротов.
- Т-сс! – Белка подносит к губам палец.
Она торопливо отворачивается.
Невольников гонят вниз, к дальнему концу мыса где стоит каменный причал. Когда-то тут швартовались прогулочные катера для туристов. Теперь у причала стоят плоскодонная баржа и гребной корабль (на корме на длинном древке развевается штандарт Кротов – чёрное полотнище с белой волчьей головой). Нос и корма приподняты, причём на корме баржи, отгороженный перилами из жердей оборудован загон для скота – лежит копна сена, вяло помахивая хвостами, стоят и жуют коровы, блеют овцы. Средняя часть - для рабов, нос – для охраны. Невольников загоняют по длинной скрипучей сходне – на борту стоят два охранника с копьями. Белка боится ступать по прогибающимся шатким мосткам. Следом за Белкой идёт Ручеёк, за ним – Алиса. Вот Белка, вскрикнув, пошатнулась, замахав руками – к счастью, у самого борта. Один из охранников ловко ловит её за волосы и, смеясь, затаскивает на борт:
- Ходить разучился, черномазый? Дикое отродье…
Белку грубо толкают в спину. Следом на борт ступает Ручеёк, его разворачивают:
- Пошёл на нос!
Ручеёк покорно шагает на нос баржи. Следующая – Алиса.
- Тоже на нос!
Алиса хочет присоединиться к Белке, но охранник копьём загородил дорогу:
- Ты что, оглохла?! На нос, я сказал!
Алиса, вздохнув, присоединяется к Ручейку. Белка обернулась – она-то надеялась, что землян повезут вместе с пигмеями. Пригнувшись, она пытается незаметно прошмыгнуть меж охранников. И один из стражников ловит её за шиворот:
- К-куда?! На середину! А-ай!!
Белка укусила его в запястье, и охранник схватился за плеть:
- Ах ты, щенок!...
- Не троньте! – подскочив, Алиса ловко вырывает плеть из рук охранника.
- Ты!... – развернувшись, стражник угрожающе замахнулся древком копья.
Девочка увернулась, и удар пришёлся по воздуху.
- Маленькая ведьма!
Охранник наступает на Алису, к нему спешат ещё двое. Девочке приходится совершать головокружительные прыжки, крутить в воздухе сальто, уворачиваясь от трёх копий сразу.
- А ну, отстаньте от неё! – обогнав Ирию, к месту схватки подбегает Пашка.
Подбежав сзади, он ловко ударил одного из стражников в колено. Тот завопив от боли покатился по палубе, схватившись за ушибленную ногу… Один из стражников, изловчившись, всё-таки хватает Алису, второй – Пашку.
С кормы соседнего корабля раздаётся:
- Прекратить!
Из-под лениво колыхающегося штандарта за происходящим на барже внимательно наблюдают оба Крота. Стражники держат ребят их за шиворот. Алиса спокойна, Пашка отчаянно барахтается, силясь вырваться.
- Они хотели бежать! – кричат стражники с баржи. – Велите их наказать, господин?
- Отпустить! – приказывает Правый Крот.
- Мы займёмся ими позже! – добавляет Левый Крот.
Стражники швыряют детей, Алиса и Пашка с размаха шлёпаются на деревянную палубу. Рядом уже сидят Ирия и Ручеёк… Звучит команда:
- Отдать швартовы!
На носу корабля матросы крутят скрипучий ворот, поднимается, грохоча, якорная цепь. Бьёт барабан, в такт поднимаются вёсла. Плаванье началось.
…По широкой реке, разлившейся меж зелёных лугов и жёлтых полей, плывут два судна. Равномерно стучит барабан, в такт ему, поскрипывая, поднимаются вёсла. Волны плещутся о борт. Стражники неспешно прохаживаются, посматривают на жмущихся друг к другу пигмеев. За землянами никто не смотрит.
Пашка, сидящий на палубе, не выдерживает:
- Эх! Если бы не Ирия… Прыгнуть бы сейчас за борт – только б нас и видели!
- Выбрось из головы, - тихонько, чтобы не заметили, отвечает Ручеёк, - ты не проплывёшь и минуты.
- Почему? – обиделся Пашка. – Мы с Алиской отлично плаваем!
Ревёт тревожно труба. Крики:
- Берегись! Скунусики!
Молчавшие до сих пор атани завыли, женщины-пигмейки пытаются заслонить детей. Коровы, что на корме, перестали жевать – задрав головы, они тревожно мычат, овцы жалобно блеют.
- Кто-кто? – хором вопрошают Алиса и Пашка, с любопытством вытянув шеи.
- Пригнитесь! – шипит Ручеёк.
Вцепившись в ребят, он заставляет их пригнуться. В ясном небе - рой чёрных приближающихся точек. Вот уже видно, что это давешние летучие мыши: рыжие с чёрными полосами. Предвкушая поживу, они оскалили зубастые пасти и пронзительно свистят. Вот они уже совсем рядом… Сложив крылья, скунусики один за другим пикируют, растопырив лапы с кривыми когтями.
- Ой-ой! – Пашка бросился ничком на палубу.
Рядом лежат Алиса и Ирия. Мелькнула стремительная чёрная тень, кривой коготь чиркнул Ирию за плечо. Ирия невольно охнула.
- Вы ранены? – Алиса тянется к Ирии.
- Не поднимай головы! – велит Ирия.
Ещё одна мышь проносится над ними…
…Рёв и треск ломающихся жердей: атакованная скунусиками, корова пятится и, сломав ограждение, грузно падает за борт. Задрав голову, она пытается плыть…
Чуть только скунусики умчались, Алиса снова поднялась:
- Ой, у вас плечо, - торопливо говорит она.
Плечо Ирии располосовано острыми когтями. Струйкой сочится кровь…
- А у нас даже аптечки нет, - сокрушается Алиса, осматривая рану.
- Пустяки, - Ирия закусила губу, - царапина...
- Вот, приложи к ране! – к ним подполз Ручеёк и протянул какую-то тряпку. – Это остановит кровь!
Прикладывая тряпку, Алиса тревожно всматривается в небосвод: расправив двухметровые крылья, скунусики разворачиваются для повторного захода... Оглушительно топают башмаки: стражники бегом выстраиваются вдоль борта, вскидывая арбалеты. Звучит команда:
- Приготовиться… Все разом… Пли!
Стражники одновременно спускает тетиву – в крылатого врага летят стрелы. Мыши вынуждены маневрировать, и новая атака срывается, один из скунусиков, пронзённый стрелой, испуская предсмертный вой, камнем падает в воду… Плюх!
- Есть! – радуется Пашка. – Одного сбили! Эх, мне бы бластер… (Неожиданно он меняется в лице) Смотрите!
Пашка показывает рукой. Где только что плыла корова, вода, окрасившись в багровый цвет, бурлит как в кипящем котле. Стремительно выскакивают из воды и мелькают в воздухе маленькие серебристые рыбки…
- Краснопёрки!.. - печально вздыхает Ручеёк.
Одна из рыбок, выскочив из воды, падает прямо перед Пашкой. Рыбка как рыбка, серебристая, размером с ладонь с короткими красными плавниками. Но её пасть усажена огромными острыми зубами. Рыбка трепещет и подпрыгивает на палубе перед отшатнувшимся Пашкой. Зловеще клацают её страшные зубы.
- Прямо как наши пираньи, - говорит Пашка негромко.
На секунду из воды показались обглоданные коровьи рёбра…
- Остались от бедняжки рожки да ножки, - печально констатирует Пашка.
…Вечер. Корабль и баржа пристали к острову посреди реки. Гребень его зарос густым ивняком, вдоль воды тянется полоска песка. Стражники сгоняют рабов на берег, где разведён костёр, в котле готовится похлёбка для невольников. Земляне и Ручеёк расположились на песке.
Братья Кроты ступили на песок.
- Гляди-ка! – говорит Правый Крот, - похоже, мы не одни!
Он показывает рукой: в отдалении видны огни ещё одного судна. С той стороны доносится звук трубы, чей-то голос окликает:
- Чей корабль пристал к берегу?
Правый Крот выступил вперёд:
- Корабль непобедимых зубастых Кротов, могучих поклонов Вековечного леса!
- А кто осмелился окликать нас? – добавляет грозно Левый Крот.
- Этот остров, - доносится в ответ, - избрал для ночлега благородный поклон, повелитель Синих Болот Червяк Самыйтолстый. Он приветствует своих друзей и просит разделить с ним вечернюю трапезу!
- Нет уж! – кричит в ответ Правый Крот. – Пусть лучше он нас навестит!
- Не доверяют Червяку Кроты! – тихонько усмехается Ручеёк. – Каждый год разоряют и жгут его деревни. Знают, что когда-нибудь он им отомстит.
- Что, будут биться? – интересуется Пашка.
- Нет, - качает головой Ручеёк, – на время общей войны между поклонами объявляется перемирие.
- А против кого тогда война? – спрашивает Пашка.
- Против помников, - негромко отвечает Ручеёк.
К ним подобралась Белка:
- Ага, испугался? Вот сделают мои братья из твоего Убежища груду головёшек!
- А ты здесь откуда? - Ручеёк смотрит на неё изумлённо.
- Не твоё дело! – огрызается Белка.
- Ты же вроде с братьями не дружишь? – прищурилась Алиса.
- С помниками я тоже не дружу! – заявляет Белка.
В сопровождении стражников, освещающих путь факелами, показался Червяк. Он облачён в голубую тогу, на груди его белой туники (и на груди его стражников) герб – пятнистый леопард.
- А почему же он червяк?! – недоумевает Пашка.
- Потому, что червяком тут величают леопарда! – в сердцах восклицает Алиса. – Пора уже привыкнуть!
Поклоны церемонно раскланялись – Червяк почтительно, братья Кроты – чуть небрежно. Червяк оглядевшись, увидел среди невольников землян:
- Это ваши рабы? – поинтересовался он.
- Пленники, - ответил Левый Крот.
- Коль вы меня пригласили, я, стало быть, ваш гость, - говорит Червяк вкрадчиво, - а по закону гостеприимства хозяин должен сделать гостю подарок…
- Говори прямо, чего ты хочешь? – нахмурился Левый Крот.
- Вот эту рабыню, - расплывшись в улыбке, Червяк показал пальцем на Ирию.
- Не советую, - отвечает Правый Крот. - Златовласая невольница дика и неприрученна. Хлопот не оберёшься.
Червяк не без опаски глядит на цепи…
- Пожалуй, - говорит он. – Ну, тогда вот эту девочку (Показывает на Алису.)
- Девчонка не продаётся! – отрезал Левый Крот. – Она ловкая акробатка. Мы везём её в подарок для повелителя Радикулита.
- Надо подумать! - усмехается Правый Крот.
- Мешок золота! - торгуется Червяк. - Два мешка золота!
- Можем предложить тебе белобрысого мальчишку, - Правый Крот показывает пальцем на Пашку. – Из него получится неплохой гладиатор. На арене он принесёт тебе славу…
- Мальчишка? Вот этот? – повернувшись, Червяк пялится на Пашку. – Вида не производит…
Пашка, услыхав, что речь пошла о нём тут же шмыгнул в ближайшие кусты.
- Первое впечатление всегда обманчиво, - хохочет Левый Крот.
- Пойдём, - Правый Крот жестом зовёт подняться на корабль, - обсудим…
По скрипучей сходне поклоны поднялись на корабль Кротов.
Алиса провожает их взглядом, посмеиваясь:
- Но какие хитрые браться! (Оглянувшись, она спохватывается.) - Ой, а где все?
Ни Ручейка, ни Ирии, ни Пашки не видно.
Подбегает Белка:
- Они пошли туда! – Белка машет в сторону кустов.
Алиса бросается бежать, Белка бежит следом.
…Неширокая поляна на вершине острова. Сияют две небольшие луны. Показались запыхавшиеся Алиса и Белка.
- Тише! – Ручеёк выскочил им навстречу из-за кустов.
Алиса и Белка остановились. Тотчас в небе заслонили звёзды чья-то большая тень.
- Ой! – Алиса невольно присела.
- Не бойся, - говорит Ручеёк, - это друг!
Он негромко и протяжно засвистел, и тотчас сверху раздался ответный свист. Хлопают крылья… На поляну опускается огромная белая птица…
- Мамочка, - дрожа от страха, Белка на четвереньках уползает в заросли…
Птица одного роста с Ручейком. У неё большие голубые глаза, она смотрит, склонив голову на бок.
- Наконец-то я тебя нашла! – говорит птица.
- Я же сообщил, что мы будем ночевать на острове, - говорит Ручеёк.
- Ты не сообщил на каком, – отвечает птица.
- Я думал, ты догадаешься, - говорит Ручеёк.
- Я догадалась, - отвечает птица.
- Выходите, друзья! - повернувшись, Ручеёк манит рукой. – Познакомьтесь, это Альта. Наш верный помощник!
Кусты трещат. Выходят Алиса, Ирия и Пашка. Птица рассматривает землян:
- Но почему на тебе цепи? – спрашивает Альта у Ирии.
Вместо Ирии отвечает Ручеёк:
- Это Ирия, - поясняет он, - Её заковали братья Кроты потому что боятся!
- Какой позор! – Альта трясёт головой, по-воробьиному топорща перья. – А ещё называют себя благородными поклонами!
Белка зашевелилась в кустах:
- Ты моих братьев не трожь! – злобно шипит она.
Птица повернула голову:
- Кто та пигмейка, что прячется в листве? Не ты ли Белка – девочка из замка, на которой хочет жениться Вери-Мери?
В кустах возня и сопение, но Белка не выходит:
- А откуда ты меня знаешь? – недовольно спрашивает она.
- В лесу нет тайн, - отвечает Альта. – Но я не Вери-Мери, меня тебе нечего бояться!
В кустах снова возня. Белка по-прежнему не собирается выходить:
- Вот ещё! – отвечает Белка. – Добрые слова говоришь, а потом как клюнешь!
- Какая дикость! – птица снова топорщит перья. – Мы, благородные альтосы, никогда не обижаем детей!
- Не спорь с ней, Альта! – говорит Ручеёк нетерпеливо. – Ты должна доставить в Убежище одного человека!
- Тебя? – Альта повернулась к Ручейку.
- Нет, - Ручеёк отрицательно вертит головой. – Вот его.
Взяв Пашку за плечо, Ручеёк подводит его к птице. Пашка опешил:
- Меня?!
- Паша, - негромко говорит Ирия, - сейчас ты отправишься в Убежище!
- Но почему я?! – возмущённый Пашка пятится. – Пусть лучше Алиска летит! Она девчонка…
- Что, Паша, в гладиаторы захотел? – язвительно хихикает Алиса.
- Ещё чего… - угрюмо сник Пашка.
- Путешествие будет опасным, - объясняет Ирия. – А ты, всё-таки мальчик…
- И потом, послание доверили передать именно тебе! – добавляет Ручеёк.
- Ну, ладно… - нехотя бурчит Пашка. – А далеко хоть лететь?
- Всю ночь, - отвечает Альта. – Утром мы будем в Убежище.
- Может, лучше его привязать? – выражает сомнение Алиса. – А то он, чего доброго, заснёт и свалится…
- Чтобы я, да заснул! – недовольно возмущается Пашка.
- Верёвки мне мешают, - возражает Альта.
- Он не упадёт! – заявляет Ручеёк.
- Конечно! – задирает нос Пашка. – Когда это я падал?
Он уже сидит верхом на спине огромной птицы. Альта приготовилась взлетать.
- Будь осторожен, Паша, - напутствует Ирия. - Ты - наша последняя надежда…
- Давай! – Ручеёк взмахивает рукой.
Альта разбегается, расправив огромные четырёхметровые крылья. В конце разбега она резко взмахивает и тяжело отрывается от земли, едва не зацепив за макушки кустов. Взлетев, Альта делает круг над поляной. Сверху доносится Пашкин голос:
- Я не подведу!
Кружась, на землю опускается огромное птичье перо…

Конец пятого эпизода.

[Дин-70]

Эпизод-6. «Поклон в поход собрался...»

…Неширокая поляна на вершине острова. В лунном сиянии в центре поляны стоит Ручеёк. Подле него - огромная белая птица, похожая на голубя, с голубыми глазами. Она склонила голову на бок. Тут же Ирия с Пашкой и Алиса.
- У тебя послание, которое ты должен передать! – говорит Ручеёк.
Недовольно пыхтя, Пашка вскарабкивается на спину белой птицы с помощью Ручейка. Вот он уже сидит верхом. Альта приготовилась взлетать.
- Будь осторожен, Паша, - напутствует Ирия. - Ты - наша последняя надежда…
- Давай! – Ручеёк взмахивает рукой.
Альта разбегается, расправив огромные четырёхметровые крылья. В конце разбега она резко взмахивает и тяжело отрывается от земли, едва не зацепив за макушки кустов. Альта делает круг над поляной. Припав к шее птицы, Пашка кричит вниз:
- Я не подведу!
Встречный ветер треплет его волосы. Поляна стремительно удаляется...
Ночь. Изогнутою аркой сверкает Млечный путь, точно жемчужины на нить, на звёздную полосу нанизаны три Луны Крины – два маленьких и одна большая. Среди звёзд - одинокая белая птица, к шее которой припал земной мальчик. Равномерно шелестят исполинские крылья. Завывает ветер. Пашке трудно дышать, зажмурившись, он то и дело отворачивается, ища защиты от встречного потока.
- Альта! – кричит Пашка. – А ты знаешь дорогу? Мы не заблудимся?
- Благородные альтосы никогда не теряют дороги! – отвечает Альта. – Мы умеем ориентироваться по звёздам и Луне.
Вытянув шею, Пашка глядит вниз. Где-то очень далеко, на фоне серых берегов, чернеет извилистая лента реки и серебристая лунная дорожка сверкает дрожащей рябью бликов. Дальше виднеется лес…
У Пашки кружится голова. Он судорожно вцепился в оперение, сжав шею Альты.
- Когда мне сдавливают шею, я не могу дышать! – протестует Альта.
Она перестала махать – расправив крылья, она планирует, медленно теряя высоту.
- Ага, - захлебываясь от ветра, кивает Пашка.
Он пытается разжать пальцы, но руки сводит судорога. Пашка медленно сползает –но ноги его скользят вдоль Альтиных боков, не находя опоры.
- До чего не люблю возить мальчиков, - сердится Альта, - они всегда шалят...
- А ск-к-коро мы п-прилетим? – лепечет Пашка заплетающимся языком.
- Мы летим один час, - сообщает Альта.
- Я-я с-сейчас уп-п-паду-уу… - зажмурившись, стонет Пашка.
Выгнув крылья дугой, Альта идёт на снижение. Растопырив маховые перья, она приземляется на небольшую площадку меж каменных валунов. Пашка сползает с широкой Альтиной спины и шлёпается на землю – его колотит дрожь, мелко-мелко стучат Пашкины зубы.
- Ты что, замёрз? – осведомляется Альта
- Д-д-да! – кивает Пашка.
- Мог бы и раньше сказать, - сердито говорит Альта.
Она встаёт на ноги и, поддев клювом ворот Пашкиного комбинезона, помогает мальчику подняться:
- Идём! – зовёт она. – Я знаю, где можно согреться!
Глубокая лощина меж каменных скал. Из расщелин вырывается пар. В круглой яме бурлит вода, согреваемая горячими ключами, вроде ванны. Альта, ухватив клювом ворот Пашкиной куртки, толкает его к краю ямы:
- Раздевайся и ныряй! – велит птица.
…Новый видеоряд: Пашка в плавках нежится в источнике. Он неподвижно лежит на спине и глядит на незнакомые звёзды. Подсвеченные лунным сиянием к небу поднимаются клубы пара. На краю «ванны» сидит Альта:
- Ну как? – интересуется птица. - Полегчало?
- Ага! – Пашка встрепенулся.
- Хорошего понемножку! Вылезай! – требует Альта. - Нам ещё лететь и лететь...
Пашка выбирается на берег, осторожно ступая босыми ногами по острым камням. С него стекает вода.
- О-ой! – он хватается за бока. - А полотенца нет?
- Горе мне с тобой! – Альта сердито взъерошила перья. – Идём!
… Новый видеоряд – нечто вроде пещерки под нависшим карнизом. Ровное дно образует овальная, покрытая трещинками каменная плита. Расправив одно крыло,
- Эти камни горячие, - указывает Альта. - Ложись! Здесь обсохнешь.
Пашка подходит, ложится на плиту:
- Да, здесь тепло…
Альта собралась уходить:
- Грейся. Как будешь готов – позови.
- А ты куда? – встревожился Пашка.
- Здесь растут замечательные ягоды, - Альта явно стесняется. – Мне стоило бы подкрепиться: возить мальчиков весьма утомительное занятие… (Уходит)
- Ладно, - Пашка устраивается на камне.
Он поворачивается на бок, подложив ладонь под щёку, закрывает глаза:
- Спать не буду… Нам скоро лететь… (Засыпает)

…Низкий песчаный берег речного острова. Над широкой рекой клубами плавает туман, сквозь который просматриваются угрюмые фигуры стражников с копьями, караулящих невольников. Пигмеи спят вповалку. Костёр потух, лишь сизый дымок вьётся над остывшими угольями. Серыми кляксами темнеют корабль и баржа.
У воды - Ирия и Алиса. Чтоб не звенели кандалы, Ирия подобрала цепь, сжимая её в кулаке. Присев на корточки, они умываются.
- Как вы думаете, Пашка уже долетел? – вполголоса говорит Алиса.
- Надеюсь, что долетел, – отвечает Ирия.
- Зря мы его отпустили, - выражает беспокойство Алиса, - не наделал бы он глупостей! С него станется…
- Ты за него переживаешь, - констатирует Ирия.
- Я?! – отвернувшись, Алиса пожала плечами. – С чего вы это взяли… То есть, конечно, переживаю…
- По-моему, ты ему завидуешь, - Ирия прищурилась.
Изловчившись, кончиками пальцев она извлекает из кармана носовой платок и, насколько позволяют кандалы, утирает лицо.
- Вот ещё! - насупилась Алиса. - И не подумаю даже!…
Доносится гомон. Алиса и Ирия встают – к ним приближаются братья Кроты и Червяк Самыйтолстый. Поклонов сопровождают стражники в камуфляже – у одних на груди изображён волк, у других – леопард.
- Где мальчишка? – спрашивает Левый Крот сурово.
- Какой мальчишка? – наигранно переспрашивает Алиса.
- Мы спали, - отвечает Ирия. – Когда мы проснулись, Паши уже не было.
- С острова он сбежать не мог, - прищурился Правый Крот. – Куда же он делся?!
- Он где-то прячется! – восклицает Червяк. – И они (Червяк показал пальцем на Алису и Ирию) знают где! Их следует допросить со всей строгостью!
- Мы сами знаем, что нам делать, - огрызнулся Левый Крот.
Правый Крот впился взглядом в лица землян:
- Что вам известно? Отвечайте живо!
Ирия и Алиса переглядываются:
- Мы ничего не знаем, - пожимает плечами Ирия.
- Сами же говорили, что с острова нельзя убежать! – добавляет Алиса.
- Я обыщу здесь каждый куст! – топает ногой Червяк.
- А, может, его эти унесли, э-э… скунусики! – предполагает вслух Алиса.
- Скунусики не летают по ночам, - подозрительно щурится Правый Крот.
Алиса, было, прикусила язык, но неожиданно нашлась:
- Наверное Паше захотелось… поплавать! Он поплыл, и его сожрали краснопёрки! (Пауза.) Бедный Паша! (С неподдельной печалью в голосе.) Как жалко умирать в тринадцать лет! (Смахивает навернувшуюся слезу.)
Лицо Правого Крота медленно наливается кровью, рука инстинктивно тянется к шокеру, висящему на поясе, но неожиданно вмешивается Червяк:
- Вы обещали мне мальчику, и именно он почему-то пропал!
Теперь побагровел и Левый Крот:
- Ничего мы тебе не обещали, старый извращенец! Проваливай, пока цел!
- Ну, хорошо же! – патетически восклицает Червяк, одёрнув складки голубой тоги. – Я уйду! Но раз мальчишки нет, я заберу этих красивых невольниц!
Он устремил палец на Алису и Ирию. В ответ Кроты хватаются за тесаки:
- А вот только попробуй! - угрожающе рычат они.
Алиса и Ирия пятятся:
- Уходим! – шепчет Ирия. (Звеня кандалами, подталкивает Алису)
- К-куда?! – обернувшись злобно шипит Левый Крот.
Землян окружают выросшие, словно из-под земли, стражники.
- Бабу на баржу! – приказывает Правый Крот. – Девчонку на корабль!
- И глядите в оба! – добавляет Левый Крот. – Ежели и она пропадёт, пойдёте на корм краснопёркам!
Стражники растаскивают в стороны упирающихся Алису и Ирию…
- Я этого так не оставлю! – беснуется Червяк. – Я буду жаловаться!
Я родственник самого повелителя Радикулита!

…Лениво стучит барабан, в такт ему скрипят вёсла. Корабль на середине реки. Лениво колышется на ветру штандарт братьев Кротов. Медленно плывут навстречу речные берега – луга, поля, рощицы. На корме, подперев подбородок, сидит мрачная Алиса. Она не спускает глаз со своих товарищей – Белки, Ирии и Ручейка, что расположились на носу баржи.
…Сверху опускается длинная жилистая рука, длинные, похожие на когти пальцы впиваются в Алисино плечо.
Алиса повернула голову: над ней возвышается тёмный как тень Левый Крот:
- Не думал, что ты славная акробатка! - вкрадчиво говорит Крот. - Пока давеча не увидел, как ловко ты уворачивалась от копий моих ребят… Кто тебя этому научил?
- Я это с детства умею, - с презрением в голосе отвечает Алиса.
- Мы отвезём тебя повелителю Радикулиту. Покажешь ему своё умение. Ну как, девочка, постараешься?
- Очень мне надо для вас стараться… - Алиса отворачивается. – Зачем нас в плену держите? Ирию в кандалы заковали…
Левый Крот хватает Алису за подбородок, рывком поворачивает лицом к себе:
- Ты смотри! Будешь упрямиться - пожалеешь… Вот возьмём и нарочно отдадим вас обеих Червяку...
Пауза. Алиса пристально смотрит в глаза Кроту. Сделав усилие, она улыбается:
- А если я постараюсь, вы не отдадите меня Червяку?
Левый Крот отпускает Алису, улыбается хищной улыбкой:
- Ещё чего! Такую славную, такую хорошенькую девочку отдать какому-то извращенцу… Говорю тебе – во дворце будешь жить, горя не знать, и Ирию твою мы в хорошие руки пристроим… Слово Крота крепче железа!
- Значит, договорились, - улыбается Алиса…

…Баржа. Белка, завёрнутая в облезлую шкуру, расположилась справа от Ирии (где раньше сидела Алиса). Белка неспешно говорит:
- Я всегда презирала мать, за то, что она никогда не могла защитить меня ни от отца, ни от братьев, – негромко говорит Белка (на середине её фразы короткая видеовставка – замок Кротов, эпизоды из жизни Белки: оскорбления со стороны отца, издевательства старших братьев). - И с тех пор я твёрдо знаю: верить можно только себе. Друзья, товарищи, родичи – всё вздор. Сегодня клянутся в верности, а завтра предадут!
(Видеовставка прерывается – снова баржа, Белка рассказывает.)
- Я давно уже собиралась убежать, - отвечает Белка. – В городе есть школа гладиаторов. (Опять видеовставка – школа гладиаторов, арена, где под рёв толпы бьются друг с другом женщины-гладиаторы. Белкины фантазии: женщина-гладиатор, амазонка-воительница...) Туда и девочек принимают – многим поклонам нравится, когда женщины дерутся с женщинами. Я хочу туда попасть…
Ироничный голос Ирии за кадром:
- Чтобы услаждать взоры знатных поклонов?
Сердитый голос Белки за кадром:
- Чтобы стать сильной, ловкой, твёрдой как сталь! Чтоб от одного только имени Белки из рода Кротов колени мужчин подгибались бы от страха! (Конец видеовставки - снова палуба баржи).
- Мы стали бы отрядом амазонок-воительниц! – Белкины глаза горят, как у настоящей фанатички, она говорит порывисто и резко. – Ушли бы в лес мстить мужчинам за поруганных и оскорблённых женщин!
- Неужели у вас и такое бывают? – печально вздыхает Ирия.
- Бывает, - мрачно отзывается Ручеёк. – Эти амазонки – хуже лесных людоедов! Те просто едят своих пленников, а что вытворяют эти воительницы, я даже говорить не хочу. Если поклоны какую-нибудь из них поймают, то цепями привязывают к дереву, обкладывают хворостом и сжигают.
- Изверги! – сузив глаза до кошачьих щёлочек, с ненавистью шипит Белка.
- Как вы дошли до жизни такой, хотелось бы мне знать… - вопрошает Ирия.
- Когда-то Крина была другой, - печально вздыхает Ручеёк. (Видеовставка – краткая история Крины.) - Наши предки стоили огромные города, в которых заводы-автоматы производили всё необходимое для счастливой жизни. Они летали в космос и привозили диковинных животных с далёких планет…
Голос Ирии за кадром:
- И Альта тоже с другой планеты?
(Видеовставка прерывается – снова баржа.)
- Её родина - планета Дил-Ли системы Ксеро, - отвечает Ручеёк. - Это в ста парсеках от нас. На Крине когда-то было их дипломатическое представительство, но вот уже три века, как альтосы утратили связь с родиной.
- И что же у вас случилось? – спрашивает Ирия
Ручеёк продолжает:
- Беду нам принесло открытие профессора Кривуса. Он был одержим желанием научиться читать чужие мысли. Вы, наверное, уже обратили внимание на золотые диадемы, которые у нас носят?
- В виде головы кобры? - кивает Ирия. - Да, заметила.
- Какая ещё кобра? – подаёт голос Белка. – Это Священный Кролик, наше божество! Корону с ним поклон или вкушец носит в знак высокого положения!
- До чего ты тёмный человек! - морщится Ручеёк. - Это у поклонов на головах золотые безделушки. А у вкушецов диадемы совсем другие…
(С этого момента Ручеёк снова за кадром, видеовставка иллюстрирует его слова).
Каждый вкушец носит экзорцит - особый прибор, замаскированный под обычную корону. С его помощью он может телепатически общаться с другими вкушецами, может читать чужие мысли, может стереть память всякого, кто ему неугоден, он даже может извлечь собственное сознание и переселись в чужое тело. Потому этот прибор и называется «экзорцит». Он дарует бессмертие своему владельцу.
Голос Ирии за кадром:
- На Земле есть похожий прибор. Он называется миелофон. Он тоже читает мысли, но не приносит бед. Миелофон используют строго в научных целях.
Голос Ручейка за кадром:
- Это потому, наверное, что ваш создатель миелофона оказался благородным человеком. А наш Кривус был, к сожалению, совсем не таким. Он и его сторонники вознамерились захватить власть, править Криной, сделавшись бессмертной элитой, а простой народ обратить в послушных рабов. С помощью своих приборов они сговорились и в назначенный день обрушили на ничего не подозревающих кринян телепатический удар. Всё рухнуло в один миг. Законы, суды, полиция исчезли. Беснующиеся толпы заполонили города, круша всё подряд. Таков был печальный конец нашей цивилизации. Сегодня на Крине проживает жалкая горстка прежнего населения. Двадцатая часть. Одна двадцатая часть – понимаете?
(Видеовставка прерывается – снова баржа. Увлёкшись, Ручеёк говорит, жестикулируя.)
Камера на секунду отворачивает – в поле зрения корма корабля. Под штандартом стоит Правый Крот: прищурившись, он пристально глядит на Ручейка.
Камера поворачивает объектив обратно – снова баржа. На палубе сидят Ирия, Ручеёк и Белка.
- И нынешние вкушецы – это потомки тех людей Кривуса? – спрашивает Ирия.
- Вы не поняли! - вздыхает Ручеёк, качая головой. – Вкушецы и есть люди Кривуса. Они правят на планете до сих пор, хоть и прошло триста лет. Они бессмертны: когда старое тело приходит в негодность, вкушец выбирает кого-нибудь помоложе и переселяет свою душу в него. И продолжает вкушать от радостей земных…
- Кривус по-прежнему у них самый главный? – спрашивает Ирия.
- Ему-то как раз и не повезло! - усмехается Ручеёк. - Учёный злодей хотел править Криной единолично. Соратники, которых он вознамерился предать, вовремя его раскусили, и Кривусу пришлось бежать. Изобретатель экзорцита захватил наш последний исправный звездолёт и пропал где-то средь просторов Галактики….
- Так вот чей корабль нашла наша Алиса! – восклицает Ирия.
- Как? – не верит Ручеёк. – Вы отыскали Кривуса?!
- Не я, - Ирия повернула голову.
Она глядит на Алису. Ручеёк тоже повернулся к Алисе лицом. Мрачная Алиса, по-прежнему подперев подбородок, сидит на корме корабля.
…Подле братья Кроты стоят под лениво полощущимся штандартом.
- Что-то не нравится мне этот паренёк, - говорит Правый Крот задумчиво.
- Это ты о ком, братец? – осведомляется Левый Крот.
- Вон о том, о рыжем, - кивает в сторону Ручейка Правый Крот. - Что-то не похож он на настоящего Бе-Пе…
Алиса встрепенулась – она слышит этот негромкий разговор.
- Думаешь, он, всё-таки, подглядчик? – Левый Крот тоже кивает в сторону Ручейка.
- Думаю, - Правый Крот сплёвывает за борт, - зря мы не допросили его как следует.
- Как до города доберёмся – отдадим его вкушецам, - говорит Левый Крот. – Пусть они разбираются.
Кусая губы, Алиса в отчаянии глядит на Ручейка…

…Новый видеоряд - лицо спящего Пашки крупным планом. Он слегка шевелит губами, вздрагивают его сомкнутые веки. Вот он оглушительно чихает!
И просыпается…
Сразу же в видеоряд врываются мириады звуков: щебечут и ухают птицы, стрекочут кузнечики, тяжело жужжат шмели. Пашка ошалело озирается, пытаясь понять, где он. И тут его взгляд находит Альту – белая птица сидит в десятке шагов и глядит, склонив голову набок:
- Доброе утро! – приветствует птица.
- К-как?! – Пашка вскакивает, точно ужаленный. – Уже утро?! Я что – уснул?!!
Альта невозмутимо молчит.
- Почему ты меня не разбудила?! – подпрыгивая на одной ноге, Пашка пытается просунуть ногу в штанину комбинезона.
- Людей будить нельзя, - отвечает Альта. – Они сами знают, когда им просыпаться.
- Ты обязана была меня разбудить! - красный как рак, Пашка лихорадочно застёгивает молнии комбинезона. – Сколько нам ещё лететь до Убежища?
- Три часа, - Альта невозмутима.
- Три часа! – сокрушается Пашка. - Три часа!!
Новый видеоряд – Пашка и Альта в воздухе. Под ними всё та же извилистая лента реки (высокий обрывистый берег зарос лесом, на противоположном - низком, равнинном, раскинулись возделанные поля). Встречный ветер рвёт Пашкины волосы, треплет ворот и рукава комбинезона. Приникнув к шее исполинского голубя, Пашка силится перекричать ветер:
- Альта! Ты можешь лететь быстрее?
- Я лечу так быстро, как могу! – Альта взмахивает исполинскими крыльями.
- Эх! – Пашка нетерпеливо озирается по сторонам.
В синей лазури затемнела россыпь чёрных точек.
Пашка замер, всматриваясь:
- Кто это?! Альта, взгляни, у тебя глаза зорче, кто там летит?
Альта чуть повернула голову:
- Скунусики! Они летают, когда светит солнце! Крепче держись, Паша! Я попробую уйти от них!
Белая птица учащённо замахала исполинскими крыльями. Пашка, вцепившись в Альтины перья, встревожено вертит головой. Чёрные точки приближаются – вот уже видны тёмно-розовые перепончатые крылья, рыжие в чёрную полоску морды… Ухмыляются зубастые пасти – летучие мыши собираются атаковать...
Белая птица учащённо замахала исполинскими крыльями. Пашка, вцепившись в Альтины перья, вертит головой. Вот уже видны тёмно-розовые перепончатые крылья, рыжие в чёрную полоску морды… Ухмыляются зубастые пасти...
Выставив задние лапы с кривыми, острыми как бритва когтями, скунусики складывают крылья и пикируют. Альта маневрирует, распустив маховые перья. Вот она увернулась от одного, от другого…
- Ай! – Альта стонет.
Последний скунусик успевает чиркнуть по её крылу когтями. Летят в стороны белые перья… Крыло птицы бессильно поникает.
Приободрившиеся мыши, перекликаясь громкими свистами, делают круг, заходя снова. Пашка приник к шее птицы:
- Тебя ранило, Альта? Лететь сможешь?
- Держись, Паша,- стонет птица, - нам только бы дотянуть вон до той поляны…
Они над лесом. Внизу виднеется прогал.
Испуская радостные свисты, Скунусики опять атакуют. Позабыв про страх, Пашка, балансируя и ежесекундно рискуя свалиться, срывает с комбинезона пояс:
- Э-эх! Прочь! Пошли прочь!
Размахивая ремнём, он хлещет наотмашь. Мыши бросаются в стороны. Те, кому достаётся удар Пашкиного пояса, злобно по-змеиному шипят. Но одному скунусику опять удаётся дотянуться до Альтиного крыла…
Альта камнем идёт вниз. Обхватив шею птицы обеими руками, Пашка каким-то чудом удерживается у неё на спине. Лишь перед самой землёй Альте удаётся замедлить падение… С треском ломаются ветви кустов… Удар!
- О-ой! – потерявший опору Пашка летит вперёд, кубарем скатываясь на траву.
Шумно дыша, он торопливо вскакивает:
- Альта! Ты где?
Он обегает куст. Альта лежит на земле, вытянув перебитое крыло. Испуская свирепые свисты, над нею кружат скунусики…
- Вставай! – обхватив Альту за шею, Пашка силится её приподнять.
Альта открывает глаза:
- А-аа… Крыло-о… - стонет она.
- Скорее! – Пашка тянет Альту в заросли.
Прихрамывая и волоча крыло, птица ковыляет за ним...

…Солнце сияет, подобравшись к зениту. За широкой излучиной реки вырастает город. В туманной дымке высятся исполинские башни небоскрёбов. К подножию угрюмых серых необитаемых громад прилепились разнообразные дома и домики, в которых ныне живут горожане. (Больше всего это похоже на фавеллы Рио-де-Жанейро.) Столбы сизого дыма, вырывающиеся из закопчённых труб, вьются над черепичными крышами. Заливисто лают собаки, кричат петухи, протяжно мычат коровы. Звонко стучат молоты кузниц…
Обогнув ржавые фермы обрушившегося железнодорожного моста, суда подходят к берегу. Досчатые причалы, стоят на деревянных сваях. У самой воды лежат перевёрнутые лодки, выше по берегу, опираясь на столбы, обвитые плющом и обросшие лопухами, стоят деревянные сараи. Между ними протоптаны пыльные проходы. Дальше начинается рынок – стоят лотки торговцев. В корзинах серебрится рыба. Шумит толпа. Запряжённые лошадьми, быками и диковинными зверями, похожими на оленей, проезжают скрипучие телеги…
Суда подошли к причалу. С берега подают концы. С грохотом спускают сходни.
Борт корабля. Братья Кроты стоят у трапа. С причала поднимается Вери-Мери: резво пробежал по сходне, церемонно поклонившись, встал перед братьями Кротами. Он принаряжен: облачился в сверкающую тогу (на манер тех, что носят поклоны), курчавые волосы перехвачены серебряным обручем, ноги обуты в сандалии на высоких каблуках. Пигмей широко улыбается:
- Наконец-то! А то уже сам Повелитель Радикулит изволил гневаться!
- А в чём дело? – осведомляется Правый Крот.
Держа под уздцы, к сходне ведут осёдланных единорогов. Животные недовольно всхрапывают, взмахивают длинными хвостами. Вери-Мери опасливо сторонится:
- Все поклоны уже собрались, - говорит пигмей. - Начало похода перенесено на послезавтра. Кто не успеет присоединиться, будет объявлен врагом. Его имения конфискуют.
- Не суетись, - взрыкивает Левый Крот, - когда это мы, кровожадные Кроты, отлынивали от битв? Говори, кто там имеет против нас?!
- Информация не для чужих ушей, - улыбнулся Вери-Мери.
Встав на цыпочки, Вери-Мери что-то шепчет, Кроты, пригнувшись, слушают.
Конвоируемая двумя стражниками (один спереди, другой сзади) по сходне с корабля спускается Алиса. С соседней баржи сгоняют рабов. Алиса в отчаянии всматривается – ищет Ручейка. Вот он показался – высокий, белокожий средь толпы маленьких шоколадных атани. Чуть позади, звеня цепями, шагает Ирия. Конвоиры догоняют, и вот уже Алиса поравнялась с друзьями – пыльной тропой они поднимаются вверх, между сараями
- Ручеёк! – негромко зовёт Алиса.
Ручеёк тупо смотрит вперёд отсутствующим взором – он снова притворился Бе-Пе.
- Ручеёк, они догадались, - торопливо шепчет Алиса. – Тебя собираются отдать вкушецам… Ручеёк, ты слышишь?!
Ручеёк не реагирует. Впереди показалась портовая стража – могучие воины, вооружённые секирами. На груди у каждого нашит слон.
- Ручеёк, беги!!! – не выдержав, кричит Алиса.
Ручеёк делает неуловимое движение – словно он споткнулся, оступившись. И в следующий миг он исчез, нырнув под ближайший сарай, в лопухи.
Истошные крики:
- Держи! Держи!! Убегает!!!
Воины из отряда Кротов бросается в погоню. Бросив Алису, к ним присоединяются и её конвоиры. Атани разом заголосили, затараторили, заметались... Навстречу, грохоча тяжёлыми башмаками, бегут воины портовой стражи: выставив секиры, они оцепляют пигмеев, не давая им разбегаться. Тех, кто успел метнуться в ближайшие кусты, стражники хватают за ноги и, громко чертыхаясь, вытаскивают обратно. Пигмеи визжат и брыкаются.
На заднем плане Кроты бегом спускаются по сходне, разбега прыгают в сёдла своих единорогов и, пришпорив, пускаются в погоню за беглецом. Оставшись один, Вери-Мери, провожает их презрительно-высокомерным взором, по-наполеоновски сунув ладонь под складки тоги. Над головой тщедушного пигмея развевается штандарт с оскаленной волчьей пастью… Неожиданно он меняется в лице – точно стервятник, углядевший добычу, Вери-Мери смотрит вперёд…
Снова передний план. Алиса окружена толпой мечущихся атани. К ней подбирается Белка:
- Дура! – шипит она в сердцах. – Погубить нас захотела, да?! Имей в виду – если Ручейка поймают, я тебя собственными руками придушу!
Снова задний план: Вери-Мери узнал Белку. Пигмей задумался…
…Погоня. Ловко лавируя средь толпы, Ручеёк бежит мимо рыночных рядов, преследуемый братьями-Кротами на единорогах. С грохотом опрокидываются лотки, сыплются горшки, тюки и прочие товары, катятся по земле арбузы… Истошные выкрики:
- Вор! Держи! Не дайте улизнуть!
Какой-то тучный мужчина в красиво расшитой тоге, выставив руки, пытается схватить Ручейка, но тот, резко свернув, с разбега перепрыгивает через барьер, и исчезает. Человек в расшитой тоге только и успевает, что повернуться за ним следом, оставшись с разинутым ртом посреди дороги. Он оказывается на пути скачущих во весь опор всадников.
- С дороги, прочь! – ревёт Правый Крот.
Человек в расшитой тоге растерянно озирается.
Левый Крот на скаку, молча, рубанул тесаком. Толстяк в тоге падает под копыта…
…Певучие звуки трубы. Возле причалов, где остались привезённые рабы, полощется на ветру голубое знамя с пятнистым леопардом…
- Червяк!!! – хором ревут братья, останавливая единорогов
- Хочет отнять у нас добычу! – вопит Правый Крот.
- Это ему даром не пройдёт! – рычит Левый Крот.
Поворотив единорогов, Кроты мчатся назад. На земле остаётся лежать окровавленный толстяк в расшитой тоге…
Сараи возле причалов. Вооружённые длинными копьями выстроились в колонну воины Червяка. Впереди - сам Червяк, верхом на олене под развевающимся знаменем. Он о чём-то негромко переговаривается с начальником портовой стражи – тем, чьи люди с секирами окружили сбившихся в кучу пигмеев. Алиса испуганно жмётся к Ирии.
Начальник портовой стражи кивнул, отошёл на два шага, скомандовал:
- Расступись!
- Хватайте девчонку! – велит Червяк. - И ту златовласую рабыню тоже хватайте!
Стражники с секирами расступаются, воины Червяка лезут вперёд (сам Червяк остаётся на месте). Но возникает заминка: Алиса и Ирия окружены толпой. Людям Червяка приходится расталкивать галдящих пигмеев…
- Мелюзгу долой! – командует с седла Червяк. – Мне нужна акробатка!
Наконец воины подобрались, один уже приготовился схватить Алису…
- Не смейте трогать ребёнка! – Ирия загородила девочку.
Хоть она и закована в кандалы, но, размахивая цепями, Ирия всё же выглядит устрашающе. Воин замер в нерешительности.
- Ирия! Сзади! – кричит Алиса.
Сзади подбирается ещё один – ловко увернувшись, Алиса ударяет его под дых. Выронив копьё, воин приседает, охнув.
…Оглушительный топот копыт. Крики:
- Прочь! Прочь!!!
Червяк испуганно озирается – к сараям приближаются Кроты.
- Принимай бой, трусливый Червяк! Мы вызываем тебя!
Оробев, Червяк всё-таки достаёт из ножен тесак:
- Воины, ко мне!!! – вопит он.
Воины с леопардом на груди, спешно бегут обратно, защищать своего господина, но Кроты быстрее. Со звоном скрестились лезвия тесаков…
- На помощь!!! – выронив оружие, Червяк выпадает из седла
Встряхнув мордой, белый единорог ловко поддевает рогом падающего поклона и подбрасывает его в воздух, как тряпичную куклу.
- А-ааа!!! – истошно вопя, Червяк описывает полукруг и, грузно шмякнувшись наземь, мгновенно затихает. Он мёртв.
- Бросайте оружие, негодяи! – велит Правый Крот людям Червяка.
Воины с леопардом бросают копья…
Левый Крот с треском переламывает древко знамени, срывает голубое полотнище с леопардом, потрясая трофеем:
- Вот так непобедимые Кроты поступают с врагами!
С причала поднимается Вери-Мери:
- Браво, браво! Сегодня вы великолепны как никогда…
Когда пигмей проходит мимо Белки, та шарахается прочь, стремясь затесаться подальше в толпу. Ухмыльнувшись, Вери-Мери делает вид, что не заметил Белку.
- Что-то не так? – нахмурился Правый Крот.
- Вы убили квартального старшину, - улыбается пигмей. – Но это так, мелочь. От ваших рук только что пал Червяк Самыйтолстый, дальний родственник повелителя Радикулита… Боюсь, ему это очень не понравится.
- Он сам виноват, - побагровел Левый Крот, - пытался захватить наших невольниц!
Вери-Мери качает головой:
- Вряд ли повелителя удовлетворит такое объяснение.
- Что ты предлагаешь? – спрашивает Правый Крот. – Вернуться в замок и приготовиться к осаде?
- Сейчас разумнее всего явиться во дворец, – отвечает Вери-Мери. – Для вас было бы предпочтительней, чтобы повелитель услыхал бы об этой истории из ваших уст, тогда его гнев уменьшится. А щедрые подарки, возможно, ещё больше его смягчат.
- А как же рабы? – говорит Левый Крот. – Их надо отвести на рынок!
- Поручите это мне… – лицо Вери-Мери расплылось в широкой улыбке.
…Широкая городская площадь, окружённая серыми зданиями. Верхние вымершие этажи зияют пустыми глазницами окон. Окна нижних этажей забиты досками, в которых оставлены крохотные подслеповатые оконца, застеклённые кусочками стекла. Кое-где по краям тротуаров грудами насквозь проржавевшего металлолома виднеются остатки автомобилей.
Длинным фасадом, украшенном колоннами, на площадь выходит высокое здание. Вероятно, раньше в нём был театр – на фронтоне кое-где уцелела лепнина, виднеются лира и театральные маски. К парадному входу ведёт широкая лестница. У подножия устроена коновязь – стоят шеренгой осёдланные лошади и олени. Привязав единорогов, братья Кроты поднимаются по истёртым каменным ступенькам. Воины Кротов несут дары: запакованную в мешковину статую, отбитую у пигмеев, двое конвоируют Алису, с любопытством оглядывающуюся по сторонам.
Возле парадного подъезда дежурят стражники. Вместо камуфляжа на них сверкают начищенные до блеска стальные доспехи. На груди у каждого герб – слон, свирепо поднявший хобот. Стража загородила путь, выставив секиры:
- Кто смеет нарушать покой дворца повелителя Радикулита?
- Зубастые Кроты, могучие поклоны Вековечного леса принесли дары для Его Величества! – отвечают братья хором.
Седовласый начальник караула выступил вперёд:
- Сдайте оружие!
Недовольный Левый Крот замялся, Правый вынул тесак из ножен:
- Нам нечего опасаться: мы пришли с чистой совестью!
Левый Крот нехотя отдаёт свой тесак.
- Следуйте за мной, - говорит начальник караула.
Со скрипом распахивается массивная, почерневшая от времени дубовая дверь.
- И что за порядки у них в городе! – вполголоса ворчит Левый Крот. – Того не трожь, этого не убей! А где же наши права?!
Процессия входит в вестибюль…
…Тронный зал дворца, некогда бывший зрительным залом. Тысячами восковых свечей сияет исполинская люстра под потолком, отражаясь искрами в позолоте стен. Сиденья в партере исчезли без следа – теперь тут принято стоять. Толпятся хозяева Крины, колыхаются длинные плюмажи, перья и опахала. Ближе к тёмной, кажущейся бездонной оркестровой яме, стоят роскошные сановники. В центре бывшего партера - блистающие придворные. Поклоны попроще жмутся к стенам.
Посередине сцены, устланной ковром, стоит золочёный трон. Справа на подставке закреплён медный гонг, на шнурке висит молоточек. Сцена задрапирована розовыми занавесами. Чуть выше трона закреплён герб – синий щит с белым слоном. По бокам трона - два стражника с алебардами (такие же, что и у парадного подъезда). В углу - объёмистый шкаф – обиталище Клопа Небесного.
На троне, в пурпурной мантии, восседает Повелитель Радикулит: долговязый, тощий, чем-то напоминающий Кащея Бессмертного. Лысую голову (седые волосы, ниспадающие на плечи, у повелителя сохранились лишь по краям головы и на затылке) опоясала знакомая золотая диадема с коброй, на груди, на мантии, нашит герб – уменьшенная копия герба на занавесе. На кончике орлиного носа пристроились огромные очки в тонкой золотой оправе.
Хрипловато поют трубы. Голос глашатая:
- Ничтожные и жалкие лесные Кроты смиренно приползли на брюхе просить милости и прощения Повелителя Радикулита Грозного!

Конец шестого эпизода.

[Дин-70]

Эпизод-7. Глупцы и мудрецы.

…Тронный зал дворца, некогда бывший зрительным залом. Тысячами свечей сияет исполинская люстра под потолком, отражаясь искрами в позолоте стен. На троне, в пурпурной мантии, восседает Повелитель Радикулит: долговязый, тощий, чем-то напоминающий Кащея Бессмертного. На кончике орлиного носа пристроились огромные очки в тонкой золотой оправе.
Хрипловато поют трубы. Голос глашатая:
- Ничтожные и жалкие лесные Кроты смиренно приползли на брюхе просить милости и прощения Повелителя Радикулита Грозного!
Сопровождаемые приглушённым шёпотком, бегущим по рядам придворных вперемежку с насмешками, появляются братья Кроты. Позади их воины (которым также пришлось сдать оружие на входе) несут дары, двое ведут Алису.
Повелитель Радикулит манит вошедших костлявой старческой рукой:
- Подойдите ближе, дети мои, - велит он дребезжащим голосом.
Ряды великолепных сановников раздались, давая Кротам подойти к самому краю оркестровой ямы. Тотчас со скрипом приотворилась дверца шкафа, и на сцену выглянул Клоп Небесный:
- Позор! – выкрикнул он.
И тотчас убрался обратно в шкаф, громко хлопнув дверцей.
- Позор!!! – разноголосый хор придворных. - Выскочки! Разбойники! Убийцы!
Братья, а также их свита, затравленно озираются. Толпа до того разбушевалась, что Радикулит вынужден ударить в гонг. Тотчас в недрах оркестровой ямы происходит шевеление: из-за края барьера выглянули стрелки, вскинув заряженные арбалеты.
Радикулит снова воздел руку – в зале моментально стихло.
- Что скажете, дети мои? - ласково обратился повелитель к братьям Кротам. – Я жду обстоятельного ответа…
Правый Крот выступил вперёд, встав босой ногой на край оркестровой ямы, поклонился, положа руку на сердце:
- Клянусь говорить только правду! Мы везли редкие дары, чтобы порадовать твои очи, о Повелитель! В пути мы встретили корабль Червяка Самоготолстого. Мы не имели злых намерений, но уважаемый Червяк возжелал девочку-акробатку, которую мы везли, - продолжает Правый Крот. – Мы много лет учили её трюкам, которые никто кроме неё не может исполнять. Мы с братом хотели доставить тебе радость, о Грозный Повелитель! Разумеется, мы отклонили требования Червяка...
- Любопытно, любопытно! - доселе невозмутимый Радикулит впервые улыбнулся. – Продолжай, мой кровожадный мальчик!
- Но уважаемый поклон Червяк на том не успокоился, - продолжает Правый Крот, и устроил засаду! Он подкупил стражу и напал, желая отнять наш товар и девочку-акробатку. Мы были вынуждены вступить в бой. Мы не нападали, мы защищались. Это был честный бой, и в схватке с нами уважаемый Червяк был убит.
Пауза. Радикулит погружается в раздумья. Из толпы сановников выходит вперёд тощий и длинный словно жердь поклон с леопардом, нашитом на груди:
- Я, Червяк Самыйдлинный, требую возмездия за невинно пролитую кровь возлюбленного брата, Червяка Самоготолстого! Прикажи казнить этих негодяев, о Повелитель!
- Червяк первый напал на нас! - побагровев, кричит Левый Крот.
Лицо Червяка Самогодлинного презрительно кривится:
- Мы, Червяки - поклоны в десятом поколении! Когда кто-либо из нас желает рабыню, простой поклон обязан отдать её с благодарностью и без промедления! Я требую, чтобы обоих Кротов бросили в Яму Беспамятства!
- Я рассмотрю твою просьбу, уважаемый Червяк! - сухо кивает Радикулит.
Левый Крот грозно рычит:
- У меня нет оружия, и я не могу осквернить твоей подлой кровью священный дворец, но когда мы выйдем из этих стен я вызову тебя на бой, о гнусный Червяк!
В ответ придворные кричат хором:
- Да как он смеет! Поклон в первом поколении, сын разбойника!
- Пусть так! – рычит упрямый Левый Крот, - пускай мой отец был разбойником! Но вы все бегали от него как быстроногие трусливые черепахи!
По рядам придворных бежит волна возмущения:
- Ах! Да как он смеет! Ах!
Толпа ярится, и тогда Радикулиту приходится опять ударить в гонг (с тем же результатом). Шум мгновенно утих. Повелитель делает знак, и на сцену вбегают бородатые старцы в колпаках и длинных халатах, расшитых звёздами. Отталкивая друг друга, они суетятся подле трона, и каждый что-то норовит шепнуть на ухо Повелителю. Наконец, Радикулиту это надоело, размахивая руками, он гонит старцев прочь - те выстраиваются позади трона. Повелитель:
- Мы тут посоветовались с Мудрейшими и решили просьбу Червяка удовлетворить! (Оживление в зале – повелитель вынужден вскинуть руку, чтобы восстановить тишину.) Но с исполнением приговора повременить! (Тишина стала гробовой, Радикулит улыбнулся снова.) Казнью Кротов накануне войны было бы неразумно ослаблять наши силы! Братьям Кротам предстоит принять участие в походе, чтобы в первых рядах доказать свою храбрость и преданность мне! (Пауза, Радикулит улыбнулся шире.) А после ещё раз вернёмся к рассмотрению этого вопроса, дабы принять окончательное решение с учётом всех обстоятельств!
Повисает гнетущая тишина. Её прерывает скрип дверцы шкафа.
- Слава Повелителю, справедливому и мудрому! – выкрикивает Клоп и опять исчезает в шкафу.
Слава! Слава! Слава! – троекратным эхом повторяют придворные.
Радикулит трижды ударяет в гонг.
- А теперь, - говорит он, когда гонг отзвенел, - показывайте ваши дары!
Правый Крот подаёт знак – натужно пыхтя, воины подносят статую «Читательницы» и с тяжёлым стуком ставят на край оркестровой ямы.
- Недавно нам посчастливилось захватить главную святыню лесных дикарей, вот эту статую, - говорит Правый Крот. - Много веков славные мужи безуспешно охотились за ней, и вот теперь Белая Господинка твоя, о Повелитель!
Повелитель ёрзает на троне: ему не терпится рассмотреть поближе, но сделать это при гостях не позволяет этикет:
- Любопытно, любопытно… А что она держит в руках?
В изящно изогнутой мраморной руке статуя держит раскрытую книгу…
- Нам не знаком этот предмет, - отвечают Кроты, почтительно поклонившись.
- Что скажут Мудрейшие? – Радикулит повернул голову.
Мудрейшие с колпаках снова выходят вперёд. Сбившись в кружок, они что-то вполголоса обсуждают, потом на край сцены выходит один и говорит:
- По нашему предположению эта Белая Дама, потерянная три века назад и ныне вновь счастливо обретённая, держит в руке тот самый первый кирпич, что был собственноручно ею вложен в основание Храма нашего божества – Священного Кролика!
Негромкие возгласы придворных:
- Восхитительно! Как мудро! Наше государство - самое просвещённое в мире!
Возгласы прерывает негромкий смешок – в задних рядах Алиса невольно приложила ладонь ко рту. Придворные косятся на неё, но недолго: отталкивая первого Мудрейшего, к краю сцены выбегает второй и говорит:
- Есть и другая, не менее достойная версия, что Белая Дама держит коробку с конфетами, которые она желала бы преподнести в дар Его Величеству, Повелителю Радикулиту Грозному!
- Гениально! Браво! Браво! – аплодируют придворные.
Алиса хихикнула снова.
- Кому там стало смешно?! – грозно нахмурил брови Радикулит.
Толпа в партере шарахнулась: вокруг Алисы мгновенно образовалась зловещая пустота…
– Девочка? Не та ли ты акробатка, что привезли мне в подарок братья Кроты? - Радикулит указывает на Алису пальцем. - Подслушники мои! Взять!
Алиса не успела опомниться, как к ней, откуда ни возьмись, подскочили несколько человек в странных шапках с пришитыми по сторонам огромными, похожими на слоновьи ушами. Они хватают девочку за локти и волокут каким-то незаметным боковым проходом. Миг – и она оказалась на сцене, подле самого трона.
Алиса сердито вырывается.
- Отпустите её, - велит Радикулит.
Костлявой рукой он касается её подбородка.
- У тебя, как я понял, есть своя версия того, какой предмет в руках у Белой Дамы? – вкрадчиво вопрошает Повелитель.
Алиса повела головой, освобождаясь:
- Почему «версия»? – говорит она спокойно. – Я точно знаю, что у неё в руках.
- И что же это? – осведомляется Радикулит.
- Книга, - отвечает Алиса.
Шум в зале. С грохотом распахивается дверца, из шкафа выскакивает Клоп Небесный, с явным намерением поколотить Алису:
- Да как она смеет?! Как смеет? Богохульница! – наступает Клоп. - Богиня никогда не опустится до того, чтобы взять в руки презренную книгу!
Радикулит вынужден сойти с трона, чтобы встать между Клопом и Алисой.
- В таком случае, - говорит он Алисе, - может, ты скажешь и что тут написано?
- В этом нет необходимости, о Всемогущий Повелитель! - стараясь обратить на себя внимание, выступает первый Мудрейший. - Мы уже расшифровали надпись. Она гласит: «Успокоение»!
Второй Мудрейший тотчас хватает его сзади и отпихивает прочь, так что старец в колпаке едва не падает в оркестровую яму:
- Ничего подобного! Надпись гласит: «Слава Радикулиту, мудрейшему из повелителей!» - подобострастно выкрикивает второй старец.
- Это ты хорошо сказал, - одобрительно кивнул Радикулит, - вот только непонятно, откуда три века назад Белая Дама могла знать, что я приду править этим миром?
- Белая Дама богиня и, следовательно, всеведуща, - авторитетно заявляет Клоп. – Что здесь непонятного?
- Тоже верно! – кивнул Радикулит. – Но мне хотелось бы услышать эту девочку… (Повелитель повернулся лицом к Алисе и пригнулся, так что его голова стала с головой Алисы вровень) Ну, так что там выбито на постаменте?
- «Читательница»! – отвечает Алиса, улыбаясь (ей смешно).
Мудрейшие хватаются за головы:
- Какой ужас! Неслыханно! Чтобы человек, да ещё женщина, мог читать!… Казнь беспамятством – слишком лёгкое наказание для неё! Её надо сжечь на костре!
- Так вы же сами говорите, что она богиня, - Алиса улыбается. – А богиням всё можно. И книги читать тоже…
- Богиням-то можно, - Клоп впился в Алису прорезями маски, - акробаткам нельзя.
- Ты умеешь читать, дитя моё? – по-прежнему согнувшись, вопрошает Радикулит с ласковой улыбкой.
Улыбка Алисы сменяется гримасой неподдельного ужаса:
- Я-я?... – она отрицательно вертит головой. - Н-нет!...
Алиса пытается отпрянуть, но Радикулит вцепился ей в запястье.
- Отдай её мне, Повелитель! – просит Клоп. – Мои люди выпытают всё, что она знает…
- Охотно уступлю твоей просьбе! – Радикулит выпрямился. - Но сначала обсудим детали предстоящей кампании… Эй! (Щёлкнув пальцами подзывает подслушника в шапке со слоновьими ушами) Отведи в отдельную комнату. И смотри в оба!
Приняв девочку с рук в руки, и подслушник уводит упирающуюся Алису…

…Лесная поляна, заросшая густой высокой травой. Пашка зовёт птицу:
- Альта! Ты где?
Он обегает куст. Альта лежит, вытянув перебитое крыло. Испуская свирепые свисты над нею кружат скунусики…
- Вставай! – обхватив Альту за шею, Пашка силится её приподнять.
Альта открывает глаза:
- А-аа… Крыло-о… - стонет она.
- Скорее! – Пашка тянет Альту в заросли.
Прихрамывая, птица ковыляет, волоча крыло. Скунусики пикируют…
…Но спасительный лесной полог уже сомкнулся над головами беглецов. Пашка переводит дух, осторожно выглядывая из-за сплетения ветвей. Раздосадованные скунисики кружат над поляной, недовольно пересвистываясь. Альта постанывает, прислонясь к стволу дерева. Из распростёртого по земле крыла сочится кровь…
- Плохо наше дело, - стонет Альта.
Пашка повернулся к раненой птице, нагнулся над крылом:
- Сильно повреждено?
- Не подняться мне больше в небо… - отвечает Альта убитым голосом.
- Ну, это ты зря! – качает головой Пашка. – Нам бы до Убежища добраться… Там тебя вылечат.
- Не доберёмся мы до убежища… - Альта чуть не плачет (отвернувшись, она прячет голову под здоровое крыло). – Прости меня, Паша! Я тебя подвела…
- Ну-ну! – прикрикивает Пашка. - Ты это… Прекрати сейчас же! Мы на свободе, мы живы – и это главное!... (Присев на корточки ощупывает раненое крыло.) Прежде всего, раны необходимо перевязать!
Следующий видеоряд: Пашка оторвал рукава от комбинезона, перевязав раненое в двух местах крыло. Теперь оголившимися руками он, тяжело пыхтя, отдирает штанину. Прочная ткань рвётся с трудом. Наконец штанина оторвана.
- У тебя перебита кость, - задыхаясь, бормочет Пашка, - чтобы она правильно срослась, надо наложить шину…
Подобрав с земли палку, он садится и прилаживает её к сломанному месту и привязывает штаниной. Потом опять встаёт и отрывает последнюю штанину:
- Теперь надо закрепить… - взявшись за распростёртое крыло, Пашка пытается его сложить. – Сама согнуть сможешь?
- А-аа… - Альта стонет, запрокинув голову.
…Совместными усилиями, раненое крыло сложено и прижато к боку. Пашка закрепляет второй штаниной (эластичная ткань растягивается точно резина).
- Уф! – он отирает пот со лба. – Ну, вроде всё… В какой стороне Убежище, Альта?
Птица оттолкнулась от древесного ствола и, сильно хромая делает шаг, другой…
- Нам туда, - кивает Альта. – Только по земле я так далеко не пройду. Тебе, Паша, придётся идти одному…
- Что?! – Пашка возмущён. – Тебя, раненую, я ни за что не брошу!
- А со мной ты не дойдёшь! - возражает Альта.
- И что же делать?
- Здесь неподалёку старые развалины, - отвечает птица. - Я укроюсь, а ты пойдёшь и приведёшь помощь.
Пашка задумался:
- Ладно, - решается он, - показывай, где твои развалины!
Они продираются сквозь джунгли: Пашка впереди, решительно раздвигает ветки, Альта кое-как ковыляет сзади…

…Тёмные, едва освещённые (ввиду отсутствия электричества) внутренние коридоры заднй половины дворца Радикулита. Проходы забиты пыльными, обросшими паутиной тюками, ящиками и всевозможной рухлядью. Подслушник тащит за руку упирающуюся Алису. Алиса (торопливо озираясь по сторонам):
- Ай! Мне больно!
Вокруг – ни души.
- Тебе и должно быть больно! – хихикает подслушник. – Причинять боль – наша обязанность. Мы – глаза и уши Повелителя. От нас ещё никто не уходил!
- Ну, это мы посмотрим, - вполголоса отвечает Алиса.
Подслушник грубо выворачивает ей руку, толкает вперёд:
- Пошла!
Алиса делает шаг и спотыкается:
- Ой!
Она садится на пол так резко, что конвоир выпустил её руку.
- Но-но! – сердится подслушник. – Ты чего удумала?
- Кажется, я ногу подвернула, - притворно стонет Алиса.
Собравшись, она выжидательно глядит на подслушника.
- А ну, вставай! Встать, кому говорят!
Подслушник пытается схватить девочку за шиворот, одновременно щедро раздавая пинки. Улучив момент, Алиса обеими руками хватает метнувшуюся ногу противника и, выворачивая, резко тянет на себя…
- А-ааа!!! – подслушник грузно шлёпается на живот.
Алиса бросается на него сверху…
- Карау-у-ул!!! – истошно вопит подслушник. - У-ууу!!!
Алиса затолкала в его раскрытый рот какую-то подобранную с пола тряпку.
Рядом стоит штабель ящиков, укрытый пыльной тканью. Девочка стаскивает ткань и заворачивает в неё извивающегося врага.
Слышен топот многочисленных ног – привлечённая шумом, сбегается стража. Спеленав, Алиса торопливо заталкивает подслушника за штабель, сорвав напоследок шапку с головы незадачливого конвоира.
Топот ног уже совсем близко. Алиса натянула «ушанку» на самый лоб:
- Караул!!! – подражая подслушнику, истошно вопит она. – Акробатка сбежала!
Сзади из-за поворота выскочил с десяток подслушников:
- Она вырвалась и побежала вон туда! – Алиса машет рукой дальше по коридору.
Погоня мчится дальше, и одной из первых бежит никем не узнанная Алиса – в тёмном коридоре подслушники в нелепых «ушанках» все выглядят одинаково.
Перекрёсток. Коридор расходится на четыре стороны. Один из коридоров освещён, остальные тонут во мраке.
- Я гляну здесь, а вы поищите там! – машет рукой Алиса, сворачивая в освещённый коридор.
Погоня рассыпалась в разные стороны…
Оставшись одна, беглянка переходит на шаг: «Так… Кажется, оторвалась…»
Алиса идёт, озираясь по сторонам: новый коридор выглядит куда более ухоженным и чистым. Потолок сверкает белизной, на гладком полу видно Алисино отражение. Но самое главное - на стенах, сменяя картинки, сияют электронные видеообои, изображающие цветы.
Алиса недоверчиво проводит рукой по стене:
«Такие же видеообои, как у нас! Вот уж никак не ожидала их увидеть!»
Показался дверной проём. Алиса тихонько толкает дверь, осторожно заглядывает.
…Небольшая комната, задрапированная лиловыми портьерами. Сверху льётся мягкий и приятный свет, но светильников нет – светится сам воздух. Оглушающе ревёт многотысячная арена. В дальнем углу – кровать с роскошным балдахином. На полу расстелен ковёр. В ближнем углу сияет широкоэкранная плазменная панель. Транслируют гладиаторский поединок: «И всё-таки Непобедимый Бизон устоял! – захлёбываясь, тараторит комментатор. – Определённо, сегодня его день! Вот он наносит коронный удар!!! Могучий Медведь поверже…» Рёв трибун.
У противоположной стены стоит зеркало-трельяж в рост человека. Перед зеркалом - молодая женщина. На голове – знакомая диадема. Женщина занята сразу двумя занятиями – она прихорашивается и одновременно следит за гладиаторским поединком (экран телевизора отражается в зеркале). Воздев руку, она время от времени щёлкает пальцами. С каждым щелчком ярко вспыхивают огоньками камни её диадемы – и тотчас наряд женщины меняется. Вот она в роскошном халате и тюрбане, щёлк – и волосы её распущены, а халат сменило широкое платье с кружевами, щёлк – и вместо кружев - вечерний наряд с меховым манто, волосы уложены на затылке…
Алисе до того любопытно, что невольно подалась вперёд. Тут только женщина увидела её отражение в зеркале. Застигнутая врасплох модница судорожно схватила край лиловой портьеры и, развернувшись к Алисе лицом, прикрылась куском портьеры, держа ткань чуть выше подбородка:
- К-кто посмел?! Как ты посмел, презренный! Э-это опочивальня Повелителя! Сюда имеют право входить лишь избранные!
Алиса рывком устремляется в комнату:
- Простите, но я ищу опасного преступника! Есть подозрение… (Алиса озирается по сторонам и видит окно, одна рама приотворена). Есть подозрение, что он выпрыгнул в окно!
- Во-о-он!!! – бледная от бешенства женщина топает ногой.
Одним прыжком Алиса вскакивает на подоконник, распахивает раму и выглядывает: третий этаж… Прямо под окном громоздится груда картонных коробок...
Тем временем, женщина бьётся в истерике:
- Карау-у-ул!!! На помощь!!!
Алиса, не раздумывая, бросается вниз, приземляясь на коробки. Соскочив на грязную мостовую (и потеряв при этом шапку) она опрометью мчится в ближайший переулок…

…Грязная городская улица. Прохожие в домотканых одеждах жмутся к стенам домов, кирпичным оградам, перешагивая через лужи, разлившиеся посреди веками не ремонтировавшихся, развороченных тротуаров. На обочине сидят калеки в лохмотьях, протягивают руки (у кого они есть), качают нечесаными головами:
- Подайте на пропитание несчастному поклону, потерявшему во славу Повелителя здоровье в боях и походах! Подайте…
Грохоча по выбоинам мостовой катятся повозки. По ржавым рельсовым путям четвёрка оленей тянет отчаянно дребезжащий трамвай – точнее его остов: окна, двери и сидения внутри давно сняты, пассажиры гроздьями свисать с подножек… Трамвай уезжает – на противоположной стороне, на тротуаре мы видим Алису. Она с любопытством озирается по сторонам.
Когда-то здесь был богатый квартал, застроенный двух и трёх этажными коттеджами, окружёнными чугунными оградами. Пышно зеленели сады, широкие лестницы спускались к живописной набережной на берегу моря. Теперь окна вилл зияют пустыми глазницами, крыши провалились, деревья вырубили на дрова, чугунные решётки исчезли (остались только массивные столбы). К полуразрушенным стенам прилепились хибары нынешних горожан, кое-как сколоченные из досок и остатков кровельного железа. Ступени мраморных лестниц, подмытые дождями, покосились, и лишь море далеко внизу осталось прежним – лазоревым и прекрасным. В туманной дымке белеет одинокий парус…
- Мальчик, - Алиса останавливает прохожего, паренька её лет, - скажи, пожалуйста, где продают невольников?
- Вон туда пойдёшь! – показывает паренёк. – Повернёшь направо и увидишь!
- Спасибо! – девочка устремляется в указанном направлении…
…Небольшая площадь в окружении серых зданий. Посреди булыжной мостовой возведён огромный матерчатый шатёр, похожий на цирк-шапито. Перед палаткой – широкий помост, подле которого толпятся покупатели и зеваки. Лениво зевая, на помосте несут караул два стражника. Рабов для продажи выводят из палатки на помост по одному и целыми дюжинами. На краю помоста Вери-Мери стучит по доскам деревянными подошвами своих сандалий:
- Целое племя лесных дикарей! Послушных, безропотных, просто незаменимых в вашем доме!
Показалась Алиса. Она собралась было протолкнуться к помосту, но, увидев Вери-Мери, тут же отпрянула. Вери-Мери тоже её разглядел, но вида не подал.
- Да они только и норовят, что в лес убежать! – кричит кто-то из толпы.
- На цепь посадите - не убегут, - улыбается Вери-Мери. - И едят они вдвое меньше обычного раба: очень выгодное вложение капитала…
- Эй, а ты тоже вдвое меньше ешь? – кричит ещё один из толпы.
Толпа заводится дружным хохотом. Алиса тоже смеётся.
- Начальная цена - одна полновесная монета! - покраснев от злости, Вери-Мери силится перекричать толпу. – Всего один серебряк за голову!
- Целый серебряк?! – возмущаются в толпе. – Да они дохнут как мухи!
- Даю серебряк! – поднимает палец горожанин в синей тоге.
- Два серебряка! – толстяк в полосатой тоге поднимает над головой два пальца.
Вери-Мери радостно потирает ручки:
- Новая цена – два серебряка! Кто заплатит больше?
По толпе бежит ропот, но предложений нет.
- Итак… - Вери-Мери приготовился хлопнуть в ладоши.
- Три серебряка!
Алиса повернула голову: плотный бородатый мужчина в чёрной хламиде держит три пальца над головой. На поясе у него висит длинный, похожий на кочергу ключ.
- Раз! Два! Три! – довольный Вери-Мери хлопает в ладоши. – Продано господину в чёрной хламиде.
Покупатель проталкивается к помосту и отсчитывает монеты из кожаного мешочка. Стражник одновременно отсчитывает проданных рабов. Вери-Мери:
- Следующий лот – синеглазая красавица из дальних стран! Купил бы сам, да не хватает денег!
Взгляд Алисы прикован к помосту – выводят Ирию. Её привели в «товарный вид»: умыли, причесали, переобули в сандалии и переодели в белую тунику, но так и оставили в цепях.
- Пять золотых монет! – заводит толпу аукционист. – Всего одна рука! Сущие гроши за такую покупку!
- А почему в цепях? – возмущается недовольный голос. – Она, часом, не психованная? Или, того пуще, ведьма?!
- Как можно?! – Вери-Мери расплылся в ослепительной улыбке. – У нас порядочное заведение! Цепи потому, что её лишь третьего дня поймали, и ещё не укротили как следует…
- Рука и палец! – кричит из задних рядов какой-то молодой щёголь.
Над головой он воздел сразу две руки, и у каждой вытянуто по пальцу. Его нехороший взгляд не внушает Алисе никакого доверия.
- Берегись! – выкрикивает кто-то. - Она тебя искусает в первую же ночь!
По толпе опять бежит хохот, но Алисе больше не смешно.
- Ирия, держись! – она в бессильной ярости сжимает кулаки.
- Рука и три пальца! – выкрикивает мужчина в полосатой тоге (тоже поднял две руки – на правой торчит один палец, на левой – целых три).
- Две руки! – не сдаётся щёголь. (Поднял правую руку, выставив два пальца.)
- Две руки и палец! – ухмыляется мужчина в полосатой тоге. (Поднял две руки – на правой два пальца, на левой – один.)
- Кто больше! – сияет Вери-Мери. – Кто готов предложить большую цену?! Итак… (Приготовился хлопнуть в ладоши).
Алиса в отчаянии зажмурилась…
- Три руки!
Алиса открывает глаза – бородач в чёрной хламиде поднял правую руку, выставив три пальца.
Толпа ахнула. Сияющий Вери-Мери троекратно бьёт в ладоши:
- Продано господину в чёрной хламиде за три руки золотых!
Бородач отсчитывает деньги. Ирию сводят с помоста...
Вери-Мери подошёл к краю помоста, присел на корточки:
- Извините, - аукционист лучезарно улыбается, - но я должен удержать с вас ещё три серебряка. Лишь три маленькие монетки! Во-первых, придётся оплатить одежду и обувь приобретённой вами дамы, а во-вторых – стоимость её цепей…
Бородач достаёт из кошеля два серебряка и швыряет под ноги торгашу:
- Забери её цепи себе!
- Я бы не советовал… - качает головой Вери-Мери, подбирая монеты.
Звон цепей: стражники снимают с Ирии кандалы (та растирает побагровевшие запястья).
Подходит бородач в чёрной хламиде:
- Я так погляжу – у нас все в сборе?
- Благодарю вас, – тихо говорит Ирия. – Кто вы? Как вас зовут?
- Меня зовут Вепрь, - отвечает бородач, - я служу у Мудрейшего Кошмара, дворецким. Идёмте!
Взяв Ирию за руку, Вепрь шагает сквозь расступившуюся толпу. Позади торопливо спешат пигмеи. Вери-Мери с помоста, прищурившись, глядит им вслед…
Алиса проталкивается сквозь толпу.
…Неширокая пустынная улица, тянущаяся вдоль отштукатуренных, выбеленных извёсткой, глухих заборов. По дороге следует процессия: Вепрь ведёт за руку Ирию, за ними семенят озирающиеся по сторонам пигмеи. Впереди в стене невысокая арка, в глубине – деревянная дверь. Вепрь подводит процессию к арке, достав ключ, отпирает калитку:
- Проходите! – он запускает нерешительно мнущихся с ноги на ногу пигмеев, слегка похлопывая их по спине. Из-за угла показалась Алиса: прильнув к забору, она внимательно всматривается.
- Ирия! – вполголоса шепчет Алиса, - Ирия! Я здесь!
Ей кажется, что Вепрь, отвлёкшись, ничего не замечает, но он замечает всё:
- Так… - бородач повернул голову. – И ты тут как тут?
- Ирия, бежим! – в отчаянии Алиса стукнула ладонью по стене.
- Бежать не нужно, - спокойно говорит Вепрь. – Вам привет от Ручейка!
- Что? – Алиса удивилась.
- Не стой на улице, проходи в дом! – велит бородач кивком головы.
Алиса понуро проходит мимо Ирии. Обняв её за плечи, Ирия шагает следом. Вот они оказываются за забором в небольшом садике.
Последним в калитку входит Вепрь, запирая дверь на засов.
Ирия и Алиса стоят обнявшись. Девочка прислонилась щекой, Ирия тихонько гладит её по голове:
- Как же я переживала, - Ирия готова расплакаться (поминутно утирает слёзы, выступающие в уголках глаз). – Боялась, что больше тебя не увижу.
- Я тоже, - признаётся Алиса.
Кто-то теребит её за рукав и, подняв голову, Алиса узнаёт Белку:
- Алиса, - шепчет она, - я тоже здесь!
Подходит Вепрь:
- Здесь вы в безопасности… Разве Ручеёк вас не предупреждал?
- Предупреждал, - отвечает Алиса. – Но его раскрыли, я думала - всё сорвалось…
Из-за куста цветущих роз доносится знакомый голос:
- Разве сорвалось? Я не заметил!
Навстречу выходит Ручеёк. Он переоделся – теперь на нём куртка и брюки.
- Ручеёк! – радуется Алиса.
- Ты убежал! – не меньше радуется Белка.
- Благодаря вот этой отважной девочке, - Ручеёк пожимает руку Алисы.
…Обнесённый высоким забором и окружённый садом стоит дом Мудрейшего Кошмара - двухэтажный коттедж с верандой. Цветут розовые кусты, виноградная лоза образует живые арки над дорожками, выложенными старым кирпичом. На скамейке, в позе изображающей задумчивость, сидит хозяин дома. Он сосредоточенно рассматривает старые вывески, разложенные перед ним на земле…
- Кто это? – вполголоса любопытствует Алиса.
- Как кто? – удивляется Вепрь. – Старец Кошмар, придворный Мудрейший Его Величества...
Алиса вгляделась – это тот самый старик, которого она давеча видела во дворце. Он утверждал, что «Читательница» держит в руке кирпич, заложенный в основание храма…
- Не будем ему мешать, - говорит Вепрь. – Идёмте на кухню!
Кухня, расположенная на первом этаже коттеджа. Источая пар, кипят котелки, у топки суетится пигмей в белом фартуке и поварском колпаке, подбрасывая свежие поленья.
Входят Вепрь, Алиса, Ирия, Ручеёк и Белка.
- Знакомьтесь - это Моро-Пари! – представляет пигмея Вепрь.
Пигмей в колпаке кланяется, улыбнувшись.
- Моро-Пари, я тебе новых друзей привёл, - говорит Вепрь. – Через три дня из порта вверх по реке уходит судно. Переправим их обратно в лес. С капитаном я договорился – он надёжный человек. А сейчас накорми их, и нас заодно…
- Слушаюсь, мастер! – отвечает Моро-Пари, и, вытерев руки о фартук, берётся за поварёшку.
Вепрь, Алиса, Ирия, Ручеёк и Белка (переоделась в платье) обедают на кухне.
- Что-то ты сегодня хмурый, - замечает Вепрь.
- Есть причина, - Ручеёк откладывает ложку.
Пауза.
- Поклоны выступят уже завтра, - говорит Ручеёк мрачно. – Наши в Убежище ничего не знают… Их надо предупредить!
Вепрь, перестав есть, тоже помрачнел.
- Ты не успеешь. Из города не выбраться, тебя везде ищут. А даже если и выберешься, отсюда до Убежища несколько дней пути…
- Надо раздобыть лошадь, - отвечает Ручеёк.
Вепрь присвистнул:
- Сейчас её ни за какие деньги не добыть! Всех лошадей для армии забрали! Конки – и те оленями тягают…
- Всё равно, надо попробовать, - говорит Ручеёк. – Вечером, как стемнеет, я уйду.
- Это может быть очень опасно! – замечает Ирия.
- Ничего, не впервой, - вздохнув, Ручеёк берётся за ложку (ест через силу).
- Ручеёк, я пойду с тобой, - заявляет Белка.
- А вот это точно будет опасно! – усмехается Ручеёк, бросив на Белку косой взгляд. Белка молчит, насупившись…
Алиса украдкой выглянула в сад. Приближается вечер. По выцветшему небу ползут золотистые облака, вдали сквозь сплетение ветвей проглядывает густая синяя полоска моря. Мудрейший Кошмар по-прежнему сидит на скамейке в позе мыслителя…

…Стеной поднимаются мрачные джунгли Крины. Со всех сторон доносятся мириады зловещих звуков – кто-то пронзительно кричит, кто-то воет, кто-то грозно рычит. В равномерный шум леса неожиданно вплетаются шаги, треск опавших сучьев, шум раздвигаемых ветвей. Показался Пашка – он идёт впереди, раздвигая густой лесной подлесок, прокладывая путь для Альты.
Обернувшись в очередной раз, Пашка, тяжело дыша, отирает пот со лба:
- Скоро твои развалины?
Альта ковыляет позади:
- Вот они, - птица говорит, чуть постанывая, - пришли…
Пашка поднимает голову. Камера поворачивается и проезжает объективом по панораме старых руин, давно поглощённых джунглями: обвалившиеся, густо оплетённые лианами стены двухэтажных корпусов, лишившиеся рам проёмы окон, груды упавших кирпичей и облицовочной плитки, заросшие папоротником. Исполинские грибы, похожие на мухоморы (только в человеческий рост), равномерно покачивают своими ядовитыми шляпками-сомбреро…
- Ну и как же нам туда попасть? – чешет затылок Пашка.
…Одно из окон первого этажа не так густо оплетено, как остальные.
- Ну-ка, давай… - поднырнув под грудь птицы, Пашка пытается её подсадить, кряхтит. – Ой, какая ты, Альта, тяжё-о-лая…
Опершись на Пашку, Альта тяжело карабкается в окно, продираясь сквозь завесу лиан. Во все стороны разбегается и расползается потревоженная мелкая живность: многоножки, пауки и прочие. Наконец, птица грузно перевалилась через подоконник. Пашка проворно лезет следом.
Он и Альта стоят в просторном, но невероятно запущенном помещении – стены в трещинах, обнаживших кирпичи, сгнивший пол завален пластами обрушившейся с потолка штукатурки. Кое-где по углам уцелели остатки мебели: шкаф с покосившейся дверцей, опрокинутые стулья, стол, диван, с торчащими пружинами. Сухим ковром лежит палая листва, нанесённая ветром. Пашка сгребает листья в кучу:
- Ложись сюда!
- Спасибо, - благодарит Альта, укладываясь на импровизированную «постель». - Здесь я в безопасности, Паша. Идти…
- Ну, нет! – Пашка качает головой. – Так просто я тебя не оставлю. Неплохо бы осмотреться. Заодно, может какие-нибудь лекарства для тебя отыщу…

Конец седьмого эпизода.

[Коллега Пруль]

Ничего себе интерпретация! Здорово! Не хватает таких сценаристов.

[Дин-70]

Эпизод-8. Пашка совершает подвиги.

… Алиса украдкой выглянула в сад. Приближается вечер. По выцветшему небу ползут золотистые облака, вдали сквозь сплетение ветвей проглядывает густая синяя полоска моря. Мудрейший Кошмар по-прежнему сидит на скамейке в позе мыслителя… (Скамейка стоит возле высокой глухой ограды.)
Девочка подкралась ближе. Стоит у него за спиной. На земле перед скамейкой полукругом разложены старые-престарые, выцветшие вывески, таблички, рекламные щиты: «КОНДИТЕРСКАЯ», «ДИРЕКТОР», «НЕ ВЛЕЗАЙ – УБЬЁТ!», «РЕМОНТ ТЕЛЕВИЗОРОВ», «ХИЩНИКОВ КОРМИТЬ ЗАПРЕЩЕНО», «ДЕТСКОЕ ПИТАНИЕ» и т. д. Некоторые таблички сопровождают полустёртые рисунки, например на той, где говорится про хищников, изображена оскаленная пасть тигра, «не влезай – убьёт!» - череп и кости, на «детском питании» - две скрещенные бутылочки с молоком и т. д.
Под ногой Алисы предательски звякнула жестяная табличка…
- Кто здесь? – мудрейший резко оборачивается.
Алиса хочет убежать, но Кошмар успевает ухватить её за запястье.
- Так-так-так… Где-то я тебя уже видел… - поставив девочку перед собой, мудрейший пристально вглядывается в её лицо.
Алиса опустила голову:
- Во дворце Радикулита, - напоминает она.
- Совершенно верно! – Кошмар улыбается в длинную, как у Деда-Мороза бороду, вот только глаза его не как у Деда-Мороза: колючие, пронзительные, и невозможно понять, что у старика на уме. – Ты опасная еретичка, возводившая хулу на нашу богиню. Тебя везде ищут, и вот ты сама явилась мне в руки…
- Вы меня выдадите? – Алиса прикусила губу.
Пауза. Кошмар продолжает испытующе рассматривать её:
- Дитя моё, донести на тебя – моя верноподданическая обязанность! - улыбается Кошмар, - но я готов пренебречь ею, если ты окажешь мне кое-какую услугу…
- Услугу? – переспрашивает Алиса. – И что я должна для вас сделать?
Мудрейший неспешно подтягивает Алису к себе, заставляя её усесться на колено. Обеими руками Кошмар придерживает её за талию.
- Я видел тебя лишь раз, но от моему опытному глазу довольно было разглядеть немалый ум, - медленно говорит Кошмар, продолжая испытующе всматриваться в Алисино лицо. – Мне очень нужен помощник. С тех пор, как вкушецы казнили беспамятством моего ученика, я вынужден один вести научную работу…


…Пашка с опаской пробирается по развалинам. Под ногами хрустят обломки, со стен – стоит их коснуться – сыплются остатки штукатурки. Там, где она не осыпалась окончательно, видны остатки прежней роскоши: яркими красками на стенах нарисованы разноцветные цветы, над которыми порхают бабочки. С со стен на Пашку глядят весёлые рожицы, детишки играют в мяч, водят хоровод с милыми зверюшками… Это длинное помещение, должно быть, бывшая спальня. Рядами стоят кровати, на которых кое-где уцелели матрацы, подушки и одеяла.
- Возьму-ка для Альты, вдруг пригодиться! – бормочет Пашка, хватаясь за матрац.
Но только он коснулся матраца – тот рассыпается в труху.
- А-ап-чхи!!! – Пашка машет рукой.
Потревоженный мимо его ног, громко перебирая лапками по полу, бежит то ли исполинский, с тарелку, паук, то ли сухопутный краб.
- О-ой! – Пашка с опаской отскакивает.
Мохнатый краб-паук, недовольно шевелит короткими усиками, сердито таращит глазки и, торопливо стуча, скрывается в щелях сгнившего пола.
- Ну и планетка! Кого здесь только нет…
На стене висит нечто вроде стенгазеты, побуревшей от времени. Однако написанное всё ещё можно прочитать. Юный исследователь задерживается подле. В две строки заголовок: «ПРОВОДЫ ЛЕТА. Расписание праздничного вечера».
Ниже: «17:30 – Праздничный ужин; 18:00 – Концерт для гостей; 19:30 – Танцы; 21:00 – Костёр на поляне; 22:00 – Фейерверк».
Возле щита с объявлением дверной проём. Пашка заглядывает туда: в соседнем помещении перекрытия давно обрушились и провалились в подвал. Края пролома ощетинились ржавыми прутьями искорёженной арматуры. Пашка задрал голову - сверху зияет дыра, похожая на колодец: крыша и межэтажные перекрытия провалились. Цепляясь за торчащую арматуру, Пашка карабкается на верх…
Вот он добрался до плоской крыши. Пашка обозревает развалины. Со всех сторон стеной к ним подступили джунгли, и теперь руины образуют нечто вроде лесной прогалины. Заброшенное здание в плане напоминает букву «Н»: к прямоугольному трёхэтажному корпусу слева и справа примыкают два двухэтажных пристроя. На крыше главного корпуса до сих пор стоит проржавевшая надпись: ДЕТСКИЙ САНАТОРИЙ «ЛЕСНЫЕ ПОЛЯНЫ».
Там, где когда-то была площадь, зеленеют заросли, лианы оплели насквозь проржавевшие детские качели и карусели, на дне бывшего бассейна, взломав облицовку, выросло дерево.
- Э-ге-гей! – прижав ладони рупором кричит Пашка. – Куда вы все ушли?
Эму вторит многоголосое эхо.
Камера на секунду поворачивает свой объектив вниз, фокусируясь на лесной чащобе. За стеной зарослей притаилась чья-то зловещая тень. В сумраке ветвей светятся маленькие жёлтые глазки, жадно глядящие на беспечного Пашку…
Тем временем, выбравшись на верх, Пашка хочет подобраться к краю крыши. Он делает пару шагов и…
- А-аа!!!
Обветшавшее за три века перекрытие, не выдержав, с грохотом проваливается. Пашка падает, к счастью, этаж невысок. Вьётся цементная пыль. Незадачливый исследователь отчаянно кашляет… Наконец, пыль оседает.
Сидя на полу, среди кучи обломков, Пашка озирается по сторонам. Вероятно, это медицинский кабинет, отделанный белым пластиком. Из-под обрушившейся груды виден край стола. В углу стоит шкаф, за разбитым стеклом которого на прозрачной полке стоят микроскоп и множество пробирок в штативах. Из опрокинутых при обрушении пололка контейнеров, на пол вывалились хирургические инструменты: пинцеты, зажимы, и другие железки. Пашка встаёт, пошатываясь, дует на оцарапанные локти и колени, оттирает ушибленные бока:
- Ух ты… Это я, кажется, в медицинский кабинет попал! Ну-ка, посмотрим, сохранилось ли тут что-нибудь...
От кинув обломки, Пашка роется в ящиках стола. Звенят склянки. Шуршат пачки таблеток. Мальчишка рассматривает содержимое пузырьков, отворачивает пробки, нюхает:
- Что это? Йод? Нет, запах, вроде не тот… А это что? (Распечатывает ещё пузырёк) Фу-у!!! (Скривясь, поспешно закрывает) Нашатырь… (Запечатав, суёт в карман) Может, пригодится… (Ещё раз обозревает помещение.) Похоже, ничего-то я здесь не найду! (Нагнувшись, подбирает с пола валяющиеся ножницы) Может, хоть ножницы пригодятся: оружие, как-никак…
С крыши доносится шум – слышны тяжёлые шаги (как будто кто-то приближается вразвалочку), приглушённое ворчание. В дыре, что зияет на потолке, мелькнула тень. Пашка мгновенно обернулся.
В проломе заглядывает лохматая желтовато-бурая морда зверя, похожего на медведя.
- О-ой! – Пашка попятился.- Ты кто такой?
Медведь с вожделением глядит на Пашку маленькими янтарными глазками… Прижав уши, он протискивается в пролом и, с никак не ожидаемым проворством соскакивает на стол медицинского кабинета, сталкивая на пол всё, что на столе стоит.
- Э-ей! – Пашка силится перекричать звон сыплющейся со стола металлической посуды. (Замахивается на медведя ножницами.) - Пошёл! Я тебя не боюсь!
Медведь машет в ответ когтистой лапой, дыбом топорщит шерсть и, оскалив белые клыки угрожающе рычит. Оробев, Пашка пятится, выставив вперёд единственное оружие – ножницы. Медведь соскакивает со стола…
Прогнивший за три века пол не выдерживает медвежьего веса и с грохотом рушится! Хищный зверь провалился на следующий этаж…
- Ага! – приободрился Пашка.
И тотчас радость его сменяется страхом: где-то внизу ревёт ещё один медведь! И тоненьким голосом кричит Альта:
- На помощь!
- Альта! – Пашка опрометью бросается вон…
Видеоряд: помещение первого этажа, где Пашка оставил Альту. Птица испуганно жмётся, забившись в угол. В окошко сквозь лианы протискивается ещё один медведь – заметно крупнее давешнего. Он довольно урчит, не спускает глаз с беспомощной птицы, поминутно облизываясь.
В помещение врывается запыхавшийся Пашка:
- Альта! Ты жива?!
- Беги, Паша! – Альта заслонила голову крылом. – Брось меня, спасайся сам!
Медведь, увидев мальчика, громко взревел.
- Ну, нет! – пересиливая медвежий рёв, кричит Пашка. – Не выйдет!
Выхватив из кармана пузырёк, он бесстрашно подскакивает к окну, выплеснув его содержимое в медвежью морду... Хлебнув нашатыря, хищник разевает пасть до упора - у него перехватило дыхание. Дико тараща глаза, медведь теряет равновесие и вываливается наружу. Слышно, как он кашляет и ревёт за окном.
- Бегом! – подскочив к Альте, Пашка что было сил толкает её.
Птица вынуждена подчиниться. Охая и прихрамывая, она ковыляет к выходу.
- Я тут видел вход в подвал! – захлёбываясь, кричит Пашка. – Там укроемся!
…Коридор. Прогнувшийся пол покрыт обвалившейся штукатуркой, выбитые окна оплели лианы. У стены стоят рассыпающиеся стулья и массивная металлическая кровать на колёсиках (вроде больничной) В конце коридора – поворот направо (в соседний трёхэтажный корпус). Пашка и Альта спасаются бегством. Спасительная дверь в подвал уже совсем рядом…
И тут из-за поворота коридора показался третий медведь! Зверь словно ухмыляется: «Ну что, голубки, попались!»
Альта остановилась, в ужасе втянув голову в плечи. Мальчишка, не раздумывая, хватает с пола очередной кирпич и запускает им в медведя. Он опять попадает медведю в голову, но на сей раз хищник лишь разозлён: оскалив пасть, он злобно рычит. Встав на дыбы, зверь идёт на Пашку...
- А-а-а-а!!! – уже ничего не соображая, бледный от ярости, Гераскин вопит и хватается за металлическую кровать. Толкая впереди себя, он мчится на медведя.
В тесном коридоре старая разболтанная кровать грохочет как железнодорожный состав, стуча всеми металлическими суставами. Вдобавок, Пашке удаётся взять сходу приличный разбег.
Испугавшись, противник пускается наутёк!
Пашка отпускает кровать, и та с грохотом врезается в стену, обвалив пласт штукатурки – снова всё вокруг заволокло серой пылевой завесой…
Слышно как кашляют Пашка и Альта.
- Скорее! – кричит Пашка сквозь кашель. – В подвал!

…Дом Мудрейшего Кошмара. Алиса и хозяин дома в саду.
- А над чем вы работаете? – любопытствует Алиса.
- Я расшифровываю древние надписи, - отвечает Кошмар.
- Вот эти? = оглядывается Алиса. - У вас богатая коллекция…
Лицо мудрейшего словно озарилось светом. Глаза сияют:
- О! Как ты сказала? «Кол-лек-ция»… Новое слово в науке!
- Оно означает, - продолжает Алиса, - собирание разных, ненужных вещей…
- «Ненужных!» - усмехается Кошмар. – Ненужные они для тех, кто не ведает об их истинной ценности, вроде коллеги Скунса. Этот негодяй давно уже метит на моё место… Видела его давеча? «Слава Радикулиту, мудрейшему из повелителей!» Подхалим! Лизоблюд! Шарлатан! (Гневно потрясает кулаком) Ничего…Мы ещё поглядим, кто из нас останется Первым Мудрейшим… (Снова обращается к Алисе.) Ну, так ты мне поможешь?
- Прочесть эти надписи? – уточняет Алиса.
Выпустив девочку, Кошмар отшатнулся в ужасе:
- Тшш!!! – он замахал руками. – В нашем просвещённом государстве это слово запрещено! Наши предки, да будет тебе известно, придумывали надписи не для того, чтобы читать, а для того, чтобы любоваться ими…
Встав со скамейки, Кошмар подбирает с земли табличку с изображением тигра:
- Вот красивая надпись! Мне она особенно нравится. «Мудрое и грозное величие!» (Пальцем ведёт по выцветшим словам «Хищников кормить запрещено!»)
- А мне вот эта, - Алиса поднимает табличку со скрещенными молочными бутылочками, - «Детское питание!»
Кошмар повернулся к Алисе:
- Глупая версия… Я с коллегами бьюсь над её расшифровкой уже который год. Они полагают, что надпись означает «Пить молоко запрещено!», но посуди сама: молоко для того и существует, чтобы его пить! С какой стати, запрещено?! Поэтому, я убеждён, здесь написано: «Запрещено сражаться на бутылках!»
- Кто же сражается на бутылках? – пытается сдержать улыбку Алиса. – Разве на них можно сражаться?
Кошмар отбирает у неё табличку, задумчиво вертит в руках и так, и сяк:
- В старину всё было шиворот-навыворот, не как сейчас! – выдержав паузу, отвечает мудрейший (он совершенно серьёзен). – Наши тёмные непросвещённые предки вполне могли сражаться и на бутылках – что с них взять…

…Подвал. Штабелями громоздятся ящики. Сквозь широкие низкие оконца (щели, расположенные горизонтально под невысоким потолком), основательно забитые корнями лиан, внутрь едва проникает свет. Корни оплели и стены, расползшись по растрескавшейся штукатурке причудливо паутиной. На стенах, полу и потолке растут похожие на сростки опят, грибы. Они тускло фосфоресцируют голубоватым и зеленоватым сиянием. Пропустив Альту, Пашка захлопывает дверь, навалившись всем телом, подпёр её какой-то металлической трубой, привалил ящиками…
- Уф! – мальчик отирает пот со лба. – Никогда… Никогда так быстро… не бегал…
Пашка задыхается, пошатываясь от усталости.
За дверью скребётся и фыркает медведь, взрёвывает, толкает лбом преграду, пробуя её на прочность.
- Не-е, брат! – усмехаясь, Пашка качает головой, - Сюда тебе не забраться.
Ещё один зверь пытается пролезть в подвал снаружи – копает землю когтистой лапой, отдирает корни, оплетшие слуховое оконце, но может лишь облизываться, просунув кончик морды – горизонтальная щель окна чересчур узка.
Альта, нахохлившись, сидит на полу в центре свободного пространства, меж штабелей каких-то коробок, громоздящихся почти до потолка:
- Им и вправду не добраться, - печально вздыхает птица, - только нам это не поможет. Мы всё равно умрём от голода и жажды.
- Ну что ты заладила, «умрём, умрём»! – сердится Пашка. - Может, здесь еда хранится! Или вода!
Шатаясь, он подходит к штабелю, снимает большую пластиковую коробку (длиной примерно метр и шириной полметра).
- Как хорошо запаковано! – Пашка изучает коробку. – И не поймёшь, что тут написано - темно…
Вынув из-за пазухи ножницы, Пашка словно ножом, сжимая в кулаке одно из колец, вспарывает пластик лезвием разложенных ножниц, открывает крышку…
- Н-да! - он принюхивается, чешет затылок. – Определённо, это не еда…
Извлёкши из хрустящей упаковки, Пашка вертит в руках белый предмет похожий на длинную трубку Возле одного из её концов непонятная короткая петля из бечёвки, противоположный конец завершается широкой круглой подставкой. Бросив предмет в коробку, он вскрывает несколько соседних контейнеров…
- И здесь, то же самое!
Закрыв коробку, разочарованный Пашка без сил садится на неё, прислонясь к штабелю спиной. Пауза.
- Эх, и влипли же мы с тобой, Альта, в историю! – вздыхает Пашка. – Но ничего, нас всё равно найдут. Нас, наверное, уже ищут…
- Они не знают, где нас искать, - стонет Альта, спрятав голову под крыло.
- Верно, - Пашка вздыхает. – Не знают…
- Поэтому тут останемся и умрём, - всхлипывает Альта.
- Опять ты за своё! – морщится Пашка.
- Прости меня, Паша, что подвела тебя, - продолжает Альта. - Мне поручили донести тебя до Убежища, а я не донесла…
- Не в нас с тобой дело, - вздыхает Пашка, - В Убежище не знают, что поклоны вот-вот выступят в поход. Они не ждут его…
- Это ужасно! – Альта прячет голову под крыло. – Я такого позора не переживу. Лучше умереть…
- Альта, прекрати! – сердится Пашка. – Если уж на то пошло, то это я виноват: если бы я тогда не проспал! Сейчас бы мы, наверное, уже бы в Убежище были…
Снова пауза.
- Если нас ищут, - рассуждает Пашка, - то неплохо бы подать сигнал…
- Интересно, как? - не поднимая головы, вопрошает Альта.
- Ну, например, костёр разжечь, - отвечает Пашка, - чтобы видно было издалека…
- Чем же ты его разожжёшь! – вздыхает Альта.
- Неважно! – Пашка ворочается, устраиваясь поудобней. – Главное принять решение. Как его выполнить – дело десятое.
Альта молчит.
- Чтобы зажечь огонь, нужны спички, - продолжает рассуждать Пашка. – Но спичек нет! А если б и были, то давно уже превратились бы в труху!...
Пауза.
- Ещё в старину употребляли кремень и трут, - вздыхает Пашка. - Увеличительным стеклом можно огонь добыть, но стекла тоже нет…
Пашка запнулся, глаза его вспыхнули:
- Стоп! Есть увеличительное стекло! В медицинском кабинете можно вынуть из микроскопа!
Альта оживилась:
- А где этот медицинский кабинет? – птица высунула голову из-под крыла.
- Там, наверху! – Пашка неопределённо машет рукой.
- Наверху хищные звери, - напоминает птица.
- Ну… Они же уйдут… Наверное… - Пашка вслушивается.
Медведей не слышно.
Пашка живо вскакивает с коробки, подходит к оконцу... Тотчас раздаётся знакомое ворчание, в щель просовывается конец желтовато-бурой мохнатой морды. Уставившись на Пашку голодным взором, медведь за окном облизывается.
- У-уу! – Пашка со злостью хватает валяющийся на полу металлический ковш и с силой швыряет в окно.
На сей раз он не попадает: ковш со звоном ударяется о стену. Медведь проворно отскакивает, но не уходит. В узкую оконную щель видно, как он бродит снаружи, недовольно пофыркивая.
- Караулят, гады! – Пашка скрежещет зубами.
Со стороны входа доносится грохот, и тотчас тёмный подвал озарился тусклым светом. Это первый из медведей, что осаждает подвал со стороны лестницы, навалился на дверь, и та неожиданно поддалась. Приваленные изнутри ящики упали, подпиравшая дверь труба покосилась – образовалась небольшая щель, в которую снаружи проникает свет. Медвежья морда просунулась щель. Горят во тьме его янтарные глаза.
- Паша! – кричит Альта в ужасе. – Он лезет сюда!
Пашка бросается к двери и натыкается на стоящую на полу коробку – та опрокидывается, и по полу со стуком рассыпались небольшие резиновые мячики – чуть крупнее теннисных. Схватив в охапку несколько мячей, Пашка подбегает к двери и в упор швыряет в мячики в лохматую морду. Медведь ревёт, трясёт головой, тщетно силясь увернуться, пытается заслониться когтистой лапой, но неудачно. В конце концов, зверь отступает.
…Навалившись на дверь, Пашка водворяет её на место, подперев для надёжности ещё одной трубой. Снова наваливает сверху ящики. Забаррикадировав, как следует, вход он, без сил, ложится обратно на коробку, уткнувшись затылком в штабель…
- Ты настоящий герой, Паша! – Альта подползает к нему поближе.
- Пустяки, - тяжело дыша, Пашка отмахивается. – Сейчас передохну немного, и попробую вылезти вон в то окно… Надо взять увеличительное стекло из медицинского кабинета… Только передохну немного и попробую… (Затихает.)

…Сад Мудрейшего Кошмара. Возле скамейки, что стоит в тени виноградной лозы, возле самой ограды, полукругом разложены старые вывески и рекламные щиты. В центре стоят Алиса и Кошмар. Девочка объясняет, водя пальцем по табличке, что держит в руках мудрейший («Детское питание»):
- Не понимаю, зачем гадать, когда можно взять и прочесть? Вот, смотрите - это буква. Она обозначает звук «Д»! А вот эта буква – звук «Е». Д, плюс Е – что получается? «Де»…
- Упрямая девчонка! – возбуждённо протестует Кошмар. – Сколько тебе объяснять: никакие это не буквы! Это красивые рисунки! Назначение надписей состоит в выражении идей, а не передаче каких-то там вульгарных звуков!
Громкий возглас:
- О! Я смотрю, здесь проходит высокоучёный диспут!
Алиса и Кошмар разом поднимают головы. Из-за глухой ограды наполовину высунулся сосед, – тоже, судя по одежде, мудрейший. Алиса его уже видела – это второй придворный мудрейший Радикулита, постоянный оппонент Кошмара.
- Вас нам только не хватало, коллега Скунс! – сердито фыркает Кошмар. – Не помню, чтобы мы вас звали!
- Я дремал в саду, когда услыхал ваш спор, - объясняет Скунс, - и решил заглянуть, из чистого любопытство… Вы, вижу, взяли нового ученика, коллега Кошмар? (Присматривается к Алисе) И кого! Опасную еретичку, клеветавшую на богиню в присутствии Его Величества! Стыдитесь коллега…
- Во-первых, - возмущается Кошмар, - у моего ученика есть имя. Его, то есть, её, зовут Алиса! А во-вторых, мы обсуждаем проблемы, недоступные вашему недалёкому уму, коллега Скунс! Не мешайте нам!
- Напрасно вы недооцениваете мой ум, коллега Кошмар… - покряхтывая, Скунс перебирается через забор, соскочив на землю, - а также и другие мои способности!
- Нет, почему же, вашу демагогию, вашу наглость, а также вашу способность залезть в чужой огород, я оцениваю весьма высоко! – саркастически усмехается Кошмар.
Не обращая внимания, Скунс подходит к Алисе, кладёт ей руку на плечо:
- Так вы утверждаете, очаровательная Алиса, что надписи предназначены для чтения?
- А для чего же они, по-вашему, могут предназначаться? – пожимает плечами Алиса. – Я уже битый час пытаюсь объяснить Мудрейшему Кошмару правила чтения, а он ни в какую не желает меня слушать!
Мудрейший Скунс кивает усмехаясь:
- Мудрейшему ни к чему умение читать: он ведь и так мудрейший!
- Но тогда бы он стал вдвое мудрее! – искренне восклицает Алиса.
- Высшая мудрость, - воздел к небу палец Кошмар, - в том, чтобы уметь судить обо всём, ибо научиться всему не хватит жизни!
- Вот слова, достойные, чтобы их отлили в золоте! – хихикает Скунс.
- Ничего не зная судить обо всём, - говорит Алиса серьёзно, - зовётся не мудростью, а невежеством!
- Не слушайте её, коллега Скунс, - Кошмар, схватив мудрейшего коллегу за рукав расшитого звёздами халата, силится оттащить его. – Моему ученику сейчас лучше уйти в дом: присутствие Алисы становится нежелательным.
- А я, напротив, полагаю, что её присутствие весьма желательно, - подобрав с земли кусочек уголька, коллега Скунс украдкой рисует на ладони буквы «Д» и «Е», - и будет способствовать плодотворному мышлению!
- И вообще, я начал подозревать, - продолжает наступать Кошмар, - что она (кивает на Алису) тайная помница!
Последние слова Кошмар произносит зловещим шёпотом.
Мудрейший Скунс и бровью не ведёт:
- Вы, уважаемый коллега, заподозрили это только сейчас, а я догадался ещё во дворце! Разумеется, она помница, только что с того? Помники опасны, когда их много, а когда их совсем чуть-чуть, они могут оказаться полезны! В конце концов, и лекарство, как известно, яд, но в малых дозах оно помогает…
Алиса незаметно оказывается меж двух огней, растерянно переводя взгляд с Кошмара, стоящего справа от неё, на Скунса, который слева.
- Не понимаю, Алиса, на что тебе дался этот консерватор и ретроград, старый выживший из ума маразматик! – говорит Скунс. – Тебе надо быть моим учеником! Вдвоём с тобой мы совершим переворот в науке!
- Не сметь! – Кошмар поспешно хватает Алису за руку. – Алиса уже дала слово быть моей ученицей! А если вы, коллега, уведёте её, то даю вам слово: я сегодня же донесу, что вы укрываете в своём доме опасного преступника!
- Коллега! – Скунс грубо хватает Алису за другую руку. – Я сделаю то же самое, если Алиса останется у вас!..
- Пожалуйста, пустите! – разрываемая напополам Алиса трепыхается, как птица, угодившая в силки. – Мне же больно!
Изловчившись, ей удаётся податься назад, при этом спорящие Кошмар и Скунс, сблизившись, едва не сталкиваются лбами.
- Послушайте, почему бы не заключить мир? – торопливо говорит Алиса. – Я обещаю, что буду помогать вам обоим…

…Подвал в развалинах детского санатория. Мрачные стены обросли корнями лиан и фосфоресцирующими грибами. Пашка и Альта лежат рядышком меж штабелей коробок. Птица дремлет, прикрыв голубые глаза тёмными веками, Пашка не спит. На всех коробках одна и та же надпись, которая, впрочем, просматривается с трудом – в подвале очень темно.
- Интересно, - ворочается Пашка, - что же такое тут лежит…
Тихонько отстранив Альту, он, кряхтя, поднимается. Сорвав со стены сросток светящихся «опят», Пашка подходит к штабелю, и в тусклом свете, исходящем от грибов, читает: «Ог-не-о-пас-но»…
- Гм… - Пашка задумался. - Что может храниться в коробках? Не керосин же…
Пауза. Пашка напряжённо замер.
- Эврика... – медленно шепчет он. – Фейерверк… В 22:00 фейерверк…
И голос его срывается в крик:
- Эврика!!! Альта, мы спасены!
- Что? – Альта заворочалась, открывая глаза. – Нас нашли?
- Альта! – присев возле одной из вскрытых коробок, Пашка, хрустя упаковкой, роется в ней. - Ты знаешь, что это такое? Это пиротехника! Салют для фейерверка! Мы спасены!
Возбуждённый Пашка сжимает в руках белую трубку с бечевочной петлёй на переднем конце.
- Ну-ка, Альта, посторонись!… - направив трубку в сторону входной двери, мальчик оттянул петлю, ухватившись за неё другой рукой.
Пашка резко дёргает за бечовку…
Тотчас с громким хлопком из конца трубки вырывается пламя! Тьма подвала озарилась ослепительным красным сиянием…
- Что это?! – в ужасе заслонившись крылом, кричит испуганная Альта.
На стене подвала догорают искры фейерверка, из конца трубки вырывается струйка беловатого дыма. Пашка кашляет, сияя от восторга:
- Ура!
Снова темно, присев, Пашка опустошает коробку.
- Что ты делаешь? – встревожено вопрошает Альта.
- Фейерверк! – бодро отвечает Пашка. – Сейчас я им такой фейерверк устрою, что эти медведи на всю жизнь запомнят!
…Держа наготове трубку, Пашка подходит к двери, раскидывает ящики, ногой вышибает подпорки и, резко дёрнув, решительно раздвигает скрипучую дверь.
За дверью ухмыляющаяся медвежья морда – зверь радостно урчит, облизывается…
- Всё ещё ждёшь! – злорадно ухмыляется Пашка. – Получи!
Он пускает ракету в пол, под ноги медведю… Хлопок! Вспышка!
С диким рёвом обожжённый медведь пускается наутёк – не разбирая дороги он натыкается и опрокидывает старую мебель в коридоре. Его вой гулким эхом оглашает развалины…
…Джунгли, поздний вечер. Чёрной стеной стоит угрюмый лес, обступив со всех сторон старые развалины. Среди зарослей папоротника, что выросли на бывшей детской площадке сложена огромная куча хвороста. Пашка держит в руке ракетницу (несколько трубок торчат у него из грудных и боковых карманов).
- Наверное, хватит чтобы до неба загорелось!
Пашка целится трубкой в кучу…
Показалась Альта:
- Паша, что ты собрался делать?
- Не видишь? Разжигаю костёр!
- Зачем? – Альта ковыляет, прихрамывая. – Ведь у нас теперь много этих… как их… фейерверков! Они гораздо заметнее, чем костёр!:
- Слушай, Альта, - задумался Пашка, - а у тебя голова! Я, вот, как-то не додумался.
Задрав ствол ракетницы к небу, Пашка дёргает за спуск. Оставляя огненный хвост, ракета с шипением взвивается к потемневшим небесам, и, хлопнув, рассыпается дождём жемчужных брызг, озаряющих джунгли золотистым сиянием. Чёрные змеящиеся тени бегут по обветшалым стенам…
Бросив пустую трубку, Пашка хватает из кармана новую ракетницу. Хлопок! И над лесом новая россыпь огней – зелёная… Потом синяя… Опять красная…
Внезапно средь сполохов фейерверочных огней он и Альта, задравшие головы, видят два медленно парящих бок о бок птичьих силуэта…
- Это они, - дрожащим голосом произносит Альта и начинает громко плакать…

…Дом Мудрейшего Кошмара, поздний вечер. Алиса входит в дом. Чуть только она оказалась за дверью, на неё буквально набрасываются Ирия и Вепрь:
- Кто тебе разрешил выходить из дому?! – сердится Ирия. – Что за легкомыслие!
- Ты разве позабыла, девочка, что тебя всюду ищут, - добавляет Вепрь.
- Я лишь хотела познакомиться со здешними учёными, - Алиса виновато опустила голову.
- И как? – усмехается Вепрь. – Познакомилась?
- Познакомилась, - тяжело вздыхает Алиса. – Только какие они учёные – даже читать не умеют…
- Жизнь мудрейшего полна опасности, - посмеивается Вепрь. – Всегда есть риск, что расшифровывая древние надписи он нечаянно научится читать. Вкушецы такого не прощают.
- Если у вас ценятся не знание, а невежество, то зачем вам тогда мудрейшие? – недоумевает Алиса.
- А кто ещё кроме них придумает новое слово, название, даст ребёнку имя? – отвечает вепрь. - Когда у знатного поклона рождается сын или дочь, он спешит к знакомому мудрейшему и тот, за щедрый гонорар нарекает новорожденного. Чем вознаграждение щедрее, тем имя краше: Скорпион, Червяк, Сороконожка…
- Что же красивого в таких именах? – не понимает Алиса. – Я бы ни за что не согласилась, чтобы меня звали какой-нибудь Фалангой или Скорпионихой…
- Это потому, что ты знаешь, что они означают, - отвечает Ирия. – А для здешних жителей они звучат красиво, потому, что на Крине никто не знает истинного смысла их имён… Вспомни, Алиса, что давеча говорил Ручеёк!
- Никто, кроме помников, - уточняет Вепрь. – Наших мудрецов ценят за невежество, а тот, кто научится читать перестаёт быть невеждой и становится помником.
- Ой, а где Ручеёк? – встрепенулась Алиса.
- Он, наверное, уже ушёл, - говорит Ирия.
- Нет ещё, - отвечает Вепрь, - я только что его видел на задней половине…
Алиса бегом срывается с места.
…Задняя половина дома. Здесь небольшой дворик, окружённый постройками (баня, хлев, курятник). В каменном заборе проделаны широкие ворота, в одной из створок которых имеется калитка. На Ручейке длинный тёмный плащ с капюшоном. Во дворике его провожает Белка:
- Всё-таки, ты идёшь один! – Белка недовольна.
- Не забывай, куда я иду, - улыбается Ручеёк. – В Убежище, где полно злых помников, которые крадут и едят детей…
- Я больше никого не боюсь, и даже твоих помников! – сердится Белка.
- И даже Вери-Мери не боишься? – хитро прищуривается Ручеёк.
Белка отвернулась, шмыгнула носом:
- Боюсь… - угрюмо буркнула она.
Сзади на крыльце распахивается дверь, из дома выбегает Алиса:
- Ручеёк, как хорошо, что я тебя застала!... Уходишь?
- Да, мне пора! – Ручеёк набрасывает капюшон, надвинув на самый лоб.
- Будь осторожен! – Алиса жмёт на прощание его руку
- Клянусь, что буду осторожен, - отвечает Ручеёк, вздохнув. – Только ещё неизвестно, где опаснее: там, куда я иду, или здесь, в городе!
Он толкает калитку и уходит.

…Джунгли, поздний вечер. Чёрной стеной стоит угрюмый лес, обступив со всех сторон старые развалины. Среди зарослей папоротника, что выросли на бывшей детской площадке три человека и три птицы. Улыбающийся Пашка в остатках своего комбинезона (без рукавов и штанин) стоит напротив двух мальчиков, лет одиннадцати, одетых в кожаные куртки-безрукавки и кожаные же штаны. Незнакомцы вооружены: из-за спины каждого выглядывает колчан и арбалет. Они на голову ниже землянина, держатся настороженно.
Зато птицы бурно выражают эмоции: то и дело привставая, Альта топорщит перья, вскидывая голову, её соплеменницы, стоящие слева и справа, приседают, задирая раскинутые веером хвосты, слегка похлопывают крыльями по бокам. Потом Альта опускает голову, и её соплеменницы трутся клювами о клюв Альты. Птицы по-голубиному воркуют, гортанно переговариваясь на своём альтосском языке.
Пашка, видя нерешительность кринян, делает шаг навстречу:
- Ужасно рад вас видеть! – говорит он, протягивая обе руки. - Мир! Дружба!
Криняне неуверенно переглянулись…
- Копьё! – говорит один, тыча себя пальцем в грудь, слегка кивнув головой.
- Дротик! – говорит второй, также слегка кивая. (Пауза. )
- Гераскин! – сообразив, представляется землянин. – Можно просто, Паша… Очень приятно!
Он пожимает руку Копья и Дротика. Те по-прежнему насторожены.
- Оружие? – Копьё с опаской тычет в трубку, торчащую у Пашки из кармана.
- Что? – переспрашивает Гераскин. – А, это… Ракетница! (демонстрирует, вынув из кармана) Медведей хорошо пугать! (усмехается) Вот, глядите!
Подняв ракетницу над головой, Пашка дёргает за спусковую бечёвку.
С шипением в небо взмывает ракета! Альтосы мгновенно умолкли: задрав головы птицы смотрят в небо, Копьё и Дротик присели от страха...
Вспышка!!! С оглушительным треском высоко-высоко над головами расцветает мерцающий огненный цветок..
- Не бойтесь! – усмехается Пашка – Это совершенно безопасно! (Пауза) И даже очень красиво...
Медленно опадают огненные брызги фейерверка, из трубки в Пашкиных руках валит белый дым…
- На! Можешь подержать! – Гераскин протягивает пустую ракетницу Копью.
Тот, не без страха, берёт, вертит в руках, рассматривая со всех сторон, трогает бечёвку, принюхивается, сморщившись…
- Да, пахнет не очень! – смеётся Гераскин.
- Откуда? – интересуется Дротик (тычет пальцем в небо). – Оттуда, да?
- Нет! – Пашка отрицательно вертит головой. – Отсюда! (Машет в сторону развалин). Здесь их полный подвал! Идёмте, покажу…

Конец восьмого эпизода.

[Дин-70]

Эпизод-9. Суд и приговор.

…Дом Мудрейшего Кошмара, поздний вечер. Тускло светятся окошки. Над городом зажглись первые звёзды. На веранде, выходящей в сад - Алиса и Белка. Алиса стоит, облокотясь спиной на деревянную колонну, Белка у соседней колонны – забравшись с ногами, она сидит, обхватив колени, на широких, сантиметров 40, перилах (уткнулась в стойку затылком).
- Напрасно Ручеёк ушёл один, - вздыхает Белка. – Вдвоём было бы легче уйти от опасности... Конечно, он как все мужчины, думает, что женщина ему только помешает. Как бы я хотела доказать, что он ошибается!
- По-моему, он задел твоё сердце, - без тени иронии, серьёзно замечает Алиса.
Белка молчит. Пауза.
- Понимаешь, - собравшись с мыслями, говорит Белка (при этом, уткнувшись в пол, не смотрит на Алису) – он заставил меня по-другому взглянуть на мир. Ведь я была уверена, что храбрый обязательно должен быть злодеем, вроде моего отца. Только злой и жестокий способен за себя постоять! Добрый – значит, размазня и трус! Но Ручеёк – не какой-нибудь слизняк, умом и храбростью он не уступит моим братьям, и при том вовсе не злой… Почему я не встретила его раньше! (Вздыхает).
- Теперь вы, наверное, будете встречаться часто? – украдкой, Алиса искоса посматривает на Белку.
- Не знаю… - лицо Белки зардело от смущения (отвернувшись, она глядит в сад). - Как подумаешь, сколько там, в Убежище, девчонок… Они, поди, все такие же умные как ты, Алиса, читать умеют… Не то, что я, дура-дурой… Потому-то он и глядеть на меня не хочет… (Шмыгает носом.)
- Зря ты раньше времени тоску нагоняешь! - говорит Алиса, - У тебя других достоинств немало: ты честная, храбрая, у тебя отзывчивое сердце! А читать и выучиться недолго …
- Алиса, - живо повернулась Белка, - ты научишь меня читать?
- Научу, - обещает Алиса. – Если нам придётся задержаться, научу обязательно.
Дверь распахивается, и на веранду выходит Ирия с горящей свечой в руках.
- Долго ещё вы обе собираетесь сидеть на улице?! – вполголоса, но очень сердито, вопрошает она. – Ну-ка, марш спать!
Алиса торопливо уходит. Белка не шелохнётся:
- Я ещё немножко посижу…
- Ладно, - бросив сочувственный взгляд, Ирия смягчается. – Я оставлю тебе свечу.
Ирия ставит свечу, заправленную в серебряный подсвечник, на длинный стол посреди веранды. Удаляющиеся шаги, хлопает дверь… Точно искорки вокруг огня кружат маленькие золотистые мотыльки…
Небольшая комната на верхнем этаже дома. У противоположных стен стоят две кровати, между кроватями – окно со светлыми занавесками. Алиса уже разделась (на ней длинная ночная сорочка). Придерживая занавеску, девочка глядит в окно…
На небе показалась маленькая луна – одна из трёх лун Крины. От стоек веранды в лунном сиянии легли косые тени (окно находится с краю фасада, веранда – посередине). И тут Алиса видит две шевелящиеся тени – словно на веранде спорят двое, ожесточённо при этом жестикулируя… Тихонько приотворив окно, девочка высунулась наружу…
Скрипнула дверь в комнату, шаги за спиной. Сердитый голос Ирии:
- Алиса, ты до сих пор ещё не спишь?
- Ирия! – не оборачиваясь, зовёт вполголоса Алиса. – Скорее сюда!
Вместе с Алисой Ирия выглядывает в окно: на веранде в тусклом свете свечи они видят Белку и Вери-Мери. Пигмей пытается схватить её за руку, Белка вырывается.
Новый видеоряд: веранда. Белка испуганно забилась в угол, Вери-Мери, с наглой ухмылкой, наступает, отрезав путь к двери в дом
- Я сейчас закричу! – тяжело дыша, отвечает Белка.
Пигмей остановился:
- Закричишь – хуже будет, – усмехается он. - Тогда твои дружки точно угодят к вкушецам. Ты ведь этого не хочешь, верно? (Пауза.)
- Ладно, - чуть отступив, Вери-Мери присаживается на край скамьи подле стола. – Давай поговорим спокойно. Ты хитра, ловка, кого хочешь вокруг пальца обведёшь – так ведь и я таков! Ты стремишься начать новую жизнь – так ведь и я хочу того же! Ты своих братьев терпеть не можешь – и я их ненавижу! Видишь, как много общего у нас! Так почему бы нам не быть вместе? Подумай, какие дела могли бы мы провернуть…
- Ненавидишь, а сам им служишь!
Вери-Мери хихикает, качая головой:
- Я, да будет тебе известно, служу только себе. По мне, так братья твои – тьфу! Полные ничтожества... Как были лесными разбойниками, так ими и остались! Какие они поклоны?! То ли я: всё, чем владеют Кроты, очень скоро сделается моим! (Пауза) И, разумеется, твоим, если захочешь…
- Никогда, - с ледяной яростью шепчет Белка, - никогда я не стану твоей!
- Дура! - восклицает Вери-Мери в сердцах. - Дура! Ты хоть понимаешь, от чего отказываешься?! Да я, если хочешь знать, весь этот город для тебя куплю! Представь - всё у твоих ног! Сам повелитель Радикулит кланяться тебе будет!
Пигмей, распаляясь, от собственных фантазий на миг ослабил внимание, чем воспользовалась Белка, метнувшись к двери. Вери-Мери проворно вскочил, бросившись на перерез. Вцепившись в Белку (он едва достаёт ей до груди), Вери-Мери пытается зажать ей рот.
- Пусти! – вырывается Белка.
- Не шуми, - шипит Вери-Мери. – Если твои прибегут, им же будет хуже…
Внезапно длинная и гибкая рука ложится на плечо пигмея: Вери-Мери и ахнуть не успел, как описав в воздухе дугу, он приземлился на лужайку, перед верандой.
На веранде стоят Ирия (отряхивает руки) и Алиса…
- У-уу… - Вери-Мери пытается встать.
- Не бойся, Белочка, - Алиса обняла за плечи, трясущуюся девушку, - мы тебя в обиду не дадим!
- Ты за это поплатишься! - поднялся наконец Вери-Мери. – Твои синие глаза выплачут сполна это оскорбление горючими слезами!
- Я прилетела с далёкой звезды, - отвечает Ирия. – За мной стоят могущественные силы Вселенной. И не тебе, жалкий работорговец, грозить мне.
- Не знаю, насколько могущественны силы твоей вселенной, но у нас ты уже побывала на невольничьем помосте, в цепях, где тебя продавали как скотину...
- Вери-Мери, - вмешивается Алиса, - я тебе честное слово даю, что мы с Ирией прилетели с далёкой звезды. И сила нашей Земли бесконечна, в сравнению с властью всех ваших Кротов и Радикулитов…
Вери-Мери перевёл взгляд на девочку:
- Вот как, значит, вы платите за моё добро! Мне ничего не стоило выдать всех вас, но я этого не сделал! (Пауза) Девочка, пойми: я – тоже человек, и у меня тоже есть чувства! Уже много лет я полюбил Белку искренней и чистой любовью. Я не могу уснуть от осознания того, что с вами ей грозит опасность. Что отвратительного в моём желании помочь ей, защитить сберечь?
Глаза Вери-Мери блестят в свете луны, по щекам текут слёзы.
- Не верь ему, Алиса! – торопливо шепчет Белка. - Не верь, Ирия! Он ни разу ещё не сказал правдивого слова!
- Ваше желание похвально, - усмехается Ирия, - но эту девушку (обнимает Белку) мы сами как-нибудь защитим, без вас…
- Хорошо, - неожиданно соглашается пигмей. – Я уйду… (поворачивается к калитке). Видите – я ухожу…
- Не верьте, - Белка испуганно теребит руку Ирии. – Он сейчас за стражей побежит!
- Мы готовы заплатить тебе за молчание, - говорит Ирия.
- Заплатить?!! – Вери-Мери готов расхохотаться. – Вы собираетесь оскорбить меня какими-то деньгами?
- Да, - кивает Ирия. – Мешок золота тебя устроит?
- Мешок… - пигмей задумался. – А большой мешок?
- Тебе не унести, – говорит Алиса.
- Хорошо, - говорит Ирия, - назови свою сумму. Сколько тебе нужно, чтобы ты забыл о Белке навсегда?
- Я не могу о ней забыть! – искренне возмущается пигмей. – Два мешка!
- Значит, договорились, - заключает Алиса
- А золото? – вопрошает Вери-Мери. – Несите его сюда!
- Ты получишь золото, когда Белка будет в безопасности, - отвечает Ирия.
- Нет, так не пойдёт! – качает головой Вери-Мери. – Я деловой человек! Мне нужны гарантии…
Ближайшие кусты зашевелились:
- Сейчас ты получишь у меня гарантии! – из кустов выскакивает Вепрь.
Прежде, чем он успевает схватить пигмея, тот даёт стрекоча. Достигнув запертой калитки, Вери-Мери вскарабкался по стропилам, скрепляющим вертикальные плахи, и через мгновенье оказывается на верху каменной ограды:
- Три мешка – моя окончательная цена! Прощай, Белка! Прощай, любимая!
Вери-Мери соскочил вниз. Слышно, как стучат его деревянные каблуки.
- Ах, нехорошо вышло! – сокрушается Вепрь. - Упустили! Теперь он донесёт…
- Может, его следует догнать? – спрашивает Алиса.
- Поздно! – вздыхает Белка. – Он этот город как пять свои пальцев знает. Спрятался уже где-нибудь…
- Будем надеяться на его жадность, - заключает Ирия.

…Джунгли, старые развалины. Горит костёр. В свете его Копьё и Дротик сооружают носилки: к двум срубленным жердям тонкими ивовыми прутьями они прикрепляют короткие перекладины, образуя нечто вроде лестницы. Пашка, сидя на корточках, им помогает. Вот он потянулся за очередным прутом и… Косичка, которую он должен был передать, выпадает у него из-за ворота.
К счастью, Пашка заметил, что она упала. Он подбирает письмо:
- Ой! Совсем забыл – я должен это передать!
Копьё принимает косичку из Пашкиных рук, рассматривает, возвращает:
- Это надо немедленно переслать нашим! (Обращается к одной из птиц) Алина, отнеси Пашу в Убежище!
Алина, дремлющая, прислонясь к боку Альты, встрепенулась, подняв голову…
- А вы? – недоумевает Пашка.
- Нам всё равно возвращаться пешком, - объясняет Дротик, - мы понесём Альту.
- Ночью, через лес… - Пашка поёжился.
- У нас факела, - отвечает Дротик. – И потом, мы же вооружены!
Дротик похлопывает себя по карманам – из каждого торчит по белой ракетнице.
- Не беспокойся за нас, - говорит Копьё. – Ты должен донести послание.
Мальчишки прощаются, по-взрослому пожимая руки…
Вот Пашка уже верхом на белой птице. Алина расправляет четырёхметровые крылья, тяжело разбегается, взлетает… Вслед за ней взлетает и вторая птица
- Удачи вам! – Пашка кричит остающимся Копью, Дротику и Альте.
Копьё и Дротик машут руками…
Над ночными джунглями летят два альтоса. На том, что чуть впереди, сидит Пашка. Алина, которая его несёт, без умолку тараторит:
- Ах, Паша, отважнейший из людей! Ты был готов пожертвовать собой, ради спасения нашей раненой подруги! Теперь твой подвиг будет воспет в песнях! «Паша – отважный герой! / Послан далёкой Землей / Свет принести на Крину…»
Пашка не находит себе места – к подобному вниманию к своей персоне он не готов. Чтобы отвлечься, он вертит головой и вдруг замечает впереди клубящееся облако белого дыма. Могучий столб белого пара, подсвеченный прожекторами с четырёх осветительных мачт, вырывается из невысокой широченной башни, похожей на холм, чернеющей над макушками деревьев.
- Что там, вулкан? – теребит Пашка Алину.
Алина перестаёт петь. Второй альтос издаёт гортанный крик тревоги и резко взмахивает крыльями. Обе птицы резко повернули в сторону
- Ох, и заболталась же я! – встревожено говорит Альта. – Залетела, куда не надо…
- Что там? – любопытствует Пашка. – Вулкан?
- Центр, - отвечает Альта просто.
- Какой ещё «Центр»? – не понимает Пашка.
- Тот, откуда вкушецы насылают беспамятство, - отвечает вторая птица.
И тут Пашка видит – средь чёрных джунглей в свете луны серебрится купол, похожий на купол небольшого телескопа. Он медленно поворачивается навстречу, половинки разъезжаются в стороны, открывая короткую массивную трубу…
- Алина! Вниз! – инстинктивно пригнувшись, кричит Пашка.
Альтосы и без него видят опасность: сложив крылья, они камнем пикируют вниз.
Из трубы «телескопа» вырывается узкий пучок ослепительных лучей, похожих на лазеры. Но «телескоп» промахивается: лучи прошли выше.
Башня «телескопа» пропала из вида: альтосы снизились ниже макушек деревьев.
Испуганно озираясь, Пашка жмётся к шее Алины: ветви деревьев едва не хлещут его по бокам.
- Из такой штуки подбили нашего Гай-до, - говорит Пашка. – А до него – «Днепр».
- Летать над Криной очень опасно, - вздыхает сзади вторая птица.
- Эти вкушецы по всей планете расставили свои молнии! – говорит Алина.
- А днём скунусики летать не дают, - добавляет сзади вторая птица.
- Не надо о грустном! – требовательно просит Алина.
Лес неожиданно расступился, и показалась огромная заболоченная пустошь. В лужах и узких протоках, окаймлённых стенами камышей, блестит стоячая вода. Точно крепостной вал, пустошь пересекает прямая как стрела железнодорожная насыпь. На изъеденных ржавчиной железнодорожных путях застыл состав – дюжина пассажирских вагонов (превратившихся в покорёженные остовы). В выбитых окнах одного из вагонов видны оранжевые языки горящего костра, половина крыши отсутствует. Птицы пролетают над самым вагоном – Пашка видит обитателя вагона – полуголого, раздетого до пояса невероятно обросшего человека. Он греется у огня. Заметив птиц, человек привстаёт, машет руками и, скаля белые зубы, мычит что-то нечленораздельное…
- Тут Бе-Пе поселился, - поясняет Алина, - Уж сколько думает, бедняга, что едет к кому-то в гости...
- Наши его не трогают, - добавляет вторая птица, - даже подкармливают иногда.
За пустошью опять лес, но он тянется недолго. Вот в нём показалась похожая на глубокое ущелье просека. Вот – ещё одна, тянется параллельно первой. И почти сразу пошли поперечные просеки, разбивающие лес на правильные квадраты и прямоугольники. В свете луны сквозь древесные кроны проглядывают полуразрушенные фасады зданий. Когда-то здесь стоял большой город, ныне поглощённый джунглями. Только центр более-менее расчищен.
В центре, посреди широкой площади, выложенной брусчаткой, возвышается настоящий старинный замок: две высокие остроконечные башни, соединённые прямоугольным многоэтажным зданием под двускатной черепичной крышей. Их окружает зубчатая крепостная стена с десятком невысоких башенок. Как ни странно, но в окнах замка горит свет, и этот свет… электрический!
- Вот оно, Убежище! – объявляет Алина.
Альтосы делают круг над замком, снижаются, распростёрши крылья, заходят на посадку возле поднятых ворот. По бокам от входа горят два больших костра. Навстречу птицам бегут люди, одетые точь-в-точь как давешние Копью и Дротик, но они заметно старше – им лет по 20…

…Смена видеоряда: на единственную луну медленно наползают тучи…
Дом Мудрейшего Кошмара, ночь. Окошки погасли. В темноте громко стрекочут цикады. Неожиданно, за забором, опоясывающим дом, показались багровые отсветы. Резкий грохот опрокинутого ведра (кто-то натолкнулся на него в темноте). И сразу же раздаётся громкий топот множества ног. Громкие удары и треск вышибаемой двери. Заблеяли в хлеву потревоженные животные, залились громким лаем собаки. Громкие выкрики команд, пронзительное верещание пигмеев…
Спальная комната (в темноте едва видны кровати, на которых спят Алиса и Ирия). Грохот, дверь, сорванная с петель, падает на пол. И сразу же становится светло. Резкий окрик:
- Встать!
Ошеломлённые Алиса и Ирия поднимают головы. Девочка спросонья трёт глаза, Ирия заслонилась ладонью от бьющего в глаза света.
В спальню ворвались вкушецы, задние держат чадно пылающие факела, передние вскинули заряженные арбалеты. Чёрные прорези на белых масках неподвижно уставились на землян:
- Вы арестованы! Без глупостей! Одно только движение – и мы будем стрелять!
..Задний двор. Толпятся вкушецы. Пылают факела. Захлёбываются от лая потревоженные соседские собаки. Ворота распахнуты настежь. С улицы во двор заезжает повозка-двуколка, запряжённая парой быков - железная клетка на колёсах.
Из дома выволакивают арестованных – первым вкушецы тащат упирающегося хозяина дома. Он в ночной рубашке и светлом ночном колпаке, на ногах тапочки. Руки его связаны за спиной:
- Я ничего не вижу! Я ничего не знаю! Это мой жизненный принцип!
Следом ведут Ирию и Алису (босых и тоже связанных): девочку за локоть ведёт один вкушец, Ирию – сразу два.
Алиса видит на земле два мёртвых тела. Маленький Моро-Пари лежит ничком, вытянув руки. Перед ним валяется небольшой топорик для рубки мяса. Вепрь устремил к небу остекленевшие глаза, сжимает окоченевшими руками окровавленный кинжал, из груди его торчит арбалетная стрела.
Алиса пятится в ужасе, Ирия (тоже увидев убитых), стиснув зубы, отворачивается. Кошмар, сбившись на полуслове, судорожно икает. Вкушецы грубо толкают их:
- Вот так бывает с теми, кто осмеливается нам сопротивляться! – хрипло рычит старший из них.
Торопливый топот ног, из дома выскакивает Вери-Мери и, обогнав арестованных (даже не удостоив их взглядом) сбегает с крыльца, к старшему вкушецу:
- Я обшарил весь дом: Белки нет! Где Белка?
- Ничего не знаю, - отмахивается старший вкушец, - здесь все, кого мы нашли. Раз твоей Белки нет, значит, её и не было…
- Как это не было?! – пигмей аж подпрыгнул от злости. – Я давеча сам разговаривал с ней! Она не могла уйти! (Повернувшись, тычет пальцем в Алису и Ирию.) Они её спрятали! Прикажите их пытать! Сейчас же! (Топает ногой.)
…Камера отъезжает, демонстрируя двор с птичьего полёта. И мы видим Белку – на ней брюки и куртка – притаившуюся на крыше сарая. Бессильно сжимая кулаки, она следит за происходящим.
…Камера опять наезжает – снова задний двор, Вери-Мери и вкушецы.
- Кто ты такой, что распоряжаешься здесь? Я старший, и слово моё – закон!
- Кто я такой?!! – пигмей совсем потерял голову. – Да я завтра же пойду к самому Повелителю Радикулиту! (Гневно потрясает кулаком.) Вот тогда и ты, и твой Клоп Небесный узнаете, кто я такой…
- Эй, а ну-ка, взять его! - кивает старший вкушец остальным.
Обступив пигмея со всех сторон, вкушецы наваливаются на Вери-Мери.
- Да как вы смеете! – пищит он.
Ему связывают руки, как и прочим и первого швыряют в клетку на колёсах. Потом в повозку загоняют Алису и Ирию. Последним наступает черёд Кошмара.
- Э-ээ… Полслушайте! – обращается Кошмар к старшему вкушецу, силясь вырваться из рук конвоиров. – Здесь какое-то недоразумение… Ошибка! Пожалуйста, будьте свидетелем! Я оклеветан этим господином… (Кивает в сторону повозки, где бьётся Вери-Мери)
- Буду, буду! – кивает вкушец, и в голосе его чувствуется усмешка. – Я тебе и свидетелем буду, и прокурором, и палачом. (Конвоирам) Ну, что вы возитесь? Скорее заталкивайте его!
Вчетвером Кошмара водворяют в клетку (при этом мудрейший теряет тапки). Захлопывается решётчатая дверь, вкушец вешает замок, сбоку вставляет факел (заменяющую фонарь), щёлкает бич в руках возницы. Быки тронулись с места, повозка покатилась, грохоча и подпрыгивая на ухабах. Арестованные сидят на досчатом полу, пигмей, забился в угол Кошмар, подобрался к Алисе и Ирии:
- Когда нас будут допрашивать, ваш долг, как честных людей, засвидетельствовать, что я не имею никакого отношения к вашим ужасным преступлениям…
- Каким преступлениям? – не понимает Ирия.
- Не важно! – качает головой Кошмар. – Раз вы тут – значит преступницы, а преступление для вас всегда найдётся…
- Вы лучше скажите, куда дели Белку! – злобно шипит Вери-Мери из своего угла.
- А с тобой, негодяй, мы даже разговаривать не хотим! – сердито говорит Алиса…

…Убежище. Тесный замковый дворик посреди ворот. Похожая на сияющий небоскрёб к небу взметнулась громада башни. Пашка озирается с любопытством: в замке есть электричество. Горит, правда, не очень ярко и неравномерно одинокий фонарь. По обе стороны от Пашки - две птицы. Навстречу подходят двое – высокая и худая пожилая женщина в просторном сером платье и плотный низенький, наполовину лысый пигмей в куртке и коротких штанах, похожих на бриджи:
- Доктор Хруст! – представляется пигмей, блеснув гладкой лысиной в обрамлении курчавых чуть тронутых сединой волос.
- Зарница, - представляется женщина.
- Паша, - Гераскин протягивает руку.
- Очень приятно! – улыбается Хруст. (Обмениваются рукопожатием).
- Вот, я должен вам передать! - Пашка достаёт косичку.
Зарница принимает косичку, внимательно перебирает узлы.
- Можно, я буду петь? – сгорая от нетерпения, похлопывает крыльями по бокам Алина. – Подвиги, совершённые нашим отважным гостем, настолько велики, что мне ужасно хочется воспеть их…
- Алина, - мягко возражает Хруст. – Наш отважный гость едва стоит на ногах! Позволь сперва накормить его и дать выспаться…
Небольшая ярко освещённая комната. На стене неярко горит светильник под самодельным абажуром. На столе, застеленном чистой скатертью, лежит краюха белого хлеба, стоит стакан молока. Зарница предлагает Пашке сесть за стол:
- Возможно, - смущённо говорит она, – наша пища покажется тебе скромной… Мы живём небогато…
- Что вы! – Пашка набрасывается на угощение, уплетает хлеб за обе щёки, отхлёбывает молоко из стакана. – У вас замечательная еда! Я тысячу лет ничего не ел! (Говорит чуть заплетающимся языком. Отхлёбывает из стакана.)
- Простите, я позабыл спросить ваше отчество, - говорит Пашка.
- Отчество? – вскинула брови Зарница. – Извини моё невежество, Паша, но мы на Крине позабыли многие слова. Что такое «отчество»? Имя отца?
- Угу! – Гераскин кивает. – Моего отца звали Виктор. Стало быть, я – Павел Викторович…
- Я не знаю отца, – вздыхает Зарница. – Когда мне было пять лет, меня продали в рабство. Помники выкупили и привезли сюда. С той поры я живу в Убежище.
Пашка перестаёт жевать, слова Зарницы запали ему в душу. Он решительно отодвигает недоеденный хлеб и недопитое молоко. Пауза.
- А где сейчас мои друзья? – спрашивает Пашка. – Мне сказали, они здесь, у вас…
- Ты в любое время можешь их увидеть, Паша, - отвечает Зарница, - Но, может быть, ты сначала всё же отдохнёшь?
- Нет! – решительно мотает головой Пашка. – Я, может, только затем и прилетел, чтобы их увидеть!
Новый видеоряд: сопровождаемый Зарницей, Пашка идёт по двору замка (Это задний двор, дальний от ворот). Протяжно скрипят деревянные оси: восемь быков, неспешно крутят два горизонтальных ворота (по четыре на каждом), зубчатой передачей соединённых общим деревянным валом, покоящимся горизонтально на решётчатых стойках. Он идёт в деревянный сарай, прилепившийся к стене замка. В досчатой стене горит освещённое окно, во все стороны расходятся провода. Пашка остановился, удивлённый неожиданным зрелищем.
- Это наша главная энергостанция, – объясняет Зарница. – Её построил доктор Хруст. Здесь мы добываем электричество.
Они проходят меж воротов и оказываются возле башни. Зарница распахнула дверь:
- Заходи, Паша!
Пашка оказывается в довольно просторной комнате, стены и пол которой устланы мягкой обивкой. В центре, за круглым столом небритый и странно одетый (босой, без обуви) сидит Геннадий Полосков. На нём форменные брюки и домотканая крестьянская рубаха. На листке бумаги, капитан «Днепра» играет сам с собой в крестики-нолики. Поодаль с нечесаной шевелюрой и всклокоченной бородой ходит из угла в угол Филидор Зелёный, твердя, точно заводной автомат: «Это добром не кончится!» Иногда он умолкает, останавливается на минуту, и снова принимается ходить. В противоположность командиру, на инженере уцелел форменный китель, а штаны, видимо, одолжены у отца Речки. На трёх креслах дремлют, посапывая, старики: Меркурий (в середине), Посейдон и Гермес. На полу возится Афродита, облачённая в длинный балахон. Бывшая наследница Атлантиды впала даже не в детство, а младенчество: деловито сопит, лепечет что-то понятное лишь ей одной. Расплёскивая воду, она пытается напоить из кружки старую куклу, подаренную Алисой... В противоположном углу, задравши ноги на спинку дивана, уткнулся в потолок Тадеуш Сокол (как и Полосков, оброс щетиной).
- Здравствуйте! – Пашка бросается к друзьям, подбегая то к одному, то к другому, хватает их за руки. – Геннадий Павлович! Мы прилетели! Прилетели за вами!
Полосков секунду глядит на мальчика тупым взглядом, и снова берётся за карандаш. Зелёный, остановившись перед Пашкой как вкопанный, пытается что-то вспомнить и, в конце концов, произносит:
- Жду больших неприятностей! – отстранив Пашку, он снова шагает из угла в угол.
Сидящая на полу Афродита, решив, видно, что Пашка подошёл отнять у неё куклу, хватает игрушку и, спрятав за спиной, совсем как маленький ребёнок, начинает хныкать, залившись горькими слезами и мотая головой:
- А-аа! А-аа!
Меркурий тотчас пробуждается. Выбирается из кресла и, подползши к дочери на четвереньках, обнимает Афродиту, желая, видимо, успокоить:
- У-уу! У-уу! – гладит дочь по головке.
Посейдон и Гермес, оставшись одни, дремлют, обнявшись…
Пашка подбегает к Тадеушу, хватает за руку:
- Ирия! За тобой Ирия прилетела! Тадеуш, ты её помнишь?
Тадеуш, глядя на Пашку с неприязнью, осторожно высвобождает руку:
- Как-кая И-и-ирия?! С-странное и-имя…
- Вандочка! – не унимается Пашка – У тебя дочка на Земле осталась!
Тадеуш брезгливо отшатнулся:
- Не знаю ник-какой Ва-андочки! Уходи! Т-ты п-плохой!
Пашка готов расплакаться. Зарница подходит сзади, кладёт руку на плечо:
- Извини, что не предупредила тебя! Видеть близкого, потерявшего память всегда больно и неприятно. Ты не привык, а мы сталкиваемся с этим каждый день…
- Так надо же что-то делать! – угрюмо говорит Пашка.

…Город, глубокая ночь. Небольшой тупик зажатый домами с трёх сторон. Горят костры, освещающие низ зданий, макушки неясными тенями теряются на фоне неба. У костров греются люди – это братья Кроты вместе со своими воинами. (расположились так, что перегораживают выход из тупика.) По сторонам стоят двое часовых. Правый Крот дремлет на спине, подложив под голову седло, Левый Крот сидит у костра и лениво жуёт соломину. В глубине двора – коновязь. Отдельно от коней стоят два белых единорога. Камера наезжает…
…И тут мы видим Белку – раздвинув лианы, оплетшие необитаемые развалины, она тихонько выбирается из окна нижнего этажа. Бесшумно соскочив на землю, она, пригнувшись, пробирается к коновязи… Проскользнув под козлами, Белка тихонько встаёт в полный рост.
Единороги глядят на неё голубыми глазами, тянут морды, шевеля влажными губами и, раздувая ноздри, собираются фыркнуть…
- Тише, тише, - Белка легонько поглаживает обоих, успокаивая.
На ощупь, не оборачиваясь, она отвязывает одни поводья, вторые... Скользнув меж животных, она запрыгивает на спину одного из единорогов.
- Вперёд! - ударив пятками по бокам, командует Белка. - Пошёл!!
При этом она не выпускает поводья второго единорога.
Шум, крики:
- Стой! Держи! Что смотришь, стреляй!
Навстречу Белке бегут воины во главе с Левым Кротом. Часовые вскинули арбалеты. Закусив губу, наездница колотит единорога пятками по бокам:
- Быстрее!
Её единорог взвивается на дыбы, так что Левый Крот, вознамерившийся было перехватить поводья, не удержавшись падает на землю. Единороги перескакивают чрез упавшего и мчатся к выходу. Часовые целятся…
- Не стрелять! – кричит Левый Крот. – Это Белка!
Белка вырывается из тупика и уносится прочь по узкому кривому переулку:
- Прощайте, братья Кроты!
Затихает удаляющийся топот копыт…
Правый Крот, вскочив:
- В погоню! Все по коням!

…Небольшая уютная комната. Свежий ветерок из раскрытого окна, легонько колышет полосатые занавески. На кровати под одеялом спит Пашка Гераскин. За кадром спорят двое взрослых (их голоса доносятся издалека):
- Тобой движет не забота о нашем Убежище, – возмущается шёпотом голос доктора Хруста, - а мелкие эгоистические интересы!
- Назови мои эгоистические интересы! - возмущается женский голос.
- Моё здоровье! – сердито отвечает Хруст.
- Это не мой эгоистический интерес, а твой! – саркастически усмехается женщина. – Ты воображаешь, будто твоё здоровье принадлежит тебе одному! В то время как оно принадлежит твоим детям! Нашему Убежищу, наконец…
- Замолчи! – перебивает Хруст. – Ты разбудишь нашего гостя!
- Его из твоей пушки не разбудить! – отвечает женщина. – Как раз он-то бережёт своё здоровье! Спит уже десять часов, а всё Убежище ходит на цыпочках…
Пашка открывает глаза:
- Как десять часов?!
Откинув одеяло он, в трусах и майке, вскакивает с постели. За окном вовсю сияет солнце. В комнату заглядывают доктор Хруст:
- Доброе утро, молодой человек!
- А вот и завтрак! – входит его улыбающаяся супруга – шоколадная курчавая пигмейка в длинном платье до пят.
Она несёт на подносе стакан молока и вазочку с румяным печеньем.
- Э-ээ… - Гераскин мнётся. – Может, потом? Время дорого…
- Никаких потом! – пигмейка наступает, заставляя Пашку сесть обратно на кровать. – Я не отпущу никого, пока молодой человек не позавтракает!
Жена Хруста ставит поднос на тумбочку. Пашка, со вздохом, берётся за стакан…
- Пейте-пейте! – приговаривает пигмейка. – Молочко у нас свежее. В Убежище мы держим коров…
Мальчик откусывает печенье, удивлённо морщится:
- Что же оно у вас совсем не сладкое!..
- Тут нам понадобиться ваша помощь, молодой человек, - говорит Хруст. – За три века мы растеряли достижения прошлого, не стало многих культурных растений. Нет больше сахарной свёклы, сахарного тростника…
- В следующий раз мы обязательно захватим для вас семена! - обещает Пашка.
Он обводит взглядом комнату. В противоположном углу - шкаф, по виду – книжный. Только вместо книг на полках какие-то старые помятые предметы…
Допив молоко, Пашка встаёт и подходит к шкафу:
- Я думал, шкаф для книг… - говорит он, хрустя печеньем. - А у тут вас музей…
Хруст подходит сзади:
- Книги нынче стали редкостью! А это – предметы невыясненного назначения. Раскапывая развалины, мы каждый день чего-нибудь находим, а в свободное время стараемся разгадать значение непонятных артефактов – они есть у каждого помника. Иногда, делаются замечательные открытия! Как рассказывают, три века назад наш первый учитель, глядя на сломанные часы, изобрёл колесо…
- Изобрёл?! – Пашка потрясён.
- Конечно, - вмешивается супруга доктора Хруста, унося поднос. – В первые годы после катастрофы и этого никто не знал.
- А я знаю, что это такое! – потянувшись, Пашка достаёт с полки заржавевший конус с ситом на конце. – Это носик от садовой лейки!
- Носик от лейки? – не понимает Хруст. – Неужели… Я бьюсь над этой загадкой уже третий год!
- Ну да! – кивает Пашка. – Если взять ведро и сбоку приделать трубку, то на конце должна быть вот такая штука, чтобы разбить струю на много-много струек…
- Гениально! – искренне радуется Хруст. – Молодой человек, вы могли бы стать у нас консультантом по загадочным предметам!
- Я бы остался, - вздыхает Пашка, - да мне в школу через несколько дней! Но я постараюсь прилететь к вам на каникулах!
…Парадная зала замка. На потемневших стенах висят старинные гербы. За длинным столом, в одинаковых креслах сидят руководители помников – седовласые мужчины, пожилые женщины. Во главе стола – доктор Хруст, перед ним, как председателем, на столе стоит колокольчик. По правую руку – Пашка.
- Друзья мои! – говорит Хруст. – Мы собрались, чтобы обсудить чрезвычайные новости. Похоже, то, чего мы все опасались, свершилось – поклоны ближних и дальних мест собрались в поход. Вместе с ними выступит и войско Радикулита – против нас сосредоточена армия в пятнадцать тысяч человек. У нас же, как вы знаете, не наберётся и трёх тысяч мужчин, годных быть воинами.
- Женщины тоже встанут в строй! – решительно говорит Зарница.
- Даже если в строй встанут все способные носить оружие, – печально говорит какой-то старый, белый как лунь помник. – Силы неприятеля превзойдут нас втрое.
- Причём все они – профессионалы! – добавляет другой помник, помоложе.
Шум в зале. Добиваясь тишины, Хруст звонит в колокольчик.
- Вторая новость радостная, - продолжает Хруст. - То, что вчера было лишь смелым предположением, ныне полностью подтвердилось. Несчастные, потерявшие память, обнаруженные разведчиками неделю назад, оказались посланцами из космоса. Позвольте представить, друзья мои, Павла Гераскина – их отважного соплеменника. Уверен – прибытие людей с планеты Земля даст нам новую надежду!
Повинуясь жесту Хруста, зардевший от смущения Пашка встаёт. Десятки взоров устремлены на него.
- Я и мои друзья прилетели сюда искать пропавших товарищей с «Днепра». Но то, что мы здесь увидели, заставило нас вмешаться. Я, может быть, не всё до конца понимаю, но поклоны и вкушецы такие же враги мне, как и вам. Вместе мы свергнем их тиранию! Крина будет свободной!
Пауза. Помники с сомнением и недоверием глядят на Пашку.
- Друзья мои, - поднявшись с места, на помощь Пашке приходит Хруст. - Я должен сознаться, что перед совещанием мы с уважаемым Павлом успели обсудить ряд вопросов. Как известно, экзорциты вкушецов управляются из Распределительного Центра – единственного на планете. Сегодня у нас впервые появилась возможность уничтожить этот Центр, и тем положить конец всемогуществу наших врагов!
- Я решительно возражаю! – говорит белый как лунь помник. – Захват Центра потребует тысячи воинов. Тем самым, мы ослабим оборону Убежища! И потом, даже если мы захватим Центр, как нам его разрушить? Кирка и огонь бессильны против древней технологии, а порох мы едва научились делать, его не хватит.
- Я понимаю опасения, уважаемого коллеги Разума, - кивает Хруст. – При иных обстоятельствах я согласился бы с ним, однако, как я уже сказал, прибытие землян в корне меняет ситуацию. Во-первых, оборона Убежища – теперь, когда у нас есть новое грозное оружие (по знаку Хруста Пашка ставит на стол ракетницу, помники её с интересом рассматривают), мы способны отразить неприятельский штурм меньшими силами. (Шум в зале.) Но эта ракетница – ничто по сравнению с тем, что хранится на «Днепре»…
- Нам бы только в арсенал «Днепра» пробраться! – говорит Пашка. – Возьмём бластеры, боеголовки, и разнесём этот ваш Центр по кирпичику!

Конец девятого эпизода.

[Коллега Пруль]

Если не ошибаюсь, отчество Пашки — Николаевич. Или у вас свой замысел?

[Дин-70]

Вы имеете в виду, у Булычёва? Откровенно говоря, я не знаю, какое у него отчество. У меня он Викторович дважды (первый раз в "Гай-до").

[Дин-70]

Эпизод-10. В последний момент...

…Обширный, просторный, полутёмный зал – сводчатый потолок, поддерживаемый колоннами. Вдоль колонн тянутся скамьи. В отдалении поперёк стоит судейский стол, за которым 7 пустых кресел с остроконечными спинками, разной высоты: у среднего кресла - самая высокая, у двух соседних – пониже, и т. д., крайние кресла имеют самые низкие спинки. Напротив места председателя лежит деревянный молоточек. Тускло чадят факела, закреплённые на колоннах. Гулким эхом отдаются шаги по каменным плитам пола. В центре зала, напротив судейского стола - огромная клетка для арестованных. На скамье сидят (справа налево) Алиса, Ирия, Кошмар, правее девочки, держась особняком – Вери-Мери. У всех связаны руки. По бокам клетки дежурят два вкушеца, вооружённые длинными копьями.
Зал постепенно наполняется людьми – через две массивные двустворчатые двери, что позади судейского стола в зал входят вкушецы, рассаживаются по скамьям. Они вполголоса переговариваются, наполняя зал равномерным гулом. Появляются судьи – вкушецы, в ярких расписных одеяниях – у одного изображена Земля, и что растёт на ней: трава, цветы и плоды, скала с ветвистой сосной (последняя – на спине, обхватив ветвями вкушеца с боков, макушка сосны - на колпаке). Ещё один вкушец олицетворяет стихию Воды – его одеяние цвета морской волны, на которых нарисованы разнообразные морские обитателя. Третий вкушец – Воздух – в бело-голубом одеянии, разрисованном облаками, насекомыми, птицами и скунусиками. Четвёртый – Лёд – в серебристом с белыми снежинками. Пятый - Огонь – красные языками пламени на чёрном фоне. Шестой – Жизнь – в зелёном с изображениями различных зверей.
Судьи чинно рассаживаются в креслах за столом, но среднее кресло пока пустует…
…Тяжёлые шаги отдаются гулким эхом. Едва протиснувшись в дверь, в зал входит процессия: несколько дюжих вкушецов, пыхтя от натуги, вносят огромный шкаф и ставят с тяжёлым стуком. Легонько скрипнув, открывается дверца – появился Клоп в чёрном балахоне и чёрном колпаке, разрисованном полумесяцами и звёздами.
Гул голосов разом умолк, зато оживились арестованные. Мудрейший Кошмар живо вскочил со скамьи и, подбежав, прислонился к прутьям клетки:
- Ваше Святое Незнание! – причитает Кошмар. – Это недоразумение! Я спал и не видел никаких недозволенных снов, когда в мой дом ворвались ваши люди. Я сначала решил, что намечается плодотворная дискуссия с вашим Незнанием по поводу некоторых букв алфавита, но меня обвинили в укрывательстве опасных преступников. Клянусь, я никого не укрывал!
Клоп усаживается в кресло председателя:
- Ты, как всегда, ничего не знаешь, мудрейший! – Клоп, как и все вкушецы, в маске, поэтому не видно, как он улыбается, но отчётливо слышна его усмешка.
- Разумеется! – Кошмар рыдает, кивая головой.
- Ну, так я тебе немножко помогу, чтобы ты совсем ничего не знал…
- Смилуйтесь!!! – Кошмар рухнул на колени.
Со скамейки вскочил Вери-Мери. Подбежав, он пинками гонит мудрейшего прочь.
- Ваше Святое Неведение! Верный раб Вери-Мери жалуется на произвол и беззаконие! Меня арестовали, хотя именно я донёс на укрываемых преступников! К тому же меня бессовестно обманули: обещали отдать мешок золота и девушку по имени Белка, но мешка не дали, а девушку не нашли...
- Вот с тебя-то, любезный, мы и начнём! – говорит Клоп, ударяя по столу председательским молоточком. - Суд идёт!
Все, кроме арестованных и судий за столом встают. Затем опять рассаживаются, кроме одного, крайнего, что расположился возле самого судейского стола. Вкушец:
- Слушается дело известного негодяя и платного предателя, пигмея Вери-Мери!
Объявив, вкушец садится.
- Полагаю, состав преступления налицо, - говорит судья, олицетворяющий стихию огня, - неприличные выражения, шантаж, гнусное вымогательство…
- Он выдал нам на расправу сотни людей! – патетически восклицает судья в синем балахоне с рыбами.
- Больше частью невинных, - добавляет, кивнув, судья в сером со снежинками.
- О чём мы глубоко скорбим! – Клоп наставительно воздел указательный палец.
- Позор! – хором кричат вкушецы со скамеек. – Казнить его беспамятством!
- Возражаю! – кричит крайний судья с сосной на спине. – Вери-Мери совершил для нас немало полезного. Прошу учесть, как смягчающее обстоятельство!
- Помилуйте! – жалобно верещит Вери-Мери.
- Что ж, - задумался Клоп, - учитывая смягчающие обстоятельства, суд постановил помиловать подсудимого, при условии, что всё золото, как нажитое несправедливо, он добровольно пожертвует храму… (Обращается к Вери-Мери) Ты согласен?
- Согласен! – с отчаянием выпалил пигмей.
Удар молоточка. Клоп:
- Решение принято! (По его знаку со скамьи вскакивает несколько вкушецов-зрителей.) Ступайте к нему в дом! Произведите опись!
Длинными копьями стражники гонят Вери-Мери обратно на скамью. Забившись в угол, уткнувшись лбом в прутья решётки, Вери-Мери стонет, почернев от бессильной ярости… Вкушец-глашатай:
- Слушается дело двух неизвестных преступниц! Прибыли неизвестно откуда, с неизвестной целью, и, вообще, вели себя подозрительно!
- Что значит, с «неизвестной целью»? – возмущается судья в огненном балахоне. – Очень даже известной! (уставил палец на Алису.) Девчонка, выдававшая себя за акробатку, собиралась отравить Его Величество Радикулита, нашего повелителя! А эта женщина (показывает пальцем на Ирию) нападала на поклонов, о чём имеются свидетельские показания братьев Кротов, данные под присягой!
- Вероятно, она собиралась поднять восстание против законной власти, - задумчиво произносит вкушец с сосной на спине, - как вы думаете, коллеги?
- Думаю, - произносит судья со снежинками, лениво зевая, - чем скорее мы её бросим в яму беспамятства, тем лучше. (Пауза) А девчонку предлагаю помиловать прилюдно: народу нравится, когда милуют приговорённых!
- Что ж… - задумался Клоп, уставившись на Алису прорезями маски. – Девочка, согласна ли ты остаться у меня в доме и услаждать мои взоры?
Сзади стражники копьями заставляют Алису встать. Она стоит, понурив голову.
- Я?... (Шмыгает носом.) Согласна, - чуть слышно произносит она. – Но только… (Повышает голос.) Если вы не будете кидать в яму Ирию!
Шум в зале. Сердитые выкрики:
- Да как она смеет, уличная акробатка! Ей предлагают жить в роскоши, море удовольствий, а она!.. Казнить неблагодарную!
- Порядок! Порядок в зале суда! - Клоп сердито стучит молоточком. - Мы тут посоветовались… (пауза) и решили… (снова пауза) Казнить беспамятством обеих!
Шум в зале, аплодисменты, выкрики:
- Правильно! Да здравствует наш справедливый председатель!
Не поднимая головы, Алиса садится обратно на скамью:
- Не сердись, Ирия, - чуть не плача всхлипывает девочка.
- За что мне на тебя сердиться? – грустно вздыхает Ирия. – На твоём месте я поступила бы также.
- И последнее на сегодня дело! - громогласно вещает глашатай. - Кошмар, придворный Мудрейший Его Величества, обвиняется в укрывательстве опасных преступников, а также в сопротивлении при аресте!
Стражам с копьями даже не приходится сгонять старика со скамьи:
- Ложь! Клевета! – Кошмар грудью бросается на решётку. - Прошу отметить: я не сопротивлялся!
- Он не сопротивлялся? - поднял голову Клоп.
Со скамьи встаёт вкушец – тот, что давеча руководил арестом:
- А то как же! Нам пришлось заталкивать его в повозку вчетвером!
Шум в зале… Клоп стучит молоточком, требуя тишины:
- Сопротивлялся, или нет – это не важно! (Пауза.) Думаю, выражу общее мнение, если скажу – в яму его!
- Верно! Казнить! – ликует зал. - В яму его!
В клетке, прижавшись лбом к прутьям, рыдает связанный пигмей:
- Богатство, слава, честь!... Лишиться всего в одночасье! (Бросает злобный взгляд на Алису и Ирию) А всё вы виноваты! – злобно шипит Вери-Мери.
- Никто вас не просил предавать, - вздыхает Алиса.
- Что ты понимаешь, проклятая девчонка! – злится пигмей в ответ. – Ты ничего не нажила и ничего не потеряешь, а я долгие годы пробивал себе путь умом и талантом! И вот потерял всё… Всё!!! (Рыдая, бессильно роняет голову).
В противоположном углу отрешённо стонет Кошмар:
- О, яма забвения!... Никого не минует твоя безжалостная пасть…

…Опушка леса… Тянется неширокая дорога – скорее тележная колея. Негромко, перекликаются птицы. В череду звуков вплетается торопливая поступь шагов, усталое дыхание. Вдруг раздаётся резкий пересвист – приближаются скунусики.
Камера отъезжает, становится виден остановился одинокий путник – это Ручеёк в плаще с капюшоном. Остановившись, он встревожено озирается, стаскивает одной рукой капюшон, а второй подбирает с земли длинную, суковатую палку, Ручеёк приготовившись защищаться.
Скунусики пикируют со стороны зарослей, едва не задевая ветви кустов – они отрезают путь к спасению, стремясь выгнать жертву на открытое пространство.
Пригнувшись, Ручеёк отбивается палкой от стремительных полосатых теней. Задетые мыши злобно шипят, оглушительно хлопают их кожистые крылья. Один из скунусиков, метнувшись к самой земле, задевает ногу юноши…
- Ах!!! – помник присел.
Выронив палку, он схватился за раненое колено. Из-под располосованной штанины сочится кровь. Радостными пересвистываясь, скунусики взмывают в небо, разворачиваясь для повторного захода. Раненый Ручеёк, достаёт спрятанный под плащом кинжал – он пытается ползти в сторону спасительных зарослей, а когда крылатые враги вновь устремляются в пике - ложится на спину.
Снова хлопают крылья, полосатые разбойники злобно шипят… Сгруппировавшись, Ручеёк отбивается кинжалом:
- Врёшь! - восклицает он в отчаянии. - Не возьмёшь!
Внезапно в свистопляску боя вплетается топот копыт. Отдалённый вскрик:
- Ручеёк, держись!
Звенит арбалетная тетива – пронзённый стрелой скунусик падает на дорогу.
Злобно шипя и тревожно пересвистываясь, крылатые разбойники уносятся прочь (они боятся арбалетов). Лёжа на спине, Ручеёк замер изумлённо всматриваясь. Над ним склонилась белая единорожья голова, а выше – знакомый девичий силуэт…
- Белка? – изумлённо вопрошает Ручеёк, прикрыв брови ладонью.
- Ты ранен? Сейчас я тебя перевяжу… - соскочив на землю, наездница высовывает руку из куртки и отрывает чистый рукав рубахи.
…Присев на корточки, Белка надрывает белую материю и перевязывает рану.
- Тебе очень больно? – приговаривает она.
- Пустяки, - морщится Ручеёк. – А как ты здесь оказалась? Почему Вепрь тебя отпустил? Где Ирия, где Алиса?
- Вепря убили, - угрюмо сообщает Белка. – А Алису с Ирией схватили и судить повезли. Нас Вери-Мери выследил… Мне одной удалось бежать.
- Ах, как нехорошо вышло! - Ручеёк стонет. – Сейчас их, наверное, казнят…
- Им уже не помочь, - соглашается Белка, чернее тучи.
Любопытный единорог тянет морду к сидящему на земле Ручейку. Ручеёк невольно трогает его рукой:
- Откуда у тебя единороги?
- У братьев увела, - кончив перевязку, Белка встаёт и помогает подняться раненому. – Верхом сидеть сможешь?
- Попробую…
Белка подсаживает, и Ручеёк вскарабкивается на второго единорога. Девушка забирается на первого. Повинуясь всадникам, единороги трогаются с места и идут рысью. Вокруг стеной поднимается лес…

…Лес. По едва приметной тропе, растянувшись колонной по одному, пробирается отряд помников – в пятнистом камуфляже, в камуфляжных плащах и повязках на головах они сливаются с листвой. Оружие у каждого – арбалет и кинжал в чёрных пластиковых ножнах. Сквозь древесные кроны едва проглядывает прерывистая полоска неба. Один из воинов остановился и, задрав голову, глядит вверх – сквозь редкие разрывы в небе промелькнули два птичьих силуэта. Помник машет рукой…
…Новый видеоряд: два альтоса парят, едва касаясь крон деревьев. На передней - Гераскин, на задней – доктор Хруст. Пашка силится перекричать встречный ветер:
- Смотрите! – он показывает рукой вниз. – Какой-то отряд! Может, это поклоны?
- Нет! – Хруст отрицательно вертит головой. – Это отряд Сокола. Он идёт к Распределительному Центру. Разными дорогами туда выдвигаются Мангуст, Сокол, Кинжал, Рысь и Арбалет. Мы будем штурмовать Центр пятью колоннами.
Видя, что Пашка и Хруст разговаривают, Алина и вторая птица поравнялись друг с другом и летят крыло к крылу.
- Я всё хочу у вас спросить, - любопытствует Пашка, - почему они идут пешком? Ведь у вас же есть альтосы! Налетели, как снег на голову – давно уже разгромили бы этот проклятый Центр!
- Ты думаешь, мы железные? – вмешивается недовольно Алина. – Альта ещё могла Ручейка возить – она у нас самая сильная. А мне взрослого не поднять – надорвусь!
- Кстати, а где Альта? – спрашивает Пашка. – Как её здоровье?
- На рассвете, пока ты спал, её доставили в Убежище, - отвечает вторая птица (на которой летит Хруст), - врач обещает, что она поправится.
- Но летать сможет не скоро, - грустно вздыхает Алина. – Нас, альтосов, мало осталось. Нас надо беречь!
- Центр вкушецы берегут как зеницу ока! – говорит Хруст. – К тому же он оборудован телепортом, по которому тамошний гарнизон в любое время может получить подкрепление. Вот почему до сих пор мы не пробовали его захватить.
- Мы этот телепорт из бластера чик-чик! – храбрится Пашка.
…Впереди показалась овальная прогалина. В центре, подмяв упавшие деревья, покоится «Днепр». Птицы делают круг. Хруст не в силах оторвать взор от космического исполина:
- Он здесь… А я, честно говоря, сомневался!
- Не верили? – усмехается Пашка.
- В чудо трудно поверить… - объясняет Хруст.

…Широкая городская площадь. Деревянный помост, с краю которого возвышается примитивный деревянный кран с лебёдкой и крюком на конце. Стоят невысокими столбами три тележные оси, опирающиеся на колесо, плашмя лежащее на помосте. На макушке каждой рым – толстая металлическая дуга, в которую вдевается крюк. Перед помостом – круглый, выложенный камнем колодец, диаметром метра два. Держась от колодца подальше, толпится народ… Ярко светит солнце – близится середина дня. Гремит двуколка. Камера поворачивается – к помосту приближается клетка с приговорёнными. Спереди, сзади и по сторонам её сопровождают вооружённые копьями вкушецы. Кругом бегают мальчишки и кричат:
- Ура! Ура! Сегодня казнь!
Достигнув помоста, повозка остановилась. Вкушецы выстроились в оцеплении. По невысокой лесенке на помост карабкается палач в красном камзоле и колпаке с чёрной маской. С лязгом открывается решётчатая дверь клетки – на помост выводят приговорённых (у них по-прежнему связаны руки). Первым тащат Кошмара – у старика, похоже, отнялись ноги, двое дюжих вкушецов, взяв мудрейшего под локти, волокут его по помосту. Вторым погоняют упирающегося Вери-Мери. Тот вырывается, вопит:
- Это несправедливо! Меня обещали помиловать! (Вытянув шею, обращается к толпе) Слышите: меня обещали помиловать!
В ответ из толпы слышны свист и улюлюканье:
- Помиловать, как же!... Кончать паразита!... Сколь он нашей кровушки попил? Сколько народа погубил! (Над толпой лес сжатых кулаков.)
Последними вкушецы ведут Алису и Ирию.
- А их-то за что? – волнуется народ. - Чем им синеглазая не угодила? Невинных детей казнить!
- Говорят, та синеглазая - ведьма! - толкаются средь толпы шептуны. - А девчонка помниками заслана – отравить нашего Повелителя!
По одному приговорённых загоняют на тележное колесо и привязывают к оси. Затем на помост взбираются шестеро судий в пёстрых нарядах. Наконец, туда же водружают шкаф – толпа притихла. Скрипит дверца – из шкафа выходит Клоп:
- Начинаем казнь! Сегодня, по случаю начала славного похода против помников, к беспамятству приговорён их тайный шпион, притворявшийся мудрейшим. Долгие годы он смущал незрелые умы и слал тайные донесения в лесной Убежище! Но от всевидящего ока ревнителей порядка и нравственности не уйдёт никто! Сегодня этот подколодный зайчик, ядовитый соловей, гнусный пожиратель трупов колибри обретёт заслуженную участь – казнь гуманную и милосердную!
Крик в толпе:
- Минуточку! Минуточку! (К помосту проталкиваются две дюжины мудрейших.)
- В чём дело? – недовольно вопрошает Клоп.
Один из мудрейших:
- Мудрейшие Его Величества единогласно явились ходатайствовать, о замене казни нашему уважаемому коллеге, досточтимому Кошмару более мягким наказанием…
- Смилуйтесь! – бессильно поникнув, стонет Кошмар.
- Как? – Клоп изумлён. – Вы единогласно просите меня об этом?
Мудрейшие согласно кивают, и только Скунс, не без злорадства, стоит столбом:
- М-ммм… (Незаметно кто-то из мудрейших сзади даёт ему хорошего пинка).
- Да! – кричит Скунс. – Единогласно просим!
Клоп и судьи в замешательстве. Судья в огненном наряде не растерялся:
- Если ваш коллега ни в чём не виноват, то ему бояться нечего: он ничего не знал, и впредь знать не будет! Не в этом ли высшая мудрость?
- Но его жизненный опыт! – протестуют ходатаи.
- Снова наберёт! – отмахивается Клоп (тотчас стражи налегают, и копьями оттесняют ходатаев прочь). – Начинай!
Палач поддел рым крюком, вращая скрипучий барабан, поднял приговорённого. Описав полукруг, раскачивающееся колесо оказывается над колодцем...
Новый видеоряд: на дне колодца автоматически отодвигается массивный камень, и из открывшейся ниши выходит короткий толстый телескоп на вильчатой монтировке. Труба медленно становится вертикально…
Снова площадь: палач вертит барабан в обратную сторону. Колесо опускается – вот мудрейший скрылся в колодце, слышно только гулкое эхо его причитаний…
Вспышка! Из чёрной пасти колодца вырывается столб света, устремляясь в небеса!
Крик Кошмара разом смолк. Толпа, объятая страхом, безмолвствует… Лишь скрипят подъёмные блоки – вот старик снова показался над краем колодца – мудрейший жив. Глаза дико вытаращены, а на лице застыла улыбка идиота…

…Арсенал «Днепра». Обе стены заняты ячейками сейфов, в которых хранится оружие. В центре – похожая на огромный револьвер боевая телепорт-установка.
Доктор Хруст, с рюкзаком за плечами, заворожёно озирается:
- Вот это я понимаю – техника!
Пашке не до того – он лихорадочно листает толстую книгу:
- Код управления… Код управления… Где же этот код? Есть, кажется, нашёл!
Гераскин набирает код на компьютерной панели. Телепорт-установка оживает. Вспыхивают и мигают разноцветные огоньки, массивный барабан приходит в движение, поворачиваясь с равномерным гулом. Из открывшегося гнезда показалось узкое тело ракеты, поддерживаемое парой массивных захватов.
- Помогите! – Пашка схватился за головной конец.
Скинув рюкзак, Хруст спешно присоединяется. Они налегают вдвоём и, поднатужившись, отворачивают тугую крышку обтекателя. Под ней - матово-чёрный шар. Дрожа от волнения, Пашка осторожно вынимает его:
- Вот она, боеголовка!
Шар чуть меньше волейбольного мяча. На матовой поверхности небольшая панель с кнопками и пара индикаторов. На одном светятся цифры - 1500, на втором буквы надписи - «ДЕЗАКТИВИРОВАНО».
- Это боевая часть ракеты, - поясняет Пашка. – Если на крейсер нападает враг, по команде с мостика ракету мгновенно телепортируют на пятьсот миллионов километров! Она сама находит врага и взрывается!
- И какова же её мощность? – интересуется Хруст.
- Полторы килотонны! – гордо объявляет Пашка.
- Полторы, э-эээ… Чего? – Хруст не понимает.
- Ну, с чем бы для вас сравнить, - мальчик морщит лоб от натуги. - Вот тот склад с пиротехникой… Если его весь разом подорвать – представляете, что будет?
- Представляю, - кивает Хруст.
- Вот! – обрадовано кивает Пашка. – А в этой боеголовке 30 тысяч таких складов…
- А нельзя ли её каким-нибудь образом, э-эээ… уменьшить? – осведомляется Хруст. - Видите ли, Паша, очень бы не хотелось, чтобы вместе с Центром оказался разрушен энергетический реактор. Во-первых, он пригодился бы нам, в будущем, а во-вторых, если из реактора наружу вырвутся радиоактивные вещества…
- Ага, понял! – кивнул Пашка – Подержите-ка…
Хруст, не без опаски, принимает боеголовку из рук Гераскина. Присев на корточки, мальчишка переворачивает страницу книги, находит нужное место:
- Так, регулятор… - бормоча, он нажимает кнопки на боковой панели боеголовки.
Цифры на индикаторе меняются: 1500, 500, 300, 150.
- Теперь она слабее в десять раз. Думаю, реактор не пострадает!
Вдвоём они упаковывают боеголовку в рюкзак. Затем, перелистывая на ходу книгу, Гераскин подходит к ячейкам:
- Ага! Код сейфа… - нагнувшись, он набирает цифры на стенной панели.
С жужжанием одновременно распахиваются несколько дверец. Пашка объясняет:
- Это парализующие бластеры против хищных зверей! Они не убивают, только усыпят ненадолго… На полчаса противника можно обездвижить…
Мальчишка выгребает оружие из ячеек, рассовывая по карманам себе и Хрусту.
- А этот? – доктор ткнул в кобуру, висящую у Пашки на поясе.
- Это настоящий бластер, боевой! (Пауза) Эх, знать бы как его снимают с предохранителя! – вполголоса добавляет Гераскин, отвернувшись.
- Что? – насторожился Хруст.
- Н-ничего, - торопливо спохватывается Пашка. – Нас ждут: нельзя терять времени!

…Городская площадь – место казни. Скрипит лебёдка, и на глазах притихшей толпы появился обмякший Кошмар. Он жив, но глаза дико вытаращены, а на лице мудрейшего застыла улыбка идиота… Кран опускает колесо на помост.
- Кто ты? – громко вопрошает Клоп, подойдя к старцу вплотную.
- Не знаю… - мудрец робко лепечет, улыбаясь как ребёнок.
- Как зовут тебя, ничтожество? – грозно вопрошает Клоп.
- Ничтожество! – радостно кивает Кошмар.
Тем временем, Алиса, сморщившись от натуги, силится перетереть верёвку:
- Что с ним, Ирия? – вопрошает она, вытянув шею.
- Не знаю, - Ирия тоже силится избавиться от пут, - он, как будто не в себе…
Клоп отходит на шаг:
- Казнь свершилась! – громко возвещает он.
В толпе шептуны изображают народное ликование. Палач освобождает Кошмара. Пошатываясь, он делает неуверенный шаг и падает с помоста. По счастью, тут же рядом его коллеги – мудрейшие. Они подхватывают Кошмара, помогая ступить на землю. Держа старца под руки, он уводят его с площади:
- Мудрость – это незнание! – выкликают они на ходу хором.
- Незнание! – кивает, улыбающийся Кошмар.
- Ничего не вижу, не слышу, не знаю! – голосит хор.
- Не вижу, не знаю… – кивает Кошмар. (Процессия удаляется.)
Вери-Мери провожает их злым взглядом:
- И года не пройдёт, как он опят станет учить нас, как следует жить! Мудрейшие – самые живучие на свете люди!
На площадь въезжают тяжёлые повозки, доверху гружёные всяким брахлом. Вери-Мери разинул рот:
- Эй! – вопит он. - Мы так не договаривались! Вы обещали взять только золото!
Обрадованная толпа хохочет и улюлюкает…
- Мы ничего не обещаем преступникам! – улыбается Клоп.
- Ах так! – Вери-Мери извивается в верёвочных силках. – Ну, так я сейчас всё расскажу! Слушайте, люди! Слушайте-е-е…
Голос пигмея захлебнулся: повинуясь знаку Клопа, палач заткнул тому рот кляпом.
- Скорей! – шипит и нетерпеливо топает ногой главный вкушец.
…Лебёдка опускает извивающегося пигмея в колодец… Вспышка! Столб света!
И вот Вери-Мери показался снова. Кляп вывалился у него изо рта… Пигмей смотрит на хохочущую толпу расширившимися зрачками:
- Кто эти люди?! – стонет Вери-Мери. - Они хотят меня убить!

…Лес. В густой чащобе, словно ножницами прорезан идеальный квадрат. Четыре решётчатые вышки осветительных мачт торчат по углам. У правой стороны курится, словно действующий вулкан, электростанция. Облака белого пара вздымаются к небесам, вырываясь из массивного конуса стометровой градирни. Позади высоким полукруглым куполом виднеется ядерный реактор. У основания его – два прямоугольника машинных залов: основной и резервный. Метрах в пятистах от электростанции, слева, обнесён четырехметровой стеной с колючей проволокой по вершине первый этаж подземного бункера – приземистый, похожий на серую плиту плоский прямоугольник без единого окна в бетонных стенах.
…Камера наезжает, спускаясь с небес на землю.
…Лес. Сквозь заросли виден кордон, на котором дежурят вооружены арбалетами солдаты. На переднем плане неслышно крадётся чья-то тень. Рука в камуфляже легонько раздвигает ветки. Лазутчик целится, вскинув бластер…
Приглушённые хлопки выстрелов!
Схватившись, кто за руки, кто за шею, дозорные пикета оседают наземь…
- Вперед! – командует помник. (Это Сокол – тот, кто давеча махал с тропы Пашке и Хрусту, когда они пролетали на птицах.)
Помники атакуют бегом… Среди них, пригнувшись, бежит Пашка. Сзади доносится голос Хруста:
- Паша! Скорее выводи из строя телепорт! Вон он – справа!
Телепорт похож на футбольные ворота – металлическая рама, собранная из прямоугольных брусьев. Он раскрашен в косую жёлтую и чёрную полоску, из металлической поверхности торчат лампочки. Запыхавшийся мальчишка подбегает к «воротам», извлекает бластер из кобуры:
- Как же его снимают с предохранителя?!
Стоя сбоку от ворот, Гераскин лихорадочно дёргает то тыльный конец, то рукоять. Несколько раз жмёт на курок – тщетно!
- Ну, же… Ну! – восклицает он в отчаянии.
Со всех сторон доносятся звуки боя: хлопают бластеры, звонко тенькают арбалеты, одна стрела вонзается в траву подле Пашкиных ног. Яростно взвыла сирена!
- Ну же! – обеими руками Пашка нажимает то на одну деталь, то на другую, давя одновременно и на курок. - Стреляй!
Тщетно!
Телепорт ожил: звенит предупредительный звонок, вспыхнув, перемигиваются лампочки. Пространство позади телепорта потемнело – теперь за воротами видно какое-то помещение, полное солдат. Помники палят по ним из бластеров. Солдаты, в ответ, вскидывают арбалеты. Первый ряд дружно припадает на колено, второй ряд стреляет стоя, через их головы: из телепорта вырывается туча стрел!
Выпустив залп, солдаты шагают вперёд, выходя из телепорта…
- Ну же!!! – Пашка всё пытается выстрелить…
И бластер оживает: из ствола вырывается ослепительный луч, перерезая стойку ворот! Из рваной подпалины вырываются язычки оранжевого пламени, густо валит дым, звонок умолк, захлебнувшись, сигнальные лампочки «ворот» погасли. Там, где только что был противник, снова пустое пространство – несколько солдат, успевших было выбежать, затравленно озираются: помники берут их в кольцо. Солдаты бросают арбалеты, поднимая руки…
…Подземный бункер Распределительного центра. Ритмично перемигивается сигнальными лампочками операторский пульт. Резкие выкрики:
- Руки вверх!
Дежурные охранники, бросив оружие, поднимают руки. В зал врываются помники, за ними – Гераскин и доктор Хруст (последний несёт рюкзак). Сидящий в кресле оператора вкушец вскочил… Он стоит, пошатываясь, поднеся обе руки к голове, закрытой маской… Крики:
- Он переместился!
Сокол, командующий помниками, подскочив, срывает со вкушеца маску – под ней толстощёкое лицо с выпученными глазами. Лысую голову опоясывает экзорцит, глаза кобры сияют рубиновыми огоньками…
- Не я! – истошно вопит вкушец. – Не я! Я простой солдат! Пощадите!
Сокол со злостью срывает с его головы экзорцит:
- Гадюшник! (швыряет обруч, топчет ногами) Взрывайте всё! Скорее!
Экзорцит с хрустом ломается, по обломкам пробегает искра, глаза кобры гаснут.
Пашка извлекает бомбу из рюкзака …
Один из охранников, только что стоявший, подняв руками, бросается на Пашку:
- Нет!!! Нет!!! Вы не посмеете лишить нас бессмертия!
Сокол, взяв переместившегося за горло, оттаскивает его от Пашки:
- Ваше бессмертие несёт смерть жителям Крины! Но мы положим ему конец!
Присев на корточки, Пашка кладёт бомбу под пульт, нажимает кнопку. На индикаторе тотчас обновляется надпись: «АКТИВИРОВАНО». Рядом бегут цифры обратного отсчёта: 10:00, 9:59, 9:58, 9:57… Пашка поднимается:
- Всё, - говорит он, переводя дыхание, - скорее уходим!
Подталкивая пленных, помники торопятся к выходу, Пашка бросает последний взгляд и…
На одном из экранов пульта в ряд изображены лица космонавтов «Днепра» и атлантов! Последняя клетка пуста, но напротив что-то написано по-кринянски.
- Стойте! – Пашка возвращается к пульту.
- Ты куда? – Хруст замер в дверях.
- Здесь, у них в компьютере, наши люди!

…Городская площадь – место казни. Из колодца достают Вери-Мери. Кляп вывалился у него изо рта… Пигмей смотрит на хохочущую толпу расширившимися зрачками:
- Кто эти люди?! – стонет Вери-Мери. - Они хотят меня убить!
Палач снимает его с колеса. Разучившись стоять на ногах пигмей падает и, под оглушительный хохот и свист толпы, на четвереньках забирается под помост. Вслед ему летят гнилые яблоки и помидоры…
- А теперь заключительная казнь, - возвещает Клоп, – две государственные преступницы! Вина их безмерна! Нет слов, чтобы описать её! Поэтому опускайте в яму поскорее – и дело с концом!
Толпа притихла. Смельчаки из задних рядов выкрикивают:
- Что вы делаете, изверги!.. Девчонку-то хоть помилуйте!.. Детей нельзя казнить!..
Толпа напирает, стража в оцеплении копьями оттесняют её.
Палач с крюком в руках подходит к Алисе… Ирия:
- Пожалейте девочку! Пожалуйста, опустите первой меня!
Палач, равнодушно, закрепляет крюк на рыме колеса Ирии:
- Ирия… - всхлипывает Алиса. (Глаза её полны слёз.)
…Скрипит лебёдка. Вот Ирия исчезла за каменным оголовком колодца. Алиса в ужасе зажмурилась… Однако время идёт, а свет из колодца не вырывается. Клоп встревожился:
- Что там?
На помосте замешательство: судьи торопливо переговариваются, несколько вкушецов замерли, приложив пальцы к вискам…

…Ровный прямоугольник посреди леса. Невозмутимо пышет паром автоматическая электростанция. Показались Пашка и Хруст, верхом на птицах. Алина и её подруга изо всех сил машут крыльями, спеша поскорее умчаться прочь.
- Скорее! – кричит Пашка. – Пожалуйста, Алиночка, скорее!
И тут земля вздрагивает, бетонная крыша бункера раскалывается, и над поляной встаёт огненный столб взрыва! Вихрем кружатся обломки, всё застилает пыль…

…Городская площадь – место казни. Вниз опущена лебёдка. Над краем колодца склонился Клоп:
- Ну, что там?
Из колодца наполовину высунувшись показался палач, он что-то говорит…
- Что?! – Клоп хватает палача за грудки и толкает обратно в колодец. Тот падает.
Сорвав маску (становится видно старческое, изборождённое морщинами лицо), главный вкушец снимает экзорцит, рассматривает, поднеся к подслеповатым глазам. Рубиновые глазки кобры медленно гаснут…
Толпа снова напирает: люди борются со стражниками, выхватывая у них копья… Трясущееся, перекошенное о неописуемого ужаса лицо Клопа во весь экран:
- Не-е-ет!!!
Далее быстро сменяющиеся картинки, под музыку: войско поклонов пытается штурмовать замок помников. Ручеёк и Белка сражаются на стенах. Они сбрасывают штурмовые лестницы. Над головами осаждающих рвутся фейерверочные ракеты, и поклоны разбегаются в панике, бросая оружие и знамёна. Угрюмые братья Кроты стоят с поднятыми руками…
…Городская площадь - разогнав стражу, народ поднимает из колодца Ирию, другие влезли на помост – освобождают Алису. На булыжной мостовой валяются маски и экзорциты вкушецов…
…Бывший театр. Со стен слетают штандарты Повелителя со слонами…
…Пашка, сопровождаемый доктором Хрустом летят над городом на двух альтосах. В воздухе вспыхивают фейерверочные ракеты. Городская площадь перед театром – встреча друзей. Стоят Белка, Ручеёк, Ирия, доктор Хруст. На переднем плане Алиса, рыдая от счастья, обнимает Пашку…
…Над Криной реет крейсер, присланный на розыски «Днепра» - улыбающиеся Алиса и Пашка машут ему руками…
И последняя картинка – кабина Гай-до. У пульта сидят Ирия, Алиса и Пашка, за их спинами стоят, улыбающиеся Тадеуш, Зелёный и капитан Полосков. И тут музыка смолкает. Слышен голос Гай-до:
- Системы в порядке, к работе готов… Ирия… Ирия, что со мной было? Я спал?
- Не только ты один спал, - говорит Тадеуш, - но благодаря моей отважной супруге и двум не менее отважным ребятам, наш разум пробудился ото сна!
- Но добром это, всё равно, не кончится – со смехом Полосков толкает локтем Зелёного.
- Что ж, иногда, ошибаюсь даже я! – Филидор улыбается довольный.
- А ведь я чуть было вас не уничтожил! – вздыхает Пашка – Бомба тикает, мы собрались уходить, и тут я гляжу: в компьютере капитан Полосков, Зелёный, Тадеуш. И меня как молнией поразило: память-то не просто стёрли! Её в компьютер перенесли…
- И что ты сделал? – любопытствует Алиса.
- Как что? – задрал нос Пашка. – Сбросил скорее на флэшку, и пустился наутёк: бомба-то тикает! Ну, еле успел выбраться!
- Ладно, - Ирия решительно встаёт с кресла, - перед дальней дорогой, тебя, Гай-до, надо ещё раз как следует осмотреть.
- Правильно, а мы поможем даме! – подмигивает Ирии Полосков.
Земляне выходят из кабины, Алиса бежит за взрослыми6
- Погодите! Я с вами…
Пашка остаётся у пульта один.
Неожиданно загорается окошко связи. На экране – Анна Гомес!
- Паша! – говорит Анна с акцентом. – Где ты опять продираешь? Скоро в школу, а ты, говорят, на какую-то далёкую планету улетел…
Пашка вытаращил глаза:
- Анька! Как здорово, что ты сюда позвонила! Представляешь, тут такое было… Такое… Ты просто не поверишь!

Конец десятого эпизода.

[Дин-70]

Окончательный вариант размещён на "Прозе. ру":
http://www.proza.ru/cgi-bin/login/page.pl