Печальная новость - умер Рэй Брэдбери :(

[Одиночка]

Викицитата:

Рэй Брэдбери родился 22 августа 1920 года в городе Уокиган, штат Иллинойс. Второе имя — Дуглас — он получил в честь знаменитого актёра того времени [[Фэрбенкс, Дуглас|Дугласа Фэрбенкса] - ]. Отец — Леонард Сполдинг Брэдбери (потомок англичан-первопоселенцев). Мать — шведка Мари Эстер Моберг.

Два старших брата Рея родились в 1916 г — Леонард и Сэм (Сэм умер в возрасте двух лет). Сестра Элизабет, которая появилась на свет в 1926 г. тоже умерла будучи ребёнком.

Во время Великой депрессии, в 1934 годах семья Брэдбери переехала в Лос-Анджелес. Там Реймонд оканчивает среднюю школу (1938 г.), но в колледж ему так поступить и не удается. Отсутствие дальнейшего образования не сильно помешало ему, что объясняется в статье Брэдбери «Как вместо колледжа я закончил библиотеки, или Мысли подростка, побывавшего на луне в 1932-м»

Брэдбери в 1975

Всю жизнь Рей Брэдбери не расставался с одной женщиной — Маргарет. Их женитьба состоялась 27 сентября 1947 года. У них родилось четыре дочери (Беттина, Рамона, Сьюзен, Александра). Маргарет в течение нескольких лет много работала, чтобы Рей мог неотрывно работать над книгами. Они вместе прожили долгую жизнь. Маргарет умерла 24 ноября 2003 года.

Брэбери понял, что хочет быть писателем в двенадцать лет. В своих ранних работах он имитировал стиль викторианской прозы Эдгара По, пока Генри Каттнер, которому он показывал свои тексты не посоветовал ему пересмотреть приоритеты в творчестве.

Рассказы Брэдбери начали публиковаться в дешевых журналах, печатавших множество фантастической прозы, часто и не очень качественную. И только сборник «марсианских» рассказов («Марсианские хроники») стал его первым коммерческим успехом. Когда Рей вез этот сборник в Нью-Йорк к литагенту Дону Конгдону, у него не было денег на поезд: пришлось ехать на автобусе; во второй поездке в Нью-Йорк его уже настигли поклонники его творчества: во время остановки в Чикаго они хотели получить автограф в первом издании «Марсианских хроник».

После написания в 1953 году романа "451 градус по Фаренгейту" (Fahrenheit 451) и публикации в первых номерах журнала «Playboy» его слава разрослась до всемирной.

Рэя Брэдбери часто называют мэтром фантастики, одним из лучших писателей-фантастов и основоположником многих традиций жанра. Фактически же Брэдбери не является фантастом, так как его творчество следует отнести к «большой», внежанровой литературе, да и истинно фантастических произведений у него лишь малая доля. Тем не менее, Брэдбери является обладателем нескольких наград в области фантастики (Небьюла — 1988, Хьюго — 1954), помимо множества общелитературных премий.

[Коллега Пруль]

[img]http://rebloger.ru/data/pix5/c58fd401bc ... 0dfdc3.jpg[/img]

«Жюль Верн был моим отцом. Уэллс был моим мудрым дядюшкой. В заднем углу чердака у нас дома жил Эдгар Аллан По, мой двоюродный брат с крыльями летучей мыши».
Теперь они на равных.
Не буду ничего говорить. Просто мысленно снимаю шляпу перед этим великим Рыцарем Слова.

[ZIMA]

полностью всё собрание сочинений у нас осталось.... и наши дети и внуки читать будут "вино из одуванчиков" и "калейдоскоп".... воистину великий человек ушёл. спасибо ему и поклон за книги, которые мы в отрочестве читали под одеялом с фонариком, тайком от родителей после "отбоя", ибо остановиться читать и оставить на завтра было невозможно.

[Evgenij]

Очень жаль. Читал не очень много его рассказов, но что интересно многие запомнившиеся из детства рассказы, а на авторов тогда не обращал внимания оказались его рассказами.

[Весельчак Ы]

Мне трудно передать свое понимание мирощущения Брэдбери, да я никогда ранее к этому не стремился, ибо не задумывался над этим. Но вспоминая, например, «Вино из одуванчиков», я мог бы сказать, что он видел мир обнаженными глазами, как просветленный, чувствуя сакральность повседневности. И, наверное, сейчас мне самое время процитировать те строки из «Земляничного окошка», которые я мог бы назвать его завещанием.

«Это же в точности, как в моем детстве было: мы с отцом шли по полям, разбрасывая семена руками, когда сеялка ломалась, а у нас не было денег ее починить. Так или иначе, нужно было сеять, ради будущего урожая. Господи, Керри, ты помнишь эти статьи в воскресных приложениях: «ЗЕМЛЯ ЗАМЕРЗНЕТ ЧЕРЕЗ МИЛЛИОН ЛЕТ!» Мальчишкой я однажды прочел такую статью – и в рев. Мать спрашивает, что это я реву. Мне жаль, говорю, всех этих бедных людей, которых такая беда ждет. А ты за них не переживай, ответила мать. Но понимаешь, Керри, в этом-то все и дело: мы переживаем за них. Иначе мы бы не были здесь. Человек с большой буквы должен жить. Я не вижу ничего на свете важнее Человека с большой буквы. Разумеется, я подхожу пристрастно, ведь сам из этого племени. Но если вообще существует способ добиться бессмертия, о котором люди всегда толкуют, то вот он: рассыпаться во все стороны, засеять вселенную. Тогда будет урожай, который обеспечит от любых неурожаев в дальнейшем. Пусть на Земле будет голод или ржа. У тебя вырастет новая пшеница на Венере или где там еще человек может очутиться через тысячу лет; я просто одержим этой мыслью, Керри, одержим. Когда все это вдруг дошло до меня, мне хотелось обнять всех людей, тебя, мальчиков и объяснить им. Но, понимаешь, я чувствовал, что в этом нет необходимости. Чувствовал: придет день или ночь, когда ты сама услышишь, как это тикает в тебе, и прозреешь, и никакие разговоры не нужны. Это большая тема, Керри, я знаю, и большие мысли для человека ростом неполных пять футов пять дюймов, но ведь это все верно, клянусь!»

[UncleAndy]

Его рассказы вызывали во мне самые светлые чувства. Очень жаль что не стало этого великого человека.

[Алексей Клемешов]

Имя из детства. Доброго пути к звездам, мастер!

[Мартовский заяц]

"Человек в прошлое попал, бабочку раздавил - и не того президента в Америке выбрали".
Жалко. Так как-то даже не задумывалась, живы ли мэтры фантастики. Книги есть - значит, живы.

[Лекс Айрин]

Бребери я понял не сразу. Жалко.

[Sarkov]

Прочитал в детстве все, что смог достать.
Лет пять назад стали появляться в продаже и другие его произведения - новая приятная встреча с писателем.
....
До сих пор мечтаю о вине из одуванчиков в бутылке из-под кетчупа....

[Леф]

"я конечно вернусь - не пройдёт и полгода"

viewtopic.php?f=15&t=4691&p=262012&hili ... 8C#p262012

более 90 лет - всем бы столько хотя бы прожить
да ещё и так - со столь напряжённой, плодотворной и позитивной работой ума сознания

а в 90 лет хочется уже и отдохнуть, и перевоплотиться

"король умер - да здравствует король" -
можем ждать встречи с Рэем лет через 20 в виде нового подающего надежда если не писателя, то не менее замечательного и интересного мыслителя и Человека

а если уж хочется, чтобы люди жили больше ста лет и при этом в прекрасной форме, то надо создать условия для этого - образ жизни, экология, психогигиена...

Добавлено спустя 4 минуты 29 секунд:
и беречь всемерно тех, кто пока с нами
пылинки сдувать, не срываться на них, угощать их, интересоваться их мнением, говорить им о своём уважении, проявлять приязнь, которую не стесняются проявлять к своим детям матери

"но можем мы любить друг друга сильней"

да, и кстати, Рэй - прекрасный аргумент для тех, кто привык твердить, что "на западе ничего светлого и человечного"
любой был бы счастлив иметь такого друга и соотечественника, как Рэй
такие, как Рэй, ни у кого кусок не выхватывают
при них не было бы ни голода, ни войн, ни застоя, ни регресса

[Мартовский заяц]

— Да, но вдруг будет еще одна встреча! Время — престранная штука, а жизнь — и еще того удивительней. Как-то там не так повернулись колесики или винтики, и вот жизни человеческие переплелись слишком рано или слишком поздно. Я чересчур зажилась на свете, это ясно. А вы родились то ли слишком рано, то ли слишком поздно. Ужасно досадное несовпадение. А может, это мне в наказание — уж очень я была легкомысленной девчонкой. Но на следующем обороте колесики могут опять повернуться так, как надо. А покуда непременно найдите себе славную девушку, женитесь и будьте счастливы. Но прежде вы должны мне кое-что обещать.

— Все что угодно.

— Обещайте не дожить до глубокой старости, Уильям. Если удастся, постарайтесь умереть, пока вам не исполнилось пятьдесят. Я знаю, это не так просто. Но я вам очень советую — ведь кто знает, когда еще появится на свет вторая Элен Лумис. А вы только представьте: вот вы уже дряхлый старик, и в один прекрасный день в тысяча девятьсот девяносто девятом году плететесь по Главной улице и вдруг видите меня, а мне только двадцать один, и все опять полетело вверх тормашками — ведь правда, это было бы ужасно? Мне кажется, как ни приятно нам было встречаться в эти последние недели, мы все равно больше не могли бы так жить. Тысяча галлонов чая и пятьсот печений — вполне достаточно для одной дружбы. Так что непременно устройте себе, лет эдак через двадцать, воспаление легких. Ведь я не знаю, сколько вас там продержат, на том свете, — а вдруг сразу отпустят обратно? Но я сделаю все, что смогу, Уильям, обещаю вам. И если все пойдет как надо, без ошибок и опозданий, знаете, что может случиться?

— Скажите мне.

— Как-нибудь, году так в тысяча девятьсот восемьдесят пятом или девяностом, молодой человек по имени Том Смит или, скажем, Джон Грин, гуляя по улицам, заглянет мимоходом в аптеку и, как полагается, спросит там какого-нибудь редкостного мороженого. А по соседству окажется молодая девушка, его сверстница, и, когда она услышит, какое мороженое он заказывает, что-то произойдет. Не знаю, что именно и как именно. А уж она-то и подавно не будет знать, как и что. И он тоже. Просто от одного названия этого мороженого у обоих станет необыкновенно хорошо на душе. Они разговорятся. А потом познакомятся и уйдут из аптеки вместе.

[tktyf]

Даа... Уходят Великие

[tktyf]

http://raybradbury.ru/person/interview/playboy/
http://nnm.me/blogs/tessio1976/rey-bred ... u-playboy/
Брэбери в выражениях не стесняется
Если неуместно, перенесём в политику...

Рэй Брэдбери. Интервью журналу «Playboy»


Помимо детей научную фантастику читают по большей части мужчины. Почему женщины интересуются ею не в пример меньше?
Что бы там себе ни думали борцы за права женщин, на земле две расы — женская и мужская. Мужской движут по большей части игрушки и наука, потому что единственное предназначение мужчин произвести потомство, а в перерывах между этим — убивать время. Поэтому им надо все время искать, чем себя занять. В мужчинах, помимо воспроизводства потомства, не заложено никаких центров мироздания, а женщины, напротив, с ними рождены: они способны создавать вселенную, растить, вскармливать и пестовать ее. Мужчины по большей части читают научную фантастику, чтобы пытаться создавать будущее, а женщинам это не надо — потому что они сами и есть будущее.

Многим не нравятся ваши разграничения по половому признаку. В интервью журналу People вы как-то заметили, что CD-ROM — штука больше мужская, чем женская, и на редакцию обрушился град писем от женщин, где вас называли сексистом.
О да. Больше никакого секса с ними! (Смеется.) Послушайте, все мужчины — чудаки, а молодые — так и вовсе психи. Мы любим игрушки. У меня их сотни, например. Так вот компьютеры — самые что ни на есть смазливые безделушки, вокруг которых мы носимся, чтобы почувствовать себя творцами.

Но эти безделушки — еще и ключ к будущему, разве нет?
Об Интернете говорят, что это якобы творческий инструмент для писателя. Чушь собачья. Я говорю: держитесь от него подальше и не трепитесь с людьми по всему миру, вместо того чтобы делать свою работу. Нас всех дурачит Билл Гейтс с партнерами. Посмотрите на Windows’95, например. Чистое надувательство.

Почему надувательство?
Потому что не дает людям ничего нового. А, кроме того, купив эту штуку, ты тут же покупаешь еще с десяток сопутствующих вещей. Это сотни долларов от людей, которые такие траты не тянут. Между прочим, Windows женщины тоже не покупают. Держу пари: если вы поднимете статистику их продаж, 80% покупателей составят мужчины. Молодые и старые психи, обожающие игрушки.

Для человека, сделавшего имя на будущем, у вас слишком скептический взгляд на хайтек.
Он не имеет никакого смысла, если ты не умеешь читать и писать. Ты никогда не получишь от него ровным счетом ничего.
Однако в хайтек вовлечены и процессы, когда ты читаешь и пишешь, разве не так? Например, сейчас можно писать интерактивные романы, когда читатели выбирают повороты сюжета и говорят, что хотели бы видеть в книге.
Никогда не говорите мне, как писать мои книги. Не пытайтесь придумать «лучший финал» и прочее. У меня нет на это времени.

Что заставляет вас писать?
До того как решить стать писателем, я решил стать волшебником. Я был маленьким мальчиком, который показывал со сцены трюк с фальшивыми усами, исчезающими по ходу фокуса. До сих пор иногда его показываю. Ну, а потом волшебством стало написание книг. А еще писатели пишут, потому что хотят, чтоб их любили. Меркантильно, наверное… Но мне писательство помогло еще и в другом. Когда я начал писать по-взрослому, я сделал для себя главное открытие жизни: я всегда прав, а все несогласные со мной — ошибаются. Никогда никого не слушайте, всегда идите своим путем.

Некоторые критики считают, что в вашей научной фантастике слишком мало науки и слишком много фантастики, чтобы можно было назвать ее серьезной литературой.
Мне все равно, что говорят технические служащие книжно-фантастического бизнеса. Они беснуются так, как будто я совершил убийство и не сел.
Я использовал научную идею, чтобы выстрелить с ней раз и на всю жизнь. Вот этого-то они и не могут мне простить. До сих пор брюзжат, что 40 лет назад в «Марсианских хрониках» я неправильно описал атмосферу Марса.

Вы знали Олдоса Хаксли. Каким он был?
Очень вежливым. Настоящий английский интеллигент. Со всеми обращался как с гениями, что всегда льстило. Однажды мы участвовали в публичных дебатах о будущем американской литературы. Впрочем, я был разочарован, когда Хаксли отказался признать фантастику единственным путем развития этой самой литературы.

Ко времени вашего знакомства Хаксли уже вовсю практиковал психоделические трипы с препаратами. Не предлагал вам?
Я дал ему правильный ответ: «Спасибо, нет». Я никому не позволяю открывать двери восприятия в моей голове — а то потом не закроются.

Ваш «451 градус по Фаренгейту» предсказал непредсказуемое на годы вперед.
Так и есть. Когда О. Джей Симпсон удирал по трассе от полиции и вертолетов, в «Нью-Йорк Таймс» написали: «Это же прямо финал „Фаренгейта“!» Я посмотрел повторный выпуск новостей — боже мой, они ведь и впрямь правы. В финале моего романа Гай Монтэг убегает от книгосжигателей и наблюдает самого себя на телеэкранах каждого дома, каждой квартиры. Когда он окончательно сбегает из-под лап Механического Пса, жаждущее зрелищ общество недовольно настолько, что для его умиротворения убивают двойника Монтэга… Но самое ужасное — это то, что еще 43 года назад я предвидел политкорректность.

Неужто в «Фаренгейте»?
Да. Босс-пожарный в одном моменте там описывает, как всевозможные меньшинства одно за другим затыкают рот мыслящему обществу, приводя пример: «Евреи не любят литературных героев Фейгина и Шейлока — надо сжечь все книги с ними, запретить даже всякое упоминание. Черным не нравится негр Джим (в оригинале у Марка Твена — Nigger Jim. — Прим. перев.), сплавляющийся на пароме с Гекльберри Финном, — сожгите или хотя бы спрячьте все книги о Томе Сойере. Борцы за права женщин ненавидят Джейн Остен как слишком неудобную и старомодную — сорвать с нее голову! Апологетам семейных ценностей неугоден Оскар Уайльд — твое место на параше, Оскар! Коммунисты ненавидят буржуев — убить всех буржуев!.." Так все и происходит. Но если во времена «Фаренгейта» я писал о тирании большинства, то теперь я говорю о тирании меньшинств. В наши дни остерегайся и тех и других! Первые пытаются заставить тебя делать каждый день одни и те же вещи, вторые пишут мне, например, что стоило бы уделить больше внимания правам женщин в «Марсианских хрониках» или придумать больше чернокожих героев в «Вине из одуванчиков».

Вы что-нибудь отвечаете на подобные письма?
Мой ответ обоим сборищам одинаков: большинство вы или меньшинство — идите к черту, прямо в ад, вместе со всеми, кто попытается говорить мне, что делать и как писать. Сейчас все общество разделилось на разнокалиберные меньшинства, которые на деле суть те же книгосжигатели — они жгут книги путем их запрещения. Вся эта политкорректность, разросшаяся одиозными дебрями в студенческих кампусах, — дерьмо собачье.

Вы явно не сторонник морали, пропагандируемой СМИ.
СМИ? Да там только и новостей то, что об убийствах и изнасилованиях, которые мы не совершали, похоронах, на которых нас нет, и СПИДе, который мы стараемся не подцепить. И на каждую новость — по 15 секунд. Но, в конце концов, у нас до сих пор есть рука и пульт от телевизора, с помощью которых можно переключать каналы или вообще выключить все сразу. Всем своим студентам я советую никогда не смотреть теленовости.

А как насчет журналов? Вы с детства были их заядлым чтецом. Как сегодня с этим?
Сегодняшние журналы слишком глупы и дурковаты, чтобы их читать. Однако больше всего меня бесит то, что в них практически нет статей. Когда-то меня восхищали Forbes и Fortune, но сейчас их содержание не разглядеть за рекламой. Именно это и заставило меня три года назад устроить всеобщий разнос на съезде ведущих редакторов и издателей Америки.

Как это произошло?
Из искры возгорелось пламя, как только я понял, какой прекрасный шанс мне предоставили, пригласив к участию в этом съезде. Я взял с собой наглядные пособия — выпуски Forbes, Fortune, Good Housekeeping, McCall’s, Vogue и People. Взобрался с ними на трибуну, потряс страницами Good Housekeeping и говорю: «Позвольте мне сказать, в чем ваша настоящая проблема. Поищите здесь статьи — вы их не найдете». Потом так же потряс перед ними журналами McCall’s и Vogue: «И здесь то же самое». Затем взял Forbes и Fortune. «Вот смотрите, — говорю, — здесь на левой полосе начало статьи, вы начинаете ее читать и вдруг видите справа рекламу на целую полосу». И бросаю журналы вниз с трибуны. Вслед за тем хватаю People и спрашиваю их: мол, вы что, и в самом деле станете читать вот этот ад от Time Incorporated? И снова бросаю журнал вниз. Делаю паузу, чтобы они отошли от шока, и объясняю: «Журналам этой страны надо больше думать об образовании. Вам же нужны читатели в будущем? И что, вы собираетесь вместо воспитания читателей продолжать их дебилизацию с помощью того дерьма, которое печатаете? Да вы же уже через пару лет окажетесь с голой задницей. Неужто вас это не пугает? Даже меня пугает. Измените свой продукт и пригласите меня снова на свой съезд». Именно так и сказал — ну, а вдруг, думаю, они хоть как-нибудь почешутся, вдруг я их хоть как-то пронял.

Почесались?
Долго мне хлопали. Потом ко мне подошла Кристи Хефнер (одна из дочерей Хью. — Прим. ред.) с поздравлениями. А я даже не знал, что PLAYBOY был представлен на том съезде.
На самом деле PLAYBOY ведь один из лучших журналов в истории, просто потому, что сделал столько, сколько не сделало ни одно другое издание. В свое время он печатал лучших мастеров короткого рассказа (в 50-х PLAYBOY активно публиковал Брэдбери. — Прим. ред.), не говоря уже о новеллистах и эссеистах, лучших деятелях искусства Америки. Проинтервьюировал чуть ли не каждого, кому было что сказать миру. Где еще найдешь такую палитру слога — от высокопарности до площадной вульгарности. (Смеется.) Я с самого начала полюбил PLAYBOY — потому что только у его редакторов хватало смелости заявить «Плевать, что скажет сенатор Маккарти», печатая отрывки из «Фаренгейта». Больше никому я бы их не продал — остальные просто боялись. И еще одну вещь я скажу — и многие парни, выросшие со мной в доплейбойскую эпоху, с этим согласятся: очень жаль, что у нас в отрочестве не было PLAYBOY. Окажись он у нас в 14 лет, у каждого было бы куда меньше проблем.

Вы оттачивали бы по нему писательский слог?
Я вас умоляю! Там просто картинки замечательные. В наше время ничего подобного не было! И больше мне тут сказать нечего, кроме того, что Хью Хефнер — величайший из секс-революционеров.

Почему вы стесняетесь описывать секс-сцены в ваших книгах?
Не вижу смысла писать порнушку, если в твоей личной сексуальной жизни все хорошо. Зачем тратить на это время?

Вообще довольно странно, что почти вся научная фантастика практически асексуальна.
Научную фантастику делает определенный тип людей. Большинство из нас женятся поздно; многие — маменькины сынки. Я жил с родителями до 27 лет! Подавляющее большинство научных фантастов, которых я знаю, взрослели очень долго. Они настолько глубоко погружены в свою тему, что до остального им дела мало.

Вы никогда не водили машину.
Ни разу в жизни. Когда мне было 16, я стал свидетелем ужасного ДТП с летальным исходом, погибло несколько человек. Домой шел буквально по стенке. От тяжкого ощущения отделался лишь через несколько месяцев и за руль садиться зарекся. Но вне зависимости от того, вожу я машину или нет, автомобиль — самое опасное оружие человечества. Машины убили больше людей, чем войны. В этом году в ДТП по всему миру погибло более 50 000 человек, и никто даже не заметил.

До недавнего времени вы слыли еще и единственным описателем будущего, боящимся летать на самолетах, не говоря уже о космических кораблях. Как вам удалось наконец отделаться от этой фобии?
Как-то я ехал с шофером через Флориду, и это заняло целых три дня, потому что чертова машина ломалась в каждом селе на нашем пути. Где-то на второй лопнувшей покрышке мне было откровение. Отчетливый глас с небес прокричал: «Лети, дурачок, лети!» (Смеется.) Сорок лет я боялся, что начну бегать по салону самолета и просить высадить меня прямо здесь и сейчас. А теперь вот летаю постоянно. Сажусь в хвосте, расслабляюсь, улыбаюсь в иллюминатор, почитываю журналы. Словом, веду себя так, как человек, который вовсе не боится летать.

Вы верите в Бога?
Я одновременно верю и в Бога, и в теорию Дарвина, что на самом деле одно и то же. Все это довольно таинственно. Возьмите Вселенную: она была и будет всегда, что в принципе невозможно. Нет ей ни края, ни конца. Факт, что солнце дало жизнь планетам, потом планеты остыли, пошел дождь — и мы рыбами выползли на сушу из Мирового океана. Обрели руки, ноги, стали ходить, а не ползать. Как неживое вдруг решило стать живым? Вдумайтесь в эти вещи. Нет тому объяснения. Нет никакой теории.

Интервью взял Кен Келли в мае 1996-го года.
Перевод на русский язык сделал Константин Конь.

[Коллега Пруль]

Непонятные, однако выражения.
Большинство рабочих являются мужчинами — значит, согласно Брэдбери, это тоже игрушки?